Маргарита Сысоева
Дом с привидениями

Глава 1

– Наш Верунчик окончательно сошел с ума! Будь осторожна!

Дети, мирно поедавшие утреннюю кашу, вздрогнули. Еще бы им не вздрогнуть, когда телефонная трубка верещала на всю кухню!

– Имей в виду, я тебя предупредила! –Люськиным голосом предостерег телефон. – Дом с привидениями! Не связывайся!

Муж не донес до рта бутерброд. Так и замер с бутербродом в одной руке и чашкой в другой. Интересно, кто включил громкую связь? И как она выключается?

Семейство радостно уставилось на меня, ожидая сенсации.

– Так что там тетя Вера? – наконец спросил Ярослав, мой старшенький.

Младшая, Анюта еще шире раскрыла глаза. Наверное, что бы лучше слышать.

– Быстро доедайте и в школу! – рявкнула я.

– Посуду можно за собой не мыть? – мигом сориентировался Ярослав.

– Да, и мне надо пораньше, – поддержала его Анюта. – Я сегодня дежурная. Наверное. Я точно не помню, но думаю, что дежурная.

– Идите уже! – огрызнулась я. – Все! В школу!

– И я? – уточнил Вадим.

– Да! Папочка! Ты нас подвезешь?

– Папуль, подвезёшь? Мне сегодня надо пораньше, я, может быть, дежурная!

Вера перезвонила минут через десять, когда я осталась на кухне наедине с немытой посудой.

– Раиска, это ты?

Отлично работает громкая связь в этом аппарате! По-моему даже бабушки у подъезда слышали Веркин приглушенный шепот.

– Представляешь, с утра по ошибке Люське позвонила. Кажется, она обиделась.

Обиделась? Да никто из моих знакомых не ценит утренний сон так, как Люська.

Не хотелось расстраивать Веру, но врага она себе нажила. Люська такого не забудет. Во всяком случае, до тех пор, пока кто-нибудь не будет иметь наглость разбудить ее еще раньше.

– И тебе, Вера, доброго утра. Что стряслось?

– Пока ничего. Но я с надеждой иду в банк. С тебя костюмы.

– Какие костюмы?

– Лично мне всё равно, какие. Главное, сделай так, что бы нас не узнали.

– Ты спятила? Надеешься ограбить банк и остаться неузнанной?

– По утрам вы с Люськой какие-то странные, – фыркнула Верка. – Сейчас подъеду, поговорим.

– Надежда сменила работу, – разъясняла Вера через полчаса.

Она сидела у меня на кухне и пила кофе с молоком из самой большой чашки, какую я только смогла найти.

В магазине эта лохань называлась бульонницей.

– Моя двоюродная сестра прет к своей цели, как танк, – продолжала Верка, прихлебывая кофе.

– Цель у нее прежняя?

– Прежняя, – кивнула Верка. – Финансовое благополучие. Надежда, наконец, устроилась на работу в банк. Она теперь в УНИПРОМКОММбанке.

– Передай мои поздравления. Кем она там?

– Не знаю, инженером по внутренним сетям или что-то вроде, – Верка пожала могучими плечами. – Дело не в этом. У них будет корпоратив, посвященный Хеллоуину. Знаешь, этот заграничный праздник, когда наряжаются в нечистую силу и носятся со свечками в тыквах? Организаторы разрешили каждому сотруднику привести с собой гостей, не больше двух. Надежда берет меня, я беру тебя. Обязательное условие – все должны быть в костюмах.

– Какой корпоратив? Была я в этом УНИПРОМКОММбанке, оформляла директорский кабинет. Там, что бы внутрь проникнуть, надо два раза через металлоискатель пройти, да еще паспорт на вахте оставить. И тесновато у них. Между столами не разойтись.

– Корпоратив будет не в конторе.

– А где? В клубе?

– В клубе? Нет, кажется, нет. У банка нет своего дома культуры.

– Я имела в виду ночной клуб.

– Ах, это! Нет, Надежда говорила про какой-то дом, но точно, не про дом культуры. И клуб тоже не звучал. Да и какая разница? Ты, главное, организуй нам костюмы. Все должны быть в костюмах нечистой силы. Это обязательное условие. Иначе туда не пустят. А у нас должны быть лучшие костюмы!

– Не пойму, чего ты так рвешься на это мероприятие.

Верка после основной работы и двух-трёх подработок все свободное время проводила на диване. Если не спала, то смотрела телевизор. С дивана она вставала только для того, что бы дойти до кухни, взять еды.

– Да не рвусь я туда, – вздохнула Верка. – Мне бы полежать, отдохнуть, ты же знаешь.

– Тогда чего ради мы будем возиться с костюмами?

– Мне очень надо туда попасть. Это финансовый вопрос.

– Ты хочешь наколдовать себе прибавку к зарплате или еще одну халтуру? – с подозрением осведомилась я.

Честное слово, я подумала, что Верка устала биться как рыба об лед и решила обратиться к сверхъестественным силам. Только зачем банковская вечеринка и костюмы? Логичнее было бы пойти ночью на кладбище. Там-то наверняка ближе к нечистой силе. Хотя, если она хочет, что бы я её сопровождала, то лучше уж пусть это будет банковская вечеринка, чем полночное кладбище.

– Ох, Раиска, если бы это было так просто…. Нет, мне нужен кредит. Теперь понимаешь?

– Нет. Ты думаешь, что если оденешься Бабой-Ягой, они с перепугу забудут с тебя проценты взять?

– Почти угадала. Победителю конкурса костюмов в качестве приза обещана беспроцентная ссуда. А мне сейчас деньги, ох, как нужны!

– Что на этот раз?

Верка, несмотря на то, что носилась с одной работы на другую, постоянно нуждалась в деньгах. И не то, что бы она шиковала. Получив зарплату, она раздавала долги, оставалась без денег и тут же занимала под следующую. Она постоянно занимала и перезанимала, одалживала у одних, что бы вернуть другим. И так без конца.

– Есть возможность отправить Никитку в Англию на полгода по обмену. Но придется оплатить дорогу. И с собой тоже денег надо будет дать на карманные расходы и на всякий пожарный. А я сейчас на мели. Сама знаешь, за лоджию расплачиваюсь.

Про это я знала. Сама же ей одолжила, чтобы внести предоплату за остекление балкона. Правда, Верка мне долг отдала, перезаняв у двоюродной сестры. Видимо, поэтому Надежда и тащит ее на вечеринку. Хочет свои денежки вернуть. А то ведь Верка по-родственному и забыть может.

– Ладно, нарядим тебя Бабой-Ягой, – согласилась я.

– В Бабу-Ягу я и сама могу переодеться, – отмахнулась Верка. – Я не для того обращаюсь к профессиональному художнику. Ты пойми, Раиска, там практически женский коллектив. Почти все – бухгалтеры. То есть, с творческим началом у них не очень. Скорее всего, на вечеринке будет штук двадцать Бабок-Ёжек и несколько Дракул. А мне нужно первое место! На кону будущее ребёнка!

Я призадумалась. Чем Верка может поразить публику? Бабой-Ягой она быть не хочет. Очаровательной ведьмочкой – не может, габариты не те. Полуистлевший труп в ее исполнении убедительным не получится. Живая плоть будет выпирать во все стороны. Ну и задачку она мне задала!

– Раиска! Ты сосредоточься, я не тороплю. Думать можешь целых два дня! Костюм нужен только в пятницу к вечеру. Ну, все, целую! Мне пора!

И Верка убежала на работу.

Легко сказать: «Сосредоточься!»

Я присела за стол, наморщила лоб и попыталась подумать над Веркиной проблемой. Единственная мысль, которая пришла в голову, была о том, как хорошо было бы найти Верке богатого мужа, что бы он уже решил, наконец, все ее финансовые проблемы. Идея была не нова. Но у всех потенциальных кандидатов в мужья, которые появлялись на Веркином горизонте, она первым делом занимала деньги. После чего отношение к ней женихов становилось очень и очень настороженным, а интерес постепенно сходил на нет.

Так как больше никакой дельной мысли в голове не появилось, я достала блокнот и карандаш. По опыту знаю, что зачастую надо просто начать работать, идея придет сама. Я набросала на листе бумаги фигуру, близкую к Веркиной, и принялась примеривать на нее различные наряды. Получились замечательный косолапый мишка, классный снеговик, отличный сугроб, раскидистая ель. Жаль, что корпоратив не новогодний. Я перевернула страницу в блокноте. Так, Бабой-Ягой она быть не хочет. И правильно. Ни одна ступа такую Бабу в воздух не поднимет. Тут нужен ракетный двигатель. Кого еще из нечистой силы я знаю? Привидение? Нет, привидение должно быть невесомым, а Верка ходит, как слон. Русалка? Я представила себе девушек с распущенными волосами, танцующих при луне в полупрозрачных ночных рубашках. Нет, нам это не подходит. Вот раздувшийся утопленник – это да. Из этого может что-нибудь получиться…

Мои раздумья прервал телефонный звонок.

– Раиска! – звонила Надежда, Веркина двоюродная сестра. – Я тебя умоляю, обеспечь Верке первое место, чтоб ей пусто было! У меня тоже финансовый кризис, дернула нелегкая ей денег занять! Спаси нас, ты же профессионал!

– Вообще-то моя профессия – дизайн интерьеров, – робко возразила я.

– Вот и впиши ее в интерьер! – в голосе Надежды слышалось отчаяние.

– Да, кстати об интерьере. Скажи хотя бы, где будет проходить мероприятие. В доме культуры или в ночном клубе? Я из Веркиных слов не совсем поняла.

– Какой дом культуры? – опешила Надежда.

– Она говорила о каком-то доме.

– Это совсем не дом культуры. Это старое двухэтажное здание на Театральной, совершенная развалюха. То, в котором раньше был комбинат бытового обслуживания с фотоателье, помнишь?

– Да, конечно помню. А на втором этаже – магазин канцтоваров.

– Точно, а с другого входа – индпошив обуви. Банк выкупил здание и будет его капитально ремонтировать под новый офис. А пока ремонт не начали, успеем провести вечеринку на тему «Дом с привидениями». Умоляю, используй свои таланты! Раиска, вся надежда на тебя!

– Спасибо, конечно, за доверие, но мне кажется, что не очень разумно возлагать решение финансовых вопросов на победу в конкурсе костюмов среди нечистой силы.

Вот как длинно и мудро я ответила!

– Еще как разумно! – Надежда была вполне уверена.

– Но ведь другие тоже будут в костюмах. Почему ты думаешь, что Верка их переплюнет?

– Я немного поработала в этом коллективе. Точно знаю, фантазии у них – ноль! Возьмут костюмы напрокат в конторе по организации праздников. Ничего оригинального от них не дождешься. Так что всё в наших руках. Давай, Раиска! Я в тебя верю!

– А кто будет определять победителя? У них, наверняка, все заранее известно, если на кону ценный приз, то есть, беспроцентная ссуда.

– Определять будут тайным голосованием. Право голоса получают все члены коллектива.

– Не верю, что финансам позволят уйти на сторону. Зачем, кстати, приглашают посторонних?

– Ох, слишком много вопросов. Посторонних приглашают, потому что коллектив маленький, веселья не получится. Так пояснили в компании по организации праздников. Кстати, там будут специальные люди, которые будут следить, что бы участники вечеринки были неузнаваемы. Думаю, все должно быть честно.

– Ты бы все-таки не очень надеялась, – попыталась я предостеречь Веркину родственницу. – Ты же разумная женщина, должна понимать…

– Да я сама не очень-то верю, что директор упустит такой куш. Но у меня просто нет другого выхода. Извини, шеф идет. До пятницы!

Идея осенила меня вечером. И все благодаря детям. Точнее, благодаря старшему – Ярославу. Он вернулся из школы возмущенный донельзя.

– Совсем с ума посходили! – провозгласил он, с размаху швырнув портфель об пол в прихожей.

– Ага! И я говорю! – с готовностью поддержала его сестра. – А что у вас?

– Прикинь, какую-то «Диканьку» задали прочитать!

– Ужас! – опять с готовностью откликнулась Анька. – А что это?

– Откуда я знаю? – огрызнулся Ярик. – Думаю, такого даже «Яндекс» не знает.

– Да? – Анюта не представляла себе, как это «Яндекс» может чего-то не знать.

– «Диканька»! Это ж надо придумать! Что за слово такое дурацкое?

– Ты, если найдешь, ты сохрани. Вдруг нам тоже зададут, – Анютка была рассудительна и практична.

– Я даже не собираюсь искать эту ерунду, – проворчал Ярик.

– А если пару получишь?

– За что? Никто ничего не найдет, никому и пару не поставят.

– Эй! – я решила, что пора вмешаться. – Как это, никто ничего не найдет?

– Мам, ты не понимаешь, это задание невыполнимо.

– Очень даже выполнимо! Пойди в комнату, открой книжный шкаф, посмотри на третьей полке. Там их даже две. Одна в зеленой обложке, другая в серой.

Ярослав с явным недоверием прошел в комнату. Любопытствующая Анна проследовала за ним.

– Мам! Тут есть «Вечера на хуторе близ Диканьки». Это оно?

– Оно самое. Бери, читай.

Ярик смирился с неизбежным. Перед тем, как сесть за уроки он позвонил товарищу.

– Слышь, Димон, нашел я эту «Диканьку». Прикинь, она есть. А, нет, книжка такая. У меня их две. Зайди, одну одолжу. Верни только, у меня еще Анька на подходе, – и тяжко вздохнув, Ярослав поплелся к письменному столу.

А я схватилась за блокнот. Как можно было забыть! Пузатый Пацюк! Вот оно наше спасение! Точнее, Веркино спасение, и Надеждино спасение! Упитанный казак, который знался с нечистой силой! То, что надо! Несколько страниц в блокноте покрылись эскизами. Верке я звонить не стала. Такой костюм можно не примерять. Огромные шаровары я быстренько смастерила из бывшей шторы. На зипун отлично сгодился мужнин кардиган. Подпояшем его кушаком из шарфа. Шапку изготовим из остатков шторы. Из-под колпака будет выбиваться чуб. Чуб и запорожские усы сделаем из парика. Подходящий парик у меня есть, можно приниматься за дело. Заодно и для нас с Надеждой костюмчики придумала. Надежду я решила нарядить чертом. Благо, черный гимнастический купальник и лосины у меня есть. Копытца я нарисовала на своих старых черных ботиках, а рожки сделать недолго. Сама решила нарядиться Солохой. Не очень оригинально, ну да я на первое место и не претендую.

– Ты на фартук карман-то побольше нашей, – хмыкнул муж.

– Это называется запаска.

– Как называется?

– Запаска.

– А сверху?

– Сверху – капот.

– Так это «Запорожец» получается.

– Где-то так. Только женского пола.

– Слушай, а может, подвеску какую, с карманами, сообразишь?

– Не положено.

– Жаль, – вздохнул Вадим. – Там, наверное, фуршет будет. Бутерброды с икрой, суши, тарталетки с салатиками. А давай я вместо тебя пойду!

– В принципе я не против. А шаровары на Верке подпоясать сумеешь?

– Я? Шаровары? На Верке?! Нет! Ни за что!

– А фуршет?

– Нет! Вот если бы Надежде чего застегнуть, тогда может быть, а Верке – нет, не могу. Иди сама. Но пакет захвати. Вдруг суши останутся или тарталетки, или балык.

Глава 2

Верку я обрядила у себя дома. Отличный Пацюк получился. Только грудь выпирала.

– Вадим! – мне хотелось услышать независимое мнение.

– Чего? Уже можно посмотреть? – муж просунул голову в приоткрытую дверь. – Ого! Еще один «Запорожец» женского пола!

– Так я и думала! Ну, как ее естество спрятать?

– Спрятать! Такое богатство разве спрячешь? – хохотнул муж. – Тут только бронежилет поможет.

– А у тебя есть? – Верка была настроена решительно.

– Есть, – пожал плечами Вадим. – А ты знаешь, сколько он весит?

– Да плевать, сколько! Тащи сюда!

Общими усилиями мы упаковали Верку в бронежилет. Получилось здорово. Со спины бронепластину вытащили, жилет стал легче. Но пластину на груди пришлось оставить. Довольная результатом Верка сказала, что ей не повредит побегать несколько часов с грузом на плечах.

Судя по тому, как округлились глаза у Ярослава, преобразилась Вера до неузнаваемости. Ребенок дар речи потерял, когда «это» вышло ему навстречу из спальни.

– Мама? Вы куда? – дрожащим голосом спросил Ярик, разглядев меня за Веркиным широким плечом.

– На корпоратив! – объявила Верка.

Тут длинный ус попал ей в рот. Верка принялась яростно отплевываться.

– Мам! Ваши пельмени готовы! – из кухни высунулась Анька с шумовкой в руках. – Забирайте!

– Пельмени? – глаза у Ярика округлились еще больше. – А вы куда идете-то?

– На корпоратив! Оглох, что ли? – обернулась к нему Верка. – Ань, ты их в миску переложи и сметаны побольше налей, что б они там плавали. Раиска, тьфу, сделай что-нибудь с этими усами, тьфу! Как я пельмени есть буду, если они мне даже говорить не дают? Гадость какая, надеюсь, они чистые. Ты их мыла?

– Мыла? – растерялась Анютка. – Мам! Ты не говорила, что пельмени надо мыть! Теть Вер, можно я их сейчас под кран суну?

– Не надо, тьфу, так сойдет! Ты, главное, сметаны не жалей! Тьфу, тьфу!

Пришлось возвращаться в комнату, приклеивать усы к щекам. Заодно решили увеличить в некоторых местах мои объемы. Солоха не должна быть хрупкой.

– Вера, не увлекайся, – муж заглянул в нашу костюмерную, как раз когда Верка пришпиливала накладки мне под юбку. – Она же в трубу не пролезет.

– Зачем ей в трубу-то лезть? – из-за отцовского плеча высунулся Ярик.

– То есть как, «зачем в трубу»? – насторожилась я. – Ты, что не прочитал «Вечера на хуторе близ Диканьки»?

– Почему не прочитал? Прочитал. Но еще не до конца.

– Не до конца? Да Солоха на первой странице через трубу вылетает! Ярослав! Я тебя спрашиваю!

Но сын уже бесследно испарился.

Мы с Веркой продолжили приготовления. Теперь она тренировалась всасывать пельмени прямо из миски, без вилки и вообще без помощи рук. Получалось ловко. Если так и дальше пойдет, она съест весь реквизит еще до того, как мы прибудем на место.

Конечно, мы опоздали. В окнах старого двухэтажного здания мелькали колеблющиеся огоньки. Жуткого вида полуистлевший труп при входе спросил, чьи мы гости, сделал пометки в списке, издал жутковатый утробный смешок и вручил нам по зажженной свече. Верка непременно хотела сфотографироваться в компании колоритного зомби. Пришлось доставать телефон из-под запаски. Кадр получился интересный.

– А нам куда? – Верка попыталась осветить коридор.

В неверном пламени свечи виднелись облупившиеся дверные косяки и покрытые пятнами стены, с которых клоками свисали обои.

– По коридору налево до конца и дальше по лестнице.

Мы с Веркой двинулись в указанном направлении. Половицы под ногами подозрительно скрипели. Глаза постепенно привыкали к темноте и лестницу слева в конце коридора мы с горем пополам разглядеть смогли. Ступени, конечно, оказались шаткими. Но того, что перила сразу оторвутся, я не ожидала.

– О-о-о! – взвыла Верка, когда я заехала ей по колену палкой.

– У-у-у! – вторил ей привратник.

– Безобразие! – прошипела Верка. – А еще банк, называется. Чуть миску не уронила. Ты что-нибудь видишь?

Я попыталась пристроить перила на место. Конечно, из этого ничего не вышло. Дубина грохнулась на пол. Опять попала Верке по ноге. Она чертыхнулась, но миску с пельменями удержала. Молодец! Отобрать у Верки еду практически невозможно.

На втором этаже кроме свечей, коптили керосиновые лампы. Света было больше, но всё равно, какое-то время мы простояли у стены, привыкая к темноте. Мимо нас передвигались темные фигуры. Из колонок доносились заунывные песнопения, перемежающиеся заводными ритмичными мелодиями. Музыка была в хорошем качестве, но, на мой вкус, слишком громкая.

– Маски, я вас знаю? – к нам приблизилась одна из закутанных в темное фигур.

– Солоха и Пузатый Пацюк, – я протянула руку.

– А я – Влад, – наш новый знакомый галантно прикоснулся клыками к моим пальцам.

Кто бы сомневался. Его клыки так и сверкали в неверном свете керосинок.

Повернувшись к Верке, Влад немного замялся. Верка вцепилась в миску с пельменями. Так что ни поцеловать руку, ни пожать ее возможности не было.

– Вон за той занавеской находятся закуски, – Влад меж тем ловко подхватил нас под руки. – Позвольте вас проводить, любезная Солоха и пан Пацюк.

Мы, конечно, позволили. Есть не хотелось, зато хотелось осмотреться. В полумраке мимо нас прошмыгнули несколько чертей. Который из них наша Надежда? Она забрала свой костюм еще утром, даже не примерив. Сказала, что очень занята, и что увидимся на вечеринке. Почему она не подошла? Неужели Верку не заметила? Я повернула голову. Подруга с громким чмоканьем всасывала очередной пельмень. Ее реквизит точно закончится еще до подведения итогов в конкурсе костюмов. Плакали тогда Надины денежки. Хотя мое-то, какое дело? Все, что могла, сделала. Теперь имею право отдыхать.

Даже при неярком здешнем освещении было видно, что стол уставлен весьма оригинальными закусками. От вида блюда в центре стола, заполненного чем-то, очень напоминавшим сопли, к горлу подкатила тошнота. Пара больших тарелок, на которых были выложены глазные яблоки в прожилках мелких сосудов, аппетита не добавили. Еще несколько подносов и широких тарелок были наполнены чем-то не менее отвратительным. Из напитков присутствовали, конечно, кувшины с томатным соком, подписанные «кровь свежая», и бутылки с красным вином, обозначенные, как «кровь перебродившая, консервированная». Были здесь и кувшины с прозрачной водой, называвшейся «слезы девственниц». Но хуже всего было то, что промеж закусок и напитков были разложены очень натурально изготовленные змеи, пауки и скорпионы. Безобиднее всего выглядела ваза, наполненная мармеладными червями. Традиционные для Хеллоуина пончики и печеные яблоки, конечно, присутствовали, но тоже декорированные отвратительными гадами. Понятно, что фуршетный стол популярностью среди отдыхающих не пользовался. Я оставила возле него Верку, и отправилась дальше осматривать помещение.

Глава 3

Подняв свечу над головой, я бесцеремонно разглядывала тех, кто попадался на встречу.

– Любезная Солоха, ведьма, – представлялась я тем, кто пытался заговорить.

– Баба Яга, – представлялись они в ответ.

Верка была права. Штук двадцать Баб-Яг мне встретились. Кроме того, несколько чертей, о них я уже упоминала. Парочка Дракул. А может и больше. Костюмы на них были одинаковые. Не поймешь, то ли один и тот же попадается, то ли разные.

Я прошла в неширокий дверной проем. Дверь была снята с петель и стояла тут же, прислоненная к стене. Здесь находился танцпол. Огоньки свечей отражались в зеркалах. На возвышении в углу играл живой оркестр. Не совсем, конечно, оркестр. Скрипочка, флейта и какой-то там-там с бубенчиками наигрывали заунывную мелодию. Играли хорошо, мороз пробирал по коже. Несколько пар танцевали.

Следующий дверной проем, опять со снятой с петель дверью, вывел меня на лестницу. Лестница привела к туалету. Я щелкнула выключателем, но свет не зажегся. Туалет тоже освещался керосинками. Похоже, электричество в здании уже отключили. То, что отопление отсутствует, я заметила. Надеюсь, что водопровод с канализацией пока работают. Все-таки народу собралось порядочно. Откуда? Помнится, кроме директора, чей кабинет я оформляла, и его заместителя, с которым в основном общалась, в отделении банка работали в две смены пять или шесть девушек-операционисток, два старших менеджера – необычайно деловитые тридцатилетние карьеристы. Один из них – мужского пола, другой – женского. Была еще секретарша директора – женщина предпенсионного возраста и с такой внешностью, что с первого взгляда становилось ясно, что она на этой работе исключительно из-за своих деловых качеств. В отдельной каморке, с пола до потолка опутанной проводами, сидели системный администратор и еще два компьютерщика посменно. Это были типичные представители своей профессии. В заляпанных джинсах, вытянутых свитерах и нечесаных шевелюрах. Я их почти не различала, но они на это не обижались.

Водопровод в здании, к счастью, функционировал.

Глаза постепенно привыкали к необычному освещению. Пока единственным персонажем, который я смогла опознать, была заместитель директора. Миниатюрную престарелую бизнес-вумен, наряженную Мальвиной, выдала старческая походка. То, что отыскать Надежду будет непросто, я уже поняла. Все попадавшиеся навстречу черти были, как на подбор стройненькие, с аккуратными рожками, милыми хвостиками и на высоких каблучках.

Дальше по коридору на первом этаже помещалась курилка. Потом коридор поворачивал под прямым углом направо. Сразу за поворотом я наткнулась на привратника, который скучал у входной двери. Привратник утробно хохотнул, радуясь моему испугу, и преградил мне путь к лестнице.

Пришлось возвращаться в танцевальный зал по лестнице у туалета. Впереди меня, отчетливо похрустывая артритными коленками, поднималась престарелая Мальвина.

Музыканты при моем появлении дружно грянули гопак, за ним последовала бессмертная «Ты ж мене пидманула, ты ж мене пидвела». Количество танцующих увеличилось. Черти и ведьмы отплясывали так азартно, что старый дом ходил ходуном. А уж когда грянули из репертуара Верки Сердючки, в зале стало тесно. И жарко стало, несмотря на отключенное отопление. Потом, по просьбе одного из Дракул, исполнили венгерский танец. А другой Дракула, предварительно запасшийся альпинистским снаряжением, лазил по стене и по потолку. Мальвина, которая не могла танцевать в силу возраста, разливала «кровь» из бутылок и предлагала попробовать бланманже из блюда со слизью. А один из чертей ловко жонглировал пончиками. Несколько Бабок-Ёжек исполняли частушки, постепенно становившиеся все более откровенными. Наконец, я увидела Пузатого Пацюка, мелькнувшего в дверном проеме у буфета. Его сопровождал черт. Ну, все в порядке. Вера и Надежда нашли друг друга, можно спокойно отдыхать. И я протянула стакан за новой порцией «консервированной крови». Кровь, то есть сухое красное вино было отличным, в меру кислым и терпким. Публика уже веселилась вовсю. Толстенький дяденька в костюме Кащея Бессмертного подхватил частушки. Он оказался обладателем хорошо поставленного баритона. Все заслушались, даже оркестр. Потом он посовещался с оркестром и исполнил «У леса на опушке жила зима в избушке» и еще несколько заводных песен. Дракула под потолком начал взрывать хлопушки. Ведьмы и черти визжали, оркестр наяривал «Пойду я на болото, наемся червячкив». Пузатый Пацюк мелькнул в дверном проеме, ведущем на лестницу. Показалось, что он призывно помахал рукой. Но пробираться к лестнице сквозь толпу визжащей нечисти не хотелось. В конце концов, Верка там не одна, с ней Надежда. Не думаю, что бы девочки заскучали.

Когда публика утомилась от частушек и танцев, объявили конкурсы. Оркестр убавил громкость, в центр зала вышли ведущие – ведьма в высоком черном колпаке и один из Дракул. Народ уже порядком разогрелся, и конкурсы пошли на «Ура». Несмотря на опасность повредить грим, нашлись даже желающие вылавливать зубами яблоки из тазика с водой. А уж от парочек, желающих раздавить телами раскрашенные под тыквы воздушные шарики, вообще отбоя не было. Для проведения конкурсов притащили большую лампу, провода от которой тянулись через приоткрытое окно на улицу. Я активно болела за Верку, когда она в паре с Кощеем Бессмертным пыталась раздавить телом воздушный шарик. Шарик они не раздавили, но овацию сорвали. Костюмом я осталась довольна. Веркины формы, упакованные под бронежилет, создавали нужную шарообразную конфигурацию, шаровары были такого размера, что при ходьбе, как и положено, ног видно не было.

Праздник, похоже, удался.

Глава 4

– Пожар!!! – истошный вопль перекрыл голоса ведущих.

С лестницы, ведущей к туалету, повалил густой дым. Паника началась моментально. Орущая на разные голоса толпа ломанулась в сторону буфета. Столы, конечно, опрокинули. Глаза покатились под ноги, змеи и пауки последовали за ними. Хуже всего была слизь. Пол из-за нее сделался еще и скользким. Между тем густой дым заволок помещение. Спотыкаясь, скользя и кашляя, толпа нечисти стремилась просочиться по узкой лестнице. Хорошо еще, что свечи и керосинки, несмотря на панику, затушили. Кто-то, опасно высунувшись в окно, кричал в темноту, что бы выключили генератор.

На улице было даже светлее, чем в помещении. На небе во всей красе сияла полная Луна. Я немного огляделась и направилась к Верке.

– Ты как? – немного отдышавшись, спросила я.

– Нормально, – ответила Верка неожиданным басом. – Я вообще на крыльце воздухом дышал. А там никого не покалечили?

– Не знаю, там темно. Что у тебя с голосом? Дыма наглоталась?

– Да нет же, я на крыльце воздухом дышал.

– Вы кто? – в ужасе заорала я. – Вы не Вера?

– Кто? Какая Вера? – так же басом спросил Пузатый Пацюк.

Я уже и сама видела, что никакая он не Вера. И шаровары были другого цвета, и вышитой украинской рубашки в Веркином костюме не было. Я в панике огляделась вокруг. Больше никого похожего на мою подругу видно не было. Из дверей уже никто не выбегал. Все толпились перед входом и непрерывно галдели.

– Она там! – я рванулась обратно к входной двери.

– Куда вы? Стойте! Сейчас будут пожарные! – толстяк бросился за мной.

Мы влетели в задымленный и тёмный коридор. Генератор все-таки отключили.

– Вера! Вера! – я ощупью пробралась к лестнице.

– Девушка! Идите сюда! – это пробасил незнакомый Пацюк с другого конца коридора.

В руках у него был огнетушитель. Где он его ухватил?

– Держимся вместе! – скомандовал он и посветил вокруг сотовым телефоном.

Видимость была плохая.

– Проверим курилку и туалет! Не отставайте! – толстяк рванул на себе рубашку, прикрыл ей рот и нос. – Закрепите!

Я завязала у него на затылке лоскуты рубахи и приложила к своему лицу шаль. Пацюк поливал пеной коридор впереди себя. Мы осмотрели курилку.

Верку мы обнаружили в туалете. Дверь оказалась запертой, и Пацюк высадил ее могучим плечом. Дверь повисла на одной петле. Вера лежала на полу. Мы подхватили ее под руки и поволокли к выходу. Ох, и тяжела была наша Вера! Мы с трудом вытащили ее в коридор. Дальнейшее помнилось с трудом. Когда я уже почти смирилась с тем, что навсегда останусь вместе с Верой в этом коридоре, чьи-то руки подхватили и понесли меня, потом кто-то пытался, чертыхаясь, вырвать Верку из моих рук, поливал водой и совал под нос нашатырь.

– Раиска! Да очнись ты, наконец! – окончательно я пришла в себя оттого, что муж тряс меня за плечи.

– Вадим? Ты здесь откуда?

– Наши позвонили. Я Олега предупредил, что ты на вечеринке в этом дурдоме. Это же надо было придумать: свечи и керосинки! Ребята дежурили в полной боевой готовности. Кстати, и огнетушителей подвезли. А мужик этот молодец, профессионально действовал.

Я помотала головой. Было впечатление, что череп заполнен дымом.

– Как Верка?

– Хуже, чем ты, но жить будет. Поехали домой.

– А Верка?

– Ее уже в больницу отправили.

– А тут холодно, – я поежилась.

– Так осень на дворе. Давай, собирайся. Кстати, вещи из гардероба выдают. Ты там что-нибудь оставляла?

– Нет, у нас все в машине.

Глава 5

На следующий день у меня жутко болела голова. Но семья безжалостно требовала подробного отчета о празднике.

– Обойдетесь, – огрызнулась я.

Жаль, что день выходной и детей нельзя отправить в школу.

– Идите, уроки делайте.

– Успеем. Так тетя Вера получила первое место или нет?

– Она попала в больницу, потому что подавилась пельменями или просто объелась?

– А кто устроил пожар?

– А пельмени она все съела?

Нет, видно не уймутся по-хорошему!

– Спросите у отца, он тоже там был.

– Да он разве что-нибудь интересное расскажет! Только пробубнил, что с огнем нельзя баловаться.

– И еще сказал, что сегодня поедем за город, будем учиться пользоваться огнетушителем.

– Все правильно. Нельзя баловаться с огнем. А если бы один дяденька не умел пользоваться огнетушителем, тетя Вера могла сгореть.

– Ого! Ты должна рассказать нам все!

– Ну, мам!

Дети продолжали канючить.

– Отвяжитесь, имейте совесть! У меня так болит голова!

– Значит, хорошо погуляли, – солидно сказал Ярослав. – Тебе надо подышать свежим воздухом. Поедешь с нами осваивать огнетушитель?

– Нет, я поеду в больницу, проведать тетю Веру.

– Можно, мы с тобой?

– Может, хоть она что-нибудь расскажет?

– В какой она больнице?

В какой больнице? Откуда я знаю, в какой? От детей я укрылась в спальне. Попробовала позвонить Надежде. Конечно, абонент недоступен. Перспектива обзванивать все больницы в городе меня совсем не радовала. Набрала Люську, что бы пожаловаться ей на жизнь.

– Очнулась? Слава небесам! Раиска, ты зачем туда полезла? Я же предупреждала, не связывайся с Веркой!

– Ты уже в курсе? Где она?

– В больнице.

– Это я и без тебя знаю. В какой больнице?

– Не знаю. Но скоро узнаю. У меня сейчас Надежда.

– Надежда! Дай мне ее!

В трубке послышались какие-то шорохи.

– Алло, тетя Рая, здравствуйте, – наконец послышался детский голосок.

– Здравствуйте, а кто это? – опешила я.

– Это я, Наденька.

– Какая Наденька? – голова заболела еще сильнее.

– Раиска! Ты чего ребенка пугаешь?

– Извини, я не поняла, какая Надежда.

– Какая, какая! Младшая. Любаша поехала навещать Верку в больнице, а Надежду свою у меня оставила, что бы ребенок дома не скучал. Скоро вернется, все расскажет.

Зря надеялись. Любаша вообще не особенно болтлива, а в этот раз и вовсе ни слова на интересующую нас тему ни проронила.

К Люське мы с Любашей подъехали одновременно. Младшая Веркина сестра впорхнула в подъезд, цокая каблучками, легкая и воздушная, как фея.

– Наденька, девочка моя, как ты тут без мамы, не скучала?

– Да нормально у нас все было, не беспокойся, – лениво протянула Люська.

– Нормально? – с подозрением спросила Любаша.

– Все хорошо, не переживай.

– Ох, прямо камень с души, – Любаша с облегчением вздохнула.

– Я научила ее гадать на картах и выщипывать брови.

– Что??? Как гадать?

– Да успокойся, на желание. По-другому я и сама не умею.

– А брови?! Ты спятила?! Зачем? Ей же всего пять лет!

– А что? Когда-то это всё равно понадобится, а она уже умеет. Меньше будет проблем в жизни.

– Каких еще проблем? Да у нее этих проблем будет, знаешь сколько!

– Так я и говорю, одной меньше. Оказывается, я умею ладить с детьми! Жаль, что раньше этого не знала.

– Вот теперь заводи своих и учи всему, что умеешь!

– Нет, со своими пока подожду, утомительно очень. Пока на чужих потренируюсь. Ты приводи Надюху-то, когда надо, не стесняйся.

– Ну, Люська, погоди! Потренируется она! Надежда! Мы уходим!

– И это вместо благодарности, – пожала плечами Люська, глядя на захлопнувшуюся за Любашей дверь.

– Ну, как ты? – осторожно спросила я, поправляя одеяло у Верки под подбородком.

Вера тяжело вздохнула и прикрыла веки. Впрочем, цвет лица у нее был вполне нормальный, и взгляд, насколько я смогла заметить, ясный.

– Говорят, сотрясение. Но мне кажется, что еще и ожог дыхательных путей. Я же дымом надышалась. А рентген легких не хотят делать. Голову сняли, а легкие нет. А я прямо чувствую, как в груди все горит и щиплет.

– Горит? – испугалась я.

– Ну, не совсем, конечно, горит. Но как-то саднит. Дискомфорт присутствует. Понимаешь?

– Понимаю.

– Ты тоже думаешь, что надо рентген сделать?

– Я думаю, что специалистам виднее. Ты расскажи, почему в туалете оказалась? Да еще заперлась там?

– А что, я не должна была запираться в туалете? Это ненормально? Что за дурацкий вопрос?

– Это странно. Была заперта дверь в туалет из коридора. Нормально, если бы ты заперлась в кабинке.

– Да? Может, ты и права. Я все равно ничего не помню. Кстати, там было темно, может, я не нашла, как закрывается кабинка, ну, и заперлась, как смогла.

– А почему не вышла на улицу? Не слышала криков про пожар?

– Ерунда, какая-то. Говорю же, что ничего не помню. Угорела, наверное, потом упала, головой ударилась. Там же темень была. Кошмар. И чего меня на эту вечеринку понесло? Теперь в больнице проваляюсь, вместо того, что бы работать. А мне сейчас деньги нужны. Ох, как голова болит!

Верка отвернулась к стене и замолчала. А я пошла разыскивать врача. Доктор, солидный дяденька с седоватой бородкой клинышком, первым делом сообщил, что сообщить что-нибудь может только близким родственникам.

– А снимочек легких мы вашей подруге, конечно, сделаем. Но не сегодня. Сегодня срочности нет, а лучевая нагрузка, сами понимаете, милочка.

Я не очень поняла, но доктору поверила. Ему виднее, есть срочность или нет.

– Мам, мы потушили костер! – Анюткиному восторгу не было предела.

Ярослав тоже был горд собой.

– А у вас вчера огнетушители были углекислотные или порошковые? – поинтересовался он, серьезно нахмурившись.

– Ты должна была поехать с нами, – сокрушенно покачал головой Ярослав, видя полное непонимание на моем лице.

– Кстати, вам крупно повезло, – Вадим уселся за кухонный стол. – Если бы в здании был сделан евроремонт, жертв могло быть гораздо больше. Почему?

Вопрос был обращен к детям.

– Могли позастревать в узких евродверях?

– Не захотели бы на улицу выскакивать?

– Что вы на меня смотрите? Я в ваших учениях не участвовала, я не знаю.

– В здании лет сто не было ремонта, – сжалился над нами Вадим. – Все остатки внутренней отделки – это натуральное дерево, штукатурка, бумажные обои, никакой синтетики. Иначе вы могли задохнуться ядовитыми продуктами горения.

Глава 6

Верка сбежала из больницы на четвертый день. Любаша отказалась гладить за неё полотенца в спортивном клубе. А так как на этой своей третьей работе Верка официально оформлена не была и перспектив на оплату больничного не имела, она решила, что не может позволить себе постельный режим.

Я поехала забирать подругу из больницы. За три с половиной дня пребывания в стационаре она обросла огромным количеством вещей. Я набила ее пакетами багажник, сложила несколько штук на заднее сиденье. Верка угнездилась впереди с электронной книгой на коленях. Конечно, мы застряли в пробке.

– Грудную клетку тебе сняли? – спросила я.

– Сняли.

– Ну и как, есть ожог?

– Не знаю, – Верка пожала плечами. – Я ответа не дождалась. Хотя в груди еще мозжит, и вздохнуть полной грудью не могу, болезненность ощущаю.

– Вер, муж требует бронежилет вернуть.

– Да? – Верка никак не могла сообразить, о чем речь. – Можно и вернуть, наверное. А где он?

– А где твой костюм? Ты была в нем в тот день.

– В какой день?

– Ты уже забыла или тебе память отшибло? Маскарад, пожар, больница?

– Ах, да, припоминаю.

– Ну, ты даешь!

– А что? У меня две работы и еще подработки, я к вечеру свое имя с трудом вспоминаю.

– Ну, знаешь ли, это слишком! Четыре дня назад мы чуть с жизнью не расстались, а сегодня она уже не помнит!

Верка надолго задумалась.

– Надо посмотреть в вещах из больницы. Только мне сейчас некогда, я на работе. Давай, до вечера.

Вечером Верка устала. На следующий день она опять была занята на работе, сначала на одной, потом на другой. Потом Верка не отвечала на телефонные звонки, потому что у нее, по словам сынка Никиты, разболелась голова.

– Я получу обратно свой жилет или нет? – муж начал терять терпение. – У меня учения, тренировки.

Пришлось на следующий день тащиться к Верке на работу. Вид у нее на самом деле был нездоровый, запавшие глаза обведены темными кругами.

– А мне из больницы позвонили, приглашают приехать.

– Что случилось?

– Снимки мои, наконец, получили. Говорят, что-то там не так, надо пролечиться. Не зря у меня в груди болело. Точно, ожог был!

Вера дала мне ключи от квартиры и разрешила искать везде, потому что совершенно не помнила, куда распихала содержимое пакетов. Она вообще не помнила, что бы их разбирала. В тот день по приезде из больницы нас встретила Любаша. Мы с ней перетащили Веркины вещи на площадку перед квартирой. Я не стала дожидаться, пока она разыщет ключи в своей торбе, уехала домой. А зря, надо было самой разобрать вещи и сразу забрать свои. Знала ведь, как нелегко с Верки одолженное получить, что деньги, что вещи. Она альбом фотографий со встречи выпускников несколько лет вернуть не может. Брала посмотреть, что сейчас носят, и себе вечернее платье выбрать. Платье не выбрала, альбом куда-то засунула и забыла. Вадим тоже хорош, знает, что Вере ничего давать нельзя. Сам разрешил ей бронежилет взять, а теперь хочет, что бы я его выручала.

– Вы у меня не очень-то спрашивали, просто одели и всё, – муж сразу открестился. Не мог же я с Веры силой бронежилет снять, я не самоубийца. К тому же я подумал, что ей полезно будет с грузом побегать, хотя бы один вечер.

Дома у Верки был Никита, ее сынок, и чертова уйма полиэтиленовых пакетов из разных супермаркетов.

В прихожей стояли два пакета, наполненных мусором и два пакета с овощами. Картошка уже позеленела, и я переложила ее в пакет с мусором. На кухне под столом валялся пакет, наполненный пустыми пакетами. Под раковиной лежал пакет с кабачками, которые моя свекровь недели две назад передавала для Веры и Никиты. Следов маскарадного костюма нигде не было.

Пришлось идти в комнату, продолжать разбор завалов там. Кладовая была завалена пакетами под самый потолок. Её я решила оставить напоследок. И почему Верка так любит все упаковывать в пакеты? Они же непрозрачные и бесформенные. Пока внутрь не заглянешь, не поймешь, где что лежит. Под книжным шкафом были сложены пакеты с книгами, которым не нашлось места на полках. Там же лежал пакет с новым комплектом постельного белья. У окна – два пакета с вещами, из которых вырос Никитка. Наверное, приготовила, что бы кому-нибудь отдать, но, как всегда, забыла. Я пошла в Никиткину комнату.

– Что-то ищете? – равнодушно спросил Никита.

Где находится мамин маскарадный костюм, он не знал и желания помочь в поисках не высказывал. Правда, и препятствий не чинил. Но в его комнате я костюма тоже не нашла. Неужели придется вести раскопки в кладовой? Где-то там, возможно, находится мой альбом с фотографиями со встречи выпускников. Но оно того не стоило. С этой утратой я уже смирилась. Мне бы только бронежилет отыскать.

– А в ванной вы уже смотрели, тетя Рая?

– Нет, в ванной не смотрела и в кладовой тоже.

– Лучше начать с ванной.

– Почему?

– Не знаю. Но кладовки я и сам боюсь. Когда маленький был, меня там полкой придавило. С тех пор в кладовую не суюсь.

– Разумно, – согласилась я и потащилась в ванную.

И правильно сделала. Именно там, около стиральной машинки были сложены пакеты с постельным бельем из больницы. А где же еще им быть? Там же были пакеты с одеждой и костюмом Пузатого Пацюка.

– Наконец-то, – только и сказал муж, получив свой бронежилет.

Рано я успокоилась. Через три минуты раздался вопль.

– Рая! – голосил муж, стоя посреди комнаты и потрясая своим драгоценным бронежилетом. – Раиска, что это?!

– Как что? Это не твое? Бери то, что есть! Пожалей меня, я столько сил потратила, что бы его найти!

– Что это? – уже тише повторил муж. – Вот это!

Он ткнул пальцем в какую-то дырочку на ткани. Ну вот, Верка испортила чужую вещь! Сигаретой она его прожгла, что ли? Нет, скорее свечкой. Что за ерунду они придумали с этими свечами! Креативщики несчастные!

– Давай заштопаю, или лучше термоаппликацию приклею! Никто и не догадается, что там дырка. Ты же меня знаешь!

– Где эта курица, я спрашиваю! – не унимался муж.

– Да что ты завелся? Подумаешь, дырочка! Да я заделаю ее так, что будет лучше, чем новый!

– Разуй глаза! Это след от пули! В нее стреляли!

– В кого стреляли? В жилет?

– Ага, в жилет. А в жилете кто был?

– Вера.

Я в первый раз почувствовала, что значит выражение «ноги отнялись». Я тихонько села прямо на пол и принялась разглядывать зловещее отверстие. Дырочка, как дырочка, небольшая такая, кругленькая.

– Ты уверен, что это не след от сигареты?

– Уверен. Уж в этом-то я разбираюсь. Где Верка?

– Пошла к врачу. У нее что-то в легких обнаружили. Она думает, что ожог.

– Понятно. Так и должно было быть. Это не ожог. Это результат ушиба от удара пули.

– Не поняла.

– Бронежилет, конечно, защищает. Но не полностью, последствия травмы остаются. Пластина гасит кинетическую энергию пули. Но грудная клетка получает чувствительный удар. Легкое зарабатывает ушиб, местное кровоизлияние. Это, чтоб тебе понятей было, как синяк. Вокруг ушиба лёгкого развивается воспаление.

– Так что, в нее стреляли? Это точно?

– Точнее быть не может.

– Наверное, надо заявить, куда следует.

– Наверное, надо.

– Только что заявлять-то? Верка ничего такого не помнит. Она даже не помнит, как в запертом туалете оказалась. Думает, что угорела, упала и ударилась головой.

– А ты ничего не заметила?

– Нет. Я Верку почти сразу потеряла из виду.

– Потеряла Верку? Ну, ты даешь!

– Там было темно и шумно.

– Да, предъявлять-то нечего. Жертва вообще не в курсе, что на нее нападали. Свидетель ничего не видел.

– А дырка от пули!

– То, что дырки на жилете до этого вечера не было, я знаю. Но это знаю только я. Доказательств нет. Эх, нам бы пулю найти!

– Идем!

Мы с Вадимом выскочили из дома и понеслись к месту нашей вечеринки. Ноги меня уже слушались, но какая-то неприятная слабость в теле пока оставалась.

Здание после пожара выглядело, как и должно, наверное, выглядеть здание после пожара. Самым ужасным для нас было то, что там начали вести ремонтные работы. И очень активно начали. На газоне перед домом были свалены кучи строительного мусора, рамы выставлены. Рабочий день на сегодня, видимо, закончился. Мы легко проникли внутрь через зияющий оконный проем на первом этаже. И худшие подозрения сразу же подтвердились. Все, что можно было оторвать, разобрать и вынести, было оторвано, разобрано и вынесено. Внутри мы увидели только голые стены. Там не то, что пулю, там и гвоздя нельзя было отыскать.

– Н-да, – Вадим почесал в затылке. – Но заявление твоя Верка пускай завтра напишет. Мало ли что.

– Завтра? Пускай сегодня пишет! А если этот киллер будет продолжать за ней охотиться?

– Какой киллер? Скажешь тоже. Выстрелил в сердце, увидел, что жертва лежит без движения, и смылся. Был бы киллер, был бы «контрольный» в голову. Но ты права. В какую больницу она пошла? Надо бы встретить, до дома проводить. Мало ли что.

На телефонные звонки Верка, как обычно не отвечала. Никитка сказал, что мама еще не возвращались. Логически рассудив, мы решили пойти в ту больницу, из которой Верка в субботу выписалась. Как оказалось, мысль была неправильная. Результаты Веркиного обследования передали ее участковому врачу. И именно в очереди у его кабинета она сидела, пока мы караулили возле больницы «Скорой помощи».

Возле больницы мы мерзли довольно долго. Пока Никитка не позвонил, что бы сообщить, что мама благополучно добралась до дома и легла спать. Телефон у нее разрядился, сейчас на зарядке, но на звонки она все равно отвечать не будет, потому что устала от головной боли.

– Видать, здорово она головой приложилась, – покачал головой Вадим. – То ли сперва ее оглушили, потом выстрелили, то ли она от выстрела упала и головой ударилась. Амнезия называется.

– Потеря памяти?

– Да. При сотрясении мозга бывает.

Решили, что я пойду к Вере рано утром и все ей расскажу. Мы с ней напишем заявление в полицию. Фактов у нас маловато, но сообщить надо. Может быть, в районе были подобные случаи. Ну, и Верка должна позаботиться о своей безопасности.

Глава 7

Утром Вера меня слушать не стала. Замахала руками и сказала, что у нее и без моих сказок голова болит. И желудок болит. Потому что доктор сказал, что у нее пневмония и прописал антибиотики. Купить она их еще не успела, но желудок уже заболел. Такой вот феномен.

– Никто в меня не стрелял, что вы придумали? Я бы это запомнила.

– У тебя амнезия, потеря памяти.

– Глупости, такое я не могла забыть. И хватит меня загружать всякой ерундой. Голова не выдерживает.

Пришлось оставить Верку дома. Благо, из-за головных болей и пневмонии она согласилась взять больничный.

В полицию я все-таки зашла. Отнеслись к моему рассказу так, как и следовало ожидать. Я и сама понимала, как глупо звучит история о том, как моя подруга на вечеринке по поводу Хеллоуина получила сотрясение мозга и выстрел в сердце. Мы можем предъявить поврежденный бронежилет и пневмонию, возможно, развившуюся в результате травмы. Но, к сожалению, не можем предъявить жертву, потому что она себя жертвой не считает, и по причине амнезии все отрицает. Надо отдать должное, со мной были очень вежливы, выслушали внимательно. Вежливо пояснили, что отсутствие заявления от жертвы – это большая проблема. Да еще требование предъявить бронежилет в качестве вещественного доказательства меня озадачило. Согласится ли Вадим надолго, возможно навсегда, расстаться со своим сокровищем?

Вадим, конечно, не согласился. Он сказал, что фактов так мало, что наличие жилета со следом от пули не поможет. Тем более что он уже отбыл в командировку и, при всем желании, до следующей пятницы передать вещественное доказательство не сможет.

Оставалось искать свидетелей. Собственно, из всех присутствовавших на той вечеринке, кроме Верки, конечно, я была знакома только с Надеждой. С нее и начала.

Надежда была на работе. Что бы переговорить с ней, пришлось дожидаться обеденного перерыва. Порядки у них в банке установлены суровые. Время прихода и ухода фиксируется. Что бы можно было вычесть из зарплаты штраф за опоздания.

Я послонялась по улице, разглядывая витрины. Зашла в пару магазинов. Но здесь, в центре, бутики слишком дорогие, надолго в них не задержишься. В одном продавщица сказала, что я, видимо, ошиблась дверью, и спортивный магазин находится рядом. Я глянула на ценники и почти не обиделась. Потом я еще раз прошлась взад-вперед по улице. Увидела, как к зданию банка подъехала большая черная, блестящая и, видимо, очень дорогая машина. Из нее выкатился Пузатый Пацюк и вошел в здание. Вот он, мой свидетель! Дядька на той вечеринке вел себя очень разумно. Он и поможет мне уговорить Верку, написать заявление. Я заняла пост у машины. Стояла, стояла, замерзла, как цуцик. Тут еще противный дождик начал накрапывать, мелкий, но холодный до ужаса. А если этот Пацюк здесь работает? Скорее всего, так и есть, раз он попал на вечеринку. Так можно до конца рабочего дня караулить. Я поежилась и решила продолжить ожидание в кафе напротив. Может, это и не очень хорошо для расследования, но если я тут насмерть замерзну, пользы следствию будет еще меньше.

Надежда, выскочившая из конторы в обеденный перерыв, сразу набросилась на еду. Хорошо, что я заранее заказала ей бизнес-ланч. Разговор получилось начать, только когда она приступила к чаю. Потому что я боялась, что Надежда может подавиться. И правильно сделала.

– Пулевое отверстие?! – Надя поперхнулась чаем. – Ты уверена? Ты в этом разбираешься?

– Вадим разбирается, он уверен.

Надежда заказала себе пятьдесят грамм коньяка.

– Верка в шоке? – спросила она минут через пять.

Коньяк как раз начал действовать и к ней вернулся дар речи.

– Она не верит и говорит, чтобы я не морочила голову. Тем более что голова у нее болит.

– Вот, глупая корова! – раскрасневшаяся Надежда в сердцах стукнула кулаком по столу. – Впрочем, если бы речь шла обо мне, я бы тоже не поверила. Ни с того, ни с сего, получить пулю в сердце. Звучит совершенно нереально. Кому это надо?

– И я голову ломаю. У Верки ведь не было врагов? Или я чего-то не знаю?

– Какие враги?

– Может завистники? Или какой-то псих?

– Еще глупее. Чему там завидовать? Тому, что она, как загнанная лошадь, носится с одной подработки на другую? Если кто-то этому завидует, он точно псих. Но на вечеринке были только свои. А у нас до занудства нормальный коллектив. Тоска зеленая. Кстати, мне пора возвращаться в это болото. Иначе наши жабы так расквакаются, что я без премии останусь.

Надежда убежала. Пока я застегивала плащ, автомобиль Пузатого Пацюка укатил в неизвестном направлении. Что за день сегодня такой! С Надеждой путем не поговорила, свидетеля упустила!

Позвонила Верке и, убедившись, что она сидит дома в безопасности, направилась к себе.

Глава 8

Напрасно я пыталась отвлечься домашними делами. Приготовление ужина и мытье посуды не могло занять мысли. Эти процессы давно выполнялись автоматически. А в голове тем временем крутились сплошные угрызения совести и беспокойство о Верке. Маньяк это был, который выбирал легкую жертву? Или она кого-то до смерти разозлила? Самым большим Веркиным недостатком была любовь брать в долг и нелюбовь свои долги возвращать. Но кредитор не пойдет на убийство. Ведь тогда он вообще потеряет надежду когда-нибудь свой долг вернуть. Если только он не надеется получить свое с наследников. Кто может рассчитывать на наследство? Конечно, родственники. А кто из родственников хочет получить с Верки долг? Конечно, Надежда! Что за чушь! Никогда не поверю, что Надежда выбрала такой способ вернуть свои денежки. Хотя версия была бы неплоха. Заманить жертву на вечеринку, где темно, шумно и из-за этого большая вероятность, что никто ничего не заметит – это отличный план. Хорошо, что Верка мне ничего не должна. Потому что у меня на проклятущей вечеринке были такие же отличные возможности. Но не могу же я всерьез подозревать Надежду. Лучше уж маньяк. Может, это был религиозный фанатик? Увидел в разрушенном доме толпу веселящейся нечисти и выстрелил в то, во что было легче попасть. А в Верку и слепой бы не промахнулся. Только, как маньяк попал на закрытую вечеринку? Точно помню, там, у входа, упырь дежурил. Может он и его по ходу укокошил, а потом устроил пожар, что бы следы замести?

– Надя! – мне надо было срочно выяснить подробности. – Кроме нашей Веры на той вечеринке никто не пострадал?

– Как же! Погибла моя надежда вернуть долг. Чтоб я еще хоть раз ей денег дала! Пускай обижается!

– Да я серьезно. Больше никто не пострадал?

– Кто его знает? У нас на работе разговоры об этом запрещены.

– А в курилке, или за чаем?

– Не по телефону.

Мы с Надеждой договорились встретиться ещё раз. Очень мне хотелось обсудить сложившуюся ситуацию. Вера ничего обсуждать не хотела. Считала, что все это – пустая трата времени.

– Если Вера сказала, что ничего не было, потому что она ничего не помнит, ее уже не переубедишь. Уж я-то знаю. Ей хоть кол на голове теши.

Надежда пришла ко мне домой после работы. Я заманила ее голубцами и блинчиками.

– Это все я, конечно, виновата, – сокрушалась Надежда, обмакивая блинчик в варенье. – Не надо было Верку тащить на эту дурацкую вечеринку. Ты ведь знаешь, что она на ровном месте может ногу сломать. А помнишь, ей в детском саду кирпич на голову упал?

Еще бы не помнить! Давно известно, что Вера опасна сама для себя и для окружающих. И не то, что бы она была как-то особенно неуклюжа. Вовсе нет. В школе она даже в волейбол играла. До тех пор, пока руку не сломала. А потом, когда рука зажила, она упала на кого-то из болельщиков и сломала ему мизинец. И только тогда тренер сказал, что спорт – это не ее. И посоветовал больше внимания уделять учебе. Верка согласилась. Но и тут она сумела сесть мимо стула и чуть не сломала себе копчик. А когда она умудрилась отравиться в дорогущем ресторане на собственной свадьбе! Жених и пятьдесят человек гостей – живы-здоровы, прекрасно себя чувствуют и хотят веселиться, а невесту почти без сознания увозят в инфекционное отделение. Веркина семейная жизнь не задалась с самого начала.

Не надо было тащить ее на эту вечеринку! Не иначе нас с Надеждой бес попутал.

– Наверное, нам надо было лучше за ней присматривать, – Надежду мучили угрызения совести. – Старый дом! Да под ней, с ее-то счастьем, запросто могли полы провалиться.

– Или ступени проломиться, – поддержала я. – А перила там вообще еле держались.

– Да, и как только они не сломались! – подхватила Надежда.

– Очень даже сломались, и пару раз упали Верке на ногу.

– А открытый огонь!

– Но согласись, что стрельбу мы никак не могли предположить!

– Да, стрелять в нее еще не стреляли. Почему ты оставила ее одну?

– Я!? Я должна была следить за костюмом! Меня только для этого и пригласили!

– Вот и следила бы с близкого расстояния!

– Я ее привела, одела. То есть, сначала одела, потом привезла и привела. А потом она в темноте как-то незаметно отстала. А ты сама-то, где была? Пригласила мину замедленного действия и спокойно развлекалась! Не удивлюсь, если окажется, что пожар случился по Веркиной вине!

– Раиска, ты, конечно, можешь мне не поверить, но я весь вечер хвостом ходила за посторонним мужиком, – задумчиво сказала Надежда, поддевая вилкой капустный лист. – Как так получилось? Наверное, освещение виновато. Не привыкла я к мерцающим огонькам свечей.

Надежда прибыла на вечеринку рано и нас с Веркой дожидаться не стала, быстренько переоделась, полюбовалась на себя в зеркало. Кстати, тогда она осталась довольна тем, как выглядела в неверном свете керосиновых ламп и зажженных свечей. Надежда помогала накрывать столы в гостиной, когда увидела Пузатого Пацюка. К тому времени ей уже надоело расставлять тарелки, и она отошла, что бы поболтать с Веркой. Но тут врубили громкую музыку, и общаться стало совершенно невозможно. Поэтому она молча следовала за Пацюком. Иногда их оттирали друг от друга, иногда, наоборот, сталкивали. Они весело пили пунш и даже участвовали в конкурсе, в котором надо было с закрытыми глазами накормить партнера взбитыми сливками. Потом Надежда вытолкнула своего Пацюка на середину зала, что бы он поучаствовал в инсценировке «Репки». Для победы в конкурсе костюмов конкурсанта должно было заметить как можно больше народу. Всё, как думала Надежда, шло по плану. И тут она наступила кому-то на ногу. Надежда обернулась и хотела извиниться, но у нее язык прирос к небу. Позади нее стоял Пузатый Пацюк. Еще один.

– Честное слово, мне захотелось перекреститься. Я никак не могла понять, как это Верка может сразу и посреди зала кошку в «Репке» изображать, и, стоя позади меня, сама на себя смотреть.

– А ты не подумала, что это два разных человека в одинаковых костюмах?

– Я подумала, что перебрала с пуншем, и теперь у меня двоится в глазах. Они оба были одинакового размера и в высоту, и в ширину. Шаровары были похожие и усы тоже. Хотела найти тебя, думала, поможешь разобраться или на воздух выведешь, проветриться. Но разве там можно было кого-то найти, в этой темноте?

– Вообще-то у них верх костюмов был разный. Один – в вышитой рубашке, а другой – в зипуне.

– Я же Веркин костюм до маскарада не видела и этих подробностей не знала!

– А я знала и все равно перепутала.

– Вот видишь! Даже ты перепутала. А я пока глаза протирала, тот Пацюк, который стоял за мной, куда-то смылся. Пока я оглядывалась, репку вытащили, и второй тоже в толпе затерялся.

Но тут Надежда закусила удила и ринулась на поиски хотя бы одного из двойников. Она всерьез решила разобраться, что это – оптический обман или галлюцинация?

– Или оборотень? Я никак не могла вспомнить, как называется это явление, – пояснила Надежда.

Наконец, она разглядела среди танцующих широкую спину одного из Пацюков и хотела в него вцепиться, но какой-то черт с рогами увлек ее в танец. Потом начали петь частушки, и нечисть окончательно сошла с ума. Все раззадорились, начали притопывать и прихлопывать. Да ещё сверху какой-то чокнутый разбрасывал резиновых гадов. Надежда, притопывая, пританцовывая и взвизгивая, пробиралась сквозь толпу сослуживцев и гостей в поисках своей раздвоившейся сестры.

– А потом повалил дым и начался хаос. Нет, ну я-то хороша! Весь вечер ходила хвостом за посторонним мужиком! Кошмар! Что он подумал? И кто он такой? Ужас!

– Кстати, кто он такой?

– Ты у меня спрашиваешь? Я вообще была уверена, что он – Верка!

– Вот-вот. У тебя не мелькнула мысль, что если ты его спутала с Веркой, то кто-то мог спутать Верку с ним?

– Да? Она бы мелькнула, но сейчас я могу думать только о том, что он обо мне подумал.

– Может, он тебя не узнал в гриме.

– Считаешь, такое возможно?

– Вполне. Там мельтешила чертова уйма чертей. Прости за каламбур. По-моему, все девушки моложе сорока и меньше сорок восьмого размера решили одеться чертями.

– Я предупреждала, что с фантазией у них не очень.

– Так кто же был вторым Пацюком?

Этот вопрос последнее время не давал мне покоя.

– Понятия не имею, – Надежда пожала плечами.

– Но я его видела, когда заезжала к тебе на работу. Он подкатил на большой черной машине и вошел в банк.

– Да? Что-то никто на ум не приходит, – Надежда опять пожала плечами. – Я, конечно, работаю недавно и не всех знаю.

– А если он – клиент? Вы клиентов на вечеринку приглашали?

– Почему бы нет? Если постоянный клиент, то вполне могли пригласить, – Надежда погрузилась в глубокую задумчивость. – Но тогда я его не узнаю, и он меня, к счастью, тоже. Я из своей конуры редко выхожу.

То, что Надежда называла «конурой», на самом деле было изящной мансардой окнами на проезжую часть. В мансарде кроме Надежды размещался отдел информационного обеспечения, серверная и кадровичка со своим архивом.

Тем временем лицо у Надежды постепенно прояснялось, и, наконец, его озарила открытая и беззаботная улыбка.

– Он мог меня не узнать, если он – сотрудник. И он никогда меня не узнает, если – клиент! Ф-фу, отлегло! Мы с ним никогда не увидимся! Ну, Вера, этого я тебе никогда не прощу! Я ведь могла и в туалет вслед за ним потащиться! О, ужас! Хорошо, что больше мы не встретимся!

– А надо бы встретиться, ты не думаешь?

– Ни за что! Да если я его увижу, сразу от стыда сквозь землю провалюсь!

– Надежда, не будь эгоисткой! Если убийца в тот вечер перепутал Верку с настоящей жертвой, то жертве сейчас грозит реальная опасность!

– Чем же мы ему поможем?

– Пока не знаю, но хотя бы предупредить мы должны.

– Кого? Я же говорю, что понятия не имею, кто это был!

– У мужика очень заметная внешность. Внушительная комплекция и усы, как у Тараса Бульбы.

– Усы наверняка не настоящие.

– Это у Верки усы были ненастоящие. А он в этих усах в банк приехал. Иначе я бы его не узнала.

Надежда опять призадумалась.

– Я не помню среди сотрудников никого с такими усами. Видимо, все-таки клиент. Хорошо, попробую навести справки. У мужика действительно примечательная внешность. А что мы ему скажем, когда найдем?

– Во-первых, поблагодарим. Если бы не он, наша Вера могла погибнуть в пожаре. Это он нашел ее без сознания на полу в запертом туалете и выволок на улицу. Во-вторых, предупредим об опасности.

– Вообще-то, это Вера его спасла. Если бы не она, его бы застрелили. У него-то под вышиванкой бронежилета не было?

– Наверное, не было. Обычно люди на закрытые вечеринки в бронежилетах не ходят. Даже если это маскарад.

– Значит, как ни крути, это Верка его спасла.

– Они оба должны быть признательны друг другу по гроб жизни.

Глава 9

Надежда отнеслась к своей миссии со всей ответственностью.

Для начала она передвинула стол, что бы сидеть у окна. Затем попыталась убрать с подоконника коллекцию кактусов, которые закрывали обзор.

Если с перемещением стола особых проблем не было, то с кактусами все оказалось не так просто. Кактусы принадлежали кадровичке. Но в ее закутке, во-первых, не было места. Помещение было крохотное. И все пространство, даже подоконник, было заставлено папками. А, во-вторых, Надино окно лучше освещалось. На него тень от дома напротив не падала. И кадровичка грудью встала на защиту своих колючих питомцев. Тогда Надежда установила систему зеркал, позволявшую осматривать улицу перед входом.

Проведя подготовительную работу, Надежда приступила к сбору информации. В этом вопросе наибольшую пользу могла бы оказать секретарша директора. Постоянных и выгодных клиентов приглашали в директорский кабинет и угощали чаем. Но секретарем у директора работала вреднющая старая дева предпенсионного возраста. Она совершенно не собиралась вести с нашей Надей доверительные разговоры, тем более о клиентах. Девочки-операционистки поболтали бы с удовольствием, но у них на разговоры времени не было. Четыре десятиминутных перерыва и тридцать пять минут на обед – вот все, что они могли себе позволить в течение дня. Оставались экономисты, отдел хозяйственного обеспечения, охрана и делопроизводители. Программисты из Надиного отдела для сбора информации не годились. Они мало интересовались реальным миром. На злополучном вечере троица айтишников скучала возле стола с закусками, шарахаясь от попыток организаторов вовлечь их в какое-либо действо. Надежда стала чаще спускаться на кухню. И тут ей здорово помогла администрация. Руководство наложило запрет на тему злополучной вечеринки. Естественно, теперь если сотрудники собирались в количестве больше двух, сразу же начинали шептаться о том самом вечере. Надежде надо было только время от времени реплики подавать. А это она умела. И это умение здорово ей пригодилось. Поначалу главной темой сплетен было приключение одной девицы из бухгалтерии. Эта худосочная, востроносенькая особа с бесцветными волосами обычно популярностью в коллективе не пользовалась, в основном из-за стремления всех поучать. Она считала, что у нее есть для этого все основания, видимо, потому, что имела уже два высших образования и теперь получала третье. Обычно к ее советам никто не прислушивался. Очень уж мало она к себе располагала.

Который день Катя, томно вздыхая и закатывая глаза, живописала, как весь вечер за ней ухаживал неизвестный Дракула. И всем своим видом демонстрировала уверенность в том, что продолжение того вечера непременно последует. Более опытные в сердечных делах коллеги, в который раз выслушивали рассказ о том знаменательном вечере, сочувственно кивали, но разговора не поддерживали. По правде говоря, за эти дни Катина история им здорово надоела. Да они не очень-то и верили в мифического Дракулу. За это время он сто раз мог напомнить о себе.

– А вы в курсе, как себя чувствует жертва? Наверное, боятся осложнений, поэтому и разговоры запретили?

– Жертва? Какая жертва? – тут же оживились две экономистки, с которыми Надежда на кухне пила кофе.

– Как? Вы не знаете? Там была женщина, одетая Пузатым Пацюком. Она потеряла сознание в туалете.

– Женщина?

– Да! У нее были усы, как у запорожца и миска с пельменями.

– Усы? А мне папа говорил, что у него был запорожец с ушами, – на кухню зашла одна из девочек-операционисток. – Обожаю ретро.

Экономические дамы и Надежда дружно повернули головы в сторону юной блондинки, смерили ее высокомерными взглядами и опять с видом заговорщиц склонились друг к другу.

– Помню ее, как же. Ходила, как слон со своей тарелкой. Только я думала, что это мужчина.

– Я тоже ее видела, то с тарелкой, то без тарелки. Так это за ней приезжала «Скорая»?

– За ней. Но мужчина с такими усами там тоже был. Вы его не признали?

– А мне показалось, там несколько человек вытащили. Но в понедельник все наши были на работе. Значит, это был кто-то из гостей.

– Интересно, дирекция отправила ей передачу в больницу? Все-таки человек на нашем корпоративе пострадал. Надеюсь, все живы?

– Конечно, живы. Иначе бы тут уже день и ночь следователи работали. Выясняли, кто виноват.

– Но тут явно не все ладно. Иначе нам не стали бы запрещать разговоры на эту тему, – одна из экономисток покосилась на девочку.

Но та с безучастным видом пила кофе с хрустящим хлебцем.

– Жаль, я ничего не заметила. Я такая невнимательная.

– Я тоже. Вечно все самое интересное пропускаю.

Женщины сполоснули чашки и проследовали на рабочие места. Надежде тоже пора было возвращаться к своим обязанностям. Но она не могла упустить шанс наедине переговорить с одной из девочек.

– Какой у вас маникюр! – проворковала Надежда. – Скажете, в каком салоне делали? Если, это конечно не секрет.

– Вам нравится? – девочка расплылась в довольной улыбке. – Это я сама. Я вообще последнее время по маникюршам не хожу. У меня ногти прочные, а лаков реально больше, чем в салоне.

– Да что вы! – Надежда выразила восхищение. – Выглядит совершенно профессионально. Наверное, вы учились на специальных курсах? Я так мечтала научиться, но у меня совершенно нет способностей.

– Я тоже пока не училась, но планирую. Хочется достичь совершенства.

– Супер! При таких талантах вы, наверное, если подучитесь, и профессиональным визажистом сможете быть, и даже парикмахером.

Девочка смущенно потупилась.

– Нет, парикмахером не получится. Они весь день на ногах, а я так не смогу. У меня опущение почек.

– Да, конечно, – Надежда была полна сочувствия. – Но вы, как человек художественно одаренный, не могли не заметить среди наших клиентов упитанного мужчину с усами, как у Тараса Бульбы.

В больших голубых глазах никакая мысль не отразилась. Девочка не знала Тараса Бульбу. Повисла неловкая пауза и Надежда заторопилась на рабочее место.

Конечно, она продолжила свои попытки. Но разузнать что-нибудь у сотрудников оказалось непросто. Они либо молчали, изображая полнейшее непонимание во всех вопросах, не касающихся работы. Либо охотно шли на контакт, но толку от такого общения все равно не было. Надежда поняла, что в коллективе не только с творческой мыслью плохо, но и с элементарной наблюдательностью дела обстоят не лучше. Чего стоило заявление одной из сотрудниц отдела делопроизводства о том, что Пузатый Пацюк отдавил ей ногу. При этом никаких усов она не заметила, зато уверяла, что у него на голове были рога. При этом он так галантно извинялся! Ее подруга из того же отдела мечтательно вспоминала, как крупный мужчина пригласил ее на танец и как он прекрасно двигался.

– Такой толстяк, а как он вел!

– А вы его узнали? – с надеждой спросила Надежда. – Кто скрывался под этим костюмом?

– Нет. Он точно не из наших. Кто-то из гостей или постоянных клиентов. Хотела бы я еще раз с ним потанцевать!

– Вот бестолковые, – возмущалась Надежда вечером у меня на кухне. – Если ей так понравилось с ним танцевать, надо было сразу телефон записывать. Хоть бы имя спросила! Второй дуре наш толстяк так галантно отдавил ногу, что она получила удовольствие. А толку? И я еще удивлялась, почему у них весь коллектив не замужем.

Как ни странно, больше всего Наде помогли программисты. Те самые, которые безучастно стояли возле закусок. Надежда, уже ни на что не надеясь, просто «для галочки», поинтересовалась у Тимы и Тёмы, чем им запомнился тот вечер.

– Тухляк, – сказал Тима. – Я там чуть от тоски не издох. Так же весело было, когда я в прошлом декабре заболел гриппом и встречал Новый год дома с родителями.

– Совсем нечего вспомнить? – сникла Надежда. – Лично мне, например, пунш понравился.

– Скучища.

– Ну не скажи! – в разговор вступил Тёма. – Пуншик был, что надо. Правда, я не знаю, какой он обычно бывает. Я его первый раз попробовал. Но в голову дает, будь здоров!

– Да что ты говоришь, – Надежда потеряла интерес к рассказу.

А зря.

– Прикинь, наливаю я себе третий или четвертый стакан, и только ко рту подношу, тут «бабах!» меня кто-то толкает, стакан в одной руке, а все что в нем – вылетает обратно в лохань! Красиво! Жаль, не заснял никто.

– Да? И кто же тебя толкнул? – Надежда проявила вежливый интерес.

– Пузатый такой, из гостей.

Надежда мигом оживилась.

– Как интересно!

– Интересно потом было. Я полез за телефоном, а ему сказал, чтоб постоял. Хотел стакан по новой наполнить, камеру включить и повторить трюк. А он, видать, не расслышал, там музыка здорово орала, и дальше в дверь прошел. Только я хотел за ним метнуться, как смотрю, он к столу из другой двери опять подходит. Так вот.

– Ну, дальше что? – в нетерпении поторопила его Надежда.

– Так в этом прикол. Это ж «Перезагрузка». Или вы классических фильмов не смотрели? Там перед перезагрузкой тоже сюжеты повторялись.

– Понятно, а ты-то что?

– А я что? Я обалдел. Ничего себе, думаю, пуншик набодяжили, фантастика!

– А кто был тот толстяк, который раздвоился?

– А, этот, с усами? Такие усы редко увидишь. Это был Гришка Смеловский из «А-Сигмы». То есть я сперва так думал. Теперь не знаю, что думать. То ли у меня от пунша в глазах двоилось, то ли Гришка и вправду с нечистью знается, и один сразу в двух местах был. В одну, значит, дверь он еще только выходит, а в другую уже входит. Если еще где будет вечеринка с пуншем, непременно пойду! У меня раньше никогда глюков не было!

– А ты не заметил, что один был в рубашке, а другой в зипуне?

– Какая рубашка? Что такое «зипун»? Я чуть не обделался со страху! Круто!

Глава 10

Найти эту «А-Сигму» было делом техники. Адрес мы раздобыли в Интернете и поспешили на улицу Тракторную. Улица находилась в промзоне. По обеим сторонам разбитой дороги тянулись бетонные заборы, изредка прерывавшиеся железными воротами. На некоторых воротах были намалёваны номера. Некоторые здания тоже были пронумерованы, но нужного дома мы так и не нашли. Спросить было не у кого. Ни один пешеход навстречу не попался, на этой улице и тротуаров-то не было. Сумерки, между тем, быстро сгущались, возможно, из-за набежавших туч. А фонари вдоль дороги всё не загорались. Грузовики, и до того редкие, перестали проезжать вовсе.

– Ты где этот адрес откопала? – спросила Надежда, подозрительно озираясь по сторонам.

– У них на сайте.

– А сайт давно обновлялся?

– На это я не обратила внимания. Молчи, сама понимаю, что зря.

Мы заторопились к машине, опасаясь увязнуть в здешних колдобинах, потому что дождь не прекращался, и грязи на дороге прибывало на глазах.

На следующий день Надежда раздобыла адрес и телефон Григория Смеловского в базе данных банка. Конечно, не положено использовать данные клиента в личных целях. Но мы справедливо рассудили, что используем эти данные в интересах клиента и банка. Потому что Гришина безопасность – это, без сомнения, его личный интерес. А Гришино благополучие в интересах банка. Только по указанным телефонам никто не отвечал.

Тем же вечером отправиться по адресам из личной карточки не получилось. У меня заболели дети. Оба сразу слегли с температурой. А Надежда сказала, что без меня не пойдет. В качестве одного из адресов был указан уже известный нам дом пятнадцать, строение пять по улице Тракторной. К счастью, имелся еще один адрес. То был адрес Гришиной регистрации по месту жительства, куда мы с Надеждой и направились по окончании ее рабочего дня.

Напрасно торопились.

На этот раз нужный адрес нашелся быстро. Обычная пятиэтажка в спальном районе. Да только в нужную квартиру попасть так и не удалось. Нас даже в подъезд не впустили. На звонок в домофон сначала ответил детский голос. В ответ на просьбу открыть дверь ребенок положил трубку. Мы, конечно, позвонили еще раз. Ответила женщина, которая тут же принялась кричать, что бы мы убирались, что полиция уже едет, и что мы не имеем права. К тому времени, как в квартире положили трубку, у подъезда стояли двое парней, мамаша с коляской и бодрая пенсионерка с сумкой на колесиках. Все, кроме пенсионерки, равнодушно ждали, пока мы закончим разговор. Старуха же буравила нас глазками.

– Странные какие-то жильцы, – смущенно сказала Надежда, обращаясь в основном к пенсионерке. – Мы даже спросить ничего не успели.

– Будешь тут странным. То бандиты, то приставы, то покупатели. Нет бедной женщине покоя. А у нее ребенок, между прочим. А вам-то чего от нее надо? Вы из собеса?

– От женщины? Ничего нам от нее не надо. Мы ищем Григория Смеловского.

– Так чего ж его здесь искать?

– А это его адрес?

– Его. Только он здесь не появляется.

– Давно?

Мамаша с коляской и парни уже давно вошли в подъезд. Мы же с Надеждой продолжали общаться с разговорчивой пенсионеркой.

– А чего ему тут делать-то? Как квартиру продал, так и не появляется.

– Понятно. Так, может, новые хозяева знают, где его найти?

– Хозяева? Хозяева, может, и знают. Только, где их найти, хозяев-то?

– Наверное, в квартире. Разве нет?

– Нет, в квартире их нет. В квартире Гришкины квартиранты, женщина с ребенком. Мальчик у нее, не ее, правда, но мальчик.

– Что-то я ничего не понимаю.

– А чего тут понимать-то, – соседка всплеснула руками. – Гришка квартиру продал, а квартиранты его не съезжают. Засели и ни с места. Новых хозяев на порог не пускают. Те уж и так и эдак. По-хорошему уговаривали, с милицией выселяли. У новых-то хозяев тоже ребенок маленький и второй скоро родится. Им бы до родов переехать да на новом месте обустроиться, а оно вон оно как. На днях судебный пристав приходила, молодая женщина с ребенком. Не может ребенка в детский сад устроить, вот и таскает его с собой. А что делать? Работать-то надо. Она тоже квартиру снимает, вот и пришлось на работу выходить, некогда ждать, пока очередь в детский сад подойдет. У меня дочка вот тоже с ребенком сидит. Они с Гришкиной квартиранткой вместе с колясками гуляли, когда у меня гостили. Но она на работу не торопится. А чего торопиться, если мужик содержит? Понимаете?

– Ничего не понимаю, – жалобно пробормотала Надежда.

У меня тоже от обилия женщин с детьми закружилась голова.

– Здесь тогда много мамаш с колясками гуляли. Как начали рожать, прям, не остановишь. Что ни месяц, то кого-то из роддома привозят. Мы свою коляску сразу продали, у себя же во дворе. А что, она у меня, как новая была. У нас девочка-то не крупная была, маленькая такая девочка. Но умница такая, развивалась, как по книжке. Таких детей можно каждый год заводить, а дочка не хочет. Избаловалась сейчас молодежь, ох, избаловалась, – соседка разговорилась, не остановишь.

– А у Гришкиной квартирантки сколько детей? – я попыталась повернуть разговор ближе к интересующей нас теме.

– У нее? Да у нее нету детей-то.

Надежда застонала.

– Усыновила она его, в младенчестве усыновила, прямо из роддома взяли. Усыновили они его, а потом развелись. Она с ребенком от свекрови съехала. И вот она у Гришки квартиру сняла, и теперь боится, как бы ребенка не отобрали. Семья-то теперь не полная и жилья нет. Такая вот история. Теперь опасается, как бы из соцзащиты не пришли.

– Я так понимаю, на порог она нас не пустит и Гришиного адреса не скажет, – на всякий случай уточнила я.

– И не думайте! – энергично закивала головой наша собеседница. – Она ни с кем не разговаривает. Уж к ней и психолога подсылали…. Приятная такая женщина приходила.

– С ребенком? – нервно хихикнула Надежда.

– Извините, нам пора, – я, по возможности приветливо улыбнулась, подхватила Надежду под руку и потащила ее прочь от многодетного двора.

– Неуловимый какой-то этот Гриша-Пацюк. Я еще не встречала таких людей.

– Может, он чего-то опасается и таким образом следы заметает, что бы его киллер не нашел?

– Да уж, это ему удалось, молодец. Если он и дальше так будет действовать, наши предупреждения ему без надобности.

– Но на ту вечеринку Гришу каким-то образом заманили.

– Значит, нашли брешь в его маскировке.

– И этой брешью тут же воспользовался киллер. Бедняга, представляю, чего ему стоило вычислить неуловимого Гришу!

– И как назло, на вечеринке появляется наша Вера, похожая на Гришу как брат-близнец!

– Да еще одетая в бронежилет!

– Ничего не скажешь, не повезло киллеру с заказом!

– Может, он от него уже отказался?

– Или он от всего этого сошел с ума и заказ все равно окажется невыполненным.

– А он не захочет отомстить Верке за то, что не дала выполнить работу?

– С какой стати? Бесплатно он работать не будет, а кто станет платить за Верку?

– Пусть попробует ее вычислить! В этом жилете можно было определенно сказать, что она – человек. А вот пол ни за что не определить.

Мы с Надеждой здорово развеселились. События рокового вечера отодвинулись на задний план и уже не казались такими пугающими.

Но Надежда не была бы Надеждой, если бы не довела до конца однажды начатое. Теперь найти Григория Смеловского стало для нее делом чести. Так как поиски в Интернете и базе данных банка результата не дали, Надежда вернулась к старому проверенному способу. Она продолжила собирать сплетни.

Отдел менеджемента в банке представлял собой почти семейное предприятие, состоявшее из начальника отдела, ее дочери и племянницы. Именно они вели работу с клиентами, и приглашениями на вечеринку ведала эта троица. Только, вот незадача, как раз в день вечеринки они решили побаловать себя. Девочки заказали суши с доставкой. Не прошло и двух часов, как все трое оказались в инфекционном отделении с симптомами острого отравления. Где до сих пор и находились.

Посетителей в «инфекцию» не пускали, передачи в кишечное отделение не передавали. Общаться пришлось через окно. Хорошо еще, что палата была на первом этаже. Изнемогающие от скуки сотрудницы, на чем свет стоит, проклинали самураев и их сырую рыбу. О вечеринке они говорили неохотно. Еще бы! Столько сил вложили в ее организацию, а вместо веселья им пришлось пережить промывание желудка и почти сутки пролежать под капельницами. Татьяна Николаевна, начальница отдела, Катя и Лена, ее подчиненные занимались не только приглашением гостей. Они договаривались с компанией по организации праздников.

– Я с самого начала была против свечей. Для освещения должны были использовать новогодние гирлянды, специально генератор добыли, – возмущалась Татьяна Николаевна. – Так они, клоуны эти, креативщики, блин горелый, мигом сориентировались. Нас, значит, нет. Значит, никто им не указ. Устроили, значит, преисподнюю! Я за это отвечать не собираюсь! Я так и заявила! По смете шли «гирлянды елочные», никакого открытого огня! Я, что, девочка? Не знаю, что с огнем не играют?

– Ого! – удивилась Надежда. – А я думала, это ваша идея со свечками.

Татьяна Николаевна только рукой махнула. Катя и Лена грустно вздохнули. Еще бы! Они так готовились к этому празднику.

Надежда уточнила координаты фирмы по организации торжественных мероприятий и приступила к списку гостей. Как объяснить свой интерес к Григорию Смеловскому, она еще не придумала. Поэтому спросила напрямик, каким образом им удалось заполучить его в гости, а также, что им известно о Смеловском, как о человеке и бизнесмене. Как оказалось, известно было немного, и на вечер он попал почти случайно. Лена как раз сидела в приемной директора и уточняла список гостей. В приемную она пришла потому, что там был телефонный аппарат с голосовым набором.

– У меня уже пальцы от кнопок болели, – пожаловалась Лена.

Без косметики Надежда узнала Лену с трудом. Вообще главным отличительным признаком Лены было не лицо и даже не прическа. Ее на расстоянии можно было узнать по запаху. Девушка очень любила духи с экзотическими ароматами. Но через окно запах духов не чувствовался, и Надежде приходилось мысленно убеждать себя, что перед ней та самая Лена из маркетингового отдела. Без косметики Лена была очень похожа на свою тетку, Татьяну Николаевну. Катя тоже была здорово похожа на Татьяну Николаевну. Что неудивительно, так как Катя приходилась своей начальнице родной дочерью. И выглядела эта троица так, как будто только что перенесла почкование. Все трое мечтали о скорейшей выписке и жаждали отомстить безответственным негодяям из конторы по организации праздников.

– А Смеловский? – Надежда попыталась вернуть разговор к интересующей ее теме. – Как он попал на праздник?

– А тебе зачем? – Татьяна Николаевна подозрительно нахмурилась.

– У него с моей сестрой взаиморасчеты не закончены, а по адресу и по телефону она его найти не может. Представляете, – пожаловалась Надежда. – У него фирма зарегистрирована на улице Тракторной, а там такого дома и близко нет.

– Так там, наверное, юридический адрес указан, – включилась в разговор Катя. – А на самом деле контора находится совсем в другом месте.

– А вы-то его, как нашли?

– Да мы его и не искали, – ответила Лена. – Он сам нашелся.

– Как это? – не поняла Надежда. – Он, что, котенок?

– Да нет же, какой из него котенок? – ответила Лена. – Скорее котище. Я же говорю, что сидела в приемной, обзванивала ВИП-клиентов. А тут он зашел. Я его и пригласила, он же числился в списке клиентов. Правда, последнее время он уже ВИП-клиентом не был. Деньги все со счетов снял. В тот раз он за выпиской зашел. Я его и пригласила. Ну и что, что он деньги снял? Может, ему на дело надо. Потом будут средства, он еще больше положит. Потому что мы и клиенты – одна семья!

Кроме того, Надежда начала искать Григория в социальных сетях. И нашла его на сайте знакомств. Конечно, фамилия на странице указана не была, но фотография и ник «GregS» сомнений не оставляли. Конечно, Надежда мигом настрочила письмо с приглашением срочно встретиться. И конечно безрезультатно. Она написала еще одно письмо, потом еще и еще.

Я узнала об этом, когда она сообщила, что зарегистрировала на сайте меня и отослала этому Грегсу приглашение встретиться от моего имени.

– Это еще зачем? – возмутилась я.

– Как зачем? Ты же хотела с ним встретиться и предупредить об опасности.

– Хотела, но зачем приглашать его через сайт знакомств? А если меня там кто-нибудь увидит? Если Вадим узнает? Я вообще-то замужем.

– Вадим все поймет, он у тебя нормальный.

– Вот как раз, потому что нормальный, может не понять. Есть определенные границы, знаешь ли.

– Будем надеяться, что он ничего не узнает. Да откуда ему узнать? Вадим женат на тебе и по сайтам знакомств не шастает. А как только Смеловский откликнется, я тебя сразу же из картотеки удалю.

– А почему сама ему не напишешь?

– Я ему уже три раза написала. Не отвечает. Может на тебя клюнет. Я – рыженькая, ты – черненькая. Может, он на рыжих не западает. Надо предложить ему другой тип.

– Тогда предложи ему Верку. Она ни на меня, ни на тебя не похожа. Большая белая женщина. Некоторым нравится.

– Раиска, ты гений! Так и сделаю! Но ты тоже пока на странице повиси, на всякий случай.

Надежда старалась напрасно. Наш Смеловский так и не откликнулся ни на письмо стройной рыжей бестии, не ответил он и миниатюрной брюнетке, не написал пышной блондинке.

– Может, у него того, с ориентацией не в порядке? Я на всякий случай послала ему предложение от твоего Вадима, – доложила Надежда через некоторое время.

– Спятила? А если он узнает? Этого Вадим точно не поймет. Он, как ты выразилась, нормальный!

– Надеюсь, что не узнает, – Надежда немного струхнула. – А что было делать? Ни на один из женских типов он не отреагировал, а родственников мужского пола у меня нет. У нас в семье только женщины. А у тебя есть муж!

– У него полно холостых друзей. Не хватало, что бы кто-нибудь его фотку узнал!

Естественно, я потребовала немедленно удалить нас с Вадимом из списка желающих познакомиться. Не знаю, выполнила Надежда мою просьбу или нет. Сама я на этот сайт не совалась.

Но Надежда уже закусила удила и продолжила поиски Григория Смеловского на просторах «Интернета». И не напрасно. Она нашла Григория на «одноклассниках». Правда, на сообщения от Надежды он не отвечал. Он вообще уже несколько лет, как на свою страницу не заглядывал. Но внимательно изучив список друзей и друзей друзей, Надежда нашла женщину, с которой вместе отдыхала в пионерском лагере и которая была в друзьях у Смеловского. С ней-то Надежда и вступила в активную переписку. Но радости от этого было мало. Когда-то они со Смеловским сталкивались по линии закупки стройматериалов. Но теперь Ирина, так звали общую знакомую, переехала в другой город и о Грише уже давно ничего не слышала. А, может, и слышала, но не собиралась ни о чем сообщать нашей Надежде.

– Похоже, она меня не вспомнила, – задумчиво сказала Надежда. – Отвечает просто из вежливости. Проверь, может у тебя найдутся общие с Гришей знакомые. Вот, посмотри, это список его друзей.

Надежда развернула ко мне экран.

– Мам, отдай компьютер. Мне надо к завтрашнему дню поговорки сочинить, – Анютка зашла в комнату и сразу же принялась жалостно ныть.

– Поговорки? К завтрашнему дню? – удивилась Надежда. – Я всегда считала, что это вековая народная мудрость.

– Да. – Анютка ничего не поняла, но согласилась с готовностью. – Вековая, я так и думала. А нам надо к утру сочинить. Отдайте компьютер. Ого, тетя Ира! Ты с ней дружишь?

– Кто такая тетя Ира? – удивилась я. – Какие поговорки к завтрашнему утру? Ты же болеешь!

– Так вот же она, – Анька кивнула на экран. – Катькина мама. Катьки Ивановой из моего класса.

Я внимательнее пригляделась к аватарке. Действительно, Ира. Мы с ней на родительских собраниях обычно сидим вместе.

– Тетя Ира? – оживилась Надежда. – Быстро пиши ей! Тебя-то она узнает.

– Тетя Надя, отдайте компьютер! Поговорки не могут целый век ждать, пока я их сочиню! Это давнишнее задание. Завтра утром – последний срок. Я через Светку передам.

С Ириной Ивановой мы договорились встретиться на следующий день у нее на работе.

– Что, опять на ремонт собираем? – обреченно спросила Ира, едва я с ней поздоровалась. – Что-нибудь по закупке надо оформить?

Иринка трудилась на оптовом складе стройматериалов. Я обнаружила ее у огромного стеллажа с водопроводными кранами.

– Нет, нет, – поспешила я успокоить родительницу. – На этот раз нет. Ты знакома с Гришей Смеловским?

– С кем?

– Григорий Смеловский. Такой упитанный мужчина.

– А, Григорий Иваныч! А что с ним?

– Пока не знаю, почему-то не могу его найти.

– Зачем?

Все-таки Ирина очень любопытна.

– Хотела поблагодарить. Он спас меня и мою подругу из горящего дома и скрылся.

А почему было не рассказать ей правду? Иринка сразу оживилась.

– Григорий Иваныч? Вот это да! Настоящий мужчина! Если увижу, обязательно передам свое восхищение!

– А как его увидеть-то? Где найти?

– Вот этого я не знаю. Он всегда сам приходит. Но Григорий Иваныч здесь давненько не появлялся. Вообще он жаловался на застой в делах, финансовые проблемы. Но как только увижу, непременно передам. Вот это мужчина! Неужели в наше время такие ещё встречаются?

– Который раз повторяю, что никогда не встречала таких неуловимых людей. Представляю, сколько усилий пришлось потратить киллеру, чтобы застать его на той вечеринке.

– Похоже, ты ему сочувствуешь? – удивилась я.

– Похоже, сочувствую, – Надежда и сама была удивлена. – Если так и дальше пойдет, я, чего доброго, начну делиться с ним добытой информацией. Кроме шуток, я уже забыла, зачем мы вообще этого Гришу разыскиваем.

– Что бы предупредить, что на него покушались.

– Не вижу смысла. По-моему он и сам отлично может о себе позаботиться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.