Александр Райн, Наталья Третьякова, Наталья Павлинова, Любовь Курилюк, Алексей Анисимов
Счастье в подарок. Большая книга неслучайных случайностей, простых радостей и подсказок сердца

© Райн А., 2023

© Третьякова Н., 2023

© Павлинова Н., 2023

© Курилюк Л., 2023

© Анисимов А., 2023

© Широкова К., иллюстрация на обложке, разработка обложки, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Александр Райн

Водитель для Бори

Андрей весь день штудировал сайты, предлагающие работу, пока не наткнулся на интересное объявление: «Требуется личный водитель: смышленый, крепкий, непьющий, ответственный, крещеный. Заработная плата – 3787 руб. 87 коп. за смену. Все подробности по телефону».

За сегодняшний день Андрей отмел полсотни вакансий. Везде что-то смущало, а тут прям все по делу, и зарплата указана точно до копейки. Он набрал номер.

– Алло! – прогремел в трубке хлесткий мужской голос.

– Добрый день, я по объявлению, – начал разговор парень.

– Приезжайте завтра к семи утра!

– А как же «все подробности по телефону»? – замешкался соискатель.

– Работа нужна? – Мужчина, кажется, начинал нервничать.

– Ну… Ну да, но…

– Тогда нечего лясы точить, и так времени нет. Жду в семь. Или найму другого!

– Хорошо-хорошо, я буду!

Записав адрес, Андрей сбросил вызов. «Должно быть, серьезный бизнесмен, очень занятой», – подумалось парню.

К семи утра он прибыл на место. Возле обозначенного подъезда стояло несколько неплохих иномарок бизнес-класса. Будущий личный водитель гадал, на какой же именно ему придется работать: вот этот синенький «мерседес» или тот коричневый «порше»? Но больше всего ему приглянулась новенькая «ауди», которая стояла рядом с большим сугробом, что раскапывал дворник.

Мужчина задерживался. Андрей решил позвонить. Через секунду за спиной зазвучала какая-то пищащая раздражающая мелодия, а потом раздался уже знакомый громкий голос, который повторился в динамике телефона:

– Алло! Слушаю!

Парень повернулся и увидел, что дворник, раскапывающий сугроб, тоже держит телефон около уха.

– Алло, это Андрей. Водитель. Я на адресе.

– Я тоже. Не вижу вас. – Мужчина-дворник покрутился на месте.

«Да ну? Быть не может! Наверное, совпадение», – подумал Андрей, глядя на вертящегося мужика с лопатой в руке.

– Вижу вас. – Мужчина, которого Андрей сперва принял за дворника, сделал пять шагов вперед и протянул руку. – Борис.

Лицо его раскраснелось от утреннего мороза и тяжелой работы. Судя по морщинам и обвисшим щекам, мужчине было где-то в районе шестидесяти – плюс-минус пара лет.

Одет не самым солидным образом: болоньевая куртка, шерстяные брюки. Ансамбль дополняли потрепанные унты и шапка с помпоном.

– Андрей, – немного растерянно произнес парень и пожал руку.

– На! – протянул Борис лопату.

– Зачем?

– Как зачем? Твой рабочий агрегат откапывать будем.

– Как это – откапывать? – Андрей смотрел на мужчину так, словно не понимал родного языка.

– По очереди. Я пока перекурю.

Борис достал сигарету и принялся раскуривать. Андрей еще немного постоял, переваривая в голове происходящее, но потом все же начал откидывать снег, решив посмотреть, что будет дальше.

Примерно через двадцать взмахов лопатой стали проступать первые признаки автомобиля. Несмотря на минимальную вероятность чуда, Андрей всем сердцем надеялся, что черный проржавевший фрагмент крыла принадлежит какому-нибудь культовому раритетному экспонату представительского класса, – и не ошибся. Через несколько секунд перед ним предстала эмблема «Волги». Когда машина была откопана, Борис сбегал домой и притащил аккумулятор.

На удивление, внутри машина была очень ухоженной и чистой: пластик не поцарапан, сиденья не протерты, кое-где даже блестел хром. Если бы не запах картошки, доносившийся из багажника, то вполне могло бы сойти за авто консервативного директора завода. Андрей приободрился.

– Едем? – спросил он, когда машина прогрелась.

– Сейчас, минуту, – крикнул его новый начальник, стоя у подъезда. Он чего-то ждал.

Через несколько минут из соседнего подъезда вышли несколько женщин и направились в сторону машины. В этот момент с места сорвался и Борис.

Когда все они встретились около Андрея, Боря громко, чтобы вся улица слышала, произнес:

– Здравствуйте, дамы! – и, галантно поклонившись опешившим теткам, обратился к своему водителю: – Андрюш, поехали на работу!

И Андрей, и офигевшие от такого представления женщины на секунду замерли.

– Кхм-кхм, – прокашлял Боря, стоя у задней двери.

– Ой, прошу прощения, Борис… – поспешил открыть дверь Андрей.

– Сергеевич, Борис Сергеевич! За столько времени не запомнил? – театрально нахмурился Боря и сел в машину под очумевшие взгляды дам.

Андрей закрыл за начальником дверь, а сам уселся на водительское кресло:

– Едем, Борис Сергеевич?

– Ага, – уже не так громогласно ответил мужчина и назвал адрес. – Только не гони, у меня не КАСКО.

«Было бы удивительно», – подумал Андрей, глядя в прикрученное саморезом боковое зеркало.

Андрей не ошибся. Маршрут действительно привел его на приборостроительный завод.

– Припаркуйся у курилки.

Водитель кивнул и, припарковавшись в указанном месте, вышел, чтобы открыть дверь начальнику. На все это действо из курилки вышли посмотреть человек пятнадцать.

У всех был такой глупый и удивленный вид, будто привезли не директора, а жирафа.

– Заедешь за мной в обед, а пока заправься, – снова перейдя на ораторскую громкость, произнес Борис и сунул водителю пятьсот рублей.

Андрей взглянул на заснеженную, только недавно из сугроба, «Волгу» и спросил:

– Может, тогда и на мойку?

Борис повернулся к нему, злой как собака, и прокряхтел.

– Да. И на мойку. – Он протянул еще двести рублей и добавил негромко: – Только на мойку самообслуживания.

Андрей кивнул и уехал, оставив директора руководить другими своими подчиненными.

Заправившись и сбив снег и грязь на мойке самообслуживания, парень выпил кофе и вернулся на завод ровно к началу обеда. Уткнувшись глазами в телефон в ожидании начальника, он не заметил, как к нему в машину залез какой-то грязный мужик.

– Эй, а ну, пошел вон! – крикнул, повернувшись, Андрей, но, когда увидел обалдевшего Бориса, тут же изменился в голосе. – Извините, Борис Сергеевич, я вас что-то не узнал.

На этот раз начальник был одет в потрепанную робу, на голове сидела старая синяя бейсболка с засаленным козырьком.

«Должно быть, любит окунуться в рабочий процесс с головой», – подумал водитель.

– Ладно уж, поехали, – просипел Боря.

Андрей кивнул и завел двигатель:

– Куда направимся? Я знаю тут неплохое кафе неподалеку, там очень хорош…

– Я покажу, – перебил Андрея начальник.

Как только они выехали за ворота завода, Борис попросил свернуть и проехать вдоль забора до небольшого леска. По дороге он шуршал какими-то пакетами.

– Вот тут тормозни, – показал Борис на кусты, за которыми следовало остановиться.

Послышался звук отвинчивающейся крышки термоса. Салон быстро наполнился запахом вареных макарон и масла.

– Ты обедал? – чавкая, спросил начальник.

– Кофе выпил.

– На́ вот, – протянул мужчина бутерброд с салом и чесноком, – я сам солил.

– Так ведь изо рта же пахнуть будет.

– И что? Ты же не царевну какую возишь. Ешь давай.

Андрей послушался и быстро расправился с бутербродом. Сало было на вкус вполне сносным. Как только он дожевал, Борис протянул ему крышку от термоса, в которой плескался горячий чай.

Все это выглядело очень странно.

После обеда Андрей привез начальника назад и снова высадил возле курилки.

– Жду тебя в пять! Припаркуйся вот тут. – Борис показал на место рядом с новеньким кроссовером марки БМВ.

До вечера Андрей занимался своими делами: скатался в ателье, подстригся, еще раз поел, а после решил свозить машину на диагностику. Худшие предположения подтвердились: подвеска требовала полной замены, тормозная система тоже дышала на ладан, да и двигатель давно отработал свое.

На завод он вернулся ровно к пяти и, припарковавшись, где было велено, стал ждать. Очень быстро на парковке и в курилке стал скапливаться народ. В воздухе плавало огромное облако сигаретного дыма, который выпускали разом человек пятьдесят.

Наконец Андрей заметил Бориса, семенившего рядом с каким-то мужчиной в дорогом строгом пальто. Эти двое шли в сторону стоянки, но не разговаривали. Было видно, что они не вместе. Мужчина в пальто направился к БМВ, а Борис – к своей «Волге». Они подошли к машинам одновременно. Только Борису дверь открыл Андрей, а тип в пальто открыл свой БМВ самостоятельно.

– Во дает, – подхихикивал кто-то в толпе работяг, делающих вид, что они тут исключительно ради сигарет.

– Спасибо, Андрей, это тебе на чай, – протянул Борис смятый полтинник и уселся в салон.

Мужчина в пальто наблюдал за происходящим вместе с остальными и, судя по лицу, находился в легком шоке.

– Куда теперь? – поинтересовался Андрей.

– Не знаю. Куда обычно ездят люди с личными водителями?

Андрей пожал плечами. Он никогда не задумывался о таких вещах.

– В театр, в кино, в бассейн, – начал перечислять он.

– Давай! – скомандовал Борис.

– Так куда?

– Сам же сказал: в театр, в кино, в бассейн.

– Понял!

Машина уезжала с территории завода под странные, шумные аплодисменты.

Остановившись у театра, Андрей приготовился ждать Бориса минимум два часа, но тот вернулся через пять минут. В театре мужчина поинтересовался в кассе, что сейчас дают на большой сцене, и с видом ценителя поразглядывал бумажные проспекты. Билетов он не купил, но, уходя, похвалил репертуар перед гардеробщицей.

Затем они доехали до кинотеатра, где Борис провел времени в два раза меньше. Он с напыщенным видом взглянул на афиши и громко заявил, что подобную чушь вполне можно посмотреть и по НТВ. А у бассейна они и вовсе не стали останавливаться, лишь медленно проплыли мимо него в потоке машин.

– Ну что ж, план на день выполнен, – удовлетворенно сказал Боря. – Едем домой.

* * *

– Скажите, – не выдержал Андрей, когда Борис рассчитывался с ним за смену и заплатил ровно как обещал, копейка в копейку, – а откуда такая точная сумма?

– Я взял кредит на год. Один миллион – больше мне не дали. И разделил его на двенадцать месяцев. А месяцы – на рабочие дни. Вот и получилась такая сумма, – невозмутимо ответил Борис.

– Кредит? Так у вас что, нет денег на мою зарплату? Зачем же вам это?! – удивился Андрей.

– Затем, что хочу! – буркнул мужчина.

– Но это же глупо! Вам явно не нужен водитель! Верните деньги в банк, пока не поздно!

– Послушай, Андрей, – устало произнес Борис. – Я всю жизнь проработал на этом заводе в качестве рабочего. Могу я хотя бы год пожить как нормальный человек? Как мой директор? На миллион ведь не купишь хорошую машину, так?

– Так.

– Но можно нанять личного шофера. Имею я право – в виде исключения – на то, чтобы кто-то повозил меня? Поработал на меня? Неужели я так много прошу?

– Но на эти деньги вы могли бы куда-нибудь съездить отдохнуть! Купить что-то полезное в дом! – никак не унимался Андрей, поняв, что возит обычного работягу – такого же, как и он сам.

– А может, я не хочу! Может, мне не нужно вот это вот все. Может, я просто хочу, чтобы меня возил личный водитель и все вокруг видели, какой я значимый человек! Обращали внимание!

После этих слов в машине повисла тишина. Даже радио перестало играть, отключившись из-за выскочившей рекламы платной подписки.

– Но как вы собираетесь отдавать кредит? – спросил Андрей, когда Борис сам открыл дверь и начал выбираться.

– Он под залог недвижимости, – ответил «начальник», уже будучи на улице.

Андрей тоже вышел из машины. Во дворах гулял морозный вечерний ветер, сметающий свежий снежок с крыш машин и карнизов домов.

– Но тогда через год вы станете бездомным, – предпринял Андрей последнюю попытку воззвать к разуму мужчины.

– Не переживай за меня, – усмехнулся тот. – Через год я перееду на постоянное место жительства, откуда меня никто не выселит…

Он достал из внутреннего кармана куртки какую-то стопку бумаг в файле и сунул их Андрею.

– Жду тебя завтра в это же время. Если опоздаешь, найду другого водителя.

Сказав это, Борис потопал к подъезду.

Андрей посмотрел вслед удаляющемуся мужчине, а потом повернул бумаги к свету уличного фонаря. На титульном листе, среди кучи синих печатей и написанных от руки непонятных слов, виднелось тяжелое, как грозовое небо, слово «диагноз», при взгляде на который у Андрея защемило в груди. Все встало на свои места.

Утром Борис подошел к своей «Волге» и, не обнаружив Андрея, тяжело вздохнул: «Не пришел». Он уже собирался идти в сторону остановки, так как права́ в последний раз не менял и сам садиться за руль не имел пра́ва. Мимо проходили вчерашние дамы, они улыбались и перешептывались, глядя на поникшего мужчину.

Подъехала какая-то иномарка и, чуть не отдавив ногу Борису, остановилась рядом.

– Проезжай! Чего встал! – рявкнул тот.

Он попытался обойти машину, но тут сзади раздалось:

– Прошу прощения, что опоздал, Борис Сергеевич. Пробки на дорогах.

Мужчина обернулся и увидел Андрея, который открывал ему дверь. Водитель специально разговаривал громко, чтобы все вокруг его услышали. Борис улыбнулся и, еле сдерживая подступившие слезы, залез в салон. Дамы прошли мимо, заметно изменившись в лице.

– Мой «форд», конечно, не ваша ласточка, но придется потерпеть немного. Я вас на работу отвезу, а «Волгу» нужно в сервис отогнать. Ездить на ней нельзя, – сказал Андрей, выезжая со двора.

– Спасибо, – дрогнувшим голосом ответил Борис.

– Не за что. Я же ваш личный водитель, – смотрел на мужчину через зеркало Андрей. – Задача личного водителя состоит в комфорте клиента – как в машине, так и в душе́. Кстати, хотите, в театр вместе сходим? Я билеты могу купить по скидке.

– Ну его, этот театр. Никогда не понимал. Лучше приходи вечером ко мне, бокс посмотрим.

Нереальные чебуреки

Сема пришел в налоговую еще до открытия. Ему жутко не терпелось покорить океан бизнеса и стать его главной акулой. Спустя сорок минут ожиданий его наконец пригласили к одному из двадцати одинаковых серых окошек, где начинали свою жизнь все местные предприниматели.

– Мне оформить ИП, – заявил Сема, вальяжно развалившись на стуле, и зачесал волосы на бок так пафосно, словно уже находился в списке «Форбс».

Налоговичка посмотрела с ироничной жалостливой улыбкой на новоиспеченного, пока еще упитанного и даже выспавшегося бизнесмена и молча поставила штамп.

– Подумайте, а надо ли оно вам, – сказала сидевшая у соседнего окна пожилая дама с абсолютно седой головой. – У меня вот праздник, я наконец закрываюсь – спустя десять лет. Все соки из меня выжал этот бизнес.

– Просто вы не в том возрасте начали, чуть раньше надо было, бабушка, – подметил самоуверенный Сема.

– Мне тридцать два… – тяжело вздохнула женщина и, получив документы, открыла шампанское, не вставая со стула.

Ошарашенный Сема схватил бумаги и побежал прочь, чтобы его не зацепила зараза неудачницы.

Успех неизбежен – верил Сема. Он отчетливо видел себя через пять лет на собственной плавучей вилле, растапливающим камин мелкими купюрами. Он хотел бы открыть автомобильный салон или построить пятизвездочный отель на Лазурном берегу, но…

Первым ударом стала сумма одобренного банком кредита – ее едва хватало на открытие магазина по продаже чехлов и других аксессуаров для мобильных телефонов, торговля которыми отнюдь не сулила скорой строчки в списке «Форбс».

Следующей неприятностью была цена за аренду торговой точки. Спустя два бессонных месяца, проведенных в поисках, он наконец нашел что-то, как ему показалось, подходящее. Довольно просторное и светлое помещение с широкими окнами располагалось почти в самом центре города, но долго пустовало и никому не сдавалось.

– А что здесь раньше было? – спросил Сема у владельца.

– Знаменитая чебуречная, – с гордостью и ностальгией произнес мужчина, – но это было почти сорок лет назад. Потом здесь продавали книги, пылесосы, табак, шляпы и… – он почесал затылок, – в общем, шляпы тут много всякой было. Но место очень хорошее, проходное.

Хозяин говорил, но в глаза при этом не смотрел, словно что-то утаивал.

– А почему так часто менялись арендаторы? И как-то подозрительно дешево, – никак не отставал Сема.

– Льготному договору аренды в зубы не смотрят! Снимать будете? Или я приглашаю других шляпников – прошу прощения – бизнесменов.

– Вы смеетесь надо мной? – нахмурился Сема.

– Нет-нет, как можно. Ну так что?

Сема кивнул, молча поставил подпись и передал аванс.

Уже вечером к дверям его будущего магазина подъехала машина с коробками, полными держателей для телефонов, внешних зарядных устройств, стилусов и прочего малогабаритного товара неизвестного применения.

– Вот тут я поставлю стойку со стеклами, – воодушевленно произнес вслух Сема, словно у него брали интервью.

– Зачем стекла? Подавать нужно на картонной подложке – так дешевле. И мыть не придется, – внезапно заворчал над ухом незнакомый голос.

– Ой! – испуганно вскрикнул Сема и обернулся на месте, пытаясь понять, кто застал его врасплох.

«Вот бы мне быть таким же богатым, как мое воображение», – подумал новоиспеченный бизнесмен и продолжил свое «интервью».

– А тут прекрасно встанут чехлы и…

– Сначала стекла, теперь чехлы. Ты кому тут собрался очки втирать? – громче прежнего произнес голос. Судя по тембру, принадлежал он женщине.

– Мы еще не открылись! Приходите завтра! – начал было возмущаться Сема и, снова осмотрев помещение, никого не обнаружил. – Дичь какая-то, – выругался он вслух и вытер со лба испарину.

– Никакой дичи, только фермерская свинина и говядина, – в очередной раз ответили ему. – Если клиент избалованный пойдет, то можно и на баранину замахнуться, но с ней хлопот не оберешься – запах специфический.

Бизнесмен начал нервничать. Решив, что кто-то подключился к bluetooth-колонкам, он кинулся проверять их, но вспомнил, что те приедут только через три дня. Ничего не найдя в итоге, Сема в сердцах крикнул:

– Идите к черту!

Ответ не заставил себя долго ждать:

– Не-е, к черту не пойду. У него, видите ли, небо нежное, все на оливковом масле надо жарить, а где это видано?

– Вы вообще кто?!

– Эчпочмак в манто! Зинаида я, пекарь! А ты кто такой? Очередной шляпник?

– Шляпы тут, смотрю, всем покоя не дают! Вы, Зинаида, опоздали. Помещение арендовал я, а пекари мне не требуются. Уходите вон или я вызову полицию! – истерил арендатор.

– Ты дрожжи случайно с утра не ел? – посмеялась в ответ Зинаида.

– Нет, а почему вы спрашиваете? – удивился Сема.

– Разбухаешь сильно! Короче, запомни: я тут была еще до твоего рождения и никуда не уйду!

– Как это – до моего рождения? – Сема почувствовал, как у него похолодели ладони и кровь отлила от лица.

– А вот так! Это мой личный крест. И нести мне его, вернее жарить, до скончания времен.

Дрожащими руками Сема достал телефон и начал искать в интернете информацию о чебуречной, которая когда-то находилась по указанному адресу. На одном из сайтов он увидел фото тех лет. Огромная очередь тянулась на полкилометра. А вот и она, Зинаида, дородная женщина в белом переднике и высоком колпаке – продает те самые чебуреки.

– Хо-хо-хо-ти-те сказать, что вы – та самая Зинаида? – дрожащим голосом произнес Сема.

– Единственная и неповторимая!

– Но тут написано, что вы умерли сорок лет назад, – Сема сглотнул ком в горле.

– На заборе тоже написано, но сути это не меняет. В общем, запомни: тут будут продаваться только чебуреки. И точка.

Сема хотел было уже сдаться, но тут почувствовал, как сердце его наливается обидой и злостью.

– Нет! Тут будут продаваться аксессуары! И никакие пекари-призраки меня не испугают! – твердо заявил он.

– Аксессуары? Ну я же говорю, шляпник очередной, – усмехнулась Зинаида. – Твои предшественники тоже так говорили. Через два дня тебя тут не будет.

– Посмотрим.

* * *

Утром Сема шел в свой магазин, преисполненный уверенности и оптимизма. Он уже и думать забыл о вчерашнем неприятном разговоре с призраком и списал все на переутомление.

Дым, который валил из магазина, Сема заметил еще издалека и оставшиеся сто метров преодолел бегом. «Только этого не хватало! Не успел заехать, а уже пожар! Да я же в жизни не расплачу́сь!» – Сема на ходу вытирал слезы и мысленно уже выносил себе приговор.

Ворвавшись в магазин, он готов был увидеть, как огонь пожирает товар, а вместе с ним и все надежды на обеспеченную старость. Но вместо этого не было ничего, кроме жирного белого дыма, который быстро улетучивался через открытую дверь.

– Что здесь происходит? – сорвалось с Семиных дрожащих губ.

– Слушай, бизнесмен, тут вытяжку надо бы поставить, – ответила пустота.

– Снова вы? – закипел от злости Сема. – Я же сказал, тут мой магазин! И никаких…

Не успел он договорить, как дверь открылась. На пороге появился тощий усатый мужичок, который сходу спросил:

– Простите, а пироги с луком у вас есть?

– Нет! – прикрикнул на него взбешенный Сема. – Ой, простите ради бога, не с той ноги сегодня встал. У нас тут аксессуары для телефонов продаются. Может, вам защитное стекло нужно? Наклеим бесплатно!

– А с капустой? – не отставал мужчина, разглядывая стеллаж с кольцевыми селфи-лампами для блогеров.

– Я же сказал, у нас…

Сема не договорил, так как дверь снова открылась, и на пороге возникли двое школьников с разноцветными волосами, глазами, губами.

– У вас бизнес-ланчи с кофе или чаем? – промямлил один из них, даже не поздоровавшись.

– Ребят, у нас тут аксессуары продаются. Может, вам bluetooth-колонку надо? – уже устало произнес Сема.

– Не, нам беляшей бы.

– Подождите, молодежь. Я тут, вообще-то, первый в очереди, – рявкнул на ребят мужичок, а затем снова обратился к Семе: – У вас тут такой запах стои́т, что ноги сами меня привели! Дайте тогда обычный чебурек.

Кое-как выпроводив недоумевающих клиентов, Сема закрыл дверь на ключ и выдавил в атмосферу целый баллончик освежителя. Подходя к рабочему столу, он вдруг увидел большую скалку, початую пачку муки и шарик из теста. Почти вся поверхность была усыпана белым порошком.

– Что за… Какого… – ругался Сема незаконченными предложениями.

– Тестораскаточный стол у тебя так себе. Места мало, поверхность неподходящая. Надо бы из нержавейки, – спокойно ответила Зина, и скалка сама по себе начала раскатывать кружок.

– Как вы посмели? – возмутился Сема. – Я за этим столом стекла клею!

– А должен мясорубку крутить! Или мне все одной тут делать? – возмутилась в ответ Зинаида.

Тут Сема услышал, что сбоку что-то шипит. Он обернулся и увидел, как рядом с чехлами в невидимой фритюрнице покрывается «золотом» чебурек.

– Да вы же мне тут все своим маслом забрызгаете! – Сема чувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Не так он представлял себе будни капиталиста.

– Еще лук резать не начал, а уже расплакался, – по-доброму подначивала Зинаида.

– Я вас изведу! Богом клянусь! – рявкнул Сема и выбежал из магазина.

Про Бога он не шутил. Через два часа Сема вернулся в сопровождении священника, укомплектованного до зубов всем, что должно было помочь в изгнании злого духа.

Начали с чтения молитв. Священник – по памяти, а Семен вторил ему с листа.

– Прекрасно как! Теперь у нас и чебуреки освященные – краше куличей! – раздался уже знакомый голос, от звука которого батюшка подпрыгнул на месте, а Сема упер руки в бока.

– Что тебе нужно от раба божьего Семена, дух?

– Нужно, чтобы он тестомес купил, если не собирается руками работать! – ответил дух и закинул в невидимую фритюрницу новые порции.

– Вот видите! Она мне весь бизнес портит! Все жиром поросло! – кричал Сема, протирая стену дорогими салфетками для экрана.

– Тут требуется серьезный метод, – кивнул священник.

С этими словами он достал из пакета двухлитровую бутылку святой воды и, наполнив специальную чашу, начал ходить по углам и обрызгивать их, читая молитву.

– Батюшка, коли уж начали, налейте мне в муку́ немного, а то от этого бизнесмена помощи не дождешься, – обратилась Зинаида к священнику.

Тот так увлекся изгнанием, что сам не заметил, как подлил из бутылки в подготовленную белую горку.

– Благодарю, – ответила Зина.

Замесив тесто, она начала его раскатывать, добавлять фарш, лепить, обжаривать. Воздух снова наполнился ароматом кипящего масла и жареного мяса. Батюшка постоянно сбивался, захлебываясь слюной, и в итоге окончательно потерял мысль.

– Вот, попробуйте.

На стойке появился золотой, точно церковный купол, чебурек на картонной подложке. Батюшка облизнулся, но помотал головой.

– Не искушай меня, демон, своей отравой!

– Да вы что, ваше святейшество! Тут и молитвой воспето, и святой водой приправлено – какая же это отрава? – удивилась Зина.

Спорить было бессмысленно, да и не хотелось. Батюшка, несмотря на уговоры Семена остановиться и не поддаваться, укусил от души.

– Святые чебуреки! Как же это вкусно! – смакуя, произнес он и продолжил жевать. Борода его залоснилась, а веки опустились от удовольствия.

Сема умолял его прекратить богохульствовать и жевать, но батюшка словно не слышал. Доев, он вытер губы, благословил чебуречную и ушел на поиски другого неосвященного общепита.

* * *

На следующий день к Семену приехал целый церковный приход, который с радостью взялся за «изгнание» неспокойного духа. Все ушли сытые, довольные и не скупились на благословения.

Семен перестал спать, похудел, осунулся. Он еще даже не успел заказать вывеску для магазина, а уже почти прогорел. За неделю Сема не продал ни одного чехла и не наклеил ни одного стекла, зато Зинаида охмуряла своей канцерогенной, как ее называл Семен, пищей всех, кого он призывал на помощь. А этих людей было немало.

Охотники за привидениями из интернета стекались теперь со всей страны. Еще были экстрасенсы с телевидения, народные колдуны и многие другие медийные личности, которые рассказывали всему миру о невероятных чебуреках и беляшах.

У Семена нагло отжимали бизнес. Его стилусы и держатели покрывались слоем жира и муки́ и уже теряли товарный вид.

Как-то утром Сема пришел к магазину и увидел огромную очередь, тянущуюся аж до конца квартала. Тут ему в голову пришла мысль, как отомстить Зине за то, что она его так подставила. Договор на аренду помещения был заключен на полгода, и Семен на глазах у очереди повесил на дверь огромный замок.

– Вот и все! Нет людей – готовить не для кого! – радостно заявил Сема, войдя в магазин с черного хода, и победоносно отбил чечетку.

– Глупо поступаешь, как и все до тебя, – обиженно буркнула пустота по имени Зина.

– А нечего было рушить мои мечты! Я такие планы строил на этот магазин! – в сердцах кричал Семен.

– Какие мечты? – словно не понимая, о чем речь, спросил призрак.

– Стать бизнесменом, зарабатывать большие деньги, иметь благодарных клиентов, толпы благодарных кли…

Тут Сема осекся. Он почувствовал, как сердце его забилось чаще, и выглянул в окно. Толпа людей, ждущих, когда двери магазина откроются, никуда не уходила, даже несмотря на замо́к.

– Что, дошло наконец? – усмехнулась Зинаида. – Помнишь, что идет в тесто? – твердо спросила она.

– Мука пшеничная, яйцо, водка… – бормотал Семен, вспоминая все, что обычно находил на столе.

– Граммовку помнишь?

Сема кивнул, как завороженный. Зинаида всегда произносила вслух, сколько и чего нужно добавлять, и он машинально все запоминал и уже знал назубок.

– Ну вот и отлично! Ты столько раз видел, как я это делаю, что готов сам повторить. Сразу не получится, но ничего. Можешь открываться!

– Как это? Но у меня же чехлы и стекла…

– Хватит очковтирательства, займись уже делом! У тебя клиент голодный!

Сема еще раз взглянул на людей за дверью. Никакой рекламы он не давал, сайтов не покупал, листовки не печатал. Все уже было готово. Не хватало только нормального оборудования, нескольких столов, разрешений от санинспекции и вывески. Он уже на полпути к большим целям, вот только…

– Но у меня не осталось денег… Я банкрот, – повесил голову Семен, понимая, что не в то русло утекли его финансы.

– Думаю, пару дней с таким количеством желающих хватит, чтобы заработать на покупку основного оборудования, но лучше найти помощников. Первое время придется многое делать руками, – успокаивала его Зинаида.

– А вы? – просиял лицом Сема. – Вы разве мне не поможете?

– Хватит с меня. Я в отпуск хочу! Столько лет себе замену искала. Нашла я ее, скажи?

Сема молча кивнул.

– То-то же, смотри мне. Через месяц приду проверю. Только попробуй не справиться – я из тебя всю душу выстрясу-у-у-у! – сурово протянула Зинаида и исчезла.

Семен тяжело вздохнул и, выйдя через черный ход, побежал в магазин за поварской одеждой, фритюрницей и ручной мясорубкой – у него еще остались кое-какие деньги на все это. Вернувшись через пару часов, он вдруг понял, что толпа никуда не делась и даже стала больше. Он открыл дверь и пригласил людей войти.

Трясущимися от волнения руками Семен принялся раскатывать тесто. Воображение отчетливо рисовало будущую вывеску: «Нереальные чебуреки».

Паяльник

– О, Андрюш, смотри-ка, я паяльник нашла, который подарила тебе десять лет назад на Двадцать третье февраля, – показала жена нераспакованную коробку, перевязанную ленточкой.

– Ага, здорово, – лениво отозвался Андрюша с дивана.

– А ведь ты тогда грозился горы для меня свернуть, вернее, спаять – был бы у тебя такой инструмент, – тоскливо вздохнула жена. – Все нормальные сломанные приборы давно мучаются в китайском аду, а этот десять лет ждет реанимации. Может, все-таки глянешь? Или похороним уже с почестями? – не веря в удачу, спросила жена.

– Конечно, родная, сейчас серию досмотрю, и все сделаем, – уверил муж и прибавил звук на компьютере.

Точно так же все было и десять лет назад.

Распаковав инструмент, жена внимательно изучила его, покрутив в руках, и сделала то, что никогда бы не сделал ни один уважающий себя начинающий мастер, – прочла инструкцию.

Изучив мануал, жена решила пойти дальше и обратилась за помощью в Гугл. Там она нашла целый канал «Сами с плинтусами», организованный группой женщин для других жертв мужских обещаний.

Тем же вечером был госпитализирован фен. Всю ночь он провел на «операционном столе», где ему пытались внушить тягу к жизни. Утром Андрюша проснулся от теплого бриза, который сперва нежно раздувал, а после безжалостно сжег ему все волосы в носу и ресницы.

– Видал, я сама починила и мощности добавила! – радостно пищала жена, направив работающий прибор в лицо мужа.

– Ну зачем ты, я бы сам… – начал было Андрей, но, быстро почувствовав накатывающий стыд, собрался и ушел на работу, хотя его смена начиналась только через три часа.

Когда он возвращался вечером домой, то еще на подходе к подъезду почувствовал неладное, увидев, как ярко моргают лампочки в его окне.

Стойкий запах канифоли в подъезде поднял уровень тревоги до максимума. Когда Андрюша поднялся на родной пятый этаж и увидел жену возле электрощита, то понял, что отныне его жизнь не будет прежней.

– У меня коротыш там был, в смысле короткое замыкание. Сейчас все включу, – успокаивала его жена, щелкая рычажками и отключая по очереди соседние квартиры от сети.

Зайдя на кухню, Андрей увидел обеденный стол, накрытый скатертью и заставленный всяким. Правда, вместо ожидаемого борща и жареной картошки с грибочками стол занимали неаппетитные на вид макароны из проводов, сгоревшие микросхемы, сырые на вид полупроводники, пластиковые корпуса и прочие несъедобные штуки.

– А я тут химичу! – хихикнула жена, забежав следом за Андрюшей на кухню. – Вот, смотри, что придумала! – Она показала на старый утюг с криво вмонтированными в корпус какими-то кнопками. – Нажимаешь сюда – и играет радио! Прикольно, да?!

Андрей хотел было похвалить жену за изобретательность, но, увидев на столе разобранный магнитофон «Сони» оригинальной сборки, который ему двадцать лет назад привез брат с Дальнего Востока, начал задыхаться.

– Да ты все равно его не слушал, – отмахнулась жена.

– Ты не понимаешь, это же настоящий «Сони»! – обиженно выкрикнул Андрей и заперся в ванной, где проплакал весь вечер.

Но фен и музыкальный утюг были лишь началом. Почувствовав вкус созидания, жена продолжила ремонтировать и совершенствовать все вокруг.

Быстро восстановив все розетки в квартире, починив принудительную вытяжку в туалете, скрестив кухонный комбайн с увлажнителем воздуха и забавы ради разогнав кофемолку до скорости звука, женщина заскучала и пошла искать вдохновение у соседей и на местных помойках.

Фены, пылесосы, наушники и кофеварки быстро заполняли собой пространство маленькой квартирки. Подаренные родственниками на свадьбу хлебопечка, фритюрница и тостер наконец поняли смысл жизни – правда, ненадолго: их бесчеловечно пустили на органы. А когда «органов» стало не хватать, жена начала заказывать их по интернету.

Поначалу все это сильно напрягало. Особенно Андрей расстроился, увидев полупустую бутылку коньяка.

– Какого лешего? – возмутился муж. – Это же очень дорогой и хороший коньяк! Мне его директор подарил за успешные десять лет работы!

– Прости, не удержалась, – невинно улыбалась супруга. – Но, если тебя это утешит, коньяк и правда хороший. Микросхемы чистит просто отлично.

– Что он делает?! – закричал Андрей, чувствуя, как в нем закипает злоба.

– Успокойся, тебе надо расслабиться, дыши… – сказала жена и нажала на кнопку электрочайника. Тут же Андрею в лицо задул промышленный вентилятор, который жене принесли на ремонт из малярной мастерской.

Несмотря на растущие счета за электричество и постоянный запах тающего олова и свинца, в жизни Андрея мало что изменилось. Жена, как и раньше, таскала его по рынкам, правда, теперь это были радиорынки, где вместо картошки и авокадо она часами разглядывала конденсаторы и стабилизаторы напряжения.

Теперь при каждой ссоре она ласково называла Андрея «диодиком». Звучало это обычно так: «Ну ты и диодик у меня». А если ссора была серьезной, жена кричала: «Ну ты и диод!» Это было даже как-то уважительно, и Андрей не обижался.

В целом дела шли неплохо. На драгметаллы, добытые из техники, можно было некоторое время жить, от аванса до зарплаты. Жена почему-то отказывалась брать деньги у соседей за ремонт их приборов и даже сама доплачивала, если те приносили что-то сломанное. Но постепенно ее творческие позывы стали сильнее.

В доме появилась какая-то странная литература, а в браузерах – ссылки на опасные с точки зрения антивируса и законодательства ресурсы. Из пяти модемов, одного военного радио и «Нокиа 3310» жена собрала роутер, который работал на каких-то уникальных частотах, и ее запросы в интернете стало невозможно отследить.

Затем пришлось переехать в какую-то избу, что находилась в ужасной глуши. Жена не говорила зачем, а на обиды и угрозы со стороны мужа обещала все же вручить паяльник, затолкав его туда, куда Андрей уже запихнул все свои обещания о ремонте.

Время шло. Жена иногда уезжала в командировки. Приезжала злая и уставшая, говорила об источниках бесконечной энергии и называла Нобелевскую премию разводом и свинством.

– Мне надоело! Никакого толку от твоей физики! Сколько раз просил тебя настроить мне дальний свет на машине, а ты все какой-то ерундой занимаешься! – кричал Андрей на жену, устанавливающую самодельную систему умного полива для грядок.

Постепенно все у них разладилось. Жена неделями не выходила из подвала – что-то изобретала. Андрей неделями не выходил из запоя. А потом приехали спецслужбы, всех повязали и рассадили по разным машинам.

Андрею снова предлагали вручить злосчастный паяльник, если он не сдаст жену.

– Хорошо! Хорошо! Я все вам расскажу! Да, это правда: моя жена собрала этот проклятый музыкальный утюг и сказала, что это ее идея. Я же не знал, что на это уже давно есть патент! – каялся Андрей, глядя на людей в форме.

– Да чего ты нас тут лечишь? Какой музыкальный утюг? Где вечный двигатель?! – давил на него самый страшный из мужчин.

– В-в-в-вечный двигатель? Не знаю… Может, в «Москвиче-412»? – предположил Андрей.

– Это какой-то диод, – сказал один из законников и предложил все силы бросить на жену.

* * *

Через несколько недель после того как их отпустили, Андрей узнал, что его супруга сделала невозможное. Она изобрела то, над чем бились тысячи умов сотни лет и попыталась донести это в массы. Но ни в одной стране мира ей не дали рассказать о своем открытии. Зато пообещали хорошую пенсию и снятие всех возможных судимостей, если она уничтожит свое изобретение.

Жизнь вернулась в прежнее русло. Руки у жены опустились, и она больше никогда ничего не паяла, увлекшись кулинарией и макраме.

Андрюша так и не узнал, где его супруга прятала тот самый вечный двигатель, но именно поэтому и был счастлив – ведь им больше ничего не угрожало. А хорошая пенсия супруги позволила ему сменить работу и чаще проводить время дома.

И еще Андрей никак не мог понять, почему перестали приходить счета за электроэнергию и почему их музыкальный утюг круглосуточно включен, но ничего не гладит, а все приборы, в том числе их новый электромобиль, запитываются от него.

Ангел смерти

Вася Обмороков был не самым успешным ангелом: слабеньким, бесхарактерным, трусливым, рассеянным. На фронт для борьбы с силами зла его не взяли из-за плоскостопия и куриных крыльев, которые позволяли взлететь разве что на забор. В хранители тоже путь был закрыт с тех пор, как он потерял троих подопечных за одну неделю.

– Тебе доверили президента! – орал на него начальник, подавляя военный переворот, который произошел по вине горе-хранителя.

– С кем не бывает… – обижался Вася, когда его увольняли.

В итоге Васю сделали ангелом смерти. Работа, с которой, по мнению руководства, справится даже студент.

Первые годы Обмороков имел дело исключительно с попугаями и хомяками – и то умудрился случайно перепутать документы. Теперь у одной семьи появился фамильный хомяк, который уже восемь раз выходил на пенсию и стал причиной нервного расстройства у деда: тот, наглядевшись на долгожителя, начал питаться одной травой и построил на даче гигантское беговое колесо.

Наконец Васе решили доверять реальные дела. Косу, правда, дать побоялись. А когда Вася спросил, чем ему «косячить», вручили секатор и отправили раздавать людям душевный покой.

Обмороков приехал на первый адрес с жутким опозданием. Душа уже час слонялась по квартире и все осознала.

– Соболезную, – произнес запыхавшийся Вася, когда поднялся на четырнадцатый этаж по лестнице: лифт не был рассчитан на ангелов, а летать он так и не научился.

– Себе пособолезнуй, – усмехнулся ныне почивший Павел Аркадьевич, глядя на задохлика в балахоне размера «мама, я подрос».

– Пойдемте, нам пора, – заупокойным голосом произнес Вася, пропустив оскорбления мимо ушей.

– Куда пора? – искренне удивился мужчина.

– На тот свет – куда же еще, – протянул ангел смерти свою костлявую руку.

– Чего-о-о? – возмутился Павел Аркадьевич. – Делать мне больше нечего!

– Но вы же умерли! – Вася чувствовал, как первое дело затягивается и уже надо бы ускориться, чтобы успеть на следующее.

– С чего ты взял? – призрак скрестил руки на груди и сделал вид, что не понимает, о чем речь.

– Да вот же ваше тело на полу! – начал выходить из себя Вася.

– Это не мое! – отвернулся дух.

– Как это не ваше? А чье тогда?

– Не знаю, кто-то подкинул. Сами не видите, что ли, какой у него страшный подбородок? У меня не такой квадратный! А эти щеки как у мопса? А нос как корнишон? Ну нет! Я же не такой толстый и лысый. Жалкая подделка!

Обмороков чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Раньше его посылали попугаи, но с ними он кое-как научился справляться – ловил сачком. А этого чем ловить? Сетью?

– Но послушайте, там хорошо, там все ваши родственники!

– Тьфу ты! Вот теперь точно не пойду! Не хватало еще с этими хапугами и мозгоклюями снова повстречаться, – мужчина отходил от ангела все дальше.

– Я применю силу! – Вася в отчаянии достал секатор.

– Я тебе смородина, что ли? – ухмыльнулся мужчина.

– Но вам нельзя оставаться, вы же застрянете тут и будете неприкаянным! Начнете с ума от скуки сходить, новых жильцов пугать…

– Каких еще новых жильцов? – нахмурил брови Павел Аркадьевич.

– Ну тех, что будут жить тут после вас, – Вася вдруг осознал, что ляпнул лишнее.

– Значит, говорите, можно их пугать? – задумался мертвец.

– Нельзя! Нельзя пугать! Слушайте, у меня график, процент невозврата, отчетность… Давайте уже пойдем, – ныл Вася, то и дело указывая на дверь.

– Я не хочу! – поставил точку мужчина.

– Но меня же уволят…

– А вы никому не говорите.

– Да как же я не скажу? Нужно ведь документы сдать! – рухнул на стул отчаявшийся Василий.

– А что там требуется, в этих документах?

– Ну-у-у, подпись ваша.

– И все, что ли? – обрадовался мужчина.

– Ну еще подпись и печать заверяющего, но там такой поток документов, что они часто не смотрят. У меня так сорок призраков попугаев улетело, а по документам все на том свете. Хорошо, что неговорящие были, а то начали бы людей с ума сводить.

– Так давайте я распишусь, и все!

– Ага, а потом начнете людей пугать, и я из-за вас нагоняй получу, – Обмороков грустно щелкнул секатором и случайно откусил покойнику палец на ноге. – Ой, извините, – попытался он приделать палец на место.

– Вот! Теперь вы мой должник, – потер руки мужчина. – Я ставлю подпись и обещаю, что никого пугать не стану, а вы ухóдите.

– Точно никого пугать не будете? – жалобно посмотрел на Павла Аркадьевича Вася.

– Честное привиденьское! Теперь хоть смогу спокойно смотреть хоккей, футбол, биатлон и не беспокоиться, что завтра на работу, – радовался мужчина.

Ангел улыбнулся и протянул бумаги.

* * *

Следующая отправка у Васи была в музее.

– Вы что? С ума сошли? Я? На тот свет? Да я же этого момента сорок лет ждал! – встретил его призрак пожилого музейного экскурсовода.

– Да что ж вы, сговорились все, что ли? – плакал Обмороков.

– Нет-нет, послушайте, я никуда не уйду. Это такой шанс. Тут же все самые знаменитые призраки. Этот дом, между прочим, принадлежал множеству поколений писателей, художников, поэтов! – благоговейно лепетал старый экскурсовод. – Знаете, сколько их тут умерло? О-о-о, десятки! И они все здесь! Я слышал, как они ходят, шепчутся, а теперь еще и увижу их! – экскурсовода буквально распирало от счастья.

– Перестаньте! – Вася топал ногой и размахивал секатором. – Вы должны успокоиться! В смысле упокоиться!

– И не подумаю! У меня столько вопросов. Как же я упокоюсь, если никто не даст на них ответы? А мои поэмы? Да я всю жизнь подражал знаменитому Лебедеву, а теперь лично смогу спросить его мнение.

«Только не это, только не это», – шептал прячущийся за шкафом призрак Лебедева.

– Идите, идите с миром, а меня оставьте тут, – настаивал экскурсовод.

– Ну поставьте хотя бы подпись, – ангел смерти дрожащей рукой протянул бумаги.

– Разумеется! Всенепременно! – мужчина достал перо и поставил закорючку в документе.

«Да кто будет проверять за мной? Тысячи людей умирают ежедневно! Зато по бумагам план выполняется».

С этими мыслями Вася добрел до последнего на сегодня объекта. Остальные сто двадцать душ перенеслись на завтра.

Вася успел вовремя. Старушка лежала при смерти на больничной койке. Зигзаги ее сердцебиения на кардиомониторе постепенно выпрямлялись, дыхание становилось редким, она начинала видеть другой мир и Васю.

– Кто вы? – спросила женщина.

– Я пришел, чтобы забрать вас на тот свет, – произнес Обмороков.

– Я умираю?

– Да, к сожалению, это так.

– Но как же мои внуки? Они не пришли, чтобы попрощаться. Разве я могу вот так просто уйти, не сказав напоследок, как сильно люблю их? А моя кошка? А как же все мои друзья? – женщина пустила слезу, и у Васи начало сжиматься отсутствующее сердце.

– Ну… Ну, хотите, я сделаю так, что вы еще немного поживете.

– Ой, а сколько? – заулыбалась старушка, глядя в добрые глаза ангела.

– Ну… годик.

– Два. А лучше три! – женщина схватила Васю за руку и сжала так крепко, что он выронил секатор.

– Хорошо, два с половиной года. Вам же хватит этого, чтобы со всеми попрощаться?

– Более чем! Так я точно не умру?

– Сто процентов. На два с половиной года можете расслабиться полностью, – улыбнулся ангел.

– А в следующий раз тоже вы придете? – спросила с надеждой в голосе бабушка.

Вася кивнул, и через мгновение на мониторе снова запищала жизнь.

– До свидания, – попрощался ангел.

– Ага, – сказала старушка и захрапела.

* * *

Прошла неделя. Вася гордился собой: он прекрасно справлялся с делами и был уже на пути к тому, чтобы ему выдали косу или хотя бы штыковую лопату.

– Обмороков, ко мне в кабинет, живо! – рявкнул начальник, когда Вася вытирал со штанов пролитый кофе из автомата.

Вася зашел в кабинет, и стало ясно, что архангел не в духе. Это было видно по тому, как линяют его крылья и лопаются от злости капилляры на глазах.

– Какого Иешуа ты устроил? – крикнул начальник и ударил огненным мечом по боксерской груше.

– Что устроил? – дрожащим голосом прошептал Вася.

– У тебя, Обмороков, одна задача: пришел, увидел, проводил! Так что же, скажи мне, тут сложного? – он грозно зыркнул на Васю.

– Ничего…

– Ничего? Тогда почему после тебя снова какие-то проблемы?

– А что случилось-то?

– Что случилось? Так, ничего, ерунда. Всего лишь куча неупокоенных душ! Один день и ночь хоккей смотрит, мешая соседям спать. Люди знают, что сосед умер, но каждый вечер слышат, как из его квартиры телевизор орет. Да и сам призрак не прочь периодически поорать. А еще пиццу заказывает и не расплачивается! Пугает курьера и ржет как идиот.

Второй твой товарищ ходит по музею и средь бела дня достает посетителей стихами! Прикидывается, будто он мертвый поэт Серебряного века! Своей графоманией довел бедного Лебедева до истерики. Тот теперь бросается на людей и просит повторно убить его, а ведь у него контракт на жизнь в музее еще в течение двухсот лет. А эта женщина…

– А что женщина? – обиженно буркнул Вася. – Она же просто хотела повидаться с родными перед уходом. Что такого?

– Что такого? С родными? Нет у нее никаких родных! Это преступница и рецидивистка! Она в больницу попала с огнестрелом, когда напала на сотрудников охраны в аэропорту. Пыталась провезти наркотики. А теперь, благодаря тебе, она еще и банки взялась грабить! Ходит вооруженная и даже от пуль не скрывается. Прыгает со зданий без парашюта, уходит от полиции под водой без акваланга. В общем, этот терминатор в берете развлекается как может. И всем рассказывает, что она бессмертна на два с половиной года.

– Ну. Я… Это…

– Обмороков, есть же инструкция! Ну почему ты так халатно ко всему относишься?

– Но ведь я как лучше пытался… Они все очень не хотели уходить, а кто я такой, чтобы настаивать?

– Да уж, настаивать ты точно не мастак. Хорошо, что мы тебя не в маркетинговый отдел запихнули, а то бы в раю сейчас два с половиной Адама бродило. Знаешь, с этим твоим милосердием и слабохарактерностью мы тебя все же с должности снимаем!

– И куда я теперь?

– Дай подумать… У тебя как с прицельным огнем?

– Да так… Непонятно как-то.

– Ну и славно. Побудешь купидоном, – заключил начальник и хлопнул ладонью по столу в знак утверждения на должность.

– Купидоном?

– Да. Ты же не против?

– Нет, – пожал плечами Вася.

– Лук и стрелы получишь на складе, списки влюбленных – у секретаря.

– Подождите! Но вдруг я промахнусь? Вдруг по ошибке буду попадать не в тех?

– С любовью проще. Там все можно списать на страсть и судьбу. Главное, пятьдесят процентов плана выполняй, чтобы население стабильно прирастало, – начальник задумчиво почесал подбородок и добавил: – Начни, пожалуй, с хомяков, а через пару лет посмотрим.

Забор раздора

Не успел Николай Николаевич пробурить первую лунку и вставить в нее столб, как услышал за спиной:

– Никак забор решил возвести?

Обернувшись, он увидел соседа, который, судя по пакетам в руках и пыли на усах, только пришел с автобусной остановки.

– Да вот, решил ограждение новое поставить, – улыбнулся Николай Николаевич и покрутил столбом в земле.

– А старое чем тебе разонравилось? Хороший же заборчик, и перешагивать его удобно, – искренне удивляясь, спросил сосед.

– А зачем тебе его перешагивать?

– Мне так до своего участка удобнее идти, наискосок-то быстрее.

Николай Николаевич глянул на оставленные с утра на грядках следы сорок второго размера и молча принялся утрамбовывать столб щебнем.

– Ну артист! Все бы только отгородиться, – усмехнулся сосед и, перешагнув через старое ограждение, потопал к своему огороду.

Закончив на следующий день со столбами, Николаевич достал из машины сварку и принялся варить поперечные направляющие между ними.

– От кого это вы все прячетесь, Николай Николаевич? Кто вас все украсть пытается? – усмехнулась, выглядывая из своей калитки, тетя Нина, соседка через дорогу.

– Меня – никто, а вот малину мою постоянно кто-то обдирает, – улыбнулся под сварочной маской Николаевич.

– Обдирают, значит. Чай с малиновым вареньем в гостях вы, значит, пить любите. А как, значит, у вас ягодка какая пропадет, так, значит, вас обдирают? – раздраженно проворчала женщина.

– Так ведь я и сам бы малиновое варенье делал, а не в гостях его ел, если бы малина оставалась, – сняв маску, ответил Николаевич.

– Это у вас психологическая травма, – вмешалась в разговор Валерия Валерьевна по прозвищу Доктор Курпатов. (Женщина разбиралась в людях, даже если ее об этом никто не просил.)

Она шла с ведрами к скважине Николая Николаевича, чтобы набрать воды, не желая делать лишние сто шагов до общего колодца.

– Вы от людей отгораживаетесь, невидимые стены в душе делаете видимыми наяву, – закончила она свой анализ.

– Вот-вот, я тоже про это читала, – поддакнула тетя Нина. – У вас психологический терьер!

– Барьер, – поправила ее Доктор Курпатов, набирая воду в ведра, а затем снова обратилась к Николаю: – Нет ничего лучше, чем открытость и социальный контакт.

– Николаич, ты чего тут столб воткнул? Мне же разворачиваться неудобно! – послышалось с противоположного угла участка.

Это на своей огромной «тойоте» попытался вписаться в узкий поворот Андрей Семенович, купивший участок месяц назад. Он решил к сорока годам обменять большой город на большой огород, устав от наглых соседей, машин и суеты, – так он всем объяснял этот порыв перебраться поближе к земле и кустам.

– Так разворачивайтесь на пятачке, в конце улицы, – спокойно предложил Николаевич, глянув на тот угол участка, где борозды от шин никогда не подсыхали.

– Мне что теперь – двести метров задом сдавать?! Ты что за эгоист такой?! – возмущался водитель, раздраженно крутя руль.

Николай Николаевич молча опустил маску на лицо и продолжил сверкать сваркой.

Закончил мужчина ближе к вечеру. Сидя на веранде с плошкой горячего супа быстрого приготовления, он пытался насладиться отдыхом. С соседских участков тянуло шашлычным дымом, радиоволны хриплых приемников разносили по воздуху хиты прошлого века, соседские дети скармливали кострам спиленные родителями яблони и вишни. Приятная усталость разливалась по телу.

– Николаич, тезка! – послышался знакомый голос. Слова эти не предвещали ничего хорошего. – Ты чего не пишешь, что окрашено?

На веранду зашел только проснувшийся после вчерашней попойки Коля. Вокруг него бегал верный пес Жулик, который имел привычку постоянно метить территорию. Жулик был очень ревнивым и метил территорию каждый день. Неизвестно, какое БТИ занималось вопросами границ владений соседской собаки, но территория Николаевича, по мнению Жулика, однозначно в эти границы входила – особенно его веранда.

– Я все штаны извозил, пока к тебе пробирался через эти металлические дебри, – жаловался Коля, усевшись в соседнее кресло и закурив.

– Я ведь просил тебя не курить рядом со мной. Ты же знаешь, что я бросил пять лет назад, – совершенно спокойно сказал Николай Николаевич.

– Ладно, не бубни, – ответил Коля и затушил сигарету о недавно покрытые лаком перила. – Я к тебе по делу. Тут у твоей косилки проблема со стартером.

– Какой косилки? – удивился Николаевич.

– Ну той, что в предбаннике стояла. Я ее позавчера у тебя одолжил. Короче, походу, пружина вылетела.

Николаевич тяжело вздохнул. Эту косилку он собирался подарить зятю через два дня.

– Я пробовал поменять, но в итоге потерял крепеж. Ты в сервисный центр если пойдешь, сперва ко мне зайди, нужно поискать, – сказал сосед и погладил Жулика, который в очередной раз заявил свои права на скамейку в углу веранды.

На следующее утро Николаевич начал крепить металлический штакетник.

– На что это вы намекаете, Николай Николаевич? – грозно вопрошала Любовь Аркадьевна, пожилая дама с соседнего участка.

– На что? – ответил вопросом на вопрос Николаевич.

– На то, что я толстая? Или, может, уродливая?! – набирала обороты женщина. – Вам так не нравится лицезреть меня, что вы решили поставить между нами глухой забор?

– Я не глухой ставлю, а с зазором. Вы не толстая и не уродина, просто вы и ваш супруг постоянно гуляете в нижнем белье…

– И что?! Вас это бесит? Мы какие-то не такие, по-вашему? Недостаточно спортивные для ваших зазоров?

– Да все с вами нормально, просто я не хочу видеть вас в одних трусах и лифчике. – Николаевич старался отвечать как можно вежливее.

– А вы в курсе, что залезли на нашу территорию? – продолжила беседу Любовь Аркадьевна.

– Я приглашал геодезиста перед строительством. Они обозначили все границы.

– Что мне ваши геодезисты! У меня есть план! Вы оттяпали мои смородиновые кусты!

– Уверяю вас, эти кусты – мои. Более того, ваш сарай на целый метр заходит на мой участок, но я не против, не подумайте, пусть остается, – пытался сгладить углы мужчина, но выходило как-то неубедительно.

– Сейчас мы разберемся, кто и куда залез на метр и кому можно будет оставаться, – фыркнула соседка и ушла за бумагами.

Вернулась она в сопровождении мужа, который по традиции вышел в своих любимых трусах-плавках. Разложив на грядках план и вооружившись рулетками, соседи провели в измерениях целый день. По итогу оказалось, что геодезисты действительно ошиблись. Теперь окончательно и бесповоротно стало ясно, что Николаевичу принадлежат не только кусты смородины, но и слива, и половина грядок, где соседка растила кабачки.

– Подавитесь! – исходя слюной, кричала Любовь Аркадьевна.

– Да не нужны мне ваши грядки, ей-богу, забирайте. Я даже не собираюсь просить у вас половину денег за общий забор.

– Какое великодушие! – вмешался муж Любови Аркадьевны. – Мне не нужны эти границы! Я человек, рожденный в свободе! – сказал мужчина и, словно в подтверждение своих слов, зашагал в сторону дома, сверкая чересчур узкими плавками.

* * *

Вечером в садово-огородническом товариществе началось собрание. На «незначительные» вопросы вроде ремонта дороги, замены трубопроводов и вывоза скопившегося хлама с общей территории выделили пять минут. Остальные полчаса заняло обсуждение нового забора.

Люди по очереди или все разом выкрикивали с места свои предположения:

– Да он что-то прячет, значит! Что-то, значит, незаконное!

– Это он нас всех презирает! Считает, что его, бедного, обворовывают!

– Перекрывает транспортную развязку! Уничтожает рабочий перекресток!

И так далее.

Председатель Иван Николаевич, старый пограничник и человек, за всю жизнь не вступивший ни в один открытый конфликт без веской причины, выслушал обвинения и начал общаться с каждым из обвинителей по очереди:

– Нина Яковлевна, разве у вас не стоит высокий глухой забор по периметру?

– Стоит! Но это другое! У меня зять эти заборы профессионально ставит. Он с меня денег не взял! Что же мне теперь, отказываться от халявы, что ли?

– А вы, Любовь Аркадьевна, разве без ограждения? – обратился к следующей обвинительнице председатель.

– У меня в прошлом году бочку с участка стащили и ведро! Воров ко мне так и тянет. Аномальная зона.

Дальше ответы были следующими:

– Я с забором купил!

– Я не хотел отгораживаться, но у меня остались листы после ремонта кровли!

– А у нас с мужем забор поставили по акции – за строительство бани.

Выслушав всех, председатель взял слово:

– Что ж, причины уважительные, – развел он руками, – а главное, что все с заборами. Давайте послушаем обвиняемого. Коля, поведай нам, что случилось.

Николай Николаевич, будучи звездой сегодняшнего вечера, молча сидел в углу до этого самого момента и совсем не сиял.

– Дорогие друзья, соседи. Я не закрываюсь от вас и ничего не хочу вам предъявить. Вы, как и прежде, можете прийти ко мне и постучаться в калитку. Я с радостью помогу вам в ваших просьбах, если таковые имеются.

– Так теперь спрашивать нужно… – пробубнил кто-то громко себе под нос.

– Ага, унижаться…

Через несколько секунд люди начали молча вставать со своих мест и выходить из зала, стараясь не смотреть в глаза Николаевичу.

– Я полагаю, вопрос закрыт? – спросил у спин огородников председатель.

– Ага, – раздалось уже с улицы.

* * *

На следующий день Николаевич закончил ставить забор. Затем он разбил цветник в том месте, где разворачивалась «тойота», разровнял лопатой все следы от ног, отвез косилку в ремонт и врезал хороший замок в новенькую калитку.

Год он жил, наслаждаясь уединением и целым во всех отношениях огородом. Но соседские сплетни и ворчание никуда не исчезли. А потому Николаевич взял да и продал участок, а сам приобрел домик где-то в далекой от всякой цивилизации деревне.

Участок Николаевича купил какой-то мужчина без комплексов. Соседи сразу это поняли, когда тот сломал забор и сдал его в металлолом.

Сначала соседи даже обрадовались такой открытости, но очень быстро до них стало доходить, что не так все просто с новым фермером. Он постоянно ходил по округе голым, прикрываясь лишь фиговым листком, если таковой находился.

Странные личности часто приезжали к этому человеку и гостили неделями. Они жгли костры, рисовали по всему участку непонятные символы и шарахались по округе день и ночь, стуча в калитки и настаивая, чтобы соседи не стеснялись, выходили из своих укрытий попробовать бесплатно новые сорта огородных культур.

Ведь, как известно, нет ничего лучше, чем открытость и социальный контакт.

Конечная станция

Поезд дернулся шесть раз, прежде чем сделал окончательную остановку. Славка считал, загибая пальцы: один, два, три… Он всегда так делал, когда приезжал погостить в родной город.

– Мам, шесть раз! Как и год назад! – радовался мальчуган, когда поезд сделал последний рывок и намертво встал, словно уперся в бетонную стену.

– Да, Слав, как и в прошлом, и в позапрошлом, и поза-поза-поза-прошлом, – последнюю фразу они произнесли вместе, нараспев, весело хихикая. Поезд всегда делал ровно шесть рывков.

Отец, как обычно, сидел за столом и читал любимую книгу детства – «Таинственный остров» Жюля Верна. Ложка в пустом стакане звонко дребезжала, раздражая всех вокруг, но только не отца. Книга была такой интересной, что даже вещи, упавшие с верхних полок, не могли отвлечь мужчину от чтения.

Двери с шипением распахнулись. Суетливые пассажиры, позабыв об усталости от дороги, толкаясь и отдавливая друг другу ноги, повалили наружу, как повидло из чересчур сильно сдавленного пирога.

Славка тоже порывался втиснуться в эту кишащую массу – он знал, что Баскер уже ждет его. Но крепкая рука матери удержала неугомонного ребенка на месте – в голосе бывшей преподавательницы слышались нотки профессионального занудства: «Никогда не спеши, а то можно успеть».

Наконец последний пассажир, колченогий старик, спустился с подножки, и семейство Васильевых засеменило к выходу.

Не успел Славик ступить на платформу, как Баскер лизнул ему руку. Пес уже несколько лет жил с бабушкой, хотя должен был остаться у нее всего на пару месяцев, пока Славик с семьей перебирались в другой город, но так сложилось, что в итоге остался с ней навсегда. Как ни старалась старушка держать его на привязи, каждый раз, когда Славка приезжал в гости, пес срывался с цепи и мчался на вокзал.

– Дружок, ты что-то постарел! – печально заявил Славик. Сам-то он мало изменился за год. – Мам, почему собаки так быстро стареют?

– У них другой обмен веществ, – как-то отстраненно ответила женщина и потрепала сына по взъерошенным волосам.

– Ну что, я пошел навестить ребят? – спросил отец в образовавшемся семейном кругу.

– Ага, а я тогда к сестре. Славик, ты со мной?

– Можно я к Кате с Вадиком?

– Думаешь, они тебя еще не забыли?

– Пф-ф, да ты что! Эти не смогут. Вот Димка – да, тот еще дружбан. Но я не в обиде, он теперь важным стал – ему не до старых приятелей.

– Хорошо, тогда встречаемся в девять у бабушки, – как обычно, подвела итог собрания мама, хотя отца уже не было рядом: он незаметно исчез, оставив после себя лишь билет на пустой скамейке.

Так было каждый год. Семейство разбредалось по друзьям, близким и знакомым, чтобы вечером собраться у бабушки, которая всегда по случаю их приезда готовила целую гору блинов с медом. Славка не очень-то любил мед. Ему хотелось, чтобы блины были с «Нутеллой», ну или, на крайний случай, с джемом. Но бабушка упорно ставила на стол мед, а спорить с ней не было смысла.

Славка и Баскер покидали вокзал наперегонки. Пес был неимоверно рад встрече и, несмотря на преклонный по собачьим меркам возраст, радостно скакал и пугал прохожих хриплым лаем. За ними уже не бегали охранники, как несколько лет назад. Баскера давно здесь все знали. Он всегда приходил и уходил в одно и то же время раз в году, и эту традицию никто не смел нарушать.

Катя с Вадиком жили на самом северном проспекте города. Они поженились в прошлом году. С одной стороны, это не стало для Славки большой неожиданностью. С другой – ему было несколько не по себе от мысли, что друзья могут влюбиться и жить вместе.

Когда Славка заявился в гости к друзьям, все разговоры были только о нем. Молодожены постоянно спрашивали: «Ну как там у тебя дела?», а Слава без интереса рассказывал. Но почему-то создавалось ощущение, что его не слушают и к тому же перебивают какими-то своими бытовыми вопросами. Семья – что тут скажешь.

Потом были долгие моменты ностальгии, воспоминания. Катя лила слезы – девчонка, что с нее взять. То ли дело Вадик и Славка: им все эти сопли чужды. Они могут просто помолчать, думая каждый о своем, но при этом чувствовать, как их связывает целое детство, и невольно улыбаться мальчишечьим воспоминаниям и дурачествам.

– Жалко, Димка не пришел, – произнес в никуда Вадик, разглядывая старые фотографии, которые он всегда доставал по случаю Славиного приезда.

– Жалко… – согласился Слава. Можно было бы его навестить, но Катя обмолвилась, что он сменил телефон и никому даже не сообщил, а значит, он никого не хочет видеть и смысла навещать нет.

Баскер все это время послушно ждал на улице. Катя последнее время боялась пса, и Слава не хотел доводить ее до истерики. Но вот Вадик всегда выходил поздороваться с четырехлапым, каждый раз почему-то искренне удивляясь его приходу.

– Прости, что мы к тебе так редко приезжаем, – как обычно, сказала в конце Катя, а Вадик кивнул в знак согласия, видимо, стесняясь подтвердить вслух.

– Да ладно, чего уж, главное, что мы не забываемся! Да и мне не сложно самому заезжать.

С этими словами Славка собрался на выход. Время почти девять, а ему еще топать и топать.

– Баскер, домой! – скомандовал Славка, и они помчались через оживленные улицы, раскидывая в стороны жухлую листву и расталкивая прохожих, которые двигались слишком медленно. Нужно было обязательно успеть увидеться с бабушкой.

– Ах ты, бестолковый кобель! – кричала бабушка на пса, замахиваясь полотенцем. – А если бы тебя машина сбила? Я что, одна тут должна куковать?

Баскер лишь глупо смотрел на нее, высунув от усталости язык и тяжело дыша.

– Да ладно тебе, бабуль, он же нас встречал! – успокаивал Славка бабушку, пока та привязывала пса.

Родители уже были на месте и сидели, рассказывая друг другу новости, которые узнали за день. На столе стояли остывшие блины и компот из сухофруктов, по телевизору шли новости – что-то о катастрофах прошлых лет, а после должен был начаться фильм: одна из французских комедий, которые так любила мама. Но посмотреть его они, конечно же, не успеют. Поезд прибудет через час – значит, нужно провести как можно больше времени с бабушкой.

Бабушка не очень разговорчива в последнее время. Чаще смотрит в окно и слушает. Славка рассказывает ей о новом доме, мама уверяет, что у них все хорошо, а папа… Папа наворачивает круги по комнате, иногда что-то задевая, отчего бабушка всякий раз вздрагивает, а потом улыбается: он всегда был неуклюжим.

«Приятно иногда возвращаться туда, где ремонт не делается десятилетиями, чай наливается из чайника с облупившейся эмалью, а в серванте стоят старые пожелтевшие фотографии», – подумал Славка перед уходом.

Бабушка не сможет проводить их – она плохо ходит последние пару лет, да и не замечает, когда они уходят, а вот Баскер – легко.

Слава помог ему отвязаться. Бабушка будет ругаться, но лучше уж так, чем пес сам будет рвать цепь.

На вокзал неслись бегом. Засиделись, как обычно. Уходить жутко не хотелось, но оставаться дольше было нельзя. Со всего города к железной дороге спешили загостившиеся у родни пассажиры. Поезд отходил через пятнадцать минут, чтобы вернуться сюда через год.

– Мам, а мы точно не можем взять Баскера с собой? Он же уже старый! – спросил Славка, прощаясь на перроне со старым другом.

– Нет, Слав, нельзя. Разве ты забыл, что я с утра сказала? Не спеши…

– А то успеешь, – закончил за ней сын, закатив глаза. Потрепав пса по голове, он зашагал вверх и немного вбок по сильно деформированной лестнице.

Двери не смогут закрыться. Они лежат на перроне, усыпанном битым стеклом. Смятая, как консервная банка, кабина машиниста даст задний ход и вытащит поезд из разлома в стене вокзала. Стена соберется обратно, и на месте столкновения вырастет мемориальная доска. Там будут выбиты фамилии Васильевых и еще нескольких десятков пассажиров, погибших в железнодорожной катастрофе семь лет назад, когда машинисту резко стало плохо на подъезде к конечной остановке.

Кусок железа

«Куплю ваш автомобиль. Дорого». Аркадий прочитал записку под дворником и усмехнулся.

«Опять эти перекупы», – подумал про себя мужчина и уже собирался поступить с этим листком так же, как поступал с листьями, что ежедневно падали на его машину, – скинуть и забыть. Но сегодня у него было хорошее настроение, и он решил пообщаться с потенциальным владельцем.

С возрастом Аркадий все реже выезжал куда-то, предпочитая рулю пешие прогулки, чтобы погонять кровь по жилам, размять «заржавевшие» суставы, взбодрить дух. Но его старому механическому другу требовалось движение. Чем не повод погонять нефтяную кровь по системе?

– Слушаю, – ответил в трубке заспанный голос.

– Доброе утро. Вы хотели купить мой автомобиль, я готов обсудить это.

– Что за машина? – не поздоровавшись, прозевал в трубку покупатель.

– Не понял, – наигранно возмутился Аркадий. – Вы же сами оставили записку. Или вы не разбираетесь в моделях?

– Разбираемся получше вашего, – голос в трубке не отличался вежливостью. – Такие записки под каждым вторым дворником.

– Под каждым вторым? Я думал, вам нужна именно моя машина…

– Нужна, конечно, нужна ваша. Просто мы подстраховались на тот случай, если вы не согласитесь, рассматривали разные варианты, – оправдывался голос в трубке. – Можем хоть сейчас забрать! Напомните, что у вас за агрегат?

– «Фольксваген» девяносто первого года, – гордо заявил Аркадий.

– Пятьдесят.

– Что пятьдесят? – переспросил Аркадий. – Тридцать с хвостиком, если вы про возраст.

– Пятьдесят тысяч – это максимальная цена.

– Что? Да вы даже не помните мою машину! Она в идеальном состоянии! Краска на месте, работает как часики! Сто тысяч, не меньше.

– Давайте обсудим на месте? – немного подумав, предложил покупатель.

– Приезжайте, я тут.

* * *

Через час возле машины начались торги покруче, чем на фондовой бирже.

– Ни одного скола, подвеска – как у ортопедического матраса: не едешь – плывешь на волнах удовольствия! А посмотрите под капот – чище, чем в кабинете стоматолога! – перечислял достоинства Аркадий и смотрел на реакцию покупателей.

Их было двое, один старше другого примерно лет на двадцать.

«Отец и сын, – решил Аркадий. – Очередной коммерсант готовит новое поколение».

– Я очень много в нее вложил, – подвел он итог по технической части. – А главное, – Аркадий вытащил из бардачка паспорт, – один владелец.

Старший перекупщик еле сдержался, чтобы не облизнуться. Он показал лишь кончик языка и тут же его прикусил.

– Шестьдесят. Последнее слово, – сказал он, совладав с собой. – Машина старая. Еще пару лет, и она посыплется, словно елка третьего января. Ваши вложения никого не волнуют.

– Для себя берете? – изобразив мучительные сомнения, спросил Аркадий.

– Конечно! Иначе и быть не может!

– Идет, – широко улыбнулся Аркадий и протянул руку.

Отец и сын опешили от такой быстрой перемены настроения, но немедля достали папку с договорами.

– Главное, вы должны знать, – голос Аркадия стал каким-то заговорщическим, словно он собирался поведать некую тайну, – эта машина – мой старый друг. Мы с ней немало повидали на пути. Я вверяю ее вам, отрывая от сердца. Будьте с ней ласковы.

Перекупы посмотрели друг на друга, еле сдерживая смех, а затем согласно кивнули.

Через полчаса автомобиль благополучно перекочевал в гараж новых владельцев для дальнейшей подготовки к перепродаже. Кое-каких косметических работ автомобиль все же требовал, но ничего такого, с чем бы не справилась обычная кисточка. Коммерсанты планировали скрутить пятьдесят процентов с пробега и прикрутить сто процентов к стоимости. Уже на следующий день к ним пришел первый покупатель.

* * *

Аркадий сидел дома, попивал чай и ждал звонка от вчерашних бизнесменов. Долго ждать не пришлось. Уже в обед знакомый номер высветился на экране.

– Слушайте, ваша машина не заводится! Вы что нам продали?! – кричал в трубку старый коммерсант. – У нас покупатель из-за вас сорвался!

– Там бензин, наверное, кончился, – предположил Аркадий.

– Датчик показывает полный бак!

– Датчик менять надо, он всегда полный бак показывает. Но лучше действительно залить полный. Машина капризная и голодная, если ее обижать, она не будет слушаться.

– Что? Не работает датчик? Вы же сказали, что все работает как часы!

– Ну вы же тоже сказали, что берете для себя, а теперь, оказывается, что у вас сорвался покупатель.

Перекупщик не смог ничего возразить. Прислушавшись к совету бывшего хозяина, он купил канистру бензина, а когда машина завелась, съездил на ней на заправку и заправил полный бак.

На следующий день ситуация повторилась.

– Машина снова не заводится! У меня опять сорвался клиент! Я все проверил: никаких проблем, она должна работать, но не работает! – кричал мужчина, срывая голос.

– Там у вас, наверное, пыльно. Да и вы небось в грязном садились в салон, – предположил Аркадий.

– И что? – Перекуп не понимал, к чему клонит бывший владелец.

– Протрите салон, проветрите, пропылесосьте, приберитесь как следует. Вот увидите, она заведется!

– Да это же кусок железа!

– Зря вы так, – сказал Аркадий, сбрасывая вызов.

Перекупщик чувствовал, что его держат за идиота. Но, подумав, решил, что подобные методы проще, чем повторные поиски проблем в органах малознакомого, хоть и технически несложного пациента. Сам перекупщик, разумеется, ничего подобного делать не собирался. Для этих манипуляций он использовал юного ученика.

– За машину больше заплатят, если ее хорошенько подготовить. Придать эстетики, добавить лоску, – объяснял он сыну, торжественно вручая старый пылесос. – Давай, чтоб все чисто было.

К вечеру, когда в салоне не было ни соринки, а молодой коммерсант обливался потом и уже задумывался о том, чтобы вернуться в институт, откуда ушел в «большой автомобильный бизнес», машина завелась. Открыв ворота гаража и не глуша мотор, перекупщик предложил приехать новому покупателю, пообещав хороший торг у капота.

Через пятнадцать минут клиент уже был рядом с гаражом. Машина работала ровно, тихо, выхлопы ее были малозаметны глазу и не предвещали ничего плохого. Продавец расслабился. Он и так потратил слишком много времени на этот экземпляр, ему нужно было скорее отбить деньги, чтобы снова вложить их в дело. Но стоило клиенту пересечь порог, как обороты двигателя тут же упали до нуля, а через минуту замолчал и вентилятор, доиграв свою торжественную мелодию ветра.

– Да вы издеваетесь! – сплюнул на пол продавец и наорал на сына за то, что тот недостаточно хорошо убрался.

Отправив очередного клиента восвояси, мужчины вдвоем вылизали салон до блеска, а заодно проверили зажигание, свечи, двигатель, заменили ГРМ и все, что могло повлиять на запуск. Результата не было.

– Внутренности – это хорошо, но тело тоже нужно привести в надлежащий вид, – объяснял по телефону Аркадий. – Помойте кузов как следует. И не забудьте про воск, она это любит.

– Вы мне эти шутки бросьте! Что с машиной? У вас какое-то дистанционное управление запуском, которое я не вижу?

– Не говорите ерунды. Просто у старых машин есть характер. Моя, кстати, Скорпион по знаку зодиака.

– Хватит вашего бреда! У меня по закону пятнадцать дней на возврат автомобиля, если вы умолчали о какой-то важной неисправности! – не сдавался перекупщик.

– Никаких проблем, делайте экспертизу, подавайте в суд, – предложил Аркадий совершенно спокойным голосом.

– Да пошел ты! – послышалось перед тем, как вызов снова был сброшен.

* * *

Автомойщики собрались всем коллективом, когда к ним на эвакуаторе привезли машину. Это было невероятно странное зрелище. До этого ни одна новенькая машина, даже стоящая целое состояние, не приезжала верхом на чужих колесах, чтобы искупаться, – а тут столько чести старенькому бюджетному «немцу».

Мужчина был весьма дотошным, когда принимал работу, и вглядывался в каждый сантиметр. Еще более удивительным было то, что после мойки хозяин сел за руль и уехал самостоятельно. По пути в гараж он еще раз заглянул на заправку и наполнил авто до предела всеми необходимыми жидкостями. Вместе с сыном, который уже потерял всякую веру в «профессию», они осмотрели машину на стоянке и, убедившись, что та в полном порядке, поехали к дому.

– Надеюсь, что это ведро больше не будет проявлять свои капризы, иначе, клянусь богом, я его в чермет сдам! – крикнул в темноту мужчина, закрывая ворота.

На следующий день продавец устроил целые смотрины. Были приглашены несколько человек. Все они были готовы купить машину, которая выглядела весьма презентабельно. С утра она заводилась с пол-оборота, и весь день не было никаких сомнений, что все это скоро закончится. А там пусть новый владелец вытирает сопли этому обнаглевшему агрегату. Мужчина собирался сменить сим-карту и снять другой гараж сразу после торгов.

Суммы были предложены разные, но один ценитель бюджетного раритета назвал цену выше, чем перекупщик планировал изначально. Естественно, остальные были тут же выпровожены вон. В момент подписания договора купли-продажи мужчина попросил еще раз завести двигатель, чтобы прогреть мотор, пока он ставит свою подпись.

Перекупщик сел на водительское сиденье, вытер испарину со лба и повернул ключ. Ничего. Двигатель мирно спал. Тогда он попробовал снова, затем еще. После него за руль сел покупатель и тоже несколько раз повернул ключ, но машина изображала беспробудную кому.

– Так не пойдет, – разрывая на части договор, произнес покупатель и покинул гараж.

– Корыто! Дрянь! Кусок железа! – кричал продавец на старенькую иномарку, а параллельно – на сына. – Это все ты, безрукий, виноват! Постоянно у тебя какие-то проблемы! То масло перельешь, то краску нормально не можешь нанести! Что на этот раз ты сделал не так?!

Сын молчал. Он знал, что отцу нужно спустить пар.

Когда отец выговорился, то набрал Аркадия.

– Алло, не хотите забрать свое ведро? – прокряхтел перекупщик в трубку. – Я больше не могу с ним возиться, сил нет.

– Скоро буду, – коротко ответил Аркадий и сбросил вызов.

Он приехал ближе к вечеру, заставив продавцов лишний раз понервничать.

– Я не знаю, что этой машине нужно! Ее смотрели специалисты, все говорят, что она должна заводиться, но она не заводится. Я сделал все, что вы сказали: залил лучший бензин, натер ее до блеска, я поменял все расходники, но она постоянно подводит меня в самый последний момент! Возвращайте шестьдесят тысяч и катитесь, – процедил сквозь зубы перекупщик.

– Ну да, сейчас, – усмехнулся Аркадий. – Машина-то не новая. Через месяц сыпаться начнет. Предлагаю тридцать пять.

– Чего-о-о?! – Глаза у перекупщика полезли на лоб. – Да ты хоть знаешь, сколько я в нее вложил!

– Ваши вложения никого не волнуют, – процитировал Аркадий перекупщику его собственные слова.

– Пап, давай согласимся уже… – начал было сын, но мужчина смерил его строгим взглядом:

– Молчи, щенок! Пятьдесят, и не меньше.

– Всего хорошего, – откланялся Аркадий и направился к выходу из гаража.

– Стой! Ты… – Продавец хотел произнести много грязных слов, но, понимая, что ему все-таки необходимо вернуть хотя бы часть денег, печально кивнул. – Черт с тобой, давай тридцать пять.

Больше всего на свете ему хотелось узнать, как этот тип собирался завести свой автомобиль. Он ожидал увидеть какую-то хитрость, тайную кнопку, которую, к сожалению, не смог разглядеть ни один мастер.

Аркадий передал деньги, разорвал оба договора купли-продажи и сложил их в карман. Машина все еще числилась на нем.

Он подошел к старому металлическому другу, оглядел его со всех сторон, оценил чистоту и, погладив по рулю, сказал:

– Ну здравствуй, родная, как твои дела? Наслушалась, небось, гадостей про себя? Прости, пожалуйста.

– Видал, с машиной разговаривает! – толкнул отец локтем сына, но тот не поддержал его насмешки.

– Ну что, отвезешь меня домой? Пожалуйста, – нежно попросил Аркадий и повернул ключ.

Стрелка оборотов тут же поползла вверх. У отца с сыном глаза стали больше, чем диски на злосчастном «фольксвагене».

– Я же говорил – капризная, надо быть поласковее, – сказал Аркадий, выезжая из гаража на идеально чистой и заправленной лучшим бензином машине и улыбаясь в приоткрытое окно.

Перекупщики еще долго смотрели вслед уезжающему автомобилю, широко раскрыв рты.

– Знаешь, пап, я, пожалуй, вернусь к учебе, – сказал сын, когда они вместе закрывали гараж.

– Ты что, веришь в ерунду, что машины все чувствуют? – усмехнулся мужчина и грубо потрепал сына по волосам. – Да он же псих!

– Думаю, что ты сам уже давно ничего не чувствуешь. И все вокруг для тебя – сплошной кусок железа, который можно взять и перепродать. Потому и друзей у тебя нет. И мама от тебя ушла.

– Ах ты… – Мужчина хотел наговорить сыну много разного, но, подумав, впервые в жизни решил промолчать.

Заплатки

В семь часов утра в дверь начали настырно стучать. Лида очень хотела выспаться в свой единственный выходной, поэтому притворилась, что не слышит, но стук не прекращался.

– Лида, открой, прошу, там дел на пять минут, – жалобно стонали за дверью. Голос этот Лиде был хорошо знаком: Сергей Петрович – частый гость в ее доме.

Не протирая глаз, чтобы сохранить в них остатки сна, женщина встала с кровати и, надев поверх сорочки рабочий костюм, дошла до прихожей.

– Доброе утро, – улыбнулась Лида нежданному гостю заспанной улыбкой. – Что у вас случилось?

– Можешь мне сердце заштопать по шву? Разошлось вчера вечером, не могу терпеть.

– Снова с сыном поругались? – спросила мастер и поджала губы.

– Да… Понимаешь, он… – начал было мужчина, но Лида остановила его жестом и предложила войти.

Он охотно сделал шаг и сразу прошел в мастерскую как постоянный посетитель. Лида, зевая, достала иглу, нитки, наперсток и, усевшись напротив гостя, кивнула. Мужчина открыл рот и начал рассказывать о своих проблемах, а Лида штопала ему свежую рану, которую тот сам же и расковырял, чуть ли не зубами выдернув стежки, что Лида наложила неделю назад.

– В общем, я сам неправ, что вывалил на него свои проблемы – он же не виноват, что мать тогда ушла, – сделал вывод Сергей Петрович, когда Лида закольцевала нитку на конце.

– Готово, – мастер щелкнула ножницами.

Мужчина улыбнулся, кивнул и быстро скрылся за дверью, забыв поблагодарить.

Лида убрала инструмент в шкатулку, взяла в руки телефон и включила его. Через секунду тот буквально начал разрываться от уведомлений. Бесчисленные знакомые, друзья и родственники оставили более пятидесяти сообщений с просьбами починить, заштопать, поставить заплатку, поменять нитки на душе, сердце, воспоминаниях.

Лида попыталась снова выключить телефон, но не успела. Он завибрировал и заиграл акустической гитарой. На экране отобразилось имя двоюродной сестры.

– Алло, Кать, привет, – приняла вызов Лида, надеясь, что сестра звонит не по рабочим вопросам.

– Лид, можешь мне по телефону заплатку поставить? Умоляю!

«Вот тебе и выходной», – подумала женщина, снова открывая свою шкатулку с иголками и нитками. Глаза все же пришлось протереть: ни о каком сне можно было даже не мечтать.

– Ну, рассказывай, – вздохнула Лида и взяла в руки иглу.

Через секунду сестру прорвало. Сорок минут девушка жаловалась на новые токсичные отношения, плакала, кричала, злилась, а Лида молча работала иглой: стежок за стежком, петелька за петелькой. Пару раз она прерывала сестру и доставала новую катушку ниток.

– Спасибо, Лид, ты единственный человек, который может вот так легко зашить душу. Не то что этот бесплатный психолог из нашей поликлиники. Тот как будто пьяный за иглу берется: наштопает как попало, а через день снова все рвется. А про тех, что по телефону консультируют, вообще молчу – конвейер бездушный.

Лида молча улыбнулась в трубку, попрощавшись с сестрой, отложила телефон в сторону и взглянула на пальцы. Они были все в крови – наперсток в разгар работы слетел и закатился под диван.

Лида умылась, накрасилась и прошла на кухню. Там она поставила чайник, столовой ложкой положила в кружку заварку и начала принимать новых клиентов, которые уже столпились за дверью. Людей сегодня было больше, чем в будний день. У всех же выходной – удобно прийти и вывалить на кого-то проблемы, когда не нужно бежать на работу.

Сначала пришла полненькая соседка и начала плакать о своем одиночестве. Самыми прочными нитками Лида поставила ей огромную заплатку на кровоточащей сердечной ране. Затем явилась подруга детства, которую Лида не видела уже несколько лет. Вместо того чтобы поинтересоваться, как дела, и обсудить последние новости, девушка вывернула душу наизнанку, рассказав, что родная мать ее не понимает. И Лида, собрав силы и прерываясь только на то, чтобы выпить горький чай, приводила все в исходное состояние.

Ближе к обеду Лида убрала иглу и зарядила нитки в швейную машинку. Без этого было никак нельзя, ведь пришел Коля, старый друг. Он до сих пор не мог пережить развод с женой, случившийся десять лет назад. Коля приходил каждые полгода, держа в руках лохмотья своей души и обрывки сердечной мышцы, из которых Лида должна была создать человека заново. В какой-то момент у нее закончились нитки, и она сама не заметила, как заправила в машинку собственные, медленно распуская душу по шву.

Люди шли и шли, без конца прося выслушать, пожалеть, понять, и Лида принимала всех без исключения. Такой уж она была человек – понимающий, как говорили.

– Счастливая ты, Лид, тебе не приходится переживать то, что мы переживаем, – сказал в конце дня один парень, который недавно похоронил друга.

А Лида почему-то взяла и заплакала. Парень этот обиделся и ушел с временными швами, которые мастер успела наложить из последних сил.

Закончив, Лида вылила остатки невыносимо горького чая в раковину и закрыла дверь. Почти два часа она молча смотрела в стену и наслаждалась абсолютной тишиной, а затем пошла готовиться ко сну. В ванной комнате открыла кран и взглянула на свои душу и сердце, из которых торчали оборванные концы ниток. Дрожащими больными пальцами она завязала крепкие уродливые узлы и, тяжело вздохнув, принялась умываться.

Смыв с лица наспех наложенную пудру, женщина обнажила черные круги под глазами. Убрав седую прядь со лба, она вгляделась в зеркало и отметила свежие борозды морщин – еще вчера их не было. Серые глаза, которые когда-то были зелеными, совсем не блестели и выглядели так, словно были нарисованы карандашом. Чужие проблемы съели весь цвет и выпили весь сок.

Лида смотрела на себя и не могла понять, как же она так быстро постарела.

Снова завибрировал телефон, принеся новое сообщение, на этот раз адресованное лично Лиде.

«С днем рождения! В честь вашего праздника магазин «Все для рукоделия» дарит скидку на определенную группу товаров! Отправьте ответным сообщением ваш возраст, и мы вышлем купон со скидкой, равной этой цифре».

«Тридцать один», – написала Лида и выключила телефон.

Больше поздравлений сегодня не было.

Лапша

– Ты что делаешь? – спросила Алена, глядя, как муж сует записку со своим номером под дворник машины, которую только что стукнул, сдавая задом.

– Оставляю свой номер, чтобы они мне позвонили – надо же возместить ущерб.

– Зачем? На улице темень, никто не видел, – шептала жена, оглядываясь по сторонам. – Это даже не наш двор, давай просто уедем.

– Так нехорошо поступать. А если бы в меня въехали и скрылись?

– Да ты посмотри на эту тачку! Она как целая квартира стоит. Для них эта вмятина – ерунда!

– Нет, не могу я, понимаешь?

Они снова сели в машину, и Вася аккуратно выехал из двора.

– Чем ты хочешь расплачиваться за ремонт? У нас ничего нет, только жалкие копейки, часть которых уйдет на съем новой квартиры, – не отставала Алена.

– На новой работе мне будут платить хорошие деньги, я все отдам в течение года – мы даже не заметим, – успокаивал Вася супругу, следуя точно по маршруту, что прокладывал навигатор.

– Ты еще не устроился, а уже влип в долги, – бубнила Алена, рассматривая незнакомые дома за окошком. – Я уже говорила, что эта твоя излишняя честность до добра не доведет, останемся на улице в итоге. Нельзя быть таким, пойми!

Вася промолчал.

Через тридцать минут, когда солнце уже появилось из-за крыш, они прибыли по нужному адресу, где их ждал хозяин съемного жилья.

– Вы будете проживать вдвоем, все верно? – спросил педантичного вида мужчина в костюме, после того как Вася и Алена осмотрели квартиру.

Сидя за кухонным столом, он уже начал составлять договор аренды.

– Еще кот, – добавил Вася, и Алена закатила глаза.

– Кот? – нахмурился хозяин. – Ваша супруга ничего про кота не говорила.

Алена готова была провалиться на месте, чувствуя стыд за собственного мужа.

– Я бы не сдал вам квартиру, зная, что вы с животным, – продолжил мужчина, прекратив заполнять бумаги.

Он немного помялся, заставляя молодоженов нервничать, но в итоге сдался:

– Ладно, я вижу, что вы хорошие люди, к тому же приехали за тысячу километров в незнакомый город.

По напряженному лицу хозяина было видно, как он прикидывает возможные варианты выхода из ситуации.

– Предлагаю увеличить плату за месяц на тысячу – в счет возможных конфузов со стороны еще одного «жильца» – и можете заселяться, – предложил он наконец.

– Я не думаю, что… – начала было Алена, но Вася ее перебил:

– Мы согласны. Извините, что не предупредили.

– Хорошо, по рукам, – улыбнулся хозяин и закончил с договором.

* * *

– Ты зачем ему сказал про кота? Я же специально его в машине оставила! – наехала жена на Васю, когда хозяин распрощался с ними и ушел.

– Нельзя так недоговаривать, это нечестно, – протестовал Вася, раскладывая вещи по полкам.

– А то, что мы теперь будем лишние двенадцать тысяч в год отдавать, честно? – нервно швыряла свои вещи Алена. – Я люблю тебя за то, что ты такой открытый, но должны же быть какие-то рамки!

– Главное, что нас заселили. Не переживай, я все заработаю на новой работе.

– Ага, сперва устройся. С твоей честностью тебя никаким региональным менеджером не возьмут, попомни мои слова. Там нужны ребята языкастые, способные лапшу кому угодно на уши накрутить, а ты кофейному аппарату доплатишь, если он тебе случайно кофе подороже сварит.

– Думаешь, меня не возьмут? – Вася выглядел испуганным, даже кружку мимо стола поставил, и та разбилась о напольную плитку, которая слегка треснула от удара.

– Мы можем это закрыть ковриком и хозяину ничего не говорить. Но ты же предпочтешь оплатить ремонт плитки, так? – ответила вопросом на вопрос Алена.

Вася тут же виновато кивнул.

– Не возьмут, – уверенно отрезала жена.

– Что же мне делать? – Вася сокрушенно рухнул на табурет, чувствуя себя полным неудачником.

Новая работа – то, ради чего они затеяли весь этот переезд. Она должна была поставить их на ноги, дать возможность накопить первоначальный взнос по ипотеке и обзавестись детьми.

– Покажи, что ты можешь быть изворотливым, когда это надо. Научись иногда вешать людям лапшу на уши. Поверь, в этом нет ничего плохого. Все врут.

Вася обреченно кивнул. Он и сам понимал, что люди постоянно пользуются его честностью, а успех никак не приходит. Он решил: пора бы уже начать меняться, и собеседование – его шанс показать, что он на это способен.

– Хорошо, ты права, я все сделаю.

* * *

На собеседовании Вася был неотразим. Его диплом и послужной список из родного города говорили сами за себя.

Директор задавал стандартные вопросы и после каждого ответа довольно кивал. Вася не сомневался, что должность у него в кармане.

– Что ж, исходя из нашей беседы, я делаю вывод, что вы полностью подходите на эту должность, – улыбнулся директор и отложил в сторону анкету. – Остался последний вопрос, который все решит, – сказал он, внезапно став очень серьезным, отчего у Васи внутри похолодело. – Вы готовы идти до конца и действовать на благо компании и своей должности, даже если поймете, что фирма пренебрегает доверием клиента?

– Прошу прощения? – Вася не совсем понял, о чем идет речь.

– Вы сможете навешать лапши на уши человеку? Поступить, скажем так, не совсем честно? Лишь бы все мы – компания и вы, ее сотрудник, – получили выгоду от сделки, несмотря ни на что?

Директор пристально смотрел на Васю, а у того все внутренности завязались в узел. Парню от всего сердца хотелось сказать «нет», но он вспомнил совет жены и, не показав сомнений, ответил коротко и четко:

– Да, легко. Для меня это вообще не проблема, лишь бы это было выгодно. Не переживайте. – Вася принял позу победителя, закинув ногу на ногу. Он знал: все решено, его уже взяли.

– Вы нам не подходите, до свидания, – тут же отрезал директор, и сердце Васи ушло в пятки.

– Как это? По-по-почему?

– Наша фирма в первую очередь заботится о клиентах. Мы тут не какие-то «Рога и копыта». – Голос директора стал горьким и резким от злости. – Нам не надо, чтобы о нас говорили, будто мы разводим людей. Это у вас там, откуда вы приехали, возможно, одна выгодная сделка важнее наработанного годами имиджа компании и человеческих отношений. А в нашем бизнесе важно иметь честное имя.

– Но… но, – Вася начал задыхаться от волнения, – но я просто вас не так понял. Я никогда никого не обманывал и всегда поступаю по совести! Послушайте, дайте мне еще один шанс! – От Васиной уверенности не осталось и следа.

– Зачем? Чтобы ты мне снова лапшу на уши вешал? – усмехнулся директор. – Нет уж, нам тут подлецы не нужны! До свидания.

Вася пытался найти слова, чтобы оправдаться, но директор его не слушал, и парню пришлось уйти.

В одночасье весь мир рухнул. Ничего, кроме долгов и угасающей надежды, Вася домой сегодня не принесет. Он подвел жену и самого себя. А всего-то и надо было – оставаться собой.

* * *

– Да, я устроился, не переживай, – сказал не своим голосом Вася, когда Алена спросила по телефону, как прошло собеседование.

«Раз уж начал вешать лапшу на уши, так зачем останавливаться, – подумалось ему. – Буду делать вид, что хожу на работу, а сам что-нибудь подыщу. Глядишь, образуется. К тому же еще пока есть кое-какие деньги», – решил он, хотя сам не верил в успех.

В этот момент позвонили с незнакомого номера.

– Алло, я по поводу машины, которую вы ударили. Приезжайте, будем разбираться, – произнес в трубке мужской голос, и тут у Васи окончательно испортилось настроение: он совсем забыл об утреннем инциденте. Теперь с накоплениями можно было попрощаться.

Подъехав по адресу, парень на ватных ногах подошел к машине, которую задел этим утром, и позвонил хозяину.

Через пять минут из подъезда показался человек, которого Вася ожидал увидеть меньше всего, – тот самый директор, что сегодня его отшил на собеседовании. Вася почувствовал, как к сердцу подбирается инфаркт.

– Вот те раз, снова ты! – Директор удивился не меньше парня. – Ты зачем моей жене капот и бампер помял? – Голос мужчины был удивительно беззлобным.

– Я не специально, было темно и… – начал было оправдываться виновник.

– Опять лапшу на уши вешаешь? – нахмурился директор, подойдя почти вплотную к Васе.

– Нет. Я вам уже говорил, что я не такой. Я все возмещу.

– Хм. А чем возмещать-то будешь? Ты же безработный. Денег, как я понимаю, особо нет, – давил директор на больное.

– Отдам, не переживайте. Это уже мои проблемы, – уверенно ответил Вася.

– Конечно отдашь – я у тебя буду из зарплаты потихоньку вычитать, – улыбнулся директор, похлопав его по плечу.

– Из зарплаты?! – Глаза у Васи полезли на лоб.

– Ну да. Ты же просил второй шанс – считай, что тебе его дали. Нам такие ответственные и честные люди в конторе нужны, а мы, запомни, своих никогда не бросаем, – снова стал серьезным директор. – Одного не пойму: зачем ты на собеседовании врал?

– Все врут, – пожал плечами Вася. – Говорят, что иногда в этом нет ничего плохого, – вспомнил он слова, услышанные утром.

– Плохого ничего, если вранье приносит пользу и одновременно с этим не причиняет вреда другим. В нашей фирме такие приемы практикуются, кстати!

– Это как? – загорелись глаза у Васи.

– Я тебе попозже расскажу, если будешь работать у нас, – подмигнул директор и протянул руку.

Он не планировал ничего вычитать из зарплаты у нового сотрудника: расширенная страховка и так должна была все покрыть. Но Васе директор об этом собирался сказать лишь через год.

Требуется всадник Апокалипсиса

– Требуется всадник Апокалипсиса, – Занудин прочел вслух объявление на сайте вакансий. Он протер очки платком и затем высморкался в него так громко, что весь вагон метро завибрировал. – Полная занятость, стаж не менее одного года в смежных отраслях, коммуникабельность, стрессоустойчивость, инициативность…

Весь этот типичный набор требований не сильно волновал мужчину, он читал их по диагонали и искал ядро объявления, самую суть, и наконец нашел:

– О-клад плюс про-цен-ты от вы-ра-бот-ки, – произнес он по слогам, мешая читающему книгу студенту, что сидел рядом. – Вот так и знал, что никакой стабильности. Куда ни плюнь – всюду эта сделка и черная зарплата! – проворчал Занудин так, что его услышал даже машинист.

Адрес он все же записал. Так как бóльшую часть дел он завершил, то можно было проверить вакансию.

Офис работодателя находился на улице Люция Ферова, в доме номер шестьсот шестьдесят шесть. Этот дом трудно было не узнать: черный как сажа особняк в шесть этажей с горгульями на крыше и собственной колокольней очень сильно контрастировал с застекленными фасадами и автоматическими дверями светло-серых высоток, вызывая множество вопросов. Но у Занудина он вызвал один-единственный. Мужчина задержался на полчаса у стойки вахтера, читая ему нудную лекцию о том, что на здании должна быть табличка с номером, желательно синяя, иначе люди могут просто пройти мимо.

Очередь в отдел кадров была небольшая: одетый в черный плащ мужчина с накрашенными ногтями и глазами, держащий в руках хрустальный шар, – Занудин его сразу записал в секс-меньшинства; опасно скалящаяся женщина, вся перепачканная красной краской и с огромным кухонным ножом в руке – ее он, не скрывая своих мыслей, окрестил «беспокойной бабой без детей, которой дома не сидится», и «вечно такие, как она, всюду лезут, отнимая работу у порядочных специалистов». Еще был молчаливый бородатый тип с большой спортивной сумкой, в которой что-то тикало и жутко раздражало. И наконец, гиперактивный мальчик, что постоянно носился по коридору, иногда заскакивая на стены и потолок. Он без остановки повторял одну и ту же считалку на понятном только ему языке и крутил головой вокруг своей оси.

По мнению Занудина, которым он привык делиться вслух, все эти люди были олицетворением потерянной современности, которая продалась за «ТикТок» и Моргенштерна, и у них нет будущего. Когда он произнес последнюю фразу, его тут же пригласили на собеседование вне очереди. Все остальные кандидаты начали возмущаться подобному нахальству и стали собираться на выход.

– Поняли, сопляки! – радовался Занудин. – Люди не дураки, знают, кого брать!

С этими словами он зашел в кабинет, где за столом сидел хмурый молодой человек, одетый во все черное. Он сразу понравился Занудину, и они обменялись рукопожатием.

– Скажите, какой у вас стаж работы и где? – начался допрос.

– Кондуктор троллейбуса, сорок лет.

– Очень хорошо! – улыбнулся кадровик и продолжил: – На какую зарплату вы рассчитываете?

– Вы мне зубы не заговаривайте, – почувствовал неладное Занудин. – Если тридцать пять в месяц выходить не будет, можете сразу сюда этого голубя сизокрылого с шаром звать.

– Значит, тридцать пять миллионов душ – так и запишем, – проговорил мужчина, заполняя анкету соискателя.

Занудин ничего не понял, но виду не подал.

– Как у вас с командной работой? Дело в том, что придется взаимодействовать с четырьмя другими сотрудниками.

– Мальчик, – Занудин положил локоть на стол, – да за сорок лет через меня полсотни водителей прошло, две тысячи контролеров, а еще черт знает сколько пассажиров. Открой словарь синонимов и найди там слово «команда» – увидишь мое имя, – мужчина деловито улыбнулся, а Занудин продолжил: – К тому же со временем я, возможно, помогу сократить штат, взяв на себя часть чужих обязанностей, но не будем забегать вперед.

– Замечательно! – Занудин явно нравился эйчару, но собеседование продолжалось.

– Как вы относитесь к абсолютной монархии?

– Превосходно отношусь! Все эти партии – сплошные крохоборы и паразиты, вот раньше… Как здорово при царе было. Слово – закон! А сейчас? Что ни указ, то голосования какие-то, каждый год выборы: мусолят, мусолят, а я ведь во всем этом участвую, потом петиции составляю, жалобы разные пишу, хожу, время трачу свое, а еще эти социальные опросы…

Молодой человек хотел было его перебить и спросить про стрессоустойчивость, но, взглянув еще раз на трудовую книжку, где значились стаж и последняя профессия соискателя, передумал. Когда Занудин наконец замолчал, кадровик продолжил:

– Вы верующий человек?

– Только когда задевают мои чувства.

– Назовите свой главный недостаток.

– Мой главный недостаток – деньги, я сюда потому и пришел! Что за идиотские вопросы?

Занудин начинал уставать. Уже почти шесть часов вечера, а он еще должен был успеть на почту и в банк, куда ходил каждый день ругаться, чтобы нагулять аппетит перед ужином.

– Мы почти закончили, – успокаивал его молодой человек. – Есть опыт работы с оружием?

– Метла считается?

– ?

– Я с ее помощью как-то взвод пьяных десантников второго августа высадил.

– Хорошо! Знаете, пока что вы наш лучший кандидат. Даже должность придумывать не нужно, вы отлично впишетесь со своей фамилией. Я прям вижу, – парень начал задумчиво махать рукой, перечисляя имена: – Голод, Мор, Война, Смерть, Занудин. По-моему, звучит великолепно, с таким составом мы теперь точно план выполним!

Молодой человек протянул мужчине руку, но тот не спешил ее жать.

– Знаете, я передумал, – сказал Занудин и встал со стула.

– Как передумали? Но мы же вас берем!

– Передумал – и все тут. Вы мне даже кофе не предложили, пока мы сидели, да и в команде с такими клоунами я работать не собираюсь. Ишь ты: Мор, Война – цирк, не иначе. А еще у вас на голове рога растут – видать, неудачно женились. Мне в компании неудачников работать не хочется – заразно это. Всего вам хорошего.

С этими словами Занудин покинул кабинет и побежал трусцой в сторону почты, набирая на ходу отзыв на сайте вакансий. Уже через полчаса у работодателя ООО «Преисподняя» появился первый отзыв, размером и литературностью не уступающий «Тихому Дону», и одна захудалая звездочка. Больше на вакансию никто не откликнулся – конец света перенесли на неопределенный срок.

Несговорчивый

Антон Петрович проснулся от нервного стука в дверь.

– Петрович, ты дома? Открывай!

Петрович протер глаза и взглянул на часы. Утро раннее. На шоссе за окном, в двухстах метрах от дома, еще только начинают лениво собираться первые пробки. Слышно даже, как в автобусах трещат челюстями пассажиры во время зевания.

– Петрович, ау-у-у, ты дома?! Или, может, переехал куда? Или, может, помер уже? – мечтательно завывал за дверью Сергей Олегович – застройщик нового квартала.

– Я еще весь твой железобетонный лес переживу со всеми его дятлами, которые целыми днями свои стены долбят, – иронично улыбаясь, поприветствовал гостя Петрович.

– Сам ты дятел! Уперся в свое дупло – все планы мне портишь, – ворчал тот у порога.

– Чаю? – спросил Петрович.

– Смородинового, – смущенно произнес застройщик и вошел в дом. – Слушай, Антон, я же тебе по-хорошему предлагаю: тридцать три элитных квадратных метра с видом на лес!

Застройщик отпил из кружки и посмотрел в окно, за которым действительно когда-то расстилался огромный зеленый лес с непроходимыми чащами, высокими вековыми дубами, полями черники, холодными ручейками и вечно плутающими грибниками.

Сейчас же за забором Антона Петровича стоял ряд облезлых больных берез, которые к тому же раздавали вайфай.

– У меня два этажа и десять соток земли. Где я в твоих тридцати трех элитных метрах теплицу поставлю?

– Ну как это где? – удивился застройщик, снова отпивая из кружки. – На подоконнике! Как все нормальные люди! У меня у самого помидоры так растут и лимон! А еще, – он гордо выпятил грудь, – авокадо!

– И как урожай? На полгода хватает? – усмехнулся Петрович.

– Ну… Если еще и в магазине по акции брать, то хватает!

– Нет, не убедил, – помотал головой Петрович и скрутил папиросу. – Готов обменять на дом в новом районе, возле парка. Там хотя бы ваших человейников нет.

– Да ты с ума сошел?! Ты хоть представляешь, сколько сейчас дом в пределах города стоит?! – Гость бросил возмущенный взгляд на хозяина, а потом, вспомнив, где сейчас находится, прикусил язык. – Сволочь ты эгоистичная! Ай! – внезапно вскрикнул он и вскочил со стула. – Да что у тебя за мухи такие дикие? Постоянно кусаются! Я в прошлый раз три дня из-за них с температурой провалялся! – Он посмотрел на лениво улетающее черное насекомое.

– Не знаю, меня не трогают, – пожал плечами хозяин. – Наверное, только элитные задницы им по вкусу.

– Уезжай, Петрович, не то худо тебе будет! В последний раз предупреждаю! – рявкнул застройщик, допив чай и доев клубничное варенье.

– С годовщиной тебя, Сергей Олегович, – засмеялся Петрович и начал убирать со стола.

– С какой еще годовщиной?

– Сегодня ровно два года, как ты приходишь сюда и делаешь последнее предупреждение.

– Ну как знаешь! – крикнул обиженно застройщик и ударил по столу кулаком. – Я тебя все равно изживу!

Он поправил галстук и, перед тем как уйти, купил у хозяина два десятка яиц и ведерко клубники.

Через час, когда Петрович вышел в сад и взялся за прополку, во двор влетел кирпич с соседней стройки, на который скотчем была примотана записка: «Вали отсюда, урод!» И подпись: «Прораб и бригада». Петрович молча поднял кирпич и отнес его к поддонам, на которых были ровненько сложены сотни точно таких же «посланий».

– Ну вот, еще неделька – и можно начинать возводить баню, – довольно произнес Петрович и что-то пометил в своем блокноте.

Потом он взглянул на старый трухлявый сарай, который весь гудел от поселившихся в нем мух, и подумал, что надо бы уже избавиться от этой рухляди, да и насекомых прогнать. Они хоть и не мешают, но все равно – негоже иметь паразитов на участке.

Ближе к обеду к Петровичу постучались пожарные инспекторы во главе с участковым.

– Не дело, Антон Петрович. Из-за тебя пожароопасность в районе увеличилась втрое. Люди из высотки напротив жалуются. Говорят, не соблюдаешь технику безопасности и соседскую солидарность. Пока у тебя тут мясо и овощи на открытом огне жарятся, они вынуждены разогревать сосиски в микроволновке. Многие, нанюхавшись твоего маринада, не выдерживают и срываются: начинают прямо на балконах собственное барбекю разводить, иногда с применением газовых горелок – отсюда риск возгорания.

– У меня все готовится на мангале с вытяжкой и в коптильне, сами можете посмотреть, да и попробовать тоже, – пригласил хозяин стражей безопасности на участок. – Заодно и клиентов своих заберете.

– Каких еще клиентов?

– Да вон тех, – показал Петрович на двух ночных поджигателей, которые уже сутки сидели на яблоне вместе с канистрой бензина.

Внизу под ними медленно наворачивала круги «пожарная сигнализация» в виде тибетского мастифа. Собака могла бы при желании сгрызть дерево, как куриную кость, и проглотить бандитов вместе с канистрой, не жуя.

Но она где-то слышала, что, напитавшись страхом, мясо становится нежнее.

Быстро разведя огонь, Петрович нанизал на шампуры мясо и овощи и пригласил гостей за стол. На угли закапал сок, дым потянуло в вытяжку, гости начали потеть и облизываться от нетерпения.

Тут у одного из пожарных инспекторов зазвонил телефон.

– Да чтоб тебя! Сигнал поступил. Жильцы высотки видели, как их сосед пропановый баллон на пятьдесят литров в квартиру тащил. Не иначе как поросенка на балконе собирается жарить. Поехали, – печально вздохнув, сказал инспектор своему коллеге.

Взглянув напоследок голодными глазами на подрумянившееся мясо, они побежали к машине.

Через пять минут все было готово. Петрович и участковый сели за столик у мангала. Тарелку с овощами они передали на яблоню незваным поджигателям, чтобы те не обессилели вконец и не свалились в бездонную пасть мастифа.

– Хорошо у тебя тут, Петрович. Жаль, весь поселок вырубили. Как же было душевно раньше, – мечтательно вспоминал страж порядка.

Петрович согласно кивнул.

– А что за мухи у тебя тут огромные такие вечно летают?

– Да кто их знает. Прилетели пару лет назад, никак прогнать не могу. Безобидные, если их не трогать, да и за территорию не вылетают.

Рассказывая, Петрович подкладывал собаке кости, чтобы отвлечь ее от жертв на дереве, которых участковый потихоньку начал снимать граблями.

– Ну, бывай. Надеюсь, сможешь отстоять свое. Непросто будет, ой непросто. Мне каждый день приходят на тебя жалобы и заявления. Ничего с этим поделать не могу, – попрощался участковый и, забрав своих «клиентов», уехал.

Через час пришли вертухаи: два здоровенных детины с бородами и лысыми головами – Гаврила и Ринат.

– Говорили мы тебе, что придем через неделю? – грозно спросил Гаврила.

– Говорили, – совершенно спокойно ответил Петрович, сжимая в руках садовые ножницы.

– Помнишь, что ты обещал? – еще более грозно, чем коллега, произнес Ринат.

– Помню, – кивнул хозяин дома. – Пошли на участок, чтобы без лишних свидетелей.

Все трое двинулись вглубь имения Антона Петровича и там остановились возле клумб.

Петрович вздохнул, затем встал на колени и поднял ножницы.

– Так, пионы для Алисы и розы для Оли, все правильно? – спросил Петрович, кусая ножницами стебельки.

– А можно еще попросить пять штучек ирисов? – уже стесняясь, спросил Ринат. – Для дочки.

– Можно, конечно, – по-доброму улыбнулся Петрович и, прогнав несколько черных мух с цветов, куснул ножницами. – Только не показывайте никому, а то налетят желающие. Я так всех клумб лишусь – не смогу отказать.

– Спасибо большое! Через пару недель зайдем? – спросил Гаврила, убирая цветы в пакет.

– Что уж с вами делать, заходите, – развел руками хозяин и проводил мужчин до калитки.

Вечером, когда солнце уже скрылось за двадцать пятым этажом высотки напротив и Петрович перебрался на веранду для вечернего чаепития, на пороге появился неизвестный молодой человек в деловом костюме и с тяжелой папкой в руках.

– Добрый вечер, я из потребнадзора, – представился неожиданный гость и поправил очки на носу.

– Добрый вечер, – поздоровался Петрович. – Какие-то проблемы?

– Да, к сожалению, проблемы есть, – совершенно безэмоционально отозвался парень и достал из папки какую-то бумагу. – Дело в том, что у вас нет центральной канализации и вы пользуетесь выгребной ямой, то есть загрязняете экологическую среду жилого квартала.

– Да я бы с радостью провел канализацию, – начал оправдываться Петрович. – Знаете, сколько писем писал в администрацию, а они – ни в какую! Присаживайтесь, я сейчас налью вам чаю.

Гость продолжал стоять.

– Дело в том, что, по предписанию, из-за этого серьезного нарушения мы обязаны вас переселить, а дом и участок передать во владение городу.

– Но как же так? Почему бы просто не провести канализацию? – Петрович налил чай и пододвинул чашку гостю.

– Вопрос не ко мне. Я лишь уведомляю вас.

Петрович тяжело рухнул в садовое кресло и посмотрел на участок. Он вместе с отцом строил этот дом. Здесь прошла вся его жизнь. Здесь он прожил сорок лет со своей супругой, здесь могли бы вырасти его дети, если бы получилось ими обзавестись. Он смахнул слезу и принялся читать бумаги.

– У вас тут из-за выгребной ямы уже мухи завелись, – начал было отчитывать мужчина хозяина, но внезапно его голос резко изменился. – Постойте-ка, да это не мухи вовсе!

– Как это не мухи? – удивился Петрович и отложил в сторону бумаги.

– А вот так! Это же пчелы!

– Какие еще пчелы? – ничего не понимая, спросил хозяин дома.

– Это пчелы-плотники, очень-очень редкие, занесенные в Красную книгу, – с восхищением говорил гость, разглядывая насекомое, сидящее на перилах. – Подумать только, в наших краях они почти не встречаются. Я давно увлекаюсь апиологией – это наука о пчелах такая. Даже не мечтал увидеть их живьем!

Парень буквально захлебывался от возбуждения и без конца поправлял очки дрожащими руками.

– Да? Странно, у меня их целый сарай, – пожал плечами Антон Петрович, глядя на черную муху-пчелу.

– Потрясающе! Они избрали ваш дом средой обитания! Это же просто невероятно! Давайте сюда. – Он схватил бумаги и небрежно запихнул назад в папку. – Завтра я приеду сюда со своим дядей, он профессор, он будет в восторге! – радовался тип, словно ребенок, увидевший Деда Мороза.

– Так значит, переезжать пока не придется? – с надеждой в голосе спросил Петрович.

– Не придется! Я сделаю все, чтобы этим созданиям ничего не навредило! Кто знает, куда они полетят и выживут ли, если мы нарушим их привычный ритм жизни! В общем, будем бороться! – уверенно кивнул мужчина и, пожав Петровичу руку, уехал, предварительно сфотографировав пчелу.

На следующий день к Петровичу приехала целая делегация. Его расспрашивали о странных черных пчелах, о том, где они живут и как себя ведут. Ученые делали снимки и снимали видео, а в перерывах Петрович поил их чаем и кормил салатами.

Еще через день вокруг дома Петровича понаставили камер, подключили весь периметр к пожарной сигнализации, а через неделю провели канализацию.

Спустя год, когда сарай окончательно был уничтожен пчелами, Петрович завез на участок новой древесины для своих «квартирантов». Его дом стал местной гордостью и рассадником ученых. Кто бы мог подумать, что тот, от кого хочется больше всего избавиться, может оказаться единственным спасением.

«Удача», – думал Петрович, сидя у себя на веранде и попивая чай.

Он и понятия не имел, что два года назад пчел сюда привезла его жена, когда вернулась из поездки в гости на малую родину. Ей всегда хотелось приносить пользу окружающей среде – хотя бы в пределах собственного участка.

Пассажир

Такси подъехало на десять минут позже заявленного времени. Стояла темная, безоблачная ночь. Аркаша потянул за ручку, которая вся была заляпана чем-то жирным. Дверь неохотно поддалась, и он загрузился в темный, пропахший по́том, перегаром и ментоловой елочкой салон.

Аркадий испуганно, с трудом скрывая отвращение, оглядел внутренности железного коня, где ему предстояло провести ближайшие пятнадцать минут, и тяжело вздохнул. Водитель, судя по густой лицевой растительности, горбатому носу и еще некоторым отличительным чертам, был человеком явно иностранного происхождения. Не повернув головы в сторону пассажира, он нажал на экран закрепленного на панели мобильного и запустил маршрут.

Клиент искоса пялился на угрюмое, волосатое лицо шофера, которое явно не внушало никакого доверия, и вдруг, с удивлением для самого себя, осмелился спросить:

– Скажите, а почему так дорого?

– Повышенный спрос, – холодно и с явным акцентом ответил таксист, выруливая со двора на главную дорогу.

– Но ведь не в два же раза!

– Можете выйти и дождаться другое такси, – все так же без малейшего интереса отвечал шофер.

По радио играло что-то неразборчивое, громкое, напоминающее звуки блендера. Аркаша плохо воспринимал любую музыку тяжелее Газманова: от электрических гитар у него сводило челюсть, а от барабанного ритма поднималось давление.

– Не могли бы вы переключить? – попросил он немного раздраженно, но все же достаточно вежливо.

Водитель, по-прежнему не поворачивая головы, лениво нажал на кнопку магнитолы. Теперь салон наполнился каким-то гнусавым шансоном, от которого настроение у Аркаши стало совсем минорным.

Таксист петлял, нарочно сбавляя скорость перед светофорами, выбирал длинные пути там, где можно было сократить. Аркаша бесился и уже составлял в голове текст отзыва, который планировал написать в конце поездки. Вишенкой на этом торте наглости и хамства стало то, что водитель закурил. Пассажир в жизни не был так оскорблен. Простого отзыва было мало: он собирался позвонить в диспетчерскую и вылить на них все, что скопилось в душе за эти пятнадцать минут.

Когда машина наконец завершала поездку и завернула на финальный участок, Аркаша потянулся за кошельком. На торпеде он заметил приклеенную скотчем надпись, которая предлагала оставить водителю чаевые. Пассажир нервно хихикнул, и в этот момент машина остановилась. До конечной точки оставалось около ста метров.

– Вы не доехали до места, – возмутился клиент и повернул голову в сторону водителя. Но тот не ответил. Он обеими руками держался за грудь и отчаянно хватал ртом воздух.

– Эй, вы там как?

Водитель молча синел и уже начал наклоняться лицом к рулю. Перепуганный Аркаша засуетился. Он шарил по карманам в поисках своего мобильника дрожащими руками, но те его не слушались. Взгляд вдруг упал на телефон водителя, закрепленный на панели. На экране горело два символа: «плюс» и «минус». Аркаша взял мобильник и уже хотел было набрать скорую, но передумал.

Таксист не подавал никаких признаков жизни. Аркаша поднес руку к его носу и почувствовал кожей слабое касание теплого дыхания.

«Живой! – обрадовался пассажир. – Так тебе и надо!» – подумал он про себя и, нажав «минус», сбросил последнюю поездку. Счетчик автоматически обнулился, и на экране замигали новые заказы. Вернув телефон на место, Аркадий осторожно, словно боялся разбудить отключившегося шофера, дернул за ручку и покинул такси. «Кто-нибудь все равно вызовет скорую», – успокоил себя мужчина и поспешил в сторону кафе, где его уже заждались друзья.

Стоило Аркаше скрыться из виду, как водитель тут же ожил и как ни в чем не бывало принял новый заказ. Через десять минут он уже подъезжал на другую улицу, где его ждала молодая девушка.

Ситуация повторилась с точностью до детали: музыка, дорога, сигарета, приступ.

Девушка была уверена, что водитель – насильник, а если не насильник, то точно склонен к этому, хоть он и не проявлял никаких признаков для подобного подозрения. В момент приступа она быстро выбежала из машины, предварительно зачем-то плюнув таксисту в лицо – видимо, так она праздновала победу в несостоявшейся битве. На этот раз на экране снова высветился жирный «минус», но уже без участия клиента.

Следующим пассажиром оказался дедушка, который ехал от внуков. Он вызвал скорую, дождался ее и оставил деньги за проезд в бардачке. По завершении поездки мобильный впервые показал «плюс».

Последним в этой смене водителю повстречался студент по имени Влад. Парня лишили прав за несколько нарушений вроде пересечения двойной сплошной и проезда на красный, поэтому он был вынужден передвигаться на такси, что явно его удручало.

Влад был лыс, плечист, спортивен и являлся обладателем больших и тяжелых рук, которые легко могли проломить череп. Парень был не из тех, кто готов терпеть неуважение к себе. Он сразу объяснил водителю, что подобное радио слушать не намерен, платить за лишний километраж не будет, а когда увидел, как водитель потянулся за сигаретой, одарил его таким взглядом, что тот сразу положил руку обратно на руль.

– Эй, слышь, мы, вообще-то, не доехали! – забасил лысый, когда таксист остановился за сто метров до конечного пункта. – Друг, ты чего? Твою мать!

Влад пулей выскочил из машины. Обежав ее, он осторожно вытащил водителя, усадил на заднее сидение и дал воды, которую всегда таскал с собой в рюкзаке. Затем он прыгнул за руль и помчал в сторону больницы. Влетев в отделение скорой помощи, Влад в момент отыскал спящего дежурного врача и практически силой выволок его на улицу. Водителя тут же погрузили на носилки и отвезли в реанимацию.

Влад дождался, пока врачи не сообщат, что таксист жив, и только после этого вызвал другую машину, предварительно оставив деньги в бардачке.

Водитель вернулся в автомобиль под утро. Он посчитал выручку за день и достал из бардачка блокнот, в который вписал всех ночных пассажиров. Напротив каждого имени он сделал точное описание того, кто и как проявил себя этой ночью, а дальше сделал пометки и расставил «плюсы» и «минусы».

«Аркадий: не имеет сострадания, подлый, трусливый и алчный. Минус». Дальше шли указания: «Назначить проблемы с работой, пневмонию, судебных приставов, угрозу развода. Следующая проверка через два года».

Девушке он тоже поставил «минус» и приписал «венец безбрачия на восемь лет, финансовые сложности на полтора года и гастрит». Следующая проверка планировалась через десять лет.

Деду был поставлен «плюс». За помощь ему предоставлялось «пять лет здоровья и хорошая прибавка к пенсии». Следующая проверка – через пять лет.

Владу таксист выделил отдельную страницу для плюса. Молодому человеку было назначено окончить институт с хорошим дипломом. В течение пяти лет он должен будет устроиться на престижную работу и достигнуть немалых высот. Он женится и не будет ни в чем нуждаться в ближайшие десять лет до следующей проверки – особенно это касается здоровья.

Таксист захлопнул блокнот и завел двигатель. Сегодня ему предстояло немало работы. Он включил мобильный. Загорелась подсветка, пошла загрузка. Водитель ткнул пальцем в приложение «Карма», и на экране заплясали «плюсы» и «минусы». Проверка началась.

Паразит

– Егор, ты зачем у отца бензопилу взял?! – Ира возвышалась над сгорбившимся над досками мужем, грозно уперев руки в бока.

– Так ведь я же на общую крышу обрешетку делаю, – прокряхтел Егор, разгибая спину.

– Это отцовская пила! Она знаешь сколько стоит?

– Он ею за пять лет ни разу не пользовался. Я цепь заменил, заправил, масло купил, а еще доски, изоляцию…

– И что? Это дает тебе право брать пилу?! – не унималась жена.

– Так ведь крыша же…

– Своим инструментом нужно работать!

– У меня своего нет, денег не хватило после покупки материалов, – оправдывался муж, вытирая пот с грязного лба.

– У тебя ничего своего нет. – Ира, словно мокрую тряпку, бросила фразу в лицо супругу и направилась к теплицам. – И опилки не забудь за собой убрать, а то всю дорожку маме мусором забросал, – крикнула она через плечо.

Егор посмотрел на разноцветную плитку, которую покупал в прошлом году на заводе, а потом сам же укладывал, взял в руки метлу и принялся сметать опилки в одну кучу.

* * *

– Вот, кушайте, все свое, со своего огорода, со своей земли! – как обычно, кичилась теща, подавая Егору тарелку с нарезанными овощами.

– Мама говорит, что ей еще одну теплицу нужно поставить под перцы. – Ира посмотрела на мужа, посыпающего солью помидоры.

– И навоза привезти. Конского, – добавила теща, усаживаясь за стол. – И семена, – закончила она отдавать распоряжения и принялась чавкать огуречным салатом.

– Поликарбонат, который я в прошлом году покупал для теплиц, закончился, а для навоза машина нужна, – осторожно намекнул Егор.

– Так докупите! Как свежие овощи есть – так только в путь, а как что-то для этого сделать – так сразу проблемы? – усмехнулась теща. – А для навоза опять небось нашу машину собираешься брать? – самодовольно крякнула женщина.

– Так ведь вы же все равно на ней не ездите с тех пор, как Николая Семеновича за двойную сплошную прав лишили.

– А ты и рад! У тебя же у одного права есть, только машины своей нет! Зато на нашей катаешься. У-доб-нень-ко! – хмыкала женщина, не отрывая глаз от тарелки.

– Куда же я катаюсь? С вами по больницам и рынкам? Вы же мне ключи не даете.

– А вчера ты машину не брал? – вступил в разговор тесть, возвращаясь из ванной комнаты.

– Так ведь я же ездил за материалом на вашу крышу, – развел руками Егор. – А потом еще весь вечер менял сцепление.

– Вот именно, на нашу крышу, своей-то нет. – Теща пробубнила это себе под нос, но так, чтобы слышали все.

Закончив с едой, Егор вышел во двор накормить хозяйского пса, покурить и сыграть партию в шахматы с тестем, у которого всегда после пятидесяти грамм за обедом просыпалась тяга к спорту.

– Бутуз, а ну, к ноге! – рявкнул тесть псу, который никак не отходил от Егора, лизал ему руки, вилял хвостом и звал играть.

– Что за собака такая глупая! – кряхтел глава дома, делая ход слоном. – Никогда не слушается.

– Он не глупый. Просто на речку меня зовет, жуков гонять да купаться в вечерней воде. Погода весь день жаркая стояла, ему сейчас ничего больше не интересно. – Егор погладил пса по голове и вдохнул сладкий летний воздух. Пес как будто повторил за ним: сделал вдох и довольно прищурился.

– Нечего с ним нянчиться, – продолжал бурчать тесть. – Собака должна быть послушной, а не приставучей. Запомни это. Когда свою заведешь, тебе пригодится.

Вечером Егор натаскал дров, так как новый газовый котел еще не установили и семья пользовалась старым, на твердом топливе. Затем набрал воды из скважины и заварил на всю семью иван-чай, который сам собирал и сушил. А после настроил новенький роутер, чтобы все смогли собраться в зале и посмотреть любимый сериал. Теща и тесть заняли огромный угловой диван, а Егор с супругой разместились в небольшом велюровом кресле.

– Егор, мне тесно тут, – шептала Ира на ухо мужу.

– Мне тоже, – обрадовался Егор. – Слушай, у нас есть деньги на первоначальный взнос по ипотеке, давай уже съедем.

– Я тебе про кресло говорю, а не про квартиру твою дурацкую, – ерзая, ответила Ира.

– Да почему дурацкую? Я хочу жить отдельно от твоих родителей, – продолжал шептать Егор жене на ухо.

– Я не собираюсь прозябать в бетонной коробке. Да и родителей не брошу. Нам эти деньги нужны, чтобы отопление здесь заменить, забор поставить и фундамент под баню залить, – чуть громче шепота ответила Ира.

– Но это не мое отопление и не мой забор! И баня эта будет не моя, хоть я и буду ее строить! – не выдержал Егор, тоже повысив голос.

Никто уже не смотрел сериал – все косились в сторону внезапно оперившегося бунтаря.

– Не хочет он. Сам же потом в этой бане будет мыться, – прошептала теща мужу, отпивая из кружки ароматный чай.

– Я маму не брошу, – отрезала Ира.

– Но я так больше не могу. Мне надоело жить с твоими родителями, – уже в полный голос заявил Егор и встал с кресла.

– Просто у тебя своих нет, вот ты и бесишься! – съязвила жена.

После этих слов Егор больше не нашел, что ответить. Он молча вышел из комнаты, затем из дома, и через минуту послышался стук хлопнувшей калитки.

– Егор! – крикнула было Ира и вскочила с места.

– Пускай идет! – остановила ее мать. – Тоже мне, недовольный! На все готовое пришел, своего ничего не имея, и еще что-то не нравится! Видали мы таких нахлебников! Я вообще не знаю, зачем ты с ним связалась.

Ира послушалась и осталась на месте.

– Не переживай, вернется, идти-то ему некуда, – уверенно заявила теща и сделала телевизор погромче.

Егор не вернулся этим вечером. И на следующий день его нога не переступила порог чужого ему дома. Он даже за вещами не пришел, только через два дня прислал жене по почте заявление на развод.

* * *

– Коля, а чего это у меня с потолка капает? – спросила как-то вечером теща у мужа, выглянув в окно со второго этажа.

– Так ведь дождь начинается, а Егорка не доделал крышу. Там один участок незастеленный остался, – крикнул ей в ответ хозяин дома, сидевший под хлипким навесом и играющий сам с собой в шахматы.

– Так залезь и сам доделай, у тебя же весь инструмент есть, не то что у этого халтурщика Егора, – рявкнула жена.

– Я что, похож на кровельщика? Отстань. И так партия не клеится, – отмахнулся от нее муж и сделал ход.

– Ну и дубак у нас тут, – потирая руки и вздрагивая, сказала Ира, придя домой с работы.

– Так надо просто котел разжечь, – ответила ей мать, с ног до головы укутанная в шерстяные платки.

– Дрова и брикеты закончились еще вчера, их Егор обычно заказывал или на машине привозил, – ответила Ира, стуча по градуснику. – Ты, кстати, не знаешь, где Бутуз? Я что-то с утра его не видела.

– Отец говорит, сбежал. Два дня скулил что-то, а сегодня сорвался и до сих пор нет. Не удивлюсь, если к муженьку твоему помчался, предатель, – ворчала мать, накидывая на плечи очередную шаль.

– И я не удивлюсь. Это же он Бутуза кормил и играл с ним.

– Да и плевать, – махнула рукой мать. – Разве это нам хуже? У нас все есть.

– А что у нас есть? – спросила вдруг дочь.

– Ну как же? – удивилась мать и начала перечислять: – У нас есть крыша над головой…

Она не успела договорить, как на голову ей снова капнуло, затем еще и еще.

– Дружная семья… – продолжила она, и в этот момент в дом вбежал глава семейства – весь мокрый от настигшего дождя.

– Дай пройти, – грубо оттолкнул он жену и направился прямиком к холодильнику, откуда выудил бутылку водки.

– Семейный очаг… – уже совсем тихо произнесла женщина, глядя на нулевые показатели манометра котла и чайник с засохшими листьями чая внутри, – и верные друзья… А у него ничего своего. Он пришел на все готовое. Паразит…

Мать посмотрела в окно на пустую собачью будку и почувствовала, как ее собственный голос дрожит, а в глазах появляются слезы.

– Ты куда? – спросила она встревоженно, услышав, как Ира направилась к выходу.

– Я только сейчас поняла, что когда он ушел, то все это забрал с собой.

– Да нет у него ничего! – крикнула вдогонку мать.

– Ошибаешься, мам. Это у нас почти ничего не осталось.

Долговая тетрадь

– Шеф, не могу, не ломается этот шалаш! – психовал в трубку экскаваторщик Гоша Горбатов. – Чертовщина какая-то!

Ранним утром Гошу отправили демонтировать бывший продуктовый магазин «Ручеек». По сравнению с соседними супермаркетами, сляпанными из пестрого пластика и фиктивных скидок, необлицованный серый «Ручеек» выглядел уныло и бесперспективно. На магазине висели какие-то неоплаченные долги, которые не давали ни продать его, ни сдать в аренду.

В итоге было принято решение просто снести этот пережиток светлого прошлого, а на расчищенной земле слепить очередную многоэтажку, где цена за квадратный метр будет приравниваться к половине стоимости бюджетного подержанного авто. В обозримом будущем некоторые будут стоять перед выбором: купить десяток «Рено Логан» и открыть таксопарк или взять студию с видом на гаражи и полуживой стадион «Юность».

Горбатов уже третий раз упирал свой ковш то в кровлю, то в грязные, закоптившиеся стены, но магазин отказывался ломаться. Экскаватор гудел, дымил, вставал на дыбы, но произвести впечатление на одноэтажное здание ему не удавалось.

– Ты там два часа уже и до сих пор ничего не демонтировал? – орал в трубку начальник.

– Ну почему – пару окон выбил, – признался Гоша.

– Завязывай. На вечер уже самосвал заказан, надо будет вывозить мусор. Так что давай, не ленись!

– Понял, – буркнул Горбатов и сбросил вызов.

Выйдя из кабины, Гоша решил зайти в магазин и осмотреться. Возможно, там стены толщиной в метр – тогда он выбрал неверную стратегию.

Внутри было достаточно просторно, пахло плесенью, мышами и почему-то неминуемой взбучкой. Из оборудования остались только старые весы и прилавок, за которым раньше стоял продавец и отпускал товары. Стены оказались совсем не толстыми: за отвалившейся штукатуркой Гоша разглядел не самую лучшую кладку и сквозные дыры размером с палец в растворе.

– Что ж ты мне мозги паришь, – сплюнул на пол Гоша.

– А ну, не плеваться! Иначе сейчас швабру выдам, – раздалось откуда-то эхом.

– Чего? – испугался Гоша и включил на телефоне фонарик. – Кто тут? Ведутся демонтажные работы! А ну, брысь! – крикнул он в пустоту.

Никто не ответил. Гоша посветил в разные стороны, но никого не обнаружил.

– Ау! – позвал он снова.

Тишина. Дойдя до прилавка, Гоша заглянул за него. Тоже никого. В потемках он смог разглядеть какую-то тетрадку, валявшуюся на полу. «Долговая книга Алевтины Андреевны», – прочитал Горбатов на лицевой стороне, сдув с нее пыль. Открыв тетрадь, он увидел огромный список фамилий, адресов и цифр.

– Родионов Антон, улица Северная, дом одиннадцать, квартира семь, – прочитал Горбатов вслух, и в помещении тут же раздалось:

– Двести двенадцать рублей.

– Да чтоб тебя! – подскочил на месте Гоша. – Кто здесь?!

Тишина. Он огляделся – никого.

– У проклятого здания крыша никак не едет, а у меня, похоже, вполне, – потрогал Гоша лоб и снова взглянул на записи.

Рядом с адресом виднелось несколько цифр. Сложив их, Гоша получил ровно двести двенадцать рублей.

«Вот те раз», – удивился Горбатов, сопоставив сумму долга с той, что ему только что послышалась.

Он решил попробовать прочесть еще одну строку:

– Вера Петровна, Мира, тридцать семь, квартира сорок.

– Пятьдесят рублей сорок копеек! – снова раздался голос. – И еще сумку должна вернуть красную!

– Кто говорит? Покажись! – скомандовал Гоша, но, в очередной раз не дождавшись ответа, прочел еще одно имя, которое больше было похоже на прозвище: – Дюша Теплица.

– Триста писят, – незамедлительно произнес голос.

– Адрес неполный! – ударил Гоша пальцами по тетради.

– Тепличный комбинат, – внес пояснения голос. – Плюс обещал листья смести у входа.

Гоша полистал страницы и пробежал взглядом по остальным фамилиям. Список немаленький, но большинство долгов уже было вычеркнуто.

– О! Сергей Сергеевич, – ухмыльнулся Гоша, увидев ФИО и адрес своего шефа, который жил неподалеку.

– Пятнадцать рублей мне этот засранец не донес за пельмени!

– Здесь что, дух или типа того? – спросил Гоша.

– Типа того. Я тут уже одиннадцать лет сижу неприкаянная, жду, когда эти наглецы долги вернут, – голос, судя по всему, принадлежал Алевтине Андреевне, хозяйке долговой книги.

– Так я сейчас здание снесу, и не придется вам больше ждать! – попытался обрадовать духа Гоша.

– Ага, щаз-з. Пока я все до копейки не получу, хрена с два ты тут чего снесешь!

– Да как же так? У меня сроки, самосвал скоро приедет!

– Ха, да я сроки знаешь, как меняю! Еще вчера колбаса была годной до девятого числа, а сегодня я заветренную часть срезала – и уже до пятнадцатого. В общем, пока все долги не вернутся, считай, здание неприступно – на нем печать похлеще ГОСТа.

– Горбатов, ты где? – раздалось с улицы.

– Тут! – отозвался Гоша и выбежал наружу. – Шеф, вы не поверите, что я нашел!

– Новую работу? – прикрикнул на него начальник. – Другого объяснения невыполненного задания я не представляю.

– Нет, тетрадку с долгами! – Гоша сунул начальнику под нос свою находку. – Тут и вы есть!

– Издеваешься? – вены на лбу и шее начальника вздулись, а щеки стали красными, как стоп-сигналы.

– И не думал! Шеф, экскаватор здание не берет.

– Горбатов, ты мне горбатого-то не лепи! Этот карточный домик одним дыханием сносится, как в сказке про поросят!

– Сами попробуйте! – обиделся Гоша.

– И попробую! – начальник махом залетел в кабину и завел двигатель. – Будешь лопатой и киркой разбирать, если я сейчас стену снесу!

Он со всей силы надавил на рычаг. Ковш уперся в стену, и кабина резко пошла наверх. Не удержавшись, мужчина полетел на асфальт, сделав в воздухе половину сальто – вторую половину он докрутил уже на земле.

– Шеф, живой? – кинулся Гоша к начальнику.

– Вот поросята, етить его, понастроили! – ругался Сергей Сергеевич.

– Шеф, тут такое дело… Не подумайте, что я головой поехал, – взволнованно тараторил Гоша. – Вы, судя по тетради, пятнадцать рублей не донесли в магазин.

– И что? – рявкнул шеф, разглядывая испачканные брюки. – Это было лет пятнадцать назад!

– А давайте попробуем вернуть! Вдруг на магазине проклятие какое?

– Ты, Гоша, и правда головой поехал, – встал с земли шеф. – Как я деньги верну, если продавщицы давно в живых нет? Она померла за год до закрытия.

– А давайте в тетрадь положим! – предложил Гоша, у которого глаза блестели нездоровым азартом.

– Чушь какая-то, – пробубнил шеф.

Порывшись в карманах, он выудил смятый полтинник и бросил его в тетрадь. Гоша закрыл ее, а когда открыл, вместо полтинника лежало тридцать пять рублей сдачи, а фамилия Сергея Сергеевича оказалась зачеркнута.

– Что за фигня? – вытаращил глаза тот, сгребая сдачу.

– Фигня – твоя лапша, которую ты жене на уши вешаешь по поводу секретарши, – заговорила тетрадь. – А долги надо вовремя отдавать!

– Чертовщина! – перекрестился шеф, отпрянув от тетради.

– Это Алевтина Андреевна, – объяснил Гоша. – Она сказала, что пока должники не расплатятся, здание снести не получится.

– Давайте я сам все разом верну! – предложил шеф.

– Не положено! – гаркнула тетрадь.

– Мама дорогая, – задыхаясь и обливаясь пóтом, произнес Сергей Сергеевич. – Ладно, Гоша, беги собирай долги, я пока самосвал отменю, ну ее, эту Алевтину Андреевну. Она при жизни-то могла языком дел наворотить, а с ней паранормальной я точно связываться не хочу. Да и магазин сносить надо.

– Понял, шеф, бегу! – кивнул Гоша и нашел в навигаторе первый адрес.

* * *

– Значит, говоришь, ты – экскаваторщик, пришел забрать у меня двести двенадцать рублей долга, которые я не донес в магазин, закрывшийся десять лет назад? – опираясь плечом о дверной косяк, спросил Антон Родионов – небритый заспанный мужчина лет сорока, постоянно потирающий нос.

– Ага, – кивнул взмыленный Гоша. – Тут вот весь список: молоко, сигареты, пиво…

– Да-да, что-то припоминаю, – снова потер нос Родионов. – И призрак Алевтины не дает тебе снести магазин?

– Ага.

– Что ж, я готов вернуть долг.

– Правда? – просиял Гоша.

– Ага, куда класть?

– Вот сюда, – Горбатов раскрыл тетрадь.

Родионов издал неприличный звук носом и плюнул в тетрадь.

– Вот, пожалуйста, – должник вытер рот рукавом, – сдачи не надо. Тоже мне, нашел лоха. Я, вообще-то, коуч по развитию продаж в интернете.

Тетрадь захлопнулась, скомкалась, затем снова раскрылась и плюнула в ответ в физиономию Родионову.

– Какого… – выругался Антон, вытирая лицо. – Совсем охренели?

– Родионов, обезьяна ты недоэволюционировавшая, – заговорила тетрадь. – Я сказала тогда, чтобы до конца месяца деньги занес?

– Ска-ска-зала, – выпрямился испуганный Антон и снова потер нос.

– Предупреждала, что если не занесешь, то я твоим родителям расскажу, как ты их дачу по пьяни спалил, а отцовскую машину в реке утопил?

– Д-д-да, Алевтина Андреевна, – бедный Родионов был на грани обморока.

– У меня связь тут покруче «пять-джи», могу папке твоему целую презентацию отправить прямиком в обеденный сон, а потом еще напоминания в режиме видений и прозрений ретаргетингом слать буду. Такой агрессивный контент кого хочешь заставит из завещания ребенка вычеркнуть.

– Не-не-не надо! – испугался Родионов и исчез во внутренностях собственной квартиры.

Через минуту он вложил в тетрадь пятьсот рублей со словами: «Остаток – на нужды передовых технологий». И захлопнул дверь.

– Откуда вы такие выражения знаете? – спросил Гоша у тетради.

– Пф-ф, да знаешь, сколько в потустороннем мире инфоцыган, которые людей в интернете кинули? Они ко всем неупокоенным прилетают со своими повышениями конверсии продаж. И ведь не прогнать – ду́хи же. Нахватаешься волей-неволей.

* * *

Следующей на очереди была Вера Петровна – женщина в возрасте, которая тяжело передвигала ноги и говорила с придыханием.

– Долг отдам, а с сумкой она обломится, – методично отсчитывала деньги из кошелька старушка.

– Петровна, ты совсем офонарела? Сумку верни! – гавкнула тетрадь.

– А ты мне Ванечку верни, курва бумажная! – кинула остаток мелочи Петровна.

Гоша кое-как на лету поймал деньги тетрадью, и они тут же в ней исчезли.

– Ванечка твой мне даром не нужен был!

– А что же он к тебе тогда по пять раз на дню за спичками бегал? – завелась Петровна.

– Да потому что дымил как паровоз! А еще приходил жаловаться на тебя – что ты ему кашу на воде делаешь!

– Ой ты, нежный какой! Я о нем всю жизнь заботилась, за питанием его следила, а он, видите ли, ходил в чужой подол плакаться! Гад двуличный! Не отдам сумку! Я в ней рассаду ношу!

– Вера Петровна, давайте я вам другую принесу? С мягкими ручками, фирменную! – лебезил Гоша.

– Не надо! Мне эта нравится. А макулатуре своей передай, что я ей все поля перечеркаю, если еще раз сунется ко мне!

– Петровна, я тебе в кошмарах являться буду! – угрожала тетрадь.

– Ага, вас там уже половина улицы и вся районная поликлиника собралась, милости прошу! Все, некогда мне, на дачу надо, огород копать.

– О! Копать – это вам ко мне. У меня же экскаватор! – встрял Гоша.

– С ума сошел, экскаватором по грядкам? Хотя… – задумалась Петровна. – Туалет давно пора переставить, да и яблоньку бы убрать у теплицы, – она долго бубнила что-то себе под нос. – Ладно, забирай. Только без дураков! Приезжай в субботу. Я тебе работу найду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.