Иван Шаман
Граф Суворов. Книга 2

Глава 1

– Что ж я маленький не сдох, – простонал Леха, бегущий рядом со мной. Понять его было легко, семь утра, рюкзак на десять кило, марш-бросок на девять километров по пересеченной местности. А с другой стороны… у меня-то пятнадцать! Да еще и снаряга!

– Ты до сих пор. Не очень большенький. Можно устроить, – на выдохах проговорил я, поправляя кирасу общевойсковую, 5к18. Мой суммарный добавочный вес болтался где-то в районе двадцати пяти кило. А все почему? А все потому, что кто-то слишком любит выпендриваться.

На прошлом броске я не удержался и пустил энергию через меридианы открытого лепестка чакры земли, поднимая свою выносливость и силу за счет гормонального выброса. В результате бежать стало куда легче, настолько, что это, блин, стало заметно со стороны! И меня немедля нагрузили сверху. А почему?

– Если у вас еще есть силы болтать – шевелите ногами! – проорал мастер-наставник, подпоручик Строганов.

Вот, именно поэтому. Солдат должен быть занят и упахан так, чтобы лишних мыслей не возникало, и если наедине денщик относился ко мне по-отечески, то вот ко всем нашим… нас ебли и в хвост и в гриву, и не факт, что нам пошло бы это на пользу при прошлом режиме жизни. К счастью, военные идиотами не были.

– Занять точку! Окопаться! – гаркнул Василий, встав в условном центре лагеря. – Третий курс, какого рожна ползете как беременные мандавошки? Кто вам разрешил руками махать? Серпами! Р-раз!

В нашу сводную группу вошли все желающие. И, о чудо, преподаватели прекрасно понимали, что требовать от пятнадцатилетних того же, чего от инициированных восемнадцатилетних лбов, неконструктивно. А потому задачи у нас были разные, как и средства их выполнения.

У нас это были малые саперные лопатки, заточенные по всем ребрам и годящиеся и для рубки мелких дров, и для копания, и даже для пиления и жарки картошки, в чем мы вчера убедились за ужином. Или вместо, если кто-то оказался слишком криворук и остался без еды. Хотя совершенно голодным никто не оставался, и дело было не в целительных и суперпитательных люлях. Кормили нас и в самом деле на убой.

– Воздух! Залечь в окопах! Да, сколько выкопали, в том и залечь! – продолжал орать Строганов, и мы, как могли, впихивали свои тельца в мерзлую, покрытую льдом землю. А тех, кто не успевал, уже через несколько секунд начинало вжимать «прессом». И не просто так, а с выдумкой и вибромассажем.

– Чистое небо. Мешочки взяли, ямки закопали и бегом обратно! Бегом, я сказал! – рявкнул Василий, так что даже самые уставшие и едва плетущиеся в конце девушки прибавили в темпе. Зарыть окопы успели не все, но тут наш мастер-наставник поступил по-людски, тем же самым прессом, словно экскаватором, заровнял поляну и припечатал сверху. Даже рытвинок не осталось. И это совсем не плюс, ведь завтра утром нам тут снова окапываться, а земля успеет промерзнуть и стать каменной.

Последний километр, несмотря на адскую усталость, мы пробежали весьма бодро, ведь впереди нас ждал душ, пятнадцать минут отдыха и настоящий горячий завтрак. Бараки тоже изменились до неузнаваемости, ведь жить нам пришлось в армейских полковых палатках «со всеми удобствами» в отведенных для этого местах.

Протекающий потолок? Плохо работающие батареи? Да хоть какие-то! Не сумел третий курс сохранить энергию к вечеру, не запитали они от своих резонаторов систему обогрева – и утром в палатке будет минусовая температура, никакие спальники тебя не спасут. Не успели прогреть бойлеры? Будешь мыться в том же, что льет на улице, разве что с мылом и мочалкой.

– Холодно бля, – емко заметил Леха, выскочив из душевой кабинки, и я зашел с твердым пониманием – замерзну. Значит, надо прогреваться изнутри. Некоторые старшаки где-то с самого утра добывали спирт и обогревались приемом внутрь и растиранием, но я такой подход презирал, а потому грелся исключительно прокачкой праны. Как в старые добрые времена медитаций на вершине горы.

И все равно. ХОЛОДНО… от мата я сумел воздержаться, но из-под душа выскочил, едва смыв пот и мыло. В палатке было не слишком тепло, но все же лучше, чем на улице, так что растирался я на резиновом коврике, постеленном прямо на необструганные доски со щелями в палец толщиной.

Ну кто, кто мне сказал, что под управлением Суворовых учиться будет лучше? Что мы услышали? «Вы станете лучшими из лучших. Все прошедшие подготовку попадут в элиту армии, в гвардию и в гренадеры». Так? Так. А что мы должны были услышать? Трехлетка за год, адские нагрузки, всех, кто не выдержит, в утиль.

И ладно бы третьему курсу, или даже второму, но нам, первогодкам, это сулит только боль, страдания и полную, до секунды, занятость. Это у Хоря и его соратников инициация должна была пройти через пару месяцев – в конце января, их постепенно готовили, вторичными способами расширяя меридианы. А у нас до этого знаменательного события должно было оставаться почти полтора года.

Теперь мы обязаны усвоить учебный материал за два месяца. И да, развитие тела для лучшего резонанса тоже никуда не исчезло. Так что я отчаянно старался придумать, как убедить наше командование в том, что, кроме бега и изматывающих тренировок, есть иные способы открывать потоки внутренней энергии и ускорять процессы.

Личным примером? Просто скажут, что я уникум, хоть так по факту и есть. Но обучиться базовой медитации можно за месяц, и это уже удвоит потенциал проведения праны. За полгода можно раскрыть первый лепесток чакры земли, а это уже не только прямой путь к возвышению, но и трехкратный прирост физического и духовного потенциала. В общем, одни плюсы, как ни смотри.

За одним ма-аленьким минусом – нехватка времени. Невозможно заниматься с нуля медитацией при полной перегрузке организма, уснешь. Мозг скорее посчитает, что выгодней дать телу отдохнуть, чем сумеет воспринять новую и нелогичную с первого взгляда информацию.

Откинуть суету, чтобы бежать быстрее? Обрести внутреннюю гармонию, чтобы легче сворачивать врагам шею? Абсурд! Правда, только на словах. Никто же не требует от бегуна на длинные дистанции не есть мясо, чтобы стать легче и бежать быстрей? Хотя, конечно, разные индивиды бывают.

– Завтрак, минута на сборы! – послышался голос нашего любимого наставника, и уже через сорок секунд на плацу выстроилось пять сотен студентов. По крайней мере, должно было построиться именно столько, но точной цифры я не знал.

Сразу после организации нового факультета поступить на него пожелали чуть ли не все студенты училища. Я уж думал, что начнут отсеивать по оценкам или по результатам экзаменов, но граф Суворов решил проще. Полумарафон. Закончить – для первого курса, на время для второго, на еще меньшее время для третьего.

И мы побежали. Два круга по всей территории училища, включая участок городской трассы, полигон и кусок леса с узкой тропкой. Двадцать один километр с хвостиком. Кто думает, что это мало, пусть подумает еще раз – и попробует, особенно по пересеченной местности, а не по ровному асфальту.

Бег – та дисциплина, где у мужчин почти нет преимуществ, кроме длины ног. Наш больший вес требует дополнительных затрат энергии, а девушки еще и от природы более выносливы из-за особенностей строения организма. Наши предки не могли останавливаться на период родов и спокойно полежать на боку во время токсикоза: будешь лежать под пальмой – тебя сожрут.

Вот и выжили только те, кто мог бежать даже на девятом месяце беременности, неся под сердцем дополнительный вес до трети от собственного. Так что… бег. В остальных дисциплинах мужчины имеют от двадцати до восьмидесяти процентов физиологического превосходства, заложенного эволюцией. Так получилось.

На первом круге этого «простого» испытания отсеялось больше половины всех желающих. К середине второго поставили палатки скорой помощи, которые пригодились нескольким накачанным парням и слишком исхудавшим, придерживающимся нездоровых диет девушкам.

К концу марафона даже у меня начало сводить голени, хотя я активно их стимулировал, разгоняя кровь. Останавливаться пришлось несколько раз, хотя я не стремился быть впереди всех и бежал в щадящем темпе. К слову, те, что вначале вырвались вперед, дистанцию и вовсе не закончили.

На финиш я пришел первым из первого курса, но далеко не первым со второго и третьего. Да и разрыв с Лехой или некоторыми ашниками был минимальный – от двух до семи минут. И все же мы уложились в нормативы второго курса, которые выполнить смогли не все. Но даже так отсеялось три четверти.

Не знаю почему, но особенную гордость и удовольствие я испытал, когда увидел закончившую испытание Ангелину, пробежавшую чуть ли не лучше меня. Хотя еще позавчера у девушки был такой стресс, что организм мог и подвести. К тому же ее искаженная аура начала выправляться, в том числе и моими стараниями.

Потом был отсев по боевке, по знаниям, по… многим другим параметрам, и вот уже из трех тысяч нас осталась одна. А следом пошли ежедневные занятия в полевом лагере, расположившемся на полигоне. Неделя… вторая – и вот уже романтика исчезает, а вместо нее появляется холодный душ, сквозняк, идущий по полу, и ежедневные адские нагрузки. К концу второй недели отсеялось еще половина, а сегодня, может, уже больше.

– Бегом марш! Запевай! – приказал Строганов и сам припустил рядом с первой группой, постепенно смещаясь к хвосту колонны.

– Наблюдая за тварью в прицел автомата, ты надеешься лишь на удачу солдата, – затянули мы на выдохе переиначенные слова окопного поэта. Я держался чуть сбоку от «своего» взвода, который изменился до неузнаваемости естественным путем. Леха и Петр каким-то чудом еще держались, остальные полностью сменились.

Людей, которые бежали рядом, я не выбирал, просто шел вперед, выполняя приказы, и те, кто выдерживал мой темп – оставались со мной. Остальные – отсеивались естественным путем. В регулировании этого процесса я пока не видел никакого смысла, тем более что все получалось само собой.

– Тридцать минут на прием пищи. Наедайтесь до отвала, у вас будет четыре часа на переваривание, – благодушно крикнул Строганов, сам садясь за один из столов. К нашему приходу все блюда уже лежали на подносах, осталось только добавить напиток и что-то себе по вкусу, но большинство разбирало так, не заморачиваясь.

Гречка или картошка с мясом, овощной салат с соусом, до ста грамм сладостей и темного шоколада для мозгов – что еще нужно молодому растущему организму? Много калорий, быстрые и медленные углеводы, кальций и витамины. Я походя посчитал калорийность такого «завтрака», вышло что-то в районе полутора тысяч. И ведь при всем этом не казалось много, в самый раз.

Получаса вполне хватило, чтобы тщательно прожевать пищу и запить. Никуда не торопясь, но и не тормозя. Хотя по многим одногруппникам я видел, что он вкуса пищи вообще не чувствуют, жуя с остекленевшими глазами. Нет, эти не вывезут. Хотя могут и перешагнуть через рубеж, войти в новый ритм жизни.

– Собрались! Строиться! Бегом, на занятия, марш! – скомандовал Василий, и мы наконец разделились на три потока. Третьекурсники отрабатывать умения резонанса, мы со второкурсниками – на теоретические занятия и практики. Ввалились мы в большую аудиторию буквально перед самым звонком, но каждый из ста человек уже знал свое место, так что толкучки не возникло.

– Доброе утро, кадеты! – поприветствовала нас Мария, поднявшись с места преподавателя.

– Доброе утро, госпожа поручик! – хором ответили мы.

Невольно каждый из студентов оценил новый наряд моей связной. Парни со своей стороны, с трудом подбирая слюни. Девчонки – со своей. А посмотреть и в самом деле было на что, Мария, как и любая другая профессиональная ведьма, совершенно не стеснялась достоинств своего тела, грамотно скрывая недостатки.

Она с легкостью несла большую, можно сказать, огромную выпирающую грудь, не сгибая спины, хотя опытным взглядом можно было отметить и корсет, и спортивный топ телесного цвета, скрывающийся под белоснежной блузкой. Короткая юбка с вырезом на боку лишь подчеркивала шикарные длинные ноги в чулках.

Кажется, наша преподавательница пользовалась всеми способами самовыражения, недоступными во время постоянной военной службы, и сейчас, получив неожиданный отпуск, отрывалась по полной. И, судя по часто «плывущим» взглядам студентов, своей цели она добилась.

Что же до девушек, которых после всех испытаний в нашей группе осталось около сорока процентов, на примере Марии они учились. Как манипулировать окружающими парнями, так и держаться на фоне подруг и однокурсниц. К слову, я начал замечать, что и на парней они смотреть начали совсем по-другому. Хотя чего тут удивительного?

Пока мы были в ТУФ-группах, нас иначе как мусор и не воспринимали. Презрительные, иногда нейтральные или насмешливые взгляды. Очень редко – с крупицей интереса. Когда мы только оказались все вместе на отборочном полумарафоне, нас воспринимали так же. Но стоило большей части студентов из групп после Ж отсеяться, и взгляды в корне поменялись.

Они как бы спрашивали: «Какого черта? Почему эти черножопые из ТУФа остались, а нормальные парни, наследственные военные из ЗИКа, в большинстве отсеялись?» Тем, кто осмелился спросить у преподавателей об этом напрямую, ответили: «Потому что они лучше, других причин нет». Но на самом деле ответ был.

Ребята рвали жилы и стирали в кровь ноги, чтобы стать кем-то значимым. Чтобы вырваться из того ада, в который скатывалась их жизнь день за днем. Они делали это до поступления в училище и сейчас, едва увидев шанс, схватились за него обеими руками, словно за спасительную соломинку.

Других причин не требовалось. Да, многим было тяжело. Некоторым так тяжело, что они не справлялись. Из наших отсеялась уже половина, осталось тридцать человек из семидесяти пяти, но правда заключалась в том, что у других групп дела шили не лучше, а даже хуже. Из парней алфавитовцев – А, Б и Г – прорвалось сквозь отбор только десять человек. Шесть – из А.

У девушек были чуть проще нормативы по силовым упражнениям, и хоть неприятно это признавать, но многие были умнее парней в наших группах. Да что по знанию материала они легко дали бы десять баллов форы любому, включая меня. Так что девушек из пяти групп осталось почти сорок. И вот теперь они смотрели на нас с интересом. Не слишком приятным, впрочем. Как на щенков на блошином рынке.

Вот вроде питомец и хозяин должны понравиться друг другу, но что-то никто у щенка не спрашивает, согласен он с девочкой, которая его выбрала, жить и нравится ли ему носить большой голубой бант на шее. А самое неприятное – значительная часть этих взглядов доставалась мне. И бесило это не только меня, но и Ангелину, которая прекрасно все видела и злилась.

– Продолжаем тему когерентного резонирования, – громко и четко произнесла Мария, и все посторонние мысли из головы мгновенно выдуло. Сосредоточится. Я уже в прошлый раз выяснил, что она дает максимально концентрированную информацию, которую мы должны переварить сами. Не зазубрить, а осознать.

– Резонанс с божественной материей имеет энергетическую, физическую и смешанную структуры. В зависимости от глубины и такта резонанса возможно получение эффектов следующего порядка, – не прекращая говорить, Мария быстро накидала на доске таблицу. – По горизонтали: волновой, плоскостной, объемный, смешанный.

– По вертикали: энергетический, силовой, стихийный, смешанный, – проговорила Мария, заполняя таблицу. – Это общие характеристики, освоение которых привязано к выдаче рангов при аттестационной комиссии. Кто мне скажет – что значит волновой энергетический резонанс?

– Базовое умение поддержания резонанса, делящееся по эффективности, плотности, пиковой нагрузке и максимальному времени поддержания, – подняв руку и дождавшись кивка, ответила Мальвина, бывшая староста 1Ж1.

– Совершенно верно. Это базовое, получаемое всеми прошедшими инициацию умение. Однако в нем есть различные аспекты, позволяющие подпитывать технику и оружие разного класса, – быстро проговорила Мария. – Если удается освоить только этот тип резонанса, даже в совершенстве, личное дворянство не получить и выше тринадцатого ранга в титуле не подняться. А какое вы знаете самое сложное умение резонанса… допустим, второго ранга?

– Стихийный меч? – предположил кто-то из зала.

– Вначале поднимите руку, – строго сказала Мария, и говоривший тут же смутился. – Что ж, нет. Стихийный меч, он же клинок архангела, за наиболее часто проявляемую огненную стихию, он же карающий меч Аллаха, – это смешанный стихийный резонаторный конструкт. Третий или четвертый ранг. Его основа – плоскостная, с объемной структурой и стихийным наполнением. Еще варианты?

– Прямо лес рук, – через несколько секунд пробормотала Мария. – Хорошим примером резонанса первого ранга является легендарный Рух, императора российского. Или британская мантикора. Да, на поле боя такие конструкты не увидишь, а те, кто видели, уже никому ничего рассказать не могли. Однако это не позволяет относить менее сложные конструкты к простому рангу. И это одна из причин, почему государь не присвоил никому из простолюдинов титул князя и тем более графа, просто нет таких талантов. А теперь заполним таблицу. Пересечение – характерная форма резонанса.

Просто сказать, а вот заполнить куда сложнее. Я просто не настолько интересовался этим аспектом, думал, что у меня еще есть год или два. Так что, добавив уже знакомый мне щит и пресс, дальше списывал у соседей. Причем где-то был пропуск, типа волновой-силовой, а кое-где я даже выбирал, что записать.

Формы выхода резонанса были самые различные, от банальных щитов и рапир до молний, огненных шаров и прочего, что я мог смело отнести к магии, а здесь оно проходило по статьям – волновые стихийные или объемные стихийные. При этом, как я понял, разница в силе была колоссальной.

– Госпожа преподаватель, разрешите вопрос? – поднял я руку, не сдержавшись, и, дождавшись кивка, поднялся. – Как отличаются огненный шар волновой и объемной природы? Разница только в силе?

– Мы будем разбирать это позже, но раз уж у нас есть повод, – улыбнулась Мария, чуть отойдя от доски. – Наименование объемные – это не столько про форму, сколько про содержание. Ту же плоскость можно исказить или сгруппировать. Однако она от этого не перестанет быть плоскостью. К сожалению, мне лично пока недоступны резонансные конструкты объемной природы, однако я готовлюсь к переаттестации в следующем году и могу многое о них рассказать.

Мария оборвала сама себя на полуслове, понимая, что слишком отошла от темы лекции.

– Что же по сути вопроса – разница между ними как между огнем зажигалки и плазменным взрывом в ограниченном пространстве, – улыбнувшись, произнесла Мария. – При этом разница в затрачиваемых силах не принципиальна, а эффект совершенно очевиден. Но не нужно думать, что только смена формы может увеличить ли изменить вашу мощь. Содержание тоже имеет ключевое значение. Например…

Записывать, срочно. Запоминать весь тот объем информации, который выдавала Бакинова, с нуля было совершенно невозможно. Только записывать, проговаривать в уме и перечитывать, чтобы на экзамене не оказаться в числе отстающих. А ведь ближайший экзамен нам обещали уже в конце недели. Экзамен и новый отсев худших.

Глава 2

– От кисти, от локтя, от плеча. Еще раз. – Если бы еще неделю назад меня спросили, какое у меня самое нелюбимое занятие, я, пожалуй, затруднился бы ответить, да не было таких. А сейчас… О-о… я обрел свою бочку дегтя. Вещь, которой я никогда не занимался, считал глупым атавизмом, не несущим никакой пользы, только вред. И вот сейчас мне приходилось отдаваться ей целиком.

– Еще раз! – с плохо скрываемым презрением проговорил Дали. – Вы не дрова рубите, мягче, плавно КИСТЬ!

Одновременно с этим выкриком он огрел меня по руке длинной розгой, да так что кровь проступила. Захотелось отмутузить нашего преподавателя по фехтованию моей тренировочной и тупой, но при этом вполне тяжелой саблей. Возможно, говорил он все правильно, но как преподаватель был говно и не вызывал никаких эмоций, кроме стойкого желания его прикончить в особо извращенной форме.

– Чертов свинопас! Деревянное чучело! – продолжал измываться Дали, покручивая свои длинные изогнутые усы. – Ты просто необучаем! Еще раз! От кисти, от локтя, от плеча! Какое убожество, за что мне это?

И в этом наши мысли полностью совпадали. Нет, мне-то, в принципе, понятно «за что». Я сам, добровольно, выбрал одним из «дополнительных» обязательных курсов именно фехтование. Уж слишком яркой оставалась картина перед глазами, когда сотни пуль ничего не могли поделать с одной тварью.

Но в тот раз мне просто повезло – подкрался со спины, по окопам, обошел противника и ударил из слепой зоны. А в следующий раз так может не повезти. Именно поэтому я выбрал «мечемашество», отложив стрельбу на второе, и сейчас отчаянно жалел об этом. Как-то не получалось у меня настроиться на позитивный лад в обучении.

– Тысячи лет искусства фехтования, выверенная наука, сотни исследователей, и все это для чего? Чтобы преподавать танец смерти неотесанным свинопасам? – сокрушался Дали, под смешки окружающих прохаживаясь вокруг меня.

Учеников можно было понять, в остальных прикладных предметах я являл недостижимый результат, а тут такой смачный провал, вот они и отводили душу как могли. А я, надо признать, с огромным трудом держал этот ментальный удар.

– Если ученик что-то плохо понял, то это не он дурак, а объясняющий, – парировал я древней мудростью. – Ведь это ваша задача заинтересовать и научить, а моя – принять ваши знания. Какой же вы мастер, если не в состоянии объяснить нормально даже базу?

– Зубоскалишь? – усмехнулся Дали, явно готовя очередную пакость. – Думаешь, на тебя не найдется управы? Яра! Покажи этому остолопу, что значит искусство!

– Как прикажете, наставник. – Вперед вышла Мальвина и встала в ту же дурацкую стойку, что и я: ноги расставлены в стороны и чуть согнуты, одна рука далеко впереди – вторая согнута за спиной, очевидно, чтобы не мешаться. Легкое движение кисти, и вот мне навстречу уже несется полоска стали.

Изловчившись, я отбил лезвие противницы в сторону, мне даже показалось, что сделал я это достаточно изящно, но моя сабля ушла слишком далеко, а девушка, даже не меняя позы, лишь легонько крутанула кистью, и я вновь оказался под атакой. Быть побитым девчонкой? Даже если она в этом хороша? Нет уж!

Энергию в глаза, меридианы расширить, прану прогнать по конечностям! И я вновь отбиваю направленное мне в шею лезвие и тут же сам перехожу в контратаку, не жалея сил. Девушка искривила губки на манер Дали, вот только первый же блок выбил саблю у нее из рук, а моя противница с криком схватилась за кисть.

– Варвар! Как ты посмел так ударить леди?! – возмущенно проорал преподаватель, подскочив к девушке, и, взяв ее ладонь в свои, подул на отбитые пальцы. Естественно, я по ним не попал, а то одним ушибом дело бы не ограничилось, так и кости переломать можно в тренировочной схватке. Но отдача выбила оружие у нее из рук и осушила мышцы.

– Прошу прощения, был слишком зол на зазнающихся пустобрехов, которые что-то мне хотели показать, – сказал я, взглянув прямо на Дали. Тот передернул усами, словно большой таракан, и потянулся было к ученической сабле, но сумел сдержаться и лишь хмыкнул.

– Пройдет совсем немного времени, вы пройдете инициацию, и за подобную фразу вас вполне можно будет вызвать на дуэль, – с самодовольной улыбкой проговорил Дали. – Нет, я вас не убью, я разрублю вам тазобедренные суставы, и вы навсегда останетесь калекой, не способным самостоятельно ходить на горшок.

– Когда я пройду инициацию, такой возможности у вас не будет. Ведь, если вы вызовете меня на дуэль, выбор оружия останется за мной. Я просто проделаю вам дырку в черепе с двадцати метров, и на этом все, – вернул я улыбку, и Дали снова передернул усами. – Вы же не любите, чтобы сквозь пальцы утекала ваша драгоценная жизнь, так зачем мучать вас поединком, когда можно пристрелить?

– Вы, юноша, слишком заносчивы и глупы, чтобы тратить на вас мое и в самом деле драгоценное время, – гордо сказал преподаватель, галантно помогая Мальвине добраться до раковины и массируя ее ладонь под холодной водой. – И ваша блажь учиться фехтованию в сознательном возрасте мне совершенно непонятна. Это полная глупость, ведь всем известно, искусство меча изучается с пяти-шести лет.

– И это вы говорите человеку, который второй раз в жизни держит эту палку и при этом уделал вашу лучшую ученицу? – усмехнувшись, спросил я, и Дали на несколько секунд замер в задумчивости.

– Второй раз? – переспросил он, и я утвердительно кивнул. – Хм. Может, это и станет интересно. Но вначале ответь на вопрос, ученик, зачем тебе фехтование?

– Мне кажется, ответ более чем очевиден – чтобы владеть клинком и в процессе, по крайней мере, не убить себя. А в идеале все же ранить или убить противника, – пожав плечами, ответил я, с подозрением глядя на саблю. – К слову, а почему сабля? Ведь стихийные клинки – прямые. И бьют ими на прокол, а не рубящими ударами.

– На прокол? И где же ты мог увидеть такую технику? – еще больше удивился Дали, который теперь у меня ассоциировался с тараканом, несмотря на импозантный костюм и куртуазное поведение.

– Стал свидетелем схватки двух дарников. Одной – с огненным мечом, другого с ручным гранатометом, – не став вдаваться в подробности, ответил я.

– И мечник, естественно, выиграл, – скорее не спрашивал, а утверждал Дали.

– Ей отстрелили голову и верхнюю часть туловища, – довольно усмехнулся я, предугадав гримасу недовольства на лице преподавателя. – Но и противника она достать успела, смертельно ранив.

– Вероятно, это была одна из дорвавшихся до силы простолюдинок. Какая-нибудь тупая выскочка, не понимающая даже основ фехтования, а, как и вы, стремящаяся все взять силой, – пренебрежительно ответил Дали, стараясь найти хоть какое-то оправдание.

– О, сомневаюсь, разве что княжон плохо готовят, – ехидно сказал я и только потом сообразил, что сболтнул сильно лишнего. Ладно, мало ли в империи каждый год умирают княжон, владеющих стихийными клинками? А я ведь мог это видеть несколько лет назад и просто хорошо запомнить. Правда ведь? Ведь правда?

– Как ее убили? – спросил, нахмурившись, Дали.

– Как я уже ответил – из гранатомета, – коротко ответил я.

– Кадет! Хватит ерничать, возьмите себя в руки и ответьте серьезно, – внезапно спокойным, но требовательным голосом спросил Дали. – Стихийный клинок – это дар четвертого-второго ранга, в зависимости от его силы. А если это была княжна, значит, навыка ей должно было хватить на постановку как Щита, так и Доспеха. Тот уровень, который недоступен даже мне. Убить гранатой, даже резонансной, такого мастера просто невозможно, она отразит любой снаряд.

– Военный перехватил ее руку с мечом, когда она заигралась и попробовала выпотрошить его. А второй рукой выстрелил в упор, – несколько изменив картину произошедшего, проговорил я.

– К тому же он сам был дарником, – понимающе кивнул Дали, вспомнив начало моего рассказа. – Скорее всего, он блокировал своим щитом ее, схватив за руку, разрушил резонанс доспеха и выстрелил, подлезая под оголенную плоскость. Тогда и только тогда это возможно.

– Еще есть автоматы СИБ, которые могут расстрелять вас с разных сторон. Или можно поддерживать сразу коробочку? – уточнил я.

– Это не дуэль, а примитивное и грязное убийство, – скривился Дали.

– Так вы вроде не дуэлянтов тут готовите, а военных, а на войне правила совсем другие. Лежачего пинай, раненого добей – вот это про войну. А честная схватка один на один – скорее фантастика и прямая ложь, только вредная для ваших учеников, – сказал я, обводя глазами всех присутствующих.

– Мои ученики не станут лезть под пули. Для этого есть солдаты, младшие офицеры. Штурмовые отряды дарников, в конце концов, – отмахнулся преподаватель. – Я же готовлю наследников и наследниц великих родов! Аристократов с голубой кровью!

– Ага, так и вижу, стоят они в рубке линкора, в которую врезается штурмовой шлюп. Из него выпрыгивает пара десятков гренадеров в полном резонансном доспехе, а они такие ручкой делают, кланяются и говорят – подходите, пожалуйста, по одному, – хохотнул я, представив ситуацию. – Или еще лучше – мне не досуг с вами драться, дождитесь моего денщика.

– Такое невозможно даже в принципе, – отмахнулся Дали. – Российской империи не с кем воевать на континенте.

– О да, и поэтому всего месяца два назад в небольших разборках передохло с десяток высших аристократов. Ой, погодите, вы об этом не знали? – спросил я, видя, как посерело лицо Дали. – Или у вас в той безобразной бойне умер ученик? Ученица? И даже не одна?

– Семейная драма не повод для шуток. А произошедшее с императорской семьей – тем более! – гневно проговорил Дали, шевеля усами и вращая глазами. – Это трагедия! Трагедия, которой не должно было случиться. Глупость, заставившая собрание проголосовать за будущее, которое еще может и не наступить.

– Довольно! – внезапно властно и резко проговорила Мальвина, и все удивленно посмотрели на нее. – Я прошу прощения, но вам, вам всем, не кажется, что обсуждать такое недостойно дворян? Это и в самом деле трагедия.

– Именно об этом я и говорю, – кивнул Дали, а я с интересом стал рассматривать Мальвину, девочку с голубыми волосами, которая вновь стала вести себя демонстративно холодно и беспристрастно. Где-то я уже ее видел. Не в смысле ее, понятно, что с бывшей старостой 1Ж мы часто сталкивались по учебе, но кого-то она мне напоминала. Только не могу вспомнить кого именно.

– Прошу прощения, – взяв себя в руки и вздохнув, поклонился я. – Я готов быть вашим послушным учеником, если вы готовы быть страстным и терпеливым учителем.

– И все же я не понимаю, – вновь проговорил Дали. – Зачем вам фехтование, особенно с таким к нему отношением?

– Если я скажу, что уверен в своих силах, как и в том, что освою стихийный клинок, – этого будет для вас достаточно? – прямо спросил я.

– Освоите клинок? Вот прямо так, безапелляционно? – вновь проговорил Дали, выгнув свою тонкую бровь, затем вверх взлетели уже обе брови. – Тогда дуэль с Геннадием! Неужели ты… вы смогли использовать пробой? Если это так, тогда вы несомненный талант! Один на миллион, а может, и на миллиард. А я, глупец, хотел отказаться от такого подарка!

– О чем речь? – удивленно спросила Мальвина. – Он же просто бродяжка!

– Вполне возможно, вполне, – покачал головой Дали. – А может, и нет. Вы можете использовать пробой в любое время? Может, только во время стресса? Я слышал о таких историях. Иногда в глухих деревнях рождаются самородки. Не от свинопасов, естественно, но даже князьям иногда нужно развлекаться. Особенно на службе.

– Фу! То, о чем вы говорите, просто отвратительно! – возмущенно сказала Мальвина. – Как вы можете даже намеки такие делать, чтобы благородный – нет, даже благороднейший! – преспал с какой-то дворовой поломойкой? Это же как с козой спать!

– Ну, вдали от благородных дам, в грусти… бывают разные ситуации, – покачал головой Дали, рассматривая меня с новым интересом. – Вы чей-то бастард? Незаконнорожденный сын князя, или даже графа?

– В конце учебного года я стану вполне законным приемным сыном графов Суворовых, – коротко сказал я. – Думаю, этого будет достаточно.

– После победы над Геннадием – пока да. Но не позже. Я слышал, он также пошел в вашу группу – превосходный молодой человек, во всех смыслах. И теперь, зная ваш маленький секрет, я могу гарантировать, что он не проиграет, – довольно улыбаясь, сказал преподаватель. – Он как никто заслуживает своего места рядом с Суворовыми.

– Значит, он настолько хорош, что даже вы не в состоянии обучить его противника? – улыбнувшись, спросил я. – Или вы недостаточно талантливы, для того чтобы передать свои знания такому, как я?

– Не стоит пытаться поддеть меня такими детскими провокациями, юноша, – с улыбкой покачал головой Дали. – Вам еще учиться и учиться. Оскорбление – неотъемлемая часть любой дуэли, они должны быть выверенными, обидными, вызывающими у соперника ярость. Но даже самые лучшие слова не способны задеть настоящего аристократа, если доносятся из зловонной лужи.

– Ну да, это ведь так удобно, прятаться за статусом, когда понимаешь, что неминуемо проиграешь. Чести, правда, это совершенно не делает, но когда кто-то говорил о чести, верно? Только о глупом самодовольстве и неспособности ни на что, кроме как дрожать от страха, когда другие защищают вашу жизнь, – усмехнулся я. – Вы готовите трусов, а потом они умирают. Кажется, вы правы, здесь мне учиться нечему. А главное – не у кого. Герб, естественно, узнает о моей слабости, возможно, даже не от вас, а от наших одногруппников, но с вашей помощью. Низко, таракан. Низко.

– Как ты меня назвал?! – рассвирепел Дали, его лицо покраснело и почти сразу пошло белыми пятнами. Особой комичности добавляло то, что он при этом продолжал дергать носом и шевелить своими усиками.

– Ох, прошу прощения. Вас, кажется, задело? Что же вы так, ведь таракан – даже комплимент для вас. Они ведь живучи, как вы. Который отправляет своих учеников и учениц умирать, а сам сидит в своей норе и не высовывается, – я наклонился, будто что-то рассматривая на полу. – Только свет включишь – а где он? Под плинтусом.

– Дуэль! Немедля! – взревел Дали, шагнув вперед, и я отчетливо увидел радужный отсвет в его руке. Ну да, создать стихийный клинок он, похоже, был неспособен, а вот объемную силовую структуру – вполне. Это ранг шестой, если я правильно понимаю, хотя все зависит от того, долго ли он может ее продержать и в состоянии ли создать еще хоть что-то, кроме метровой палки.

– Прошу прощения, кажется, вы меня только что похвалили, – нагло усмехаясь, проговорил я. – Или не вы еще минуту назад говорили, что в оскорблениях мне еще до вас расти и расти?

– Ах ты щенок! – гневно выкрикнул Дали, шагнув ко мне, но осекся на полуслове. Задумался, а затем меч в его руке без следа растворился в воздухе, и вместо того, чтобы ударить меня, Дали ударил сам себя по второй ладони и… захлопал. – Вот так щенок, сумел обоссать матерого волка. Честно говоря, такой прыти я не ожидал.

– Еще раз прошу прощения, – чуть склонившись, проговорил я. – Не хотел задеть вас за живое.

– Нет. Хотел, очень хотел, и у тебя получилось. Умение признавать свои ошибки и учиться на них – одно из величайших в нашем деле. И я признаю – ошибся, такого едкого и мерзостного ученика еще поискать надо, – криво улыбаясь, сказал Дали, но я не подал даже виду, что мне обидно. – Потрясающе. А в сумме с пробоем, по крайней мере, твоя карьера дуэлянта может стать очень яркой, хоть и чрезвычайно короткой.

– Вы будете меня учить обращению с колющим оружием? Рапирой? – уточнил я.

– Рапирой? Зачем это? Сабля куда более подходящий инструмент для обучения поединкам на резонансном оружии, – ответил Дали, поправляя костюм и быстро возвращая себе невозмутимый вид.

– Но сабля рубит, если она попадет на край щита или на плоскость – грань соприкосновения будет одинаковой, – начал было искать я логическое объяснение, но меня грубо оборвали взмахом руки.

– Ничего подобного. Щит, даже если он невелик, все равно больше и объемнее тонкого меча. При одинаковой силе резонанса меч всегда выигрывает при столкновении со щитом – выраженный в нем резонанс имеет… скажем так, более густую и высокую ноту, – пощелкав пальцами, будто подбирая выражение, сказал Дали.

– А если энергия, вложенная в щит и меч, одного порядка? – на всякий случай уточнил я.

– Значит, это скорее второй меч, или противник, к которому не стоило лезть. Например, благородный, князь чистой крови или великий князь. Впрочем, даже мужчины в столь древних родах чаще всего обладают стихийными клинками, они со вчерашним простолюдином биться не станут, – отмахнулся Дали.

– А с графом? Тем более занявшим место их протеже? – прищурившись, уточнил я и, похоже, попал в болевую точку.

– Такое… возможно, – старательно расплывчато сказал Дали. – Но для этого вам все же придется занять место наследника графов, а вы этого…

– Именно так. Я здесь для этого. Чтобы вы, матерый, хоть и обоссанный, волк, обучили молодого щенка тому, чему посвятили всю свою жизнь, – проговорил я, глядя прямо в глаза преподавателю.

– Щенок… ох, щенок, – многообещающе улыбнулся Дали, что-то прикинув. – Ты пройдешь через муки, боль и унижение. Но, если выдержишь, у Геннадия не будет над тобой преимущества к концу учебного года. А теперь, локоть выше! От кисти, раз!

– Фигово выглядишь. – заметил уставший, но довольный Шебутнов, когда мы с ним встретились на вечернем построении. Но я лишь улыбнулся. Болело все – кисть, локоть, ноги, плечи и в первую очередь самолюбие. Учитель фехтования нещадно лупил меня своей розгой, но я добился своего – больше он надо мной не издевался.

Административный корпус, кабинет директора училища

– Нет, стойте, к нему нельзя, – раздался из коридора испуганный голос секретарши, и Меньшиков аккуратно отложил документы в большую папку, а ручку в специальную малахитовую держательницу, когда-то подаренную ему лично князем Демидовым.

– Нам можно, – ответил спокойный, бархатистый мужской голос, и дверь в кабинет распахнулась словно от пинка.

– Что вы себе позволяете?! – возмущенно спросил Меньшиков, но договорить не успел. Прямо ему на стол, снося все бумаги, дорогущий гарнитур и расплескав чай по персидскому ковру, рухнуло грузное, окровавленное тело, в котором князь с огромным трудом узнал своего управителя и распорядителя имуществом училища.

– Прошу вас ознакомиться, протокол допроса, – улыбаясь, сказал Мирослав Суворов, и на стол рядом с хрипящим и булькающим кровью мужчиной легла бумага.

– Не понимаю, при чем тут я? – нахмурившись, произнес Константин, но бумагу принял и пробежал глазами по первым строчкам. – Я, Никодим Сафронов, будучи в здравом уме… являюсь слугой князя Меньшикова и… все совершал по его прямому приказу… Это же чистой воды бред.

– Бред? Очень рад это слышать, – улыбнулся Мирослав еще шире, и его улыбка стала похожа на оскал. – Значит, он не является слугой вашего рода, равно как и доверенным лицом? В таком случае прошу прощения, мы зря вас побеспокоили и немедля направим его в жандармерию.

– Стойте, – вскочил Меньшиков, мгновенно соображая, что может наговорить находящийся в таком состоянии управитель. Нет, самому Константину это не грозит ничем, но слухи пойдут самые разные, некоторые предприятия могут оказаться под угрозой, а ведь есть еще и совершенно не входящие в род, но очень прибыльные отросли.

– В чем дело? – недовольно спросил Мирослав.

– Прошу прощения, я ошибся. Вы так избили моего слугу, что я его и не узнал вначале. Конечно, это мой служащий, слуга моего рода, и он находится под нашей защитой, – быстро собравшись с мыслями, проговорил Меньшиков, становясь с каждым словом все уверенней. – И вам придется ответить за самоуправство с моим слугой!

– Конечно, – состроив недовольную гримасу, проговорил Мирослав. – Конечно. Надеюсь, все все слышали, записали и отразили?

– Так точно, ваше сиятельство, – сказал с едва заметной улыбкой мужчина в сером костюме-тройке, выглядывающем из-под плаща.

– Что? – нахмурился Константин, а спустя секунду до него дошло.

– Разрешите представить следователя тайной полиции, Евгения Леонидовича Ульянова, – улыбка Мирослав превратилась в кровожадный оскал. – Хотя вы, кажется, уже знакомы, тем лучше. Формальности не займут много времени. Забирайте его, а вы, князь, хорошенько подумайте, что будете говорить дворянскому собранию.

Глава 3

Как превратить собственную жизнь в ад? Подписаться на то, к чему ты не расположен, чего не понимаешь и пытаться достигнуть в этом быстрых и значимых успехов. Поговорку про десять тысяч часов никто еще не отменял. И тут дело не в «бойся воина, освоившего один удар и оттачивающего его всю жизнь». Просто моя загруженность напоминала труд ослика, который тащит за собой железнодорожный состав.

Тренировки, медитация, учеба, тренировки, медитация, сон – повторить. Да, я справлялся куда лучше остальных, мышечная масса росла с утроенной скоростью, кости вытягивались на глазах, а старые навыки находили новое применение. В конце концов большую часть простых вещей я не осваивал, а просто вспоминал и закреплял моторикой.

Те же стрельбы давались мне без особых проблем, а уж конструкция автомата не вызывала никаких вопросов. Тем более оружие подозрительно напоминало Калашников, хоть и носило имя Воронцовых, или просто Ворон. Рукопашный бой тоже давался без особых проблем, являясь частью духовных практик.

И тем обиднее было раз за разом получать по голове учебным деревянным мечом. Нет, стоило мне ускориться, вложить в третий глаз и конечности прану, и я просто побеждал своих одноклассников на классе. Быстрее, выше, сильнее – это про меня. И все же техника боя на холодном оружии разительно отличалась от всего, что я знал и умел.

– Атака, верхний крест, от плеча, блок скользящий! – командовал Дали, для закрепления эффекта ударяя розгой по подставленным конечностям. Я мог бы их убрать, пользуясь ускорением, но боль иногда помогает закрепить опыт.

– Кисть! Кисть мягче, – продолжал наставник по фехтованию. Как одновременно сохранять руку расслабленной и удерживать в ней полуторакилограммовый меч, я уже понял, нужно до этого просто позаниматься с трехкилограммовыми булавами. Один раз такими помашешь и мигом забудешь обо всех усталостях тела. Просто потому что мышцы, используемые во время упражнения, очень специфичны.

Впрочем, и бой, которому нас учил Дали, весьма и весьма отличался от всего, что я видел в играх и фильмах. Никаких тебе красивых и эффектных прыжков, разворотов и тому подобного. На мгновение выпустил противника из поля зрения – все, ты труп. Повернулся спиной, подставил ноги, слишком поднял руки – аналогично. Просто в нашем варианте меня по этим местам били.

Так очень быстро я усвоил, что пружинистая стойка нужна, для того чтобы можно было в любой момент отскочить или, наоборот, пойти в контрнаступление. При этом шагать в привычном смысле этого слова было практически невозможно. Чуть сменил положение передней левой ноги, и вот ты уже не можешь отступить. Сдвинул правую, и атака, идущая от плеча, стала слабее.

– Мягче! Словно перышко, не дергай эфес, принял, отбил, шаг, крест, – продолжал наставления Дали.

Кресты, вот уж в самом деле базовая, но совершенно неочевидная вещь, существенно отличающаяся от боя на мечах или фехтования на шпагах, которые я подсмотрел, пока держал под проточной водой свои раны. Мечом больше кололи, а не рубили, при этом блок, принятый на меч плашмя, мог быть жестким. У шпаги, как я понял, такой опции не было по умолчанию. Смещенный к кисти центр тяжести не позволял блокировать удар, зато его легко можно было избежать.

Сабля же вообще что-то с чем-то. Блокировать как бы можно, но при этом центр тяжести – у самого острия. Фехтовать – тоже можно, но все движения – круговые или полукруговые, режуще-рубящие, с оттягом. Простая мальтийская шестерка превращалась в гадский танец.

Удар сверху справа – вообще не удар, а движение кисти с полуоборотом. Можно было просто опустить клинок сверху вниз, не доворачивая его вбок перед этим, но так терялась существенная часть силы инерции, и удар получался медленным и слабым, зато если уж ты закрутил саблю – остановить ее было практически невозможно, только приняв на жесткий блок, но и владельцу она доставляла не меньше проблем.

Ударил и не попал? Отступай, инерция слишком большая, несколько мгновений тебе придется бороться с собственным оружием, выводя его на новую траекторию атаки. Левая нога назад, энергия тела перемещается, и вот уже летящая снизу сабля в вывернутой руке идет по схеме право-низ и имеет чуть ли ни в полтора раза большую инерцию. А противнику только и остается что прикидывать. Как так вышло, что наступал вроде он, и его же бьют.

Не попал, потому что противник отскочил в страхе? Еще веселее – делай подшаг вперед, выводи саблю через правую сторону и бей с удвоенной силой. Красота? Нет. Потому что в обоих случаях ты оказываешься без оружия и защиты, пока выводишь саблю на стартовую траекторию.

В результате сложнее всего мне давались атаки по направлениям право-центр и лево… просто все, что шли с другой стороны. Они требовали чуть большей раксрутки и при этом лишали мобильности, съедали на полсекунды больше времени, в которые я оставался беззащитным… но это было проблемой новичка.

В руках Дали сабля выглядела не просто стальной изогнутой полоской, а произведением искусства, и фехтование превращалось в танец. Даже с активным третьим глазом я едва успевал следить за той «мельницей», что он крутит, словно цирковой артист, но все движения преподавателя оставались лениво-выверенными, экономящими силы.

Когда у меня так получится и получится ли вообще – большой вопрос. А пока…

– От кисти, от локтя, от плеча! – продолжал требовательно говорить Дали, внимательно смотря на мои движения. – Ну что ж, это не тот прогресс, на который я надеялся, но результат далеко не худший. Продолжай в том же духе, и через год-два ты сможешь овладеть базовыми навыками для поединков.

– Боюсь, столько времени у меня нет, – ответил я, прекрасно осознавая, что до Дали мне с текущим владением саблей не дотянуться. – Мне нужно усвоить все базовые движения и одну-две техники, позволяющие выжить за этот учебный год.

– В таком случае либо учись в три раза усердней, либо не трать мое время, – презрительно взглянув на меня, бросил Дали. – Ты можешь двигаться сколь угодно быстро и бить куда сильнее, но это не позволит тебе выучить правильные движения и поставить моторику тела.

– Возможно, в этом и проблема, – задумавшись, проговорил я. – Как насчет тренировать меня на пределе возможностей?

– Моих? Я даю тебе максимум, который ты зачастую не способен воспринять, – отмахнулся учитель. – Если же ты решил оставить мой курс…

– Учите меня сражаясь, – выпалил я, и Дали аж замер от удивления. – Наши одноклассники не могут меня напрячь, если я серьезен. А просто повторяя движения, не видя цели и раз за разом колотя манекен, я не получаю достаточного уровня вовлечения.

– Интересная позиция, но ты же понимаешь, что пока не представляешь из себя ничего стоящего. Даже рассматривать тебя в качестве противника смешно, – проговорил Дали, и мне пришлось согласиться. Почти.

– У вас еще почти десяток учеников, которые требуют вашего внимания. Так что вы можете раздавать им рекомендации, одновременно натаскивая меня на практику, – предложил я. – Для вас это не составит особого труда.

– Что ж, это можно попробовать, – усмехнулся преподаватель, подошел к стойке с оружием и выбрал точно такую же, как у меня, тренировочную затупленную саблю. – Не бойся, я постараюсь сдерживаться.

Я заранее вошел в медитацию, погнал прану по меридианам и только поэтому успел отскочить от молниеносной атаки Дали. Надо ли говорить, что, даже если он и сдерживался, заметно это не было. Он лупил быстро, со всей силы, хотя применительно к его стилю это было скорее со всей скорости.

С каждой секундой накручивая темп, препод заставлял меня прыгать, уворачиваясь от ударов. Выдержав такой напор на протяжении нескольких долгих секунд, я решился на контрудар, за что тут же поплатился. Сабля противника метнулась мне навстречу куда быстрее, грозя разрубить руку, и я едва успел ее отдернуть. А через мгновение лезвие сабли уже замерло у моего горла.

– Неплохо, – проговорил Дали, и я с удивлением понял, что слышу в его голосе едва заметную одышку. – Ты продержался почти минуту, но мне постоянно приходилось себя сдерживать. Так не пойдет.

– А что, если я надену броню? И вы тоже, – предложил я.

– А я-то зачем? – удивленно посмотрел на меня учитель фехтования. – Мне лишние тяжести ни к чему, они только замедлят движения и сделают меня уязвимей. К тому же во время дуэли у тебя никаких доспехов не будет. Честный поединок происходит в одном деловом костюме.

– На честные дуэли я и не рассчитываю, – буркнул я. – Хорошо, но как насчет брони для меня?

– Можешь надевать, если достанешь, – усмехнулся преподаватель. – У меня такой нет. Как я сказал, это лишнее.

– Понял, – кивнул я, быстро прикидывая, где мне достать хоть что-то похожее на тренировочный костюм. Правда, вплотную этим пришлось заниматься уже после занятия. Кажется, Дали понравилось гонять меня по залу с саблей в руках, потому как оставшееся время он только этим и занимался.

Но стоило звонку прозвенеть, как преподаватель с облегчением отложил в сторону саблю и, помахав на прощание рукой, удалился. Его примеру немедля последовали старшекурсники, сбежав из зала и оставив на нас с одногруппниками уборку.

– Так, взяли швабры, – скомандовала Мальвина, уперев руки в бока. – Нужно вычистить зал от пота и крови, иначе следующее занятие нам придется тут все драить.

– Верно говоришь, – кивнул я, видя, что сама она с места сходить не собирается. – Только вот твоего старания я что-то не вижу. И руководство твое здесь никому не нужно, так что взяла сама половую тряпку и начала мыть.

– Что? Я? – от возмущения девушка даже задохнулась. – Да как ты смеешь? Будь ты даже десять раз благородного происхождения, ты лишь бастард и не можешь мне приказывать!

– Вот как? Хм… кажется, ты хочешь быть не лидером, а рабовладельцем, который только указывает другим, как делать, мешая процессу. У нас в империи вроде как рабство отменили лет триста назад? А крепостное право около сотни? – усмехнувшись сказал я. – Бери тряпку и мой. Или хочешь вызвать меня на дуэль и оспорить мои слова? Только учти, что в этот раз я сдерживаться не стану.

– Да как ты… – от возмущения лицо девушки покрылось красными пятнами, она задрожала, но продолжить не могла.

– Кстати, вот ты называешь меня бастардом, хотя я этого не подтверждал. А сама-то что? Так надоела мамочке и папочке, что тебя спихнули в интернат? Или твои родители погибли от собственной глупости? – прикидывая варианты, проговорил я. – Может, ты сама порченая, или с твоей благородной мамашей кто-то поразвлекся и бросил?

– Ты… ты!.. – выкрикнула девушка, а затем, заревев, выскочила в коридор.

– Ты иногда такой мудак, Александр, – проговорила Ангелина, глубоко вздохнув. – Зачем было доводить ее до слез?

– Да, это было тупо. Но куда обидней, что она все равно добилась своего и сбежала от уборки, – признал я, покачав головой. – У нее что, тяжелая жизненная трагедия? Чем-то более серьезная, чем у каждого из нас?

– Сомневаюсь, – криво улыбнулась Ангелина. – Но доводить ее до такого состояния все равно не стоило.

– Согласен. Нас восемь, как насчет составить график дежурств и прибираться по расписанию? – предложил я и, как только остальные согласились, тут же разыграл первую пару, которой достанется приборка сегодня. Хотел уйти раньше и заняться медитацией, но, как назло, именно нам с Ангелиной и выпала первая очередь.

– Давай постараемся сделать все поскорее, а то еще много дел, – предложил я, берясь за тряпку и не жалея чистящих средств. Это только кажется, что после тренировок единственное, что нужно сделать, – разложить реквизит по стойкам, на самом деле грязи и пота остается столько, что ноги прилипают.

Вдвоем мы управились достаточно быстро, и я уже собирался быстренько ополоснуться и направится в казарму для медитации, как дверь в душевую чуть скрипнула и внутрь скользнула знакомая рыжеволосая фигурка.

– М-м. Как ты все хорошо придумал, – залезла под горячий душ Ангелина, повесив полотенце у входа и оказавшись совершенно обнаженной. – Я по тебе тоже очень соскучилась.

Последнее она, по всей видимости, адресовала моему организму, который среагировал на появление голой девушки абсолютно адекватно, хоть и помимо моей воли. Разубеждать девушку, говоря, что на самом деле планировал заниматься медитацией, я не стал, тем более что нам обоим требовалась разрядка. А еще я прекрасно помнил тот скачок в развитии чакр земли и воды, который получился после нашей предыдущей близости. Отказываться от такого глупо.

Как и требовать от разгоряченной девушки какой-то сдержанности или умеренности. Ангелина, помнящая, как ей было хорошо в прошлый раз, но совершенно не запомнившая, почему именно так случилось, требовательно обхватила меня за шею и впилась в губы страстным долгим поцелуем.

Схватив девушку за волосы, я развернул ее к себе спиной, прижался и начал плавно идти по ее телу, разгоняя застоявшуюся энергию и одновременно активируя центры меридиан. Расслабляясь и одновременно возбуждаясь все больше, Ангелина глубоко дышала, и я позволил ей качаться на волнах блаженства, не доводя до пика.

И все же долго выдержать темп не смог, сказалась наша долгая разлука, и девушка рухнула на колени, зажимая себе рот. Почти минуту она содрогалась в сладострастных конвульсиях, хватая ртом воздух, а затем развернулась и схватила уже совсем другое, сейчас стоящее на уровне ее лица.

Надо признать, что с каждым разом она вела себя все смелее и раскованней, так что без стеснения делала то, к чему у благородных дам совершенно не должно было иметься навыков. Разве что у француженок с их глубокими страстными поцелуями. Я мог бы наслаждаться ее ласками часами, но, к сожалению, не было времени, к тому же нас могли обнаружить, так что я закончил за несколько минут, и неожиданно бурно. Так что Ангелина, пусть и была к этому готова, чуть не подавилась, но проглотила все до капли.

– В следующий раз я хочу попробовать кое-что другое, – промурлыкала девушка, когда мы вышли из душа.

– Другое? – удивленно поднял я бровь. – Ты все же решилась лишиться девственности со мной?

– Нет, – смущенно ответила Ангелина. – Но… есть же еще другие варианты, и, говорят, там тоже может быть очень приятно. Я уже начала потихоньку готовиться.

– Хм. Да, другие варианты и в самом деле есть, – прекрасно поняв, что имеет в виду девушка, ответил я. – Но с ними лучше не спешить. Удовольствие нужно растягивать умеючи, давай я помогу тебе в следующий раз, а там посмотрим.

– Хорошо, – окончательно покраснев, решилась девушка, и мы разошлись разными дорогами. Женские и мужские палатки стояли чуть в стороне. К тому же в женских удобства было больше, как и свободного места. Ну, или жительниц там было меньше, смотря как оценивать.

– Суровый! Что-то ты сегодня поздно, – сказал Хорь, подойдя к моей койке, когда я только начал раскладывать спальник. – Разговор к тебе есть.

– Ну раз есть – говори, – пожал я плечами, не особенно отвлекаясь.

– Тут такое дело, о долгах напоминать не слишком приятно, но… – хмыкнул второкурсник, и я, наконец повернувшись к нему полностью, заметил стоящих за спиной старосты студентов. – Мы тебе помогли, достали бумаги, а заморозки уже были.

– И что? У тебя крыша течет? – удивленно спросил я, ткнув пальцев в брезентовый потолок полковой палатки. – Нет? Может, у тебя батарея не греет?

– Это не батарея, а печка-буржуйка, – поморщившись, заметил один из помощников Хоря. – И вообще, речь не об этом. Наши условия должны были улучшиться, а не стать хуже!

– Ну так сдавайтесь, бросьте ускорку и возвращайтесь в родной барак, – пожал я плечами. – В чем проблема?

– Они и так не на нашем факультете, – заметил Хорек. – Бросили его еще на прошлой неделе. А сегодня вечером всем из бывшего ТУФа объявили, что выселяют.

– Точно! А еще мы видели, что новые палатки ставят! – снова высунулся из-за спины старосты второкурсник.

– Вот как? А для чего их ставят, вы, значит, не узнавали, сразу решили на меня погнать? – хмыкнул я, быстро накинув китель. – Идем к коменданту, мне все равно у него кое-что взять нужно.

Глава 4

– Разрешите? – постучав в борт командной палатки, спросил я.

– А, Саша, заходи, – добродушно сказал Василий.

– Кхм. Я не один и по делу, – предупредил я, и инструктор тут же подобрался.

– Тогда заходите. Что случилось? – спросил Строганов, когда трое из делегации второкурсников зашли вслед за мной.

– Ходят слухи, что всех ТУФовцев расселяют с барака. Хотели спросить, так это или нет? – поинтересовался я, кивнув на вошедших.

– Заботишься о бывших одногруппниках? Добро, – кивнул Василий. – Все верно, граф поручил нам изменить расселение студентов в соответствии с результатами. Так что скоро будет глобальный передел. Первокурсников это коснется в первую очередь, а потом уже остальных. Кстати, ты был прав, я видел те документы…

– Рад, что хоть бумаги оказались достаточно убедительны, – ответил я. – Значит, в палатки их селить не будут?

– Что? В палатки? – Василий вначале удивился, а затем не смог сдержать улыбку. – Нет, у нас и так слишком мало места, куда еще и их пихать?

– А то что начали расчищать место и завозить какие-то столбы? – поинтересовался один из второкурсников.

– К вам это не имеет никакого отношения, совершенно, – усмехнулся Строганов. – А для остальных будет сюрпризом. Еще вопросы есть?

– У них – нет, а у меня остался, – сказал я, махнув рукой, и Хорь вывел из командной палатки недовольных товарищей. – Мне нужна хоть какая-то броня для тренировок с нашим «наставником» по фехтованию.

– Броня? Тебе? – удивленно переспросил Василий. – Это как же ты с ним тренируешься, что приходится защиту искать?

– Усердно, – ответил я, не став вдаваться в подробности. – Скажем так, я понял, что без практики он меня ничему в оговоренные сроки научить не сможет. Да еще и сабля – никак не могу привыкнуть к ее утяжеленному лезвию.

– Сабля? Для тренировок со стихийным клинком? – удивился Василий. – Так, послушай, я пока не в лучшей форме, но с твоим наставником завтра поговорю. Не дело тренироваться с саблей там, где нужна спица, а в идеале – дротик.

– Почему? – теперь уже настала моя очередь удивляться.

– Все просто. У резонансного оружия нет веса, есть только усилие. Поэтому им нельзя биться так же, как обычным. Есть заменители, которые используют аристократы – проводники для лучшего резонанса, но они совершенно бесполезны в реальном бою, – покачал головой Василий. – Кажется, мне предстоит очень серьезный разговор с твоим учителем. Как его зовут?

– Дали, ну, или таракан, – усмехнувшись, сказал я.

– Фамилия у него какая? – сердито спросил денщик.

– Ежиков, – ответил я после секундного раздумья. – Хотя она ему совершенно не соответствует. Он вообще на русского не очень похож.

– Да какая разница, – пожал плечами мастер-наставник. – Хорошо, я завтра с ним переговорю до твоих занятий. Броня тебе не понадобится, а вот с оружием придется что-то придумать, есть у вас в тренировочном зале шпаги?

– Есть металлические прутья с шариками на вершинах. Похожи на спицы, на которые сверху и снизу насадили по небольшому клубку, – задумчиво проговорил я, вспоминая весь инвентарь.

– Отлично, там один из шаров полый, а второй заполненный для уравновешивания, – пояснил Строганов. – Стандартная форма для обучения.

– Хорошо, спасибо. А, еще вопрос! Почему тренировки с обычным оружием бесполезны? – решил уточнить я.

– Потому что, если сталкиваются два конструкта, выигрывает тот, у кого резонанс лучше. Проще говоря – емкость или энергетический вес. Если, допустим, ты только освоил пробой, а у противника щит того же напряжения на точку соприкосновения – ты его не пробьешь при всем желании, – объяснил Строганов. – Поэтому дуэли между определенными титулами и рангами запрещены как аморальные.

– А если я создам… ну, например, кольцо на палец, или на костяшку, а у противника будет меч, но они вдруг столкнутся? – прикидывая в уме варианты, спросил я. Именно так я сформировал потоки праны, ведя их из средоточия в груди по руке через татуировку к пальцам.

– Если емкость одна – ты победишь. Но, сам понимаешь, вероятность крайне мала. Это как попасть стрелой в дартс по мишени, прикрепленной к колесу проезжающего мимо автомобиля, – усмехнувшись, сказал Василий. – Противнику же достаточно будет держать дистанцию – и он тебя успешно заколет.

– Да, перспектива паршивая. Значит, врукопашную против мечника не попрешь, – пришлось признать мне. – Ладно, буду тренироваться. А почему не важна физическая сила? Клинки же могут быть равны по вложенной энергии, плотности… ну и так далее.

– Ты сам-то как себе это представляешь? Вначале двое договариваются, расписывают формулы, тренируются, чтобы создать одинаковую плотность, и только потом идут в бой? – рассмеявшись, спросил Василий, и мне пришлось признать, что это глупость. – Нет, один взмах, и тот, у кого «концентрация на объем» будет выше – лишит второго оружия и, скорее всего, жизни. И вот тут сабельные приемы и в самом деле лучше.

– Почему? – удивленно спросил я.

– От укола рапиры при разрушении оружия можно увернуться, выгадать себе пару мгновений на концентрацию и вызвать замену, – объяснил наставник. – Сабля всегда бьет по дуге, а значит, если она пробила щит и оружие врага – сможет зацепить его или убить. Но опять – это чистая теория, и тренироваться для этого с реальными саблями нет никакого смысла, другая природа столкновения.

– То есть тренироваться нужно со спицами, но в сабельном бое? – ошарашенно проговорил я. Такая схема никак не укладывалась у меня в голове.

– Точно! Это оптимальный вариант. Ну и, конечно, не пренебрегать уколами. Но вообще – когда ты еще дойдешь до махания стихийным клинком? – усмехнувшись проговорил Строганов. – Я вот к своим тридцати пяти – только-только до объема добрался, нож сформировать смогу – меч нет. Тем более стихийный.

– Ну да, – кивнул я, понимая, что и мне до меча – как до луны. Даже со всеми странностями, что со мной происходили, начиная, собственно, с перерождения, освоить строение резонанса на данном этапе я никак не мог. Умом понимал все, что мне говорят, но просто не чувствовал. Моя родная прана, энергия внутри меня, энергия души – это одно, а вот этот вот резонанс – совершенно другое.

– Не забивай себе пока голову сложными материями, – усмехнулся Василий, хлопнув меня по плечу. А затем, словно удивившись, попробовал ударить еще раз, но куда сильней. Я же просто чуть отклонился назад и тут же вернулся, чем вызвал еще большее недоумение. – А ты хорош, всего два месяца назад был хлюпиком. Я до последнего считал, что в испытаниях тебе просто везет и ты пробираешься только на силе воли.

– Без нее тоже никак, – улыбнулся я в ответ.

– Естественно, но мышцами ты оброс капитально, девки, поди, уже засматриваются и примеряются? – довольно проговорил наставник. – Только учти – никаких залетов. Появление бастарда – это не худший вариант, но только после получения титула графа.

– Так мы вроде обо всем договорились с Мирославом, – оглянувшись на вход, проговорил я. – Что-то поменялось?

– Нет, конечно, нет, – тут же пошел на попятную денщик, но я заметил, как его глаза чуть ушли в сторону.

– Ясно, поменялось, – проговорил я, сжимая и разжимая кулаки. – В чем дело?

– С тобой все осталось в силе, клянусь. Просто Роман хочет поступить по совести и сделать лучшего в этом году студента своим сыном. В результате ы станешь приемным для погибшего Бронислава, а второй – Романовским, – нехотя объяснил Василий, потерев шею. – В общем, ты все равно станешь графским сыном, со всеми титулами, привилегиями, обязанностями и прочим.

– Но без права наследования, – кивнул я. – Особенно если вначале признают того, а потом уже меня. Первым в очереди будет Роман, вторым – его сын, и только потом я. Даже если по закону, как сын старшего сына, должен наследовать я.

– Ну, ты хватил, Саша, – недовольно нахмурился Василий. – Роман-то, как-никак, родной сын Мирослава. А ты…

– Сбоку припека. Понял, – кивнул я, задумавшись. Вот с одной стороны – какая разница? Если по совести – я и в самом деле им никто, то, что пробормотал что-то перед смертью Бронислав, может, и значит для них многое, но решать судьбу рода не должно. С другой стороны… нет, даже думать об этом не стоит. Вначале стану лучшим, а уже потом можно будет разговаривать с Мирославом.

А мои шансы на первенство в этом году стремительно приближались к нулю. Одно дело – стать лучшим из одногруппников, погодок и раздолбаев, только поступивших в училище, совсем другое – перешагнуть через полтора года обучения и тренировок, через три года возраста и стать лучшим в соревновании против участников в совершенно иной весовой категории. Тех, кто уже владеет резонансом. Но сдаваться я не собираюсь.

– Спасибо за совет, наставник, – все для себя решив, улыбнулся я. – Последний вопрос – куда вы пропали? Ну… перед появлением той твари и пропажей двух преподавателей? Если не мое дело, то все нормально. Просто скажите.

– Да нет, чего уж там, – усмехнувшись, проговорил Строганов. – Ползал ночью по вашим буеракам, искал пропавшего Ульянова и нечаянно напоролся на металлический штырь в темноте. Вот и все недолга.

– Похвастаетесь боевыми шрамами? – попросил я.

– Эм, зачем это? – удивленно спросил Василий. – Нечего там особенно смотреть. Просто глубокая царапина, да и все.

– Ну, я же должен понимать, на что наткнусь, если долго в темноте ползать? – продолжил настаивать я. Повод мне отказать можно было найти легко, достаточно простого – не хочу, не твое дело, иди лесом. Но нет, Василий подумал немного и в конце концов закатал водолазку, под которой я увидел плотную марлевую повязку.

– Можно? – спросил я, прежде чем тянуть руки, и Строганов, немного подумав, кивнул. Я прощупал края раны, прочувствовал отклонения в ауре Василия.

Понятно, что он врал – длинный ровный разрез можно было получить только одним способом – скальпелем. Ни осколки, ни пули такой раны оставить не могли, это я уже в методичках видел. Но вот меридианы были повреждены не только в самой ране, но и вокруг нее, будто их выжгло.

Нескольких уверенных нажатий хватило, чтобы законсервировать концы разрыва и одновременно пустить энергию вдоль раны, ускоряя восстановление. Василий вначале поморщился, но затем с удивлением ощупал бок и, встав, начал поворачиваться из стороны в сторону.

– Не стоит. Рана может открыться, – предупредил я, встряхивая кисти рук, чтобы снять внезапно накатившую усталость. – Но сейчас, думаю, выздоровление пойдет легче.

– Спасибо, – кивнул Василий. – Могу я поинтересоваться, откуда у тебя такие навыки? Я, конечно, за годы службы всякое слышал, даже о чудесном исцелении болтают, но вот на себе прочувствовал в первый раз.

– Как только честно ответишь, где ты получил рану, – улыбнувшись, проговорил я. – Это же от резонансного меча? Или скорее когтя.

– Да нет, говорю же. На железяку ночью напоролся, – возразил Василий.

– Ага. Ну, тогда до завтра, матер наставник, – кивнул я, на мгновение замерев у выхода, но все же решившись. – Есть у меня одна идея, как можно первому и второму курсу изменить программу, так чтобы они смогли больше резонанса получить.

– Вот как? – еще больше напрягся Василий. – Давай… завтра. Я на планерке доложу о результатах недельного обучения после отсева. И тогда смогу поговорить с его светлостью Мирославом. Уверен, он заинтересуется твоим предложением.

– Понял, спасибо, – кивнул я, быстро выходя из палатки. Блин, как уже завтра? Я был твердо уверен, что у меня есть по крайней мере еще дня два-три! Если промежуточные испытания уже завтра – я просто не справлюсь, не успел я все выучить. Да еще и физические…

– А ты довольно близок с нашим матером-инструктором, – раздался за спиной голос, и я вынырнул из раздумий, внезапно поняв, что совершенно перестал смотреть по сторонам и, похоже, сейчас придется за это поплатиться.

Меня окружили сразу пятеро первокурсников из А группы, а «хороший знакомый» Бобров перекрывал единственный путь к отступлению. Поймали меня в небольшой лесополосе, между палатками командования и общевойсковыми, так что ни от тех, ни от других меня видно не было.

– Я так понимаю, вы решили завтрашние испытания провалить уже сегодня? – спросил я, оглядываясь по сторонам и нагоняя прану в конечности. Парни, окружившие меня, явно рассчитывали на то, что я выдохнусь к концу дня, их будет пятеро на одного – а значит, победа получится быстрой и легкой. Но ошиблись буквально во всем.

– Бей щенка! – рявкнул Бобров, и они бросились на меня.

Узкая тропка между деревьев не позволяла напасть сразу пятерым, но я не собирался упрощать им задачу и сразу прыгнул в заросли. Оттолкнулся от ближайшего ствола ладонью, резко уходя в сторону, и через два прыжка уже оказался за спиной у крайнего противника.

Не ожидавший от меня такой прыти парень обернулся только для того, чтобы получить в нос основанием ладони. Взвизгнув, он рухнул на подмерзшую тропинку, а я уже вновь прыгнул между деревьев, выходя из окружения. Сразу два А-шника бежали на меня с разных сторон и были всего в паре шагов, когда я им немного помог. Схватил за волосы и придал дополнительного ускорения, столкнув лбами.

Четвертый противник решил не гнаться за мной, выжидая на тропинке и старательно вглядываясь в темноту. В принципе правильно, чего зря силы тратить? Только у меня их было в избытке, за счет активации первого лепестка земли, а парень после учебного дня существенно вымотался. Разбежавшись, я прыгнул, ухватился за низко висящую ветку и со всей силы, обеими ногами, вмазал противнику по спине. Улетевший куда-то в темноту парень закричал, но вопль быстро сменился жалобным стоном.

Я уже подумал, что дело сделано, когда понял, что не хватает зачинщика. И в то же мгновение мне по плечу прилетел удар толстенной коряги. Перекатившись в сторону, я вскочил на ноги и увидел ухмыляющегося Боброва, держащего в руках длинную сучковатую ветку. Не будь она такой кривой – удар прилетел бы мне в голову, а не в плечо, а такой дубиной и убить не долго.

– Честные благородные воины, – усмехнулся я, оглядываясь по сторонам. Так и есть, двое, которых я столкнул лбами, уже брали меня в клещи. Не хватало только первокурсника со сломанным носом и того, что улетел в темноту. Он продолжал стонать где-то в ближайших кустах.

Ушибленные бросились ко мне одновременно, пока я мониторил окружение. Назад – ствол дерева, по сторонам они, а впереди дурак с палкой. Я на мгновение замешкался, и противники тут же воспользовались ситуацией, схватив меня за рукава и застопорив.

– Тебе привет от наставника, – довольно ухмыляясь произнес Бобров, занесший над головой дубину на манер меча и со всей силы обрушивший оружие мне на голову.

Не собираясь доставлять ему такого удовольствия, я рухнул на колени, увлекая за собой не ожидавших такой подлянки противников. Они снова стукнулись головами, а затем по ним еще и дубиной прилетело. После чего я даже стонов не слышал. Прибил он их, что ли? Не хотелось бы.

Воспользовавшись секундным замешательством Боброва, в темноте он еще не понял, что произошло, я высвободился из ослабевших пальцев и бросился на противника, с ходу впечатывая ему кулак в солнечное сплетение. Враг попробовал отмахнуться дубиной, но я уже был у него за спиной, ударил под колено пяткой ботинка, заставляя упасть на дорогу, а затем без жалости врезал по ушам ладонями – оглушая.

Оглянулся – чисто. Вся драка заняла не больше трех минут, а за счет круговорота земли я даже особо не устал, только изо рта с каждым движением вырывалось облачко пара. Пятеро поверженных, почти все штатное расписание группы А, до сих пор проходившее отсевы, валялись на замерзшей земле. Хотелось их так и оставить… но ведь замерзнут.

– Дежурный! Нарушители! – что есть мочи крикнул я, и тут словно из-под земли на тропинку выскочили несколько человек с фонариками и с ухмылками на лицах. Судя по форме, дежурные из второкурсников. Вот только при виде открывшейся им картины улыбки с лиц быстро сползали.

– Ты что наделал, уродец?! – схватившись за дубинку охранника, проговорил старший из них, и я тут же попятился, понимая, что драться еще и с ними мне сейчас совсем не с руки. У этих ребят и силы, и умения куда больше. Но в этот раз до драки не дошло.

– Что происходит? – донесся до нас недовольный голос Василия, и второкурсники нехотя отступили.

– Этот напал на наших первогодок, – заявил дежурный, наведя мне на лицо свет фонаря, специально, чтобы я не мог разглядеть говорившего.

– Вот как? И сделал он это в одиночку против троих? – со смешком спросил наставник.

– Пятерых, – поправил я его. – Один должен быть в кустах, один со сломанным носом в той стороне.

– Все ясно. Раненых в лазарет! – приказал Строганов. – А с тобой, курсант Иванов, мы поговорим завтра. После отсева. Выполнять!

Глава 5

– В нашем полку убыло? – саркастически хмыкнул Леха, когда утром на построении отправленных мной в лазарет не оказалось. Учитывая злобные взгляды оставшегося третьего и вторых курсов и последнего из 1А студента, ничем хорошим это закончиться не могло. Для них, естественно.

И ведь если на первом курсе больше всего было наших, бывших ТУФ-овцев, то на втором примерно поровну, а третьем и вовсе мы оказывались в меньшинстве. Что при оценке реальной силы прямо вело к нашему поражению. Один второкурсник стоил если не троих, то по крайней мере полутора моих одногруппников. А уж инициированные третьекурсники и вовсе… я еще, может, сбегу – остальным даже это не удастся.

– Сами себе злобные буратины, – пожал я плечами. – Если полезет второй курс – огребет по носу. Вот третий… да.

– До инициации – вряд ли, после могут возникнуть проблемы, – прокомментировал Шебутнов. – Слушай, а о чем вы вчера с Хорем говорили? Не о долгах ли? А то я слышал… в общем, Зяма отказывается деньги возвращать, говорит, нету и взять неоткуда, с приходом военных все накрылось медным тазом.

– Может, это и к лучшему, – хмыкнув, заметил я. – А еще что говорят?

– Двое парней видели, как завхоза, избитого, утащили куда-то в административный корпус, а после кинули в воронки и увезли. Так что все, скорее всего, мы его больше не увидим, – ответил Леха. – Надеюсь, гаду все зачтется. Пусть не черти, но шпики тоже умеют на сковородах жарить!

– Не перебарщивай, думаю, им хватает воды и электрического тока, – заметил я, замолчав, когда хмурый Строганов шел мимо.

– Кадеты! Сегодня очередной день испытаний, вы знаете процедуру, за прошедшие две недели она не поменялась – полумарафон, стрельбище, контрольные, рукопашный бой. Все это с перерывами на прием пищи, – громко сказал наставник, проходя вдоль строя. – В связи с этим утреннего марш-броска сегодня не будет, но это не повод расслабляться. Помните – будьте умерены в еде, иначе до финиша не доживете. Все ясно?

– Так точно! – хором ответило почти пятьсот человек.

– Отлично. На прав-во! В столовую, бегом, марш! – скомандовал Строганов, и мы с удовольствием побежали по утоптанной до состояния камня дороге к зданиям, вызывающим только приятные ассоциации.

– Это… сегодня праздник какой-то? – удивленно протянул Леха, успев забежать в дверь первым. Я по привычке вначале помыл руки и только потом оценил зрелище, о котором говорил зам. В самом деле, видеть вместо мяса и овощей кучу пирожных и кексов было по крайней мере странно. В воздухе пахло пряностями, корицей и цукатами.

– А пирожки с мясом есть? – с надеждой спросил я, обозревая открывшуюся красоту. Кухарка, чуть не заламывающая себе руки, помотала головой.

Обнять и плакать… и что делать? Конечно, быстрые углеводы – тоже хорошо, особенно на короткой дистанции, но мы-то бежим полумарафон. Даже при такой прохладной погоде нам скорее пригодится вода и… я с удивлением увидел толпящихся у одной из полок раздачи парней и, протиснувшись, обнаружил мороженное. Красота, приехали, нас тупо пытаются вывести из строя.

– Так… так! – проговорил я, быстро соображая, что можно сделать. – Питьевая вода в бутылках есть?

– Да. Как раз вчера завезли. Приказали в холодильник поставить, – ответила кухарка, удивленно глядя на меня.

– Ясно. Мне десять бутылок по ноль пять и чайник с горячей водой, – попросил я, и стоило женщине вынести все требуемое, тут же приказал замешивать нормальную воду. От сладкого пришлось почти полностью отказаться – только несколько ложек меда с горячим чаем, чтобы согреться.

– Что делаем? – спросил Шебутнов, полностью повторяя мои действия.

– Допиваем, берем с собой бутылки, бежим. Наша задача – прийти одновременно с группами второго курса, уложиться в их нормативы, – сказал я, складывая лишнюю одежду в тугой узел. – Прибегаем, снимаем мокрое, переодеваемся в сухое и на стрельбище. После него – столовая, а там решим дальше. Вопросы?

– Да все вроде ясно, – проговорил Петр, оглядываясь на остальных. Взвод покивал, и я удовлетворенно хмыкнул. Ну да, тупых не держим, они сами отсеиваются.

– Тогда умыться, в уборные и на выход, – скомандовал я, и через пять минут мы уже скинули подготовленные рюкзаки со сменкой в одну кучу. На каждом были вышиты инициалы и группа, да и содержимое было исключительно стандартным, так что я не особенно переживал, что их сопрут.

– Кадеты, внимание! – громогласно крикнул Коротов. – Третий курс, норматив – час ноль пять. Второй курс – час двадцать. Первый – час сорок. Третий курс, приготовились! На старт, внимание! Марш!

Две сотни лбов, выстроившихся в шеренги по десять человек, бросились вперед, медленно но верно вытягиваясь вереницей. Глядя на них, я шмыгнул носом и понял, что начинаю замерзать. На дворе таки не июль месяц, а мы даже теплые кофты сняли, оставшись только в осенних спортивных куртках.

– Второй курс, приготовились. Построились! На старт! Внимание! Марш! – скомандовал Коротов, засекая время, и я вдруг понял, что строятся студенты… скажем так, не совсем честно. В первых рядах шли бывшие ученики группы А и Б. Даже девушек вперед не пропустили. И по их же старту замеряли время.

А значит, задним и так придется хуже, из-за невозможности обогнать передних, так им еще и лишние секунды будут начислять. Хотя с учетом общей «справедливости» системы я вот совершенно не удивлен. Еще, как назло, куда-то запропастился Василий, который должен был отслеживать такие нарушения.

– Первый курс, построились, – скомандовал Коротов, но увидев, как мы пропускаем вперед девушек, нахмурился. – Это что еще за мода? Где А и Б группы?

– В лазарете, – коротко бросил я, и парни дружно заржали, чем испортили настроение тренеру еще больше.

– Ну ничего, – вдруг усмехнулся он. – На старт, внимание! Марш!

Мы двинулись вперед одной толпой, не слишком спеша, но и не расслабляясь. Первый круг я планировался как условно разминочный. Хотя двадцать один километр по пересеченной местности за полтора часа – это совсем не мало. В три раза больше нормальной пешей скорости человека. Ну так мы тут и не на прогулке.

– Держим, строй. Не выбегаем, – скомандовал я взводу, и мы на ходу перестроились в походные колонны по два. Таким образом даже по узкой тропке, если темп не ломать, можно хорошо бежать. Вдох, выдох, не спешить. Сердцебиение выровнять, не торопимся – мы везде успеем.

Две недели усиленного питания и ежедневных утренних марш-бросков сделали свое дело, каждый из оставшихся в строю курсантов стал сильней, быстрей и выносливей. И хотя на первый взгляд это было незаметно, на практике изменения стали очевидны. Например, мой обновленный взвод не только выдерживал общий темп, но и потихоньку выгребал вперед, хоть мы и не ставили себе такой цели.

Девушки перед нами тоже пытались держаться правильными шеренгами, но постепенно выбивались из ритма. Очень постепенно. Бегущих последними мы начали обгонять, когда отряд приблизился к лесополосе, а ближе к концу первого круга мы только приблизились к половине их построения.

– Снизить темп, отдыхаем, – сказал я и демонстративно подхватил из бокового кармана рюкзака бутылку с водой. Даже завернутая в кофту, она уже успела остыть, но оставалась теплой, а большего мне было и не нужно. – Полощем, выплевываем, потом пьем. На бегу!

Мои распоряжения выполняли по мере возможности, но вода и в самом деле пришлась кстати, даже чуть приотстав из-за вынужденного снижения темпа, мы быстро догнали обошедшие нас отряды и при приближении к лесополосе уже видели спины второкурсников, когда несколько из них рухнуло на ровном месте.

– Твою мать, что за херня?! – упав лицом вниз, крикнул бегущий впереди второкурсник и дернул ногой, пытаясь высвободиться из прозрачной лески.

– Подстава! – громко крикнул я, активируя поступление праны в глаза. Через мгновение мир преобразился, и я без труда рассмотрел десяток человек, стоящих за деревьями. – Там!

– Бей ТУФ! – поняв, что их обнаружили, с громкими криками выпрыгнули из засады кадеты алфавита с первого и второго курса. Не знаю, на что они рассчитывали. Наверное, хотели поймать нас, когда мы совершенно выбьемся из сил, одних, но получилось совершенно по-другому. И выбежавшая на нас группа мгновенно оказалась в меньшинстве, хотя сразу они этого и не поняли.

Пара человек с дубинками дежурных прыгнули на меня, заходя с разных сторон, но им тут же ударили в спину второкурсники, пострадавшие из-за ловушки. Так что мне даже драться почти не пришлось.

Увернувшись от дубинки первого противника, я шагнул ему навстречу, перехватил руку и вбил костяшки в солнечное сплетение. Тот выдержал удар и даже попробовал высвободиться из захвата, но тут же получил сзади пинок в поясницу, и, отобрав дубинку, я тут же забыл о парне.

Леха с Петей насели на одного придурка, до сих пор умудрявшегося отмахиваться от них прорезиненной палкой, когда я парировал его удар и тут же ответил, применив показанный вчера Ежиковым прием. Отразить, поймать инерцию, перекрутить и тут же ответить встречным ударом снизу вверх.

Парень явно лучше меня фехтовал, но справиться с моей скоростью не сумел, и дубинка проскочила подставленный блок, заехав со всей скорости ему по подбородку. Запрокинув голову назад, парень хрюкнул, замотал руками и рухнул на задницу. Я же шагнул к следующему, отбивавшемуся сразу от троих, а потому не обратившему на меня никакого внимания. Это он зря.

Удар под колено, тут же по хребту – и парень ныряет лицом в окаменевшую от ежедневой пробежки сотен ног землю. Слышится только жалобный всхлип, когда обороняющиеся перешли в контратаку.

– Лежачих не бить! – громко крикнул я, понимая, что драка уже окончена и взбешенные парни просто отводят душу. – Свяжите их, их же одеждой! Добежим дистанцию – расскажем, за ними придут. Раненые есть? Кто не может продолжать марафон? Леха?

– Нормально все, у нас все целы, – ответил Шебутнов.

– Я ногу поранил, – морщась, сказал один из второкурсников, держась за голень. – Эти уроды не леску, а проволоку натянули, порезался.

– Так, надо перевязать. Сможешь дождаться, пока инструкторы придут? – спросил я, накладывая кровоостанавливающую повязку.

– Да. Справлюсь, – произнес, криво усмехнувшись, второкурсник.

– Ну и отлично. Чего встали? Куколок на обочину и побежали! Не торопимся, время еще есть, – посмотрев на трофейные часы, проговорил я. – Дышим ровно, держим темп! Раз-два. Раз-два.

В результате под конец мы не только догнали, но и обогнали кое-кого из второкурсников. По крайней мере, мой взвод и еще десяток за ним. Девушки ушли существенно вперед, но на финише валялись совершенно без сил, а вот мы, скинув куртки, тут же избавились от насквозь мокрых футболок и начали растираться, при этом я поймал несколько заинтересованных взглядов. Один гневно-недовольный и еще один горячий-ожидающий. Их обладательниц – Мальвину и Ангелину – было легко вычислить.

– Ваше благородие, разрешите обратиться? – подошел я к Коротову, не слишком довольно заносящему наши фамилии в ведомость.

– Что у тебя, Иванов? – чуть не выплюнул мою фамилию тренер.

– На третьем километре, возле лесополосы, на нас напала группа из А, вылетевших с ускоренки, – проговорил я, заметив, как напрягся Коротов. – С ними остался один из второкурсников, которому они повредили ногу. Так что где-то полчаса они без курток на морозе сидят. Ничего страшного, конечно, но могут и простудиться.

– Что вы с ними сделали? – чуть побледнев, спросил тренер, и пластиковая ручка в его ладони хрустнула.

– Мы? Да мы только к разбору полетов успели, – усмехнулся я. – Они почему-то решили подставу второму курсу устроить, лески развесили, а потом напали с дубинками. Вот это мы уже своими глазами видели. Но справиться не смогли, куда им против второкурсников, верно?

– Дебилы, – сквозь зубы проговорил Коротов. – Благодарю за предупреждение, я немедля передам все в лазарет.

– Ага, спасибо. А мы пока за ними присмотрим, – предложил я. – Все равно до конца экзамена еще двадцать минут.

– Нет нужды, дежурные со всем справятся, – гневно оборвал меня Коротов, и я с деланым равнодушием пожал плечами. Проследил, чтобы в ведомости наше время было занесено верно, а после мы со взводом легко догнали ушедших вперед дежурных. Третьекурсники из А такой компании были совершенно не рады, но нападать в открытую не стали. А вот кто был рад – так это второкурсник с ТУФа, у которого повязка пропиталась кровью. Мы с Лехой взяли его под руки и так доставили в медчасть.

– Спасибо, ребята, – кивнул он, сев на кровать. – Если бы не вы, даже не знаю… эти мелкие придурки, когда вы убежали, чем мне только не грозили. Рассказывали, что их освободят, а меня этими дубинками… ну, вы поняли.

– Да чего уж тут не понять, – кивнул я. – Ты, главное, все, что они говорили, слово в слово повтори дознавателю, когда до тебя очередь дойдет.

– На кой черт они вообще это затеяли? – удивленно спросил Шебутнов, когда мы вернулись в расположение остальной роты. Вдалеке что-то усиленно грохотало, и на выстрелы это было мало похоже, но мы никуда не торопились. – Им же так и так не уйти от выговора с занесением. Даже если бы мы их не побили.

– Думаю, им это без разницы. Они с ускоренного обучения вылетели, а вчера и последняя пятерка из А срезалась, попробовав на меня напасть. В результате из всех остался только один человек, – ответил я, немного поразмыслив. – В наследники Суворовых у них теперь попасть шансов нет. Так что по большому счету им терять нечего, а одно нарушение ничего не решит.

– Нагадить, лишь бы нагадить? – зло спросил Жеглов. – Вот уроды. Какого черта им неймется?

– Не думаю, что они решились на это сами. Даже если сумели выбрать место и сообразить, как натянуть в нужный момент проволоку, достать из арсенала дубинки – это уже совсем другой разговор, – ответил я. – Может, записей об этом и не осталось, но кто-то явно должен был открыть дверь, выдать… в общем, надо поспрашивать кто что видел, нам таких подстав больше не нужно.

– Преподаватели? – спросил Леха. – А им-то это на кой черт?

– Кроме того, что из-за нас поломали всю их отработанную систему, что началось нормальное обучение и теперь воровать не получится? – удивленно посмотрел я на Шебутнова, и тот понимающе хмыкнул. – На Суворовых у них отыграться не выйдет, так они нам хоть подлянку сделают. В общем, будьте осторожны и на стрельбище по сторонам посматривайте… а то мало ли что.

К счастью, предосторожность оказалась лишней. На стрельбище, устроенном прямо перед бутафорским замком, стояли армейские инструкторы, чуть ли не десяток человек. На каждого студента, которому выдавали оружие – по отдельному инструктору, стоящему над душой и считавшему попадания и патроны. Стреляли мы хоть и из боевых автоматов, но переделанных под мелкашный патрон, и только одиночными. Может, для экономии, может, еще для чего.

А вот потом…

– Бросание гранаты на дальность. Гранаты учебные, пластиковые, но со взрывпакетами, так что уж будьте добры – докиньте, – не слишком довольно проговорил инструктор. – Отогнуть усики, выдернуть чеку, бросить. Не ждать! Под ноги – не кидать! Раз, два… начали!

Гранаты нас, конечно, учили кидать, но только пустые муляжи, и сейчас ребята сильно нервничали, поэтому чуть ли не треть летела прямо в окопы перед нами. Еще треть – куда-то вперед, куда угодно, кроме обозначенного сектора, и только у последней трети получалось попасть куда надо. Зато как они громыхали, когда фитиль доходил до порохового заряда!

– Ложись! – скомандовал один из инструкторов, когда граната упала уж совсем близко, и мы послушно вжались в землю, благо этому навыку нас Василий обучил накрепко. В результате норматив сдали все, хоть и не с первого раза. Правда, была одна вещь, которая меня сильно смущала.

Грохотало не совсем там, где мы бросали гранаты, и грохотало куда сильней. Казалось, что одновременно с нами в замке ведут настоящие взрывные работы.

Глава 6

– Не обжираться! – крикнул я на сокурсников, словно оголодавшие волки, накинувшихся на еду в столовой.

– Но мы же с самого утра ничего не ели! – возмущенно проговорил Петр, уже набивший рот.

– У нас вечером еще рукопашка. Кто хочет, чтобы его тошнило после первого же удара в живот – ваше дело, – пожав плечами, проговорил я, и парни разочарованно посмотрели на заполненные продуктами полки. Пришлось сжалиться. – Суп берите, вода за четыре часа выйдет. А остальное усвоится.

– Слушай, а почему нигде нашего мастера-инструктора не видно? – спросил меня Хорь, присев за наш стол. – Даже непривычно без его бравого ора.

– Понятия не имею, может, дела какие-то, а может, готовит нам очередное испытание вечером, – сказал я, и когда второкурсник уже собирался уходить, поймал его за локоть и заставил сесть обратно. – Расскажи, как так вышло, что ты за своими не следишь, а после нашего с тобой разговора на меня напали.

– Ты, если в чем-то меня обвинить хочешь, говори прямо, – набычившись, сказал Хорек, уже собираясь оскалиться, но тут и до остальных за столом начал доходить смысл моих слов, и староста второго курса немедля оказался в плотном кольце «друзей». – Тихо, парни, вы че?

– Прямо, так прямо. Кто настоял, чтобы вы ко мне вчера вечером подошли? Ты не думал меня от мастера-инструктора дождаться и переговорить? – спросил я, внимательно отслеживая реакцию Хоря. Парень несколько секунд оглядывался по сторонам, потом нехорошо улыбнулся, и я понял, что теперь уже мы попали в окружение.

Но так просто это не кончилось, меньше чем за минуту на ногах стояли все, кто с ложкой в руках, кто с вилкой. Это хорошо, нам ножей не давали, а то так и порезать можно, на эмоциях. Хотя и металлической вилкой тоже вполне можно убить, если постараться, да и ручкой ложки глаз выбить легко.

– Спокойно! Нам еще массовой драки на экзамене не хватало. Все вылетим на радость алфавиту! – крикнул я, вскочив на стол. – Десять минут на окончание приема пищи, не задерживаемся! Лучше повторите резонансные реакции.

– Мы не закончили, – криво усмехаясь, проговорил Хорь, выдернув руку из захвата Жеглова. – Вечером пообщаемся.

– Обязательно. Ты только над словами подумай, – не остался в долгу я.

– Мы и так поцапались с половиной училища, может, со своими не стоит? – спросил Шебутнов, когда Хорь отошел достаточно далеко.

– Он вытащил меня из расположения и подставил под засаду, – ответил я, быстро, но тщательно пережевывая куриную котлету из грудки. – Может, и не по своей вине, но о таком надо знать и думать, что делаешь. Тем более что сейчас я справился, но от пуль пока уворачиваться не умею.

– Ну нет. Слушай, ты не настолько важная птица, чтобы ради тебя в уголовку идти, – нахмурившись, решил Жеглов. – Это же надо со стрельбища оружие и патроны вынести, подкараулить…

– Не обязательно, – тут же оживился один из моих новых взводных. Русый здоровый парень, с большой родинкой над левым виском и начавшим пробиваться на щеках пушком. – Можно просто патрон и стальную трубу. А потом какой-нибудь гвоздь и пружину найти. В принципе, все это у нас в мастерской есть.

– Как зовут? – спросил я, повернувшись к парню.

– Так… Максим Краснов. Ну, по документам Иванов, но у меня дед был… – начал было парень ошалело. – Мы же знакомились.

– Извини, экзамены, запары, – безразлично проговорил я. – Так что насчет трубки? Стрелять из нее как?

– Припаять или ввернуть ограничители, болт сбоку, для удобства. Потом патрон засовываешь, закручиваешь, оттягиваешь пружину, и гвоздь по капсюлю бьет, – маша руками, объяснял юный изобретатель. – Ничего сложного, за вечер такое на верстаке собрать можно, хотя с точностью у такой пулялы, конечно, большие проблемы будут. Метров на пять-семь, не больше.

– Ну, пару патронов можно и выделить, – проговорил Леха задумчиво. – Там хоть и мелкашка, но убить может.

– Отставить. Пока нам такие приключения ни к чему, – оборвал я. – Тем более что угрозы я такой не вижу. Но вообще, мысль здравая, и в эту сторону стоит подумать.

– Хочешь сказать, что найдется все-таки такой придурок? Да на кой черт? – удивленно посмотрел на меня Леха.

– Ты графом быть не хочешь, что ли? – усмехнувшись, спросил я.

– Почему не хочу, очень даже. Только я себя реально оцениваю. Как и всех наших. Ни у тебя, ни у нас шансов нет, по сравнению с третьекурсниками. А у них – против того же Герба, – недовольно поморщившись, произнес одногруппник. – Сам посуди, он уже резонанс осваивает. Да еще и под руководством военных инструкторов. На Тарана последнее время смотреть жалко.

– А это я с ним лично потом обсужу, – решил я, поднимаясь и собирая за собой грязную посуду. – Время!

В большой аудитории «резонанса» мы собрались без пяти двенадцать. Полный зал студентов – почти сто человек, рассаженных по одному на парту. Понятно, что могли подглядывать с задних рядов, но мне это не грозило – я сидел прямо перед преподавателем. Кто-то успевал повторять конспекты, кто-то просматривал учебники.

– Доброе утро, кадеты! – проговорила Мария, входя в кабинет.

– Доброе утро, госпожа преподаватель, – хором ответили мы, поднявшись со своих мест, и с удивлением увидели входящих вслед за ней четверых служащих в костюмах полувоенного кроя.

– Сегодня для обеспечения и гарантии честной сдачи экзаменов будут присутствовать четыре наблюдателя от попечительского совета. Надеюсь, мне не придется за вас краснеть, – улыбнувшись, проговорила Мария. – Сложите все свои учебные принадлежности в рюкзаки. Все необходимое вам выдадут.

Сразу после ее слов наблюдатели пошли меж рядов, раскладывая на каждую парту ручку, карандаш, линейку и несколько А4 листов чистой бумаги. Достаточно большие стопки в их руках быстро таяли, и вскоре наблюдатели замерли на последних рядах, смотря на нас сверху.

– На обратной стороне каждого листа есть список вопросов, отвечайте на них именно так, как вопрос поставлен. Дополнительных действий не требуется, если вы сомневаетесь – посмотрите на поле для ответа, – продолжила объяснять Мария. – Желаю вам удачи и успешной сдачи экзаменов. Можете начинать.

Девяносто студентов одновременно зашуршали листами, и стоило мне перевернуть свои – как сразу стало понятно, что далеко не все так просто. Вернее, нет, были вопросы простые, даже очень, но оставались совершенно не очевидные.

«Запишите титул дарника, использующего объемно стихийный резонанс с емкостью не менее А и пиковой составляющей Б». И все бы хорошо, только вместо ответа один пустой короткий прочерк. Тут какой титул ни впиши – мало пространства будет. С другой стороны, что есть титул, если не ранг дарника?

Как определить ранг? Очень просто. Титул равен максимальному владению. Для только прошедших инициацию это «благородие младший обер-офицер», или одиннадцатый по номеру в табеле о рангах. Чем выше уровень владения, тем выше и титул. Вычисляются они по формуле двенадцать – (ранг типа) х (ранг формы). В нашем случае это 12 – (12–9) х (12–9), итого 3. Что в одну клеточку ответа вполне вписывалось. А остальные показатели тут несущественны.

Дальше были вопросы проще, вроде уже пройденных траекторий, с готовыми числами, нужно было только подставить числа в известную формулу: M=P/1M/D где М – искомая поправка в минутах, Р – снижение в сантиметрах, 1М – размер одной угловой минуты на 100 метров = 2,9089 см, D – количество сотен метров до цели. И посчитать в уме. Что было несложно, хоть и требовало перепроверки.

Несколько минут я убил, пытаясь понять, что от меня хотят в задаче «запишите число 131 072 в виде 2А__», но стоило внимательно присмотреться, как я сообразил, что вместо символа А пропечатано ^, после чего задачка решилась в одно действие. И хотя закончил не первым, перепроверив и посмотрев на все листы, я остался собой доволен, после чего с удовлетворением сдал работу.

– Сколько решил? – тяжело вздохнув, спросил Леха, вышедший всего на несколько минут позже.

– Ответил на все, правильно или нет – другой вопрос, посмотрим, – ответил я, вернувшись в свое обычно спокойное состояние. – У тебя как?

– Хорошо если половина. Задачки какие-то дурацкие попались, всю голову сломал, – нервничая, ответил товарищ. – Да еще и после утренней пробежки, с потасовкой и стрельбой, мозги совершенно не варят. Какого черта они вообще нам разные экзамены в один день поставили?

– А то, что до этого они нас загоняли словно почтовую клячу – тебя не смущало? – усмехнулся я, хлопнув его по плечу. – Нормально все будет. Я вообще не уверен, что этот экзамен имеет хоть какое-то значение.

– Это в каком смысле? – не понял Шебутнов.

– Ты сегодня и в самом деле вымотался, – покачал я головой. – Зачем они нас гоняют так? Есть идеи?

– Чтобы мы стали сильнее и выносливей? – не слишком уверенно проговорил одногруппник.

– Верно. А зачем им это перед инициацией? – задал я второй вопрос, уже зная правильный ответ, но товарищ лишь нахмурился. – Ладно, зайдем с другой стороны. Слышал поговорку – «в здоровом теле, здоровый дух»?

– Ну да, естественно, – кивнул Шебутнов. – Только при чем здесь это?

– Есть еще одна поговорка. Куда более простая – «умный всегда найдет способ стать сильным». Это как с девушками, не научилась быть красивой к тридцати – значит, дура, – хмыкнул я, заработав удивленно подозрительный взгляд товарища. – Ладно, не обращай внимания. В общем, они хотят таким образом сделать наше тело более пригодным к резонансу.

– Думаешь? – нахмурился Леха. – В принципе, все логично, но разве это так работает? И разве тогда тот же Таран не должен был получить в прошлом году куда больше остальных? Вон он, какой лоб здоровый.

– Ну, понятно, что не прямо так, исключения есть из всех правил, но думаю, это общая тенденция, – заметил я, согласившись, что с Тараном и в самом деле такой прием не работает. Хотя и тут причина вполне логичная – кто-то зажал нормальные кристаллы. Как нормальное здание, нормальную кормежку и все по списку.

– Как сдал? – спросила Ангелина, подойдя прямо ко мне и совершенно не обращая внимания на стоящего рядом Шебутнова. При этом по девушке было хорошо видно, что она нервничает, даже чуть трясется от напряжения.

Ни слова не говоря, я запустил ей обе пятерни в волосы, и она испуганно отпрянула, но стоило мне пройтись по коже головы, убирая спазмы, как она начала глупо улыбаться, а глаза девушки закатились от удовольствия. Закончив, я отряхнул ее роскошные рыжие локоны назад, поправляя прическу.

– Ох… да, – глубоко вздохнув, произнесла Ангела. – Спасибо, мне этого не хватало. Я, пожалуй, пойду.

– Ага, а то тебя подружки ждут, – кивнул я на стоящих чуть в стороне и внимательно наблюдавших за нами студенток из бывших групп В и Ж. Расслабленно улыбаясь, Ангела кивнула и, помахав рукой, чуть не вприпрыжку убежала к подругам.

– Саня… как? – охрипшим голосом спросил Шебутнов, когда девушки скрылись за поворотом. – Она у тебя вообще с рук, что ли, ест?

– Ты о чем вообще? Ей было плохо, она пришла туда, где ей хорошо, – пожав плечами, ответил я. – Ей сделали хорошо. Все. Никаких секретов.

– Научишь? – требовательно попросил Леха.

– Потом, может быть, – не собираясь давать ложных обещаний, расплывчато ответил я. – Сейчас давай лучше к спортзалу пойдем. Наши уже собираются, а еще переодеться надо.

Мы и в кадетской форме драться привычные, но лучше переодеться в спортивную, хоть и не слишком чистую после полумарафона. Такой логики придерживался не только я, но и вся группа, хоть и не без ежедневного вдалбливания этой простой мысли в их юношеские ленивые головы.

Так что к моменту, когда мы прошли через раздевалку, большая часть первого ускоренного курса уже собралась на крытом стадионе, вот только ни я, ни кто-то еще из наших не предполагали, что испытание станет таким. С противоположной стороны нас уже ждали, и не кто-нибудь, а наш же третий курс.

– Кадеты, внимание, – просвистев, крикнул Коротов. – Изменение порядка состязания. Проходит в два этапа. Третий курс – встали в круг. Первый – заходим в круг по одному и пытаемся выпихнуть противника любым доступным вам методом. Резонанс использовать категорически запрещается. Победа первокурснику засчитывается, если в упорной схватке он выдерживает тридцать секунд. Победа третьего курса, если они выиграли пять схваток подряд.

– А ничего, что старшекурсников на пятьдесят больше, чем нас? – спросил шепотом Шебутнов, но никто ему отвечать, естественно, не собирался. Возле каждого из пяти трехметровых кругов на стадионе расположился один судья с секундомером.

– Все ясно? Вопросов нет? – крикнул Коротов и, не дожидаясь ответа, махнул рукой. После чего третьекурсники тут же ступили на арены.

– Смотри, а их уже кто-то раскрасил. Кажется, второй курс перед нами сдавал, – хмыкнув, сказал Леха. – Но вообще, это же дурость, они любого сломают. У нас же разница в три года и в двадцать кило!

– Значит, не стой на месте и старайся не попадать под удары, – пожал я плечами. – Ну и не тупи, рассчитывай так, чтобы стать пятым в очереди. Может, кто-то до тебя сумеет противника вымотать.

– Ага, сможет, – со скепсисом покачал головой Леха, и в этот раз я был с ним полностью согласен, два года разницы в подготовке, больший вес и опыт практически не оставляли нам шансов. Если в честной драке. Но и сдаваться просто так я совершенно не собирался. Пристроился в очередь к незнакомому, достаточно жилистому третьекурснику и внимательно наблюдал за его действиями.

Парень оказался очень быстрый и техничный, вовсю использующий ноги и не дающий даже шанса продержаться нашим. В чем логика такого противостояния и вообще сдачи экзамена, для меня осталось загадкой, но, когда подошла моя очередь, я без сомнений шагнул в круг.

– Суровый, тебе фору дать? – усмехнулся третьекурсник и, не дожидаясь ответа, сделал вертушку, целясь пяткой мне в голову. Это он совершенно зря, я был на полторы головы ниже, так что даже пригибаться не пришлось, но я сам шагнул под удар, поймал ногу и рухнул, увлекая старшекурсника за собой.

Не ожидавший такой подлянки, да еще и ускорения, парень рухнул и перекувырнулся через голову, тут же вскакивая в боевую стойку.

– Стоп. Бой окончен, – остановил разгорячившегося старшекурсника судья. – Бой окончен, ты вылетел.

– В смысле окончен? Я еще только начал, – возмущенно выкрикнул жилистый, но судья спокойно подвинул его прочь невидимой стеной.

– У тебя еще двадцать секунд, – обращаясь ко мне, произнес наблюдатель с часами. – Следующий готов? Начали?

Вот этого не ожидал уже я. Думал, выкину противника – мне тут же засчитают победу, а вместо этого мне навстречу шагнул сам Таран, недобро ухмыляясь. Ну что, говорили же на первом экзамене – отвечайте на вопрос именно так, как он задан. И чего мне стоило против прошлого побегать чуток в круге?

– Извини, но тридцать секунд ты не продержишься, – усмехнулся Таран, с ходу прыгнув ко мне, да так, что я едва успел заметить начала движения и сам рухнул от захвата еще до того, как противник оттолкнулся от пола.

Таран каким-то шестым чувством, еще даже не приземлившись, понял, что я уже в другом месте, за его спиной, и вместо того, чтобы разворачиваться, рухнул назад, выставив локоть в явном намеренье как следует мне вдарить. Ну да, когда еще старший сумеет безнаказанно проучить младшего, заодно вбивая в его тупую голову уважение.

Я едва сумел вывернуться, подпрыгнув на месте и пропустив противника под собой. Таран с грохотом рухнул на пол, но будто не заметил боли в ушибленном локте, на который перенес всю немалую массу своего тела. Едва приземлившись на краешке круга, я был вынужден уворачиваться от ног Тарана. Он словно черепаха закрутился на месте, выводя какой-то безумный танец.

– Тридцать две секунды. Зачет, – испугав меня, гаркнул над самым ухом наблюдатель, и я с удивлением обнаружил, что, отступая, переступил за белую линию. Таран же недовольно глянул на меня, но затем, пожав плечами, усмехнулся.

– Хорош. Выиграл. Но ничего, дальше поблажек не жди, – многообещающе улыбнулся бурят, показав клыки.

– Будто они мне когда нужны были, – усмехнулся я в ответ, но для себя признал, что физическая форма у меня все еще далека от идеала. Будь это поединок не на время, а на жизнь – Таран бы меня смел. Все же вес, опыт и рост – немаловажные факторы, и одной скоростью их не компенсировать.

Присев на скамейку, я несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и попробовал оценить происходившее сегодня со стороны. Кажется, экзамены прошли неплохо, хотя могло быть и лучше. И единственное, что мне портило настроение, – обещанная Василием серьезная беседа после отсева.

Административное крыло, камеры временного содержания

– Еще раз спрашиваю, кто вас надоумил напасть на Иванова? – гаркнул на закованного в наручники голого студента Василий. Всю пятерку доставили сразу после лазарета на допрос, и подпоручик не стал с ними миндальничать, но упертые кадеты только ревели, воротили нос и скулили, не желая отвечать на вопросы.

– Кто из преподавателей вас подговорил? – рявкнул Строганов, приложив младшего из группы резиновой дубинкой под ребра, и тот взвыл, сплевывая кровь на бетонный пол. – Кто?

– Никто! Мы сами! – в очередной раз повторил Бобров, когда-то подававший надежды и даже попавший в рекомендации. – Сами!

– Врешь, паскуда! – с оттяжкой ударил его дубинкой Василий. Больно, до кровавых синяков, но все его удары не вредили физическому состоянию кадетов. Разве что доводили их до отчаянья. И когда очередной из студентов отрубился, всех пятерых облили ледяной водой из брандспойта.

– Жить хотите? У вас совсем немного времени осталось, прежде чем от кровотечения у вас начнут отказывать внутренние органы, – проорал он на ухо самому младшему, сжавшемуся, насколько это возможно, кадету. Если бы не цепь, ведущая от наручников к потолку, тот бы забился от страха в угол. – Ну?

– Ярослава! – вдруг выкрикнул Бобров, когда Василий в очередной раз поднял дубинку. – Черный оскорбил Ярославу! Довел ее до слез. И мы решили его проучить!

– Вы что? – удивленно проговорил Василий, опуская дубину. – Кто из преподавателей вас надоумил?!

– Сами! Мы сами! – захлебываясь соплями, вопил младший.

– Нас никто не учил! Мы сами так решили! Защитить честь девушки! – продолжал гнуть свою линию Бобров, и через несколько минут Василий, с удивлением почувствовав вибрацию браслета, вышел в коридор.

– Они не врут. В самом деле вчера был инцидент, Сашка довел девочку до слез, когда она отказалась прибираться вместе со всеми в фехтовальном зале, – быстро проговорила Мария, поправив непослушный блондинистый локон. – Кажется, они просто переиграли в рыцарей.

– Малолетние дебилы, – прикрыв ладонью лицо, проговорил Строганов, а потом с досадой ударил стену кулаком. – Черт! И здесь тупик!

– Надо идти к генералу. Может, у меня есть то, что ему будет интересно, – приободрила коллегу Мария. Сдавать своего подопечного не хотелось, но и подставлять соратника, которого вела не в одном десятке схваток, она не собиралась.

– Детей в лазарет, затем строгий выговор и на реабилитацию, – сказала она охраннику из гвардии Суворовых. – Вбейте им в голову, что им еще повезло.

– Так точно, ваше высокоблагородие, – козырнув, ответил военный, давно разучившийся задавать глупые вопросы. А через полчаса они с Василием уже подлетали к загородной резиденции Суворовых.

Пригород Санкт-Петербурга (Петрограда), вечер того же дня, резиденция Суворовых

– Докладывай. С самого начала, – проговорил Мирослав, крутя в руках трость.

– Ваше сиятельство, взрывные работы в подземельях училища не привели к требуемым результатам, – стараясь не вдавливать голову в плечи, проговорил Василий. – Но совершенно беспочвенными не оказались, пробившись сквозь завалы, мы обнаружили разрушенную лабораторию, частично сожженные записи и несколько кристаллов резонанса. Но, боюсь, этого не хватит…

– Это уже мне решать, – оборвал подчиненного генерал. – Дальше?

– Допрос кадетов ни к чему не привел. Они просто идиоты, никакого заговора не было. Первые пятеро вчера решили отомстить Александру за оскорбление дамы, возомнив себя рыцарями в белом…

– Дальше, – требовательно сказал Мирослав.

– Те, кто напали сегодня, решили отомстить за вылет одногруппников из гонки за наследство. Обосновали это тем, что им уже все равно, а от одного выговора с занесением ничего не изменится, – на одном выдохе протараторил Василий.

– Значит, и тут тупик, – тихо проговорил Мирослав, вертя круглый набалдашник трости, которым он разбил не одну голову, в ладони. – Вы не справляетесь!

– Прошу прощения, ваше сиятельство! – гаркнула во все горло Мария, сбив даже грозного графа с мысли, и, строевым чеканным шагом подойдя к столу, положила папку.

– И что это? – без особого энтузиазма спросил Мирослав, но с каждой секундой, что он всматривался в цифры, брови его все выше лезли на лоб. – Ошибки быть не может?

– Никак нет. Проверили трижды, два раза на письменном экзамене и один на рукопашном, – быстро ответила Мария.

– Интересно… очень интересно, – усмехнулся генерал. – И совершенно не там, где ждали. Бронислав совсем не дурак… Зря я сыну не поверил. Хорошо, с этим уже можно работать. Ищите дальше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.