Михаил Михайлович Сухоруков
Женские лица советской разведки. 1917–1941 гг

© Сухоруков М.М., 2024

© ООО «Издательство «Вече», 2024

Вместо предисловия

Женский вопрос является важным направлением в деятельности правительства и общественности любого современного государства. И не только потому, что граждане женского пола составляют примерно половину населения. Гендерные тенденции, феминистские настроения и фактическое равноправие в политической жизни общества, в образовании и в трудовой деятельности позволяют женщинам осваивать опасные профессии и рисковать своей жизнью для достижения важных целей государственного значения. Сюда можно отнести службу в армейских рядах, в полиции и в других силовых структурах. В нашей стране в первой половине ХХ века женщины-работницы в советском обществе наравне с мужчинами с оружием в руках защищали своё Отечество в годы Гражданской войны, в период иностранных военных интервенций и в сражениях Великой Отечественной войны.

Женщины сражались и на фронтах тайной войны, выполняя особые задания и секретные поручения советского и российского правительства. В наших очерках речь пойдёт о тех из них, кто выбрал для себя полную опасностей жизнь разведчиков-нелегалов или контрразведчиков в системе органов государственной безопасности СССР и России. Тайная служба большинства героинь очерков начиналась в 1920‐е годы у истоков советской внешней и военной разведок. Многие из них добились выдающихся результатов в выполнении специальных заданий, достигли высоких званий и постов в тайной службе и заслужили высокие награды за своё самоотверженное служение Родине.

Большевики о женском вопросе

Женское движение в последние годы существования Российской империи в связи с продолжавшейся мировой империалистической войной выросло из стихийных протестов в достаточно сплочённую массу низкооплачиваемых работниц, солдаток, безработных одиноких матерей и других представителей беднейших слоёв городского населения России. Заменив мобилизованных на войну мужчин практически во всех сферах деятельности, женщины стали частью пролетарского рабочего движения. Многие партии с различными политическими программами пытались привлечь женские массы на свою сторону, но этого удалось достичь лишь большевикам и левым эсерам. Например, в марте 1917 года было создано Бюро работниц при Петроградском комитете большевиков, которое возглавила В.К. Слуцкая. По указанию Бюро работниц женские комиссии и группы партийных агитаторов создавались при городских и районных парткомах, фабзавкомах на предприятиях и в учреждениях.

С мая 1917 года возобновилось издание журнала «Работница». Являясь печатным органом ЦК партии большевиков, главный женский журнал в России стал идейно-пропагандистским центром работы среди революционно настроенных трудящихся женщин. В редакции журнала трудились известные большевички А.М. Коллонтай, В.М. Величкина (Бонч-Бруевич), Л.Н. Сталь, А.И. Ульянова-Елизарова, К.Н. Самойлова и другие партийные активистки. Несмотря на противодействие Временного правительства и применявшиеся им карательные меры против пролетарского женского движения, всё большее число работниц и солдаток выступали в поддержку курса большевиков на прекращение мировой войны, обеспечение населения продовольствием и товарами первой необходимости, предоставление женщинам политических и трудовых прав наравне с мужчинами.

Во время Корниловского мятежа немало работниц вступило в санитарные отряды, а наиболее решительные из них пополняли ряды бойцов Красной гвардии, чтобы с оружием в руках бороться с контрреволюцией и мятежниками. Позже вооружённые работницы в составе отряда Красной гвардии охраняли Смольный, ставший штабом Октябрьской революции. Здесь же разместились женщины из санитарного отряда, среди которых было немало тех, кто не имел медицинской практики. Очевидец и участница тех далёких событий Н.К. Крупская позже вспоминала: «В октябрьскую ночь… человек 50 работниц всю ночь учились делать перевязки»[1]. Женщины из отрядов Красной гвардии патрулировали улицы, охраняли государственные учреждения, почту, телеграф и заводские проходные, предотвращали контрреволюционные выступления. Некоторые из революционно-настроенных работниц в составе своих заводских и фабричных отрядов Красной гвардии приняли участие в штурме Зимнего дворца. Интересен, на наш взгляд, тот факт, что российские женщины оказались в октябре 1917 года по разные стороны баррикад. Одни из них были в рядах революционных сил, штурмовавших последний оплот Временного правительства, расположившегося в Зимнем дворце. Другие же, среди которых, кстати, было немало работниц, крестьянок и прислуги, оказались в рядах роты Первого Петроградского женского батальона, и с оружием в руках стояли в рядах защитников старой власти. Такой вот случился парадокс в нашей истории. Кстати, вождь пролетариата тоже обратил внимание на этот факт. «Вообще нужно признаться, – заметил он, – что даже «кадетские» дамы в Петрограде во время борьбы против нас проявили больше храбрости, чем юнкера»[2]. Так лидер большевиков оценил действия защитниц Зимнего дворца из числа доброволиц Первого Петроградского женского батальона в ночь Октябрьского восстания. При этом он высоко оценил революционный дух, личную храбрость и преданность марксистским идеалам тех коммунисток и работниц, которые в рядах красногвардейцев и санитарных дружин штурмовали последний оплот Временного правительства в российской столице.

Спустя три года со времени тех событий Ленин в беседе с известной активисткой международного женского движения Кларой Цеткин особо отметил роль трудящихся женщин в успехе Октябрьской революции 1917 года. «Без них мы не победили бы, – отметил вождь пролетариата, – или едва ли победили бы. Вот моё мнение… Они заслуживают восхищения и любви»[3].

Революционные события 1917 года в России завершились Октябрьской революцией в Петрограде, в результате которой к власти в стране пришли большевики и левые эсеры. Первое советское правительство было коалиционным, двухпартийным, однако дружной совместной работы не получилось. После вооружённого выступления левых эсеров в начале июля 1918 года большевики взяли всю полноту власти в РСФСР в свои руки.

Среди тех кто участвовал в октябрьских событиях 1917 года и сражался на фронтах Гражданской войны, вспыхнувшей на территории бывшей Российской империи, было немало женщин, разделявших коммунистические идеи и марксистские взгляды. В рядах революционерок были как выходцы из среды прежних привилегированных сословий рухнувшей империи, так и активистки из числа работниц, крестьянок и низших служителей прежней государственной службы. Большевики всецело поддержали и активно развивали пролетарское женское движение в стране. Одновременно принимались меры по вовлечению крестьянок и других трудящихся женщин в общественно-политическую жизнь страны.

Ленинские размышления по женскому вопросу

Опираясь на марксистскую теорию, В.И. Ленин принимал личное участие в организации женского пролетарского движения и уделял женскому вопросу достаточно много внимания. В своих устных выступлениях и статьях он настойчиво излагал свои взгляды на пути решения женского вопроса при советской власти. Ленин считал, что вся прежняя жизнь и общественная оценка роли женщины ставили её «в положение двойного рабства»[4]. При этом он неоднократно пояснял, что считал рабским правовое положение женщины в капиталистическом обществе в силу многочисленных юридических ограничений их политических и гражданских прав, а также многовековое семейно-бытовое рабство, усилившееся в условиях капитализма и засилья частной собственности. Вождь пролетариата признавал, что за несколько лет советской власти удалось в той или иной мере решить лишь некоторые из наиболее острых вопросов в жизни трудящихся женщин. Однако Ленин признавал, что для полного раскрепощения женщин недостаточно лишь одних принятых законов и декретов. Глава советского правительства считал, что социалистическое строительство открывает перед женщинами широкие горизонты для работы в самых разных сферах. Он предлагал создать все необходимые условия для того, чтобы производственная и общественно-политическая деятельность стала доступной для каждой трудящейся женщины. И первые результаты в решении женского вопроса вдохновляли и укрепляли в понимании правильности выбранного большевиками пути. «Это правда: у нас в партии, – говорил Ленин в беседе с К. Цеткин, – есть надёжные, умные и неутомимо деятельные коммунистки. Они могли бы занять ответственные посты в Советах, в исполкомах, в наркоматах, в учреждениях. Многие из них работают днём и ночью либо в партии, либо среди пролетарской и крестьянской массы, либо в Красной армии»[5].

Политические решения дополнялись практическими мерами исполнительных органов советской власти. При этом сферы участия женщин-коммунисток и активисток из числа работниц и крестьянок постоянно расширялись, доказывая на деле права женщин и мужчин в Стране Советов. «Женщина может трудиться, – отмечал Ленин в своей речи на IV Московской общегородской беспартийной конференции работниц 23 сентября 1919 года, – и в условиях военных, когда дело идет о помощи армии, об агитации среди нее. Женщина во всем этом должна принимать активное участие, чтобы Красная Армия видела, что о ней заботятся, о ней пекутся»[6].

Под крылом партийных органов

Владимир Ильич считал, что «втянуть в политику массы нельзя без того, чтобы не втянуть в политику женщин»[7]. Ленинские идеи и взгляды на женский вопрос стали одним из важных направлений в деятельности партийных организаций. Во второй половине 1919 года по решению ЦК РКП(б) повсеместно были созданы женотделы при губкомах. В центре в женотделе при ЦК партии в разное время работали известные большевички И.Ф. Арманд, К.И. Николаева, К.Н Самойлова, А.М. Коллонтай, Л.Р. Менжинская, С.Н. Смидович и другие. Сфера влияния женских отделов постоянно расширялась за счёт назначения их представителей во всех наркоматах и комиссиях в центре и на местах. Женские организации выступали с законодательными инициативами, в результате которых были изданы декреты СНК, улучшившие правовое, брачно-семейное и имущественное положение женщин в РСФСР. Женсоветы просуществовали 10 лет. В 1929 году они были упразднены, а их функции были закреплены за партийными организациями в центре и на местах. Вопросы развития женского движения неоднократно рассматривались на партийных съездах и конференциях.

Кстати, большевики сохранили сложившуюся в России практику празднования Международного женского дня. Как известно, впервые в Российской империи этот праздник отметили 2 марта[8] 1913 года. Праздничные мероприятия проходили в здании Калашниковской хлебной биржи, свелись к научным чтениям по трем вопросам: о праве голоса для женщин, о государственном обеспечении материнства и дороговизне жизни. На праздник пришло около полутора тысяч женщин разных сословий. Надо отметить, что календарная дата женского праздника в России вначале не была строго установленной и отмечалась в разные февральские и мартовские дни. Например, в 1917 году Международный женский день в Российской империи отметили 23 февраля, и он вошёл в отечественную историю массовыми митингами, демонстрациями, стачками и стычками с полицией и казаками. Уличные беспорядки продолжались несколько дней и завершились Февральской революцией и падением российской монархии. Советская власть не только установила 8 марта (23 февраля по ст. ст.) единым днём женского праздника, но и в 1965 году сделала этот день выходным[9]. Женский вопрос в советское время всегда стоял в основной повестке партии и государства.

Однако в начале социалистических преобразований в Республике Советов перед женским социалистическим движением стояли совсем другие задачи. В годы Гражданской войны участие женщин в вооружённой защите пролетарского государства имело важное значение. Они с честью выполняли непростые военные обязанности на разных должностях в Красной армии и в других вооружённых формированиях Советского государства.

Военный всевобуч для советских женщин

Призыв о необходимости обучения рабочих и работниц военным знаниям и умению обращаться с оружием неоднократно звучал с трибун партийных съездов и конференций. Не дожидаясь общего решения, партийные и военные власти на местах по собственной инициативе и по своим учебным программам проводили эту работу.

Декрет ВЦИК «Об обязательном обучении военному искусству» был принят 22 апреля 1918 года. В документе чётко просматривался классовый подход к военному обучению, к которому допускались лишь рабочие и крестьяне, не использовавшие чужой труд. Все мужчины, прошедшие в течение 8 недель обязательное военное обучение и пребывавшие в призывном возрасте от 18 до 40 лет, принимались на военный учёт в качестве военнообязанных. Вся организационная работа военного всевобуча возлагалась на военные комиссариаты на местах. Военизированная система всевобуча в конце 1918 года включала, как отмечалось в энциклопедии «Гражданская война и военная интервенция в СССР», 7 окружных, 37 губернских, 493 уездных отдела, а также 4616 промышленных и сельских бюро, в штатах которых состояло примерно 50 000 инструкторов военного обучения. Лишь в Петрограде и Москве не создавались ни бюро, ни отделы всевобуча, поскольку здесь сразу формировались и проходили военную подготовку территориальные воинские части всевобуча. Всего в годы Гражданской войны военную подготовку в системе всевобуча прошло примерно 5 млн человек. Обязательная военная подготовка трудящихся, включая работниц и крестьянок, в СССР была завершена в 1923 году. Однако осенью 1941 года эта проверенная на деле практика подготовки военно-обученного резерва для РККА была возобновлена.

Обучающимся никаких денежных выплат или преимуществ не представлялось. Более того, все занятия проводились во внерабочее время, чтобы не нарушать производственный и трудовой ритм на предприятиях народного хозяйства. Интенсивное военное обучение проводилось и с допризывной молодёжью. Завершающая статья декрета предусматривала ответственность для тех, кто уклоняется от занятий или небрежно относится к обязательному военному обучению.

Обучение военному делу работниц допускалось на добровольных началах. «Гражданки, – как отмечалось в декрете, – обучаются, по их согласию, на общих основаниях»[10]. Никаких поблажек и послаблений для обучавшихся военному делу работниц не предусматривалось. На занятиях женщины выполняли упражнения с оружием и боевые стрельбы на равных условиях.

Пример в освоении военных знаний и навыков демонстрировали пролетарские массы Москвы и Петрограда, где курсы всевобуча охватили к осени 1918 года более 110 000 рабочих[11]. Из прошедших курсы обязательного военного обучения формировались резервные полки и дивизии для пополнения Красной армии на фронтах Гражданской войны. Десятки тысяч подготовленных бойцов вошли в состав резервных частей в других городах и губерниях.

В соответствии с приказом председателя РВС Республики Л.Д. Троцкого от 24 декабря 1918 года № 457 «О всеобщем военном обучении» все штатные инспекторы и инструкторы всевобуча состояли на всех видах довольствия на равных с Красной армией основаниях. Завершался текст приказа вполне в стиле Троцкого: «Все уклоняющиеся от исполнения революционного долга понесут кару по всей строгости законов военного времени». Видимо, не очень-то и верил наркомвоенмор РСФСР в революционный порыв и добровольное желание трудящихся научиться воевать, чтобы отправиться на фронт. И тем не менее система военного всевобуча успешно справилась с поставленными задачами по подготовке мобилизационного резерва для Красной армии, воюющей на фронтах Гражданской войны и противостоящей военным интервентам на территории СССР.

Одновременно большое внимание уделялось подготовке красных командиров. К февралю 1919 года в РСФСР имелось 63 военно-учебных заведения, из которых 27 располагалось в Москве. А к октябрю 1920 года в структуре Главного управления военных учебных заведений имелось 153 таких военных центра и курса обучения[12].

В ноябре 1919 года в систему всевобуча были переданы части особого назначения (далее – ЧОН). При этом подразделения и части ЧОН нередко использовались в качестве самостоятельной военной силы при проведении специальных операций и для силовой поддержки оперативных действий органов ВЧК – ОГПУ против внутренней контрреволюции и вражеского подполья на советской территории.

Глава 1
Советские женщины на страже безопасности страны

Обретя при советской власти долгожданное равноправие, работницы шли на службу в только что создававшиеся государственные органы для защиты завоеваний Октября. Дело было новое, подготовленных специалистов в стране не было. Грамотных и одновременно преданных делу защиты социалистических преобразований не хватало. В органы государственной безопасности по партийным и комсомольским направлениям приходили будущие чекисты разного возраста, уровня общей грамотности и боевого опыта. Среди них были и женщины, о жизни и судьбе которых пойдет речь дальше.

Во главе Чрезвычайной Комиссии

Одной из самых ярких звёзд в системе создававшихся советских органов государственной безопасности стала большевичка с партийным стажем с 1904 года Варвара Николаевна Яковлева. В историю отечественных спецслужб она вошла как единственная женщина, возглавлявшая Чрезвычайную комиссию.

Как и у многих других большевиков, её биография включала подлинные факты и события из её жизни вперемежку с конспиративными сценариями и вставками, необходимыми для жизни в подполье и участия в революционной деятельности. Такой подход был оправдан в период жёстких требований к конспирации в предреволюционные годы. Скрытые страницы биографии Варвары Николаевны в какой-то мере объяснимы и в период внутрипартийного противостояния и политических репрессий в предвоенный период.

В.Н. Яковлева долгие годы входила в состав разных оппозиционных объединений и движений, выступавших с критикой курса Сталина на способы и методы построения социализма в СССР. Однако в наши дни, на наш взгляд, россияне вправе рассчитывать на восстановление подлинной биографии Варвары Николаевны Яковлевой, в полной мере раскрывающей малоизвестные страницы её жизни и деятельности.

Подлинная дата рождения неизвестна

В биографическом очерке год рождения В.Н. Яковлевой указан лишь приблизительно – 1884 или 1885 год, что выглядит странно, учитывая её происхождение. В богатых семьях такое случалось крайне редко. А её родители явно не бедствовали в Москве. Её отцом чаще всего называют московского купца еврейского происхождения. Приводятся и другие версии начала её биографии. Например, в журнале «Загадки истории» указано, что родилась она в 1884 году в Москве. Далее сообщается, что, по слухам, её отец был богатым ювелиром[13]. Судя по подобным публикациям, отец ещё до рождения дочери стал выкрестом, приняв православие. Поэтому его дочь получила русское имя Варвара и считалась православной. По церковным правилам того времени она должна была пройти сразу после рождения обряд крещения. Сведения о девочке священник должен был записать в метрическую книгу, а её родителям выдать метрику установленной формы.

Обычно имена новорожденным выбирали родители или священник по церковному календарю в честь празднования дней памяти православных святых и великомучеников. Впоследствии для ребёнка этот день считался именинами и днём ангела на всю последующую жизнь.

Выбиралась дата, которая находилась ближе всего ко дню рождения ребенка. Имя Варвара имеет греческое происхождение и в переводе на русский язык означает «дикарка», «чужестранка». Согласно церковной истории, святая великомученица Варвара была дочерью богатого и знатного человека. Отец долгие годы до возраста замужества скрывал её от посторонних глаз и не разрешал выходить из дома. Когда ей наконец-то разрешили выходить на улицу, она там встретила христианина и от него узнала о вере Христовой. Она прошла обряд крещения и стала христианкой. Отец пытался, вопреки её воле, заставить отречься от перехода в другую веру, но дочь отказалась. Тогда жестокий родитель обрёк девушку на жестокие испытания и мучения.

Ежегодно празднуется пять дней ангела святой великомученицы Варвары: 11 января, 6 марта, 5 апреля, 18 июля и 17 декабря. Получается, что реальный день рождения Варвары Николаевны должен быть близким к одной из указанных дат. По одной из версий, возможной датой её рождения является 19 декабря 1884 года, как указано в многочисленных статьях в интернете, посвящённых её биографии. Эта дата наиболее близко находится от 17 декабря – дня ангела святой Варвары и вполне может быть реальной датой рождения В.Н. Яковлевой. Однако следует иметь в виду, что в других статьях приводятся и другие возможные даты, например 1 января. Да и год указан, как и во многих других источниках, не однозначно – 1884 или 1885 год. А ведь речь идёт о достаточно известной женщине, партийном и государственном деятеле, на протяжении нескольких лет занимавшей пост наркома финансов РСФСР.

При этом заметим, что, вполне возможно, вся эта путаница связана с датами, указанными по-старому и новому стилям. Поскольку сама Варвара Николаевна указывала 1884 год как год своего рождения, то, на наш взгляд, можно предположить, что 19 декабря является её днём рождения. А дата 1 января 1885 года появляется лишь на календаре нового стиля, поскольку от прежде указанной даты её отделяет ровно 13 дней, что является точным календарным расхождением между старым и новым стилями. И тем не менее такая ситуация требует продолжения поиска документального подтверждения даты её рождения, как и выяснения её вероисповедания и национальности.

«Белые пятна» советской историографии

Остаётся загадкой путаница с датой рождения и социальным происхождением, допущенная уже в советской историографии. Известно, что в СССР было выпущено три издания Большой советской энциклопедии (далее – БСЭ). Перелистаем эти издания в поисках сведений о дате рождения, социальном происхождении и национальности В.Н. Яковлевой. Поскольку статьи во всех изданиях энциклопедий размещены в алфавитном порядке, то биографическая статья о ней расположена в последнем томе. В период с 1926 по 1947 год вышло 65‐томное первое издание БСЭ. В дополнение к нему был выпущен отдельный том без указания номера, посвящённый СССР.

Второе издание БСЭ издавалось на протяжении 9 лет – с 1949 по 1958 год. Вышло 49 томов, а также три дополнительных тома. Но в этом издании никаких сведений о В.Н. Яковлевой размещено не было. Полагаем, что это было связано с её арестом в 1937 году как «врага народа» и последующим расстрелом в сентябре 1941 года.

Третье 30‐томное издание БСЭ было напечатано в период с 1969 по 1978 год и также имело справочный том без указания номера.

Биографические справки о Варваре Николаевне были размещены в первом и третьем изданиях. В 1931 году вышел завершающий 65‐й том первого выпуска БСЭ[14]. В нём имеется краткая биографическая справка о В.Н. Яковлевой, в которой указано лишь то, что родилась она в 1885 году. Не приводится никаких сведений о её дне рождения, сословном происхождении и национальности. Нет никакой информации о её семье. Даже не упомянут младший брат Варвары Николаевны – Николай, известный большевик, погибший за победу революции в Сибири. Возникает вопрос о том, почему в этом прижизненном издании сама Яковлева не сочла нужным внести в текст необходимые правки. Как правило, в таких случаях биографические и иные факты, приводимые в публикуемой биографической справке государственного или партийного деятеля, с ним согласовываются и визируются самим руководителем столь высокого ранга. А в те годы Варвара Николаевна занимала высокий пост наркома финансов РСФСР и была членом ВЦИК СССР нескольких созывов.

А вот в 30‐м томе БСЭ третьего издания, вышедшем в СССР в 1978 году, биографическая статья о ней претерпела важные изменения. Так, была указана дата рождения В.Н. Яковлевой – 1 января 1884 года и было изменено её прежнее сословное происхождение. Вместо прежнего купеческого сословия было указано, что она выходец из мещан. Заметим, что двумя годами ранее эти же сведения были опубликованы в 16‐м томе Советской исторической энциклопедии.

Ситуацию до конца не прояснила даже обнаруженная автобиография Варвары Николаевны, опубликованная в редком издании в середине 1920‐х годов[15]. Более того, возникли новые вопросы. Во-первых, опубликованные сведения о В.Н. Яковлевой названы её автобиографией, но текст изложен от третьего лица. Как известно, автобиография потому так и называется, что рассказ человека о себе излагается от первого лица. Во-вторых, возникли вопросы касательно времени её поступления и обучения на Московских высших женских курсах, которые тогда называли по имени их основателя – курсы В.И. Герье.

Будущая чекистка прилежно училась

Писатель и журналист В.И. Привалихин в своём очерке «Из ленинской гвардии», посвящённом В.Н. Яковлевой, привёл её ответ на вопрос томского уездного исправника в апреле 1911 года о полученном образовании ссыльной революционерки. Варвара Николаевна сообщила ему об окончании 5‐й Московской женской гимназии и Высших женских курсов в Москве[16]. Она мечтала стать астрономом, а выбрала тяжёлый путь революционера, полный опасностей и лишений. Кстати, на курсах с 1901 года преподавал её будущий муж П.К. Штернберг[17]. Он также был увлечён астрономией и трудился в обсерватории Московского университета. К тому же учёный-исследователь, как и юная Варвара, состоял в РСДРП и тоже активно участвовал в подпольной работе.

Не всё понятно с тем, какое же образование Варвара Николаевна на самом деле получила на Московских высших женских курсах (далее МВЖК). Начнём с того, что, несмотря на слово «высшие» в названии, курсы Герье в годы предполагаемого обучения на них Яковлевой высшего образования своим выпускницам не давали и соответствующих дипломов в те годы не вручали[18]. Курсистки этого престижного частного образовательного заведения лишь в декабре 1911 года обрели право сдавать экзамены при университетах для получения диплома о высшем образовании. Тогда был принят закон «Об испытаниях лиц женского пола в знании курса высших учебных заведений и о порядке приобретения ими ученых степеней и звания учительницы средних учебных заведений». Спустя 5 лет было разрешено сдавать выпускные экзамены на самих курсах, и здесь же выпускницы стали получать заветный диплом. Заметим, что не все курсистки были готовы к напряжённой учёбе, поскольку до выпуска доходило только около трети от общего числа поступивших на курсы. Учебные программы МВЖК соответствовали университетским учебным планам и были рассчитаны на значительное время самостоятельной подготовки курсисток.

Как вспоминала сама Варвара Николаевна, гимназию она окончила в 16 лет и поступила на курсы Герье. Стало быть, курсисткой она стала в 1900 году (по другим сведениям – в 1901 году). На курсы принимались девицы, предоставившие документ о среднем образовании или успешно прошедшие установленные вступительные испытания по определённым предметам. Как и в других учебных заведениях Российской империи, обязательным при поступлении на курсы было предоставление справки с места жительства о благонадёжности.

Будущая революционерка легко получила документ о своей благонадёжности, поскольку в те годы ещё не определилась со своими политическими и партийными предпочтениями. Как позже указывалось в её автобиографии, Варвара «уже с первого курса начала втягиваться в общественную жизнь курсов, а также стала входить в различные кружки на курсах, занимавшиеся политическим самообразованием»[19].

С начала 1900‐х годов обучение на МВЖК проводилось на двух отделениях, ставших затем факультетами: физико-математическом и историко-филологическом. Позже был открыт ещё и медицинский факультет. Обучение осуществлялось в течение четырёх лет, причём на платной основе – 100 рублей в год. Сумма по тем временам немалая. Варвара Николаевна нигде не упоминала о том, кто оплачивал её обучение – родители или у неё были свои заработанные деньги, поскольку, по некоторым сведениям, она с 1901 по 1905 год давала частные уроки в Москве[20]. Получается, что одновременно с частной практикой она продолжала свою учёбу на курсах Герье.

Судя по всему, революционная активность помешала ей вовремя окончить МВЖК. Вместо четырёх лет она проучилась на курсах 6 лет. В именном комментарии к изданию «Архив ВЧК» приводятся сведения о том, что она окончила обучение на курсах в 1907 году, сдав необходимые выпускные испытания на математическом факультете[21]. Здесь, видимо, допущена неточность, поскольку факультет МВЖК назывался физико-математическим. В этом же комментарии приведены и другие сведения, вызывающие новые вопросы касательно учёбы В.Н. Яковлевой. Например, указано, что она «училась на естественном факультете Московских высших женских курсов, окончила 1,5 курса в 1910 г.»[22]. Получается, что после окончания обучения на физико-математическом факультете МВЖК в 1907 году она вновь поступила на некий «естественный факультет» тех же курсов. При этом не уточняется, идёт ли речь о получении Варварой Николаевной второго образования или это какая-то неточность в изложении её биографии? Могло ли такое быть на самом деле, учитывая её довольно частые аресты, сроки пребывания в тюрьмах и ссылках? Чисто теоретически, учитывая тот факт, что в период с января 1909 по апрель 1910 года Яковлева находилась в Москве, такое могло быть. Однако никаких документальных или просто подтверждающих фактов не приводится. Да и само существование на курсах в Москве некоего «естественного факультета» требует документального подтверждения либо опровержения. На данный момент, по сведениям из открытых источников, существование на МВЖК факультета с таким названием не подтверждается.

При этом необходимо учитывать и тот факт, что, как отмечается в её биографии, в это время она находилась в Москве на нелегальном положении. Очевидно, ежедневно открыто посещать учебные занятия было бы вовсе не безопасно, учитывая то, что после побега она была занесена в розыскные листы полиции на всей территории империи. Но про учебу на протяжении полутора курса на естественном факультете МВЖК тоже упоминается. Продолжить обучение Варвара не могла по объективным причинам. После ареста в 1906 году из-за участия в вооружённом восстании в Москве она была выслана в Тверь. Спустя время она бежала из ссылки в Москву, где перешла на нелегальное положение. Однако осенью 1910 года вновь была арестована и сослана в Сибирь. Вновь бежала с места ссылки в Нарыме. Затем почти два года проживала за границей, активно участвуя в жизни русской эмиграции. Вернувшись в Российскую империю, вновь оказалась под арестом с последовавшей ссылкой в Астраханскую губернию. После отбытия срока ссылки вновь отправилась в эмиграцию, где оставалась до лета 1916 года.

Скрывала подробности личной жизни

По каким-то причинам, о которых можно только догадываться, она долгие годы скрывала своё замужество и в арестных листах и протоколах допросов продолжала числиться девицей. При этом она фактически состояла в брачных отношениях с примкнувшим к революционерам учёным из Московского университета. Муж был почти на 20 лет старше Варвары, но в те времена это не вызывало каких-то морально-нравственных озабоченностей или пересудов в обществе.

Известный московский учёный-астроном Павел Карлович Штернберг был выходцем из орловских разночинцев, имевших германские корни. Способный юноша после окончания классической гимназии в Орле сразу же поступил на математическое отделение физмата Московского университета. В достаточно зрелом 40‐летнем возрасте астроном-исследователь примкнул в 1905 году к социал-демократическому подполью в Москве.

Он участвовал в подготовке Московского вооружённого восстания 1905 года, однако накануне был отправлен от Московского университета в заграничную командировку. Вернулся на родину лишь в начале 1906 года, когда вооружённое выступление пролетариата было подавлено. Когда и где он познакомился с Варварой Николаевной – неизвестно. Это могло произойти на курсах Герье, где она училась, а он преподавал. Такая встреча могла состояться на почве общих интересов к астрономии. Могли они близко познакомиться и на конспиративных встречах в московском революционном подполье, поскольку Варвара с 1904 года состояла в рядах социал-демократов, а Павел Карлович примкнул к большевикам в 1905 году.

Однако по какой-то причине при заполнении опросного листа по прибытии в томскую ссылку в 1911 году она назвалась девицей. Тем не менее у назвавшейся девицей Яковлевой родилась дочь Ирина, отцом которой был П.К. Штернберг. Так случилось, что девочка с грудного возраста была вовлечена в революционные события, поскольку вместе с матерью участвовала в побеге из ссылки за границу. После ареста матери Ирина Павловна была тоже арестована и осуждена как дочь «врага народа» на 5 лет заключения с последующим ограничением в правах. После освобождения некоторое время жила в Пензе.

Касательно брачных отношений Яковлевой и Штернберга неизвестно, когда и в каком месте они оформили свой брак и оформляли ли они его официально вообще. Ведь в Российской империи признавался законным только церковный брак, а социал-демократы и революционеры-марксисты были атеистами. А гражданские браки в империи не признавались и считались «богопротивными деяниями».

В её ранее упоминавшейся автобиографии указано, что из ссылки в Нарым она бежала дважды – в феврале 1912 года, а затем в декабре 1913 года[23]. По нашим подсчётам, дочь Ирина родилась в год начала Первой мировой войны. Варвара Николаевна в то время находилась в ссылке в Астраханской губернии. Место отбытия наказания в Нарыме было ей заменено в связи с болезнью на ссылку в уездный город Енотаевск, располагавшийся на правом берегу Волги. По нашему мнению, под болезнью в этом случае подразумевалась беременность политссыльной Яковлевой.

В заштатном городке Енотаевск, как оказалось, других политических ссыльных, кроме Яковлевой, почти не было. В конце XIX – начале XX века в городке проживало около 3 тысяч человек. Сословный состав населения был довольно разнообразный. Среди горожан было почти 2 тысячи мещан, около 90 купцов, 45 крестьян, 40 разночинцев, а также 24 дворянина и при двух церквах состояло 23 священнослужителя. Квартировала здесь армейская команда численностью 90 человек. В городе проживали 80 запасных и отставных воинских чинов, включая и членов их семей. Горожане занимались в основном рыболовством и извозом. Некоторые работали на небольшом кожевенном производстве и на маленьком кирпичном заводике.

Образование можно было получить в двухклассном городском мужском училище либо в мужском или женском приходских училищах. Имелась даже своя больница на 15 кроватей[24]. Наше краткое описание места ссылки москвички Яковлевой показывает, в каких сложных для неё социально-бытовых условиях оказалась в то время Варвара Николаевна. Рождение в 1914 году дочери Ирины, видимо, в числе прочих факторов повлияло на её готовность к побегам из мест своих ссылок. На этот раз она отбыла свой срок ссылки до конца. Весной 1916 года Яковлева освободилась и вернулась в Москву, где сразу же включилась в работу партийного подполья.

Варвара Николаевна обладала железной волей и мужским складом ума. Не зря же она получила математическое образование, более подходившее для мужчин, чем для женщин. Её расчёты часто оказывались верными, что не раз выручало её во времена подполья, а затем и в непростой чекистской жизни. Поддерживала она и связи с прежними единомышленниками и знакомыми среди русской эмиграции в Европе. Заметим, что ещё во время пребывания в Париже и Берлине в предреволюционные годы она прониклась идеями суфражизма и феминизма. Считают, что Варвара Николаевна разделяла пришедшие из Европы «новомодные» взгляды, объяснявшие свободные нравы и законное право женщины на «свободную любовь». Позже ей приписывали романы и внебрачные связи со своими однопартийцами и не только с ними.

Среди руководителей Октябрьского восстания в Москве

Партийной работой в большевистском подполье революционерка Яковлева занималась на профессиональном уровне. Осенью 1916 года она вошла в состав Московского областного бюро ЦК РСДРП (б). Эта руководящая партийная структура была создана в качестве полномочного представительства ЦК партии в Центральном промышленном районе России. Например, с весны 1917 года члены партбюро руководили партийной работой и подготовкой вооружённого восстания на территориях 14 губерний, включая Московскую губернию. В дни Октябрьской революции в Москве член партийного бюро В.Н. Яковлева была делегирована в состав боевого центра РСДРП(б), или, как его тогда называли, – «боевая пятёрка». Именно эти пять партийцев стали руководящим центром Октябрьского восстания в Москве. Среди большевиков-подпольщиков Варвара Николаевна была известна под конспиративными именами «Вера», «В.Н.» и «Ольга Ивановна». Варвара Николаевна активно участвовала в проведении Октябрьского вооружённого восстания в Москве.

После победы Октябрьской революции В.Н. Яковлева не только занимала важные посты в партии и государстве, но и оставалась свободной в выборе своих партийных и идеологических предпочтений. Были в ту пору у неё некоторые сомнения в выборе политического пути. Эти колебания привели её в круг «левых коммунистов», выступавших против переговоров о мире в Бресте. Дело дошло до того, что в знак протеста она подала в отставку со всех партийных постов.

Уроки подпольной конспирации позже пригодились

Волею судеб злым роком в подпольной деятельности В.Н. Яковлевой стал провокатор из московской охранки Андрей Сергеевич Романов, известный под конспиративным псевдонимом «Пелагея». Как позже вспоминала Варвара Николаевна, этот внедрённый в ряды социал-демократов секретный агент Московского охранного отделения трижды выдавал её, в результате чего она оказывалась в руках полиции. И такие провалы с последующим арестом происходили вовсе не по вине или из-за неосторожности Варвары Николаевны. Просто в силу разных причин рядом с ней несколько раз оказывался, как она считала, проверенный и надёжный товарищ, большевик из числа московских рабочих. В подпольных социал-демократических кругах его знали под разными партийными псевдонимами – «Жорж», «Георгий», «Иван», «Аля Алексинский» и «Царский». Он считался своим и был вне подозрений. Присутствовал на партийных собраниях, участвовал в обсуждении планов подпольных действий, имел доступ к внутрипартийным документам и занимал разные посты в партии[25].

К тому же он был лично знаком с Лениным и другими видными социал-демократами в эмиграции и в революционном подполье внутри империи. Более того, как один из наиболее подготовленных и способных к революционной борьбе он прошёл обучение в основанной Максимом Горьким партийной школе на острове Капри. Здесь готовились партийные пропагандисты и агитаторы, пополнявшие ряды большевиков. Будучи завербованным Московским охранным отделением в марте 1910 года, секретный сотрудник «Пелагея» представлял руководству охранки подробные доносы о целях, учебных программах и составе слушателей Каприйской школы. Сообщил провокатор о подготовке Пражской конференции РСДРП. Выдавал тех партийцев, которые прибывали в Москву из провинции. И одновременно с этим писал доносы на тех, кто считал его своим товарищем. За время своей тайной службы он написал 160 доносов на тех, с кем рядом жил и работал в подполье. За свою грязную работу он исправно получал ежемесячно по 100 рублей из секретных сумм Московского охранного отделения. По материалам Российского агентства правовой и судебной информации (далее – РАПСИ), жертвами его предательских действий стали сотни революционеров-подпольщиков, преимущественно из числа большевиков[26].

В течение 7 лет он работал на охранку и был разоблачён лишь в 1917 году, когда пришедшие к власти большевики получили доступ к документам Московского охранного отделения. Только тогда стало известно, что в числе других партийцев-подпольщиков агент охранки Романов не раз выдавал и подводил под арест брата и сестру Яковлевых. Летом 1918 года, в числе 15 разоблачённых провокаторов охранки, он был осуждён Верховным революционным трибуналом при ВЦИК Республики и приговорён к высшей мере социальной защиты. Он был расстрелян 30 июня 1918 года в числе 7 бывших секретных сотрудников охранки.

Была ли каким-то образом причастна к этим событиям сама Варвара Николаевна, занимавшая в то время важный пост в Коллегии ВЧК, неизвестно. Но важный урок того, что враг может быть совсем рядом, маскируясь под единомышленника и однопартийца, она, видимо, запомнила на всю оставшуюся жизнь, включая период чекистской работы.

Работа в ЧК – партийное задание

В 1918 году, как указано в энциклопедии октябрьских событий, В.Н. Яковлева работала в Московской ЧК, а затем – в Петроградской ЧК[27]. Она стала единственной женщиной, возглавившей орган Чрезвычайной комиссии за все годы существования советских органов государственной безопасности. Она была председателем крупнейшей Петроградской ЧК в период с 10 ноября (по другим сведениям – с 10 октября) 1918 года по 2 января 1919 года.

После победы Октябрьской революции и прихода к власти партии большевиков сразу же выяснилось, что грамотных и надёжных партийцев с образованием явно недостаточно для управления огромной Россией. Партийные назначенцы опыт государственного управления набирали по методу проб и ошибок. Частыми перестановками на разные должности и различные участки работы подбирались подходящие места для проверенных партийцев. Важное значение имело личное знакомство с партийными лидерами по работе в подполье или в эмиграции. В этой своего рода кадровой чехарде после октябрьских событий оказалась и Варвара Николаевна Яковлева. Большевичка с дореволюционным прошлым, искусная мастерица в деле конспирации и с опытом подпольной работы оказалась востребованной на тайном фронте борьбы с контрреволюцией и саботажем. В то время Варвара Николаевна работала в Петрограде во Всероссийской чрезвычайной комиссии на должностях управделами и секретаря Коллегии ВЧК. В начале декабря 1917 года В.Н. Яковлева, как считали однопартийцы, по рекомендации Ленина, лично знавшего её по эмиграции, была назначена членом Коллегии ВЧК и вошла в ближний круг сотрудников Ф.Э. Дзержинского.

В опубликованных в наши дни документах из Архива ВЧК подтверждается участие Яковлевой в заседаниях Коллегии ВЧК. Например, 18 июля 1918 года она вместе с Дзержинским участвует в заседании Коллегии Отдела по борьбе с контрреволюцией. Судя по всему, проходило оно в Москве, хотя в протоколе место проведения заседания не указано. Обращает на себя внимание тот факт, что дела с указанием фамилий арестованных в протоколах заседаний ВЧК чаще всего занимали лишь одну строку, которая охватывала очень значимый для человека период времени – от расстрела до освобождения из-под ареста. Например, на заседании 18 июля решались судьбы нескольких десятков человек и выносились решения: Дело Вантковского: дело прекратить, его освободить. Дело Сидорова: применить высшую меру наказания. Дело Петрова: направить в Революционный трибунал. Дело Левшецова: прекратить; его освободить под расписку не вести агитацию против Советов[28]. Тогда же в конце заседания были рассмотрены организационные вопросы. Было установлено, что приём частных лиц производится через секретаря с 1 до 2 часов дня Яковлевой и Карлсоном, а с 12 до 1 часа дня они принимают сами. Латыш – большевик с дореволюционным партийным стажем К.М. Карлсон тогда занимал должность помощника заведующего отделом ВЧК и одновременно заведовал разведчиками. Под разведчиками в ту пору чекисты понимали штатных уполномоченных сотрудников, занимавшихся розыском, арестами и обысками подозреваемых. На заседаниях коллегии решались самые разные повседневные вопросы. Например, устанавливалось время докладов, подписи ордеров на аресты, разработки операций, разбора новых дел и рассмотрения текущих вопросов. Или определялось, что каждый сотрудник ВЧК один раз в неделю должен был заступать на ночное дежурство, которое продолжалось с 6 часов вечера до 10 часов утра следующего дня.

А в протоколе от 20 июля того же года дела арестованных в протоколе заседания коллегии отражаются более подробно и в большинстве случаев с указанием номера следственного дела. Причём по делам, предусматривавшим высшую меру наказания, стало проводиться голосование всех присутствовавших членов коллегии. Решение принималось большинством голосов[29].

Варвара Николаевна вносила свои предложения, как лучше организовать работу коллегии. Например, 27 июля в самом начале заседания она предложила по окончании заседания всякий раз оглашать текст протокола, после чего он подписывается всеми присутствовавшими членами коллегии[30]. Видимо, вопрос возник не сам собой. Можно предположить, что принципиальная Яковлева выявила факты фальсификации протоколов, внесения записей по необсуждавшимся вопросам или какие-то иные изъяны в чекистской работе и приняла меры по их устранению. И эта принципиальность была Дзержинским оценена. Постановлением Президиума ВЧК от 5 сентября 1918 года была образована Коллегия Отдела по борьбе с контрреволюцией из пяти видных чекистов, включая Варвару Николаевну. Было определено, что заседания Президиума проводятся ежедневно с 3 до 4 часов дня. Коллегия собирается два раза в неделю и рассматривает более важные дела. В Президиуме обсуждаются текущие дела. Также было указано, что следователи по делам, которые они ведут, никого не должны принимать в частном порядке. Кстати, тогда же признали необходимой кожаную одежду для комиссаров и разведчиков, а также электрические фонари для них[31].

Многие зарубежные историки, рассматривая события первых лет советской власти, рисуют образ кровожадного чекиста, осуществляющего с начала сентября в отношении населения масштабный красный террор в ответ на покушение на Ленина и убийство Урицкого. На самом деле громкие призывы о пролетарском терроре против буржуазии зазвучали среди рабочих в Петрограде после убийства 20 июня 1918 года комиссара печати, пропаганды и агитации СКСО, бывшего одновременно главным редактором большевистской «Красной газеты», В. Володарского (при рождении – Моисей Маркович Гольдштейн). Следствие по факту покушения на него до конца доведено не было, поэтому остались лишь версии возможных причин его гибели. Одни считали его смерть следствием цепочки случайных событий: ехал на автомобиле на митинг на Обуховский завод. Кончился бензин. Пошел пешком навстречу своему убийце – эсеру-боевику из рабочих. Убит выстрелом из пистолета. По другой версии, это был хорошо спланированный теракт заговорщиков из контрреволюционной подпольной организации, которую возглавлял известный террорист Б.В. Савинков.

Возмущённые злодейским преступлением питерские рабочие открыто требовали расправы над контрреволюционерами, но петроградские власти приняли все меры, чтобы сдержать готовность трудящихся масс к террору и кровопролитию по классовому принципу. Основной удар предлагалось нанести против буржуазии и контрреволюционных организаций, окопавшихся в прежней столице.

Однако почти неделю спустя об этой ситуации узнал Ленин, который поддержал порыв трудящихся масс к массовому террору против представителей буржуазии и их пособников. В своём письме главному питерскому партийцу Г.Е. Зиновьеву вождь мирового пролетариата писал, что решительно протестует относительно противодействия городских властей революционному террору рабочих против врагов революции. «Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа, – писал Владимир Ильич Григорию Евсеевичу, – массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную. Это не-воз-мож-но! Террористы будут считать нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров, и особенно в Питере, пример коего решает»[32].

Складывается впечатление, что советское руководство предвидело тенденции к ужесточению классового противоборства в условиях Гражданской войны и прямой поддержки западными странами – бывшими союзниками в Первой мировой войне контрреволюционного подполья внутри Советской России. К обострению внутриполитической обстановки в стране приводили саботаж, подпольная деятельность антисоветских организаций, а также индивидуальный террор против советских и партийных руководителей.

Красный террор в РСФСР

В конце августа – начале сентября 1918 года в РСФСР произошло несколько значимых событий, повлиявших на внутриполитическую обстановку в стране. Кульминацией в этом противостоянии стало убийство Урицкого в Петрограде и тяжелое ранение Ленина в Москве 30 августа 1918 года. В ответ на кровавые преступления контрреволюции Свердлов 2 сентября в сообщении на вечернем заседании ВЦИК объявил красный террор против врагов пролетарской революции. «На белый террор врагов рабоче-крестьянской власти, – говорилось в обращении, – рабочие и крестьяне ответят массовым красным террором против буржуазии и её агентов»[33].

Постановлением СНК Республики от 5 сентября 1918 года курс на ужесточение борьбы с «враждебными элементами» был подтверждён на законодательном уровне. Нарком внутренних дел Г.И. Петровский при этом отмечал, что раскручивается маховик массового террора против буржуазии, белогвардейцев и враждебно настроенного бывшего офицерства. Повсеместно вводится практика взятия заложников из числа «классово-чуждых элементов» и их расстрела при любых попытках враждебных действий против советской власти и её представителей в центре и на местах. Передовым отрядом в реализации политики красного террора являлись органы ВЧК в центре и чекистские органы на местах.

Несли потери и чекисты, которые погибали в борьбе с вооружённой буржуазией, её подпольными боевыми организациями, а также на фронтах смертельной схватки с бандитами и вражескими агентами. Так, в первом номере «Еженедельника ВЧК» был опубликован написанный В. Фоминым – одним из соратников Дзержинского – некролог на погибшую 18‐летнюю чекистку Прасковью Ивановну Путилову. Её смерть отнесли к числу жертв белого террора, поскольку убита она была 5 сентября 1918 года. Убили сотрудницу Иногороднего отдела подлым ударом из-за угла, а затем зверски растерзали повергнутую молодую коммунистку. Она постоянно рвалась на чехословацкий фронт. Оказавшись в командировке в прифронтовой Чрезвычайной комиссии в Пензенской губернии, она решительно боролась с врагами революции. Чекист Фомин, знавший её по совместной работе, в некрологе заверял, что её убийц настигнет суровая кара[34]. Первые сентябрьские дни того года были наполнены стремлением дать достойный ответ на развязанный антисоветскими силами белый террор в отношении государственных, партийных и советских работников, а также против чекистов и представителей других служб правопорядка Республики.

Не случайно, что именно в эти дни начала сентября 1918 года была создана Коллегия Отдела ВЧК по борьбе с контрреволюцией, в состав которой вошла и В.Н. Яковлева. О масштабах и первых результатах смертельной схватки с враждебным подпольем буржуазии, монархически настроенным офицерством и террористическими организациями рассказал в своей книге «Два года борьбы на внутреннем фронте» один из ближайших соратников Дзержинского известный чекист М.Я. Лацис (Судрабс). В этом издании, вышедшем в 1920 году, целая глава под названием «Деятельность Чрезвычайных комиссий в цифрах» была посвящена наглядному показу реакции советской власти на враждебные действия контрреволюционных сил и вооружённых мятежников на территории 20 губерний новой России. Приведём некоторые показатели из книги Лациса, относящиеся лишь к 1918 году[35]. За этот период было подавлено 245 восстаний и раскрыто 142 контрреволюционные подпольные организации. За этот год чекистами в 20 губерниях РСФСР было арестовано 42 254 человека. Всего за 1918 год было расстреляно 6300 человек, среди которых были 2431 вооружённый мятежник и 1637 участников контрреволюционных организаций. Поскольку героиня нашего очерка в 1918 году служила в ВЧК, в чекистских органах Москвы и Петрограда, то приведём следующие показатели. По приговорам ВЧК было расстреляно 454 человека. В Московской ЧК к высшей мере наказания были приговорены 234 человека[36], из которых 194 арестованных были расстреляны за бандитизм, а ещё 29 оказались перед лицом расстрельной команды за фальшивомонетничество. А вот в Петроградской ЧК общее число расстрелянных в 1918 году было в 5 раз больше и составило 1206 человек[37]. За контрреволюционную деятельность к расстрелу были приговорены 565 человек. За бандитизм были расстреляны 438 человек. За преступления по должности к смертной казни были приговорены 115 человек. Как мы уже отмечали, за направление борьбы с должностной преступностью в Петроградской ЧК отвечала В.Н. Яковлева, которая была направлена из ВЧК для укрепления руководства службы государственной безопасности в Северной столице. В этих сложных оперативных условиях ЦК РКП(б) 16 сентября 1918 года обсудило вопрос «о необходимости самого тесного сотрудничества между Петроградом и Москвою в Чрезвычайной комиссии, как Всероссийской, так и Петроградской, ввиду того, что многие дела возникают в одном месте, а нити имеют в другом»[38].

При этом в постановлении особо подчёркнуто, что члены Президиума ВЧК в период пребывания на местах на законных основаниях входят в состав местных ЧК в качестве полноправных сотрудников. Ещё раз было разъяснено, что Петроградская ЧК пользуется правом поддержания постоянной связи с ВЧК непосредственно через Президиум, тогда как все другие местные ЧК весь обмен информацией осуществляют через Иногородний отдел ВЧК. Там же постановили предложить Петросовету укрепить кадровый состав ПЧК. Завершающим 4‐м пунктом постановления ЦК РКП(б) предлагалось В.Н. Яковлевой продлить своё пребывание в Петрограде. Из этого вытекает, что, скорее всего, после убийства Урицкого она была направлена в Северную столицу с целью оказания помощи ПЧК в расследовании этого теракта.

В приведённое в книге Лациса число расстрелянных в 1918 году входят и приговорённые к высшей мере наказания в период красного террора. Однако если рассматривать пролетарский террор в отношении врагов революции сквозь призму советского законодательства тех лет, то надо признать тот факт, что формально (юридически) период красного террора продлился всего два месяца – с начала сентября по начало ноября.

Амнистия не для всех

Проходивший с 6 по 9 ноября 1918 года в Москве VI Чрезвычайный съезд Советов рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов принял несколько исторически значимых решений. В первый же день работы съезда на первом заседании 6 ноября впервые в РСФСР было принято постановление о частичной амнистии[39]. В преамбуле постановления отмечалось, что все органы советской власти должны сохранять бдительность и решительно бороться с контрреволюцией на фронте и в тылу, нанося беспощадные удары по изменникам, белогвардейцам, заговорщикам и другим врагам революции.

Постановление об амнистии не было всеобщим, а предполагало применение процедуры амнистии в отношении лишь части арестованных и находившихся под судом. Предписывалось освободить из заключения всех тех, кому в течение двух недель с даты ареста не было предъявлено обвинения в заговоре против советской власти и участии в организациях, имевших целью вооружённую борьбу против советской власти. Освобождались все заложники, кроме тех, временное задержание которых обеспечивало безопасность товарищей, оказавшихся в руках врага. Указывалось, что никакая другая организация, кроме ВЧК, не имеет права брать заложников и содержать их под стражей. Кстати, в названной выше книге Лацис указал, что за весь 1918 год был взят 3061 заложник[40]. Позже их число выросло в несколько раз.

Революционным трибуналам и народным судам предписывалось срочно пересмотреть списки осуждённых и досрочно освободить тех из них, кто не представляет опасности для Республики. Постановление о частичной амнистии было немедленно введено в действие по телеграфу.

Однако 9 дней спустя на заседании Президиума ВЧК постановили уточнить список тех, на кого объявленная амнистия не распространяется. В протоколе заседания 15 ноября 1918 года были перечислены 12 категорий арестованных и подозреваемых, в отношении которых предусмотренная постановлением Чрезвычайного съезда Советов амнистия не распространялась. Уточнённое толкование содержания постановления съезда приводилось в виде выписки из протокола заседания Президиума ВЧК за подписью заведующего Иногородним отделом В.В. Фомина. При этом отметим, что все 12 категорий лиц, на которых амнистия не распространялась, были перед этим согласованы и утверждены списком 18 ноября на заседании Президиума ВЦИК. Не подлежали амнистии: «1. Провокаторы. 2. Охранники. 3. Бывшие жандармы и полицейские. 4. Бывшие деятели черносотенных организаций. 5. Бывшие царские сановники. 6. Ведущие контрреволюционную агитацию попы. 7. Шпионы. 8. Лица, виновные в противосоветской агитации при исполнении ими служебных обязанностей. 9. Находящиеся в тайных сношениях с агентами империалистических государств и контрреволюционных государственных образований… 10. Виновные в контрреволюционной агитации среди Красной армии… 11. Виновные в саботаже, направленном к расстройству продовольствия, транспорта, организации снабжения Красной армии и 12. Виновные в хранении без разрешения взрывчатых веществ, складов оружия и т. д.»[41]. Постановление Президиума ВЧК было одновременно разослано во все губЧК с предписанием принять его к руководству и направить эти указания по всем уездам.

Громкие дела чекистки Яковлевой

По своему служебному положению в ВЧК Варвара Николаевна, в той или иной степени вовлечённости, принимала участие во многих известных делах и разоблачениях контрреволюционных организаций и терактов против представителей советской власти. Убийство председателя Петроградской ЧК Урицкого произошло утром 30 августа 1918 года в Петрограде – в один день с ранением Ленина вечером в Москве. Член Коллегии ВЧК Яковлева была срочно направлена в Северную столицу для участия в расследовании гибели видного чекиста. Она была хорошо знакома с местными условиями, поскольку после октября 1917 года начинала работать в Петрограде на различных должностях в партийных и советских органах во взаимодействии с ВЧК. После переезда ВЧК вместе с советским правительством в Москву в марте 1918 года она тоже вернулась в новую столицу РСФСР. Летом того же года она получила назначение членом Коллегии ВЧК и одновременно заместителем заведующего Отделом по борьбе с контрреволюцией и завотделом по борьбе с преступлениями по должности.

Решением ЦК РКП(б) и руководства ВЧК на неё было возложено исполнение обязанностей заместителя председателя ЧК при СНК Северной области. В качестве заместителя она была включена в руководящий состав Петроградской ЧК, которую возглавил известный чекист из старых партийцев Г.И. Бокий. До трагической гибели Урицкого 30 августа 1918 года Глеб Иванович был его заместителем в Петроградской ЧК, и одновременно в период с 13 марта по 31 августа он состоял в должности заместителя председателя ЧК Союза коммун Северной области (СКСО). После смерти М.С. Урицкого по уже сложившейся практике Бокий возглавил одновременно Петроградскую ЧК и ЧК СКСО. Прибывшая в Петроград Яковлева фактически исполняла обязанности заместителя Бокия в ЧК СКСО. При этом обе чрезвычайные комиссии располагались в Петрограде. Именно на период руководства Бокия петроградскими чекистами приходятся основные репрессии в ходе объявленного в РСФСР с 5 сентября 1918 года красного террора против контрреволюционных сил в Республике.

Участвовала Варвара Николаевна в расследовании заговора трёх послов, более известного как «дело Локкарта», поскольку следственные действия одновременно осуществлялись в обеих столицах, а также в ряде других городов. Помимо британского генерального консула в Российской империи, а затем в РСФСР сэра Роберта Брюса Локкарта в заговоре послов участвовал французский посол Ж. Нуланс и американский посол Д. Фрэнсис. Заговорщики-дипломаты покинули РСФСР в октябре 1918 года. Следствие по «делу Локкарта» завершилось Революционным трибуналом при ВЦИК, проходившем в Москве с 25 ноября по 3 декабря 1918 года.

На скамье подсудимых оказались 4 иностранца, уже покинувших советскую территорию и поэтому заочно объявленных «врагами трудящихся, стоявшими вне закона РСФСР». Двоих подсудимых, чья вина была доказана, приговорили к расстрелу, но затем одному из них расстрел заменили на 20 лет тюремного заключения. Восемь преступников получили по 5 лет тюрьмы каждый, а одна подсудимая была приговорена к 3 месяцам заключения. Ещё 8 подсудимых были оправданы. В судебном процессе участвовали 15 адвокатов, которых тогда называли правозаступниками. Как видим, советская судебная система была не столь кровожадной, как её пытались представить за рубежом. Например, в наши дни приводится цифра, что в период красного террора «только расстрелянных по приговорам ВЧК было не менее 50 тысяч человек». При этом отметим, что один из руководителей ВЧК М.Я. Лацис в своей книге «Два года борьбы на внутреннем фронте» приводил другие показатели расстрелов за 1918 и 7 месяцев 1919 года: расстреляно всего за этот период времени 8389 человек, включая по приговорам ВЧК – 781 человек[42].

В отношении участия В.Н. Яковлевой в расстрельный период красного террора есть разные точки зрения историков и современников той поры. Действительно, её подписи имелись под списками расстрелянных противников советской власти, опубликованными в петроградских газетах. Однако заметим, что пост председателя Петроградской ЧК и по совместительству должность председателя ЧК СКСО Варвара Николаевна Яковлева заняла 10 ноября (по другим сведениям – 10 октября) 1918 года. Иными словами, спустя 4 дня после объявления частичной амнистии осуждённым врагам революции, официально завершившей период красного террора. Перечисленные 12 категорий в списке ВЧК, утверждённом на заседании ВЦИК, не подлежали амнистии, поскольку являлись подлинными врагами советской власти, готовыми с оружием в руках тайно и открыто воевать против РСФСР. Объявленная большевиками беспощадная классовая борьба представителям буржуазии и контрреволюционно настроенным выходцам из прежних привилегированных сословий требовала решительных действий от советской власти всех уровней.

Примером борьбы чекистов во главе с В.Н. Яковлевой с подпольными контрреволюционными организациями в Петрограде может служить «дело «ВЕР».

Раскрытие белогвардейского заговора – дело братства «ВЕР»

В первые годы советской власти Петроград был центром подпольной контрреволюционной деятельности. Здесь возникали разные по своим политическим взглядам организации, степени массовости и реальным возможностям влияния на широкие массы населения. Среди оппозиционных подпольных сил, наряду с идейными противниками большевизма, были и достаточно многочисленные и глубоко законспирированные враждебные организации, имевшие свои представительства в провинции и готовившиеся к вооружённому свержению советской власти в России.

Осенью 1918 года усилиями чекистов под руководством В.Н. Яковлевой в Петрограде было раскрыто существование и начато преследование членов подпольной монархической организации «Великая Единая Россия» (далее – «ВЕР»), готовившей свержение новой власти вооружённым путём.

Известный петербургский историк-исследователь П.Н. Базанов в своей новой монографии отмечает, что в 1918 году в колыбели Октябрьской революции были созданы две контрреволюционные подпольные организации с похожими названиями, но с разной степенью влияния на антисоветски настроенных сторонников восстановления монархии и несопоставимыми возможностями для организации вооружённого мятежа. Главная роль отводилась монархической организации «Братство Белого Креста – Великая, Единая Россия» (далее – «ББК-ВЕР»). В то же время в Петрограде существовала ещё одна, уже упомянутая, подпольная группа под названием «Великая Единая Россия». Её возглавлял бывший офицер Балтийского флота Владимир Владимирович Дидерихс[43].

Официальным прикрытием подпольной организации монархистов был кооператив под названием «Мирный труд». Он располагался в Графском переулке. Председателем кооператива являлся идеолог «ББК-ВЕР» бывший морской офицер, выпускник Морского корпуса Сергей Антонович Бутвиловский, имевший боевой опыт участия в Первой мировой и Гражданской войнах. Большинство членов «ББК-ВЕР» прежде были морскими офицерами и после октябрьских событий 1917 года служили в охране Финляндской железной дороги (С.А. Бутвиловский на Ириновском направлении). Членами руководства являлись капитан лейб-гвардии Преображенского полка Дмитрий Дмитриевич Бутовский, начальник охраны Парголовского участка Финляндской железной дороги, и бывший морской офицер Лев Константинович Филатов.

«ББК-ВЕР» имело постоянные контакты с армией Н.Н. Юденича. Были организованы каналы переправки бывших офицеров, готовых с оружием в руках сражаться в рядах белогвардейцев против новой власти.

Существовали структуры братства и на других территориях, контролируемых белыми армиями. В 1919 году эта широко разветвлённая и глубоко законспирированная монархическая организация была полностью раскрыта и обезврежена.

А разматывать этот контрреволюционный клубок военно-монархических и антисоветских связей чекисты Петрограда начали по поручению Варвары Николаевны, возглавившей Чрезвычайную комиссию 10 ноября (или 10 октября?) 1918 года. Кстати, как уже сложилось до неё, одновременно она заняла пост председателя ЧК Союза коммун Северной области. Этим объясняется тот факт, что часть документов по «делу «ВЕР» были чекистами оформлены на бланках ЧК СКСО.

Зона ответственности Чрезвычкома Петрограда и СКСО

Аббревиатура СКСО означала название временного административного объединения областных Советов на севере и северо-западе РСФСР в Союз коммун Северной области (далее – СКСО). Эта территориальная структура просуществовала 10 месяцев – с мая 1918 по февраль 1919 года. Центром СКСО, объединявшим 8 губерний, стал Петроград. В марте 1918 года в Москву переехали все центральные советские и партийные органы, поэтому руководство Северной области разместилось в Смольном институте. В конце апреля 1918 года на съезде был избран состав ЦИК. Затем был создан Совет комиссаров, во главе которого стал член ЦК РКП(б) Григорий Евсеевич Зиновьев. Среди комиссаров СКСО был М.С. Урицкий, возглавивший Чрезвычайную комиссию. Размещалась она улице Гороховая, дом 2, где с декабря 1917 по март 1918 года размещалась ВЧК, а также служебный кабинет Ф.Э. Дзержинского. В наши дни там располагается Музей политической полиции России. Выбор этого здания для музея не случаен, поскольку с 1877 года там размещалось Отделение по охране общественной безопасности и спокойствия, в просторечии именовавшееся столичной охранкой.

Освободившиеся после переезда ВЧК в Москву помещения в Петрограде на улице Гороховой в доме № 2 были заняты руководством Чрезвычайной комиссией СКСО. С той поры полуофициально этот орган государственной безопасности часто именовали ПетроЧК, или, ещё короче, ПЧК. Официально же на многих служебных бланках вплоть до 24 февраля 1919 года название оставалось прежним – Чрезвычайная комиссия Союза коммун Северной области.

«Дело «ВЕР», как в оперативных целях именовали подпольную контрреволюционную организацию «Великая Единая Россия», возникло из цепочки, казалось бы, случайных фактов о существовании глубоко законспирированной антисоветской организации, имевшей целью вооружённое выступление против власти большевиков. Где-то в начале октября 1918 года некто гражданин Филатов Л.К. сообщил о существовании в Петрограде белогвардейской организации. По поручению Яковлевой разведчик ЧК по фамилии Е. Алье в период с 14 по 31 октября 1918 года провёл разведку и проверку полученных сведений. Используя оперативные возможности, разведчик-чекист был представлен в «Петит-кафе» неизвестному гражданину как специалист по подрывному делу, поскольку тот искал подрывника для своей организации. Неизвестный оказался участником этой подпольной организации Кожиным В.В. Разведчик Алье получил от Кожина записку, адресованную начальнику охраны 1‐го участка Финляндской железной дороги Д.Д. Бутовскому. В результате последующих встреч удалось установить, что во главе белогвардейского подполья стоит некто Бутвиловский, а сама организация имеет официальное прикрытие в виде кооператива «Мирный труд».

Получив такие исходные данные, чекисты быстро установили квартиру Кожина, на которой оставили засаду. Всех приходивших на квартиру брали под арест для разбирательства. Спустя время в ЧК уже имелся некий список лиц, входивших в подпольную антисоветскую организацию. 28 октября Варвара Николаевна подписывает ордер на обыск и арест Кожина. Одновременно удаётся установить, что организация в целях конспирации построена по принципу масонских братств – группами по 5 человек. У подпольной организации есть программа политической партии «Великая Единая Россия».

Началась оперативная работа по аресту выявленных заговорщиков по делу братства «ВЕР». В числе первых 31 октября был задержан бывший капитан лейб-гвардии Преображенского полка 24‐летний Дмитрий Дмитриевич Бутовский. При нём оказалось удостоверение с фотографией, подтверждавшее, что он является инспектором для поручений при начальнике охраны Финляндской, Приморской и Ириновской железных дорог Петроградского округа путей сообщения. В документе указывалось, что Бутовский имеет право проживания и свободного передвижения в пределах вышеназванных дорог. При этом все совдепы, революционные власти должны были оказывать ему всяческое содействие при исполнении своих служебных обязанностей. Что и говорить, солидный документ.

Здесь надо ещё учитывать сложившуюся в те годы специфику охраны железных дорог. Во второй половине июля 1918 года был издан Декрет СНК «Об учреждении управления по охране путей сообщения при Народном комиссариате путей сообщения», согласно которому было создано Управление охраны, которому подчинялось 70 тысяч охранников железных дорог. При этом особо указывалось, что в состав охраны допускать лишь по рекомендациям рабочих, профессиональных и крестьянских организаций. Каким образом бывший офицер царской гвардии смог поступить на службу в охрану, чекистам ещё предстояло узнать.

А 7 августа того же года постановлением СНК в ВЧК был сформирован железнодорожный отдел, позже переименованный в транспортный отдел. Такие же отделы создавались в губернских и уездных ЧК. Зоны ответственности чекистов на железной дороге были ограничены полосой отчуждения. Все чины железнодорожной охраны должны были оказывать всяческое содействие агентам ЧК и выполнять их поручения. При этом агенты транспортного отдела ЧК контролировали действия охраны и взаимодействовали с ними. Выходит, что заговорщики, включая Бутовского, были рядом с чекистами на Финляндской и примыкающих к ней железных дорогах. Как отмечает известный историк П.Н. Базанов в своей книге «Братство Русской Правды – самая загадочная организация Русского Зарубежья», многие из «членов «ББК-ВЕР» были морскими офицерами и служили в охране Финляндской железной дороги»[44].

Беглец с паспортом германского подданного

Клубок событий продолжал разматываться. Как известно, любая случайность является частным случаем какой-то не до конца изученной закономерности. Известно, что 27 октября 1918 года ближе к полуночи с приграничной железнодорожной станции Торошино в адрес Яковлевой поступила телеграмма, в которой сообщалось, что 25 октября пограничным комиссаром был задержан по подозрению в шпионаже желавший выехать за границу германский подданный Иоганн Киттель. Все документы были правильно оформлены в германском посольстве в Москве и имелись необходимые выездная и въездная визы. Пассажир заявил, что является германским дипломатическим курьером, ввиду чего его багаж не подлежит досмотру. Однако пограничный комиссар обратил внимание на то, что в документах Киттеля не было указаний на его дипломатический статус курьера и его багаж не был должным образом опечатан, как того требовалось для дипломатического багажа. К тому же через станцию Торошино, по наблюдениям пограничного комиссара, германские дипломаты вообще не проезжали.

При досмотре багажа И. Киттеля были обнаружены 55 тысяч рублей наличных денег и портфель с бумагами. В связи с этим особый пограничный комиссар принял решение германского подданного Иоганна Киттеля и его багаж задержать и направить для разбирательства в Псковскую уездную ЧК. Как известно, с конца февраля 1918 года Псков в течение 9 месяцев был оккупирован германскими войсками. Здесь же располагались части белогвардейской Северной армии. Однако часть прифронтовой Псковской губернии оставалась в руках советской власти. Псковские губернские учреждения РСФСР были эвакуированы сначала на станцию Дно, а затем в город Великие Луки, где они находились до 2 декабря 1918 года, пытаясь организовать управление неоккупированной частью прифронтовой губернии.

При дальнейшем разбирательстве было установлено, что под именем германского подданного Иоганна Киттеля скрывается бывший старший лейтенант русского флота Сергей Антонович Бутвиловский. При нём обнаружено 60 тысяч денег и много документов, изобличающих его в шпионстве и причастности к белогвардейскому движению. В конце телеграммы сообщалось, что Киттель-Бутвиловский вместе с деньгами и документами отправляется в Москву в распоряжение ВЧК. Далее ситуация по неизвестной причине изменилась и арестованный был направлен в распоряжение Варвары Николаевны в ЧК СКСО. Возможно, сыграло роль то, что уже довольно опытная чекистка Яковлева сразу поняла, какая удача сама идёт в её руки, и сумела переубедить пограничного комиссара, чтобы арестованного препроводили в ЧК СКСО, что в общем-то выглядело бы вполне логично. Тем более что речь шла о белогвардейской организации в Петрограде.

В результате поступило сообщение № 2121 от 27 октября 1918 года о препровождении персоны И. Киттеля – С.А. Бутвиловского вместе с документами в распоряжение ЧК Союза коммун Северной области для личного обыска и производства дознания. При этом изъятый при аресте Бутвиловского пистолет системы «браунинг» с восемью патронами пограничный комиссар оставил у себя. Были подсчитаны и все наличные деньги, изъятые у арестованного. Их оказалось 61 853 рубля.

Так, на первый взгляд выглядели документы, переданные Яковлевой вместе с арестованным. Даже тот факт, что в переданных документах и материалах были указаны три разные суммы изъятых денег у задержанного – 55 000, 60 000 и 61 853 рубля. У находившегося под арестом подозреваемого деньги прибавлялись загадочным образом.

Да и сам факт передачи арестованного в ведение петроградских чекистов, по нашему мнению, произошёл по несколько иным причинам. Дело в том, что после германского наступления в нарушение всех договоренностей в Брест-Литовске частям Красной армии удалось остановить продвижение немецких оккупантов. Была установлена новая демаркационная линия между оккупированной германцами и советской территориями. В этих обстоятельствах было принято решение о создании широкой сети приграничных ЧК. В течение июля – августа 1918 года все губернские и уездные ЧК, находившиеся вблизи демаркационной линии, были реорганизованы в окружные, участковые и пунктовые пограничные ЧК (далее – ПЧК). Так, среди прочих на эстонско-латвийском участке временной границы появилась Торошинская ПЧК. В обязанности новых чекистских структур входили задачи «борьбы с контрреволюцией, спекуляцией, контрабандой и шпионажем в пограничной полосе»[45]. Кстати, изменилось и административное деление в этом регионе. Был образован Псковский край, в состав которого вошли оставшиеся под советским контролем уезды Псковской губернии, а также части прилегавших к ней Петроградской и Витебской губерний.

Задержание лжегерманского подданного И. Киттеля-Бутвиловского произошло недалеко от Пскова на станции Торошино в зоне ответственности ЧК СКСО, поэтому он был препровождён в Петроград в распоряжение В.Н. Яковлевой. Уже 28 октября 1918 года она санкционирует проведение обыска и арест всех подозрительных лиц в квартире по адресу Фонтанка, дом 54, где ранее проживал Бутвиловский. При этом изъятые у него бумаги уже неоспоримо доказывали причастность арестованного к контактам с разведкой и дипломатическими представителями Германии. Документально подтверждалось его участие в антисоветской деятельности в составе подпольной белогвардейской организации братства «ВЕР». Были обнаружены адресованные ему письма, в которых рассказывалось о планах и последних событиях в жизни тайной организации. В портфеле оказалось и удостоверение, выданное Бутвиловскому «Центром Братства ВЕР Белого Креста» в том, что он является секретарём и заведующим отделом иностранных дел партии «ВЕР». Он был наделён самыми широкими полномочиями по ведению переговоров с любыми политическими партиями, вести дела с представителями иностранных держав и руководить агентами на флоте.

Обнаруженные документы разоблачили заговорщиков

При разборе изъятых при задержании Бутвиловского документов и материалов было обнаружено его собственноручно написанное письмо на четырёх листах, в котором он объяснял причины своего ухода не только подозрением в связи с посещением его неизвестным молодым человеком, заявившим, что тот является германским подданным и просит дать ему адреса для связи. Этот визит Бутвиловский воспринял как провокацию. Но в письме он приводит и другие причины, связанные с внутренними разногласиями среди членов братства «ВЕР». Причём свой отъезд за границу отставной морской офицер считал временной мерой и обещал вскоре вернуться. У него были обширные планы на время своего возвращения в РСФСР.

Следствием было неопровержимо доказано личное участие С.А. Бутвиловского в руководстве контрреволюционной организацией и подготовке вооружённого мятежа против советской власти. При участии и под руководством Яковлевой была начата работа по выявлению заговорщиков из числа членов братства «ВЕР». Белогвардейское подполье было раскрыто полностью лишь в 1919 году. Многие из заговорщиков – бывших кадровых офицеров оказали вооружённое сопротивление при арестах и были убиты в перестрелках. Те, кого удалось взять живыми, были осуждены и после установления их вины большинство расстреляны. Постановлением Отдела по борьбе с контрреволюцией ЧК СКСО по делу братства «ВЕР» № 5940 от 9 апреля 1919 года бывшие офицеры С.А. Бутвиловский и Д.Д. Бутовский, а также активный участник заговора Филатов Л.К. были приговорены к высшей мере наказания и расстреляны. Тем же постановлением от уголовной ответственности ввиду беременности была освобождена жена члена братства А.Е. Кожина.

При этом следствием было установлено, что многие случайные граждане были вовлечены в соучастие в контрреволюционной организации против их воли и вынуждены были выполнять по поручениям членов братства «ВЕР» какие-то действия в качестве рассыльных, передававших записки и письма неизвестного им содержания и часто ранее неизвестным им людям. После установления истины в ходе проведения следствия они были оправданы и освобождены из-под ареста.

Конфликт с Троцким из-за генштабистов

В «наследство» Бокию, а затем и Яковлевой досталось дело по подозрению нескольких бывших генштабистов царской армии в антисоветских взглядах, заведённое ещё во времена М.С. Урицкого летом 1918 года. В привлечении в формируемую Красную армию проверенных на деле военспецов был крайне заинтересован наркомвоенмор Л.Д. Троцкий. Когда в начале сентября он получил ещё и пост председателя Реввоенсовета Республики, то его давление на чекистов, державших без веских оснований под арестом нужные фронту военные кадры, усилилось. Разбираться с этим запутанным делом тоже пришлось Варваре Николаевне. Притом что решение по делу генштабистов надо было принимать спешно. Конфликтная ситуация доходила до абсурда. Например, как пишет известный историк А.В. Ганин, в ноябре 1918 года «предписания выехать на Южный фронт были направлены семерым арестованным в Петрограде Генштабистам… Разумеется, отправиться по назначению, находясь в тюрьме, они не могли»[46]. Тем временем обстановка на фронтах становилась всё более опасной. В войсках требовались опытные военспецы и генштабисты. В начале декабря в ПетроЧК обращается окружной военный комиссариат Петрограда с просьбой ускорить рассмотрение дел арестованных бывших офицеров генштаба. Этот же вопрос активно обсуждался на различных заседаниях в Москве. За арестованных ходатайствует главком И.И. Вацетис. Эти просьбы поддерживает Троцкий. На заседании РВС Республики 2 декабря рассматривается список находящихся под арестом генштабистов. Телеграммой Ленину 26 декабря 1918 года наркомвоенмор прямо просит, в случае отсутствия доказанных обвинений, освободить из тюрьмы ПетроЧК двух указанных в телеграмме генштабистов.

Ленин 29 декабря 1918 г. направил телеграмму председателю Петроградской ЧК с копией председателю ВЧК Ф.Э. Дзержинскому: «В течение нескольких месяцев сидят арестованные Вами генштабисты Савченко-Маценко и Поляков. Главком ходатайствует об их освобождении. Телеграфно сообщите: какие обвинения предъявлены этим лицам, а если обвинение не предъявлено, почему они не освобождены. Не медлите с точным и ясным сообщением»[47]. При этом чекистами был собран ряд улик и косвенных доказательств об участии в белогвардейском подполье Генерального штаба полковника Б.П. Полякова, однако спорить с председателем СНК РСФСР никто не стал. Его перевели в Москву в Бутырскую тюрьму, а разбирательства продолжил Особый отдел ВЧК, который своим решением освободил генштабиста с ограничением в праве занимать ответственные должности. Спустя время Поляков бежал и в мае 1919 года оказался на службе в белогвардейской Северной армии. И таких примеров, когда в тюрьмах гибли невиновные, а на свободу из ЧК отпускали из-за неспособности подтвердить фактами и доказать вину белогвардейцев-подпольщиков можно привести немало. Судя по датам, описанное выше событие имело место, когда Петроградскую ЧК всё ещё возглавляла, скорее всего уже только формально, В.Н. Яковлева. Но перевели её срочно в Москву не за какие-то упущения в работе ПетроЧК, а, по нашему мнению, из-за её чрезмерного служебного рвения, в результате которого она фактически раскрыла сверхсекретные дела большевистского руководства по созданию валютных резервов за рубежом. А схваченные за руку мошенники, находившиеся внутри этих финансовых каналов и присваивавшие средства, а также торговавшие выкупами заложников из тюрем, стали неприятными издержками и скандалами, которые удалось быстро погасить.

Против должностных преступлений чекистов

После гибели председателя Петроградской ЧК Урицкого от пули террориста в кресле главного чекиста Северной столицы оказался его заместитель Глеб Иванович Бокий. По сложившейся практике он одновременно возглавил ЧК СКСО, где его заместителем стала В.Н. Яковлева. Она сменила его на постах заместителей в этих органах ЧК, которые до этого, как указано в его биографии, с 13 марта по 31 августа занимал Г.И. Бокий. Отметим, что в других источниках приводятся иные сведения о времени его перехода с партийной на чекистскую работу. Так, например, в биографии Бокия, размещённой на другом интернет-ресурсе в разделе «Биографический указатель», указано, что с марта 1918 зам. пред., с июля 1918 пред. ЧК Союза коммун Северной области. Организатор красного террора в Петрограде и Северном регионе.

Да и период времени пребывания Бокия в должности председателя Петроградской ЧК в публикациях приводится неоднозначно. Чаще всего указываются даты с 31 августа по ноябрь 1918 года. Но есть и другие варианты. Например, на сайте «История повседневности» указано, что Глеб Иванович состоял в должности «председатель ЧК Союза Коммун Северной области с 31 августа по 10 октября 1918 г.»[48]. О том, что он в это же время занимал кресло главного чекиста в Петрограде, в публикации даже не упоминается.

Если предположить, что Г.И. Бокий покинул высшие чекистские посты в Петрограде, как указано выше, 10 октября. В разных источниках приводятся и другие даты его отставки. Так, например, в книге «Оккультисты Лубянки» указано, что он приступил к исполнению обязанностей председателя ПЧК после убийства Урицкого 30 августа 1918 года «сроком до 8 октября того же года»[49]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Коммунистка. 1927. № 10. С. 10.

Вернуться

2

Воспоминания о В.И. Ленине. В 5 т. Т. 2. М.: Изд-во полит. лит-ры. 1957. С. 478.

Вернуться

3

Воспоминания о В.И. Ленине. В 5 т. Т. 2. М.: Изд-во полит. лит-ры. 1957. С. 478.

Вернуться

4

Ленин В.И. О задачах женского рабочего движения в Советской республике. Речь на IV Московской общегородской беспартийной конференции работниц 23 сентября 1919 г.; https://a-z.ru/women/texts/lenin4r.htm (дата обращения: 11.11.2022)

Вернуться

5

Воспоминания о В.И. Ленине. В 5 т. Т. 2. М.: Изд-во полит. лит-ры, 1957. С. 478.

Вернуться

6

Ленин В.И. О задачах женского рабочего движения в Советской республике // Полн. собр. соч. В 55 т. Т. 39. Июнь – декабрь 1919; https://a-z.ru/women/texts/lenin4r.htm (дата обращения: 11.11.2022)

Вернуться

7

Ленин В.И. Полн. собр. соч. В 55 т. Т. 42. С. 368.

Вернуться

8

Здесь и далее все даты до 01.02.1918 г. приводятся по старому стилю. – М.С.

Вернуться

9

См.: Михайлов К. Как 8 марта стал праздником // Российская газета. Неделя. Федеральн. вып. 02.03.2007; https://rg.ru/2007/03/02/8marta.html

Вернуться

10

Декрет ВЦИК «Об обязательном обучении военному искусству» от 22 апреля 1918 г. // Декреты советской власти. Т. II. М., 1959. С. 152.

Вернуться

11

Бритов В.В. Рождение Красной армии. М.: Гос. Уч. – пед. изд-во, 1961. С. 144.

Вернуться

12

См.: Бритов В.В. Рождение Красной армии. М.: Гос. Уч. – пед. изд-во, 1961. С. 174.

Вернуться

13

См.: Соколовская Ольга. Чекистка Варвара Яковлева: Верная дочь революции // Загадки истории. 2019. № 34.

Вернуться

14

Яковлева Варвара Николаевна. БСЭ. 1-е изд. В 65 т. Т. 65. М.: ОГИЗ РСФСР, 1931. Ст. 464.

Вернуться

15

См.: Яковлева Варвара Николаевна (автобиография) // Деятели СССР и революционного движения России: Энциклопедический словарь Гранат. – Репринт. М.: Сов. энциклопедия, 1989. С. 783–784.

Вернуться

16

См.: Привалихин В. Из ленинской гвардии // Красное знамя. 1989. 24.02.

Вернуться

17

Павел Карлович Штернберг. Астрономия и космос; https://space.rin.ru/articles/html/384.html (дата обращения: 14.12.2022)

Вернуться

18

См. здесь и далее: Герье курсы // Большая рос. энцикл; https://bigenc.ru/domestic_history/text/2356327; Моск. высш. женск. курсы. 1872–1918 // Рос. образоват. портал; http://museum.edu.ru/catalog.asp?cat_ob_no=13048&ob_no=12870

Вернуться

19

Яковлева Варвара Николаевна (автобиография) // Деятели СССР и революционного движения России: Энциклопедический словарь Гранат. – Репринт. М.: Сов. энциклопедия, 1989. Ст. 279.

Вернуться

20

См.: Березин В.Ф. «Вспомним всех поимённо»: Светлой памяти Варвары Николаевны Яковлевой (01.01.1941). Сайт МПГУ; http://mpgu.su/novosti/poimjonno-nikolaevny-jakovlevoj/

Вернуться

21

См.: Яковлева Варвара Николаевна // Архив ВЧК: Сб. док-тов. Именной комментарий. М.: Кучково поле, 2007. С. 715–716; http://docs.historyrussia.org/ru/nodes/45434#mode/inspect/page/735/zoom/5

Вернуться

22

Там же. С. 716.

Вернуться

23

См.: Привалихин В. Из ленинской гвардии // Красное знамя. 1989. 24.02.

Вернуться

24

См.: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. XI‐А. Евреиновы-Жилон. СПб., 1894. С. 658.

Вернуться

25

Здесь и далее см.: Большевики. Док-ты по ист. большевизма с 1903 по 1916 год / Сост. М.А. Цявловский. Нью-Йорк: Телекс, 1990. С. 31–33, 326.

Вернуться

26

См.: Сто лет назад. Дело членов царской охранки, добравшихся до Ленина и Горького. РАПСИ. 29.06.2018; https://rapsinews.ru/incident_publication/20180629/283702728.html

Вернуться

27

Великая Октябрьская социалистическая революция. Энциклопедия. М.: Сов. энциклопедия, 1977. С. 698.

Вернуться

28

См.: Архив ВЧК: Сб. док-тов. М.: Кучково поле, 2007. С. 255–256.

Вернуться

29

См.: Архив ВЧК: Сб. док-тов. М.: Кучково поле, 2007. С. 257–259.

Вернуться

30

Там же. С. 260–261.

Вернуться

31

См.: Архив ВЧК: Сб. док-тов. М.: Кучково поле, 2007. С. 266–267.

Вернуться

32

Ленин В.И. Письмо Г.Е. Зиновьеву, М.М. Лашевичу и др. членам ЦК о массовом терроре // Ленинский сборник. XVIII. М.: Соцэкгиз, 1931. С. 169. Стиль и грамматика текста сохранены. – М.С.

Вернуться

33

Из протокола № 3 заседания ВЦИК 5-го созыва. 02.09.1918 г. // Из истории ВЧК. 1917–1921 гг. Сб. док-тов. М.: Госполитиздат, 1958. С. 180.

Вернуться

34

См.: Фомин В. Прасковья Ивановна Путилова. Некролог / Еженедельник Чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией. № 1. М., 1918. С. 7.

Вернуться

35

См.: Лацис М.Я. (Судрабс). Два года борьбы на внутреннем фронте. М.: Госиздат, 1920. С. 74–76.

Вернуться

36

Подсчитано нами. – М.С.

Вернуться

37

Общее число расстрелянных в Петрограде подсчитано нами. – М.С.

Вернуться

38

Из протокола заседания ЦК РКП(б) о деятельности Петроградской ЧК. 16.09.1918 // Из истории ВЧК. 1917–1921 гг. Сб. док-тов. М.: Госполитиздат, 1958. С. 197. Стиль и грамматика текста сохранены. – М.С.

Вернуться

39

См.: Декреты советской власти. Т. III. 11 июля – 9 ноября 1918 г. М.: Политиздат, 1964. С. 529–530.

Вернуться

40

Лацис М.Я. (Судрабс). Два года борьбы на внутреннем фронте. М.: Госиздат, 1920. С. 76.

Вернуться

41

Выписка из протокола заседания Президиума ВЧК от 15 ноября 1918 г. //Архив ВЧК: Сб. док-тов. М.: Кучково поле, 2007. С. 295.

Вернуться

42

См.: Лацис М.И. (Судрабс). Два года борьбы на внутреннем фронте. М.: Госполитиздат, 1920. С. 74–76. Расстрелы по приговорам ВЧК – 781 чел. (454 + 327) – подсчитано нами по данным из книги Лациса. – М.С.

Вернуться

43

См.: Базанов П.Н. Братство Русской Правды – самая загадочная организации Русского Зарубежья. ВикиЧтение; https://history.wikireading.ru/hG6eFnWIqA (дата обращения: 17.12.2022)

Вернуться

44

Базанов П.Н. Братство Русской Правды – самая загадочная организация Русского Зарубежья. 5.1. Братство Белого Креста. ВикиЧтение; https://history.wikireading.ru/hG6eFnWIqA (дата обращения: 04.01.2023)

Вернуться

45

Лепёшкин С.Н. Об истории становления и развития советской пограничной охраны на территории Псковского края // Псковский военно-исторический вестник. Вып. 3. 2018; https://cyberleninka.ru/article/n/ob-istorii-stanovleniya-i-razvitiya-sovetskoy-pogranichnoy-ohrany-na-territorii-pskovskogo-kraya/viewer

Вернуться

46

Ганин А.В. «Это был человек, несомненно, умный и энергичный»: Полковник Б.П. Поляков и антибольшевистское движение на Северо-Западе России // История. Научное обозрение. Ostkraft (Москва). 2019. № 4. С. 123.

Вернуться

47

Ганин А.В. «Это был человек, несомненно, умный и энергичный»: Полковник Б.П. Поляков и антибольшевистское движение на Северо-Западе России // История. Научное обозрение. Ostkraft (Москва). 2019. № 4. С. 126.

Вернуться

48

Бокий Глеб Иванович // История повседневности; http://www.el-history.ru/node/699 (дата обращения 03.01.2023)

Вернуться

49

Андреев А.И. Оккультисты Лубянки. М.: Изд. Быстров, 2006; https://history.wikireading.ru/152999

Вернуться