Конструктор миров: Конец конца
Том 12
Ибратжон Хатамович Алиев

Редактор Ибратжон Хатамович Алиев

Редактор Оббозжон Хокимович Кулдашов

Редактор Боходир Хошимович Каримов

Иллюстратор Ибратжон Хатамович Алиев

Иллюстратор Раънохон Мукарамовна Алиева

Автор обложки Ибратжон Хатамович Алиев

Литературный консультант Екатерина Александровна Вавилова

И. О. научного руководителя Султонали Мукарамович Абдурахмонов

Экономический руководитель Ботирали Рустамович Жалолов

Корректор Екатерина Александровна Вавилова

Корректор Гульноза Мухтаровна Собирова

Корректор Родион Михайлович Мамиев

© Ибратжон Хатамович Алиев, 2024

© Ибратжон Хатамович Алиев, иллюстрации, 2024

© Раънохон Мукарамовна Алиева, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-0064-3245-1 (т. 12)

ISBN 978-5-0056-2752-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРОЛОГ

Я думал, что прощание – всегда конец. Ныне же я знаю: расти тоже значит прощаться. И расти нередко значит покидать. А конца не существует.

Эрих Мария Ремарк

Оранжевый диск утреннего Солнца постепенно поднимался из-за горизонта, отражаясь в движущихся морских волнах. Океан потихоньку пробуждался своими первыми движениями, покрывая гребни своих волн небольшим слоем пены, который виднелся в этой полу дремлющей тихой атмосфере. Утренних туман окутывал берег, не давая возможности отчётливо увидеть то, что было где-то вдали, но в особенности близ острова можно было увидеть что-то большое, с тёмным оттенком металла. Это нечто было словно открыто, давая возможность его внутренности бросать взор в сторону парящим лучам Солнца вместе с потоком прибрежного ветерка.

Волны ударялись о берег и нижние уровни огромной металлической конструкции, отчего можно было услышать слабо доносящиеся звуки волн. Дальше продолжались поля, с которых также ещё не успела слететь лёгкая пелена утреннего тумана, хотя первые движения небольших тёмных фигур, подобные пешкам, на них уже можно было заметить – это труженики выходили для совершения своей работы. Рядом находились высокие горы, мирно смотрящие с высоты своей природной мудрости и стойкости на всё своё окружение, опираясь друг на друга, образуя этот удлинённый хребет, делящий весь этот весьма просторный остров.

Где-то вдали в лесных просторах, где начинали прорастать новые деревца, слышались первые звуки птиц, которые вылетали из своих убежищ и направлялись в дальнее путешествие по всему острову в поисках пищи. Покидали вместе с ними свои гнёзда и чайки, на удивление бесшумно взлетая с высоты близких к берегу выступов, облетая огромную водную гладь и так ловко кидаясь в морскую пучину, доставая оттуда аппетитный завтрак для себя и своих птенцов. Рыб же в этом гигантском резервуаре не становилось меньше и можно было только поражаться богатствам могущественной природы, думающая о каждом своём обитателе.

Взгляд устремлялся в сторону далёкого горизонта, который наконец стал более отчётливее виден, поскольку постепенно солнечные лучи всё больше и больше отгоняли эти странные неточности вдали на поверхности этой поначалу более изумрудной, а затем синеватой глади. Ветер приятно обдувал лицо, а лёгкие морские брызги доходили и до этой вершины, иногда отдавая лёгким солёным привкусом. Дыхание было размеренным и положение опирающегося на перила человека, после очередной бессонной, полной самой различной работы выражала покой.

Большие выразительные глаза, которые иногда покрывались пеленой, из-за чего приходилось надевать очки, особенно когда отсутствуют линзы не переставали выражать эту приятную природную тишину, словно соединяясь с ней в единое целое, но вместе с этим демонстрируя всё то, сколько пережил этот взгляд и как изменился. Небольшие мешки под глазами, отчасти превращающиеся в морщины, касались зрачков, которые покрывались при медленном движении век. Кончики усов и бороды слегка колыхались на ветку из-за чего приходилось их слегка протирать, отчасти заметив, что белые перчатки положены на стеклянный столик, вместе с красивым перстнем, рядом с коим опиралась трость. Лицо не смотря на климат было бледным, а щёки слегка впалыми, выражая скулы, хотя этот образ может даже дополнялся чёрной шевелюрой.

Подол длинного лёгкого летнего плаща-накидки чёрного цвета развивался на встречном прибрежном ветку, покрывающий только рубашку. Стоящий размышлял о предстоящих планах. Он думал долго, представляя перед глазами самые различные детали, иногда приподнимая края губ, иногда опуская взгляд, а иногда слегка приподнимая подглазничные мышцы. Мозг не переставал трудиться, но затем, взгляд упал в сторону небольшой книжки на книжном столике, которую учёный с лёгкостью взял в руки и с удовольствием принялся читать, быстро перебирая глазами по строчкам, поглощая страницу за страницей.

Мозг сейчас отдыхал и погружался в интереснейших сюжет, отчасти даже забыв о том, где находился сам изобретатель. Он пару раз сменил позу, но после, наконец прошёл в сторону кресла, стуча каблуками заострённых тёмно-коричневых туфлей по палубе, вспомнив, что это сиденье он занимал во время своих размышлений ещё вчера и с удовольствием откинулся на него. Никакой шум не доносился до изобретателя, который с таким удовольствием погружался в интереснейших сюжет, представляя, что совсем скоро возможно он лично встретиться с автором сих строк и даже отчасти думая о том, какая же всё же интересная у него судьба.

За вчерашний день было сделано в разы больше работ – титаническая территория, которую занимал особняк графов вместе электростанцией, лабораторией и садом уже приблизился почти вплотную, сэкономив целый день, благодаря чему было решено дать возможность рабочим несколько отдохнуть во всех сменах, чем, разумеется, каждый из них решил воспользоваться. Но это время не могло продолжаться слишком уж долго, поэтому уже теперь можно было услышать звуки шагов, передвигающихся высоких крановых механизмов и двигателей, которые открывали большой корпус для всё ближе подходящего и разделённого пласта Земли.

Утренний морской бриз

Услышав эти звуки и обдумав их дальнейшие планы, граф не успел занять своё место на кресле, как открылась дверь и показалась высокая фигура его дорого и близкого друга – графа Самуила Мура.

– Доброе утро, Амет, – поприветствовал вошедший.

– Рад вас видеть, граф, доброе утро, – отозвался изобретатель. – По звукам, которые доносятся даже до меня, могу сказать, что наш пласт Земли приблизился достаточно близко к «Султану», чтобы можно было начинать располагать пласты.

– Именно так, что буквально подарило нам время. Но скажу ещё то, что прибыл Михаил – камердинер барона Смерти и сообщил, что работы по постройки их небольшой станции также завершилась.

– Это радует.

– И поэтому они приглашают нас туда ближе к вечеру, я отправлюсь, но я думаю вы составите мне компанию? – отходя от двери и подходя ближе к Амету, который отошёл к перилам говорил Самуил.

– Конечно же, господин Мур. Но я думал о том, что прошло больше недели, как мы начали работу, но никаких известий от герцога Картвела всё же не последовало.

– Кажется он достаточно близко принял к себе ваш совет о том, что не стоило спешить и унял свой пыл.

– Но это же не может означать, что он опоздает или отменяет свои действия?

– Разумеется, что нет, это лишь небольшая отсрочка. Но дабы убедиться в том, что ничего подобного не произошло, мы можем навести справки об этом через господина Сангвина, который уточнит не было ли каких-либо известий из Люксургии в порту.

– В нашем?

– Разумеется, что нет, наш порт создан специально для «Султана», вместе со всей верфью, а прочие известия могут прибыть только со стороны порта близ замка, поскольку он не полностью окружён горными хребтами – там есть небольшое место, откуда можно пройти небольшую полость, где находиться берег – именно в той части острова находиться порт, куда пребывают прочие суда, поэтому о большинстве своём мы не замечали суда, проходящие с этой стороны острова.

– Должен полагать, что и покойный князь, вместе с маркизом прибыл именно оттуда, – решил уточнить изобретатель.

– Именно так.

– Кстати, говоря, нет ли каких-либо известий от Андрэ?

– Пока никаких, после того как он пришёл в себя он был отправлен в особняк маркизу, ведь как вы помните, нотариус и суд постановил о том, чтобы имущество князя, вместе с имуществом его покойного брата – герцога Бактрийского перешло ему, – уточнил Самуил Мур. – Но о его лаборатории, о которой он говорил нам даже думать не приходиться, он не в слишком хорошее состоянии здоровья, чтобы достигать хоть каких-нибудь результатов.

– Думаете мы зря выделили такую сумму?

– Мы даже для прочих трат выделяем в разы большие средства, поэтому думаю об этом даже жалеть не приходиться, – уточнил граф Мур, который владел в разы большими средствами, не только выделенными этому юноше Андрэ, но и по сравнению с Аметом, особенно учитывая так бешено меняющееся состояние учёного.

– В этом я с вами соглашусь. Признаться, у меня такое ощущение, как будто я бы отлучён от всего света за время своего прибывания здесь.

– Я вас понимаю, Амет, можете в этом не беспокоиться. Вы хоть и увидели немного, вам только 20 лет и хоть разница в нашем возрасте не столь большая, но всё же когда я перешивал не только такие, но и более худшие предательства, случайно, так как и вы, ввязывался в интриги и трудности – я переживал и более худшие состояния депрессии, главное, чтобы вовремя из него выйти.

– Благодарю вас, господин Мур и могу сказать, что покой – один из лучших лекарств в таком случае, вместе с природой, дорогим и близким другом, как вы.

– Спасибо, Амет.

– Но нет ли каких-нибудь известий от её величества или прочих участников тех событий, что так нас потрясли?

– Пока никаких известий нет.

– Ну в таком случае, нам пора отправиться к барону, по пути дав распоряжение господину Сангвину.

В ответ на это граф Мур только положительно кивнул, подходя к двери и открыв её, на что изобретатель также кивнул, по пути взяв свою трость и отложив плащ-накидку, заменив её на костюм. Они оказались в зале второго этажа каюты учёного, откуда они спустились на первый этаж, выйдя через зал в прихожую, а оттуда на палубу, на которой находилась каюта.

Покинув помещение, сразу можно было стать свидетелями тех масштабных изменений, которые производились со стороны товарищей в ходе всего этого действа, в особенности нельзя было не поразиться тому, что абсолютно все пожелания графа Амета учитывались. Более того, теперь, когда лично сам граф принимал непосредственное участие во всём этом формировании, самые различные дополнения, вышедшие из его уст и влияния, отдельно радовали.

Сразу же первоначально бросалось в глаза то, что размеры палубы значительно увеличились, появились новые отделения, новые части. Так, было решено подразделить все палубы на отдельные исследовательские центры, где становилось вполне возможным проводить исследования по тем или иным областям. На самой верхней палубе, как известно находилась полноценная обсерватория, которая могла подниматься и опускаться. Также здесь теперь вместо огромных и просторных залов имелись удлинённые, но широкие коридоры, по которым можно было почти путешествовать, заходя в сторону тех или иных отделений. Здесь были специальные части для ведения конструкторских работ и создания чертежей, были отделения, специально предназначенные для компьютерного моделирования, имелись части для проведения биологических исследований в самых различных областях и конечно же здесь уже имелись ускорители, на которых можно было осуществлять самые разнообразные реакции.

Могло показаться, что для всего этого не потребуется так много места и большой территории в 2 километра длиной и 700 метров в ширину даже на одной палубе будет достаточно, однако масштаб работ графа Амета вместе с его научными и научно-популярными интересами оказался настолько широк, на всём судне казалось не осталось даже клочка пустого места.

Также не без внимания осталась вся конструкция судна, ведь теперь, когда он так сильно модернизировался и совершенствовался, приходилось выделять отдельное внимание его управлению в самом широком смысле. Его большие моторы и генераторы, теперь выносились на основной корпус, а оставались в открывающихся и закрывающихся резервуарах, откуда получался допуск к океану, как это было ранее. Теперь они уже соединялись непосредственно с огромным металлическим корпусом, чуть ли не покрывая его и при этом совершая неимоверное количество оборотов при своём движении. Их конструкция также преобразилась так, чтобы можно было соприкасаться с большей поверхностью воды.

Для обеспечения большей силы отталкивания было решено сделать прочные держатели генераторов динамическими, то есть в раскрытом состоянии, все эти генераторы, установленные не только сзади, но и по бокам ближе к задней части судна, открывались в целом создавая иллюзию, словно у судна появлялись огромные каркасные или полупрозрачные плавники, либо крылья, на отдельных частях коих находились более сглаженные конусовидные части с генераторами. Вся эта система тщательна должна была контролироваться и кроме того, была добавлена отдельная система поворота каждого генератора в различных осях для улучшения маневренности всего судна и к тому же, к небу добавился хвост, позволяющий увеличивать подобные способности. Более того и нос судна стал более конусовидным с добавочными отсеками металла, которые могли открываться и можно было наблюдать за подводным миром прямо из капитанской рубки, хотя и от капитанского мостика не отказались.

Если во время первой постройки близ Люксургии «Султан» в виде огромного лайнера был просто закован в металлическую оболочку, то теперь он срастался с нею, становился единым целым, всё больше и больше объединяя различные особенности своей конструкции со своей многослойной кожей. Также была лучше налажена система электрического питания, были продуманы запасные системы с аккумуляторами, дополнительными генераторными установками и прочей техникой, для которой также выделялось место.

Всё это могло говорить о том, что графы и все господа не плохо потратились не только для рабочих, но и для создания новых трёхмерных принтеров, которые также как и трудящиеся не знали отдыха и продолжали создавать самую различную технику. Сам Амет также не знал покоя, выполняя массу работы и как же он был доволен, что различные его чертежи и компьютерные модели уже были заранее подготовлены, а при создании чертежей для многих из них помогал граф Мур или инженер Франц. Таким образом, вновь осматривая палубы через стеклянные стенки отдельного лифта и наслаждаясь этим чувством приближающегося, совсем близкого успеха, графы спустились на среднюю палубу верхней части, откуда они вышли, пройдя через некоторые залы, кои были оставлены в знак культурного наследия, но также были лучше украшены, как и большие залы, они прошли на главную палубу, к трапу.

Там им довелось встретиться с графом Годфри, который давал необходимые распоряжения прочим трудящимся. Можно было только поразиться, как за короткое время, почти недавно стоявшее в полной тишине судной, сейчас опять наполнилось шумом трудящихся. Отовсюду доносились звуки постройки, ударов молотков, переносящийся инструментов, привезённых груд металла, дерева, различных картин, элементов декора, различная мебель и техника. Для более пущей экономии времени также было решено скупать различные вещи сразу у достоверных поставщиков о чём лично распорядился барон Жан Барруа, казалось знающий каждого продавца всего красивого и интересного в лицо, отчего те бледнели от ужаса распродать свой товар по самой лучшей цене, которую не мог добиться практически никто иной.

Когда графы приближались к трапу, на них обратил внимание граф Годфри, с коим они перебросились парой слов и со свитой из пары стражей, они начали спускаться по собственному трапу к своим скакунам, коих уже успели подготовить по скорому приказанию графа Самуила Мура…

Глава первая. Беседы в пути

Как только господа спустились с трапа и оседлали своих скакунов, переговаривая между собой, они с удовольствием могли посмотреть снизу на всё это грандиозное строительство и на то, как на высоте 12 метров над землёй, удерживаемый на металлических балках всё ближе к ним надвигается огромный металлический короб, над которым виднелись большие деревья за прочным металлическим забором и верхушка особняка с электростанцией. Утренняя прохлада, навивающаяся под силами Индийского океана, который был прекрасно виден и отсюда придавала им ещё больше силы, как и бодрости их коням – Тулпару и Радже.

Не теряя времени, они отправились в путь, веря своим скакунам с большой выдержкой, даже во время их скорых путешествий на дальние расстояния. Графы порой даже так увлекались, что даже забывали о стражниках, которые на удивление порой даже умудрялись отставать от господ.

Скакуны мчались казалось даже быстрее встречного ветра. Глаза было трудно широко открыть, а на лице сияла улыбка, при одном только этом счастливом ощущении, продолжающаяся заливающимся хохотом обоих товарищей, словно от самой удачной шутки. Проходили смутные времена, впереди и изобретателя, и его дорогого друга ждало очень даже многое и интересное. Они смотрели по сторонам всё вновь и вновь поражаясь красотой природы.

Слева от них начиналась уже чаща, за которой возвышался высокий исполин – одна из средних гор в этой стороне острова. Они уже успели преодолеть то поселение, которое так сильно поразилось во время прошлых экспериментов Амета, в особенности близ «Султана», поэтому сейчас их встречали просторные поля, после которых они прибывали к огромной яме прямоугольной формы. Казалось, что это был или след от огромного великана или словно тот объект, который тут находился провалился под Землю или взмыл вверх, не желая более быть подчинённым поверхности Земли. Казалось, что именно здесь находился волшебный замок, который воспарил вверх в сторону нового своего владения – в сторону своей Икарии.

Проезжая мимо этой «ямы», которая осталась после поднявшегося особняка с электростанцией, графы лишь отчасти поддались этим фантазиям, уменьшив скорость хода своих скакунов. И теперь, они ступали по улице, которая когда-то была создана по их инициативе, когда они создавали эту электростанцию.

– Помните ли вы, мой дорогой друг, как была создана эта улица, когда мы впервые по вашей идее создавали здесь вашу электростанцию, после прибытия на «Митре» из нашего путешествия?

– Как же помнить, господин Мур, в памяти так и всплывают эти приятные моменты, когда мы созвали 12 000 человек, дабы собрать первые трёхмерные принтеры, построить здания, как решали мы тогда с Вениамином проблему ускорителя, как тогда леди Ханко дала нам нужный совет, как организовали тогда мы нашу конференцию, на которую прибыл доктор Флеминг, Шорт, Карпентер, сэр Рональд, барон Смерть, Стилус… Подумать только… Скольких не стало.

– Да, но такова жизнь, и мы должны это признавать, – мудро замечал Самуил Мур.

Вдали виднелся особняк паши Абдул Аль-Рахмана, где он и прибывал, всё-таки даже этот, не знающий усталости государственный деятель должен был хоть немного отдохнуть и насладиться своим покоем.

– А помните, как мы впервые прибыли сюда, когда его светлость, паша пригласил вас на свой день рождения? – спросил изобретатель.

– И как вы там устроили настоящее представление, после которого я решил вас охладить? – с иронией спросил граф Мур.

От этой удачной шутки и воспоминаний изобретатель также засмеялся, вспоминая, как они веселились с Самуилом в саду у паши Аль-Рахмана, и изобретатель благодаря своему товарищу неудачно угодил в фонтан.

– Но, с одной стороны, хорошо, что вы меня охладили, ибо потом сами с пашой чуть было не воспылали, – также со смехом ответил Амет, что также поддержал Самуил.

– И в этом вы правы, – подтвердил собеседник.

Дальние дороги средь полей казались бескрайними

Хорошо, что они вместе были в самых различных ситуациях, которые приятно вспомнить прежде, чем покинуть этот остров, где они провели не мало времени. Когда они закончили смеяться и перебросились парой фраз, не заметив, что уже отдалились от бывшей улицы, где ранее находилась электростанция, Амет продолжал:

– Понимаете, граф, мне не грустно и не жалко никого из них, ничуть. Я, кажется, дошёл до того возраста, когда смотрю на жизнь и удивляюсь различным её поворотам, различным судьбам, они кажутся мне интересными, странными, словно как урок. Такое состояние, когда ни единая мысль не подводит к действию, а лишь сама констатация, как-то странно отзывается в душе.

– Я проходил и через это, дорогой изобретатель. Во время моих путешествий в сторону Европы, когда я учился, знали бы вы со сколькими противоречиями сталкивался я тогда, не говоря уже о времени моего возвращения.

– Но благо, судьба решила распорядиться так, что мы все идём дальше и мне с каждой секундой всё больше и больше приятнее думать о том, что совсем скоро вы встретитесь со своей семьёй. Обнимите своих детей, прильёте щекой к щеке своей матушки, будете рядом со своей возлюбленной.

Эти слова учёный говорил достаточно тихо, почти шёпотом, что даже стражники ничего не слышали. При этих словах на лице Самуила Мура проступила приятная, добрая улыбка радости и счастья.

– Спасибо же вам, Амет, что вы, тогда будучи готовы пожертвовать собой спасли мою семью.

– Я неоднократно был и остаюсь в долгу перед вами, господин Мур, как же я мог не помочь вам, учитывая всё то, что вы сделали для меня.

– Но на тот момент…

– Вы прекрасно знаете, что я и на тот момент не мог ни секунду сомневаться в вас.

– Ещё раз благодарю вас, мой дорогой друг.

– И я также, – ответил учёный, сидя на седле и поклонившись.

Они продолжали свой путь, ведя активную беседу.

– Но нужно сказать, что сейчас у нас также имеются некоторые проблемы, господин Мур, – задумчиво заговорил изобретатель.

– Какие же?

– Начну с того, что после того, как мы покинем остров, мы не можем долгое время оставаться на судне или даже если оставаться на нём, то нам будет необходим дополнительный источник энергии.

– Ваш электрон генерирует электричество из изотопов лития, алюминия, бериллия и бора, а также можно использовать фтор, вместе с прочими элементами, ибо экзо-энергетические реакции можно осуществить также и вместе с ними.

– Относительно этого вы правы, сударь, особенно учитывая, что вчера я всё же решил вернуться к исследованиям по ядерной физике, к которым долго не возвращался.

– Чего же вы достигли?

– Мне удалось найти более совершенный способ их анализа, ведь если вспомнить хотя бы моё выступление с этой темой, то я говорил о том, что ядерную реакцию можно проанализировать давая информацию о продуктах одной определённой реакции, вместе с её различными параметрами, а уже потом мы переходили к возможным прочим вариантам, когда на то же ядро налетает эта же частица, но получаются другие ядра и другая вылетающая частица – иной канал реакции.

Я решил, что изначально стоит разобрать именно каналы реакции, а уже после переходить на дальнейших разбор и кроме этого, что преобразовало сам анализ, также убрав необходимость табличного выражения данных относительного каждого из каналов реакции. И ещё во время вычисления ядерного эффективного сечения, над которым мы так трудились вместе с вами, если вспомните во время создания первых ускорителей, я решил использовать скорость частицы ещё до прохождения барьера из-за чего отпала необходимость в координации полученных значений – результат вычисления параметра получается сразу!

– Восхитительно и я думаю это позволило вам разобрать ещё больше новых реакций, выявляя большое количество экзо-энергетических?

– Именно так, сударь.

– Получается вы сами ответили на собственный вопрос и беспокойство о недостатке энергии своим же новым анализом.

– Да, но я хотел сказать о другом.

– О чём же?

– Ведь мы не можем постоянно черпать ресурсы, все наши операции представляются как преобразование того, что есть.

– Но ведь мы не можем нарушать закон сохранения энергии.

– Это действительно так, но я думаю, нам нужен ещё более совершенный источник энергии, нежели «Электрон», потому что, когда мы покинем остров и если мы начнём масштабную стройку, нам будут необходимы ресурсы, которые возможно будет трудно раздобыть, как мы это делаем здесь.

– Морское дно полно своими богатствами, среди которых возможно может быть найдена и руда, вместе со своими пещерами.

– Но это может занять слишком много сил и времени.

– У вас есть более лучшее решение?

– Да, милостивый государь и я предлагаю получать материю из энергии, то есть использовать ядерный синтез.

– Направить дополнительную энергию тому или иному ядру, чтобы преобразовать его в другой элемент? Но тогда нам…

– Именно так, ваше сиятельство, нам нужно будет тратить слишком много энергии, которую мы и без этого берём из ядер. Мы просто преобразуем одни ядра в другие, поэтому нам будет необходимо найти новый источник энергии. Более того, сама технология преобразования материи в больших количествах для меня всё ещё остаётся загадкой, ибо я пока не могу задуматься о применении мега-ампер или тера-ампер тока, что само по себе будет слишком большим риском.

– Понимаю вас, Амет, – задумчиво прогладив бороду ответил граф Самуил Мур. – Эту проблему действительно нужно решить.

Их мысль прервало то, что они уже приблизились к перекрёстку, откуда уже был виден особняк барона Смерти. Тут граф Мур вспомнил о том, что не удосужился уточнить у прислуги место встречи с бароном, а только время, поэтому он обернулся в сторону стражей и отправил одного из них для уточнения точного места их встречи. Если же барон уже покинул своё поместье и находиться у водопада, то и до него не столь далеко отсюда – стоит только свернуть.

Пока графы ожидали стражника в уши изобретателя словно эхом ударилось дальнее воспоминание – пение почти что будущей народной итальянской песни, которую он слышал здесь несколько дней тому назад и поражался масштабам войны, в которую он ввязался. Эта музыка была невероятно приятной, словно уносящей с собой вдаль, но суть вместе со смыслом в глобальном плане были действительно страшными, что не могло не пугать учёного, особенно после всего того, что произошло за эти дни – сколько трагедий и как при всех этих обстоятельствах можно было не вспомнить то безмятежное время, в которое они прибыли сюда.

Он бросил взгляд в сторону графа Мура, который точно мраморный памятник замер на месте и только безмятежно колыхались кончики его пышкой чёрной шевелюры и возможно слегка двигались его большие зоркие зрачки со значительной периферией, углом его пронзительного взгляда. Точно также он стоял, гордо осматривая всё вокруг, когда они впервые спустились с «Митры», когда прибывал покойный герцог Бактрийский их встречать и когда им выделили экипаж, а любезный барон Барруа даже своего камердинера, недавно трагично окончивший свой жизненный путь. Все эти погибели, все эти случаи не могли не изменить Амета, который осматривал просторное поле, ощущал этот запах ветра и растительности, в которых он раньше видел безмятежность, а теперь он словно даже от них ощущал металлических запах и привкус.

Его сон, когда они вернулись из Люксургии, кажется, исполнялся в самом страшном ключе, но скоро это должно кончиться, а пока, покой в котором он пребывал давал возможность ему успокоиться и это состояние сейчас для него было очень даже ценным, которое не хотелось терять. Думая об этом, он даже думал о том, что ему следует усилить свою мизантропию, усилиться и стать циником, но постоянно сохранять такой настрой пред всеми для своей же безопасности достаточно трудно. Но сейчас, когда они находятся в меньшей безопасности и не в обществе, он мог позволить себе вольные и спокойные мысли и первой была весьма парадоксальная и странная мысль – как же молоды они были… Об этом Амет думал так, словно он прожил всю свою жизнь за эти 20 с небольшим лет, увидел и пережил через столько различных событий, трудностей и радости, что мог даже вспомнить о своей «молодости».

Сколько всего удалось достигнуть, о чём столько он мечтал, сейчас перед ним и теперь он вспоминает о прошлом. Какое же удивительно существо было порождено природой и случаем, которое всегда проситься вперёд, но оказавшись там, думает о том, что было до этого. Хотя, возможно, Амет ощущал это не сколько в виде цикла, а скорее в виде закрученной винтовой лестницы, ибо теперь он размышлял о своём детстве, как о «молодости», когда он порождал интереснейшие и наивные мысли, которые он должен реализовать ныне, но в большем масштабе.

Не обращая внимания ни на кого, он спустился с Тулпара, прогладив того по гриве, посмотрев в эти большие чёрные глаза и слегка похлопав по шее он развернулся и взглянул в сторону бескрайнего поля. Огромное небо, становившее всё более пасмурным, закрывая лик Солнца, представлялось во всё более интересном ключе. Обладатель интересного голоса – бас-баритона, как определил некогда Амет вместе с Вениамином, а сейчас как он думал драматического баса, изобретатель всё больше отходил в сторону высокой травы, отходя от дороги.

Он распрямил руки, словно желая взлететь и глубоко вдохнул в себя воздух, издав одновременно еле слышимый, но в то же время, раздающийся эхом удлинённый звук, который издаёт певец, проверяя акустику зала, в коем он выступает, но Амет и не думал, и не желал петь, хотя ощутить всю мощь собственного голоса, увидеть или точнее услышать собственные вокальные способности желанье есть всегда. Но или это появились его видения после инсульта или лёгкого помутнения рассудка или это были шалости фантазии, но он отчётливо видел перед собой себя же, вспоминал сколько всего было пережито, от его раздумий на крыше особняка или в лесу, до того, как он стоял где-то здесь, когда рубили леса с бароном Жаном или совсем недавно проездом. Поэтому изобретатель нисколько не задумываясь тихо заговорил:

– Оглянись незнакомый прохожий, мне твой взгляд непреступный знаком, – смотря на себя же в прошлом говорил Амет. – Может быть я это… только моложе, не всегда мы себя узнаём, – его голос тянулся длинным тихим эхом отдавая вокруг. – Ничто на Земле не проходит бесследно и юность ушедшая всё же бессмертна. Как молоды мы были.

Тут же он ощутил чьё-то касание у себя на плече.

– Как молоды мы были, – добавил незаметно подошедший граф Мур.

– Как искренне любили, – вспоминая Ицала и Вениамина почти со стеклянными глазами продолжал Амет. – Как верили в себя…

Глава вторая. Прибытие и встреча

Амет осматривал всё вокруг и со странным чувством в глазах, словно смотрел на нечто иное, на свои фантазии и воображения перед глазами, продолжал:

– Нас тогда без усмешек встречали, – с иронической улыбкой говорил изобретатель, смотря на окружающую растительность, немного наклонившись и касаясь траву руками, – все цветы на дорогах Земли. Мы друзей за ошибки прощали…

Вспоминая самые различные случаи из их жизни, от случаев с ссорой с бароном Жаном Барруа, с Самуилом Муром, с графом Годфри, с Вениамином, когда были не правы они и сам Амет, произносил учёный, после чего продолжал, – лишь измены простить не могли, – с большей горечью добавил изобретатель.

Граф Самуил Мур представлял совершенно иную картину, вместе с теми сотнями случаев предательства, коих у него было в разы больше нежели у изобретателя, сколько боли и страданий он испытал, когда погиб его отец, когда умирали его друзья, когда предавали его приближённые, а вчерашние друзья теперь были по противоположные стороны военных баррикад. Целые народы теперь воевали между собой, без угрызения совести убивая друг друга, совершенно забыв о законе, о справедливости. Но господин Мур, принц Даккар вспоминая всё это верил, что когда-нибудь справедливость восторжествует, а пока он смотрит на всё это словно убиенный на поле боя, словно погибший. И также, как мёртвый не может вмешиваться в дела живых, также и он мог оставаться лишь призрачным наблюдателем. Он смотрел на Амета и мог даже улыбнуться над теми проблемами, над которыми размышлял изобретатель, но и его этот мудрый человек и верный друг прекрасно понимал.

– Ничто не Земле не проходит бесследно, – словно ощутив настроение и большую боль товарища с большей силой почти что пропел изобретатель, – и юность ушедшая всё же бессмертна. Как молоды мы были, как молоды мы были! Как искренне любили, как верили в себя, – смотря на друга, поначалу немного наклонив голову, затем поднимая и протяжно напевая сказал изобретатель.

Наступала тишина, которая позволяла ощутить доносимые потоком ветра во всё более пасмурную погоду шум со стороны «Султана». Работа здесь уже завершалась и поэтому изобретатель громко и гордо заговорил:

– Первый тайм, – широко открывая уста отчётливо произнося каждый звук своим драматическим баритоном, пел изобретатель, словно оперный певец, – мы уже отыграли и одно лишь сумели понять!

Самуил начал удивляться вокальным способностям товарища, который смог долго протянуть последнее слово, ощущая каждое слово всем сердцем.

– Чтоб себя на Земле не теряли, постарайся себя не терять! – также как и общество парадоксально и странно заговорил продолжал изобретатель. – Ничто на Земле не проходит бесследно и юность ушедшая всё же бессмертна, – все больше и больше набирая силу напевал Амет. – Как молоды мы, как молоды были! – поднимая руки, сжимая их в кулаки с сотрясая, искажая лицо и максимально громко исполняя эту композицию, выкрикивал из себя всю боль и страдание этими словами Амет. – Как искренне любили, как верили в себя, – успокаивался изобретатель, опуская руки и взгляд.

Самуил смотрел на это представление и поражался всей той мощи, которая вырывалась из его товарища, что ему даже пришлось сделать пару шагов назад. Но теперь, когда изобретатель опустил высоту полёта своего голоса и говорил тише, он поспешил подойти поближе.

– В небесах отгорели зарницы и сердцах утихает гроза, не забыть нам любимые лица, не забыть нам родные глаза, – всё ещё поддерживая мелодию тихо говорил изобретатель. – Ничто на Земле не проходит бессмертно, и юность ушедшая всё же бессмертна, как молоды мы были, как молоды мы были, как верили в себя…

С этими словами он закончил своё исполнение и только теперь посмотрел на внимательно смотрящего на него Самуила Мура. Изобретатель успокоился и смог отпустить те страдания, которые он пережил, смог всё это выпустить из себя и теперь уже совершенно иными глазами, более живыми смотрел на своего друга. Тот же, конечно, был рад за него, пребывая в молчании и, хотя их лица не совершали движений, оба молчаливых взгляда верных друзей, которые практически породнились до братьев говорили больше тысячи слов.

Это молчание нарушили тихие шаги, приближающегося стражника, который отлучался к барону Смерти. Господа поспешили повернуться в сторону прибывшего.

– Слушаю вас, – отозвался граф Мур, резко изменившись в лице и более серьёзно смотря на стража.

– Ваше сиятельство, слуги сказали, что его милость барон Сарбуланд Смерть ожидает вас у новосозданной электростанции.

– Отлично, отправляемся в путь, – только ответил граф делая пару шагов и лишь мимолётно бросив добрый взгляд в сторону Амета, который ответил ему тем же и затем последовал за ним.

Высокий водопад с электростанцией

Вскоре они подошли к своим скакунам, оседлав Тулпара и Раджду отправились в путь. Стражники поражались конечно странностям изобретателя, в частности его возможность внезапно начать петь или начинать глубокие монологи о том, чего они не могли понять приводили к мнению, что я они служат сумасшедшему, однако, они получали не малое жалованье, что сразу же затыкало им рты против всех странностей их достопочтенного господина.

Поля тем временем продолжались по обе стороны от них, всё больше и больше приближаясь к высоким горам. Неподалёку здесь был поворот откуда можно было сразу перейти на дорогу, которая сразу поднималась в гору на определённый уровень, где находилась одна из шахт графа Годфри, которую неоднократно посещали господа. Сейчас же они продолжали путь не сворачивая, пока они не встретили специальную подъёмную дорогу, сделанную ещё после приказа короля пару лет назад. Подумать только, что только для постройки этого пути в этой огромной глыбе горы потребовалось больше полугода, когда же на создание целой полноценной шахты и стольких предприятий у графа Амета ушло меньше пары месяцев. Возможно, это и было одной из проблем тайного гнева правителя против изобретателя. Так, они продолжались путь по скалистому пути с каждым разом поднимаясь всё выше и если молодые скакуны стражников могли испугаться такой высоты, из-за чего им приходилось отдёргивать их, дабы они не полетели с ускорением свободного падения вниз, то в особенности Раджа прекрасно привыкший к путешествиям в абсолютно самой различной местности, в том числе и в болях Индостана, и в скалистых местностях Кашмира, и в лесах близ Агры и Бунделькханда, вместе с богатыми, пышными аллеями дворца покойного Типпу Саиба, вовсе не боялся этого пути, который практически для него не отличался от ровной дороги. Когда они становились выше, то приходилось совершать крутые повороты, что белоснежного и сильного Тульпара, практически успевший породниться с графом Аметом, который его всё больше подбадривал, закаляло, давая всё больше силы.

Шаг за шагом они становились выше по довольно крутому подъёму, откуда открывался всё более прекрасный вид. Воздух был чистым и приятно обдувал лицо, заставляя зачёсанный направо чуб графа колыхаться под этим потоком вместе с его бородой. Для принца Даккара такая атмосфера практически была родной, поэтому он с большим удовольствием поднимался всё выше пока они не пришли на небольшую и неровную площадку, откуда было небольшое разделение. Одна из путей вела к прочим шахтам, которых тут было достаточно много и более того, путь по этой скалистой местности продолжался дальше, хоть с каждым разом становился всё более ухабистее, что там было крайне трудно пройти.

Смотря на такое обстоятельство, граф Амет не мог не радоваться тому качеству работ, которые обеспечивали трудящиеся во время их исполнения. Разумеется, основная заслуга в этом деле принадлежала графу Годфри, паше Аль-Рахману, барону Жану и графу Муру, которые в большинстве своём умели управлять массами и трудящимися, обладали не малыми ораторскими способностями вместе с настоящим талантом прирождённых социологов и дипломатов.

Конечно, тут большую роль играла и степень хорошей платы и правильной беседы, которая практически гарантировала качество работы. Когда же Амет будучи ярым мизантропом, а теперь и социопатом, ему достижение такого или даже близкого к этому результата было невероятно сложно.

Вскоре они достигли этой высоты, смотрели вниз и уже отсюда могли услышать настоящий рёв, доносившийся от более ровного пути. Не было сомнений, что этот звук принадлежал водопаду, созданный бароном Сарбуландом Смертью и его работниками по проекту его сына. Именно туда направили скакунов графы, пришпорив коней, из-за чего они пустились скорым галопом, параллельно ощутив дружеские хлопки по своей шее от каждого своих всадников, ещё больше увеличивая свою скорость. Сначала им пришлось обогнуть одну из высоких скал, пока не вышли к берегу реки шириной около 30 метров, проходящая прямо через гору, таинственным образом поднимающаяся на такую большую высоту благодаря сильному давлению из родника в толще горы, что само по себе казалось удивительным, ровно, как и весь этот остров, причём этот бурлящий поток был прекрасно виден из того места, где они находились.

Но не обращая большого внимания на это они продолжили свой путь, в противоположную от рудника сторону, куда продолжался небольшой спуск, за счёт чего тонны воды получали дополнительную энергию. Скакуны уверенно продолжали путь, при этом всадники, смотря на бурлящий поток весьма могли заметить, что дна практически не было видно, что могло говорить о том, что глубина была достаточной и действительно могла приближаться к величине 4 метров. К тому же, необрамлённый берег мог вполне говорить о том, что траншея была природной и учитывая то, что остров полон магматической мощности, хоть и затухшей на данный момент, вполне можно было догадаться о способе образования этого пути.

Господа продолжали путь и уже видели, как поверхность резко менялась – теперь по обе стороны от бурлящего потока начинался бетон, также уходящий вниз, что говорило о том, что и под потоком находиться плотный слой гладкого бетона, который такой быстрый поток отлично сглаживал. И слова Амета, сказанные Итару Смерти вновь подтверждались – скорость реки в этой части сразу же увеличивалось за счёт уменьшения трения. Их путь продолжился, пока они не пришли к месту, где 4 прямо через гору, которая разделяла их выходило 4 потока с такими же забетонированными каналами и также опускающиеся по своей высоте с того уровня, на который поднялись господа до озвученной ещё во время планирования проекта – 120 метров над островом.

И когда они вышли к этому месту, своего рода «перекрёстку» в форме птичьей лапки или же обратного сопла, куда входили все потоки и ещё больше усиливались, перед господами предстала массивная конструкция. Большая плотина, возвышающаяся над уровнем воды в виде перевёрнутой прямоугольной трапеции со стороны потока из белого бетона и всё сужающимися 8 огромными отверстиями в ней, которые были видны между более-менее уходящий потоком, который уходил туда, словно в «воронку» ещё больше увеличивая свою мощнейшую скорость, из-за чего количество пены и бурления уменьшалось, превращая поток в ламинарный.

Сама плотина была достаточно большим образованием со своими конструкциями и дополнительными спланированными частями. Так здесь имелись дополнительные закрытые каналы о чём говорило то, что плотина была более широкой, нежели сам поток, также из его поверхности выходили большие удлинённые шесты с шестернями, рычагами и небольшими кабинами рядом с ними. Поскольку господа прибыли справа от потока, то они находились на противоположной стороне относительно реки от здания электростанции, где и был заключён первый электрический генератор и из которого выходили башни с электрическими проводами, которые уходили вниз прямо со стороны водопада, куда пока ещё прибывшие не решались подойти.

Здание станции было двухэтажным и было хоть не таким уж и большим, но со своими широкими окнами, дополнительными дверьми, небольшим ограждённым двориком на противоположном берегу выглядела очень даже интересно и современно, учитывая эпоху, в которой они находились. Также это здание было необычным, полное интересных архитектурных решений, со своей односкатной крышей, дополнительным балконом, выходящей башней прямо у здания ближе к краю пропасти, из которого выходил мост в сторону второй цилиндрической башни, которая стояла на самом краю пропасти, словно служа специальной смотровой площадкой.

Важно было отметить, что под мостом прямо между башнями проходила небольшая возвышенность в форме параллелепипеда, куда можно было подняться по лестнице и на конце которой было металлическое ограждение, прикреплённое концами к этим башням, которые по своей высоте могли сравниться с четырёхэтажным зданием, формально дважды превосходя по высоте основное здание электростанции. Графы слезли со своих скакунов с интересом и даже стоит сказать с удивлением осматривая всё это великолепие. Вокруг был слышен громкий шум от водопада и мощнейшего потока, который дикой струёй вырывался с противоположной стороны, но пока ещё ни один из них не решался туда подойти. Но не прошло и пары минут, как одна из дверей здания открылась, хотя из-за шума ничего нельзя было слышно и казалось, что происходило немое кино, как подумал Амет ни один из стражей не знал о том, что это такое.

Из здания показалась важная и гордая фигура Сарбуланда Смерти, с гордостью удерживающий ручку трости своими белыми перчатками и зорко, словно коршун, смотрящий на добычу, бросивший взгляд в сторону гостей. Его ледяное и металлическое лицо, которое не заметили прибывшие, покрыла дружественная улыбка, когда он делал шаги в сторону гостей, приближающиеся к нему в ответ. Наконец, барон подошёл достаточно близко и за ним показался его камердинер Михаил, вместе с сыном барона, выглядящий невероятно гордо – Итаром Смертью.

После рукопожатия с каждым из графов, первым начал говорить барон, перекрикивая сильный шум в 100 децибел, доносящийся со стороны водопада и откуда поднималась интересная, но еле различимая дымка, словно это был лёгкий таинственный поднимающийся туман.

– Добро пожаловать, господа! – крикнул барон так, что его слова прекрасно дошли до каждого пришедшего и те кивнули тому в ответ.

– Прекрасная работа, – заговорил в ответ изобретатель. – Просто восхитительная!

– Рад, что вам понравилось, Амет, – ответил барон.

– Благодарю, – отозвался Итар.

– Мы, конечно, много чего дополнили, – делая паузу говорил громко через этот шум Сарбуланд Смерть, – также оставили основу моего сына, но в основном математические, физические дополнения, граф, – кашлянув продолжил он, – остались ваши.

– Спасибо вам! – смог докричаться Амет.

Долго говорить не стоило, от этого завораживающего шума.

– Пройдёмте! – только крикнул барон, даже не двигающийся под этим сильным обратным воздушным потоком и жестом пригласил господ в сторону возвышенности.

– Посмотрите на это зрелище поближе! – дополнил Итар и последовал за отцом.

Графы также направились за ними, приближаясь к возвышенности между башнями, и первый же шаг на ступень сразу же дал ощутить быстрый и частые колебания, которые происходили под его поверхностью. Оставалось догадываться, что под ним находиться или генератор или соединительный механизм, между турбиной и генератором, который скорее всего должен находиться в здании в силу своих размеров. Наконец, когда они поднялись и начали приближаться к краю перед ними начал открываться всё более и более прекрасный, восхитительный и замечательный вид…

Глава третья. Электростанция Смерть

Бескрайние просторы острова были прямо под ними, как на ладони. Обширные поля ремесленников, дальний город, что был левее и дальше, со своими однообразными домами, ратушей, дальним местом для особняков, другими зданиями и якобы богатыми для почтенных господ улицами. Именно там когда-то находился особняк графов, ныне отправляющийся в сторону «Султана». Если посмотреть ещё правее там простирался обширный лес, где когда-то бывал и сам изобретатель вместе с бароном Барруа. За этими зелёными просторами отсюда был виден океан с его синей поверхностью, где появлялись волны у прибоя с небольшим портом.

Дальше взгляд сам по себе поднимался ваше переходя к массивным белым облакам, словно небесные острова, совершающие своё мирное путешествие по этому лазурному успокаивающему небу. Когда взгляд оборачивался вправо, то сразу ближе к горе виднелись заросли, пока дальше не открывался вид на поля и небольшие поселения, которое и принадлежало графству господина Мура и владениям паши Аль-Рахмана. Люди отсюда практически были не видны, превращённые в мелкие точки, передвигающиеся на своих экипажах, каретах, повозках или просто запряжённых лошадьми или ослами телегах, передвигающиеся из стороны в сторону.

Очень даже много деревьев сливались воедино, служа скорее красной для всей этой картины и всё более отчётливее переходя на разнообразные тона, когда они окрашивали дальние возвышенности скалистой формы на противоположной им стороне, которые были в разы ниже гор, где они были. Ведь не стоило утверждать, что водопад находился на самой высокой точке, ибо гора ещё поднималась и поднималась весьма значительно по правую и левую сторону от места, где находились присутствующие, хоть природа и решила каким-то чудом обделить эту местность для потока, выходящий из рудника. Взгляд правее же, открывал значительным объектом «Султан», находившийся на берегу, откуда только что прибыли господа и после которого вновь открывалась гладь океана. Таким открывалась эта часть острова Гритер Перпентуум.

Смотря на это, изобретатель, обладающий также тонкой натурой писателя, был тронут, восхищён и как-то даже успокоен. Совсем скоро его взгляд опустился к бурному потоку, который даже не опускался, а выстреливал из нескольких больших отверстий, который по диаметру были значительно меньше входящих, что видели господа приближаясь к плотине, что говорило о форме внутреннего прохода выполненный в форме обратного сопла, что добавляла скорости потока в силу уравнений Бернулли, что действительно представало перед ними.

Это была уже не вода, а нечто былое и невероятно мощное, вырывающееся из этих отверстий в форме 8 толстых балок, только спустя какое-то расстояние разделяющиеся на всё большие части и склоняющиеся вниз, смешиваясь между собой. Каждый из таких сильный потоков выстреливал из себя полные клубы белого дыма, которые на самом деле были распылёнными потоками частичек воды, прилетающие в сторону наблюдателей и заставляющие даже вскрикивать от неожиданности, во время сильного потока ветра, подгоняющий это водяное облако к зрителям. Из-за этого приходилось резко щуриться, протирая глаза или очки, вместе со всех лицом, быстро дышать, но испытывать небывалые эмоции. Также вся эта природная мощь от этого сильнейшего потока воды – это рукотворное чудо, плод человеческой мысли не мог не восхищать, не вызывать бурные овации и восторг со стороны прибывших.

Вскоре барон отошёл, пока граф Амет посмотрел также вниз, заметив, что вода стекается к небольшому искусственному озеру, с большой «скапливающей» конструкцией со отделом для турбины. Именно туда спускался весь поток, установленный на значительном расстоянии от горы, хотя оставшаяся вода, которая всё же падала ближе к поверхности горы, образовывала небольшое озеро вокруг турбинного механизма, удлинённое образование от коего отходило на берег, где находилась ещё одна ограждённая территория со зданием.

Теперь не оставалось сомнений, что генераторы находятся в зданиях, хоть и не во всех таких же привлекательных, как этот, ибо здание, что было внизу являлось обычной двухэтажной, ничем не примечательной коробкой, откуда отходило электричество. К тому, изобретатель успел обратить внимание, что провода, выходящие из нижнего здания по странной причине, поднимаются наверх – к основному зданию, попадая внутрь, а те провода, что выходили из него и скрывались за спуском, как оказалось крепились при помощи специальных вертикальных башен линии электропередач к горе, спускаясь ниже и проходя в сторону города.

Эти провода проходили рядом с тем местом, где поток после второго генератора уходил в толщу Земли и доходили прямо до особняка барона Смерти, где можно было обратить внимание на новое здание, заметное даже отсюда. Это было некое подобие станции, рядом с которой появлялась та самая массивная труба, уходящая внутрь большого здания, но точно такая же виднелась и дальше, но уже выходящей из толщи Земли близ берега, из-за чего не оставалось понятным, что же задумал барон Смерть и как должно всё это функционировать?

Довольно скоро барон предложил жестом пройти в здание, на что присутствующие тут же согласились и отправились за ним. Амет следовал последним, пребывая в своих размышлениях и стараясь ответить на вопросы, которые он ставил перед собой, на что обратил внимание Итар. Так, они спустились с возвышенности и дошли до двери здания, после чего оказались в небольшой полностью пустой комнате, войдя в которую они плотно закрыли дверь.

Из-за этого шум стал глухим, но всё ещё отчётливо доносился до них. Затем, барон открыл единственную металлическую дверь перед собой, куда пропустил почтенных гостей – теперь они оказались в вестибюле, где как только Михаил закрыл металлическую дверь, воцарилась тишина. У присутствующих от этого зашумело в ушах и забегали шарики, ленты перед глазами, из-за чего Амет пару раз поморгал, прогладив уши, открыв и закрыв рот, после чего заложенность ушей прошла. Также поступили и остальные, после чего стало возможно нормально общаться.

– Ну что же, теперь, когда мы в тишине и шум водопада нам не мешает я, вместе с Итаром, рад представить вам здание электростанции, – первым заговорил барон.

– Мы все во внимании, барон, – отозвался граф Мур.

На это Сарбуланд Смерть лишь моргнул.

– Сейчас мы находимся в вестибюле, которая максимально звукоизолирована ровно, как и все наружные стены здания, вместе с полом и потолком. Так для этого применён довольно интересный ментов – смазка была сделана на глине поверх настилки, в которых были введены обожжённые кирпичи плашмя. Когда глина просохла в щели заливается жидкий известковый раствор, который был засыпан слоем сухого песка, также дополнялся послойным войлоком и таких слоёв здесь 2. И поскольку песок является отличным изолятором от шума, то тут вы можете не слышать, по крайней мере столь отчётливо этот мощный искусственный водопад.

– Прекрасное решение, скажу я вам, дорогой Сарбуланд, – отозвался Самуил.

– Благодарю вас, граф. И здесь, если вы обратите внимание, имеются две двери – та, что направо от входа ведёт прямо в зал генератора, та, что прямо – к коридору первого этажа, но это я думаю подождёт и мы можем пройти в зал.

С этими словами барон жестом попросил гостей пройти за ним, что те и сделали, с интересом осматривая всё вокруг. Когда они вошли, то оказались в высоком помещении, который как оказалось был больше 2 этажей в высоту и односкатная крыша действительно добавляла высоты этому большому залу, со своими внешними каркасами. Большие окна наверху пропускали большое количество освещения внутрь, особенно сейчас – утром, когда Солнце выходила именно с той стороны, куда смотрело здание. В противоположном от входа в залу стороне находилась башня, рядом с которой выходило большой прямоугольное нечто, напоминающее металлическую трубу, но по своим габаритам возможное сопоставиться с карликом или гномом.

Это удлинение в какой-то момент останавливалось и из него уже напрямую выходила большая металлическая балка с различными дополнительными механизмами в виде шестерён, что позволяло ей более эффективно передавать энергию, но каждое соединение обладало такой особенностью, что рядом стоял резервуар с машинным маслом, которое направлялось через капельницу в части контакта. Эта балка продолжалась и доходила до огромного существенно скруглённого на заднем конце цилиндра, когда же на конце, куда входила балка можно было отчётливо увидеть ещё большие массивные катушки генератора, ещё пока статичные и отключённые, за счёт чего балка крутилась, испытывая только лёгкие затруднения.

Установка генератора выглядело неоднозначно

Именно из этого большого металлического цилиндра, который на треть был опущен ниже пола и всё равно оставшаяся его часть по росту была в два раза выше человека, а из различных её частей, преимущественно на концах исходили сотни проводов, переводимые на массивные трансформаторы – гигантские механизмы, позволяющие регулировать показатели тока. Кроме этого, здесь были самые различные дополнительные механизмы, катушки, различные циферблаты на большом моноблоке с показателями силы тока, напряжения, заряда, температуры, скорости и частоты оборотов ротора, и многие другие дополнительные показатели.

Всё это не могло не вызвать восхищение даже у Амета, который сколь угодно конечно мог насмехаться над людьми, но такие заслуги заслуживали уважения, учитывая то время, когда это происходило и то, что первый генератор был изобретён только 27 лет тому назад, а первое масштабное применение электрической силе путём создания гидроэлектростанции произойдёт на реке Фокс только спустя 23 года. Такие знания об истории энергетики говорили Амету, что что-то должно пойти не так с этой установкой, если она так и не смогла войти в историю, ведь нельзя же было закрывать глаза на то, что историю пишут победители, но об этом даже во время учёного велись многочисленные споры, но почему же тогда о трудах Смерти никто не знал?

Бросая взгляд по сторонам, нельзя было не обратить внимание на возможность подняться на второй этаж, так здесь кроме двери, через которую господа вошли были и другие двери, ведущие в кабинеты первого этажа и в последний из них направляли провода, но также и выходили оттуда сюда, пока не доходили до большой металлической конструкции, в какой-то мере напоминающая башню линий электропередач, откуда провода отходили наружу. Но, кроме этого, над дверьми первого этажа находилась металлическая смотровая эстакада, куда можно было подняться по лестнице и пройти в некоторые из дверей второго этажа, но также посмотреть на всю эту картину высокого ангара с высоты, также смотря на панорамные окна.

Когда господа осмотрели созданную потрясающую конструкцию электрогенератора и передающей механической системы, которая направляла энергию от турбины, как и предполагал Амет из отсека прямо внутри плотины сюда к электрогенератору, барон Смерть посмотрел на своего сына.

Итар только хотел начать говорить, но учёный его перебил:

– Генератор создан не плохо, – подходя ближе и осматривая катушки, а также электрические соединения сказал Амет.

Сын барона был готов взорваться от гнева.

– Я рад, что вам понравилось, ваше сиятельство, – ответил Итар. – Конструкция может генерировать несколько большую энергию, чем предполагалось, при том она связана с нижним генератором, рассчитанный на переменную мощность в силу возможности изменения магнитного и электрического поля статора генератора, а также…

– А также обладающий возможностью к стабилизации, весьма банально, – проговорил учёный, осматривая шестерни. – У вас не плохой вкус, барон, если вы лично обратили внимание на металл этих шестерён.

– Вы весьма внимательны, граф, – отозвался Сарбуланд, стараясь на смотреть на красной от злости лицо сына, у которого кажется скоро начнётся судорога.

– Да, более этого, электричество от обоих систем подводиться суда, причём ведётся контроль за тем, чтобы удерживалось необходимое напряжение, которое увеличивается с целью доведения большего количества энергии до горожан, именно этим объясняется и то, что мы можем генерировать больше количество энергии, но не доводим до горожан, однако, обеспечиваем их полную безопасность.

– Вы используете постоянный ток? – поинтересовался граф Мур.

– Именно так, используя большинство экспериментов великого Фарадея, – подтвердил с гордостью Итар, восторженный, что его слушают.

– Возможно, – резко развернувшись и монотонным шагом подходя к господам говорил изобретатель, – но если бы вы, мой дорогой коллега, удосужились несколько ещё почитать научную литературу или ещё немного поговорить с сэром Рональдом, то вы бы ознакомились бы со статьёй сэра Джозефа Генри 11-летней давности, использующий весьма интересный метод, который смог бы вам помощь.

– И какой же? – еле сдерживая себя спросил Итар.

– Можно подключить между собой катушку и конденсатор – лейденскую банку, после подведения тока к которой он будет менять свою полярность с определённой периодичностью, которая и приведёт к превращению вашего постоянного тока в переменный, что в результате может в разы увеличить дальность передачи, сохраняя большее энергии, нежели то, что дойдёт до города и прочих населённых пунктов, не тратя энергию на нагрев проводов линий электропередач.

– Тогда это будет слишком опасным, – утверждал Итар.

– При высоких частотах не опасно, но кроме того, не факт, что и постоянный ток полностью безопасен, – легко парировал учёный.

– Но… – хотел вновь что-то с гневом ответить Итар Смерть, но его ловко остановил Амет своим жестом, после чего посмотрел на барона.

– Господин Сарбуланд, я очень даже чту ваше внимание, уважение и к тому же, полагаю, что ваша электростанция, человека столь рассудительного и рационального не может так безрассудно тратить энергию на ветер в буквальном смысле этого слова, поэтому я с большим удовольствием, с вашего позволения, подарю вам одну из моих колебательных контуров с катушкой, лейденской банкой и буду весьма благодарен, если вы примите от меня сей дар в честь такого события.

– Непременно, молодой человек и отнюдь, я весьма благодарен вам за всю ту помощь, которую вы нам оказываете, – с улыбкой протянул руку барон, на что в ответ Амет крепко пожал тому руку.

– Сегодня же вечером, колебательный контур будет у вас. Когда вы планируете назначить запуск и официальное открытие вашей электростанции?

– Сегодня вечером, куда прибудут многие знатные господа.

– Можете быть уверены, что прочие бароны, виконты, беи, графы, маркизы, беки, паши, герцоги и лично сам король также прибудут, – сказал Самуил Мур.

– Я почту за честь, – отозвался барон Смерть.

– Ваш труд заслуживает глубокого уважения, – ответил тому граф Мур.

– Но ни сколько как ваша, – ответил Сарбуланд.

В ответ на это графы кивнули в ответ. Затем слово вновь было дано Итару и он должен был продолжить свои увлекательные объяснения, но его вновь перебил Амет, что ещё больше разозлило того:

– Молодой человек, прежде чем вы продолжите, разрешите сделать небольшое замечание – действие вашего генератора не может продолжаться долго и беспрерывно в силу не столь большой добротности катушек, его нужно будет отключать, либо обеспечить систему охлаждения, которую я пока не заметил…

Глава четвёртая. Вести

– Ваши рекомендации обязательно будут учтены, – первее сына ответил вновь барон, пусть даже дорожащий своей гордостью и уже даже сам выражающий черты недовольства от такого поведения Амета, но умело пользующийся своим гениальным разумом, дабы предотвратить конфликт.

В ответ на это Амет лишь благодарно кивнул. После этого Итар наконец заговорил, после взгляда отца с укором. Тем временем господа даже не заметили, что в дверях кто-то появился, куда сразу же отлучился Михаил.

– Да, ваше сиятельство, мы обязательно учтём ваши рекомендации, – словно пересиливая себя говорил юноша. – А теперь, разрешите вам рассказать о прочих кабинетах, к которым можно пройти через эти двери, – указывая сзади себя переводил тему Итар, – они предназначены для контроля систем.

– Господа, – подойдя наконец заговорил Михаил, после чего встретил злобный взгляд Итара.

– Что произошло? – спросил барон.

– Простите меня, что нарушил вашу беседу, ваши сиятельства, ваша милость, юный господин, – поклонившись говорил слуга, – но для его сиятельства графа Амета Уна пришло срочное послание от некоего господина Андрэ.

Сказав это, он достал конверт и передал его графу. Тот в это время вновь осматривал помещение делая прочие логические выводы, но услышав это он прервался и подошёл поближе, взяв и поспешно распечатав конверт, услышав это имя. Послание имело на удивление следующее содержание:

«Его сиятельству графу Амета Уна от его верного друга Андрэ Шорта.

Ваше сиятельство, дорогой Амет Уна!

Я очень даже рад писать Вам эти строки со всей той благодарностью, которая свойственна благодарностью сыновей перед отцами. Наша последняя встреча с Вами завершилась весьма трагично, и Вы наверняка, лучше меня были осведомлены обо всём произошедшем, и я остаюсь благодарным Вам, его светлости паше Абдул Аль-Рахману, его сиятельству графу Самуилу Муру, его сиятельству графу Годфри Брайану, его милости барону Жану Барруа за всю ту помощь, которую Вы оказали мне в тот злосчастный вечер трагической гибели горячо любимого мной названного дяди его светлости князя Волдимера Сфендо-Славоса.

Но перед этим, я успел по счастливому стечению обстоятельств, благодаря опять же чести, оказанная им же, мне удалось в тот вечер представить Вашему вниманию мой проект Научно-исследовательской лаборатории по «Генной инженерии», согласно одному из новых направлений в науке, созданные с Вашей стороны. И более того, Вы одобрили мои скромные начинания, полностью выделив необходимую сумму для реализации моего проекта, за что я Вам глубоко признателен.

Я очень много скорбел по его светлости князю Волдимеру, также как я скорбел об отце, но наука не может долго ждать, поэтому я со следующего же дня не покладая рук трудился над реализацией идеи, которую я Вам представил. И теперь, я с превеликим удовольствием готов сообщить Вам о завершении предпоследнего этапа моей научно-исследовательской лаборатории. Сейчас проводиться только последний этап – последние штрихи и совсем скоро я планирую организовать церемонию открытия новой научно-исследовательской лаборатории.

Она находиться в лесу острова Гритер Перпентуум – в лоне природы, близ горных хребтов, где проходит два пути – первый основной, ведущий в сторону малого порта острова, второй – ныне заброшенный я привёл в порядок благодаря части средств покойного князя Волдимера. Настоящую информацию я сообщаю Вам, поскольку был бы невероятно счастлив, если Вы, вместе с его сиятельством графом Самуилом Муром окажете мне небывалую честь, посетив мою лабораторию сегодня. На протяжении всего дня в любое удобное для Вас время я буду ожидать Вас и искренне надеюсь на то, что Вы соизволите оказать мне такую честь!

С глубоким уважением к Вам и Вашим товарищам, верный друг Андрэ Шорт.

6 июня 1859 года».

Дочитав это послание, изобретатель сложил лист снова в конверт, посмотрев в сторону господ.

– Всё ли в порядке, граф? – первым спросил Самуил Мур.

– Да, господин Мур. Дорогой барон, – обращаясь к Сарбуланду, говорил изобретатель, – мой и я бы даже сказал наш с графом Муром интерес к вашей электростанции весьма велик, и мы бы с большим удовольствием осмотрели бы каждый кабинет, созданный с вашей стороны, однако, я думаю, что одно неотложное обстоятельство, не позволяет ныне нам осуществить это полноценно и пока либо ограничить кратким устным знакомством, либо ознакомиться полноценно, когда мы, как я надеюсь, с графом Муром, прибудем для передачи колебательного контура. Выбор за вами, достопочтенный Сарбуланд Смерть.

С этими словами, изобретатель передал конверт господину Муру, который достаточно быстро пробегал по строчкам глазами и с каждым разом его серьёзный лик преображался с появлением приятной небольшой улыбки.

– Благодарю вас, граф, – словно с неким недовольством отозвался барон, что было скорее даже свойственнее его холодному взгляду. – Боюсь, что устное описание не создаст для вас, господа, должной картины, которую хотелось бы видеть, поэтому я надеюсь сегодня вечером увидеть вас вновь. Уверяю вас, что путешествие в лабораториях и кабинетах, созданные со стороны моего дорогого Итара придутся вам по душе.

– И мы конечно же верим вам, барон, – ответил Самуил, складывая послание вновь в конверт, также и достал его.

– Ну что ж, господа, в таком случае, не смею вас более задерживать, – жестом предлагая пройти к выходу говорил барон Смерть.

– Спасибо, господин Сарбуланд и я прежде я хотел бы у вас уточнить один момент, – по пути говорил Амет.

– Я весь во внимании, – отозвался барон, не поворачивая головы, смотря прямо и гордо, словно коршун бросающий взгляд на свою добычу.

– Вы произвели здесь достаточно много изменений, в том числе в округе, по этой причине, разрешите уточнить у вас более благоприятный маршрут, дабы мы с графом Муром смогли проехать в сторону леса, а именно к старой дороге.

– Где, насколько я слышал и видел производились новые стройки?

– Именно так.

– Если вы, не сворачивая пойдёте в сторону третьего устья реки, приводящая к водопаду, а затем повернёте направо, то вы будете спускаться низ, пока не доедете до нового здания армии Его Императорского Величества, там началась стройка ещё до того, как вы прибыли на остров…

– Да, кажется, капитан Розенбаум, что-то говорил об этом, – пробормотал себе под нос изобретатель.

– …путь туда, решил проложить лично я сам, благодаря военной солидарности и дружбе с капитаном Уилсоном, помниться он даже был капитаном на вашем «Султане», ныне он полностью отдался военному делу. В целом, доехав туда и проехав мимо вы сможете выйти к дополнительному спуску, откуда дорога ведёт прямо в сторону пути в лес, о котором вы говорите.

– Весьма благодарны за объяснения, господин Сарбуланд, – уже практически дойдя до двери и проходя в вестибюль ответил граф Амет Уна.

Когда они были уже перед дверью выходящей нарушу, Самуил остановился и сказал:

– Прежде чем мы вновь окунёмся в пучину громогласных звуков мощнейшего искусственного водопада на острове, попрощаемся словесно господа, – пожимая руку барона Смерти и его сыну проговорил граф Мур.

– Благодарим за помощь, ваше сиятельство, – ответил Итар Смерть, для коего Самуил на фоне Амета казался в разы более дипломатичнее и милее.

– Но не на долго, – отозвался Амет, что вновь вызвало небольшое, но не заметное передёргивание в выражении лица Смерти-младшего.

Затем господа вышли на улицу, где всё также грохотал водопад, но теперь из-за изменения высоты и угла освещения со стороны Солнца, он казался несколько иным, то ли более спокойным, то ли более быстрым, словно этот водопад был в самом рассвете сил, как и вышедшие товарищи. Бросив последний взгляд в сторону потока до такой степени пенящейся воды, что была видна только белая струя, они оседлали своих скакунов, который, кажется, успели даже привыкнуть к такому постоянному шуму. Всё же, Тулпар и Раджа не переставали удивлять, своими интереснейшими способностями к быстрому привыканию и преданности.

Затем, они все радостно пришпорив коней, который встали на дыбы, пустились в путь в сторону последнего устья бурной реки, которая была также красиво отделана бетонной поверхностью, наряду хоть и с небольшим, но всё же украшением «горных стен» по обе стороны. Его милость барон Смерть оставался вместе со своим сыном Итаром Смертью и верным слугой Михаилом, лишь слегка помахав им вслед и провожая взглядом и только лишь когда они практически превратились в точку, в мыслях барона Смерти пронеслась мысль о том, что всё идёт по плану…

Не прошло много времени, как шум начал уменьшаться и говорить было уже вполне более реально, нежели пару минут назад. Господа, активно вели своих скакунов вдоль течения, параллельно уже не содрогаясь, а скорее наслаждаясь от звука течения, пусть даже быстрого, но размеренного. Тулпар и Раджа отличались своей быстротой и элегантностью даже при таком быстром галопе, что прочие лошади стражей еле успевали за ними. И чем быстрее они ехали, тем скорее ссужалось ущелье, вместе с шириной берега. Если всего лишь минуту назад, графы могли ехать параллельно, то теперь им пришлось следовать друг за другом, хотя эти два товарища даже умудрялись перегонять друг друга, каждый раз довольно громко разрываясь смехом. Всё же кровь бурлила в жилах пусть даже взрослых, но полных сил и рвения господ.

Пока господа продолжали свои усердные скачки, перед глазами Амета всплывали картины того, как они вместе со своими верными друзьями создали «Электрон», как впервые по его металлическим жилам потекло электричество с животворящей мощью. И теперь, когда его технология покидала эти края, ей на замену приходила электростанция барона Смерти. Было приятно осознавать, что этот остров не уйдёт вновь в забвение от новых технологий, не будет испытывать энергетический голод. По глазам графа Уна было прекрасно видно, что он знал, что это такое – сидеть в холодном помещении, без единого намёка на то, что вновь включиться лампочка, вновь электричество пройдёт по проводам и включится телевизор, заработают электрические приборы, электрическая печка будет отдавать своё тепло, согревая небольшие квартиры.

Всё это учёный прекрасно знал с самого детства, пусть даже он не испытывал настоящего голода, какой испытал Вениамин, бродя по улицам, энергетический голод был без каких-либо преувеличений одним из тех страданий, которые могут испытывать трудоголики. Учёный с самого юного возраста отличался своим трудолюбием и любовью к созданию чего-то нового. Замечательное владение компьютерными технологиями, создание увлекательных историй и получение вдохновенья от просмотра любимых произведений, полный радости были в духе тогда ещё мальчишки, а теперь взрослого мужчины, порождающий свой новый мир.

Но как же в те дни было трудно сидеть в холодном доме и осознавать, что практически ничего нельзя поделать и пусть это был настоящий Рай для нигилистов, для изобретателя, любящий всем своим существом собственное дело – это было мукой. Но может быть тогда начинала играть фантазия новыми, до селя неизведанными красками, что позволяло ему придумывать самые увлекательные ролевые игры, в последующем ставшие даже основами его нынешних произведений. Но сколько осталось позади, сколько его работ покрылись пылью забвения и смотря в сторону прошлого, пусть даже не столь продолжительного, хотелось верить, что совсем скоро им удастся все их идеи претворить в жизнь и никогда они не испытают мучительный энергетический голод от собственной беспомощностью и бездействия.

Господа ехали по таинственным горным дорогам

Высокие скалы нависали со своей тенью и только высокий выход из ущелья был ярким источником света, откуда они даже не вышли, а вылетели на большой скорости, каким-то нечеловеческим усилием заставив своих скакунов прильнуть к скале, поначалу даже заставив их проскакать под прямым углом, а после опустив их на горизонтальную поверхность, затем продолжив путь галопом по длинному выступу, их примеру с трудом последовали стражи.

Когда они направлялись по выступу вниз, то наконец перед ними показалась картина не только чудного вида долины справа, но и большой площадки впереди, перед которой было встроено здание военного укрепления. Уже отсюда виднелся их внутренний двор, где маршировали солдаты, некоторые всадники тренировали своих коней, некоторые тренировались в точности стрельбы из-за чего можно было услышать звуки ружей, с иногда пару раз в минуту поднимающимися клубами дыма. Среди военных выступали солдаты, офицеры, представители иных чинов самых различных форм и видом, отличающиеся разнообразием своих военных нарядов.

Кажется, даже в военном деле этот экстравагантный правитель Аль-Мактум предпочёл слить две системы – восточную и западную идеологию, из-за чего здесь можно было увидеть не только строгих жандармов, стражников с огромными шапками подобно войскам Великобритании, или отважных мушкетёров успевшие прославиться в числах стражников Франции, но и некоторых восточных представителей. Так, некоторые солдаты, отважно марширующие за высоким бетонным забором с черепицей, которая охраняла широкое трёхэтажное здание были одеты в наряды, сразу же узнанные даже не сколько графом Муром и Аметом, а сколько принцем Даккаром и Созидателем, ибо это были наряды, очень даже напоминающие обмундирование восставших сипаев – воинов индии с красной, бордовой или лиловой чалмой.

Были также и некие подобия служителей войск Тамерлана, которые, к примеру, от своих соседних товарищей отличались более усовершенствованными формами металлических шлемов, нагрудников и некоторых других металлических деталей, которых явно было не так много, как у рыцарей и не так мало, как у войск, подобные верным слугам Чингисхана. Такие представители явно отличались от иные типов, которые на фоне иных служителей войны выделялись в белых панталонах, иногда носящие гордые и пышные треуголки, а офицеры словно всем своим видом кричали, что они обмундированы подобно самому Наполеону Бонапарту, когда же иные шутники-офицеры громко их обзывали Корсиканскими Людоедами.

И хотя такое разнообразие заставляло бегать глаза в стороны, оно к тому же было абсолютно не тактично и не логично с военной точки зрения, ибо мундиры нужны по определению для нахождения отличий между собственными войсками и войсками противника, поскольку каждый солдат не может знать друг друга в лицо, но кто мог противоречить «светлым идеям» правителя? Но можно было радоваться хотя бы тому факту, что здание не делилось на различные типы и не было таким разноцветным, как эти войска, объединённые в разные формы построения. Сооружение было создано в одной форме – в качестве удлинённого широкого здания, «П» образной формы, охватываемое спереди бетонным, а с прочих сторон металлическим высоким забором и большими металлическими воротами спереди…

Глава пятая. Военное нападение

Пока господа спускались, они обратили внимание не только на воинов, число коих могло варьироваться от увиденных ими пары тысяч до десятка тысяч, но никак не больше, но также на небольшую дорогу, которая словно была спрятана самим зданием и выходила прямо меж ущелий, уходя, гипотетически, в сторону части острова с замком правителя, но об этом можно было только предположить. Внимание графов эта дорога привлекла, когда один из странных экипажей вышел каким-то образом сзади здания и быстрым ходом уходил за поворот по этому пути, прекрасно видный с такой высоты. Но сразу же их взор перевёлся в обратную сторону, когда они увидели, как ворота корпуса начали широко и со скрипом открываться, что было странным для военной части.

Оттуда, оседлав коней вышел знакомый им капитан Розенбаум в тёмно-синем военном мундире, с парой блестящих медалей, врученные министрами его величества, гордо приподнимая голову, которую ничто не покрывало, а с плеч на коня свисал длинный плащ. Рядом с ним присутствовал некий господин, которого пока всадники не сразу узнали, учитывая скорую реакцию неизвестного. Вышедшие были также в сопровождении пары солдат и в таком состоянии, словно они вышли провожать капитана залпом из своих винтовок, которые те гордо несли за спиной. Наконец, графы приблизились настолько, что вышедшие сразу обратили на них внимание.

– Здравствуйте, господа, какая неожиданная и приятная встреча, – первым заговорил капитан Розенбаум, пока его собеседник отошёл назад.

– Взаимно, капитан, – отозвался граф Мур.

– Здравствуйте, господин Розенбаум, признаться было неожиданностью встретить вас здесь, когда же казалось вы говорили, что заняты военной безопасностью проекта «Султана» – с неким недовольством отозвался граф Амет.

– И ничуть не солгал вам, я действительно прибыл сюда, чтобы удостовериться о нынешнем новом состоянии войск его величества, у полковника Уилсона, – обратив внимание на своего собеседника ответил капитан.

Господа были удивлены при виде господина Уилсона – бывшего капитана «Султана», ещё совсем недавно вставший против графа Амета во время противостояния с кардиналом. Графы были несколько поражены таким спокойным отношением капитана Розенбаума к такому человеку, но кажется сие непонимание больше выразилось у Амета, нежели у Самуила. Заметив это, капитан только благосклонно кивнул, словно говоря: «Доверьтесь мне» и делал это настолько убедительно, что на эту его безмолвную просьбу попросту невозможно было отказать.

– Ваше сиятельство, – неохотно подведя свою лошадь поближе отозвался капитан Уилсон, но графы особо даже не обратили на него внимания.

– И можно не сомневаться, что Вам удалось узнать очень много полезного для всего нашего предприятия, – первым поддержал капитана граф Мур.

– Именно так, ваше сиятельство и если не секрет, то куда вы направляетесь?

– Нам нужно встретиться с Андрэ, который сообщил о завершении его лаборатории, – наконец заговорил граф Амет.

– Это очень даже радует, в таком случае, я буду счастлив быть Вашим спутником до того, как мы спустимся с вершины, – ответил господин Розенбаум, после чего они продолжили путь вместе, оставив Уилсона и его стражей.

Всадники уже не спеша и давая передохнуть скакунам спускались вниз по тропе, мирно беседуя и оглядываясь по сторонам, всё же, может быть, они смотрели на всю эту красоту в последний раз. Капитан Уилсон тем временем провожал их взглядом, пока господа уже довольно тихо перешёптывались между собой.

– А теперь объясните, дорогой капитан, почему вы прибыли сюда? – первым обратился граф Амет.

– Я получил весточку от моих солдат, которые были сегодня у порта близ замка и проникли слухи, что герцог Картвел уже прибыл на остров, – ответил капитан максимально тихо так, чтобы его услышали только графы.

– Но какое отношение к герцогу имеет это новое военное образование? – спросил изобретатель.

– Поскольку, – многозначительно начал отвечать граф Мур, прекрасно знакомый со всеми видами военной тактики, – он узнал о том, что король готовит своих солдат и усиливает свою мощь. Поэтому в первую очередь, как отличный тактический игрок, герцог решит уничтожить эту новую военную единицу. И чтобы уточнить имеющиеся масштабы и при возможности скорее успокоить герцога, вы, капитан, прибыли сюда.

– Именно так, ваше сиятельство, – ответил капитан Розенбаум и кивнул головой.

– Гм, – призадумался Амет, протерев свою бороду и чуток прищурил глаза.

– Насколько же увеличил состав своей армии король в этих подразделениях? – поинтересовался граф Мур, после некоторой паузы.

– Однозначно мне неизвестно, но могу сказать, что если раньше использовались гладкоствольные капсюльные ружья с дальностью до сотни метров, но теперь привезли новые дульнозаряжные нарезные винтовки с дальностью до 500—800 метров.

– Сколько же уходит времени на перезарядку? – спросил Амет.

– Порядка 2—3 минут, но что ещё больше заинтересует вас, – продолжал капитан Розенбаум, – так это наличие у новых полков пары десятков нарезной дульнозарядной артиллерии – полноценных пушек с дальностью порядка 2—2,5 км, совершая 2—3 выстрела в минуту. Я полагаю, что король таким образом решил сделать удар сначала в сторону своего флота, приспособив подобными пушками сначала их, поэтому сюда прибыло не столь много – для пехотных войск.

– Неужели гладкоствольные из меди и бронзы перестали использоваться? – решил уточнить граф Мур.

– Нет, ваше сиятельство, они с дальностью от 1 до 1,5 км и такой же частотой выстрела остались, но их число уменьшилось.

– Полагаю, что новые пушки сохранили бронзовую структуру? – спросил Самуил, на что капитан с согласием кивнул.

– Я думаю не стоит особо беспокоиться, по крайней мере если сравнивать с самым ближайшим новым рывком, – говорил изобретатель, – должны стать взрывчатые вещества, конечно, нитроглицерин имеется, но он не столь удобен в применении, а технология господина Нобеля будет готова явно не скоро.

– Но у войск уже имеются осколочные гранаты, картечи с дробью, доходящие в дальности до двух сотен метров и шрапнели, разрывающиеся в воздухе, – ответил капитан, что вызвало небольшое замешательство учёного.

– Что же ещё? – продолжал спрашивать граф Мур.

– Я полагаю новое обмундирование вас не интересует, но те, кто их носят разнесли странных слуг о прибытии новых картечниц – практически орудий с дальностью выстрела от 1 до 1,5 км и выпускающие по 250 выстрелов в минуту, что пусть даже маловероятно, но возможно, – с опаской заметил капитан.

– Гм, – с несколько недовольным выражением заметил Амет. – А каков состав войск короля на данный момент?

– Имелось несколько пехотных и стрелковых полков, вместе со стрелковым батальонов. Была одна батарея пешей артиллерии и одна – конной, но как оказалось их число возросло до десяти. Появилась одна рота инженерных войск, но большее внимание уделено флоту, там общая численность дошла до пары корпусов, которые могут явно сравниться с этим, – указывая на новый центр, близ коего они были, проговорил капитан Розенбаум, отчасти нейтрально.

– Кстати на счёт сего центра, капитан, – монотонно спрашивал граф Мур. – Это корпус или округ?

– Учитывая, что в отделении насчитывается до 10 человек, во взводе до 60, в роте – до 360, батальоне – до 500, полку более 2 500 человек, бригаде до 4 000, дивизии до 22 000, корпусе – примерно около 100 000, армии до 1 000 000 и на фронте или округе более миллиона человек, то я могу смело ответить, что это полтора корпуса, – заявил капитан Розенбаум, что вызвало даже интерес графа Самуила.

Капитан заключил эту речь, после чего господа переглянулись между собой, отходя в сторону и взглянув на отдаляющийся корпус, почти что тактическую единицу армии короля Аль-Мактума. Не прошло и пары минут, как резкий оглушительный звук взрыва заставил посмотреть присутствующих в сторону источника. Господа застыли в изумлении, освещённые яркой огненной вспышкой. Высокие стены нового здания разорвались на части, обрушивая верхние этажи с громовым грохотом, сдавливая под своей тяжестью сотни убегающих солдат, пытающиеся хоть как-то укрыться, спасти свои жизни. Лошади вставали на дыбы, многие решившие, что началось военное нападение, подобно умалишённым, начали стрелять из своих ружей, задевая пулями друг друга и ни в чём неповинных животных.

Новая военная база была в миг уничтожена

Сотни кирпичей, куски черепицы из единой конструкции превратились в смертельное орудие, разрываясь на ещё большие части, задевая убегающих, попадая им по головам, рукам и ногам, когда те падали на различные деревянные и металлические обломки и застывали на месте, сохранив это устрашённое выражение лица. Тонны пыли вместе с огнём от быстро загоревшихся деревянных балок с множеством мебели и бумаг, поднимались ввысь, как будто настоящий огненный монстр восстал из глубин этого разрушающегося здания, но тут же был придавлен его верхними этажами, тоннами камней и слабым камнепадом.

Капитан Уилсон со своими стражами в первую же секунду, отброшенные волной взрыва убежали в сторону и оказались единственными выжившими, кроме малочисленных раненных, выпавших из окон, но и те остались под сильным завалом, ибо даже высокие исполины – горы не удерживали на своей поверхности сотни камней, обломков различных пород, спадающие с вершины. Сильнейшие клубы дыма поднимались ввысь в форме адского гриба или даже черепа, исходя от обломков и потухающего огня, хотя некоторые участки здания всё ещё продолжали гореть, часто взрывая оставшиеся хоть какие-то стеклянные обломки, подобно минам.

Графы вместе с капитаном и стражами стояли неподвижно, безмолвно следя за всем этим кошмаром и провожая взглядом переходящий сначала от огненного к чёрному и серому оттенку, после всё больше распадающийся в воздухе и становящийся всё более прозрачным поток дыма. И в миг, когда прозрачность начала позволять видеть всё то, что находилось за этими клубами, зрачки учёного расширились от изумления, ибо по пути, куда отбывал ещё совсем недавно экипаж, находились три тёмных всадника, покрытые чёрной мантией на чёрных вороных конях.

В эту секунду, когда учёный заметил всадника и тот обратил внимание на него, после чего в свете Солнца блеснула его улыбка и он снял чёрный капюшон. Каково же было удивление графа Амета, когда он видел перед собой герцога Картвела, безмолвно ему кивнул и скрылся со своими спутниками за поворотом. Было очевидно – опасения капитана Розенбаума оправдались. Присутствующие всё это время пребывали в глубоком изумлении от произошедшего.

– Господин Розенбаум, я полагаю Вам стоит вместе с нашими стражами отвезти этих несчастных – капитана Уилсона и его подопечных в город, – первым заявил граф Мур.

– Да-да, конечно, ваше сиятельство, а как же вы?

– Мы вполне сможем доехать до Шорта-младшего и без вас, благодарю за поддержку, – ответил только граф Мур, на что его спутник-изобретатель одобрительно кивнул.

После этих кратких переговоров капитан удалился вместе со стражами для оказания помощи, графы же, не заставляя долго себя ждать и продолжили своё путешествие. Путь их продолжился на Радже и Тулпаре, которые несли их по каменистой наклонной плоскости. Каждый из всадников сохранял больше нейтральное выражение лица, погружённые в свои размышления, несколько отходя от шока. Спустя какое-то время, пока их путь продолжался и уже отчётливо виднелось начало пути, ведущее к лесу, откуда нужно было проехать в сторону лаборатории Андрэ Шорта они несколько пришли в себя и первым заговорил господин Мур.

– Когда произошёл взрыв, что заставило вас так удивиться? – держа своего скакуна за узды, что заставило его несколько уменьшить темп, что сделал и учёный, заговорил граф.

– Ваше сиятельство, – смотря в одну точку начал говорить учёный, – когда поднимались клубы дыма, я увидел… герцога Картвела с его стражей.

– Значит он прибыл.

– И более того, стал причиной этого взрыва – он нанёс первый удар против короля.

– Значит, даже опоздав на неделю в своём пребывании, он не сидел без дела, – многозначительно произнёс граф Мур.

Последние слова получили ответ лишь в виде безмолвного кивка графа Амета Уна, когда их скакуны мирно продолжали своё движение, не торопясь в сторону цели – им нужно было всё обдумать. Этот взрыв был неожиданным и поскольку он произошёл без какого-либо предупреждения графов, можно было ожидать, что в любую секунду этот герцог мог сотворить всё, что угодно. И учитывая самые разнообразные случаи, произошедшие с графами и их товарищами, нельзя было предугадать, что могло произойти практически в следующую секунду.

– Мы только хотели уйти от всех этих бед, как сами того не зная ввязались в них, – скорее самому себе, нежели для своего спутника сказал изобретатель.

Господин Мур ничего не ответил, он ехал, также смотря в одну точку впереди себя, погружённый в размышления. Учёный продолжал.

– Мне доводилось впадать в интриги во время моей жизни в своём времени или во время жизни в Европе, но это был скорее лишь обман, невинная оплошность, по сравнению с тем, во что мы все вплелись теперь. Даже если вспомнить нашу с вами историю в полуостров Индостан…

– Вы ещё не знаете всей картины, – внезапно посмотрев на изобретателя сказал граф Мур, остановив коня. – Вы не знаете очень даже многого. Вспомните хотя бы то, что вы прибыли только под конец всего восстания, история коего в разы большая.

– Но, ваше высочество, – словно вновь возвращаясь в то время, заговорил Амет, – я ведь изучал…

– Историю пишут победители, Созидатель. И уж точно в вашем времени не стоит сомневаться, что история могла быть переписана многократно, вспомните хотя бы то, что в разных государствах одно и то же событие может быть интерпретировано совершенно иначе. Для одной стороны поражённые – это трагично погибшие, для иной – отважные победители.

На Созидателя эти слова оказали глубинное воздействие и он, несколько призадумавшись ответил:

– Это верно, но каково же было на самом деле и считаете ли вы сами, что вы трагически поражённых?

– Я приверженец одной стороны и пусть нас победили, я прекрасно понимаю какие преступления совершала одна сторона и другая, сколько жизней с горечью отнял я и сколько отняли они.

– Да, ваше высочество, я не знаю всего этого, но прошу вас тогда рассказать мне о том, какие же сложности при вас, какие могут поразить меня и более того, что улучшит в дальнейшим мои знания в этом направлении.

Услышав эту краткую речь изобретателя, принц Даккар повёл коня вперёд мерным шагом и начал говорить, когда учёный последовал за ним…

Глава шестая. Откровения принца Даккара

– История Индостана довольно глубока и интересна. Эта Земля увидела не мало поселений, не мало различных жителей, народов, национальностей. Сотни брахманов, кшатриев, вайшьев, шудров, варнов и джати, присутствовало на этой Земле, и знаете, мой дорогой друг, как мне кажется, одной из новых вех совершенствования Индии было после завоевания этих земель Бабером, более известный как Бабур – потомок Тамерлана, покинувший свои края правитель-Тимурид, воевавший с Шейбани-ханом. Но со времени его завоеваний произошло много изменений, проходило время и к 1600 году эти Земли, ставшие благословенными странами Аравиата, уже населяли 200 миллионов, а по иным подсчётам и большее число жителей.

Представьте только этот масштаб, мой дорогой друг. Ещё с древних пор Индостан был богат своими природными дарами – золотом, драгоценностями, природными прикрасами, пышными лесами и полями. Люди со временем стали приспособлены к земледелию, выращивая различные пряности, а также известный чай. Установленная ещё во время Тамерлана Великий шёлковый путь, связывающий Европу со странами Востока, в том числе с Индостаном, позволило Великобритании, Франции, Австрии, Португалии, Испании и прочим странам Европы узнать о многих чудесах сего края. Вспомните хотя бы удивление королев и королев, при рассказах путешественников об этих краях или хотя бы знаменитую «Книгу о разнообразии мира» Марко Поло во время его путешествий в восточный мир, этого венецианца, коему почти что на протяжении всей жизни не верили, хотя он был на территории, судя по вашим новым картам Армении, Ирана, Китая, Казахстана, Монголии, Индии, Индонезии и прочих стран, хоть они именуются сейчас конечно же иначе.

Масштабнее всего в 1600-е года, во время правления в Англии Королевы Елизаветы I была открыта «Old John Company», которая и стала одним из основных поставщиков продукции из дальнего для Европы восточного мира. Став своего рода началом масштабной Ост-Индской компании после указа её величества, что дало много привилегий сему движению и открыло путь к открытой колонизации всей Индии и некоторых других стран Востока. Но в реальности в те времена это было лишь «купеческое товарищество» во время главенствования герцога Коумберлендского.

Но это было только начало, ибо именно в это время начались первые действия стран Европы и в частности, Португалии. Затем своё желание выражала и Франция на захват территории Индии, которая вообще не принадлежала Европейским государствам, если бы не их желание приобрести природные ресурсы, – с некой болью и гневом проговорил принц Даккар, но затем добавил более тише, – но и с другой стороны в некотором смысле технологическое развитие и организованность разрозненных тысяч каст тоже не могла произойти сама собой, несмотря на главарей этих каст, – эти его слова полноценно выражало объективность его высочества. – Но владычество Португалии не было столь долгим, благодаря действиям лорда Клая в Бенгалии, где генерал-губернатором на тот момент был лорд Гастинс.

Ост-Индская компания всё больше расширялась благодаря своей монополии, что делало её довольно масштабной, но всё же в эти периоды она не могла обладать полноценной монополией и только после назначения новых чиновников в 1784 году, была разрушена монополия компании при торговле с Индией в 1813 году и Китаем в 1833 году, ведь как я сказал была колонизирована не только Индия. Но я скажу, что я был не единственным, кто начал утверждать о необходимости восстановления прав настоящий владельцев этой территории, хотя бы со времён последнего высшего технического развития. Одним из ярых сторонников этой идеи и стал мой родственник, о коем вы уж точно не раз слышали.

Произнося всё это, принц устремлял взгляд вдаль, словно представляя всё происходящее перед глазами и пока события не принимали столь страшные оттенки, к которыми они пришли потом. Топот копыт вместе со звуком шелеста одинокой растительности в горной местности и лёгким дуновением ветра под палящим Солнцем были единственным элементами, сопровождающие их диалог. При этом невольно вспоминались их путешествия на материке, когда они также долго беседовали, проводя долгое время верхом или на лёгком экипаже.

Сколько же всего уже связывало этих двух господ, прошедшие через не мало трудностей. Изобретатель – гениальный учёный, со своей неординарной историей и принц Даккар – инженер, судостроитель, исследователь и воинствующий герой своего покорённого народа. Может быть, эти слова были высоки, но Амету, знающий историю и своего народа Средней Азии было известно это отношение покорённого народа к народу-захватчику, но можно ли было говорить, что это как-то отразилось на нём? Конечно же нет, ибо изобретатель лишь слышал об этом, когда же принц был непосредственным участником сего трагичного действа.

И сейчас, вспоминая о своём родственнике, сдержав небольшую паузу, всадник продолжал свою речь.

– Он участвовал в битвах при лорде Корнвалисе с громогласными девизами против захватчиков, начиная с 1784 года, пока трагически не погиб 4 мая 1799 года, лишь немного недожив до начала нового столетия.

– Но не кажется ли вам это…

– Слишком простым? Отнюдь нет, ибо подумайте, что ваша вражда с господином представителем Королевского общества сэром Рональдом занимал порядка пары лет и уже стала причиной различных проблем, вспомните хотя бы конференцию. А противостояние Ост-Индской компании, местного населения и прочих государств, желающие приобрести хотя бы небольшой кусок от Индостана длился на протяжении столетий. Мой отважный родственник – дорогой двоюродный дядя Типо-Саиб также был жертвой не малых интриг, хоть и сам организовывал некоторые военные компании для своих побед. Может быть, это и решило его судьбу в тот самый день, во время военного штурма Серингапатама под предводительством генерала Гарриса, – при последних словах ощущалось странное чувство, как будто принц старался сдерживать свои порывы, стараясь всеми силами оставаться объективным.

– Но это столкновение уж точно не было единичным и более того, нельзя было сказать, что восстания вовсе не прекращались, – отозвался Созидатель.

– Военные силы обоих сторон образовывались постепенно и если с одной стороны были английские войска, то с иной туземные объединения. Европейская армия обладала своими кавалерийскими полками, пехотными батальонами из самой Европы и пехотными батальонами самой Ост-индской компании. При этом, персонал компании в основном состоял из европейских представителей, хотя были и некоторые батареи непосредственно из туземцев – местного населения.

Но что примечательно, войска туземцев возглавлялись и английскими офицерами, которые были против этой компании. Всего насчитывалось 1100 человек в бенгальской армии, а также порядка 850 штыков для бомбейской и мадрасской армий, но насколько мне известно число мадрасских батальонов доходило до 900 штыков. Всего армия европейцев составляла 45 тысяч военных, когда же туземные войска насчитывали 200 тысяч человек, что было явным численным превосходством.

– И в их число также входили сипаи?

– Отнюдь. Сипаи составляли специальный регулярный корпус туземной армии, которые с каждым днём все больше желали скинуть с себя эти обязательства, ведь если ранее можно было верить в то, что сипаи обеспечивают защиту отправки «индийской культуры» в страны Европы, то после некоторых событий, в том числе после смерти Типо-Саиба нельзя было уже сдержать этот порыв гнева. Первое начало восстания началось в 1806 году, тогда сын Типо-Саиба лично участвовал в этом деле в Веллуру, именно он поднял гарнизон туземной мадрасской армии, вырезав караул, если не ошибаюсь, 69 и 70-го полка королевской армии.

В ту ночь полностью были сожжены дотла казармы, казнены офицеры с их семействами и большинство английских солдат, что лежали в госпитале были расстреляны без единого исключения. Каждый осознавал, что главная причина восстания – ненависть покорённых к завоевателю, о чём я вам говорил, но официально выдвигалась причина о нелогичных правилах необходимости содержания в одной форме усов, прически и отсутствие серег, что было воспринято как пренебрежение к индийской культуре. Но дальше эта вспышка не пошла, ибо её спустя пару дней остановили королевские войска, прибывшие туда из Аскота.

Но следующая массовая и грандиозная вспышка, в которой участвовал и я со своими войсками в 1857 году была очень даже масштабной и продлилась до марта сего 1859 года, когда мы встретились с вами. Хотя мы были так близко к тому, чтобы полностью искоренить всё английское владычество, сойти с определения колонии иного государства, если бы только к нам примкнули ещё другие наши войска, в том числе бомбейского и мадрасского округа.

Восстание сипаев было одним из самых масштабных их исторических трагедий

– Я прекрасно помню сколько человек было на вашей стороне, но в большинстве своём это были военные.

– Разумеется, мирные жители не разделяли этого мятежа.

– Отчего же?

– Чтобы ощутить всю эту боль необходимо быть на периферии всех действий и более того, не стоит забывать, что я к тому же был и по ту сторону баррикад, когда учился в Европе и что благо не вызвало никаких возмущений.

– В таком случае, восстания происходили не везде?

– Именно так, в основном противостояли северо-западные провинции, королевство Ауд. Что касаемо войск Пенджаба с тремя эскадронами индийцев, сикхами – низшей каской, сыгравшие свою роль при осаде Дели, гуркасы с непальским раджой из 12 тысяч человек при осаде Лакнау оставались верны англичанам и своей присяге. Или как они сами выражали – они были «верны соли» магараджи Гвалиора и Патиала, раджи Рампура и рани Бхопала. Кроме того, напомню вам, что даже убеждение войск на северо-западе не происходило сразу, учитывая даже события 1799, 1806 года с семьёй Типо-Саиба, ещё одним ударом стало отступление 1848 года английских войск при осаде Кабула, а ещё её положение в Крымской компании.

Все эти события, один за другим были в разы большими политическими играми, чем вы можете себе представить, ведь были ещё и малые вспышки с Бирмой 1823—1824 годов, которые всё больше убеждали людей в то, что туземные войска должны победить. В них свято верил и я, я даже помню слова некоторых наших личных бардов, браминов, служившие в нашем семейном дворце.

– Войска сипаев вместе с другими служили Ост-индской компании, – спрашивал Амет, – но в их число входили и вы, будучи из знатного рода, почему же?

– Поскольку часть и личной кавалерии войск моего рода тоже составляли сипаи, – ответил принц. – Я должен был быть в их числе, быть их предводителем. Планы о масштабном мятеже зарождались именно так, постепенно, обдумывались сложные стратегии для победы. Но наших личных сил – знатных представителей Бунделькханда было мало, приходилось устанавливать связь с другими провинциями и такую связь прекрасно обеспечивал Нана Сахиб.

– …или набоб Данду Пан, – вспомнив знакомое имя проговорил изобретатель.

– Именно так.

– Ваш отец? – удивился Амет.

– Нет, мой отец Нана Саиб погиб во время сражений после начала восстаний со стороны Типпо Саиба, ведь его последователи первым делом избрали именного моего отца своим предводителем в 1820—1825 годах, отец погиб в 1839-м году, после чего я в возрасте 11 лет стал возглавлять Бунделькханд.

Изобретатель поражался этим словам, видя историю своими руками.

– Он за короткое время смог не только собрать своих сторонников в Канпуре, где он жил, но ещё проехал в Дели и Лакнау. И основной удачей для него и некоторых наших людей, подготавливающие сипаев к бунту в других провинциях было то, что началась эта история с патронами и карабином Энфильда. Я думаю, вы помните, что такие патроны смазывались жиром, которые приходилось открывать зубами из-за занятости рук, а этот жир был коровий в одних типах и свиной в иных. Поэтому это даже не стало основной причиной, а скорее последней каплей терпения всех индийских военных, своего рода спусковым крючком.

– Но я думаю правительство хотело успокоить людей и убедить их, что это не так.

– Да, были некоторые такие показы, но пока англичане старались хоть как-то утихомирить возмущённых, действия уже начались. Это произошло 24 февраля 1857 года в Берампуре, тогда 34-полк отказался от патронов и этот же полк в середине марта казнил полковых адъютантов, не только чуть ли не захватив свою провинцию, но и начав волну движений в прочих провинциях. Севернее города Дели в Мируте 10 мая 3-й, 11-й и 20-й полк убили полковников и офицеров главного штаба, полностью захватили и разграбили город, после чего начали своё движение под знаменем бунта на Дели. Слухи об этом тут же дошли до Бунделькханда и до входящих в него Датья, Жханси, Хамирпур, Махоба, Лалитпур, Тикамгарх, Банда, Читракуут, Чаттарпур, Панна, Дамона и Сагара. Я находился в это время в Чаттарпуре.

Все мои войска уже были готовы, и я лично участвовал в убеждении раджи Дели – потомка Тимура и Бабура, дальнего моего родственника. Тогда были казнены офицеры 54-го полка там же, после чего весь арсенал был у бунтовщиков, на следующий день после начала восстания в Мируте, в Дели были казнены майор Фрайзер, все подчинённые ему офицеры, а спустя 5 дней 49 пленников всех полов лишились голов. Сие событие дало ещё больше уверенности остальным северным войскам, в частности через 4 дня или 20 мая 26-й полк близ Лахора убили коменданта порта и фельдмаршала-европейца. Это был последний сигнал к началу полноценного восстания, как мы ожидали по всей территории полуострова Индостан.

Заметьте, что Бунделькханд находиться практически между Дели и Лакнау – двумя центрами и чуть ли не главными очагами восстания, куда мои отважные воины отправлялись во главе со мной. Но вместе с этим нельзя было дать возможность вычислить наши действия, ибо многие семьи главарей восставших были у нас, поэтому отношение с англичанами у нашей провинции сохранялось пока положительным образом, хотя никто из предводителей не смыкал глаз.

Май 1857 года был полон этих событий. 28 мая казнь офицеров англо-индийской армии, 30 мая в лагере Лакнау, прошу заметить, казнь коменданта-бригадира, адъютанта и офицеров, 31 мая убийство офицеров в Барейли, а именно Рохилькенде и в тот же день в Шаянпуре, опять же не далеко от Дели, убийство сборщика податей, офицеров и прочих сипаями 38-го полка. В этом деле уже главенство занимал лично Нана Саиб, к тому же на следующей день заставший за Варваром офицеров, их семьи, в составе женщин и детей, которые хотели убежать в Сивапур, близ Аурангабада – одного из пристанищ набоба. В те дни я должен был признать, что это было слишком жестоко со стороны Данду Пана, о чём я известил его в письме, которое он не получил.

Но останавливаться было уже поздно. Обращу ваше внимание, что Аурангадабад находился южнее и не все провинции пропускали жителей из северных провинций. Более того, если на протяжении почти всего мая Бунделькханд сохранял спокойствие, то с началом лета, уже нельзя было сдержать возмущений. Первые числа июня уже принесли в Бхопале первые случаи избиения офицеров. К тому же, как выяснилось в провинцию прибыла рани – одна из правительниц, которая лично приказала жестоко казнить женщин и детей с мучениями, что укрылись в форте…

Глава седьмая. Англичане

– Об этом событии я узнал по возвращении из Лакнау, где мне удалось установить небольшой контроль. 6 июня в Аллахабаде сипаи лично избили прапорщиков, 14 июня масштабный бунд и убийство офицеров в Гвалиоре. Так, весь июнь уже продемонстрировал могущество туземных войск и сипаев в особенности, где своего рода апогеем первого акта стала гекатомба в Канпуре – масштабное жертвоприношение людей всех возрастов и полков, которые были расстреляны и утоплены сипаями…

Июль привёл к тому, что были начаты действия в Галкаре и Угове. Так, в первом городе 34 европейца – офицеры, женщины и дети избиты до смерти, весь город подожжён и разграблен, а во втором городе убит полковник и полковой адъютант 23-го полка английской армии. К середине месяца была повторена страшная казнь в Канпуре, как тэо было в 27 июня, в тот день погибли уже сотни женщин и детей, не считая офицеров. Я думаю, вы помните полковника Бунро. Он является дальним родственником полковника Мунро, супруга коего погибла во время этой резни, управляемая Нана Сахибом и на которой присутствовали и прочие предводители, в том числе и я. Это было невероятно страшное зрелище, когда над каждой жертвой издевались, чуть ли не отрезая плоть по малым кускам, чем руководил набоб.

– И вы были на этом действе?

– Я думаю вас больше удивит то, что главными палами в этом деле были те, кто исповедовал близкую вам религию, – со странным выражением лица сказал принц.

На это Созидатель несколько разочаровано опустил взгляд и ответил:

– Ничуть не удивило, ваше высочество, – после чего он поднял взгляд. – Но где же все эти тела?

– Сброшены в колодец, некоторые скинуты в Ганг, что проходит через Канпур, после чего тела должны были покоиться в солёном Индийском океане, но там достаточно много акул… Но не все казнённые достигли этой участи – многие попросту сброшены в колодец. Месть в связи с гневом и безумством – поистине страшное орудие, способное из любого человека сделать чудовище.

Последние слова были произнесены со странным чувством горя, скорби, как бы странно не было – гнева и одновременно, с чувством вины.

– Но если это только то, что сделала наша сторона, – продолжал граф Мур, – то захватчики были не менее жестоки, а то и пуще. Вначале действий, когда ещё практически не происходило никаких возмущений, а только хотелось начаться восстание в Лахоре, туземные войска 8-го, 16-го, 26-го и 49-го полка стояли под дулами двадцати орудий благодаря судье Монтгомери и бригадиру Корбету. В те дни их удалось умирить, как и 62-й и 29-й полк в Мультане. Полковник Николсон и бригадир Сен-Кольтон также смогли остановить 24-й, 27-й и 51-й полк в Пешаваре, но именно там, начались первый действия со стороны европейцев.

Дело в том, что некоторые офицеры из 51-го полка смогли в те дни бежать в сторону гор, что были недалеко. Их головы тут же оценили и доставили к ногам полковника и бригадира. Это стало решающим шагом. Именно Николсон со своей колонной пошёл против туземного полка, что шли к Дели, как вы помните, в начале бунта. Тогда в живых из всего полка, численность коего вам упоминал капитан Розенбаум, осталось только 120 человек, остальные были нагнаны и убиты там же. Когда этих пленных привезли в Пешавар на учебной площади было выстроено десять орудий, к которым и подвели абсолютно каждого без исключения.

Их приговорили к казни, привязали к дулам пушек и пять залпов из них разбросали остатки их плоти по просторной площади, вызвав ежеминутный алый дождь. Как можно было стерпеть, сдержать себя от ответных действий, когда совершались такие зверства, начатые со стороны этих захватчиков, Амет? Ведь во время моего прибытия в Пешавар после Нана Саиба я видел этих бойцов, видел их отвагу, от самых юных, но уже устоявшихся мужчин. Говорили, что одного из парней, когда привели к дулу пушки, тот попросил не связывать его, ибо он не желает бежать, он решился принять эту мученическую смерть на пути светлой цели.

– Я думаю вы и без меня прекрасно знаете, дорогой принц, – говорил Амет, обратившись как-то иначе, – что на пути любой цели могут быть жертвы, но ошибка обоих сторон в том, что они не пользовались никаким законом, каждый считал справедливость по-своему. А как известно, любая идея, какой бы красивой она не была, если она стоит над законом – то кончается людоедством.

Принц не решился ответить на эти слова и только лишь тихо прошептал:

– Верно…

– Так что же было дальше? – стараясь вырвать из этого депрессивного настроя товарища спросил Созидатель.

– Для организации этой казни был составлен приказ, который мне доставили спустя 4 дня мои люди, благодаря господину Гопалу и Виджаю, с коими как помниться, вы имели честь видеться. После казни к этому приказу прилагалась приписка слов, сказанные бригадиром Чамберленом. Я до сих пор, дословно помню эти слова:

«Вы только что видели двух товарищей ваших, привязанных живыми к дулу орудий и разнесённых на куски, та же казнь ждёт всех изменников. Ваша совесть подскажет вам, на какие страдания они обречены в будущей жизни. Эти два солдата казнены расстрелом, а не виселицей, так как я желал помиловать их от оскверняющего прикосновения палача и доказать этим, что моё правительство даже в дни чрезвычайного кризиса не хочет ни одним поступком оскорблять ваших религиозных и кастовых предрассудков».

Произнеся этот текст наизусть, граф Мур остановился и холодным, мстительным взглядом посмотрел на Амета.

– Океанические монстры, – несколько оскалившись произнёс принц. – Вам известно, что представители обоих религиозных конфессий – ислама и индуизма верят в перерождение души, одни – единожды в судный день, иные – многократно. Этот приказ был отдан для того, чтобы посмеяться над этими убеждениями, словно доказывая невозможность воскрешения, когда плоть разорвана в клочья! И таких экзекуций происходило не мало, на протяжении всего восстания.

Но месть была осуществлена – я лично присутствовал во время казни Джона Лауренса, когда англичане напали на Пенджаб и нам удалось дать достойный отпор. Вы помните Бахадур-шаха, падишаха, коего мы хотели провозгласить правителем? Мы и мои товарищи считали его потомком Бабера, но он оказался моголом, впрочем, если вспомнить, что сам Бабур является Тимуридом, а Тамерлан из рода Барлас, что служили при Великом Моголе, то наше решение ничуть не заставило нас пожалеть. И в марте 1857 года в Дели Бахадур-шах, сын Муин уд-Дин Абу Наср Мухаммада Акбар Шаха и его жены Лалбай был провозглашён правителем.

С тех пор прошло не столь много времени, как во время осады Дели, о которой я уже упомянул и которая продолжалась с 13 июня по 19 сентября удалось победить Гарри Бернанду и Джона Николсона. К тому времени Нана Сахиб объявил себя пешвой маратхов в замке Бильгур в Канпуре и куда я отправил ему поздравления. Не считая его, одним из главных среди господ голубых кровей оставался я, как один из самых приближённых по родословной к Бабуру. На следующий день меня оповестили о том, что генерал Гавелок отправился в Канпур и я немедля отправил самого быстрого гонца к набобу, к коему он поспел вовремя и 17 июля с 5000 сторонников с 40 пушками он успел скрыться. Но этот генерал Гавелок не успокоился и двинулся в королевство Ауд, затем пройдя через Ганг со своими оставшимися 1700 людьми и 10 пушками двинулся в сторону Лакнау. Во время всего пути за ним следили.

И наконец, когда к ним присоединился сэр Колин Кэмпбелл, генерал-майор Джеймс утрам со своими людьми, они организовали вновь новую осаду Лакнау, что длилась 87 дней и куда прорвавшись через тыл смог прибыть лично я сам, когда эти господа догадались о моём присутствии и отправили гонцов к полковнику Бунро, приехавший на подмогу к брату из Англии со своим отрядом. Тогда они попытались организовать нападение на мою семью, но благодаря моим товарищам никто не смог приблизиться к замку. Об этом я узнал только после, когда во время битвы победил Генри Лауренса и генерала Гавелока. Но пока мы были заняты в Лакнау, Колин Кэмпбел захватил Канпур, после чего они вместе с Утрамом в начале 1858 года отправились в Ауд.

Обе стороны платили горькими утратами

К тому времени, я насколько я помню уже вернулся в Бунделькханд и хотел было отправиться в Канпур, но не успел. Мои люди уже доложили, что туда отправились 4 дивизии пехоты, коими командовали генерал-майоры Джеймс Утрам, Эдвард Лугар, бригадиры Вальполь и Фрэнкс, кавалерией руководил Гопа Грант, а специальными оружиями Вильсон и Роберт Нэпир – всего 25 000 человек. Представьте только в то время моё возмущение, когда я узнал о том, что магараджа Непала отправил этим господам вспомогательный корпус из 12 000 гуркасов.

В Ауде с центром в Лакнау правительствовала бегума – индийская королева и одна из прекраснейших представителей голубых кровей. Ей самой пришлось возглавить восстание со своими 25 000 воинами, вместе призвав всё население Лакнау из 7—8 тысяч человек. 6 марта 1858 года произошло первое столкновение. 16 марта убит капитан флота Уильям Пойль и майор Годсон, часть города уже была осаждена. Мы старались оказать подмогу, но никак не могли пробраться к городу, после чего пришлось вернуться, когда мы узнали о новых нападениях на Бунделькханд. Сама бегума вместе со своим сыном писали мне из дворца Муза Баг, что был на северо-западном конце Лаунау, пока в центре города восстанием руководил отважный Маулеви – мусульманский вождь. Сама бегума лично благодарила меня в письме за оказанную помощь, но ничего нельзя было поделать и 19 марта Утрам победил.

Немногие, кто смогли хоть как-то спастись укрылись в Рохилкенде. Англичане тем временем отправились в королевство Барейли, собравшие силы в Рохилкенде сипаи смогли собрать силы и дали отпор под Джуджеспором, где убит Андриэн Гоп и англичане чуть было не потерпели из-за этого поражение. Параллельно с этим, как я уже говорил, в начале 1858 года генерал Гуго Роза отправился на Саугор, проходя через королевство Бхопал и уже откуда он помог английскому гарнизону Саугора 3 февраля. Через 10 дней он одержал победу в горах Виндхья около Манданпорского перевала, затем переправился через Бетву, подошёл к Джанси, который защищало 11 000 человек, которыми руководила королева рани и смог обложить город 22 марта при ужасной жаре, которая свойственна Индии, особенно в землях, дальних от побережья.

Нанеся такой стремительный ущерб, Гуго стал одним из самых опасных противников. К этому времени я договорился с знаменитым Тантиа-Топи из Гвалиора, который со своим 20 000 отрядом отправился на подмогу, но Гуго направился 2 000 человек, чтобы перехватить Тантиа-Топи. Мы были уверены в победе Тантиа-Топи, но были готовы взорваться, когда услышали с остальными товарищами весть о победе Гуго Роза! 2 000 воинов одержали победу перед 20 000 отрядом, что было немыслимо и невольно вызывало уважение, даже перед неприятелем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.