Александр Черевков
Перестройка

Перестроить жизнь свою нам можно, ностальгию не изменишь никогда.

ГЛАВА-1. НЕОЖИДАНЫЕ ПЕРЕМЕНЫ

Часть-1. История наяву.

1. Такого никто не ждал.

У большинства граждан Советского Союза была – построить социалистическое, а дальше коммунистическое общество в отдельно взятой стране в Союзе Советских Социалистических Республик (СССР).

В народе шёл слух, что социализм стоит у порога и коммунизм не за горами. Пройдёт ещё одна пятилетка и мы окажемся в светлом будущем под названием – Социализм.

Не понятно, что произошло? После каждой пятилетки шла новая пятилетка к построению светлого будущего, которого пока никто не видел. Наверно, ступеней к социализму было слишком много и горы были слишком высокие, за которыми не видно было коммунизма?

Стахановское движение, труд ударный за себя и за того парня, встречный план к построению социализма и многое другое, что должно было быстро построить социализм никак не срабатывало у нас.

Вместо энтузиазма во всех сферах деятельности советских граждан произошёл массовый застой. Никто никем не руководил. Никто никого никуда не призывал. Никто ничего не хотел строить.

Все без исключения стали приходить на работу ради денег. Работу делали тяп ляп, чтобы кто-то видел, что кто-то работает. В обществе сплошное панибратство. Все друзья. В народе стали говорить, что такое движение в обществе, это первый признак демократии при социализме, то есть мы уже фактически в развитом социализме, когда всем всё можно.

Мы стремились к такому развитию все семьдесят лет и вот настало это время всеобщего благоденствия, когда ты становишься хозяином всего, что тебе нравится по духу и по вкусу в обществе.

Началась эпоха застоя при развитом социализме. Когда никто не знал, как дальше жить. В это период сняли лозунг «Догоним и перегоним Америку!».

Зачем за США гоняться, когда мы построили развитой демократический строй при социализме, а американцы живут в загнивающем капитализме. Наши братья китайцы пошли своей дорогой вместе с культурной революцией.

В Советском Союзе термин «застой» ведёт своё происхождение от политического доклада ЦК XXVII съезду КПСС, прочитанного М. С. Горбачёвым, в котором констатировалось, что «в жизни общества начали проступать застойные явления» как в экономической, так и в социальной сферах.

Партия и правительство окончательно запутались в сферах своего руководства. Сложившаяся ситуация лишала руководство страны каких-либо стимулов к модернизации хозяйственной и общественной жизни, что усугублялось преклонным возрастом и слабым здоровьем высших руководителей.

Фактически же в экономике нарастали негативные тенденции, увеличивалось техническое и технологическое отставание от высокоразвитых капиталистических стран.

С падением цен на нефть к середине 1980-х у части партийного и хозяйственного руководства появилось сознание необходимости реформирования экономики.

Это совпало с приходом к власти самого молодого на тот момент члена Политбюро ЦК КПСС – Михаила Горбачёва.

Вместе с тем, первые два года с момента занятия М. С. Горбачёвым поста генсека (с марта 1985 по январь 1987), несмотря на официальное признание существующих трудностей, существенных перемен в жизни страны не наблюдалось.

Этот период стал своего рода «затишьем перед бурей», которая «разразилась» после январского Пленума 1987 года, объявившего Перестройку официальной государственной доктриной и ставшего отправным моментом радикальных преобразований во всех сферах жизни общества.

2. Февральские события 1987 года.

Мне довелось быть свидетелем ужасных событий, которые потрясли республику Таджикистан. Тогда, в феврале 1987 года, перевернулся мир моих понятий обычной жизни.

Кто знает, всё-таки, может быть, к достижению неизведанных душевных глубин в сознании человека, побуждают именно такие ужасные события? Тогда человек начинает думать о мере собственной жизни.

Смотрит на прожитую жизнь совершенно другими глазами своего разума. Окружающий мир природы принимает другое измерение. Мы начинаем понимать иначе, то, что произошло рядом с нами как в короткий промежуток времени, также в течение многих лет прожитой нами жизни.

Мы пытаемся познать меру своей собственной жизни. У меня нет умысла, делать какие-то фантастические открытия в области нашего мышления.

В своей жизни мы видим разные события, но, все же, до конца никогда не исчерпываем в своём сознании глубину происшедших событий. Всегда осознаем меньше, чем есть на самом деле.

Воспринимаем, иногда, больше, чем можем осмыслить. Бывает дефицит происходящих событий, которые неординарны, и мы стараемся их болезненно понять, осмыслить по-своему.

Возможно, нам следует заранее подготавливать своё сознание к тому и следует примириться с тем, что любое наше суждение об неординарных событиях в той или иной мере, может быть, ошибочно и верно?

Следует создать некий общий вывод, исходя затем из общего понятия, выделить рациональное зерно нашего сознания, которое поможет выбрать необходимую информацию.

Тогда, возможно, мы правильно научимся определять уроки собственной жизни? В меру своей жизни, прожитой нами. Во временном измерении мы часто лишены возможности понять происходящее рядом с нами.

Наша повседневная сложная жизнь, мешает нам глубоко задуматься над событиями касающихся нас самих. Мы часто не замечаем многих событий. Осознаем прошедшие события позже, через годы прожитой нами жизни.

По истечении многих лет, мне хочется другими глазами своего разума посмотреть на прошедшие события. Невольным участником этих событий пришлось мне быть в последние годы прошедшего века и в другие времена массового застоя при социализме, к которому мы стремились.

Всё рухнуло в один момент без бунтов, без саботажа, без революций в обществе. Задолго, до февральских событий, когда народ окончательно запутался в постоянных религиозных и светских праздниках, знаменательных датах, на площадях Душанбе стали появляться группы незнакомых людей.

Разогретые свободой и демократией, а, может быть, ещё чем-то другим покрепче? Они выкрикивали свои лозунги – Свободу религии! Смену правительства! Раздел земли! Свободу нации!

Хочется заметить, что религию в Таджикистане не притесняли и во времена советской власти. Всегда были мечети, церкви, синагоги и другие культовые здания разных религий.

Что касается правительства республики, то его только что создали. Правительство не успело чего-либо натворить, чтобы народ был не доволен и мог потребовать замены своего правительства.

На лицо было видно, что всюду на площадях люди издалека, специально кем-то подготовленные провокаторы. Никто не препятствовал их выступлениям.

Все говорили, что у нас в Таджикистане полная демократия и пускай эти люди, орут себе на здоровье, их всё равно никто не слушает, зато внимание к нашей демократии отовсюду.

Однако, постепенно, на площадях города стало собираться все больше и больше разного народа. Все те же незнакомые лица. Сразу бросалось в глаза, что даже одеты эти люди были совершенно ни так, как местные одеваются.

Акцент в разговоре у этих людей звучал совершенно другой, не похожий на наш диалект. Появились новые лозунги, о независимости Таджикистана от России, о новом переделе земель Средней Азии.

Как грибы после первого весеннего дождя, на площадях столицы стали появляться разноцветные палатки. Как мухоморы, изготовленные из различного пёстрого тряпья.

В палатках стали жить неизвестные люди с площадей. Городские жители воспринимали пришлых людей, как балаган политического цирка республики.

В свободное от работы время, горожане семьями приходили в центр, чтобы посмеяться над всем этим глупым сборищем. Всем интересно было быть в гуще окружающих событий.

Вскоре, на улицах и площадях Душанбе, появились многочисленные корреспонденты и телевизионные камеры различных зарубежных стран. Было интересно смотреть на политическое шоу. Все только и говорили о том, что наконец-то и у нас в Таджикистане стала полная демократия.

Всё, как на Западе – лозунги, толпы людей с транспарантами, зарубежная пресса и телевидение. Столица гудела от рёва огромных машин, набитых людьми с лозунгами и транспарантами, от ликующих толп на улицах и площадях города.

Во всех магазинах появилось множество различных товаров. Прямо на городских площадях и в парках, открывались лавки и вагончики с различными восточными сладостями.

Рядом варили плов, шурпа и лагман. Жарили шашлыки из только что, тут рядом, зарезанных коров и баранов. В универмаг и ювелирный магазин завезли дорогие украшения из золота и драгоценных камней.

Душанбе раскачивало от все новых и новых политических идей. Страсти людей стали быстро накаляться. Толпы демонстрантов разделились на две части по площадям. Одна часть поддерживала сторонников пресловутой демократии.

Другая часть – поддерживала сторонников создания Исламской Республики Таджикистан. Между площадей находился постоянный огромный наряд милиции.

Демократы автокраном выдрали с постамента памятник В.И. Ленина, вождя мирового пролетариата. Площадь в центре столицы назвали Озоди (Свобода).

На место памятника В.И. Ленина поставили памятник какому-то мужику в таджикской одежде, о котором сразу в народе стали сочинять анекдоты. Исламисты свою площадь, у дворца президента, назвали Навруз (Весна).

Проспект Ленина переименовали в проспект Рудаки – именем средневекового таджикского поэта. Многие улицы города стали носить новые имена, которые не были известны горожанам всех национальностей.

По Душанбе стали сдирать старые символы советской власти и развешивать неизвестные никому символы исламистов. Из Москвы, от демократов России, прилетела Галина Старовойтова.

Она ездила на большой машине по проспекту Рудаки с мегафоном в руках. Уговаривала горожан собраться на площади Озоди. На городских митингах участвовали лишь одни мужчины-таджики.

Всем было как-то странно видеть среди мужчин русскую женщину с большими объёмами фигуры. Поэтому горожане потянулись к площади Озоди (Свобода). Посмотреть на русскую бабу среди мужиков.

Когда собравшие мужчины на площади Озоди выстроились в одну огромную колонну, Галина Старовойтова встала впереди колонны. По её команде все мужчины взялись за пояса друг друга.

Старовойтова положила волосатые руки высокого мужчины себе на пояс, чуть выше соблазнительных бёдер. В колонне все разом зашагали по кругу площади, выкрикивая свои лозунги на таджикском языке.

– Озоди! Озоди! – выкрикивала Старовойтова в мегафон, оглушая людей на площади Озоди.

Присутствующие на площади Озоди многочисленные зеваки смеялись от всей души. Это было похоже на первоапрельскую юморину в Одессе, нежели на политическую демонстрацию в Душанбе. Всем людям было весело и смешно. Все душанбинцы искренне наслаждались от этого политического шоу.

– Озоди! Озоди! – громко повторяла за Галиной разношёрстная колонна волосатых мужчин.

Вышагивая чинно по кругу площади Озоди, никто из них не скрывал свой интерес к обширным бёдрам дамы. Делая круг, на повороте площади Озоди, мужчины менялись местами, пристраивались за Старовойтовой.

Каждый пытался как-то ухватить Галину ниже пояса, за сочное бедро. Старовойтова поднимала волосатые руки мужчин на то место, где у дамы должна быть талия.

Как ни в чём не бывало, Старовойтова продолжала выкрикивать лозунги – Озоди! Озоди! Раскачивая в такт бёдрами, Галина шагала по кругу площади, привлекая за собой все больше и больше мужчин из толпы.

– Позади! Позади! – ликуя от восторга, весело выкрикивала любопытная толпа на площади Озоди.

Своими пышными объёмами Галина Старовойтова напоминала священную корову Востока, сзади которой пристроились быки, у которых на уме было лишь одно, как бы быстрее добраться до обширных бёдер дамы.

Политический карнавал продолжался несколько часов. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы ни стал моросить первый весенний дождик, который своей прохладой напомнил нам всем, что зима не оставила свою силу и в любое время дня здесь, может быть, холодно, как зимой и даже всюду посыплет снег?

Участники карнавала начали постепенно расходиться. Площадь опустела. Незнакомцы с площадей укрылись в своих пёстрых палатках. Горожане разошлись по своим домам.

Галина Старовойтова первым же самолётом улетела к себе в Москву. Политическое шоу дня закончилось и площадь Озоди вскоре опустела.

К вечеру дождик все больше усиливался, как бы предвещая всем о начале политической грозы, которая разрушит и смоет вокруг все прошлое, навсегда изменит людские судьбы и взгляды на обычную жизнь.

3. Трагедия в Душанбе.

В февральские дни не обращал внимания на политические события в Душанбе. У меня последняя сдача экзаменов и зачётов за третий курс истории в Государственном университете Таджикистана.

Каждое утро вставал с первыми петухами, чтобы сдать экзамены. Ранним прохладным утром спешил первым автобусом из Орджоникидзеабада в Душанбе.

Некогда было вникать в разные события в нашей республики. Последний экзамен за третий курс сдал. Мне осталось приехать в университет сдать книги в библиотеку. В последний день экзаменов, измученный учёбой, не включая телевизор, завалился спать. Перед сном завёл будильник на пять часов утра, чтобы первым рейсовым автобусом уехать мне в Душанбе.

По старой привычке проснулся до того времени, когда будильник своими истерическими воплями разбудит чуть свет всю мою семью и наших соседей.

Тут же перевёл звонок будильника на время удобное моим детям для сбора в школу, а жене на работу. Осторожно вышел на кухню. За окном было темно и тихо.

Неугомонный сверчок где-то под шкафом пел свою песню, и дикие голуби бурчали в гнёздах под окном. Взбодрённый чашкой кофе, тихо оделся, взял с собой заранее приготовленные книги и вышел на улицу.

Маленький город, как ребёнок, мирно спал, улицы его были безлюдны. Пошёл в сторону нашей городской площади, от которой была вся связь горожан с внешним миром.

Там меня, возможно, ждал первый автобус? Вот и площадь с остановкой автобуса. Обычно, в это время, всегда много людей. С городской площади люди разъезжаются по разным местам своей работы. Но сейчас городская площадь была совсем пуста.

– Что-то тут не так, – подумал вслух. – Может быть, это очень рано пришёл сюда на остановку автобуса?

Посмотрел на свои часы, было половина шестого утра. Все правильно. Как раз в это время люди едут на работу. Но, где же они тогда? Возможно, что сегодня какой-то новый праздник, о котором ничего не знаю?

Тогда бы знал декан факультета, который сказал нам, что завтра, то есть сегодня, надо сдать в библиотеку всем свои книги. Было где-то в два часа дня.

Все в группе должны были знать о новом празднике. Стал ждать первого автобуса. Но в установленное по расписанию время автобус не появился.

Из Орджоникидзеабада до Душанбе двадцать два километра. Наш университет в другом конце столицы Таджикистана. Беспокоился, что ни сдам книги в библиотеку, а завтра мне на работу.

Без сдачи книг в библиотеку к осенним зачётам на четвёртый курс меня не допустят учиться. В другой день поехать в Душанбе, у меня совершенно нет времени.

За весенний семестр у меня слишком много работы набралось. Из-за поворота в сторону Душанбе вяло двигался обляпанный грязью автомобиль ГАЗ-69. Он петлял по сонной улице, как пьяный мужик после ночного загула, медленно раскачиваясь в разные стороны. У меня появилась надежда, что всё-таки сейчас смогу уехать в Душанбе. Уверенно поднял руку.

– До Душанбе возьмёшь? – решительно, спросил водителя, когда газик упёрся в край тротуара.

Водитель, ни глядя на меня, молча кивнул головой на сидение рядом с собой. Широко открыл дверцу автомобиля, чтобы не испачкать шикарный костюм, купленный специально на сдачу экзаменов в университете.

Газик медленно двинулся с места, постепенно набирая скорость. Водитель, тучный мужчина лет сорока, выглядел сильно уставшим с дороги. Под глазами мешки. Лицо опухшее. Он постоянно кивал головой, засыпая прямо за рулём своей машины. На трассе всюду густые, как сметана, предрассветные сумерки. Видимость очень плохая.

За городом сильный туман у самой дороги. Ленту дороги совершенно не видно. Машина петляет по трассе, готовая каждое мгновение свалиться в придорожный арык, который совсем пропал из поля зрения.

Хорошо, что на дороге нет встречных машин, иначе нам было аварии не миновать. Между тем туман все сильнее сгущается.

Водитель наугад ведёт автомобиль, который, как живое существо, инстинктивно ощущает колёсами полосу дороги, петляя из стороны в сторону, между горой и арыком.

"Так и до Душанбе не доеду." – беспокойно, подумал сам. – "Ещё одна петля и мы перевернёмся в арык."

Машина все также петляла по трассе, а уже думал, что нам, наверно, придётся погибнуть на пол пути?

– Ты не знаешь, почему нет на дороге машин? – спросил, водителя, чтобы только он не заснул в дороге.

Водитель, с кислой миной у рта и опухшими глазами, вяло посмотрел на меня, все пытаясь понять, чего это от него хочет попутчик. Мужчина слегка встряхнулся всем телом, как озябший в тумане сонный воробей.

– Нет, не знаю, – растягивая слова, с сильным акцентом, ответил он. – Понимаешь. В горах застрял, на дороге. Там сильный обвал снега был. Лавина прошла. Машину совсем засыпало. Целые сутки один, машину из снега вытаскивал. Дорогу чистил, потом ехал. Дорогу чистил, опять долго ехал. Вот так до самой трассы. Пока снега стало мало под колёсами моей машины. От нашего кишлака до Душанбе редко машины едут. Надеяться было не на кого. Сам вылез. Поэтому, так думают, нет из-за лавины снега машин.

Водитель увлёкся рассказом о своём кишлаке и о трудной дороге высоко в горах. Туман слегка рассеялся.

Дорогу малость стало видно. Машина выровняла движение и резво устремилась вдогонку бегущих впереди километров трассы, как бы навёрстывая упущенное время в густом тумане.

Километров становилось все меньше и меньше, в туманном полотне дороги. Невидимое солнце вставало где-то высоко в горах, пробуждая сонный мир, приглашая, все живое, встретить утро нового дня.

Лёгкий ветерок с гор тихо спустился к нам на дорогу. Освежил наши лица своей прохладой. У дороги, в тумане, робко запели невидимые птички. Вот мы уже подъезжаем к Душанбе.

Ещё издали город показался мне взъерошенной квочкой, которая скрылась в сыром тумане среди лопухов-холмов от страшного коршуна. Спрятала под себя цыплят-дома, оттопырила в защитной форме свои мокрые перья-тополя и укрылась огромными крыльями-кронами чинар.

Готовая, в любой момент к защите своих детей от всех врагов, которыми наполнен мир дикой природы.

– Тебе куда надо? – вяло, спросил водитель, сворачивая машину с объездной дороги в город.

– Мне надо в университет. – ответил, когда машина, минуя перекрёсток, устремилась в центр.

– Тебя высажу возле площади Айни. – сказал водитель. – Мне надо ехать прямо до "Текстиля". Извини друг, но дальше нам не по пути. И так опаздываю на целые сутки к своему братишке. У него сегодня свадьба. Понимаешь. Братишка жениться. Сафар у нас самый младший в семье. Учёный! Университет закончил на отлично. Красный диплом получил. После свадьбы, с молодой женой, летят в Африку. Мой братишка там работать будет. Что-то искать в далёких краях Африки. Дальше Таджикистана нигде не был…

Душанбе встретил нас пустыми улицами и потухшими фонарями светофоров на перекрёстках. Словно огромный призрак, в первом весеннем тумане,

Душанбе настороженно рассматривал нас издали, с окнами серых домов, как бы проверяя – пускать нас к себе домой или нет. При въезде в город туман пропал, как бы остерегаясь чего-то.

Даже пение проснувшихся птиц утихло где-то. Везде мёртвая тишина. В тишине нам не было спокойствия. Всюду что-то жуткое, тревожное, пугающее неизвестностью.

На улицах нет людей. Даже кошки и собаки исчезли куда-то, не перебегают привычно дорогу. Птицы весело не встречают нас своими песнями. Словно все разом вымерли по неизвестной нам причине – люди, кошки, собаки, птицы.

Город весь застыл в страхе. В ожидании какой-то неминуемой трагедии вокруг народа. Прямо перед площадью Айни на тротуаре помятый троллейбус.

Всюду разбитые стекла и масло от двигателя. Вокруг нет никого. Какая-то необычная авария?

При любой аварии в черте города. Разбитый транспорт убирают сразу, чтобы не было скопления транспорта на улицах города.

Перевернут большой троллейбус, который перекрыл проезжую и пешеходную часть городской улицы. Что-то здесь все ни так?

– Вот люди! На привязанных машинах ездить не умеют! – возмущённо, говорит водитель газика. – Таких надо к нам в горы отправлять на учёбу. У нас там, в горах по заснеженным дорогам только ассы могут ездить.

Газик объезжает разбитый троллейбус и останавливается перед площадью "Айни" на перекрёстке у потухшего светофора прямо возле "Дома книги".

Достаю из кармана пиджака свой портмоне с деньгами, чтобы рассчитаться с водителем за благополучный проезд по опасной трассе в тумане до Душанбе.

– За проезд деньги с людей не беру. – обиженно, отказался водитель от предложенных мною денег. – Ты лучше вспомни хорошим словом Джафара и его младшего братишку Сафара, у которого сегодня свадьба. На эти деньги купи больше сладостей своим детям. Дети сладкое любят. Пускай дети получат эту радость.

– Спасибо, Джафар, за дорогу! – поблагодарил, пожимая руку водителю. – Сафару скажи, что Александр поздравляет его и невесту со свадьбой. Пускай у него будет первый сын такой, как старший брат Джафар. Пускай всегда в вашем доме за столом будут хлеб, соль, много друзья и мир. Приятно было познакомиться.

– Спасибо, Александр! Спасибо! – крепко пожимая мне руку, смущённо ответил Джафар. – Ты хороший человек, это сразу видно. Даст Аллах нам такую возможность, мы когда-то встретимся. Всего тебе хорошего…

Газик Джафара одиноко поехал через пустую площадь Айни. Повернул в сторону проспект Рудаки, чтобы сесть на нужный автобус. Передо мной, вдруг, на проспекте открылась ужасная картина.

Всегда чистый, мытый проспект, выглядел так, как огромная городская свалка в Латинской Америке. Больше всего, проспект Рудаки походил на огромную съёмочную площадку американского боевика.

Где, по сюжету фильма, все в городе разбито и разграблено. Можно было подумать, что здесь снимали какой-то фильм. Несколько минут находился в шоке от увиденного.

Никак не мог сразу сообразить, что все это ни страшный сон и ни кино, а тут реальная жизнь, которая устроила нам такой огромный погром в Душанбе. Немного придя в себя, решил, что надо двигаться к университету.

Может быть, там мне все станет предельно ясно? Что же всё-таки произошло вчера в городе, после моего отъезда домой? До университета мне идти далеко.

Но, что тогда делать? Ни стоять же мне на одном месте? Надо туда добираться. На часах начало седьмого, а на улице нет ни одной души. Словно Душанбе весь разом вымер от чумы в течении одной ночи.

Иду прямо по проезжей части проспекта "Рудаки", опасаясь неизвестно чего от мрачных громад серых зданий. На фасадах зданий, крупными буквами на разных языках, цветной краской написаны ругательства и лозунги.

У некоторых деревьев поломаны ветки, срезанные пулями из автоматной очереди. Деревья, как огромные великаны, стоят с поломанными руками-ветками, с них тычет кровь-сок.

Деревья как люди страдают, но только не могут плакать голосом, лишь мучительно скрипят поломанными руками-ветками, и никто из людей не может им помочь в тягостное время, избавить их от жуткой боли.

Ведь люди сами страдают. Попрятались в домах и залечивают свои раны, полученные от ночного погрома. Дальше по проспекту Рудаки. Витрины шикарных магазинов разбиты и разграблены.

Национальный Банк Таджикистана изрешечён пулями из автоматных очередей. Решётки на окнах банка погнуты. Местами решётки вырваны и висят на косяках оконных рам.

Рядом с окнами банка и у центральных дверей огромные лужи человеческой крови. Возле входа в банк развороченные взрывом тротуар и цветочный газон.

Вокруг воронки от взрыва разбросаны окровавленные части человеческого тела. По некоторым фрагментам тела можно определить, это был мужчина. Головы, которого рядом нет. От этого вида начинает тошнить. Едва сдерживаюсь от сильной рвоты. У меня кружится голова и раскачивает в стороны. Продолжаю движение. На перекрёстке улицы Кирова и проспекта Рудаки несколько обгоревших машин, собранных в баррикаду.

Всюду много людской крови. На шесте, воткнутом в цветочную клумбу, голова мужчины с дыркой в голове от пули. Глаза, щеки и язык проколоты кусками ржавой проволоки.

Возможно, это голова того обезглавленного мужчины у здания банка? Ужасно кружится голова, мне становится настолько дурно, что начинается сильная рвота. Глазами пытаюсь найти воду, но воды тут рядом нет нигде.

– О, Боже! – переведя дыхание от сильной рвоты, стону, и, продолжаю вновь изрыгать то, что было у меня в желудке, с таким ощущением, будто скоро кишки моего живота вылезут изо рта. – У меня внутри всё болит.

Мысленно сам себе внушаю, что пора успокоиться, иначе потеряю сознание и свалюсь в собственную блевотину. В это время опять глазами ищу воду.

Близко воды нет. Надо мне как-то двигаться вперёд. Едва передвигая ногами иду в сторону площади Озоди. Там есть большой фонтан с водой.

Можно попить воды. Вот и площадь Озоди. В фонтане воды нет. Но прямо перед площадью из разорванного водопровода течёт вода. Чтобы не испачкать свой костюм, ладонью черпаю воду и часто пью.

Воду пью долго и много, пока желудок наполнился влагой. Моё состояние в голове нормализовалось. Оглядываюсь вокруг себя. Рядом с площадью Озоди, Дом правительства и почтамт, изуродованы пулями из автоматов, разрывом гранат. Кинотеатр "Айни" без единого стекла в витринах и окнах.

Между зданиями КГБ и МВД, чуть в стороне от проспекта Рудаки, баррикады из военной техники, разбитых машин и мебели. За баррикадами, с оружием в боевой готовности, живые люди в гражданской одежде и в военной форме.

Из-за баррикад люди настороженно следят за моим передвижением по площади Озоди, готовые в любой момент открыть огонь на моё поражение.

Середина площади Озоди, у Дома правительства фонтан, в бассейне которого, там, возможно, больше людской крови, чем воды? Рядом с фонтаном много убитых мужчин в луже крови.

Иду в своём направлении, стараюсь пройти обычным шагом, чтобы не привлечь подозрение на себя, следящих за мной людей с оружием в руках. Вероятно, мой вид в такой парадной одежде, вызвал у всех доверие и удивление?

Так как никак не вписывался в панораму, которая окружала меня. Словно был человеком с другого мира, который неожиданно появился и не знал, что рядом, есть другой мир с собственными проблемами.

В это время у меня сильно дрожали от страха колени. Молил Бога, Аллаха, Будду и всех других, кому поклоняются люди, чтобы в меня не стреляли, лишь бы мне сейчас пережить этот ужас и остаться живым.

Мне никак не хотелось здесь умирать. Тем более, неизвестно за какую провинность. Из всех увиденных мной зданий и магазинов, лишь хлебный магазин не пострадал совсем.

Видимо, это по той причине, что для таджиков хлеб святой продукт, которому таджики поклоняются, как своему божеству. Прохожу мимо разграбленного ГУМ.

Обратил внимание на другую сторону переулка. Золотой (ювелирный) магазин был настолько разрушен, что можно было подумать будто грабители здесь добывали себе драгоценные камни и золото со всего, что им можно было разбить в магазине.

Даже стены ободраны. Напротив, Кабинета Министров проспект Рудаки был перекрыт тяжёлыми танками. Чтобы не создавать себе проблем с танками, вскоре повернул на улицу Путовского в сторону рынка "Баракат".

Тем более, так мне было гораздо ближе к университету. Возле разграбленной аптеки, в застывшей крови, валялась большая разбитая телевизионная камера и её штатив с ножками.

Может быть, это был последний репортаж зарубежного корреспондента из мест ужасного разбоя в Душанбе, в столице Таджикистана? Возле рынка "Баракат", на спуске к мосту через реку Варзоб (Душанбинка), воинская часть.

Вокруг воинской части тяжёлая бронетехника и танки. Ощетинившись, всюду торчат автоматы, пулемёты, карабины и гранатомёты. Все, военные и гражданские, внимательно следят за моим передвижением.

Уже привык к опасности. Уверенно спускаюсь по улице Путовского к мосту, чтобы за мостом через реку Душанбинка (Варзоб), возле зоопарка, повернуть в правую сторону на "Островок".

Так называют студенты то место, где строится комплекс зданий Таджикского Государственного Университета. Академический городок. Мне нужно добраться туда, чтобы сдать в библиотеку свои книги и осенью продолжить свою учёбу в университете. Уже на мосту услышал, как стрекочет автомат Калашникова со стороны зоопарка. В ответ на стрекотню автомата, со стороны воинской части, застучал крупнокалиберный пулемёт.

Прямо где-то надо мной просвистели пули автоматной очереди и тут же, в обратном направлении, провизжали пули крупнокалиберного пулемёта. Понял, что нахожусь под перекрёстным огнём.

Начинается обоюдная перестрелка. Ещё не дойдя до конца моста, перелез через ограждения и прыгнул на асфальт дороги, которая для развязки моста находилась под мостом рядом с речкой.

Буквально в этот момент пулемётная очередь прошла по мосту, осыпав меня всего бетонными и каменными осколками от моста. Удачное приземление на асфальт дороги не испортило мой вид.

Лишь подошву ног жгло от удара об асфальт. Отряхнувшись от осколков, прикинул, что между крутым берегом реки и дорогой можно уйти в безопасное укрытие за длинные стены зоопарка.

Там, в зоопарке, были слышны жалобные крики и стоны животных, раздирающий душу рёв хищников. Измученные и голодные, возможно, раненые, звери молили людей о пощаде к себе и звали на помощь?

Люди не понимали животных. Люди в это время были заняты бесполезным самоубийством, истребляли себе подобных.

Людям было всё равно, что творится за высоким забором зоопарка, а там находились беспомощные животные, они, как и люди, хотели жить, но им никто не мог помочь в такое опасное время жизни.

Как только достиг намеченного рубежа своего укрытия, тут же попал в окружение группы таджиков с автоматами Калашникова наперевес. Парни встали вокруг плотным кольцом и стали меня рассматривать.

– Ты, что тут делаешь? – спросил меня, бородатый парень, с зелёной повязкой на тюбетейке. – Покажи кейс.

Открыл кейс и показал ему содержимое. Парень оторопело смотрел на мои книги. Видимо, это все, что угодно, представлял парень увидеть в моем кейсе, но только не учебники по истории, которые были там.

– Вот, иду в университет. – растерянно, ответил ему. – Мне надо книги в библиотеку сейчас сдать. Учусь в университете.

– Ты, что не знал, что в Душанбе война?! – зло, спросил меня парень с окровавленным рукавом.

– Нет, не знал. – с испугом, ответил ему. – в районе живу, из Орджоникидзеабада утром рано приехал.

– Что вы с ним разговор ведёте? – услышал, простуженный голос сзади. – Он шпион, с той стороны пришёл. Застрелить нам его надо и все. Пока нас не перестреляли солдаты из пулемёта. Вон, опять стреляют в нас.

У меня подкосились ноги. Сразу в глазах потемнело. Меня одолел страх ни от свистящих пуль, к которым уже привык. Меня испугал голос простуженного парня. Подумал, что здесь моей жизни пришёл конец.

– Ты, знаешь Курбанова? – вдруг, неожиданно для меня, спросил парень, который стоял в стороне у забора зоопарка и внимательно рассматривал меня, во все время моего короткого разговора с его друзьями.

– Какого именно Курбанова? – с надеждой на жизнь, спросил его. – Мне известны многие семьи Курбановых.

– Курбанов Мирзо. – уточнил парень. – Он живёт за птичником в верхнем кишлаке за рекой Кафирниган.

– Курбанов Мирзо. – переспросил, растягивая время – Художник с автобазы? Вместе с ним работал несколько лет в автобазе. Мы с ним оформляли форелевый завод и птичник за рекой, а также ещё в горах…

– Отпустите его! – уверенно, потребовал мой спаситель. – Его зовут Александр. Он расписывал орнаментом нашу мечеть. Много раз Александр работал в кишлаках нашего района художником. Он друг Курбанова.

Как по команде, все разом отошли в сторону от меня, уступая мне дорогу. С уважением поклонились мне, прижав правую руку к сердцу. Те самые парни, которые только что имели желание застрелить меня, как собаку, стали извиняться передо мной.

Предлагая свои услуги в дальнейшем моем безопасном передвижении. Их почти не слышал. Руки и ноги мои стали, как ватные, совсем меня не слушают, не имеют желания двигаться дальше.

Словно очень долго сидел и лежал в неудобной позе. Совсем не соображая, что со мной происходит, медленно двинулся в неопределённом направлении.

В таком состоянии, не оборачиваясь, прошёл несколько десятков метров. Немного придя в себя, понял, что иду в нужном себе направлении. Ускорил свой шаг.

Быстро дошёл до университета. У здания университета обернулся в сторону зоопарка. Возле зоопарка уже никого не видно. Лишь слышно, как стреляют автоматы где-то за зоопарком.

В университете несколько студентов с нашего курса. У всех такой взъерошенный вид, словно их только что побили и унизили. Через окно третьего этажа нам всем хорошо видно центр города.

У рынка "Баракат" и проспекта Рудаки, откуда только что пришёл, идёт давно настоящий бой. Изредка бухают орудия. Мои однокурсники, наперебой, стали спрашивать меня о том, что видел сейчас на проспекте "Рудаки".

Без особых подробностей рассказал им про своё путешествие по Душанбе, который разбит и ограблен до неузнаваемости. Кто так сильно повредил город, мне совершенно не было известно?

– В ювелирном магазине ты золота и украшений много набрал? – ехидно, спросил меня Никифоров Сергей.

– Ну, у тебя, шуточки! – оборвала его Касымова Зухра. – Ты бы место и время выбирал для своих шуток. Александр без того чуть там не погиб, так что оставь свои глупые шутки на другой раз. Сейчас же извинись!

Во мне все, вдруг, закипело. Так захотелось врезать Никифорову Сергею по морде, что едва сдерживал себя. Резким движением открыл свой кейс и вывалил на стол все книги.

Затем вывернул карманы своего пиджака и брюк. Содержимое моих карманов рассыпалось по всему полу кабинета археологии под столы.

– Может быть тебе надо чтобы совсем разделся? – со злобой, спросил, схватив Никифорова Сергея за грудки. – Показать тебе своё богатство? Какие у меня есть золотые яйца в моих штанах и ещё что-то там.

Парни и девушки нашей группы вцепились в нас обеих и с большим трудом растащили в разные стороны.

– Да, вы, что!? Уже мне и пошутить нельзя!? – поднимая руки кверху, возмутился Сергей. – Ну, извини меня, старик. Перестарался. Больше так делать не буду. У меня это все получилось совершенно случайно.

– Никифоров! Учёбу лучше свою подтяни, а не остри неуместно. – упрекнула, Сергея, Мулукандова Сара.

– Хватит, мужики, вам надо помериться. – вступил в разговор Гиясов Морис. – Пожмите лучше себе руки. Мы с Никифоровым Сергеем пожали друг другу руки. Всё, вроде, стало на своё место в нашей группе. За окнами университета стрекотали автоматы и слышны были сильные взрывы снарядов. В республике начиналась гражданская война, которая совершенно перемешала наши обычные понятия жизни.

4. Жертвы погромов.

Никто из нас не подозревал, что этот день сильно изменит наши взгляды на собственную жизнь. Сейчас мы спорили. Как поступать нам дальше?

Никто толком не мог сказать о событиях этих дней. Каждый хотел высказать своё собственное мнение. Мы так и не закончили свой спор. Решили мирно разойтись по домам.

Кроме нашей группы, в университете было ещё около сотни студентов из других групп и несколько профессоров-преподавателей. Библиотека находится на первом этаже, также по-прежнему закрыта на замок.

– Давайте мы свои книги оставим у секретаря декана нашего факультета. – предложила Касымова Зухра. – Не тащить же нам эти книги обратно к себе домой. Пускай секретарь передаст наши книги в библиотеку.

Мы так и решили. Сдали свои книги в деканат исторического факультета и всей группой стали спускаться вниз к выходу, чтобы там разойтись по домам и встретиться вместе только осенью на следующей сессии.

Уже во дворе университета мы услышали сильный стук о железо. Когда повернули за угол, то увидели, как двое здоровых парней взламывают двери бара нашего университета.

Парни были вооружены автоматами и не обращали на нас никакого внимания, продолжая сбивать замок, который им никак не удавалось сломать.

– Вы, что здесь делаете? – возмущённо, спросила Мирзоева Камила. – Это чужое! Нельзя так поступать!

Мы с Морисом схватили Мирзоеву Камилу за руки и с силой потащили за угол здания университета.

– Ты, что! Спятила? – заорал Гиясов Морис на Камилу. – Бандиты даже, не моргнув глазом тебя пристрелят.

У Мирзоевой Камилы подкосились ноги. Гиясов Морис буквально подхватил её у земли. Мы с ним посадили Камилу на скамье у стены. Гиясов Морис слегка пошлёпал её по щекам. Камила сразу открыла глаза.

– Надо быстрее расходиться по своим домам. – сказал Никифоров Сергей. – Иначе нас постреляют.

Нам надо было спешить с уходом. Так как в это время к бару подъехала грузовая машина. Взломщики и водитель стали грузить из бара ворованное имущество.

Погрузка у них двигалась очень медленно. Словно бандиты грузили своё имущество и спешить им было некуда. Водитель машины сильно нервничал.

Видимо ему поставили условия, когда он ехал сюда грабить общественное добро. Ходит возле машины туда-сюда. Постоянно смотрит на свои часы словно уточняет время, отведённое ему на грабёж.

– Саид! Ахмад нас пристрелит за такую работу. – сказал водитель, взломщику с чёрной бородой. – Надо быстрее. У нас есть много работы в городе. Должны к вечеру всё сделать и успеть добраться к своей базе.

– Вон, сколько работников, – автоматом показал Саид в нашу сторону. – Они сейчас быстро погрузят наш товар, если жить хотят. Иначе их всех здесь у бара расстреляю! Ну, быстро, все в бар и там живо грузить!

Трое грабителей в тот же миг направили на нас своё оружие и передёрнули затворы своих автоматов.

– Если через десять минут бар не будет пуст, – крикнул на нас Саид, – Вас всех убью, как собак! Быстро!

– Мы не сможем через одну дверь быстро таскать ваш товар. – возразил, Саиду. – Нас тут слишком много.

Саид поднял автомат и выстрелил по витринным стёклам бара, которые были намного больше входных дверей. Стекла рассыпались по всей площадке. Выстрел автомата по университету гулко отозвался эхом.

– Теперь места всем хватит. – зло, усмехнулся Саид. – Быстро! Быстро таскайте добро из бара в машину!

У нас не было выбора. Надо освобождать быстрее бар, чтобы всем выжить в этот день. Мы стали хватать все, что попадало нам под руки и таскать в машину, которая подъехала ближе к разбитой витрины бара.

Возможно, что стрельба из автомата была слышна на самом верхнем этаже этого огромного здания университета? Ещё мы не успели вытащить все вещи из этого бара, как прибежал к бару завхоз университета.

– Грабители! – скрипучим голосом, завопил старик, на нас. – Вас всех сейчас под суд отдам! Милиция!!!

Саид, почти не целясь, выстрелил в старика. Тот, как бежал в нашу сторону, так и упал с размаху, скошенный автоматной очередью. Мы, все, оцепенели в ужасе.

Девчонки закричали и истерически затряслись от страха. На одно мгновение, наша погрузка ворованного в баре имущества прекратилась. Мы все в шоке.

– Работать! – заорал Саид и выстрелил поверх наших голов. – Шакалы! Сейчас всех перестреляю! Всех!

Одна пуля рикошетом зацепила Касымову Зухру за левое бедро. Девушка схватилась за раненое место рукой и медленно села возле стены у колонны, подпирающей свод здания университета у бара.

Мы быстрее ускорили погрузку всего ворованного. Грузили все сразу, что могло попасть нам под руки, тащили в машину. Когда последняя вещь была брошена в кузов, и машина уехала, мы сразу кинулись на помощь к старику и к Касымовой Зухре.

Старик был мёртв. Грудь старика вся была изрешечена пулями автомата. Зухра в состоянии шока, что-то бормотала на таджикском языке. Аванесова Рита намочила свой носовой платок духами из сумочки, стала платком протирать виски и лоб раненой девушке.

Но это ей не помогало. Гиясов Морис слегка пошлёпал Зухру по щекам своими ладонями. Касымова пришла в себя и стала растерянно озираться по сторонам, словно искала того, кого только что сейчас потеряла.

– Фашисты! – сказала Зухра, со слезами на глазах. – Лишь немцы в концлагерях так поступали.

Касымова Зухра стала плакать, продолжая держать рукой раненое место. Её прекрасное лицо вздрагивало от боли и слез. В двух шагах от нас медленно растекалась лужа крови от старика убитого бандитами.

– Извини, Зухра, – неуверенно, сказал Гиясов Морис. – Нам надо осмотреть твою рану и здесь помочь тебе.

Касымова Зухра осторожно приподняла с левой стороны окровавленное платье, и мы увидели на её бедре, чуть ниже трусиков, рванную рану небольшой глубины и длиной около десяти сантиметров.

Кровь слегка просачивалась из рваной раны. Зрелище это было для нас весьма неприятное. Нужно делать перевязку.

– Это пустяк, до свадьбы заживёт. – успокаивающе, пошутил Сергей. – Дуля прошла мимо. Она лишь слегка зацепила прелестное место. Сейчас мы это место перевяжем и все будет окей. Зухра, ты потерпи. В Афганистане у нас было ещё похуже, однако многие наши солдаты там выжили. Ты тоже будешь жить долго.

Никифоров Сергей сорвал с себя белую рубашку. Ловко разодрал её на длинные полосы. Один кусок ткани смочил духами, которые дали девушки, приложил мокрую ткань к раненому месту у бедра.

Девушка сморщилась от жгучей боли, но терпела, прикусив свои прелестные губки. Затем Никифоров Сергей стал перевязывать раненое бедро Зухры. Гиясов Морис и, слегка приподняли раненую девушку за её прекрасную попку, чтобы Никифорову Сергею удобнее было делать перевязку.

Девушка дрожала, её бил сильный озноб. Однако, нам было не понятно, что это с ней, от рванной раны или от того, что парни касались тех её прелестных мест, где ещё ни касались мужские руки.

Девчонки внимательно следили с большой ревностью и сожалением за движением наших рук, так, словно это они сейчас в объятьях наших сильных рук, и мы именно им, раненым, оказываем первую необходимую помощь, делаем перевязку.

Когда рана Касымовой Зухры была перевязана, мы осторожно подняли её с бетонного пола и посадили рядом с Мирзоевой Камилой на скамью у стены.

Зухра облегчённо вздохнула, после утомительной и, возможно, приятной процедуры? Она слегка вытянула свои красивые ножки, отёкшие от неудобной позы сидя на бетоне.

Раненая девушка кисло улыбнулась нам в знак благодарности за перевязку. В это время, один за другим, из дверей университета, выбегали студенты и профессора-преподаватели. Они начали спрашивать нас о случившемся. Мы подробно рассказали им все, как было с ограблением бара.

– Касымову Зухру и убитого старика надо отвезти в больницу. – взял на себя инициативу профессор Ахтам Бабаев. – Сейчас подгоню сюда свою машину. Остальные, немедленно, сейчас же покиньте университет.

Ахтам Бабаев пошёл на стоянку автомобилей. Тут же вернулся обратно к нам. Без своего автомобиля.

– Несколько машин у нас украли. – разводя руками, сказал Бабаев. – Остальные стоят с проколотыми колёсами и разбитыми стёклами. Так что ехать нам в больницу сейчас будет не на чём. Надо уходить.

– Давайте вызовем сюда скорую помощь по телефону. – наивно, предложила нам, Сара Мулукандова.

– Телефоны не работают. – ответил профессор. – Поэтому предлагал вам свою машину. К тому же, станция скорой помощи находится в зоне боевых действий. Скорая и так не сможет к нам приехать. За сутки столько бед произошло в Душанбе, что им, явно, сейчас не до нас с вами. Мы не будем об этом.

– Выходит, что мы действительно здесь оказались, как на острове. – неуместно, сострил Сергей.

Мы укоризненно посмотрели на Никифорова Сергея, но никто ни стал упрекать его за неуместные шутки.

– Убитого можно отнести в лабораторию биологии, – вмешался в разговор профессор Рахимов, – там прохладно, труп может находиться долго. Как бои утихнут, сдадим труп родственникам. Вот раненая Касымова Зухра и остальные с группы, должны самостоятельно покинуть университет. Другого выбора у нас нет. Дольше в университете стало оставаться опасно каждому, рядом бои. Нас всех здесь могут перестрелять.

Мы посмотрели на Зухру и на её окровавленную ногу. Нога слегка опухла. Вид у Касымовой был такой, что не внушал доверия на её передвижение. Касымова Зухра сразу поняла в чем проблема.

– Могу передвигаться сама, уже без вашей помощи. – уверенно, сказала Касымова Зухра и тут же встала. Студенты из группы биологов подняли убитого старика из лужи крови и понесли в здание университета, оставляя за собой длинный след свежей алой крови, прилипшей к обуви, вытекающей от трупа старика.

5. Дом таджика.

Наша группа, не сговариваясь, медленно направилась из университета в сторону ВДНХ, которая находилась метров триста от здания нашего университета, рядом с зоопарком. Возле ВДНХ никто не стрелял. Там было спокойно.

– У меня есть предложение. – прервала молчание Баратова Матлюба. – Мой дом ближе всех от университета и у дома не стреляют. У нас есть машина. Папа развезёт вас по домам. Места в нашем доме хватит всем. Мы пойдём к нашему дому. Так что вы все будете моими гостями, и не смейте мне возражать.

Мы и не хотели возражать. К тому же другого предложения не было. Вся группа двинулась в сторону Варзобского ущелья. Касымова Зухра слегка хромала, мы по очереди поддерживали её, чтобы ей было легче идти.

Все молчали. Где-то за нашей спиной, словно соревнуясь, далеко стрекотали автоматы и трещали пулемёты, их, изредка, заглушали взрывы гранат и артиллерийских снарядов.

Мы шли, забытые Богом и людьми. Вокруг нас существовал какой-то не созданный никем мир. Тут был мир, который охранял нас незримо от беды, происходящей где-то рядом с нами.

Совсем близко в городе гибли люди, а мы даже не знали причины безумной гибели людей. Нам нужно было осознанно обдумать причины бедствия в Душанбе.

Посмотрел на часы, было десять часов утра. Небо в ущелье слегка пасмурное. Тянет прохладой с гор.

 "Как мало времени с утра." – подумал сам. – "Но как много уже произошло за это время событий вокруг нас."

Вскоре территория ВДНХ закончилась. Основная дорога повернула вправо к реке и далее через мост к центру города. Наша группа повернула влево, в сторону нового микрорайона "Зеравшан".

По пути нашего дальнейшего следования не было людей и ни одной машины на дороге. Пройдя две автобусные остановки, мы свернули вправо от дороги через большой арык по мостику и медленно стали подниматься в гору.

Наш поход, со стороны, был больше похож на принудительную экскурсию, по хорошо знакомым местам, которые были известны многим с детства. Мне тоже приходилось здесь бывать часто во время отдыха с семьёй.

Со двора большого, роскошного дома выбежала полная женщина в домашней национальной одежде и в расшитых золотой нитью, бордовых национальных тапочках прямо на босые ноги. Женщина бежала к нам.

– Вай! Вай! Вай! – запричитала женщина и вцепилась в Баратову Матлюбу. – Доченька, что это с тобой?

 Матлюба вначале прижала к себе свою маму, поцеловала и тут же слегка от себя отстранила.

– Мама, успокойся, – сказала Баратова Матлюба. – Со мной все нормально. Целая. Вот мои друзья. Мы все устали с дороги. Среди моих друзей есть одна раненая девушка, ей нужна твоя медицинская помощь.

Мама Матлюбы озабоченно, со слезами на глазах, посмотрела на нас. Совсем недоверчиво окинула меня своим суровым взглядом. Очевидно, это мой возраст не внушал ей доверия.

Так как по возрасту был намного старше своих сокурсников. Они за глаза меня звали "папашей", а в быту "стариком". Лишь девчонки нашей группы всегда называли меня по имени "Александр".

В общем то у нас были равные отношения. Ничего не говоря, мама Матлюбы, открыла настежь большие резные орнаментом ворота и жестом рук пригласила нас во двор.

Двор был огромный. Примерно, десять соток. Металлический гараж. Проволочной сеткой отгорожено подсобное хозяйство с курами, утками, гусями, пёстрыми цесарками, тельная корова и несколько огромных гиссарских баранов.

Много различных фруктовых деревьев, которые отделяют все постройки друг от друга. Под деревьями беседка достархан, где летом хозяева принимают своих гостей.

На беседке весит метровая клетка с поющим кекликом (горная куропатка), признак семейного благополучия у таджиков. Рядом с беседкой большой глиняный кувшин танур выпечки лепёшек и каменная печь с большим казаном (чугунком) для варки плова на несколько десятков человек.

Двор очень чистый, ухоженный. В стороне двора, в гуще деревья, покрытые первыми весенними листьями, стоит огромный двухэтажный дом с большой резной верандой. Окна дома расписаны национальным орнаментом.

Крыша дома покрыта красной итальянской черепицей. Стоит весь дом на фундаменте из местных разноцветных камней, которыми полно Варзобское ущелье. Камни сложены друг на друга, в виде огромной мозаичной полосы под домом. Прежде чем войти в дом, по таджикскому обычаю, мы пошли к умывальнику, чтобы там умыться и смыть дорожную пыль со своих рук.

Первым, по возрасту, это проделал. Когда умылся и помыл руки, младший из сынов семьи подал мне полотенце вытираться. Следом за мной эту процедуру проделали мои однокурсники, вначале парни, а за ними умылись наши девушки.

Затем мы группой пошли в дом по резной лестнице. Нас пригласили в комнату гостей. Перед входом в комнату мы сняли обувь и босиком вошли во внутрь помещения.

Гостевая комната большая, размером на половину дома, без мебели. На полу шерстяные ковры и шитые золотом атласные подушки. Возле внутренней стены большая стопка курпачи, стёганные ватные одеяла из разноцветного атласа шитые золотом.

В комнату вошёл подросток лет десяти. Подросток положил всюду на ковры курпачи и подушки. Каждому по одной штуке. Жестом пригласил нас на приготовленные места.

Девушки сели на курпачи ближе к двери. Парни сели у стены возле окна и облокотились на расшитые национальным орнаментом подушки. В гостевую вошла Матлюба, следом её мама, обе одетые в национальные шёлковые платья и шёлковые штаны.

Воротники платьев, а также манжеты платьев и шёлковых штанов расшиты золотым орнаментов. В знак приветствия вошедшей хозяйки, мы сразу встали. Слегка поклонились. Девушки коснулись своими руками к руке хозяйки дома, мамы Матлюбы.

– Это, моя мама. – представила Матлюба, пропуская свою маму вперёд в гостевую. – Её дома зовут Зейнаб.

– Будьте гостями в нашем доме. – доброжелательно улыбаясь, сказала Зейнаб. – Мы очень рады вашему приходу в наш дом. Гости! Чувствуйте себя у нас также как в своём собственном доме. Наш дом ваш дом.

Зейнаб жестом пригласила нас сесть на ковёр. Мне показали туда, где обычно сидят старшие по возрасту и почётные гости, рядом с местом хозяина дома.

Мы разом поклонились хозяйке и сели там, где положено каждому гостю по возрасту. Девушки сели у входа туда, где уже сидели раньше. Зейнаб и Матлюба тихо пошептались о чём-то между собой на таджикском языке. Матлюба глазами показала на Касымову Зухру.

– Доченька, – обратилась Зейнаб к Касымовой Зухре, – пойдём с нами. Тебя нужна медицинская помощь.

Касымова Зухра встала и прихрамывая вышла из гостиной. Вошёл подросток и жестом пригласил выйти за собой Никифорова Сергея. Вскоре Никифоров Сергей вернулся обратно. На нем была одета совершенно новая рубашка белого цвета в стиле "Mister-D". В те времена в Советском Союзе очень ценная и модная мужская сорочка. Никифорову Сергею сорочка дорогой подарок, который многим не по карману.

Мы сидели, переминаясь с боку на бок. Внимательно рассматривая покрытые растительным орнаментом стены и потолок. Дверь в гостиную полностью резная из национального орнамента.

По всему было видно, что семья эта живёт очень богато. Все было в доме дорого и красиво. Оформлено в национальном стиле. Постепенно дом стал наполняться ароматом таджикской национальной кухни.

Наши девчонки пошушукались между собой и разом вышли из гостиной. Вернулись девчонки минут через десять. Следом вошла Зухра, одетая в новое национальное платье из шёлка и длинные женские национальные штаны из разноцветного шёлка с расшитыми золотом тесёмками у самых пяток.

Касымова Зухра была больше прекрасна в этом наряде, словно готовилась к свадебному обряду. Ничто не отмечалось в ней о пережитом. Лишь лёгкое прихрамывание напоминало нам о её ранении.

Касымова прошла и села на своё место. Когда девчонки успокоились на своих местах, в комнату вошёл подросток. Он поставил среди комнаты, на ковёр, огромное медное блюдо с различными национальными сладостями и орешками – фундук, миндаль, арахис.

Вошла худенькая девочка с подносом, наполненным ароматными лепёшками, посыпанными сверху зёрнышками подсолнуха и мака. Девочка поставила поднос с лепёшками возле парней.

Девочка ушла и вскоре вернулась обратно с другим подносом лепёшек, которые поставила туда, где сидели наши девчонки. В гостиную вошла сама хозяйка дома Зейнаб, с огромной фаянсовой супницей, голубого цвета, расписанной тонким национальным орнаментом.

Хозяйка поставила эту фаянсовую супницу рядом с блюдом сладостей. Опять вошла девочка. Она принесла глубокие фаянсовые тарелки из того же сервиза, что и супница.

Зейнаб по кругу, начиная с меня, налила в тарелки шурпа (мясной суп с овощами). Когда хозяйка вышла из гостиной, вошёл мужчина лет пятидесяти.

На нем был одет красивый чапан темно-синего цвета, домашний халат из атласа стёганый на вате, обшитый золотом и подвязанный женским шёлковым платком.

На голове мужчины тюбетейка темно-синего цвета, также обшитая золотом в национальном орнаменте. На ногах шикарные джурабы, шерстяные вязанные носки из разноцветного национального орнамента.

За мужчиной вошла хозяйка Зейнаб с детьми разных возрастов, от годовалого сына до взрослой дочери Матлюбы.

– Это мой муж, хозяин нашего дома. – представила нам, Зейнаб, вошедшего мужчину. – Его зовут Рахим.

Мужчина поклонился нам, приложив свою левую руку к сердцу. Мы также поклонились в пояс хозяину дома.

– Этот достархан, накрыт для вас. – сказал Рахим, показывая на угощения, когда Зейнаб с детьми вышла из гостиной. – Вы все наши гости, прошу садиться, отведать хлеб и соль нашего дома. Будьте как у себя дома.

Хозяин жестом правой руки показал на продукты. Не спеша сел, после нас, у стены напротив большого окна, рядом со мной, между парнями и девушками.

Рахим взял с подноса лепёшку и руками, без ножа, разделил лепёшку на несколько частей. Парни проделали то же самое со своими лепёшками. Девушки следом за парнями выполнили ту же процедуру с лепёшками.

Затем каждый взял по куску лепёшки, и все принялись кушать шурпа длинными деревянными ложками, вырезанными из древесины самшита в национальном стиле.

Лепёшки вкусно пахли поджаренными зёрнами подсолнуха и глиной из тандыра – круглая печь из глины в виде опрокинутого набок огромного кувшина, в котором жгут хворост и колючки.

После на стенах разогретого тандыра пекут вкусные лепёшки с пахучими зёрнами мака и подсолнуха. Шурпа пахло свежим мясом и зеленью. После того, как шурпа было съедено, дети убрали ненужную посуду.

Зейнаб принесла огромное блюдо душистого таджикского плова с зеленью и большим куском бараньего мяса сверху. Поставила блюдо с пловом рядом с хозяином.

Девочка принесла глубокие фаянсовые косы чашки, того же сервиза, что и вся посуда, но меньше в диаметре, чем суповые тарелки. Чашки девочка положила рядом с блюдом наполненным пловом.

Мальчик принёс всем льняные полотенца и начиная с Рахима раздал каждому по кругу. Хозяин дома поднял края рукавов своего национального халата выше локтей.

Взял из плова в руки большой кусок мяса и руками, без ножа, разделил мясо, примерно, на равные части. Затем, большой деревянной ложкой, положил в каждую косу плов, сверху плова положил кусок мяса и зелень.

Наполненные чашки, начиная с меня, раздал по кругу. Когда перед каждым поставили косу. Рахим уважительным жестом пригласил всех кушать плов и сам первый щепотками пальцев взял плов из своей косы.

После съеденного плова убрали пустые, блюдо и чашки. Мальчик принёс в эмалированном ведре воду и чистые косы мытья рук. Налил в косы воду и начиная с Рахима, передал косы по кругу.

Каждый опустил в свою косу жирные от плова пальцы, слегка пополоскал их в воде, затем вытер пальцы об льняное полотенце.

Полотенца и косы обратно собрал мальчик. Девочки принесли всем фаянсовые пиалы и чайнички с душистым зелёным чаем. Каждый наполнил до половины свою пиалу чаем, и все обратили внимание на хозяина дома.

Рахим, как и все, обложил себя расшитыми золотом атласными подушками, занял удобную позу. Растопыренными пальцами левой руки, он с низу поднял пиалу с чаем. Отпил один глоток.

Закрыл от удовольствия глаза. Облегчённо вздохнул. Обвёл глазами всех сидящих. С интересом посмотрел в сторону девчонок, которые скромно склонили головы. Однокурсницы принялись пить чай со сладостями, тихо перешёптываясь о чём-то между собой.

Вся процедура трапезы с чаем проходила не спеша, как показывают старое кино в замедленном действии.

– Мой друг, скажи своё имя. – обратился хозяин ко мне. – Как живёт твоя семья? Как твои дети? Как работа?

– Меня зовут, Александр. – ответил ему. – Спасибо, Рахим, у меня в доме и на работе все проходит хорошо.

– Слава Аллаху! Пусть так будет всегда. – сказал он, показывая мне свободной рукой и глазами в небо.

Затем он отпил с пиалы чай и жестом руки показал всем на блюдо с национальными сладостями. Руки сидящих потянулись к медному подносу.

Все стали пить чай. Мы с Рахимом вели обычный житейский разговор о себе и о своих семьях. Постепенно разговор перешёл к проблеме сегодняшнего дня.

Рассказал ему о разбитых улицах в Душанбе и о том, что с нами приключилось в здании университета, как ранили Касымову Зухру и о смерти старика, завхоза нашего университета. Как мы добирались к его дому.

– Вах! Вах! Вах! – ужасающе, говорил Рахим, прищёлкивая языком и раскачивая головой. – Какой ужас! Какой ужас! – повторял он в гневе. – Таких шакалов, Аллах, точно покарает. Какой это позор для всех таджиков.

Мы долго обсуждали с ним проблему дня. Когда трапеза закончилась, все сложили свои пиалы и чайнички ближе к центру достархана. Рахим опять с молитвой к Богу поднял свои руки к небу. Что-то бормотал.

– Аллах, Акбар! – хозяин дома обратил своё приветствие к Богу, дотронулся руками до лица, поднимаясь на ноги.

Вслед за Рахимом все повторили движение и молитву к Богу. Затем мы следом за ним поднялись на ноги и стали выходить из гостиной, приветствуя хозяина, хлеб и соль этого гостеприимного дома.

Все вышли во двор. Ждали, когда выйдет последним хозяин дома, чтобы проститься с ним. На часах было два часа дня. Погода на улице, почти, нормализовалась.

Тучи заметно поредели и сквозь слабые облака пробиваются лучи весеннего солнца, которое слегка прогревает воздух и первую зелень, наполненную ароматом. Вот и Рахим спускается к нам во двор по лестнице, по пути он даёт указания своей многочисленной семье.

– Так, значит, – размышляя, сказал он, – где нет стрельбы, у дома моих гостей, каждого отвезу домой на своей машине. Если у ваших домов стреляют, то останьтесь в моем доме сегодня. Завтра вас отвезу.

Однокурсники промолчали в знак согласия. Деваться им было некуда, в центре продолжали стрелять.

– Извини, Рахим. – возразил ему. – В моей стороне всюду стреляют. Но оставаться в твоём гостеприимном доме тоже не могу. У меня нет никакой связи с семьёй. Если к вечеру не буду дома, то моя семья сама за мной придёт или приедет в Душанбе и все тоже погибнут от перестрелки. Так что, Рахим, спасибо за приём и внимание. Пойду дворами вокруг тех мест, где стреляют. Ведь к вам пришёл целым и домой таким же вернусь.

До новой встречи, друзья. До свидания! Пускай все дни у вас всех будут благополучными.

6. Опасная дорога к дому.

Мой автобус из Душанбе в Орджоникидзеабад идёт от железнодорожного вокзала. До вокзала, через проспект Рудаки, три километра. Там всюду стреляют.

Через цирк и "Текстиль", идти километров семь. Не знаю. Успею к вечеру домой или нет? Но идти мне всё равно придётся. Пускай вкруговую. Возле городской больницы, на пересечении улицы Путовского, изредка стреляют.

Если перебегать, то быть мишенью с двух сторон. Переходить медленно также опасно, всё равно риска ничуть не меньше.

 "Мы ходим под Богом." – подумал, рискуя своей жизнью. – "Жизнь наша во власти его. Спаси меня Боже."

Ровным шагом пошёл через улицу, словно сейчас был обычный день и мне некуда спешить. Прислушиваясь к выстрелам и свисту пуль, каждую секунду думал о том, что вот сейчас упаду мёртвым, сражённый пулей.

Вся моя жизнь сейчас зависела от тех, кто сидел в неведомой засаде. Убить меня или помиловать. На другой стороне улицы почувствовал, как моя спина, мокрая от холодного пота, медленно покрывается иголками-нервами и прокалывает прилипшую к моему телу одежду.

Снял свой пиджак и осторожно обернулся на другую сторону улицы. Откуда только что пришёл. У меня перехватило дыхание и подкосились ноги.

Также как подстреленная Касымова Зухра, медленно сполз возле электрического столба, у края тротуара, прямо на грязный асфальт улицы. В том месте, откуда шагнул в страхе за свою жизнь, лежал мужчина вниз головой с тротуара.

Даже в такой позе, мужчина сильно был похож на меня, словно сейчас меня убили, только мой дух пересёк эту линию жизни и смерти. Сейчас мой дух смотрит на своё мёртвое тело, которое лежит на тротуаре.

Меня охватил такой страх, что уже совершенно не мог двигаться. От мужчины на асфальт медленно стекали струйки крови. Кругом ни единой души. Лишь изредка постреливают с двух сторон автоматные очереди и где-то рядом свистят пули.

Кисти рук моих и подошва ног моих опухли. Нет возможности подняться, чтобы шагнуть дальше к своему дому. Отчётливо чувствую, как мои ноги сильно дрожат и по спине продолжают стекать струйки холодного пота.

У меня такое ощущение, будто кровь того мужчины струится по всему моему телу. Мне было жалко того убитого мужчину, как самого себя. Сижу и думаю, что это моё тело, там, в крови, а тут моя душа, которая хочет добраться домой.

Всего около двенадцати метров отделяет нас, мёртвое тело мужчины от моей живой души. Какая несправедливость! Ведь мы оба могли жить где-то рядом в этом пространстве и никогда не встретиться. А встретились на этой линии смерти и жизни.

Уж лучше бы мы никогда не встречались. Не знали о своём существовании, но жили. Посмотрел на свой пиджак, он мокрый от пота, а на улице февраль месяц, ещё сильно прохладно.

На пороге февральские праздники, которых уже не будет для того мужчины, лежащего на тротуаре. Может быть, это для меня уже сегодня кончатся праздники жизни?

Однако, ещё жив пока. Так что надо двигаться. Окинув глазами другую сторону улицы, почувствовал на себе мрачные взгляды закрытых окон серых зданий и потухшие глазницы светофоров у дороги.

Они словно упрекали меня в том, что остался жив. Этот человек тоже хотел жить и поэтому шагнул за мной в надежде выжить. Вот он, человек, лежит мёртвый, а живой и мне было стыдно думать о том, что мужчина, фактически, прикрыл меня, стал мишенью в тот момент моего перехода от смерти к жизни.

Неужели, в действительности произошло сейчас со мной? У меня было желание выскочить на середину улицы, чтобы быть убитым и не чувствовать упрёки на себе со стороны смотрящих отовсюду.

Однако, мой разум сейчас подсказывал мне другое. В такой ситуации уже не в силах что-то изменить.

Надо мне во чтобы то ни стало сегодня выжить, добраться домой в свою семью, которая сейчас думает обо мне, ждёт моего прихода. Судьба мне дала шанс сегодня выжить.

Осторожно поднявшись, перекинув через плечо мокрый от холодного пота пиджак, пошёл в сторону цирка. Возле Художественного Фонда несколько вооружённых парней таскают за погоны старика, седого офицера милиции.

Рядом, на разделительной полосе дороги, в траве перевёрнутый автомобиль "Запорожец", возле автомобиля старик с поломанными костылями. Старик сидит прямо на проезжей части дороги и плачет.

На моей стороне улицы другая группа парней внимательно наблюдает за происходящим и смеются. Возле меня огромный забор центральной городской больницы.

Здесь мне спрятаться некуда. Бежать обратно бесполезно, улица просматривается со всех сторон. Меня могут пристрелить с любого места.

– Извините, парни. Как мне дойти до железнодорожного вокзала? – спрашиваю, парней, когда подошёл к ним и прикинулся не здешним. – Мне нужно ехать в гости, в Орджоникидзеабад. Дорогу туда не знаю.

Парни, отвлечённые разбоем тупо, посмотрели на меня. Словно, это неожиданно возник перед ними, и они сейчас не знали, как поступить со мной. Пристрелить на месте или отпустить меня туда, куда шёл.

– Ты, что, дядя, с луны свалился?! – удивлённо спросил меня, взъерошенный парень. – В Душанбе война, а ты по улицам шастаешь. Тебя всюду на улицах убить могут, случайно. Слышишь, как стреляют?

– Но мне некуда деваться. – ответил парню. – Утром рано приехал автобусом из Узбекистана. В Орджоникидзеабад к родственникам никак не могу добраться. Улицы Душанбе пустые. Спросить некого.

Придя в себя от неожиданной встречи со мной, парни наперебой стали объяснять мне дорогу к вокзалу. По объяснению этих бандитов было видно, что парни не местные и город знают плохо.

Приехали откуда-то. Отделавшись от криминальных гидов, постарался быстрее скрыться за развязкой мостов дороги и Большого гиссарского канала.

Как только прошёл за развязку мостов, то услышал сбоку от себя визг тормозов. Обернулся на звук и увидел микроавтобус "УАЗ". За рулём микроавтобуса русский парень лет тридцати.

– Друг, скажи, как проехать в аэропорт? – осторожно, спросил меня парень. – Совсем не знаю туда дороги.

– Мне, почти, в ту сторону. – ответил ему. – Подвезёшь? Дальше объясню тебе, как до аэропорта добраться.

– Садись, быстрее! – согласился парень. – Как бы мы с тобой сейчас в ловушку не угодили здесь. Стреляют.

Его беспокойство было не напрасным. За огромным каскадом мостов, откуда пришёл, всюду стреляли.

 "Возможно, что убили того офицера милиции?" – подумал сам. – "Может быть, что старика-инвалида убили."

– Будем знакомиться, – предложил парень, протягивая руку. – Меня зовут Саша. Из Узбекистана приехал.

– Очень приятно! – ответил ему, пожимая протянутую мне руку. – Меня тоже также зовут Саша, как и тебя.

Мы оба весело засмеялись. Но было нам не до веселья. Возле армянских домов машина повернула влево на улицу к цирку и в ту же секунду раздались выстрелы из автоматов.

Кузов автомобиля прошила очередь пуль. Водитель резко крутанул руль влево. Машина резво перескочила через небольшой бордюр, пересекла дорогу и носом уткнулась в глубокий арык у дороги.

Мы выскочили из машины и побежали во двор армянских домов. Наш автомобиль пулями прошила одна автоматная очередь. Стреляли с противоположной стороны от цирка, из-за угла, где находятся жилые дома. Началась перестрелка с двух сторон.

– Думаю, что к вечеру, через мою машину, можно будет процеживать лагман. – скорбно, пошутил тёзка. – Сейчас в аэропорт нет смысла добираться. Теперь мне груз не на чём оттуда везти. Надо возвращаться.

Мы несколько минут молчали. У кого-то на балконе приятно пел кеклик. Лёгкий ветерок осторожно раскачивал молоденькие листочки зелёных деревьев.

Кругом была такая тишина, словно здесь ничего не случилось ещё несколько минут назад, рядом, за углом этого большого здания. Всюду лишь мир и спокойствие. Не знал, о чём думал водитель, но мне сейчас нужна была небольшая передышка и быстрее домой.

– Теперь ты куда двигаешь? – спросил, Сашу. – Может быть, мы будем вместе пробиваться к вокзалу?

– Нет, уж, извини – возразил он. – Мне в Гиссар к родственникам удобнее. Завтра надо лететь в Москву.

Как тёзка собирается добираться в Москву, ни стал спрашивать. Это была его личная проблема. Мне надо было сейчас решать свою проблему – добраться целым домой.

Мы пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Он в сторону Гиссара. Вокруг через дворы пошёл в направлении цирка. Когда был прямо напротив цирка, то увидел, что площадь и все проезды возле цирка перекрыты тяжёлыми танками.

На площадке прямо у цирка совсем пусто. Нет никого. Словно цирк перестал интересовать людей. Теперь круглое здание совершенно пустое. Всего несколько дней назад здесь были зрители.

Осторожно вышел из своего укрытия и направился прямо к офицеру, стоящему рядом у ближнего ко мне танка. Чтобы меня по ошибке не пристрелили солдаты, заранее перестраховался.

Расстегнул шикарный пиджак, открыл свой кейс и поднял вверх руки. Демонстративно показывая, что у меня нет оружия. Солдаты и офицеры осторожно издалека рассматривали меня. Медленно двигался в направление к танкам, стоящим на перекрёстке двух улиц.

– Вы, что здесь делаете? – строго, спросил майор, когда подошёл к ближайшему танку. – Здесь всюду на улицах стреляют снайперы.

– Но мне надо ехать домой в Орджоникидзеабад. – объяснил ему. – У меня там семья, они ждут меня.

Показал майору свои документы. Рассказал ему о том, что привело меня сюда к ним до цирка через двор.

– Возле "Текстиля" сейчас стало тихо. – сказал майор, выслушав меня. – Но через проспект Рудаки идти к вокзалу не советую. Там всюду стреляют со всех сторон и много жертв людских на улицах центра города.

– Спасибо, товарищ майор! – по-армейски, поблагодарил, офицера. – Душанбе знаю хорошо. Думаю, что доберусь к вокзалу дворами. Мне лишь целым через речной мост к "Текстилю" пройти. Дальше легче.

Майор приказал солдата провести меня из окружения танков к выходу на мост через реку Варзоб. Там, между последним танком и "Текстилем" есть расстояние метров семьсот.

На самой середине автомобильный мост через реку Варзоб. Всюду нет строений, пустое место, которое просматривается со всех сторон. Иду обычным шагом, чтобы только никого не спровоцировать на стрельбу в свою сторону.

На мосту слегка продувает холодный ветерок со стороны гор, который освежает тело и мысли мои. Под мостом журчит кристально чистая вода. У меня пересыхает в горле.

Естественная потребность влаги. Уже несколько часов не пил воду. Если бы не опасность, окружающая меня со всех сторон, то не выдержал бы, спустился к воде, чтобы утолить свою жажду. Но мне надо идти от опасного места.

Стремление к жизни у человека сильнее, чем утоление своей жажды к воде. Стараюсь пересилить себя, чтобы спокойно перейти опасный участок. За мостом, навстречу мне, бегут люди разных возрастов.

У большинства из них одежда разорвана. Несколько человек сильно испачканы кровью. Состояние у многих идущих вовсе шоковое. Останавливать их и спрашивать о чём-то, бесполезно.

Они и так не видят ничего вокруг себя, в ужасе бегут от какой-то опасности. Мне возвращаться обратно нет смысла. Ускоряю свой шаг на встречу бегущих людей.

Ещё издалека вижу, как от "Текстиля" в сторону проспекта Рудаки отъезжает бортовая машина, наполненная вооружёнными людьми. Вероятно, это между бегущими от опасности людьми и вооружёнными людьми в машине произошло что-то ужасное, что обратило этих людей в безумное бегство от опасности?

Может быть, там были – провокация, насилие, грабёж? Ведь что-то обратило мирное население в бегство от опасного места. На автобусной остановке "Текстиля" горит большой автобус "Икарус".

По обе стороны улицы несколько разбитых легковых автомобилей. С выбитыми стёклами стоит на остановке сильно помятый троллейбус. Весь транспорт на улице в дырках от пулемётных и автоматных очередей.

Всюду разбросаны различные документы, одежда, дамские сумочки. Везде на тротуаре и у автобуса свежая кровь. На ступенях горящего автобуса мёртвая женщина.

У женщины перерезано горло, из которого видна запёкшаяся от огня кровь. Тело женщины сильно обгорело, так, что даже трудно определить её возраст.

За автобусом у арыка, лежит мёртвый мужчина с распоротым животом, из которого вывалились внутренности и в арык стекает свежая кровь. От всего увиденного мне становится дурно.

Сильно кружится голова и тошнит. Стараюсь пересилить себя и быстрее пройти это страшное место. Меня всего начинает трясти. Словно, это сам только что пережил этот кошмар, который был на этом страшном месте.

От которого только что в безумии бежали люди. От "Текстиля" дорога проходит под железнодорожным мостом. За мостом, параллельно железной дороги и проспекту Рудаки, жилой массив, между ними, относительно безопасно пробираться, там можно мне пройти к вокзалу. Поворачиваю направо.

Иду дворами в сторону вокзала, до которого метров восемьсот. Уже четыре часа продолжается моё путешествие к дому, в этом кошмаре среди мёртвых людей и разбитых улиц Душанбе.

Дворы между домами всюду безлюдны. Но ощущение такое, словно за мной следят из всех окон. За стёклами молчаливых окон изредка шевелятся занавески и мелькают чьи-то тени.

На площади у вокзала изуродованные легковые автомобили и общественный транспорт. Нет целого ни одного торгового ларька и магазина. Все разбито и разграблено. Вид привокзальной площади такой, словно, можно подумать, что это пронёсся ураганный смерч, разрушивший все постройки во круге. Также как на проспекте Рудаки и возле "Текстиля", всюду большие лужи крови. На автобусной остановке стоят несколько человек без оружия.

Присоединяюсь к этим людям с мыслями об отъезде. Никто между собой не разговаривает. Все присутствующие на автобусной остановке находятся в шоковом состоянии от увиденного.

В это время по кругу площади разворачивается автомобиль "Москвич". Четверо парней с оружием выбегают из-за угла вокзала к автомобилю.

На ходу вытаскивают за волосы водителя автомобиля и пинают его ногами.

Тот без сопротивления закрывает лицо руками и избитый падает в цветочную клумбу.

Нападающие садятся в его автомобиль и на полном ходу, на выезде из площади, врезаются в белый автомобиль "Волга", которая только что выехала из-за поворота наперерез "Москвича".

У автомобилей повреждены радиаторы, фары и передняя облицовка. Из обоих автомобилей выскакивают парни и сразу начинается между ними драка.

Увлечённые созерцанием драки, не замечаем откуда появляется автобус "ПАЗ", который тормозит рядом с автобусной остановкой. Не спрашивая, куда он едет, все стоящие на остановке люди втискиваются в переполненный автобус, который набирая скорость удаляется от железнодорожного вокзала.

В этот момент, среди дерущихся, раздаются пистолетные выстрелы. Возможно, что это уже оборвалась ещё одна чья-то человеческая жизнь? Но мы не смотрим туда, где стреляют.

Нам бы быстрее спасти себя. Только бы всем пассажирам выехать с опасного места. Автобус стремительно мчится. Спешит покинуть эти пределы страшного города, несущего людям смерть.

Мелькают перекрёстки улиц с потухшими светофорами. Все меньше разбитых домов и магазинов. Панорама города меняется прямо на наших глазах. В автобусе очень тесно, но никто не возмущается.

У каждого, наверно, в мыслях лишь одно, это скорее нам выехать в безопасное место? Наш автобус мчится в сторону Орджоникидзеабада. Скоро мы все будем у себя дома.

Вполне возможно, что каждый из пассажиров автобуса, ежедневно ездил здесь между городами Душанбе и Орджоникидзеабад? Люди даже не обращали никакого внимания на расстояние и время поездки, были заняты мыслями о повседневной жизни – учёба, работа, отдых, семья.

Душанбе – центр всех наших мероприятий. За многие годы проживания в Таджикистане, жизнь наша размеренная во всех движениях. Как обычно, мы следуем за нашими привычками и склонностями – туда-сюда, туда-сюда.

Как маршрут рейсового автобуса между городами, из пункта "А" в пункт "Б". Так мы мотаемся всю свою жизнь, из одного пункта в другой, совершенно не задумываемся над задачкой о скорости, времени и расстоянии.

Пока не вовлечёт нас в себя вихрь случайностей. Вот когда мы начинаем определять цену ежедневной потребности своего пути – скорость, время и расстояние.

Установленные на промежутке между пунктами жизни и смерти. Только тогда мы серьёзно начинаем думать о мере собственной жизни. Лишь в тот момент, когда опасность находится рядом, когда неожиданное событие затронуло нас.

Мы начинаем понимать сущность жизни, принимающей окраску происходящих событий. Нам приходится менять наши ежедневные привычки. Мы стараемся оценить прожитое и настоящее.

Стремимся заглянуть в будущее. Измерить то, о чём ранее даже не задумывались. Опять возвращаемся к нерешённым давно задачам прожитой нами жизни, которую нам не вернуть обратно, чтобы разобраться в наших необдуманных поступках совершенных за годы своей жизни.

Мы ни идём и ни едем, а нас несёт стремительный поток времени в неожиданных новых событиях, непредвиденных в нашей монотонной жизни. Тогда нам кажется, несмотря на большую скорость меняющихся событий, что время неожиданно остановилось.

Мы никак не можем преодолеть то расстояние нашей повседневной жизни, течение которой давно не замечали раньше. Знакомый нам путь во времени, превратился в вечность.

Начинаем подгонять, торопить время нашей жизни, как автобус, на котором мы пытаемся удрать от пришедшей опасности, чтобы быстрее добраться домой, к конечному пути нашей повседневной жизни, спокойно окунуться в непрерывное постоянство, которое завтра опять нас отправит в длительный путь жизни.

Мы вновь, окунёмся в монотонное постоянство повседневной жизни или в водоворот новых событий, о которых ещё никто из нас не знает и не может оценить их в потоке уже текущего времени жизни.

Над этим, может быть, толком никто не задумывался? Однако, мы всегда должны в какой-то степени иметь свой собственный ориентир в повседневной жизни, на случайный поток обрушившихся на нас неожиданных событий. Чтобы мы могли без больших потерь выбраться из самых сложных непредвиденных ситуаций.

Как это делают альпинисты высоко в горах во время снежной лавины или мореплаватели во время сильного шторма. Конечно, это не индивидуальное и не идеальное сравнение каждого с тем, что происходит на арене социальных катастроф, когда, парой, хозяйкой выступает "пуля дура" и наша жизнь в её власти.

Все же мы должны от чего-то отталкиваться, в каждой непредвиденной ситуации, в защиту своей собственной жизни. Только тогда, когда мы попадаем в какие-то непредвиденные события, то вспоминаем, что это давно уже с нами было однажды, может быть, в другой, выдуманной нами жизни?

Тогда до мелочей, моментально, мы можем определить последующее развитие текущих событий, чтобы на этот момент суметь защитить собственную жизнь.

В этот момент сможем чувствовать себя легко и естественно, не впадая в депрессию перед стоящей опасностью. Точно так, как в повседневной жизни, находить правильное решение поставленных перед нами задач, которые спасут нас от беды. Возможно, что тогда мы сумеем жить долго?

Может быть, это просто моя личная форма к самозащите? Впрочем, нет, самозащита – свойство иного Порядка у каждого человека, так, просто вполне естественная форма рефлекса животного мира к самосохранению этого вида.

Но животный рефлекс не просто давно отработанная в генах реакция вида на выживание человека, а именно что-то лично направленное от сознания каждого человека.

Предсказуемость обстановки во время происходящих событий. Да, пожалуй, именно, такое свойство помогает приспособиться человеку к экстремальным обстоятельствам.

Какое-то особое ощущение текущих событий, взаимопонимание группы людей, стремящихся выбраться из трудных ситуаций, может быть, даже порой, не соответствующих нашей действительности в обычной жизни каждого человека?

Каждый индивид объединяет общие понятия людей на сохранение собственной жизни, также как на группу людей, которые попадают с ним в данную ситуацию.

Такая реакция защиты человека отрабатывается в течении всей сознательной жизни. Всё-таки измывательства нашего пути к дому закончились. Автобус пересёк мост через реку Кафирниган, и мы въехали на городскую площадь.

Там всюду стояли большие толпы людей. Можно было подумать, что эти люди ждут каких-то очень важных гостей. В действительности, все ждали своих блудных родственников и новых тревожных вестей из нашей столицы.

К моему большому удивлению, когда автобус остановился и открыл двери, то из автобуса, кроме меня, вышли всего ещё только двое парней. Несмотря на то, что весь автобус был сильно переполнен пассажирами.

Возможно, что в автобусе были люди из соседних кишлаков? Автобус уехал дальше, а меня окружили знаковые и вовсе не знакомые люди. Присутствующие наперебой, словно представители прессы, стали задавать мне различные вопросы о происходящих событиях в Душанбе.

Но у меня кружилась голова и все ещё тошнило от увиденных жертв за этот день. Мне уже никак не хотелось разговаривать с окружившими меня горожанами, но знакомые и не знакомые, мужчины и женщины, стали меня спрашивать про столицу, в котором проживали их родственники и знакомые.

– Горожане! – громко, обратился, к окружающим. – Могу вам только сказать, что все это ужасно, что увидел в Душанбе. Извините, но сильно устал с дороги и мне нужно спешить домой. Меня ждёт семья.

Толпа людей расступилась, впервые за день ускорил шаг к своему дому. Сейчас понял, каким опасным был мой путь к дому, словно неожиданно шагнул через пропасть из моего прошлого в совершенно непредсказуемое моё опасное будущее. Для меня осталось загадкой, как это ужасное событие пощадило меня и оставило шанс к жизни. Совсем неуместен животный инстинкт на самосохранение.

Мне просто повезло в этот раз, и остался жив. Такое с людьми тоже бывает. Но никто не застрахован от опасности. Быстро шёл по пустым улицам нашего городка, не обращая внимания на редких прохожих, а также на шныряющих по городу под ногами беспризорных собак и кошек.

Почти каждое окно жилых домов светилось голубоватым светом, люди, затаив дыхание, с любопытством и ужасом смотрели страшные новости телевидения из Душанбе.

Так думаю, что именно по этой причине на улицах нашего города было пусто. Всех горожан интересовали события этих дней.

7. Семейный диалог.

Поднимаюсь по ступенькам на четвёртый этаж своего дома. С каждой ступенькой моё сердце все сильнее трепетало от радости к жизни. Скорой встречи с моими детьми и женой, которых не видел весь этот день.

Вот и мая квартира, место постоянного убежища от суеты повседневной жизни и забот. Там, за дверью, тепло и прекрасно. Хорошо быть в душе уверенным, что тебя всегда ждёт дома семья, тепло твоего очага.

– Саша! Боже мой! Ты целый! – всплеснув руками, радостно, вскрикнула жена, когда вошёл в квартиру. – Мы так беспокоились за тебя. Думали, что с тобой что-то случилось в Душанбе. Ведь там война.

– Что со мной может случится? – ответил ей. – Всегда вернусь. Если только меня дома любят и ждут родные.

Скверное самоощущение пережитого за день, окончательно покинуло меня дома. Посмотрел на своих детей. Они все не могли поверить тому, что отец приехал цел и не вредим.

Их лица были полны тревожного ожидания и неожиданного удивления. Мои дети стояли неподвижно, как восковые фигуры "Madam Tusso", такие одухотворённые, родные, прекрасные и любимые. Искренне был рад встречи с семьёй.

– Папочка! Миленький! – бросилась ко мне в объятья трёхлетняя дочь Виктория. – Думала, что тебя уже убили в Душанбе. Тебя нет и нет. Весь день тебя ждала и много плакала о тебе. Как рада тебе!

– Ну, что ты, доченька. – стал успокаивать её. – Со мной все в полном порядке. Целый и невредимый. Знал, что вы меня ждёте и любите, вот и приехал к вам живым. Вас всех очень люблю. Вы моя семья.

Посмотрел в сторону окон, скрывая, вдруг, набежавшую слезу. За окном уже было совсем темно. Лишь горизонт за домами был окрашен в кроваво-красный цвет заката, который словно подчёркивал итоги прошедшего дня, заполненного пожарами домов и человеческой кровью.

Был рад тому, что остался живым. Мою радость встречи с семьёй постепенно сменила усталость. Тело стало ныть, как от сильных побоев. На моих руках и ногах появилась какая-то тяжесть. Мышцы ощутили боль, словно от крепатуры, сильной перекачки мышц во время тренировки с поднятием тяжести. Было понятно, что на меня давит груз пережитых за день событий. Мне сразу захотелось быстрее лечь спать. Надо об этом сказать своей семье.

– Папаша, расскажи, что случилось сегодня в Душанбе? – спросил меня, старший сын Артур.

Мне не хотелось сейчас ворошить пережитое за день. Но понимал, что семья всё равно не отвяжется от меня с вопросами. Несмотря на то, что по моему виду было понятно об моей усталости и мне уже не до рассказов, за этот целый день опасного путешествия по Душанбе. У меня здесь не было выбора.

– Сейчас расскажу! – согласился с ним. – Но только приму хороший душ с дороги и приведу себя в порядок.

Входя в ванную, подумал, что будет приятно смыть грязь, которая нацеплялась на меня за весь ужасный день в моей жизни. Может быть, тогда сам воспряну душой и телом?

Разделся и стал под холодные струи воды, которые начали колоть все моё тело, как вовремя моих процедур иглоукалывания и приёма "душа Шарко" во время лечения от радикулита.

Было понятно, что нервы натянуты, надо расслабиться. Вода кололась и стекала по телу, как масло по сковородке ещё не нагретой огнём, но и не охлаждённой от обычной температуры.

То есть, моё тело находилось в каком-то неопределённом температурном режиме. Холодная вода безразлично текла по моему телу, не придавая мне наслаждения от своей температуры.

Несмотря на то, что начал изменял постоянно направление температуры воды в противоположные полюса. Моё тело находилось в заиндевелом состоянии к различной температуре и органам чувств.

Выходит, что был как бы живой труп. Моё тело было в нервном оцепенении. Совершенно не чувствовал своих нервных клеток в конечностях. Как бы моё сознание присутствовало, а тело нет.

У меня были потеряны острота восприятия, тонус возбуждения нервных клеток, чувствительность на смену температуры. Какие-то ещё не вполне понятные мне органы тела отказывались своим чутьём воспринимать окружающий мир.

К этому напрашивался вывод. Под струями воды находится моя душа, а моё тело осталось лежать на улице в Душанбе в луже собственной крови. Но мои мысли не пугали моё сознание. Владел своим умом.

По натуре своей сильный сангвиник, но не в коем случае не холерик, находился в состоянии противоположном депрессии. Во мне отсутствовала возбуждённость к повышенному настроению и агрессии.

Мне было совершенно безразлично, что сейчас происходит со мной. Моё сознание не было в состоянии аффекта, хотя условия положения моих нервов могли любого склонить к состоянию аффекта.

Обычное состояние моего сознания в повышенном тонусе, которое всегда хранилось во мне и не выплёскивалось наружу, находилось в промежуточном положении между апатией и обычным моим состоянием. В голове моей была такая неразбериха от различных мыслей, что трудно было определить, что же всё-таки в действительности сейчас со мной происходит.

Мне казалось, что состояние моего мышления находится в различных измерениях, которые воздействуют по-разному на оба полушария моего мозга и отстранили от работы беспокойное сердце, которое приняло нейтральное положение между сознанием и подсознанием моего разума.

Неизвестно мне сколько времени был под душем, в таком задурманенном положении. Видимо, что на это время совсем отключил своё сознание от окружающего меня пространства.

От резкого стука в дверь, вернулся в обычное мне состояние. Почувствовал на месте сердце, душу и разум. Три моих. Без которых нет моего разума. Обратно сознание полностью вернулось на прежнее место. Стало ясно, все в норме.

– Саша! – услышал голос Людмилы и стук в дверь. – Ты, что, заснул что ли? Выходи с ванной! Мы ждём!

– Все нормально! – ответил жене. – Сейчас оденусь и выйду. Ты ужин приготовь мне на стол. сильно голоден.

Мне казалось, что пронеслась целая вечность и рядом с ней одно мгновение моей жизни. Мой мозг работал так чётко, что все было понятно, словно при полном сознании вернулся из одного измерения жизни в другое измерение жизни.

Тело моё сильно горело. Мой взор обратился к телу, оно было красным и опухшим. Все понятно. Пока был в состоянии оцепенения и мои нервы не воспринимали температуру, горячая вода не потеряла способность варить биологические организмы.

Сам чуть заживо не сварил своё собственное тело, в то самое время, когда моё затуманенное сознание не подсказывало мне о присутствии тела под струями кипящей воды, только о моей душе, а душа не способна вариться даже в аду.

Так как душа без тела и бывает даже пуста. Но со мной всегда живёт норма моего эстетического чутья мысли. Мне стало понятно, что излишняя чистота тела не только бесполезна, но и вредна.

Также как собаки и кошки совсем не могут жить без блох. Так и человек может погибнуть без естественной грязи в пределах потребности тела в биологической норме.

Иначе бы мы жили, как во дворце снежной королевы, в одноименной сказке, без жизни и грязи. Своими размышлениями пришёл к такому выводу, что мне надо постепенно перекрыть общий доступ воды к душевой трубе.

Чтобы не превратиться из варёного омара в замороженного окуня. Когда моё тело полностью остыло от горячей воды и приняло обычную температуру, вышел из ванной в кухню.

У меня был такой огромный аппетит, что появилось беспокойство, а вдруг дома нет продуктов. Конечно, мои беспокойства были сейчас напрасны. На нашем столе находились мои любимые продукты.

Наш достархан сильно уступал достархану дома Рахима Баратова. Однако это был мой дом, мой собственный достархан, который создала моя семья. Кто скажет, что плохо?

Совсем не представляю себя без семейного очага. Стремлюсь к тому, чтобы мой очаг всегда был полной чашей, наполненный собственным трудом моей семьи.

Чтобы дети мои всегда помнили, что только хлеб, заработанный своим трудом, имеет приятный вкус. Этому меня учили с детства мои предки. Хочется, чтобы это уже с детства знали мои дети.

– Папа, ну, расскажи, расскажи, – стала приставать с расспросами дочь. – Что там было в Душанбе?

Посадил дочь к себе на колени. Стал рассказывать увиденное мной за день в Душанбе, обходя сцены окровавленных трупов, чтобы не травмировать ещё очень хрупкую детскую психику дочери и младшего сына Эдуарда, которому тогда было всего девять лет.

Можно, конечно, полагать, что современные дети уже с пелёнок, извините, с подгузников, насмотрелись такого по телевизору! Что самые "закрытые" темы жизни не могут разрушить психику человека, то есть ребёнка, так как психики, которой, возможно, уже нет у современного человека?

Прошедшего с пелёнок у телевизора все ужасы жизни. Нам надо подумать над этим, чтобы понять новое поколение людей, пришедшее на смену к нам в век телеинформации.

Среди тех, кто придерживается такого понятия, как психологическая безнравственность современного человека, зачастую оказывались люди с совершенно разрушенной психикой с детства.

Им всё равно – убить муху, животное или человека. Даже если в этом нет момента необходимости самосохранения или самозащиты человека в создавшейся ситуации.

Меня не покидает постоянное ощущение того, будто совершенно не понимаю психологию таких людей. Как это, взял и убил? Просто так, необдуманным движением руки, человек совершил убийство, лишил возможности жить себе подобное живое существо.

Почему тогда он не порешил с самим собой? Выходит, это он сам сознает, что хочет жить, а других лишает этой возможности жить. Да и как их понять, таких людей, если у них, по сути, психика с самого детства отсутствует.

У нас нет возможности чем-то отделиться от таких людей. Их всех невозможно посадить за решётку. Ведь, эти люди, по сути, не совершали преступлений. Таких людей нельзя упрятать в психушку.

Ведь даже у психов есть своя психология поведения, за которую и прячут таких людей в психушку. Убийцы не имеют обычной психики, также, как и психологии.

Так за что их в психушку? Такие люди как бы не из мира сего. Пришельцы и только. Но вы посмотрите внимательно на них, вы как в зеркале увидите своё социальное отражение в их лицах и повадках.

Это наше с вами отражение современной цивилизации и поэтому мы как-то должны с ними сосуществовать, если хотите, приживаться. Да, это не одна видимость, современной жизни, здесь есть ещё и другие какие-то глубокие различия в организации современной психологии человека.

Возможно, что это одна из подсознательных, многочисленных форм самозащиты и приспособления человека в экстремальных ситуациях современной жизни?

Самосохранения себя, человека, как ещё одного вида животного мира на планете Земля. Может быть, это таким путём сознание человека легко распределяет своё движение, место нахождения, во времени, в пространстве, в сложной ситуации?

Внутреннее сознание у такого человека замкнуто, в основном, в одном направлении, на момент самосохранения, сравнительно мало, но зато очень подвижно.

Вполне вероятно, что поэтому мышление у подобных людей воспринимаются абстрактно? Таким людям нет смысла вдаваться в подробности своего решения, так как оно у них фактически отсутствует.

У них существует момент самосохранения, как животный рефлекс, без сознания. Таким образом, мы сами сделаем вывод. Возможно, что человечество движется в своём развитии к животному состоянию понятия собственной жизни?

Общий принцип такого развития человека связывает все – цивилизация, современный прогресс в науке, животное восприятие окружающего состояния непредвиденных событий на самосохранение человека, как живого вида.

Может быть, они правы? Нам надо внимательно подумать над этим. Кто его знает, этот современный прогресс, как он повернёт в жизни людей?

Возможно, что скоро придётся и некоторые виды рас человека, как животный вид, записывать в "Красную книгу"? Если, конечно, это будет кому записывать.

Так что, возможно, здесь нам надо быть особенно осторожным в разборе сознания и психологии современного человека, чтобы нам здесь никак не впасть в заблуждение правильности своего решения?

Затем, дальше, мы не будем утомительно разбирать эту тему. Не станем более подробно вдаваться в причины того, как мы шагнули далеко из одного понятия жизни в другое.

Эти современные причины проблемы, конечно, многосложны, но ведь каждый человек разбирается в них по-своему. Поэтому невозможно навязывать каждому какое-то решение.

Каждый должен правильно решать свою задачу сохранения. Сейчас, думается, что нам нужно вернуться обратно к событиям того дня, о котором уже говорил выше.

– Папаша, а золота ты много набрал в ювелирном магазине? – поинтересовался Артур. – Может быть, это теперь мы жить лучше будем? Работать не надо, отдыхай и наслаждайся своей жизнью. Делай, что хочешь.

Укоризненно посмотрел на старшего сына. Подумал, что, наверно, зря говорил много раз дома о высоких моралях человеческого достоинства, нравственности и чести семьи?

Если сын, вот так сразу начинает, алчно, по-своему, решать проблемы всей своей дальнейшей жизни. Что тогда будет с моим сыном дальше?

– Нет, Артур, – ответил сыну. – Там ничего не было. Но, если б даже было, всё равно ничего не стал бы брать. Чужим добром человек богатым никогда не станет. Лишь свой труд всегда имеет цену, честно добытую.

Видимо, можно многое объяснить своим детям, но как внушить им те элементарные понятия и нормы повседневной жизни взрослого человека.

Когда дети легко подпадают под внушение своих лидеров с улицы, когда рушатся все стереотипы семейной жизни подростков. Если подросток подпал под влияние лидера с улицы, то дело принимает другой безнадёжный оборот в его сознании.

Он создаёт свой собственный стереотип и следует ему до конца, поклоняясь ему, как идолу, созданному собственными руками. Так будет до того момента, пока подросток сам не сожжёт того идола, которого создал, которому поклонялся и не вернётся к тому, что он сам отвергал когда-то ранее.

Тогда в таком случае подросток поймёт сам, истину жизни современного человека. На тему положения подростка в отношении влияния семьи и улицы мы говорили.

Конечно, наблюдать за отношением подростков к стереотипам семейной и уличной жизни, очень интересно. Если не ваши дети, а ученики школы или другого учебного заведения.

Но когда вы сталкиваетесь с этой проблемой в собственной семье, то все уже принимает совершенно другой оборот. Перед детьми, возможно, срабатывает принцип самосохранения самого себя?

В данном случае имеется в виду не индивид, а семья, как единое целое, которое надо спасти и сохранить на этапе развития подростка, твоего ребёнка.

Приходится нам приспосабливаться к его стереотипу жизни, исподволь, осторожно, направлять его понятие жизни в нужное русло. Нет такого закона и способа жизни подходящего к воспитанию каждого подростка.

Не редко, однако, оказывается, что все ваши опасения были напрасны. Постепенно оба стереотипа объединяются в одно целое и создают совершенно новый тип развития человека, о чём вы даже не могли ранее подумать.

Но, что больше возобладает над подростком, предсказать всегда очень трудно. Также как трудно, в данном случае, предвидеть, какой стереотип окажется над ним ведущим, а какой ведомым.

Однако, как повернётся дело в развитии подростка, зависит, конечно, чаще всего от состояния развития в самой семье, как единого целого организма в создании нового современного человека.

Так оно часто и бывает. Особенно если в семье нет постоянных раздоров на почве алкоголя, наркотического опьянения или супружеской измены. Таким образом, передать подростку самые лучшие человеческие качества можно личным примером родителей.

Так, именно, если искать надёжный пример, то он чаще всего бывает в самой семье подростка. Есть в жизни, конечно, множество и других примеров.

Нет смысла их всех перечислять. Остановимся мы на одном, семейном. Но понять развитие должен ребёнок-подросток сам, без навязывания идеи со стороны, в данном случае имеются в виду именно родители, которые должны быть внимательны. Что, может быть, иначе с подростком?

Мне просто страшно говорить о том, что, может быть, иначе? Так как подросток в дурном примере может и не быть вообще, как самостоятельная личность.

Подросток, тогда как губка вбирает в себя аморальные моменты обеих стереотипов и может произойти деградация его собственного сознания, которое превратит подростка в что-то отрешённое, от современного понятия человека, как личность.

Подросток будет преследовать чувство собственной пропажи перед семьёй и друзьями, которые уже не смогут понять его психологию развития, как человека.

Что будет дальше с подростком? Мне трудно предсказать. Возможно, что сознание подростка коснётся в хорошую сторону? Может быть, в плохую, с точки зрения развития современного человека?

Кто может определить дальнейший поступок развития подростка? Пока нет такого современного закона и прибора, которые могли бы решать эти вопросы за нас.

8. Ночной визит.

Устав, наконец, от своих философских рассуждений сквозь сон, повернулся на правый бок, пытаясь умилостивить свою естественную потребность к нормальному отдыху, и, мгновенно, провалился в глубокий сон, туда, где меня больше не беспокоили кошмары прошедшего дня.

Мне нужен был естественный отдых. Не знаю, сколько времени прошло. Вдруг, сквозь сон, чувствую, как чья-то рука пытается растолкать меня.

Другая рука, нежная и давно очень знакомая по своему запаху, слега прикрывает мне рот, чтобы сквозь сон не мог вскрикнуть. Моё сознание бурлило и все никак не могло определить, что делать мне, спать или уже проснуться.

Долго боролся с проблемой сознания сквозь сон. Наконец-то мне удалось открыть глаза. Вокруг было темно. Сквозь тусклый свет луны на моё лицо падала тень оконной рамы.

Тонкая паутинка свисала где-то в промежутке между окном и моим лицом. От вида паутины на моем лице было какое-то не приятное ощущение. Пытался убрать назойливую паутину от своего лица, но никак не мог определить её место нахождения.

Наконец-то понял, что это всего лишь тень от паутины на окне. Тогда отодвинул голову в сторону стены и потерял паутину из своего вида. Вздохнул с облегчением.

На всякий случай все же ещё раз посмотрел на оконную раму. Паутины там больше не было. Видимо её легко сдул ночной ветерок. На улице жутковато тихо.

Через открытое окно, у нашей кровати, проникает свежий воздух, который освежает моё тело и разум. Мне было приятно вдыхать первые весенние запахи ночи.

Пахло свежими листьями с улицы, мокрой от росы корой деревьев и соком молодой травы прямо у нашего дома. На улице мелькнула маленькая тень ночной птицы.

Беззвучно упала с небосвода одна блуждающая звезда, которая тут же исчезла где-то далеко за невидимым мне горизонтом. На чердаке пискнула мышь, пойманная ночной птицей.

Опять почувствовал на губах знакомый запах руки и осторожно посмотрел в сторону темноты у кровати. Рядом с нашей кроватью, в одной ночной рубашке стояла взъерошенная от страха Людмила, не сводя с меня своего перекошенного от страха взгляда.

Вначале подумал, что вижу опять какой-то сон. Возможно, что это призрак сгоревшей женщины из автобуса у "Текстиля"? Может быть, это ангел сгоревшей женщины явился в наш дом с небес?

Во всем белом. Чтобы забрать с собой мою грешную душу. Мне совершенно не хотелось отправляться туда, в небеса, за ангелом. У меня на земле ещё много забот.

Надо закончить учёбу в университете, воспитать своих блудных детей. В моей жизни есть множество других, не решённых задач. Внимательно посмотрел на стоящую рядом у кровати женщину.

Всё-таки это была Людмила. Взглянул в её глаза, горящие тусклым отблеском слабого лунного света. Снова подумал, что моё беспокойное сознание вот-вот покинет меня, а когда приду в себя, она опять куда-то исчезнет.

Мы встретимся с ней в совершенно другом измерении совместной жизни, которое не известно людям. Куда, однако, совсем не спешил и не торопил других.

У нас ещё было много времени подумать о своей мере жизни. Когда наши взгляды с Людмилой встретились, она указательным пальцем своей свободной руки показала мне на свои и мои губы, чтобы мы оба молчали, а после указала рукой на открытое окно у кровати.

Прямо посередине проёма открытого окна с крыши дома болталась толстая лавсановая верёвка. Было вполне очевидно, что кто-то пытается проникнуть в нашу квартиру.

Какой-то совсем непрошеный гость, решил совершить к нам свой ночной визит. Надо мне устроить ему достойную встречу, которую ночной гость запомнит на всю свою оставшуюся жизнь.

Если, конечно, он выживет, падая с высоты равной четырём этажам. Осторожно шире открыл окно внутрь балкона. Встал во весь рост на своей кровати. Стал ждать.

У меня была одна мысль, что обязательно надо наказать ночного визитёра. Когда появятся ноги вора, то его тут же сброшу на землю с четвёртого этажа своего дома.

Там, что будет, за то другим ворам будет неповадно лазить ночами по чужим окнам, иначе, ещё могут пострадать другие люди. Ведь в нашем городке, однажды, были такие случаи грабежа квартир. Сколько тогда пострадало безвинных людей от воров?

Прошли мучительные секунды, как целая вечность, но, ноги вора все не появлялись. У меня мелькнула мысль, дёрнуть за верёвку и опять лечь спать, как, вдруг, прямо у моего лица появилась обросшая густой щетиной огромная мужская рожа, от которой резко пахло горным костром, талым снегом, водочным перегаром и табачным дымом.

Глаза мужчины были наполнены неожиданным страхом и удивлением, как у снежного человека Каптара с кавказских гор, который совершенно неожиданно встречается с глазу на глаз с обыкновенным человеком.

От мужика и вправду, по-настоящему, веяло снегом и дымом костра, как от снежного человека. Словно, это он только что спустился с больших гор Кавказа и внезапно появился у моего лица, что чуть не упал от страха на свою постель, лишь какая-то сила воли удержала меня от падения.

Не успел даже сообразить, что делать, как лицо мужчины также внезапно исчезло, как появилось. Сразу над моей головой загрохотало. Посыпались осколки битого шифера и раздались вопящие крики от боли.

Грохот расколотого шифера и раздирающие душу вопли вора удалились в сторону пожарной лестницы в конце нашего дома. Понял, что от неожиданной встречи со мной и ещё по пьянке, вор не воспользовался слуховым окном на крыше нашего дома, чтобы быстро добраться по чердаке до пожарной лестницы.

Решил ускорить побег прямо по крыше дома. Не подумал о своём весе. Под тяжестью веса стал проваливаться всюду на крыше. Совсем машинально, соскочил с кровати на пол. Натянул на себя спортивное трико.

– Ты, это куда!? – вдруг, забеспокоилась жена, пытаясь удержать меня. – Остановись! Тебя не пущу к нему.

– Надо перехватить на пожарной лестнице, – ответил, Людмиле, – иначе, вор может уйти по лестнице.

– Ты, что, совсем с ума сошёл? – запротестовала жена. – У тебя трое детей. Вор вооружён и очень опасен.

Людмила ещё что-то говорила и говорила, словно причитала над покойником, но уже ничего не слышал. В одних тапочках, на босую ногу, быстро спускался вниз по ступеням и там во двор.

Когда выскочил из своего подъезда, то на верхних этажах дома, где бежал вор, цепочкой всюду загорался свет в окнах соседей. Люди просыпались от сильного треска разбитого шифера у себя над головой и выгладывали из своих окон, пытаясь в ночи разглядеть крышу своего дома.

Во всём доме поднялся сильный переполох соседей. Быстро шлёпая тапочками по тротуару, завернул за угол дома и чуть не схватил за куртку вора, спрыгнувшего в этот момент с пожарной лестницы и рванувшего бежать в противоположную сторону от меня.

По инерции пробежал за вором несколько метров. Но вскоре остановился, так как понял, что мне в тапочках вора не догнать. Бежать за вором босиком по холодной земле ни очень-то хотелось. Посмотрел в след убегающему вору, который удалялся. В той стороне, где бежал вор, в нескольких метрах впереди него бежал ещё один мужчина, в такой точно одежде.

Возможно, что они были соучастниками попытки ограбления моей квартиры? За соседним домом, на перекрёстке двух улиц, мужчины сразу разбежались в разные стороны. Бежать "за двумя зайцами" мне не было никакого смысла. К тому же бежали воры быстро.

– Что там стряслось? – хриплым голосом, спросил сосед с угловой квартиры нашего дома. – Пожар в доме?

– Не пожар. Нас пытались обокрасть. – ответил, не глядя в сторону соседа. – Воры успели удрать от меня.

– Надо нам срочно вызвать милицию. – посоветовала Джамиля, соседка с третьего этажа. – По горячим следам воров быстро поймают. Чтобы воры к другим людям нашего города не залезли, надо их изолировать.

Ни стал больше слушать советов соседей нашего дома и тут же отправился к участковому инспектору милиции, дежурное отделение которого находилось от нас всего через три дома на соседней улице, прямо в сыром полуподвальном помещении городского семейного общежития, в котором ютились бомжи и нищие.

Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы быстрым шагом добраться до милиции. В участковом отделении милиции сегодня дежурил лейтенант милиции Рахимбек Таисов.

Толстый мужчина лет сорока. В его возрасте многие офицеры милиции были капитанами и майорами, а он все ещё ходил в лейтенантах.

Все жители нашего города знали Таисова, как любителя поспать во время дежурства.

Вот и сейчас, он спал за своим столом в старом стуле, покосившемся от его веса. Рахимбек Таисов сладко спал, похрапывая и пуская пузыри.

Рядом с ним, облокотившись на письменный стол, сидя на таком же стуле, мирно спал старшина милиции. В углу кабинета, развалившись в мягком кресле, спал сержант милиции.

Пожалуй, только он, подчинённый, устроился отдыхать лучше своих начальников. Кобура с пистолетом, вместо подушки, лежала прямо под головой сержанта. Никто и ничто не тревожили сладкий сон стражей порядка.

 "Вот нам ещё только военного времени и бандитов не хватало." – подумал сам. – "Ничего не стоит бандитам таким захватить оружие и целое отделение милиции, для этого надо всего лишь одно желание и все дела."

Тут же отогнал от себя дурные мысли и подумал, что вот такую сладкую компанию мне трудно будет поднять. Надо их как-то быстро разбудить, чтобы не потерять драгоценного времени, на захват грабителей.

– Товарищ, лейтенант! – заорал, по-армейски. – Можно мне, срочно, обратиться к вам с личным вопросом!?

Старшина быстро вскочил со своего стула, поправил на голове, съехавшую на бок форменную фуражку.

– Ты, что, орёшь? – раздельно, спросил меня, старшина. – Разве не видишь, лейтенант отдыхает от службы.

– О, Аллах! – прекратив пускать пузыри, вздохнул Рахимбек Таисов. – С вами здесь, разве можно отдыхать.

Рахимбек достал из своего кармана носовой платок, который давно потерял свой первоначальный цвет. Вытер носовым платком распухшее от долгого сна толстое лицо.

Полузакрытыми глазами посмотрел на свои наручные часы. Сверил время с настенными часами. Вяло поправил на себе форменную фуражку и сжатую в гармошку форменную одежду.

Проверил руками наличие лежавших на письменном столе папок и бумаг. Вяло пожевал своими толстыми губами. Поменял удобную позу в почти развалившемся стуле.

– Что такого могло случиться у вас в три часа ночи? – не открывая глаз, обратился ко мне Рахимбек Таисов.

– Нас пытались сейчас ограбить воры. – растерянно, ответил, и, добавил. – Через крышу нашего дома.

– Но, ничего не украли? – утвердительно, спросил Рахимбек. – Все ваши жильцы остались целыми?

– Совсем ничего у нас не украли. – рассеянно, повторил, за ним. – Все наши жильцы остались целыми.

– Ну, тогда все в полном порядке, – уверенно, сказал лейтенант. – Вот только какого черта, ты сейчас меня разбудил по пустякам? Можно ещё до утра хорошо выспаться, там разберёмся, что у тебя случилось.

Рахимбек обратно занял привычно-отработанную позу, закрыл глаза и тут же захрапел, пуская носом сочные пузыри. Старшина последовал примеру своего командира и тоже сразу заснул на своём месте.

– Но, там же народ вас ждёт! – возмутился. – Ведь весь жилой дом проснулся! Что им сейчас скажу?

– Так бы сразу и сказал! – заорал Таисов, вскакивая со стула. – Развёл тут "нас пытались". Если народ нас ждёт, то милиция вся должна быть рядом с народом, это народу мы служим на своём посту.

Лейтенант, отработанными годами движением рук, убрал в ящики письменного стола все папки и бумаги, закрыл их на ключ, проверил дверцу сейфа, ещё раз сверил свои наручные часы с настенными.

– Подъем! Ты будешь, за старшего! – отдал команду Рахимбек Таисов, шлёпнув по заднице спящего в мягком кресле сержанта милиции. – Следи, чтобы до моего прихода здесь было все в полном порядке.

– Слушаюсь, товарищ лейтенант! – отрапортовал сержант, вскочив с кресла и тут же сел в почти развалившийся стул своего командира, точно в такую позу, в которой только что спал толстый лейтенант Рахимбек Таисов.

Старшина, направляясь за лейтенантом к выходу, показал кулак сержанту, а тот старшине свой язык. На улице было прохладно. Милиционеры, поёжившись после тёплого помещения, привели в порядок свою форменную одежду.

Приняли надлежавший вид стражей порядка и быстрым шагом направились в сторону нашего дома, который им был известен так же, как и все его жильцы. Милиционеры часто приходили в наши дома по делам своей службы. У нас уже давно был заведён такой порядок в городе, держать прямую связь милиции с населением всего города.

Ведь все милиционеры жили в этих домах ещё с детских лет. Ещё издали мы увидели, что наш дом освещён огнями зажжённого света в квартирах.

Многие жильцы вышли из дома на улицу и смотрят на крышу своего дома. Те, кто моложе, смотрят в звёздное небо. Можно было подумать, что тут не было попытки кражи, а наших соседей разбудили пришельцы с других планет. Вот, теперь, жильцы нашего дома обсуждают очень важное событие ночи, которое потревожило сон.

– Вас инопланетяне пытались обокрасть? – удивлённо, спросил Таисов, будто читая мои мысли.

– Нет, – удивлённо, ответил. – обычные воры и облик у них был вполне земной, как у всех людей планеты.

– Тогда почему соседи смотрят в небо? – допытывался лейтенант, со своими вопросами.

– Очевидно они вас ждут оттуда. – подколол, лейтенанта. – Ведь вы для них, как инопланетяне на Земле.

Мы засмеялись над приколом и ускорили шаг к нашему дому. Возле дома нас окружили мои соседи.

– Салам алейкум, Рахимбек Таисов! Салам алейкум, лейтенант! – раздавались приветствия из толпы людей.

– Алейкум ассалам! – радостным голосом, отвечал Таисов, на приветствия. – Как вы все живете? Как ваши семьи? Как ваши дети? Как ваше здоровье? Как идут ваши дела на работе и дома? Все целы?

– У нас дела, слава Аллаху, хорошо! – ответил на приветствие, за всех, старый Карим. – Соседи говорят, что в нашем доме ночью был вор. Обворовал у соседа квартиру, надругался над семьёй. Надо вора поймать.

– Сейчас во всем разберёмся. – прервал лейтенант, старого Керима. – Вы, только все успокойтесь. Пускай каждый из вас расскажет, что случилось в вашем доме. Мы вместе вычислим мотив преступления.

Соседи вскоре успокоились и стали ждать, что дальше им скажет Рахимбек Таисов, лейтенант милиции.

– Вот вы, почтенная Салима. – обратился Таисов, к старой женщине. – Что вы нам расскажите?

– О, уважаемый, Рахимбек! – запричитала, почтенная Салима. – Что тебе может сказать старая женщина, которую всегда ночами мучают кошмары и бессонница. Стоило мне один раз заснуть, как в доме поднялся переполох.

Крыша сильно загремела. Стекла задрожали так, что стали лопаться и вскоре они рассыпались, как слезы покинувших этот мир людей. Везде стало светло, как днем.

Вышла на кухню, чтобы посмотреть из окна на улицу. Смотрю, а на кухне мой внук Джурабек, паразит этакий, тайком от своих родителей по ночам сигареты курит, чтобы у него губы от сигарет отсохли.

Спрашиваю внука, что там случилось, почему ночью такой шум в нашем доме? Может быть, это какая-то трагедия произошла с нашими соседями?

"Инопланетяне прилетели." – отвечает мне, этот болван. – "Всех стариков к себе на небо забирают."

Посмотрела на улицу, там нет никаких инопланетян. Лишь наши соседи вышли из дома. Вот и вышла узнать, что тут произошло. Думаю, что это наши соседи больше меня знают о том, что случилось в доме.

– Спасибо, Салима, за твой прекрасный рассказ. – поблагодарил Рахимбек Таисов, старуху. – Сейчас пусть другие соседи нам расскажут, как все было. Вот ты, Степан, как думаешь, что произошло в вашем доме?

Степан тупо помялся, переступая с ноги на ногу, пролепетал что-то себе под нос, посмотрел виновато по сторонам. Лицо Степана было сильно опухшим от пьянки, а нос от алкогольного зелья красно-бордовый.

– А что? – стал оправдываться Степан. – Совершенно не виновен. Крышу дома не ломал. Соседям стекла в окнах не бил. Если по пьянке, может быть, ручку когда-то от входной двери оторвал, так это быстро все исправить могу? Что же касается шума ночью? Так, это, мы с Гришей, братом моим, поддали хорошо, ещё на работе, а когда пришёл домой, то уже был готов и сразу завалился спать. Ночью чувствую, что дом весь ходуном ходит. Крыша наша трещит. Стекла в окнах лопаются. Соседи из квартир своих выскакивают. До этого по местному радио землетрясение нам обещали. Вспомнил это. Ну, думаю, началось, сейчас весь дом наш развалится.

Прихватил с собой недопитую поллитровку водки и быстро выскочил на улицу, почти голый, в чём спал. Даже одеваться, как следует, ни стал. Вот, посмотрите на мои алиби.

Степан тут же оттопырил пальцами свои разноцветные семейные трусы и с бутылкой водки в зубах, босыми ногами прошлёпал в кругу толпы соседей, как знаменитая модель на подиуме модной одежды в городе Париже.

Демонстрация своего алиби получилась у Степана так классно, что все соседи стали весело смеяться и на время забыли о причине своего ночного сбора. Хотя время вокруг уже подходило к рассвету.

– Ты бы ещё показал, что там у тебя в трусах осталось. – съязвила разведённая Люська, с третьего этажа. – Может быть, это ты и все своё добро, в трусах, давно пропил? Нам показывать сейчас нечего. Пьяница.

– Да он сам этого не знает. – поддержала тётя Вера, из соседнего подъезда. – Как запил Степан, так стал импотентом. Ни на что не способным. Даже бриться стал только по великим праздникам. Вон, весь оброс.

– Ты что, проверяла? – начал защищаться Степан. – Быть может тебе ещё снять трусы с себя и показать, что у меня все в полном порядке. Готов выполнить свой мужской долг перед женщиной прямо сейчас на улице.

– Что там проверять в штанах, – огрызнулась тётя Вера, – и так все ясно. Тебя жена давно за это бросила.

– Ладно! Хватит вам сплетничать! – прервал скандал Рахимбек. – Кто-нибудь из вас может рассказать, что произошло этой ночью в вашем доме или меня зря потревожили. Могу сейчас уйти отдыхать?

Соседи стали лепетать, каждый говорил своё предположение о краже, но никто толком ничего не знал.

– Все! Достаточно! – раздражённо, сказал. – Мне хорошо известно, что сейчас произошло в нашем доме.

Наверно, это только сейчас большинство моих соседей обнаружили среди них моё присутствие? Соседи удивлённо посмотрели в мою сторону, как на пришельца с другой планеты, который знает гораздо больше, что происходит на Земле и на других планетах.

Может поделиться с ними в области познания вселенной. Когда мои соседи наконец-то полностью успокоились и приготовились слушать меня, рассказал им по порядку о том, что произошло в последние полчаса над моей квартирой и на крыше нашего общего дома.

– Вах, вах, вах! Ой, Аллах! Ой, Аллах! – причитала, старая Салима. – Ва! Какой это ужас! Всюду воруют.

Мои соседи возмущённо стали обсуждать происшедшее над нашим домом. Пытаясь, что-то вставить в мой рассказ из опыта собственной жизни. Перебивая меня, рассказывали различные ужасные истории.

– Хорошо! Всё понял, – прервал меня, лейтенант милиции, – нам надо осмотреть крышу дома. Может быть, там ещё остались какие-либо вещественные доказательства, после побега вора с крыши вашего дома?

Рахимбек Таисов приподнявшись, как балерина на пальчиках своих ног, с большим трудом дотянулся до перекладины пожарной лестницы. Зацепившись за металлический прут Рахимбек попытался оторваться ногами от земли, но дальше у него ничего не получилось.

Он болтался на перекладине, как толстый бурдюк, наполненный кислым молоком и выставленный хозяйкой за окном своего дома на ночь, чтобы там ночью бурдюк обдуло холодным весенним ветерком, а утром, как из холодильника, приятно употреблять, это кислое молоко, в пищу всей семьи.

От дрыганья Таисова не было толку. Он дрыгался ногами пытаясь зацепиться за стену дома, но его толстый живот, ни давал ему возможности поднять ногу до необходимого уровня.

Форменные брюки сползли у Рахимбека ниже пояса, готовые в любую секунду соскочить с его толстого зада. Китель и форменная сорочка на его теле задрались до такой степени, что полностью оголили его задницу и толстый живот лейтенанта милиции.

– Это Рахимбек демонстрирует нам свой мужской стриптиз на перекладине. – съязвили женщины из толпы.

Толпа соседей дружно хихикнула. В сторону Таисова сразу посыпались различные усмешки.

– Товарищ, лейтенант! – проявил инициативу старшина. – Можно, обследую вместо вас всю крышу дома?!

Как по команде, Рахимбек шлёпнулся толстыми подошвами ног на землю. Тяжело дыша, он поправил на себе одежду и доверительно посмотрел в сторону своего старшины милиции.

– Молодец, Эркен! – радостно, поблагодарил старшину, Таисов. – Думаю, что у тебя выйдет.

Эркен резво подпрыгнул и стал подниматься по пожарной лестнице, стараясь перескакивать через каждую перекладину, но это ему часто не удавалось сделать.

Он стукался коленями о железные прутья. Однако Эркен терпел и спешил оправдать доверие своего командира, который подбадривал его подъем.

Как только Эркен добрался до крыши дома, он тут же провалился наверху сквозь шиферное покрытие дома. Шум и треск шифера было слышно аж с высоты четырёх этажей нашего дома во всем нашем квартале.

– Ой! Больно мне! – раздался крик Эркен с чердака. – Помогите мне, сильно ранил ноги! Поломал ногу!

Рахимбек Таисов не раздумывая, кинулся спасать своего подчинённого, однако, огромный живот опять не позволил ему даже подтянуться по вертикальной лестнице.

Моим соседям было не до смеха. Эркен истерически кричал наверху, так, что мурашки бегали по моей спине. Всем стало понятно, что вполне возможно, старшина милиции, действительно, поломал себе руки и ноги, от неудачного восхождения на дом?

Надо было его спасать. Двое накаченных парней, соседей с нашего дома, аккуратно отодвинули Рахимбека Таисова в сторону и сами быстро полезли на крышу дома по пожарной лестнице.

У парней получалось все хорошо и без травм. Парни удачно добрались до крыши нашего дома, спустились в чердачное помещение и исчезли там.

После чего, мы потеряли парней из виду. Лишь было слышно на чердаке постепенно удаляющийся шум их шагов. Присутствующие у лестницы соседи перестали разговаривать и затаив дыхание стали прислушиваться, что происходит там на чердаке нашего дома.

Но там была такая тишина, словно вся обитель чердака уснула или погибла от какой-то неожиданной встречи в темноте чердачной. Может быть, там домовой живёт?

Среди этой общей тишины, за моей спиной, кто-то изредка тихо подсасывал спадающий зубной протез, причмокивая своими старыми губами, через которые доносился шипящий свист, словно кобра за спиной.

Рядом с нашим домом в родильном доме, через дорогу, плакал только что родившийся ребёнок. За кирпичным забором родильного дома, под визжащие вопли новорождённого, тоскливо выла бездомная собака.

То ли ей было жалко рыдающего ребёнка, то ли жрать сильно хотела? Возможно, собаку кормят последом?

"У нас проблема." – подумал сам. – "А там зародилась новая жизнь. Чья-то ещё судьба явилась на свет."

Мы так простояли, примерно, минуту, а, может быть, и намного больше, кто знает, на часы никто не смотрел? Однако у моих соседей терпение лопнуло, ожидать неизвестно чего.

Стали ёрзать на своих местах. Переминаться с ноги на ногу. Усиленно сопеть. Сверху дома не было слышно ни одного звука. Ничего понять нельзя.

Если не допустить, что наверху всё-таки случилась беда. Мало что ещё можно подумать, когда от неизвестности всякая чушь в голову лезут людям. Кому-то уже стоило забраться наверх и посмотреть. Никто не хотел проявлять свой героизм, чтобы лезть на крышу дома.

Даже сам Рахимбек остыл от своего долга перед подчинёнными и только терпеливо поглядывал в сторону крыши дома. Соседи искоса поглядывали в мою сторону.

Мне и без того было понятно, что все, собственно, началось от меня и мной должно как-то закончиться. Все так и должно было случиться сразу. С меня началось и мной должно закончиться.

Без единого слова, с большим трудом вскарабкался на железные прутья лестницы и медленно стал подниматься вверх. С одной мыслью, что там, на чердаке, все закончится нормально и мой подъем на крышу будет бесполезен. Зато вздохну свежего воздуха наверху и получу блаженство от созерцания с крыши. За нашу жизнь ни так часто нам приходится подниматься на крыши домов, выше душных жилищ.

С каждой перекладиной наверх по лестницы, у меня тяжелее становились ноги, опухали руки, гудело в голове и усиленно стучало сердце. Разум был спокоен и чист, словно тело моё совершает ненужный подъем, а душа моя и мысли просто присутствуют рядом на лестнице, не зависимо от моего тела и внимательно созерцают события, происходящие рядом с телом.

Возможно, усталость за день или какое-то другое чувство мешали легко подняться на крышу нашего дома?

Однако всё-таки добрался до самого верха крыши дома и ужаснулся увиденного, там, наверху.

Прямо у моего лица зияла огромная дыра на шифере в крыше дома. По краям разбитого шифера, при слабом свете луны, были видны следы крови и куски ткани от одежды.

Всюду, по площади крыши, где ступала нога вора, был поломан шифер, примерно, до нашей квартиры. Видно было, что вор был очень тяжёлого веса. Иначе бы толстый шифер на крыше не проломился.

Чего это вора потянуло через весь дом на пожарную лестницу, ведь есть и короткий пить с крыши? Стал вглядываться в провал шифера на чердак, но там было слишком высоко и темно, чтобы можно было что-то рассмотреть в помещении чердака.

Мне было жутко думать о чём-то, при таких обстоятельствах, когда всюду неизвестность и совсем не понятно, что там в темноте. Может быть, всюду трупы лежат?

– Эркен! – громко, позвал, в темноту. – Эркен! Где ты? Отзовись! Парни! Что с вами случилось? Где вы?

Но с глубины чердака никто не отзывался. Словно там не было никого в живых. Стал прислушиваться к чердаку, как доктор к дыханию больного. Там не было никаких признаков жизни. Всюду мёртвая тишина.

– Александр! Что там случилось? – громко, спросил меня снизу Рахимбек. – Там есть кто-нибудь из парней?

– Здесь нет никого. – ответил ему. – Всюду темно и ничего не видно. Надо чем-то посветить во внутрь чердака.

Внизу стали говорить о чём-то. Голоса соседей сливались в общий шум, нельзя было понять их разговор.

– Мы сейчас принесём фонарик. – крикнул мне снизу, Рахимбек. – А ты, пока, сиди там наверху и подожди.

Соседи опять о чем-то разом заговорили. Сел удобнее на краю крыши и стал ждать фонарик. Люди внизу немного успокоились и заговорили о чем-то обыденном, каждый о своём.

Ни так часто мы встречаемся вместе и обсуждаем свои личные бытовые проблемы. Здесь несчастный случай свёл всех нас вместе. Где-то на чердаке зашуршали дикие голуби, поправляя под собой новое гнездо, приготовленное к весне.

В это время в тёмном небе скользнул огромный метеорит, первый предвестник рассвета, за ним последовал другой. Над кромкой гор появилась едва заметная ярко-красная полоса рассвета.

В соседнем доме, на третьем этаже, загорелся свет в окне. Видимо, кому-то надо собираться на работу. Подумал, что немаловажным каждому, а, может быть, скорее, даже весьма важным, в настоящее время, во время перестройки, является вопрос о нашем труде и богатстве?

Кого можно назвать более богатым человеком? У кого есть талант к своей работе, посредством которой он может заработать деньги, или же того, кто имеет талант зарабатывать деньги путём различных махинаций.

Думаю, что правильно будет назвать богатыми всех людей. Ну, к примеру, рабочий на заводе своим трудом зарабатывает деньги. Освободившиеся излишки честно наработанных своим трудом денег использует на своё развлечение, чтобы посмотреть, как работает артист цирка, иллюзионист или фокусник, посредством своих махинаций зарабатывает себе деньги на собственное содержание.

Причём рабочий сознательно даёт себя одурачить артисту цирка, зная о том, что вся суть показанного перед его глазами трюка поставлена на заранее подготовленном обмане.

Таким образом, рабочий и артист цирка, оба обогащаются посредством своего труда и махинаций. Обе стороны равные в своём личном обогащении своим трудом.

Однако, это больные люди не могут быть богатыми, так как деньги больных, необходимое средство на приобретение лекарства, с помощью которых больной пытается вернуть своё основное богатство – здоровье.

Выходит, что здоровье ценится больше, чем сами деньги, раз деньги как ценность тратятся на то, чтобы вернуть самое ценное, это здоровье. Разумеется, что человек, обладающий огромным состоянием, но совершенно больной, выглядит физически бедным и немощным.

В то время как человек совсем не имеющий состояния, но здоровый, выглядит богатый духом и бодрым. Поэтому принято считать самыми богатыми людьми тех, у кого имеется отменное здоровье и лучше, чем у других, идут дела в работе.

Можно, конечно, привести подобное сравнение о нашем богатстве. Но, кроме обычного понятия о богатстве, есть у человека мудрость, самое ценное достояние от природы, совершенный разум.

Конечно, у человека, обладающего обоими богатствами, здоровьем и состоянием, доставшимся ему по наследству, но не имеющего мудрости, нет шансов остаться богатым среди людей.

Лишённый ценного достояния – мудрости, он обречён, нищенствовать духом, с дальнейшей утерей здоровья и состояния, так как такой человек не сможет сохранить доставшиеся ему богатства из-за своего невежества в познании развития и увеличении своего собственного богатства – разума.

Ибо только мудрый человек способен сохранит своё основное богатство, это здоровье и состояние. Таким образом, это только мудрый человек, может быть, всесторонне богатым?

Быть может, вы думаете, что у всесторонне богатых людей дела обстоят совершенно безупречным образом?

Вы глубоко ошибаетесь, если думаете, что все мудрые люди одновременно и самые богатые люди.

Прежде чем говорить о богатстве, надо выяснить источник появления богатства. Каким образом это богатство приобретено? Честным путём или через посредство махинаций?

Ведь то, что мы обсуждали о богатстве выше, не имеет, по-моему, никакой ценности, с точки зрения морали, если это богатство приобретено постыдным путём, за счёт здоровья другого человека или посредством противозаконного использования средств труда другого человека, без ведома хозяина средств, путём краж или какой-то махинаций.

А поэтому, если мы говорим о богатстве человека, то нам следует рассуждать о нем, с нравственной точки зрения, какой источник богатства значительно лучше и приносит ли он людям пользу.

Если богатство благо, то следует к нему стремиться. Если богатство зло, то, очевидно, никому не будет от него пользы. Даже богатство, полученное на благотворительность, не всегда чистое.

Этот вопрос о самом богатстве, затрагивал всегда человеческий разум. Всегда люди спорили о богатстве. Поэтому, как бы мы с вами постоянно не спорили о богатстве.

Всё равно поступил бы точно так же далее, как в своём рассуждении, которым стараюсь утвердиться сейчас, если бы убедился на деле в правоте своих слов и не поддержал бы выдвинутые вами теории о богатстве, какой бы теория не была современной.

Так как современность понятие сомнительно и многогранно, оно требует годы на правоту своего суждения и утверждения в жизни. Так что подумаем, раз богатство столь серьёзное дело, о котором можно спорить постоянно, то бы прекратил наш с вами спор о богатстве, поскольку это не в моих силах доказывать то, о чём спорят люди целую вечность, не могут никак прийти к общему мнению.

Пусть вопрос всегда останется открытым. У нас будет время вернуться к вопросу о богатстве и когда-то разобраться с ним подробнее.

– Александр! Александр! Проснись! – вдруг, сквозь своё размышление, услышал, крик снизу. – Где ты там?

Посмотрел вниз. Соседи что-то кричали в мою сторону и размахивали руками. Никак не мог понять, что они хотят от меня. Моё сознание ещё не отключилось полностью от мыслей. Был словно сонный в ночи.

– Александр! Давай спускайся вниз. – сквозь рёв толпы услышал голос Рахимбека. – Все нашлись. Парни спустились через ваш подъезд. Эркен ранен. Мы вызвали ему скорую помощь. Хватит тебе сидеть там.

Сейчас понял, что происходит внизу и увидел в стороне от дома пострадавшего Эркен, которому медсестры скорой помощи оказывали первую медицинскую помощь.

Рядом стояла машина скорой помощи, у которой грязный вид, как у загнанной лошади после продолжительной скачки. Машина грязная и помятая. Стал спускаться вниз.

Когда мои ноги коснулись земли, почувствовал холодную почву и понял, что впопыхах отправился наверх в чердак с босыми ногами. Начал шарить глазами по земле, в надежде отыскать свои домашние тапочки.

В это время ощутил, что кто-то тычет мне в бок. Повернулся в ту сторону. Увидел рядом маленькую девочку по имени Диля, которая живёт на первом этаже соседнего подъезда.

– Дядя Саша, вот, возьмите. – сказала она, протягивая мои тапочки. – Это ваши тапочки. Они упали с ваших ног, когда вы поднимались вверх по лестнице на крышу. Их сейчас тут подобрала. Становитесь в тапочки.

Диля посапывая носом, одета в лёгкое платьице, дрожала всем телом от прохладного утреннего ветерка.

– Большое тебе спасибо! – поблагодарил, девочку. – Ты молодец. Тебе, Диля, надо идти домой. Сейчас на улице прохладно ты можешь заболеть. Дома спать надо таким маленьким деткам. Утром новости узнаешь.

Девочка утвердительно кивнула головой и тихо пошлёпала в своих домашних тапочках на босую ногу. Когда Диля зашла в свой подъезд, отправился к толпе соседей, окруживших старшину.

Протиснувшись сквозь толпу, увидел, как ему накладывают гипс на правую ногу. Правый бок у старшины разодран в клочья. Медсестра обрабатывает рану на правом боку перекисью водорода.

Затем медсестра накладывает большую марлевую салфетку с мазью на рану и начинает обматывать его вокруг туловища. Милиционер слегка морщится и стонет от сильной боли.

Двое парней придерживают Эркен на весу, чтобы медсестре удобнее было делать повязки на рану. Вся сцена похожа на занятия по гражданской обороне, а мы здесь зрители.

– Что это с ним случилось? – спрашиваю, Рахимбека, хотя сам уже догадался о случившемся.

– Да, вот, бедолага. – мрачно, ответил лейтенант. – Хотел быстрее узнать и провалился на чердак. Поломал себе ногу. Ободрал бок об шифер. Вывихнул правую руку. Разбил до крови голову. Хорошо, что эти парни догадались его спустить через чердачный люк в вашем подъезде. Ваша соседка, Света, вызвала машину скорой помощи.

Теперь ему придётся долго быть на больничном. Чего Эркен всегда так спешил? Все хочет быстрее всех быть. Вот к чему спешка приводит. Иногда стоит быть осмотрительнее в таких случаях.

Пока лейтенант рассказывал мне о случившемся. Пострадавшему закончили делать процедуры первой медицинской помощи, положили на носилки, засунули в машину скорой помощи и уехали.

Взглядом проводили машину до поворота. Когда машина скрылась с глаз, соседи повернулись в сторону Рахимбека, который навязчиво все ещё рассказывал мне о случившемся. Хотя самого Эркена уже не было рядом с ним.

– Ну, с меня сегодня хватит. – разводя руками, сказал лейтенант, моим соседям, – Пришлю специальную группу милиции. Они, как специалисты, все обследуют. Ты, Александр, обязательно, после работы зайдёшь в участковое отделение милиции и дашь нам все свои показания по этому вопросу, чтобы мы могли найти воров и выяснить мотивы этой попытки кражи вашей квартиры. Всего лишь составим акт, и ты свободен.

Порядком сбитый с толку, таким неожиданным решением Рахимбека, никак не мог понять, зачем тогда чуть свет возле нашего дома эта суета вокруг попытки кражи?

Когда можно было утром сообщить в милицию о происшедшем в нашем доме. К этому времени лейтенант и соседи, могли выспаться и на свежую голову легче решать все вопросы, кроме того и Эркен был бы цел.

Какая-то ерунда получилась с ворами. Очевидно, что в жизни многое, если не все, зависит от обстоятельства. Если можно посмотреть на обстоятельства со стороны.

Здесь вопрос, действительно ли это обстоятельство всегда виновато в случившемся? Может быть, можно назвать как-то, например, случай жизни?

Между двумя определениями находятся люди и предметы происходящего случая. Ко всему стоит помнить, что существует ещё и понятие времени, от которого зависят люди, предметы, случай и обстоятельство.

В течении времени нам кажется, что уже ничего не существует вокруг нас, кроме нас и случившегося с нами в данном отрезке этого времени. Мы пытаемся осознать происходящее, чтобы как-то выбраться из нашей западни сложившихся обстоятельств.

Нам это стоит иметь в виду на будущее. Так как при плохом развитии обстоятельства, может случиться то, что случилось сегодня с Эркеном.

Характерно для невнимательных людей, которые забывают сориентироваться во времени, чтобы осознать, хотя бы на мгновение, происходящее. В конце концов, сами страдают от своей невнимательности во времени.

В таком случае, нам что-либо изменить во времени очень трудно, даже при полном осознании происходящего, так как человек невнимательный затрачивает больше течение времени своего мышления на реакцию происходящего, чем сам момент происходящего во времени.

Одно мгновение твоего мышления, и ты калека. Данный момент реакции на происходящее тобой утерян навсегда. Повторить это мгновение невозможно. Но, как бы, то, ни было.

Оказавшись в такой западнее своего замедленного мышления человек должен уметь следить за собой подсознательно. Другими словами, смотреть на себя со стороны.

Как бы предугадывать дальнейшее развитие обстоятельств, чтобы собственными глазами увидеть опасность. Помочь себе в дальнейшем без особых затрат времени на своё мышление, то есть, совершать свою защиту инстинктивно и подсознательно.

Тогда риск в жизни не опасен. Однако прежде чем нам искать причину слабого мышления, такой оплошности человека во времени, надо внимательно рассмотреть процесс воспитания человека, в какой среде своего развития человек находился до момента опасных обстоятельств.

Такие моменты жизни, в сочетании с обучением и воспитанием, дают возможность человеку сформировать себя на самосохранение. Но, однако, если оставить процесс развития человека без внимания, то это может послужить причиной гибели человека в сложных обстоятельствах.

Человек всю свою жизнь должен готовить себя к самым непредвиденным обстоятельствам жизни. Изучать визуально, то, что происходит в мире и рядом с ним в течение всей жизни.

Так человек научится сохранять свою жизнь. Конечно, человек не может накопить в своём разуме всю информацию обстоятельств сохранения своей жизни.

Ведь даже "умная машина" имеет рамки накопления информации. Однако, человек должен постоянно работать над развитием собственной памяти и физической выносливости своего организма.

Чем более развитый человек, умственно и физически, тем больше возможности собственной защиты. Все вопросы чрезвычайно важны в любых обстоятельствах нашей жизни.

Это помогает людям выжить в самых безнадёжных случаях. Чем выше сознание и здоровье человека, тем больше шансов у него выжить в сложных ситуациях.

Если это так, то надо таким образом воспитывать человека с самого раннего детства, чтобы человек мог всегда помочь в экстремальных обстоятельствах себе и людям с более слабой психикой, которые никак не умеют постоять за себя и своих ближних во время любой опасности случившейся жизни.

– Может быть, ты зайдёшь к себе домой? – услышал, голос жены. – Тебе уже скоро на работу надо идти.

– Да, да, конечно. – прервав свои размышления, согласился. – Иду, иду. Что-то тут на долго задержался?

Только сейчас обратил внимание, что наш двор совсем опустел. Загорелся свет в окнах соседних домов. Наш город начинает просыпаться, не дождавшись прихода нового дня.

Люди спешат на работу, чтобы там добывать себе деньги на содержание. Это так каждый день, из года в год. Такова наша обычная жизнь. Обнял жену за плечи. Мы пошли к своему подъезду, шлёпая домашними тапочками по тротуару.

В предрассветных сумерках серыми силуэтами падали тени наших домов на асфальт дороги и на тротуары. Шелест листвы заглушали первые автомобили, которые мчались по улицам.

Город встречал новое утро дня. Как только мы вошли в свою квартиру, сразу пошёл посмотреть на своих спящих детей. Старший сын Артур лежал у стены на левом боку.

Это у него старая привычка. Ещё в четыре года, когда мы семьёй жили в Перми, Артур с разбега ударился об едущую легковую машину и потерял слух на своё левое ухо.

С того времени Артур всегда спит на левом боку, как бы прислушиваясь правым ухом к шуму в нашем доме. Мы пробовали его отучить от такой привычки спать, но у нас ничего не вышло.

Вот и сейчас он так спит. Как у каждого подростка, возраста старшего сына, у Артура происходили быстрые перемены внешности и характера.

Из маленького, тощего, дранного мальчугана, Артур быстро превращался в подростка-юношу с красивыми чертами лица и ярко выраженной фигурой будущего мужчины.

Именно на него, как на старшего сына, мы с Людмилой, возлагали все свои будущие надежды на лучшее становления нашей семьи. Эдуард, свернувшись маленьким клубком, словно котёнок, слегка посапывал, причмокивая пухлыми губами, окрашенными в яркий розовый цвет, как лепестки божественного цветка.

Смуглое лицо сына, позолоченное первыми лучами утреннего солнца, выглядело милее, чем днём. Эдик с самого рождения был похож больше на девочку, чем на мальчика, со смуглой кожей и нежными чертами лица.

Эдуарда в школе и на улице часто путали с девочками. Поэтому, вероятно, он был молчалив и как миловидная девочка не в меру застенчив? Эдуард был настолько во многом похож на девчонок, что сами девочки его зачастую принимали за своего.

Таким образом, он, чаще всего находился в большом окружении местных девчонок. Прикрыл осторожно двери спальни сынов и пошёл взглянуть на трёхлетнюю дочь.

Виктория спала в детской кроватке, обложенная мягкими подушками по обоим бокам. Дочь бормотала что-то, сквозь сон, на своём детском языке, улыбаясь и посасывая алыми губками.

Розовые щёчки Виктории горели наполненные радостью жизни и здоровья. Дочь и сама была похожа на удивительно красивый цветок природы, который подарила мне Людмила.

Виктория так приятно улыбалась в своём детском сне, что можно было подумать, это ей сейчас снился прекрасный детский сон, с материнской грудью. Что может приснится такому ребёнку?

Жизнь моей дочери лишь начинается, как у любого человека, с появления сознания в трёхлетнем возрасте.

– Может быть, ты сейчас будешь кушать? – спросила жена. – Тебе скоро на работу идти. Посмотри на часы.

Прошёл на кухню, сел за стол и посмотрел сквозь закрытое окно на улицу. За окном было светло. Назойливые воробьи чирикали наперебой, таская друг друга за перья, пытаясь вытащить из щели между ставнями окна засохшую с прошлой осени бабочку.

Самому шустрому воробью удалось всё-таки вытащить бабочку из щели, и целая орава собратьев ринулась за победителем, чтобы непременно отобрать у него вкусную добычу.

Воробей забился под крышу соседнего дома, сородичи потеряли его из вида, таким образом, дали ему шанс разобраться с добычей, которую воробей вскоре съел и вылетел в поисках новой еды.

Во время завтрака, когда само время поджимало. Пора мне было одеваться на работу, подумал о том, что надо не забыть после работы зайти к участковому милиционеру и дать некоторые показания по случаю ночного происшествия.

Может быть, что этот ночной случай ещё как-то отразится в моей жизни и мне пригодится урок из этого случай в дальнейших событиях? Поэтому надо довести все до конца и найти вора.

Яснее, чем, когда бы то ни было, понимаю сейчас, что чем бы мы не занимались в своей жизни, мы всегда зависим от господина случая, который может, определяет саму меру нашей жизни.

Именно, от неожиданного случая может зависеть мера всей нашей жизни. Это случай, свёл меня с моей будущей женой за тысячи вёрст от родительского дома.

Случай спас меня и мою семью, во время восстания и погрома ингушей на Кавказе в 1972-73 гг., когда был командиром комсомольского строительного отряда на стройке "Цементный завод" рядом с аулом Чири-Юрт.

Это он, господин случай, спас меня вчера в городе Душанбе от неминуемой гибели. Это ему, случаю, мы обязаны за то, что нашу квартиру не обокрали ночью.

Сколько случаев будет в моей жизни? На этот вопрос никто не может ответить, так, как и тут хозяин господин случай. Нужно сказать, что теорию случаев выдвигали философы Древнего Рима и Греции.

Не следует, однако, понимать, что мы всецело зависим только от него, господина случая, и, что именно только он, господин случай, может определять всю меру нашей дальнейшей жизни.

Конечно, мы в какой-то степени, зависим от случая, но не настолько, чтобы каждый раз его ждать и надеяться, когда нам ещё выпадет следующий счастливый случай в нашей жизни.

Наконец, мне хочется заметить, что значимость случая не абсолютна. Любой случай, может быть, и безрезультатный? Например, случай встречи с незнакомым человеком, которого вы где-то, случайно, приняли за своего друга, но, вскоре поняли, что случайно, ошиблись.

Извинившись, удалились в своём направлении, куда только что спешили по своим делам.

9. Прогулки детей.

В обычный вечер улицы нашего города заполнялись людьми. Горожане любили прогуливать своих детей по свежему воздуху и заодно обмениваться между собой вестями за прошедший день.

В этот дождливый вечер мы не встретили никого до самого дома. Люди, птицы и животные укрылись в своих жилищах, от неожиданно нахлынувшей водной стихии, всем было ни до вечерних прогулок.

Однако каждый таджик был рад дождю, как признаку хорошего урожая. От хорошего урожая хлопка, овощей, фруктов и других сельскохозяйственных культур зависела вся жизнь в Таджикистане, так как Таджикистан есть аграрная республика.

Когда мы с Людмилой поднялись к себе домой, на четвёртый этаж, то с нас вода текла также как с неба дождь на землю. Конечно, преувеличиваю, но лужи на полу с нашей одежды были огромные.

Единственное, что было сухим, так это мои документы, которые все время находились в кармане нейлоновой куртке, между мной и женой, укрытые огромным японским зонтом, вовремя нашей прогулки по городским лужам. Целостность документов было для меня главным.

Остальное можно было выстирать и высушить. Прямо с порога, мы с Людмилой отправились в ванную. Там мы стали быстро снимать с себя мокрые одежды. Когда наши тела полностью обнажились, мы, не сговариваясь, залезли под струи горячего душа.

Мы, громко смеялись, как маленькие дети, толкали друг друга. Каждый из нас старался попасть под мощные струи горячей воды, которая снимала все напряжение с окоченевшего тела, от холодной воды весеннего дождя.

Нам обеим было приятно заниматься такой игрой. Так быстрее разогревались после холодного дождя. Когда напряжение моего тела спало, почувствовал приятное прикосновение к моему телу сосков груди Людмилы.

Меня сразу возбудило. Мы, как в первую брачную ночь, совершенно потеряли разум и начали страстно ласкать друг друга. Стал осторожно целовать жену в губы и в прелестные соски её груди.

Она тоже сразу вспыхнула и затрепетала, желая тут же иметь со мной связь. Под струями горячей воды, присутствие которой мы совершенно не замечали, продолжали поцелуями соблазнять друг друга, все больше и больше разжигая между собой любовную страсть, которая вскружила нам голову и опьянила.

Мы оба так увлеклись друг другом, что даже не заметили, как в ванную к нам осторожно открылась дверь.

– Ой! Какие вы красивые! – радостно, воскликнула дочь, заглядывая в щель. – Что это вы здесь оба делаете?

– Мы сильно намокли под дождём и сейчас купаемся! – ответил, дочери, поворачиваясь к ней боком. – Ты почему не спишь в такое позднее время? Мальчишки спят. Ты должна спать. Завтра у нас рабочий день.

– Вы с мамой так сильно визжали, что проснулась. – ответила Виктория. – Мальчишек наших дома нет.

Подозрительно посмотрел на свою жену. Людмила опустила прекрасные глаза, но, ничего не сказала.

– Ладно, Вика! – сказал, дочери. – Иди в зал. Дай мне одеться. Мы сейчас вместе во всем разберёмся.

Как только дочь закрыла дверь в ванную, обернулся до пояса банным полотенцем и вышел на балкон, чтобы там одеть на себя спортивное трико. Людмила в домашнем халате вышла следом за мной из ванной.

– Ну, мой цыплёнок, рассказывай. – обратился, к дочери, когда вошёл в зал. – Что произошло в нашем курятнике в моё отсутствие? Куда делись молодые петушки? Говори мне, пожалуйста! Только чистую правду.

Виктория искоса посмотрела на свою маму. Людмила отвела взгляд в сторону и молчала. Не торопил события. Хотел, чтобы они сами рассказали всю правду о том, что произошло в нашем доме, в то время, когда был занят подготовкой работы и упустил из вида свою семью. Теперь, вот, сам буду искать детей.

– Мальчишки на прогулке. – тоненьким голоском, начала рассказывать Виктория. – Когда ты рассказал про войну в Душанбе, мальчишки собрались и поехали туда, искать золото и патроны после погромов.

– Давно сыновья уехали? – обратился, с вопросом к жене. – Мне нужны все подробности. Говори быстрее!

– Уже два дня. – ответила жена, вытирая рукавом халата намокшие от слез глаза. – Ты был сильно занят. У тебя всюду много работы. Тебя постоянно нет дома. Когда могла тебе про наших сынов все рассказать?

– Сколько раз тебе говорить, – вскипел, – что семья должна быть всегда на первом месте. Все остальное после семьи. Ты хотя бы в милицию о пропаже детей сообщила? Может быть, думаешь, что все пройдёт?

– Сообщила. – как попугай, повторила жена, продолжая размазывать слезы по щекам. – Ищут наших детей.

Поскольку больше спрашивать нечего было у жены и дочери, решил принимать экстренные меры к поиску детей. Так как больше откладывать нечего.

Если милиция не нашла их за два дня, то дальше искать не будет. Очень-то милиции нужны чужие детки. Со своими детьми, наверно, забот хватает, а тут чужих детей им подсовывают?

Кому это нужна такая забота о наших детях? Надо мне самому заниматься поиском детей. У меня не было другого выбора, как сейчас же ехать искать своих детей в городе Душанбе.

Может быть, даже придётся оставить затею с новой работой? Дети – наше богатство. Так оно и есть. Только толку мало. По-армейски, за сорок пять секунд, одел на себя повседневную одежду. Взял свой паспорт и деньги.

– Ты куда, в такую ночь собрался? – осторожно, спросила жена. – На улице дождик и транспорта нет уже.

– Туда, где мои дети находятся. – резко, ответил ей. – У меня нет интереса, ждать результата от милиции.

– Но, Душанбе город большой. – возразила жена. – Ты не знаешь, где искать своих детей. Сейчас зря едешь.

– Когда мои братья-близнецы, Сергей и Юрка, сбежали из дома в Беслане, – напомнил, жене из истории нашей семьи, – им было примерно столько лет по возрасту, как нашим детям сейчас. Совершенно не знаю, что толкнуло меня тогда сесть в первый попавшийся поезд "зайцем", проехать тайком от всех четыреста километров до маленькой станции Кропоткинская, которая находится за Армавиром. Там, в совершенно незнакомом мне населённом пункте, зашёл в дом совершенно незнакомых мне людей и нашёл в чужой семье своих братьев, которые жили там уже две недели под вымышленными именами и фамилией.

– Саша! Может быть, ты подождёшь до утра? – попыталась уговорить жена. – Утром легче будет найти сынов.

– Нет! – прервал, жену. – Это только ты, бессердечная, могла спать без детей, а спать не могу. Поеду!

Взял с бельевой вешалки у двери зонтик и тут же быстро стал спускаться вниз по лестнице. Дождик на улице сильно сдал свои позиции. Однако, огромные лужи пузырились от больших капель дождя, изредка шлёпавших с тёмного неба, укутанного низко нависшими у земли тучами.

Было такое ощущение, будто тучи висят настолько низко, что если подняться на крышу дома, то можно потрогать их руками. Ветер совсем ослабел. Лишь лёгкое колыхание воздуха ощущалось на моем лице. Улица была также пустынна.

Словно все живое погибло в бурлящих потоках мутной воды, только что бушевавшей стихии. Даже ночных птиц, забившихся под карнизами крыш наших домов, не было видно и слышно.

Лишь шлепки, от подошв моей обуви, оглушали мёртвую тишину улиц города, ударяясь об мокрые стены уныло стоящих домов, разносились эхом в окружающей меня пустоте.

Мне казалось, что только безумство могло так выбросить человека в такую скверную погоду из домашнего уюта и нести его в неизвестном направлении.

Туда, где тебя могут ждать такие же, как ты, твои безумные дети, которые ушли из дома за поиском неизвестных приключений. На нашей городской площади остановка автобуса была совершенно пустой от людей.

На краю площади сиротливо стоял последний рейсовый автобус, которому было всё равно, с пассажирами или без них, но в своё отведённое графиком расписание, в последний раз, отправиться обратным рейсом в город Душанбе.

Зашёл в переднюю дверь, чтобы водитель меня заметил. За рулём сидел пожилой мужчина пред пенсионного возраста. Почти ни глядя на меня, водитель повернул ключ зажигания.

Нехотя фыркая газом выхлопной трубы, двигатель тихо завёлся. Автобус тронулся с места так медленно, будто он боялся намочить свои колеса в образовавшихся рядом с ним лужах от дождя и осторожно ступал на сырой асфальт дороги.

Усевшись удобнее в середине автобуса, снял с себя намокшие туфли и протянул озябшие ноги на переднее сидение. Возможно, что водитель заметил мои мокрые ноги и решил устроить, для своего единственного пассажира, комфорт в салоне автобуса?

Почувствовал, как включилась печь, постепенно в автобусе стало так же тепло, как в нашем доме. Меня потянуло ко сну, через пару минут согревшись, дремал.

10. "Каменная черепаха".

После ужина вся наша семья расселась в зале. Надо было мне серьёзно поговорить с мальчишками насчёт прогулок в Душанбе. Больше откладывать нельзя, а то, они будут убегать куда-нибудь дальше.

– Меня интересует такой вопрос. – обратился к Артуру. – Вот ты, старший брат, мой помощник. Как ты мог уехать в Душанбе во время боевых действий и ещё забрал с собой своего младшего брата Эдика? Мы, что с мамой, мало вас возим в зоопарк, на "Комсомольское озеро"? Никто из твоих друзей так часто не бывает в душанбинском цирке. Каждое лето едете в пионерские лагеря. Как же ты мог так подло поступить?

Артур насупил брови, опустил глаза и с его ресниц тут же закапали слезы. Старший сын стал вытирать слезы рукавом своей рубашки. Людмила искривила своё лицо, готовая плакать вместе с Артуром за его проделки.

– Хватит травмировать детей. – заявила Людмила. – Они и так страха натерпелись. Оставь все это, как есть.

– Нет! Этого не могу оставить. – возмутился ей. – Они совершили проступок и должны отвечать. Артур! Ты не сопливая девчонка, как будущий мужчина должен отвечать за свои проступки. Отвечай мне! Когда закончатся твои побеги из дома и зачем удрали с братом в Душанбе? Мне это нужно обязательно знать.

– Мы хотели посмотреть на разбитый город и найти там золото. – ответил Артур, сквозь слезы. – Вот и все.

– Какое золото? Ты что, совсем спятил? – едва сдерживая себя от крика, спросил сына. – Никакого золота там нет. Разбитый Душанбе показывают по телевизору всему миру. Если бы весь мир приехал посмотреть на разбитый город, это больше двух миллиардов людей, то Душанбе просто перестал бы существовать, его растоптали бы любопытные люди. Все люди оказались умнее тебя, а ты, как набитый дурак, чуть сам не погиб и своего брата мог погубить. Сейчас идёт гражданская война. Ты хоть это понял?

– Все понял. – ответил Артур. – Больше никогда не буду убегать из дома и брата не буду подставлять.

– Ну, хорошо. С этим мы разобрались. – согласился с ним. – Думаю, что с детскими прогулками мы закончили. Но будем предельно честны до самого конца в отношении ваших прогулок. Вас больше наказывать не стану. Только ты, Артур, мне честно расскажи. Зачем вы удрали прошлым летом из пионерского лагеря "Спутник", куда сами просились весь учебный год? Мне это надо, чтобы знать, в какой пионерский лагерь вас можно отправлять, чтобы вы ещё не удрали. Ведь от вас пионерские лагеря отказываются за ваши побеги.

Артур перестал драить свои глаза рукавом рубашки. Искоса посмотрел на меня и на Эдика. Уселся удобнее на диване. Посмотрел в сторону открытого окна, за которым давно наступил вечер, пора было спать.

– Все мои друзья, которые раньше меня были в пионерском лагере "Спутник", – начал свой рассказ Артур, – говорили, что напротив пионерского лагеря есть на горе "Каменная черепаха". Такой большой камень на горе, очень сильно похожий на черепаху.

Так вот, в этой черепахе есть много пещер, в которых можно найти драгоценные камни. У тех, кто побывает там, сбываются многие желания. Только надо очень сильно пожелать, чего либо, это непременно сбывается.

Вот мы и решили с Эдиком туда пойти. Много раз уговаривал пионервожатую, чтобы она нас всех сводила до "Каменной черепахи", а она каждый раз все откладывала и откладывала поход.

Тут уже подходил к концу срок нашего пребывания в пионерском лагере. Вот тогда мы и решили действовать. Мы и так ждали целых два года, пока ты достанешь путёвки в этот пионерский лагерь.

Ещё с вечера мы с Эдиком запаслись продуктами, а спать легли раньше всех, чтобы не проспать своего подъёма в четыре часа ночи, когда весь пионерский лагерь сильно спит и легко из него удрать.

Мы, в тот вечер, даже не пошли смотреть новый кинофильм, который долго ждали. Уж так нам сильно хотелось побывать на "Каменной черепахе". Мы незаметно удрали из просмотра кино.

Дежурным по группам мы сказали, что этот фильм раньше видели дома. Оба просто сильно устали за целый день и хотим спать. Проснулся в три часа ночи и долго смотрел на настенные часы, которые освещала полная луна, такая яркая, что видно было стрелки на наших часах.

Смотрел на часы и ждал, когда наступит четыре часа ночи. Время тянулось очень медленно. Боялся, что опять засну и тогда просплю до самого утра.

Поэтому больше ни стал ждать четырёх часов и осторожно перелез через открытое окно, которое было всего через одну кровать от моей кровати.

Когда перелазил через подоконник, то зацепил стакан с водой и уронил его прямо на постель Толика Симкина, но он даже не проснулся и остался лежать мокрый до самого утра.

Вот над ним, наверно, смеялись? Подумали, что он описался ночью, а он, как раз, больше всех всегда смеялся над сыкунами. Теперь пускай весь отряд посмеётся над мокрым Симкиным.

 "Теперь и его очередь настала быть позорным". – подумал так, когда пробирался в другую группу к Эдику.

Пионерский отряд, в котором была группа Эдика, находился в самой гуще в саду, заросшего орешниками и кустами сирени. В этих зарослях находился домик, в котором спал наш Эдик.

Осторожно пробрался через кусты сирени и заглянул в окно домика. Эдик спал по самой середине комнаты, в которой было человек десять. Прежде чем перелезть через подоконник в комнату, освободил окно от лежащих на нём предметы, чтобы не повторить ошибку в своей группе.

Но когда уже сполз с окна на пол в комнату, то угодил ногой прямо в большую банку с водой, которая стояла в темноте между двумя кроватями. Банка соскользнула, сильно ударился о пол головой.

Едва не закричал от боли. От банки шума не было, только от моей головы раздался тупой удар об пол. Однако, никто не проснулся от этого шума. Попытался освободиться от банки, но моя нога прочно застряла там.

Мне пришлось скользить с банкой на ноге, чтобы не было шума. В таком состоянии дополз до кровати, где спал наш Эдик. Как всегда, он беспечно спал и не думал просыпаться в целях побега из пионерского лагеря.

Могла сорваться наша вылазка на "Каменную черепаху". Осторожно сел на ноги Эдика, чтобы он не дрыгался, когда проснётся. В тоже мгновение закрыл ему рот своей ладонью.

Он сразу стал дёргаться и чуть не скинул меня с себя, едва удержался на нем. Как только Эдик перестал дёргаться и окончательно проснулся, показал ему на губы, чтобы он молчал и на окно, в которое нам нужно вылезть.

Он забрал свои вещи. Мы тихо перелезли через окно в сад. В саду, прямо возле домика, проскочил какой-то ночной зверёк. Мы испугались и задели окно.

Оконная рама стукнулась об косяк и чуть совсем не разбилась. Кто-то в комнате громко заговорил, мы спрятались между окнами. Разговаривал сонный. Мы немного подождали, пока в отряде все обратно стихло. Можно было идти.

– Что это ты банку на ноге таскаешь? – шёпотом, спросил Эдик, когда мы ушли вглубь сада. – Мода такая?

Только сейчас опять вспомнил, что провалился в банку, но разбить её в саду было опасно. Могли услышать бой стекла, дежурные по пионерскому лагерю и тогда у нас всё пропало бы. Нас могли поймать.

– Это ни мода. Это провалился в банку, когда залазил к тебе в окно. – ответил брату. – За садом банку разобью.

Пионерский лагерь "Спутник" обнесён огромным деревянным забором и колючей проволокой. Выбраться нам из пионерского лагеря "Спутник" можно было по воде через реку Кафирниган или через ворота. Плавать мы оба не умеем, а на воротах, все время, сторож с ружьём и собакой.

Поэтому мы по очереди, каждый день, готовили подкоп под забором, в дальнем углу сада. Чтобы никто не узнал про наш подкоп, мы прикрывали его ветками и листьями, которых было навалом вдоль всего длинного забора.

Вот, через этот подкоп, мы решили пролезть из территории пионерского лагеря "Спутник". Другого выбора у нас не было. Мы осторожно двинулись в ту сторону, где был наш лаз.

Там нет никого из пионерского лагеря "Спутник". Возле забора мы всюду стали шарить ногами, чтобы найти этот подкоп, но никак не могли его отыскать. Луна светила с другой стороны забора и у забора было так темно, что нельзя было отличить место нашего подкопа.

Мы чуть было не расстроились, что наша затея не состоится, как, вдруг, провалился в этот подкоп правой ногой, на которой была банка, банка тут же лопнула и разлетелась на кусочки прямо в ямке. Разбитого стекла не было слышно, так как моя нога попала на мягкий грунт и банка просто не выдержала груз моего тела.

Это нам было хорошо, что все обошлось без шума. Вот только наступила другая проблема. Нам надо было вытаскивать разбитое стекло из подкопа, чтобы там не поранить себя, когда будем лезть.

Мы долго провозились с выгребанием стекла из подкопа, фактически заново вырыли, потому, что очень боялись порезаться об стекло. Пролаз под забором оказался таким большим, что мы с Эдиком свободно пробрались за пределы пионерского лагеря "Спутник".

Нам только предстояло преодолеть расстояние через дорогу, чтобы уйти незаметно в расщелину между двух лысых гор, за которыми "Каменная черепаха". Если раньше луна нужна была нам, чтобы пролезть под забором, то теперь она нам сильно мешала.

Так как дорога хорошо просматривалась со стороны ворот, и мы могли быть замеченными, если не сторожем, то его собакой, которая внимательно следила за передвижением шакалов и лисиц, которые постоянно пытались проникнуть в пионерский лагерь "Спутник" с целью добычи живности, кур и гусей, которых откармливали специально к столу нашего пионерского лагеря. Поэтому собака могла бы нас посчитать за хищников.

По-видимому, собака все же учуяла нас, а, возможно, хищников, так как она вначале слабо зарычала и после стала лаять? Так как нам собаку не было видно, то мы ни стали испытывать судьбу.

бМы осторожно попятились в противоположную от ворот сторону, чтобы затеряться в кустах, проросших по обе стороны длинного забора. Мы шли, цепляясь за кусты, а те создавали шорохи, отчего собака стала лаять ещё сильнее.

Мы испугались, рванули бежать вдоль забора в сторону реки Кафирниган, где было много больших кустов.

– Вот, вшивая отродья, опять спать не даёт. – услышали мы, голос сторожа. – Ну, иди, побегай за лисицами.

Уже издалека мы услышали звон собачей цепи и побежали по воде вдоль берега реки Кафирниган в сторону маленького моста через дорогу, где ручейки с гор текут в реку Кафирниган.

Собака добежала до конца забора, который кончается возле реки не решилась нарушать порядок природного инстинкта, остановилась на границе своей меченной территории, продолжая лаять в нашу сторону до тех пор, пока мы окончательно не укрылись за мостиком от её глаз.

Дальше собака сторожа была нам совсем не страшна. Мы долго поднимались в горы по сухому руслу ручейков, чтобы не быть замеченными.

Когда сухая расщелина от воды сильно расширилась и превратилась в овраг, то мы решили подниматься из своего укрытия в сторону "Каменной черепахи", до которой идти было ещё далеко.

Когда мы только ещё поднимались на верх лысой горы, тут же увидели при свете луны, что нас преследуют какие-то не большие зверьки.

Стал внимательно вглядываться в них, но никак не мог разглядеть. Тень от лысой горы скрывала зверьков.

– Хи! Хи! Хи! – вдруг, услышали мы, ужасный голос гиены, из глубокого оврага, где-то между двух лысых гор.

– Тяв! Тяв! Тяв! – отозвалась лисица, среди наших преследователей, которые были всюду, где мы видели.

– У-у! Ай! Яй! Яй! – завыли шакалы, рядом с глубоким оврагом, как бы жалуясь на судьбу обиженных зверей.

– Ух! Ух! Ух! – прокричала ночная птица, где-то над нашими головами и бесшумной тенью она испугала нас.

Через несколько минут окрестность лысых гор быстро наполнилась звериными и птичьими криками, от которых мы стали шарахаться во все стороны. Не было места укрыться нам на открытой местности.

Было страшно и удивительно, что откуда это взялось столько разного зверья, которых мы раньше никогда не видели в наших походах в окрестностях этих безжизненных гор. Словно уже зоопарк разместили в этих горах.

– У-у-у! – завыл Эдик, прямо, как настоящий шакал. – Мне здесь страшно. Домой хочу. Что им надо от нас?

 "И действительно." – подумал сам. – "Что зверям надо от нас? Почему они всю дорогу преследуют по горе?"

– Это они почуяли запах мяса. – вдруг, догадался. – У нас зажаренное мясо и ещё сырое для шашлыка.

Достал кусочек мяса из своей спортивной сумки и бросил в сторону диких лисиц. Лисицы ни стали себя ждать и тут же дружно бросились на кусочек мяса, ну, прямо, как собаки во дворе, совершенно не боялись присутствия человека.

Бросил ещё кусочек мяса. Потом ещё и ещё. Пока мои руки нащупывали мясо. Лисицы совершенно обнаглели и уже огромной стаей преследовали нас, готовые хватать кусочки мяса, ну, чуть ли не с моих рук.

Эдик крепко вцепился в меня руками и ревел, уже, как корова, которую сейчас съедят лисицы вместе с её молоком. Мне и самому стало страшно, так как уже вокруг очень много было лисиц и некоторые из них были такие же большие, как собака, которая осталась у ворот.

Но ту собаку мог отозвать к себе сторож. Днём мы её ласкаем, собака доверялась нам, а сейчас, здесь, настоящие дикие звери. Когда выбросил из спортивной сумки все продукты, то уже понял, что нам пришёл конец.

Звери теперь съедят нас, так как мы сами очень сильно пропахли сырым и жареным мясом. Мы с Эдиком оба прижались друг к другу и в один голос стали плакать, а дикие звери плотным кольцом начали окружать нас со всех сторон.

Живое кольцо из диких зверей медленно, но уверенно, стягивалось вокруг нас, прямо, как верёвка вокруг нашей шеи, готовая в любое мгновение затянуться и покончить с нами.

Ещё одно мгновение и наши души встретятся с нашими далёкими предками там на том свете. Но нам никак не хотелось умирать в горах.

Мы готовы были проститься с жизнью, как первый луч солнца скользнул из-за огромных снежных гор по вершине лысой горы, на которой находились мы с Эдиком в окружении этих диких зверей.

Звериное кольцо дрогнуло. С каждым лучом солнца стало быстро расширяться. Даже самые смелые лисы сбежали от нас.

– Ура! Мы победили! – заорал, на всю округу, когда живое кольцо лисиц сильно поредело. – Мы победили!

Мой крик эхом раскатился по вершине лысой горы, и последние дикие лисицы трусливо сбежали. Теперь нам ничто не угрожало добраться до "Каменной черепахи", которая находилась на вершине соседней лысой горы.

Нам надо было преодолеть лишь огромный овраг между лысыми горами и победа за нами. Мы у цели, к которой стремимся идти много лет, и, наконец-то, достигли.

Сбылись наши планы на этот поход. Каковы же были наши разочарования, когда мы, всё-таки, достигли своей долгожданной цели. На вершине лысой горы всюду громоздились огромные каменные глыбы.

Между камнями была пустота, такая же, как на всей лысой горе. Мы заглядывали под каждую каменную глыбу, даже под каждый лежащий рядом камень, но, ни пещер, ни драгоценных камней тут нигде не было.

Всюду пусто. Мы даже залазили на все огромные камни, в надежде, что, может быть, там скрыты потайные отверстия к тайнам "Каменной черепахи", но на вершинах камней ничего не было? Даже сама "Каменная черепаха" вблизи выглядела совсем иначе.

– Может быть, мы с тобой это место перепутали? – неуверенно, спросил меня, Эдик. – Пойдём лучше домой.

– Как могли перепутать! – разозлился на него. – Рядом на всех вершинах нет камней, лишь здесь имеются камни.

Все же, чтобы не зря нам быть здесь, мы загадали самые дорогие желания, это, добраться благополучно домой, и чтобы отец нам не всыпал хорошего ремня за наши эти детские прогулки, которые наказали нас.

Когда мы совершили все наши задуманные обряды у "Каменной черепахи", то решили перекусить перед дальней дорогой к дому. Идти до кишлаков нам надо было километров десять, если не больше.

Мы обшарили содержимое обеих наших сумок, но, кроме тряпок, там ничего не было. Лисицы сожрали все продукты.

– Сильно кушать хочу. – стал хныкать Эдик. – Зачем с тобой пошёл? В пионерском лагере было лучше. Там сейчас завтрак. Кушать хочу. Пойдём быстрее к нам домой. Скоро умирать буду. Не хочу тут быть.

– Прекрати реветь! – заорал, на Эдика. – Береги силы. Мне самому жрать сильно хочется. Сейчас мы пойдём вниз к дачникам и там обязательно найдём себе еду. Вон, посмотри, там много деревьев и пища есть.

Показал вниз, под лысую гору, на которой мы находились, там, действительно, у подножья лысой горы были огромные сады и домики дачников. Под гору нам надо было идти километра три. Это так далеко мы забрались!? В пионерский лагерь ближе, но туда нам дорога уже закрыта.

Нас там давно всюду ищут люди. Мы стали быстро спускаться вниз к дачам. Мелкая высохшая трава буквально скользила под нашими ногами.

Нам приходилось притормаживать пятками, чтобы не разбиться об землю и маленькие выступы камней, которые иногда попадались на ровной поверхности лысой горы.

Камни рвали нам штаны и сандалии. Не прошло и часу времени, а мы уже были на садах-огородах дачников. Обшарили многие деревья и кустарники, но ничего съестного не нашли, закончился сезон, и дачники убрали весь свой урожай.

Кушать нам хотелось ещё больше. Тогда мы стали лазить по дачным домикам, но и там всюду ничего не было съестного.

Мы уже в конец отчаялись, когда залезли в самый красивый дачный домик и обнаружили в нем холодильник с продуктами, а там же ещё и большую чашку с куриными яйцами.

Продукты и яйца были совершенно свежие, словно их только что положили в холодильник. Мы выгребли все содержимое холодильника на стол и наелись до предела.

Когда большая часть продуктов из холодильника была съедена, то мы стали бросаться яйцами и наводить обыск. Ничего интересного в дачном домике мы не нашли, но перевернули все вверх ногами.

Мы завалились спать на чистую постель прямо в одежде и обуви. Так как мы, фактически, не спали половину ночи, то заснули очень быстро без страха за последствия. Словно легли спать дома.

Кто бы мог предполагать, что мы залезли в дачный домик капитана милиции Батырова Максума, с сыном которого знаком с детского садика. Кроме того, угораздило им приехать в рабочий день к себе на дачу.

Вот мы влипли! Захватили нас спящими, в грязной одежде, на чистой постели. Мы так сильно спали, что не слышали, как приехала белая "Волга" капитана милиции Батырова Максума.

Когда зашли они всей семьёй в свой домик. Стали ахать и охать оттого, что увидели в своей даче. Прямо как в сказке про трёх медведей.

– Артур! Артур! Проснись! – услышал, сквозь сон, голос Амира, сына капитана милиции. – Ну, ты, однако, влип! Что это ты, тут, залез именно в наш домик? Других домиков рядом нет? Сейчас ты получишь от меня.

Не успел сквозь сон толком понять, в чём тут дело, как Амир влепил мне рукой по щеке. Мы с ним сцепились и начали драться прямо на виду у его родителей.

Эдик проснулся и сразу стал плакать. Он понял, что нам сильно попадёт за наши проделки. Может быть, даже побьют за такую грязь? Продолжал драться.

– Хватит! – закричал на нас, отец Амира и растащил нас, как драчливых щенков, в разные стороны. – Амир! Прекрати дёргаться! А ты, Артур, сейчас же вместе с братом наведёшь порядок в домике, чтобы всё блестело. Иначе, всыплю вам хорошего ремня. После разберёмся, что с вами, братьями, делать за балаган.

Эдик сразу перестал хныкать, наверно понял, что бить его уже не будут? Мы с ним взяли половую тряпку, ведро с водой для полов и веник.

Посмотрели на злющую хозяйку, мать Амира, поёжились от страха и приступили к уборке.

Подмели веником весь мусор. Пол мыли прямо руками. Каждую доску драили до блеска.

– Так вам и надо. – сказала Вика и спряталась за меня. – Нечего было вам лазить по чужим дачным домикам.

Эдик угрожающе посмотрел на Викторию, а Артур показал ей кулак. Вика показала им свой розовый язык.

– Во время уборки, – продолжил Артур свой рассказ, – когда взрослые перестали обращать на нас с Эдиком внимание, к нам присоединился Амир и стал нам помогать убирать в комнате нашу оставшуюся грязь.

– Артур, ты извини, что тебе врезал. – стал подлизываться Амир. – Лучше ударил, чем мой папа тебя в милицию сдаст, а сейчас папа с вами поговорит и отвезёт вас домой к вашим родителям. Так лучше будет.

– Так конечно это лучше. – согласился с ним. – Но только нам надо сейчас сделать хороший порядок в домике.

Мы, все трое, старались от всей души навести порядок в домике. Даже не из-за своей провинности, а потому, что это была наша совместная работа.

Нам хотелось друг перед другом показать себя. Мы чистили все подряд, даже там, где не было грязи от нашего погрома. Мы все вымыли и вычистили комнате домика.

– Вот молодцы! – поблагодарила нас тётя Сабина, мама Амира. – За такой порядок наказывать нельзя. Новые яйца куры больше снесут. Сейчас вы снимайте с себя всю грязь, а сами быстро под душ отмываться.

Амир, и мы с Эдиком разделись до плавок и побежали плескаться под висячую бочку-душ с тёплой водой, хорошо нагретой солнцем за весь день.

Пока мы втроём визжали и плескались под душем, тётя Сабина простирнула вручную нашу грязную одежду и повесила сушить на верёвку между деревьями у дачного домика.

– Мальчишки! Быстро за стол. – услышали мы, голос тёти Сабины. – Шашлык уже давно готов. Бегом за стол!

Мы наперегонки бросились бежать к столу под деревьями, где очень вкусно пахло шашлыком, словно ничего сегодня не случилось, и мы с Эдиком были в гостях на даче у семьи Батырева.

Хороший сон и хорошая работа сделали своё дело, мы с Эдиком так сильно проголодались, что уплетали шашлык за обе щеки и запивали его душистым компотом из этого дачного сада, в домике которого мы сегодня устроили погром.

Уже за шашлыком подумал, что какие мы с братом подлые люди, если устроили такую гадость в семье, которая нас сейчас кормит вкусной пищей и не ругает, хотя мы заслужили хорошей порки, которая, наверно, будет ждать нас дома от нашего отца? Мы столько гадостей сделали людям, что нам пора всыпать ремня.

– Теперь нам надо серьёзно поговорить с тобой. – обратился ко мне отец Амира. – Расскажи мне все по порядку. Должен знать, что сегодня толкнуло вас с братом устроить погром, в нашем дачном домике.

Как на духу, выложил все о нашем побеге из пионерского лагеря "Спутник" и про "Каменную черепаху", которая нас очень сильно огорчила. Мы так разозлились, что устроили ужасный погром в дачном домике.

– На этой "Каменной черепахе" и в детстве погорел. – улыбаясь, сказал дядя Максум. – Но не устраивал тогда у людей таких ужасных погромов в дачном домике и не бросался куриными яйцами в чужом домике.

– Тогда и дачных домиков здесь не было вовсе. – заступилась тётя Сабина. – И с яичками здесь было туго. Так что тебе крупно повезло в твоём детстве, а то неизвестно, чем бы все это закончилось тогда для тебя.

– Ладно! – согласился отец Амира. – На этот раз вам прощаю. Но если подобное случится, то с вас за все спрошу, всыплю вам хорошего ремня за себя и за вашего отца. Сегодня же постараюсь, чтобы загаданное вами желание у "Каменной черепахи" сбылось, и отец вас не бил ремнём, за ваши проделки. Однако, откровенно говоря, у меня даже руки чешутся, чтобы всыпать вам хорошего ремня, за такие ваши проделки.

Знойное солнце быстро клонилось к закату, когда мы выехали на белой "Волге" с дачного посёлка домой. Посмотрел на гору в сторону "Каменной черепахи", которая казалась более таинственной в кроваво-красных лучах заходящего солнца, и, подумал, что есть всё-таки там, в "Каменной черепахе", что-то загадочное.

Однако, это на всякий случай, показал кулак "Каменной черепахи", чтобы знала, как обманывать доверчивых людей. Эдик повторил все движения за мной, видимо он тоже думал о "Каменной черепахе", которая хорошо обманула нас этой ночью.

Отец Амира посмотрел через зеркало на нас и засмеялся о чём-то своём из прошлого детства.

Возможно, что ему тогда в детстве также сильно досталось, из-за похода на "Каменную черепаху"?

Выходит, что мы с братом не одни попадались на тайну "Каменной черепахи". С дачного посёлка, как мы предполагали, машина поедет в сторону Орджоникидзеабада, но она повернулась в пионерский лагерь "Спутник".

Мы думали, что капитан милиции Батыров Максум решил наказать нас со всей строгостью закона. Но у ворот пионерского лагеря "Спутник" белая "Волга" резко развернулась.

Капитан милиции Батыров Максум пошёл к телефону. Прежде чем вернуться обратно, он долго говорил по телефону, что-то кому-то доказывал. Но мы были далеко от телефона и ничего не слышали тут.

– Должен был сообщить в пионерский лагерь о вашей находке. – как бы оправдываясь, сказал нам капитан милиции Батыров Максум. – В пионерском лагере "Спутник" паника из-за вашей пропажи. Реку Кафирниган всю процедили сетями в поисках вас. Думали, что вы в реке собой кормите рыб, а вы лисиц кормили мясом.

Все сидящие в машине тихо засмеялись, и "Волга" резко рванула с места, в Орджоникидзеабад. В течение нескольких минут мы сидели в быстро мчавшейся машине и каждый думал о своём.

Скоро пришедшие сумерки, после захода солнца, в салоне машины наступила полная темнота. Батыров включил фары и сбавил скорость. Кроме водителя машины, все погрузились в дремоту.

Вдруг, машина резко затормозила, и мы едва не набили себе шишки. Прямо на дороге валялся разбитый мотоцикл, рядом с ним лежал парень в луже крови. Кругом нет никого, рядом кусты. До ближайшего населённого пункта больше десяти километров.

– Нам только этого не хватало. – настороженно, сказал капитан милиции Батыров и перевёл фары машины на ближний свет. – Сабина! Ты доктор. Тебе смотреть пострадавшего. Пойду туда разберусь с мотоциклом. Вам, мальчишки, лучше сидеть в машине. В сумерках вечера можно потеряться. Вас некогда искать.

Отец и мать Амира вышли из машины, а мы остались сидеть в машине. Когда тётя Сабина наклонилась к пострадавшему, он тут же схватил её за волосы и приставил к горлу большой нож.

В этот момент из кустов выскочил парень и побежал в направлении нашей машины. Этот парень резко рванул дверцу машины и просунул голову, чтобы сесть за руль.

Амир, неожиданно, вцепился за волосы парня и рванул вниз под руль машины. Голова этого парня там застряла. Бандит пытался выбраться, но это ему никак не удалось.

– Артур! Помоги! – закричал Амир во всю глотку, перехватывая волосы парня через дырку руля. – Держи его!

Кинулся всем телом на плечи и шею этого парня, Амир, в этот момент, открыл бардачок в машине. Достал из бардачка большой чёрный пистолет, который тут же взвёл и навёл бандиту прямо в висок головы.

– Если ты тронешь мою маму! – громко, закричал Амир, парню на дороге. – Сразу пристрелю твоего друга!

– Вы арестованы! – подхватил инициативу сына капитан Батыров и показал своё удостоверение милиционера. – Капитан милиции Максум Батыров. Ваше сопротивление бесполезно. За мной едет отряд милиции.

Не успел капитан милиции договорить, как бандит, угрожающий тёте Сабины, толкнул её в сторону и рванул бежать через кусты в направлении гор.

Мы несколько секунд слышали шум его ног. В тоже мгновение, как только бандит скрылся в кустах, капитан милиции рванул в сторону нашей машины и одним резким ударом отключил бандита, который в этот момент вырвался из наших рук.

Чуть было не сбежал следом за своим другом. Капитан ни дал бандиту прийти в себя, тут же заломил бандиту руки за спину и связал его, по ногам и рукам верёвкой, которую достал Амир из багажника машины.

Связанного бандита втащили на заднее сидение автомобиля и в скрученном положении его привязали верёвкой к заднему сидению машины.

– Эдик! Ты сядешь на колени тёти Сабины. – стал давать указания капитан Батыров. – Амир и Артур, вы садитесь по обеим сторонам этого бандита. Если он будет дрыгаться, то вы можете пристрелить его на месте.

Капитан подошёл к мотоциклу и поломал на нем все, что можно было поломать руками. Это он, наверно, сделал для того, чтобы тот бандит ни смог им попользоваться, когда мы отъедем от этого места?

Затем капитан милиции откатил мотоцикл в сторону. Бросил с дороги в глубокий овраг, откуда мотоцикл трудно достать одному человеку. После этого капитан милиции вернулся к машине, и мы поехали дальше.

Бандит сидел связанный между мной и Амиром. Косо посматривал на милиционера, который постоянно тыкал бандита в бок пистолетом с такой силой, что бандит кривился от боли и боялся, как бы Амир не пристрелил его в машине.

Дальше мы ехали домой без приключений. Примерно, через час мы уже ехали по улицам нашего города.

– Молодцы, ребята! – сказал капитан милиции Батыров, когда мы подъехали к милиции. – Сейчас сдам этого бандита в милицию, а после отвезу вас домой. Вы только сейчас не убегайте никуда. Всё будет хорошо.

Капитан Батыров позвал троих милиционеров, они потащили волоком этого бандита, как мешок с дерьмом. Тётя Сабина тоже вышла из машины. Пошла в милицию давать показания и писать заявление в суд.

– Руки вверх! – скомандовал Амир и направил пистолет на меня. – Вы сейчас арестованы, сэр. Шансов нет!

– Ты, что, спятил? – не на шутку испугался. – Твой друг, Артур, а не тот бандит с дороги. Опусти пистолет.

Амир нажал на курок, из ствола пистолета вырвалось пламя огня. Прямо чуть не умер от страха. Оказалось, это просто зажигалка-пистолет для сигарет. Размером в настоящий пистолет и вид как у настоящего.

– Вот здорово! – переводя дух от страха, удивился сам. – Ну, прямо, как настоящий. Откуда он у вас такой?

– Моему папе подарили друзья на работе. – радостно, ответил Амир. – Когда он стал капитаном милиции.

– Ты действительно герой! – гордо, сказал, другу. – Бандита не побоялся задержать зажигалкой пистолетом. Тебе теперь, возможно, орден дадут за подвиг? Дай мне пощёлкать этой твоей зажигалкой-пистолетом.

– На, пожалуйста, пощёлкай. – от всей души, согласился Амир, протягивая пистолет-зажигалку. – Награду мне ни надо. Ведь спасал себя и семью. Без твоей помощи не смог бы справиться с этим бандитом.

Взял эту игрушку пистолет-зажигалку. Мы стали играть в милиционеров, которые захватывают бандитов.

Мы не успели войти в интерес игры, как пришли папа и мама Амира. Капитан Батыров сел в машину.

Мы поехали к нашему дому. После бандитов нам ничего не было страшно. Мы точно знали, что наше загаданное желание у "Каменной черепахи" сбылось. Мы возвращались домой.

Все дома будет хорошо. Лишь жалко было мотоцикл, который зря пострадал из-за бандитов и сейчас валяется в глубоком овраге. Вот и всё, что мог вам рассказать про наш побег из пионерского лагеря "Спутник" к "Каменной черепахе".

Несколько минут вся наша семья молчала. Так нам сильно понравился этот Артуров рассказ о побеге.

– Ну, ты, мастер врать. – прервав молчание, заявила Виктория. – Стая лисиц. Они, что, тоже летают что ли?

– Ты, Вика, не права. – заступился, за Артура. – Может быть, он приврал малость, но много лисиц действительно называют стаей, также как большая стая птиц или стая волков, то есть много? Вот и всё, а сейчас надо закругляться. Всем спать. В горы больше не ходите без взрослых. Вы вовсе не учёные спелеологи и не каптары. Это они могут лазить по пещерам и горам. Спелеологи такие учёные, а каптары там живут.

– Папа, а что это такое спелеологи и каптары? – не унималась Виктория. – Ты расскажи нам про них сейчас.

– Это завтра расскажу. – настойчиво, заявил дочке. – Сейчас всем, всем, обязательно надо спать. Понятно вам?

Все согласились с моим решением и отправились спать, по своим комнатам и постелям. Выдал желаемое как за действительность, так как всегда мечтал, чтобы наша семья имела столько жилой площади, в которой у каждого имелась бы собственная комната отдыха.

Но мы семьёй жили в реальном мире. Наш мир стиснут размерами двухкомнатной квартир, на семью из пяти человек.

Так был тесен мир нашего проживания, что говорить о комнатах на каждого как-то даже неуместно.

Хорошо, что мы имеем хотя бы такую площадь для семьи. Понимаю, что определение, не очень подходящее к нашему времени и месту проживания.

Это не гигантский город с миллионным населением высокоразвитой страны, где живут люди, в основном, образованные и интеллигентные, по своим способностям и по своим потребностям.

Нам же суждено было проживать в среднеазиатской республике со слабой экономикой, к тому же в маленьком городке. Согласно месту проживания и возможность проживания соответствует.

Конечно, подобное определение банально звучит и имеет обывательский характер. Но посмотрел бы на вас, как вы смогли бы рассуждать и проживать в подобной ситуации, если ваша жизнь заключена в определённых рамках развития, вырваться за пределы этих рамок невозможно, так как любая попытка равносильна гибели вашей семьи.

11. Тревожная ночь.

Так увлёкся своими воспоминаниями, что не заметил, как мы преодолели расстояние, наш автобус подъедал к Душанбе и остановился на окраине города в тёмном переулке. Там, где магистральная трасса разделяется в два направления.

Одна ведёт к центру, а другая в сторону пивного завода. Так как в автобусе других пассажиров не было, кроме меня, то мне стало интересно, по какой это причине произошла остановка автобуса.

Стал вглядываться сквозь стекло, запотевшее от тепла в салоне автобуса, но на улице было сильно темно. Ничего толком разглядеть не мог. Видно было лишь силуэты домов и деревьев, возле которых маячили какие-то тёмные фигуры людей.

Передняя дверь автобуса резко открылась, в неё вошли двое мужчин вооружённые автоматами. Лица обеих мужчин были закрыты черными камуфляжными масками с прорезями на глазах и у рта.

Первый что-то сказал водителю и тот без сопротивления вышел из своего автобуса. В автобус стали входить вооружённые люди. Только в этот момент двое мужчин увидели меня в автобусе.

Тот, который разговаривал с водителем, видимо был командиром. Он спросил меня что-то на таджикском языке. Но так как не знал толком таджикский язык и не мог ему ответить, то лишь пожал плечами.

Мужчина переглянулся со своими друзьями и подозрительно оглядел меня, как не своего врага.

– Ты откуда взялся? – удивлённо, спросил он, меня на русском языке. – В двенадцать часов ночи, один в автобусе? Сейчас же предъяви мне свои документы и объясни нам причину своего появления в автобусе.

– Из Орджоникидзеабада. Ой! Извините. Из Кофарнихона. – путаясь, растерянно, ответил ему, предъявляя свои документы. – У меня двое детей пропали, мальчики, тринадцать и девять лет. Вот мой паспорт. Еду искать своих детей в Душанбе. Ни каких нарушений и преступлений не совершал ни где.

Стоящие рядом со мной мужчины, что-то переговорили между собой на таджикском языке. Посмотрели на меня и на мой паспорт, как бы сверяя мою личность с фотографией в паспорте десятилетней давности.

– Выходи из автобуса. – приказал руководитель группы. – Тебя проводят до центра Душанбе.

Вышел из автобуса и на улице разглядел рядом перевёрнутый автобус без номеров. С разбитыми фарами и стёклами. Автобус лежал прямо в арыке.

Видимо водитель автобуса был не знаком с улицами Душанбе и угодил прямо в арык. Водитель автобуса, на котором приехал, стоял близко от арыка. Мужик смотрел на меня обиженными глазами, словно подставил его под стволы автоматов этих бандитов.

– Иди быстро вперёд! – приказал парень в джинсовой куртке и ткнул меня автоматом Калашникова в бок.

Быстрым шагом направился в сторону проспекта Рудаки. Парень с автоматом еле поспевал за мной. Когда мы на значительное расстояние удалились от автобусов, то сбавил шаг и пошёл обычным размеренным шагом.

Парень с автоматом шёл в плотную за мной. Он был близко, так, что ствол автомата буквально опёрся в мой бок. Когда мы повернули с поля зрения от автобуса, парень за спинной передёрнул затвор автомата. В какое-то мгновение подумал, что он меня пристрелит.

Резко схватил правой рукой ствола автомат. Силой дёрнул ствол в сторону от себя. В этот момент, одновременно с моим рывком, прозвучали автоматные очереди со стороны автобуса и прямо у меня в руках.

От моего рывка или от страха неожиданного выстрела из автомата, парень отцепился от автомата и через правый бок покатился на асфальт. Автоматной очередью, через ствол автомата, мне сильно обожгло руку.

Бросил автомат от себя в сторону, но тут же обратно схватил автомат за рукоятку. Направил автомат в сторону парня, который в страхе вскочил на ноги и сразу попятился от меня. Передёрнул затвор автомата, снял с предохранителя.

– Саша! Не стреляй в меня. Пошутил! – заорал парень, сдирая с себя маску. – Это же, Курбанов Мирзо!

Возможно, что только какое-то мгновение разделяло меня между нажатием курка автомата и тем, что ошеломило меня? Прямо в трёх метрах от ствола автомата стоял мой лучший друг, Курбанов Мирзо, с которым мы проработали вместе художниками на автобазе несколько лет.

Имя, которого, всего пару дней назад, спасло мне жизнь, а его, чуть в одно мгновение не пристрелил. Ужасно как растерялся от такой встречи.

– Мирзо! – едва придя в себя, удивлённо, спросил, друга. – Как ты попал сюда? Мы, чуть, не перестреляли друг друга. Вот болван! Ты понимаешь, что сейчас наделал? Себя бы пристрелил, если бы узнал, что убил своего лучшего друга. Наши жены стали бы вдовами, а дети сиротами. Дать бы тебе за это по роже.

– Саша! Не мог в автобусе назвать себя. – стал оправдываться, Мирзо. – Иначе бы они меня застрелили бы прямо в автобусе. Мой дядя Хамид сразу узнал тебя и сказал им, что тебя надо отпустить на поиск детей. Он меня с тобой отправил для того, чтобы другой не пристрелил тебя. Хотел пошутить и все.

– Так ты же передёрнул автомат за моей спиной! – возразил, другу. – Ещё мгновение и стал бы трупом.

– Нет! – стал защищаться Курбанов Мирзо. – Ствол автомата держал сбоку. Это ты дёрнул автомат и выстрел произошёл самопроизвольно. Хотел сказать всего лишь "Стой! Руки вверх, Александр!". Это ты опередил меня и вот результат. Теперь мне нет ходу назад. Меня пристрелят там без автомата, а также и дядю Хамида, вместе со всеми нашими родственниками. Вот что ты сейчас здесь наделал. Подумай сам!

Слушал оправдание Курбанова Миро, а сам, в то же время, думал, как нам выбраться из этой ситуации.

– Вот, что! – перебил, лепет Мирзо. – Тебе доверяю, автомату нет. Поэтому ты отойдёшь на двадцать шагов от меня. Сниму рожок из автомата и брошу его в одну сторону от дороги, а сам автомат в другую сторону от дороги. Когда доберусь до угла соседнего дома, тогда автомат твой. Что ты после будешь говорить в автобусе своим друзьям и дяди Хамиду за автоматную очередь, мне всё равно. Одно, прошу, не вспоминай моего имени и фамилию. Хочу, чтобы моя семья не пострадала от твоих ошибок. Мой тебе совет, ты с этой каши скорее выбирайся. Не забывай, что у тебя большая семья. Ты согласен?

– Согласен! – ответил друг. – Обязательно выйду из этой ситуации и займусь опять семьёй.

Курбанов Мирзо быстро пошёл в сторону своей компании. Ни стал ждать указанной мной дистанции. Отсоединил от автомата рожок и бросил его в сторону от дороги.

Сам автомат бросил в противоположную сторону. Побежал за угол соседнего дома. Едва успел добраться до угла дома, как в этот момент со стороны проспекта Рудаки в нашем направлении стал выруливать армейский БТР с солдатами на броне. Курбанов, в это время, был слишком далеко от оружия и едва успевал добраться до своего автомата.

– Мирзо! Быстрее! Быстрее! – с беспокойством за друга, стал торопить. – Солдаты едут! Стрелять будут!

Мне давно известно, что у Мирзо хронический радикулит и ему нельзя быстро двигаться. Но тут надо было как-то подтолкнуть друга, хотя бы словами, чтобы он успел к автоматному рожку.

Мирзо осталось, примерно, около пяти метров до автоматного рожка, когда его заметили солдаты с БТР. В сторону Курбанова Мирзо затрещала автоматная очередь.

Мой друг буквально нырнул на автоматный рожок и вместе с ним покатился к фундаменту жилого дома. Пули от автоматной очереди подняли пыль вокруг моего друга.

Мне не понятно, попали они в моего друга или нет. Не успела пыль от автоматной очереди осесть на землю, а в это мгновение уже из-за угла выруливал автобус с друзьями Мирзо и прямо сходу из автобуса они стали беспорядочно стрелять в сторону БТР.

Солдаты быстро попрыгали с брони и тут же спрятались за бронемашину. Автоматные пули из автобуса изрешетили дом, на высоте не более трёх метров, возле которого стоял.

Сразу вынужден был скрыться за домом и побежал дворами подальше от этого опасного места. На улице, где под домом остался лежать мой друг Курбанов, в это время разгорался настоящий бой.

С обеих сторон стреляли из автомата Калашникова и пистолетов неизвестных мне марок. Перестрелка всё сильнее и сильнее усиливалась с обеих сторон. Треск от разного оружия оглушал окраины спящего города.

Но в окнах домов свет нигде не загорался, все в ужасе боялись погибнуть от случайно залетевших на свет пуль. Наверно, каждый, забился где-то в углу своей квартиры?

За два дня погромов в Душанбе жители столицы сильно перепуганы. Когда прошёл дворами до центра города. Треск автоматов не было слышно, понял, что опасность меня миновала.

Можно было подумать о том, где мне искать заблудших детей. В центре Душанбе, на проспекте Рудаки, бесполезно. Их могли задержать милиция или охрана зданий. Если бы моих детей задержали, то мне было бы известно.

Значить дети прячутся на базаре, в подвале, на чердаке жилых зданий и ещё неизвестно где можно искать паршивцев. Сейчас везде быть опасно искать.

Можно получить пулю или нож. А что делать? Детей надо искать. Возможно, что они забились где-нибудь в подвале и сидят там? Пошарил в кармане своей куртки и достал оттуда маленький фонарик, прихваченный из дома.

Яркий лучик света, как признак надежды, пробился из маленькой коробочки и скользнул по спящей улице, натыкаясь на здания, деревья и предметы.

Фонарик спешил туда к неизвестности, где нет другого света, где он хозяин. В подвале ближайшего жилого дома поселились такие запахи, что ни одно живое существо не смогло бы долго находиться.

Тут воняло резким запахом дохлых крыс, кружило голову от прокисших продуктов, едкий запах газа и каких-то кислот глушил дыхание, от вонючих тканей постельных принадлежностей и нижнего белья, у меня по коже бегали мурашки.

Удалился от входа в подвал всего на каких-то десять метров, а мне казалось, что покинул здравый мир и нахожусь у ворот ада. Здесь всюду было так противно и омерзительно, что боялся сделать нечаянно какое-то неверное движение с риском зацепиться за труп дохлой крысы или более пакостной вещи, от чего можно получить вред своему здоровью, которое ценю всегда.

Пройдя лабиринты вонючего подвала, выбрался наружу, едва не теряя сознание, с тошнотой у горла. Сразу побежал к водяному крану, который находился у цветочной клумбы возле дома.

На моё счастье вода в кране была, чистая и вкусная. Начал тщательно мыть свои руки и лицо. Мне пришлось эту процедуру проделывать многократно, до тех пор, пока руки и лицо стали мёрзнуть от холодной воды.

Затем, мокрыми руками, почистил свою одежду и обувь. Ещё и ещё раз помыл руки, лишь после всей водной процедуры сел отдыхать на скамью возле газона, совсем не выбирая места почище.

В этот раз мне было всё равно. Сквозь черные облака ночи пробивались редкие звезды. Город был поглощён темнотой, как во времена бомбардировок, соблюдалась всюду полная светомаскировка на окнах жилых и административных зданий.

Лишь на столбах горели редкие фонари, которым неизвестны были горечи утраты во времена недавних погромов, пытались нарушить светомаскировку и жёлтыми пятнами освещали кусочки земли под столбами.

Освещённые места на земле казались мне островками жизни, в океане кромешной темноты. К этим островкам устремлялось все живое, что могло летать, ползать, скакать и ещё как-то передвигаться.

Там был праздник для всех. При радости встречи со светом, мотыльки обжигали свои крылья и падали вниз к земле. Мотыльков сразу подхватывали ночные птицы и тут же поедали их.

За ночными птицами охотились ночные хищники, в основном кошки и редко грызуны, которые могли быть съедены этими же кошками. На столбах под светом фонарей грелись первые весенние кузнечики, которыми лакомились ящерицы.

Вот только людей здесь не было нигде. Люди боялись света и темноты. Соблюдали свою защиту от случайных выстрелов и людей, которые могли оборвать у них навсегда течение жизни.

Лишь сидел в темноте между островков жизни и не знал, как мне поступать в данный момент со временем. То ли продолжать поиски своих блудных детей, с риском своей жизни?

То ли самому забиться где-то в потайном углу и ждать утра, спутника к новой свободе мыслей и жизни, в лучах дневного света? Может быть, новый день даст пищу к моим размышлениям и поможет определить место поиска моих детей?

Но, как тогда мне быть с новой работой? Ведь дал людям слово, что помогу решить многие проблемы нашей жизни, возникшие во времена погромов в Душанбе.

Как мне сейчас поступать в данной ситуации? Таким методом никак не найду своих сынов.

– Ты, что тут делаешь? – неожиданно, услышал, голос за спиной, отчего вздрогнул и обернулся на голос.

Прямо вплотную к скамейке, на боевой готовности, стояли с автоматами солдаты и милиционер. На рукавах у солдат и милиционера красные повязки с надписью "патруль". Стволы автоматов Калашникова буквально маячили у моего лица. Был ошарашен от неожиданного появления сводного патруля возле меня.

– Предъяви свои документы! – приказал милиционер и протянул в мою сторону свою правую руку. – Быстрее!

Полез в карман своей куртки, но в этот момент автоматы приблизились ещё ближе к моему лицу. Очевидно, это солдаты и милиционер, подумали, что у меня есть какое-то оружие в кармане. Тогда медленно расстегнул свою куртку и показал им, что у меня в кармане только один паспорт и больше ничего там нет.

– Зачем ты приехал в Душанбе? – спросил милиционер, разглядывая запись адреса моего паспорта.

– У меня, три дня назад, из дома пропали дети. – со слезами на глазах, ответил. – Двое мальчиков. Обращался за помощью в милицию, но они до сих пор не нашли детей. Вот приехал сюда, чтобы найти детей.

Милиционер посветил своим фонарём на моё лицо, сверяя подлинность фотографии на паспорте с моей физиономией. Убедившись в подлинности моей личности, милиционер тут же опустил свет фонарика с моего лица на землю. Подумал ещё несколько секунд. Затем вернул мне паспорт и опустил своё оружие вниз.

– Какой возраст у твоих пропавших детей? – поинтересовался милиционер, опуская свой автомат за спину.

– Старшему тринадцать, – ответил, спокойным голосом, – а младшему, всего лишь девять лет. Подростки.

– Мы поможем тебе найти твоих детей. – сказал милиционер. – Пойдёшь с нами рейдом по городу.

Одному находиться в таком городе, с бандами погромщиков, было очень опасно. Но быть в окружении солдат и милиции не менее опасно. Каждую минуту, такая компания, может постоянно находится под прицелом, как движущаяся мишень, которой некуда деться, как только быть поряженной пулями сопредельной стороны, которые нас постоянно видят, а мы их пока не видим никого.

Просто двигаемся по улицам города. Шаги кованых сапог солдат рокотом прокатывались по спящим улицам Душанбе. Было похоже на размеренные залпы оружия, со скрежетом металла о твёрдое покрытие дороги. Каждый шаг солдат чётко выдавал дробный звук, который отражался эхом об серые здания улицы и грохотал в промежутках между домов.

Мне казалось, что сейчас будет бой неизвестно зачем. Воевать мне совершенно не хотелось. Не было тут на то никакой причины к ближнему бою. У меня были одни мысли, это найти мне своих сынов.

Патруль повернул в сторону "Зелёного базара" и подошёл к центральным воротам рынка. На встречу из базара вышли двое мужчин с карабинами, возможно, это были охранники рынка из вневедомственной охраны?

Солдаты остались стоять на тротуаре, а мы с милиционером подошли вплотную к железным воротам "Зелёного базара". Молодой охранник ушёл за ворота. Старший охранник осторожно подошёл к воротам.

– Салам алейкум, уважаемые! – протягивая руку, сказал мужчина. – Как ваши дела? Как дома? Такое время стало опасное в нашем городе. Стреляют всюду. Страшно ночью. Что привело к нам в столь поздний час?

– Алейкум, а салам, ака! – пожимая руку мужчине, ответил милиционер. – Спасибо, пока все хорошо в семье. Но, вот от погромов много беды в Душанбе. У этого мужчины дети пропали. Помогите ему с детьми.

Милиционер показал на меня и за рукав подвёл вплотную к мужчине. Тут мы оба поздоровались за руку.

– Вах, вах, вах! Как плохо стало с детьми. – пожимая мне руку, сказал мужчина. – Сколько лет твоим деткам?

– Старшему тринадцать, а младшему девять. – ответил, мужчине. – Зовут их, Артур и Эдик. Три дня их нет.

Затем подробно рассказал мужчине все приметы моих детей и в чём они могли быть одеты. Мужчина наморщил лоб, почесал под тюбетейкой лысину. Повернулся к своему напарнику, что-то спросил у него на таджикском языке.

Напарник сторожа подумал немного и кивнул головой в знак согласия. Мужчина, который разговаривал с нами, вытащил своего напарника за рукав таджикского национального халата из-за ворот и поставил его перед милиционером. Напарник охранника дрожал от страха так, словно он был виноват.

– Вот, этот болван, Рузи, вам расскажет, – указал мужчина на напарника, – что он видел днём на базаре.

– Понимаешь, господин начальник. – заикаясь и дрожа от страха, перед милиционером, напарник, сходу начал давать свои показания о прошедшем дне. – Когда начал резать первую спелую дыню, которую сохранил с прошлого сезона, возле меня сели двое мальчиков. Оба мальчика были такие заморыши, что совсем не похожи на этого уважаемого господина, который ищет своих детей. Они были просто бездомные дети.

– Ну, говори быстрее суть дела! – стал подгонять, болтливого Рузи. – Где нам искать их надо. Говори дело.

– Не торопись, товарищ-господин, послушай умную речь. – начал философствовать Рузи. – До утра далеко, а твои дети где-то близко. Так вот, как ты заявил господин, суть дела в том, младший пацан молчал, старший говорил: "Кушай Эдик, кушай. Силы надо набираться. Нам долго придётся передвигаться по городу".

– Да! Это мои дети! – опять стал торопить Рузи. – Ты говори быстрее. Где сейчас мои дети? Где их искать?

– Ой! Какой ты торопливый! – стал возмущаться Рузи. – Так жизнь свою проскочишь и не заметишь, как станешь стариком. Детей твоих накормил дыней с прошлого сезона, дал лепёшку на дорогу, и они ушли в неизвестном направлении. Куда? Совсем не знаю куда, Душанбе большой. Много есть тайных мест.

Рузи поклонился перед нами и развёл руками в знак того, что он все сказал и больше нечего нам сказать. Мы пожали мужчинам руки. Поблагодарил Рузи за информацию о моих детях и отошёл от ворот базара.

– Если они были на этом рынке, – сказал милиционер, когда мы удалились от "Зелёного базара", – то надо искать детей на другом рынке. Может быть, что они меняют рынки, чтобы их милиция не могла задержать? То, что твои дети были в лохмотьях, так их могла раздеть местная шпана. Они быстро определяют таких.

Чтобы сократить путь к рынку "Баракат", что в переводе на русский язык "Изобилие", мы пошли через двор театра оперы и балета "Айни". Когда патруль обходил фонтан в сквере театра, то издали мы увидели, как трое мужчин выносят из гастронома большие картонные ящики, через разбитое боковое стекло витрины.

Ящики складывают в микроавтобус, за рулём которого сидит водитель. На стрёме, по углам гастронома, стоят трое мужчин. Всего семь. Возможно, что есть кто-то в кустах и за микроавтобусом?

В любом случае у них сейчас есть преимущество в людях, плюс машина и вооружение. Может быть, они более усилены, чем у наших солдат? К тому же наши солдаты салаги, совсем не обученные к такой обстановке.

– Вот, что. – тихо сказал капитан милиции, лишь сейчас разглядел его погоны, – они нас ещё не заметили. Это нам даёт преимущество приготовиться к захвату воров врасплох. Жалко, что нас мало против них.

– Что, не воин? – возмущённо, спросил, капитана милиции. – Как видите, какое здоровье у меня есть.

– Но у тебя нет оружия. – заявил капитан милиции. – Прочим, вот тебе мой пистолет. Буду стрелять из карабина. Хорошо, что взял карабин к дальней стрельбы. Хотя бы стрелять ты умеешь из такого оружия?

– В армии только с пистолета стрелял. – немного соврал, капитану милиции. – Служил художником…

– Ты будешь сидеть в кустах. – приказал капитан милиции. – Стреляй по ногам, лишь в том случае, если кто-то из воров побежит в твою сторону или увидишь, что нам будет туго в перестрелке. Без всякой причины не стреляй. Старшина, проползёшь через кусты и со стороны министерства строительства прикроешь ворам выход на улицу Кирова. Рядовой, твоя позиция у гостиницы "Вахш". Прикроешь им выход в сторону "Зелёного базара". Сержант, от фонтана прикроешь им выход к проспекту Рудаки. Лягу за парапет у края площадки по центру. Мы попробуем взять их без боя. Если воры окажут сопротивление, то стрелять исключительно по их ногам. Воров надо обязательно взять живыми. Мы будем их судит с народом. Всё. Разошлись.

Воры, которые стояли на стрёме и не думали о нашем появлении со стороны театра оперы и балета, так как место здесь было глухое. Люди и днём ни очень-то тут ходили, не то, чтобы ночью в такое опасное время.

Воры наблюдали за выходом со стороны проспекта Рудаки и вдоль улицы Кирова на которую выходил угол разбитой витрины гастронома. Так что нашим солдатам не было труда выйти незамеченными на свои позиции.

Капитан милиции внимательно следил за продвижением на позиции солдат и за ворами у гастронома. Как только солдаты заняли свои позиции, то капитан милиции продвинулся к парапету и лёг за ним.

Спрятался рядом в кустах за огромным каштаном. Другого укрытия для меня не было. Дальше ход к театру.

– Вы окружены! Бросьте оружие! – заорал капитан милиции в мегафон, который ранее снял со своего пояса.

Когда капитан милиции кричал в мегафон, то направил звук не в сторону воров, а вверх, отчего звук мегафона больше усилился от окружения огромных зданий. Было не понятно, откуда в него говорят.

Так как получился общий фон отражения звука на маленькой площади между нескольких зданий. Воры, закрутились на месте и не могли среагировать, с какой стороны был приказ.

Капитан ни стал отдавать приказ ещё раз, так как мог быть обнаруженным. Воры беспорядочно открыли стрельбу во все стороны маленькой площади.

Почти в это время капитан милиции и солдаты стали стрелять по ногам в сторону воров. Микроавтобус с ворованным товаром рванул с места, оставляя своих соучастников воровства под прицелом сводного патруля.

Старшина стрельнул короткой очередью из автомата по колёсам машины и прикрыл отход на улицу Кирова. Микроавтобус с пробитыми колёсами стало крутить и выбросило на бордюр недалеко от кустов, где была моя позиция.

Водитель микроавтобуса бросился в кусты в мою сторону. Буквально машинально нажал на курок пистолета и выстрелил прямо в упор. Попал вору в колено правой ноги.

Вор взвыл от боли и сразу уронил автомат рядом с моими ногами. Схватил автомат и направил его в сторону корчащегося от боли вора. Посмотрел в сторону капитана милиции, он одобрительно показал большой палец правой руки, в тоже время, продолжая стрелять по ворам, которые разделились в разные стороны и стали пробиваться в сторону проспекта Рудаки.

Бой продолжался всего несколько секунд, а мне показалось, что бой сильно затянулся. У моих ног лежал раненый человек, пусть даже вор, он истекал кровью, а не мог человеку оказать посильную помощь.

Пули свистели всюду. Было совсем не понятно, откуда именно стреляют. Надёжно укрылся за толстым каштаном и наблюдал за лежащим вором, чтобы он невзначай не смог пристрелить меня из своего пистолета, который, возможно, находился у него за пазухой или за поясом?

У меня от напряжения сильно болели ноги и руки. Непонятно от чего сильно знобило, а тошнота от вида крови подступила прямо к горлу. Мне надо было продержаться до конца этого боя. Иначе, потеряю бдительность.

 "Зачем ввязался в эту бойню?" – думал сам. – "Можно было, это как-то избежать этой встречи с ворами? Ведь никогда не стрелял в человека, а сейчас из-за меня истекает кровью человек. Как это не хорошо."

Возможно, что боль раненого вора притупилась, он перестал дёргаться, а стрельба все продолжалась? Пытался разглядеть лицо раненого человека, но он лежал так, что тусклый свет дальнего фонаря падал ему на затылок.

Тень от дерева скрывала полностью его лицо. По телосложению можно было дать ему лет тридцать. Может быть, у него есть семья и дети, а он лежит в собственной крови и не способен вернуться к своей семье? Мы с ним в этой беде оба виноваты. Конечно, больше он виновен. Нечего было воровать.

– Прекратите бесполезную стрельбу. – услышал, голос капитана милиции в мегафон. – Вы окружены. Бросайте оружие на тротуар возле гастронома и выходите к центральному фонарю с поднятыми руками. Мы гарантируем вам жизнь. Иначе, стреляем на поражение. При счёте три, применим к вам оружие. Раз! Два!..

Капитану милиции не понадобилось вспоминать школьную арифметику, чтобы продолжать свой счёт. На тротуар вышел первый вор. Сильно хромая, он проковылял до указанного места, положил на тротуар автомат и пистолет.

Затем прошёл с поднятыми руками до центрального фонаря. Следом вышел ещё один, за ним был следующий. Всего вышло к фонарю семеро воров, у моих ног лежал восьмой.

Бой был почти с двойным перевесом, но мы победили. Все благодаря нашему капитану милиции, который точно рассчитал. От места складирования оружия воров и до центрального фонаря было, примерно, метров двадцать.

Куча оружия освещалась слабо, зато грабителей было видно прекрасно. Капитану милиции осталось лишь надеть на них наручники и конвоировать в отделение милиции, которое находилось в конце проспекта Рудаки.

– Вот так, хорошо! – сказал капитан милиции в мегафон, когда воры столпились у фонаря. – Сейчас дружно станьте в круг у фонаря. Спинами друг к другу, с дистанцией два метра друг от друга. Поставьте шире ноги.

Когда воры выполнили приказ капитана милиции, то он встал из-за своего укрытия и направился в сторону фонаря.

По обеим сторонам фонтана находились дорожки с лестницами к гостинице "Вахш" и к гастроному. Между этими лестницами, за высоким бордюром, стояли две скамейки, которые совершенно не просматривались с нашей стороны. Скамейки были расположены прямо напротив центрального фонаря.

Не успел капитан милиции дойти до лестницы, как со стороны скамеек прозвучала автоматная очередь в сторону стоящих у фонаря воров. Капитан милиции со всего маха шлёпнулся на бетонную дорожку и перекатился за выступ бордюра.

Но ему не было видно стреляющего. Воры бросились в рассыпную от фонаря, но попали под обстрел со стороны солдат. Сразу семеро воров были расстреляны своим другом и солдатами.

– Суки, менты, живым не возьмёте! – заорал, вор у бордюра, когда у него кончились в автомате все патроны.

Вор выскочил с гранатой в руке к центральному фонарю. Выдернул из гранаты чеку и замахнулся гранатой. Капитан милиции ни стал раздумывать и в тоже мгновение всадил вору пулю в лоб, прямо между глаз.

– Ложись! – заорал капитан милиции изо всех сил и спрятался за бордюр, прямо на уровне взрыва гранаты.

Взрыв был такой мощный, что от него полопались стекла в соседних зданиях и осколки от гранаты разлетелись на большом расстоянии. После взрыва, несколько секунд, вокруг падали осколки от гранаты и стекла разбитых окон.

Вскоре все стихло, но никто не рисковал подняться, чтобы ещё раз не оказаться в ловушке. Как это произошло всего пару минут назад за стенкой на скамейке. Все ждали указания капитана.

– Всё кончилось! – громко, без мегафона, сказал капитан милиции. – Можно всем выходить из укрытий.

Посмотрел в сторону капитана милиции, он сел на бордюр и вытер лоб. Со стороны министерства строительства по тротуару шёл старшина. Из-за выступа фонтана встал сержант, подошёл к капитану милиции и сел рядом с ним на бордюр.

Не решился подойти к ним, так как возле моих ног лежал раненый вор, который мог выстрелить в мою сторону. Рядовой солдат тоже не вышел из-за укрытия.

Солдаты и капитан милиции поняли, что с рядовым что-то случилось и быстро побежали в его сторону. Фонтан скрывал мне видимость со стороны гостиницы "Вахш".

Пытался искоса разглядеть, что там происходит, но мне никак не удавалось увидеть. Вскоре увидел, как старшина и сержант несут на руках рядового солдата.

Мне совсем не понятно. Раненый или убитый. Капитан милиции и солдаты положили рядового на скамейку.

– Ха! Ха! Ха! – вдруг, неожиданно для меня, рассмеялись солдаты и капитан милиции. – Вот салага, даёт! Все нормально. Ты долго жить будешь. Вставай! Хватит тебе валяться. Надо трофеи собирать на площади.

– Где этот парень? Как его зовут? Александр! – наконец-то вспомнил капитан милиции обо мне. – Он живой?

Все разом встали со скамейки и направились в мою сторону. Когда они подошли ко мне, то капитан милиции осторожно разжал мои окаменевшие от напряжения руки и забрал из них свой автомат Калашникова.

– Как себя чувствуешь? – с волнением в голосе, спросил меня, капитан милиции. – Ты не ранен, случайно?

Посмотрел вокруг. Потихоньку выпрямился во весь рост с той позы, в которой находился вовремя всего боя. Достал из-за пазухи за ствол пистолет капитана милиции и положил ему в руки.

Размял медленно свои опухшие пальцы. Пустым взглядом посмотрел в лица каждого из стоящих рядом солдат и капитана милиции. Они удивлённо разглядывали меня и не могли толком ничего понять по выражению моего лица.

Когда моё тело успокоилось от сильного напряжения, сделал одну присядку и отжался руками о ствол дерева.

– У меня все целое. – с иронией в голосе, ответил. – Руки, ноги и тело на месте. Душа моя в полёте где-то.

– Вот, паразит! – не выдержал капитан милиции. – Мы думали, что ты совсем поехал, а он дурака валяет.

Мы все разом стали смеяться и хлопать друг друга по плечам. Наконец-то поняли, что смерть прошла рядом с нами и мы выиграли наш бой против превосходящей банды воров.

После смеха капитан милиции посмотрел на лежащего вора. Перевернул вора на спину, мы все были поражены. Раненый всего лишь в колено вор оказался мёртвым. Одежда вора вся в крови, словно его окунули в сосуд, наполненный кровью.

– Ты, что, пристрелил его что ли? – удивлённо, спросил меня, капитан милиции. – Он ведь был раненый!

– Товарищ капитан! Выстрелил лишь один раз ему в колено. – стал защищаться, от своего обвинения.

Капитан милиции вытащил магазин из пистолета, в нем не хватало одного патрона. Затем снял с автомата Калашникова рожок, который был заполнен патронами до самого предела.

Мы взяли тело мёртвого вора и понесли его на свет под центральный фонарь. Только тут мы увидели, как тело вора разорвано в клочья. Видимо кто-то из воров рассчитался с ним за предательство, когда он пытался удрать на микроавтобусе от гастронома.

Вот они, его раненого и добили рядом со мной. Во время боя нельзя было понять, откуда стреляли. Возможно, что был ещё кто-то, который контролировал ситуацию и убрал этого свидетеля?

– Оставьте все, как есть. – сказал нам, капитан милиции. – Сейчас вызову судмедэкспертов. Пусть они в этой каше разбираются. Мы пройдём в отделение милиции, оформим акт происшедшего боя у гастронома.

Капитану милиции не понадобилось заниматься вызовом судмедэкспертов, так как это кто-то сделал за него. Со стороны "Зелёного базара", проспекта Рудаки и улицы Кирова, почти в одно время подъехали на БТР и служебных машинах, солдаты и наряды милиции. Мы все оказались в плотном кольце окружения.

Но так думаю, что мы вовремя разобрались с ворами. Иначе, тут было бы море крови и горы трупов. Со всех сторон. Ведь никто толком не знал, что происходит на небольшой площади между гостиницей "Вахш", гастрономом и театром "Оперы и балета".

Сейчас, уже прибывшим службам, надо только пожинать плоды нашего труда, точнее, кровавой бойни. Тут есть над, чем разбираться. Но это пусть без меня разбираются.

– Капитан, можно тебя на разговор. – отозвал, капитана милиции, в сторону. – Так думаю, что тебе не надо меня засвечивать. По двум причинам. Первое, то, что меня хорошо знают в республике, работаю художником на многих объектах в различных городах. Завтра, точнее, сегодня начинаю заниматься установкой нормального вида Душанбе после погромов. Среди прибывших обязательно найдётся родственник или знакомый убитых. Не хочу подставлять себя или свою семью. Второе, у тебя могут быть неприятности с тем, что стрелял из твоего пистолета. Зачем тебе лишняя проблема. У тебя и так есть девять трупов под фонарём. Могут быть другие проблемы, связанные с сегодняшним днём.

– Господин полковник Хафизов! – прервал капитан милиции разговор, стал рапортовать подошедшему офицеру милиции. – Сводный патруль во время обхода города, наткнулся на вооружённую банду грабителей. При задержании бандиты оказали сопротивление. Завязался бой. Грабители были убиты, своим дружком подельщиком. Среди патруля жертв и раненых нет. Старший сводного патруля, капитан милиции Камолов. Полковник Хафизов слушал рапорт капитана милиции Камолова, а сам внимательно разглядывал меня.

– А ты, как здесь оказался? – спросил меня, полковник Хафизов, когда заслушал рапорт капитана милиции Камолова. – Мне твоя личность хорошо знакома. Мне кажется, что мы с тобой где-то раньше встречались?

– Так точно, господин полковник! – по-военному, ответил ему. – Оформлял наглядную агитацию вашего управления милиции. Только вы тогда были товарищем подполковником городского отделения милиции.

Капитан милиции не выдержал моего прикола и хихикнул в кулак. Хафизов с укором посмотрел на него, словно капитан милиции посмеялся над его советским прошлым, с погонами на ранг ниже настоящих.

– Виноват, господин полковник, – извинился капитан милиции, перед своим командиром, – это само вышло.

– Ты зря смеёшься. – укоризненно, сказал полковник. – Ты за ним бегать будешь, когда приеду к тебе с проверкой. У тебя сейчас в отделении милиции интерьер с видом до советского периода. Так что найди его детей обязательно и адрес домашний запиши. Александр тебе всегда пригодится, как художник. Понял?!

Мне, конечно, было очень приятно, что такой известный человек, как начальник управления милиции, полковник Хафизов, запомнил меня за работу сделанную, примерно, три-четыре года назад.

Собственно, после лестных слов Хафизова, мне ничего не грозит. Даже очень хорошо, что он приехал сюда. Теперь все закрутится. Мы скоро пойдём искать моих пропавших детей.

Скорее бы только у нас все закончилось. Пока мы втроём разговаривали, то место стрельбы и разбоя окружили красными флажками. Выставили наряд милиции и солдат.

Судмедэксперты приступили к своей работе. Сел тут же на лавочке напротив центрального фонаря и стал внимательно наблюдать за тем, что происходило перед моими глазами у гастронома.

Посмотреть и оценить было что. Тем более сам был участником в том, что теперь предстояло установить специалистам-криминалистам и следователям, которые обследовали территорию на площади.

Каждый труп и кусочки человеческого мяса, все, что осталось от вора, взорвавшего себя, очертили по контуру мелом. Осветили яркими лампами и стали эту бойню фотографировать.

Фотограф заходил с разных сторон и производил съёмки со вспышкой. Эксперты говорили что-то между собой и делали записи в свои папки. Камолов ушёл писать отчёт за проделанную работу.

Полковник Хафизов ходил по всем местам прошедшего боя и делал указания всем своим подчинённым. Солдаты нашего патруля сидели рядом с Камаловым и тоже что-то писали на листках.

Мне ничего не говорили писать. Просто ожидал сводного патруля. После того, как все выполнили свои работы, санитары стали на носилках выносить трупы от уличного фонаря в санитарные машины.

От взорвавшегося вора были целыми только конечности. Всё остальное можно назвать фрагментами тела или просто кусками человеческого мяса, которое было разбросано по площади.

Вот и все, что сегодня осталось от человеческой жизни, восемь трупов и девятый, куски мяса. Как можно в такой ситуации оценить меру жизни этих людей, которые положили себя ради грабежа.

Таким образом, если иметь в виду такую меру человеческой жизни, то она заключается в страсти наживы методом грабежа. Вполне возможно, что даже ценой собственной жизни?

Трудно сказать, в какой степени руководствовались грабители своим разумом, когда шли на такое пагубное дело. Возможно, что у них были и другие грабежи, которые подталкивали их на этот новый грабёж, с надеждой на безнаказанность?

Если человек своровал десять раз подряд и не был пойман, то он не остановится на этом и будет продолжать своё пакостное дело. Но тот, кто был пойман на любом промежутке своих краж, всё равно сохранит свою страсть к воровству, с той лишь разностью, что учтёт свои ошибки и будет предельно осторожным, как человек с опасной профессией.

Так как воровство становится профессией подобного человека. Это ни болезнь, а именно профессия, которая накапливается с годами через опыт и оттачивается с ювелирной точностью.

С таким человеком милиции трудно бороться. Его невозможно переубедить. Разумеется, что такой человек начинал не на пустом месте. Возможно, что его подтолкнули к этому в детстве родители, пусть даже не думали о последствиях своего поступка?

Можно в этом обвинять улицу с её пагубным влиянием, но, опять вернёмся к родителям, которые оставили своего малыша без присмотра на улице.

Результат перед вами уже имеется на лицо. Эти трупы и мои сбежавшие дети. Стоило мне на один миг оставить их без присмотра, вот, сейчас и расхлёбываю собственную кашу, которую заварил своей невнимательностью к поведению собственных детей.

Может быть, это вам покажется, что слишком самокритичен? Посмотрите в зеркало своей жизни. Вы увидите столько допущенных вами ошибок, что вам будет стыдно подумать о собственной критике, нежели открыто обсуждать её. Тут, иногда, наша самокритичность помогает нам исправлять свои собственные ошибки жизни, если они были вовремя замечены.

Но бывает и так, что своею самокритичностью мы всего лишь выставляем себя на посмешище перед другими людьми. Всматриваясь осторожно в зеркало собственной жизни, можно проиллюстрировать картинки ошибок и анализировать пагубность ошибок на своём развитии с возрастом.

Истинная стихия ошибок начинается там, где кончается умозрительный контроль над своими поступками. Не желание разоблачить самого себя, толкает человека на разное преступление. После чего начинаем проклинать себя и своих родителей, когда совершаем грубые ошибки.

– Александр! – прервал мои размышления капитан милиции Камолов. – Здесь мы закончили свою работу. Пойдём искать твоих детей. Если больше не влипнем ни в какую историю, то детей твоих найдём обязательно.

Мы поспешно двинулись в сторону проспекта Рудаки, чтобы скорее покинуть это место, обагрённое человеческой кровью. К этому времени приехала машина-цистерна с водой и люди в брезентовых куртках жёлтого цвета стали смывать следы крови. Лужи крови были всюду на площади. Так что уход из жизни заканчивается потоками воды, также как начинался когда-то влагой гормонов, создавших жизнь.

Сама жизнь человека начинается в муках и заканчивается в муках. Независимо оттого, связано с болезнью, старостью или насильственной смертью.

Точно также произошло ночью у гастронома с людьми, которые не пожелали дожить до старости. Какая всё-таки глупая и ничтожная смерть была у этих восьмерых парней-грабителей.

Казалось, это был обеспокоен тем, что ограбление гастронома произошло именно в эту ночь. Дело в том, что где-то рядом находились мои дети, которые могли погибнуть или получить от улицы плохой урок, против которого борюсь с первых самостоятельных шагов моих детей?

Тяжело вздохнул, выразив, таким образом, своё беспокойство. Капитан милиции с понятием посмотрел на меня. Возможно, что у него тоже есть такие дети, примерно, такого возраста как мои сыны и ему легко меня понять с моими переживаниями?

– Не переживай. – одобрительно, сказал капитан милиции Камолов. – Мы скоро твоих детей сегодня найдём.

Подбодряя, таким образом, себя и меня, капитан милиции давал надежду на положительный результат. Итак, совершенно очевидно, что главная цель ночи будет нами достигнута, во что бы то ни стало.

Не заметно по времени и расстоянию, мы вышли к рынку "Баракат". После погромов, рынок не соответствовал своему названию, никакого изобилия на нем быть не могло.

Во время погромов многие лавки были разграблены и сожжены. Даже у тех лавок, что уцелели после погромов, был жалкий вид с пустыми полками, на которые даже мухи не садились, так как там нечего было есть. Здесь все продукты и пыль смели воры.

– Аппа! Аппа! – громко, стал звать капитан милиции, невидимую старушку. – Малика! Отзовись! Где ты?

– Тут, тут! – услышал, скрипучий голос старушки за спиной. – Прекрати орать. Ты всех сторожей разбудишь. А, это ты опять, Камолов! Что тебя привело к старухе в такую опасную ночь? Кого опять ты потерял?

Обернулся и увидел возле себя древнюю старуху, совсем неопределённого возраста. Малика была одета в лохмотья, но от неё не пахло, как от бомжей, волосы у неё были собраны в причёску.

Малика больше была похожа на старуху с видом литературного детектива Шерлока Холмса. У неё в зубах была огромная, не по её росту, курительная трубка, из которой валил дым, как у шотландского паровоза.

Поверх тряпья был накинут большой пиджак и на голове кепка из шотландской грубой ткани в крупную клетку, лишь скрипки не хватало за плечами старухи.

Чем не Шерлок Холмс в юбке. С таким видом старуха внушала полное доверие окружающим людям, которые выползали откуда-то из потайных мест для бомжей и сторожей.

– Малика, только на тебя одну вся наша надежда. – обратился капитан милиции с просьбой к этой старухе.

– Да не томи ты моё старое сердце. – стала подгонять старуха капитана милиции. – Говори, что тебе надо.

– У мужчины пропали двое детей. – сразу перешёл к деловому разговору капитан милиции. – Ему надо помочь. Мальчикам тринадцать и девять лет. Старшего зовут Артур, а младшего Эдик. Они интеллигентные.

Старуха оперлась подбородком на огромную палку в её руках и пустила из трубки огромные кольца дыма.

Было видно, что Шерлок Холмс в юбке думает. Все терпеливо ожидали речи Малики, когда она вспомнит.

– Такие дети были. – после длительной паузы, ответила старуха. – Они тут целый день стреляли у торгашей "нос", чтобы покурить, а на утоление голода собирали по рынку потерянные фрукты и овощи. Когда стемнело, то мальчишки направились в сторону хозяйственного магазина "Тысячи мелочей". Там их ищите.

Малика показала своей костлявой рукой в сторону хозяйственного магазина "Тысяча мелочей". Не дожидаясь решения своих ночных спутников, тут же отправился в сторону этого магазина.

Ни стал ещё раз испытывать судьбу и лесть на поиски своих детей в вонючий подвал дома. В первом же подъезде поднялся на четвёртый этаж и по железной лестнице стал подниматься к чердачному люку под потолком.

В это самое время открылась дверь на площадке, прямо рядом с лестницей, которую ещё не успел преодолеть. Из двери вышла женщина, в одном халате, накинутом поверх голого тела.

Сверху, в пространстве шириной с мою ладонь, между огромных женских грудей, просматривалось все обнажённое тело, вплоть до зарослей между ног. Женщина огляделась по сторонам, затем прикрыла своё любопытное место и тупо посмотрела прямо в мои глаза.

Лицо её разом вспыхнула нежно-розовым цветом. Груди разволновались, как стеклянные шары на рыбацких сетях, готовые, вот-вот, выскочить из засады халата прикрывавшего их.

Какое-то мгновение женщина потеряла самообладание от столь близкого присутствия мужчины, мне показалось, что мгновение и тяжесть домашнего халата покинет прекрасное тело. Может быть, так бы и случилось, но внизу послышались тяжёлые шаги ночного патруля, которые громыхали сапогами как на плацу?

– Вам, что надо? – с нескрываемым волнением, спросила женщина. – Вы, что среди ночи ищите?

– У меня из дома пропали дети. – со спартанским спокойствием, ответил. – Вот здесь ищу своих детей.

Женщина, как-то странно, улыбнулась своей прекрасной улыбкой и выпрямилась по-военному во весь рост, как на военном параде. Даже в своём домашнем халате на голое тело, она стала напоминать мне офицера в погонах, а не голую женщину в халате готовую упасть обнажённой в объятья любого мужчины.

– Перед вами капитан милиции по делам несовершеннолетних детей. – по-солдатски отрапортовала женщина. – У нас на доме здесь крыша. Нет чердачного помещения на ночлег вашим детям. Прошу спуститься.

– Только подниму крышку люка. – настаивал, как мужчина. – Чтобы убедиться, что вы совершенно правы.

Женщина, как всегда, мне уступила. Лишь развела руками, забыв на мгновение в чём она стоит, но тут же спохватилась и натуго спрятала от меня прелестные места своего прекрасного тела.

Мне ничего не оставалось, как только завершить свой подъем к вершине неизвестного чердака. Осторожно головой поднял крышку люка и прямо мне на лицо, с края крышки люка, съехали ноги моих детей.

Эти детские ноги мог почувствовать в любом состоянии, в любой обуви, со дня рождения и до того, как они стали бегать, любил целовать эти ноги, мог отличить их по запаху и на ощупь из тысячи других людских ног. Вот и сейчас не видел лица своих блудных детей, но понимал каким-то совершенно не ясным чутьём, что это мои деточки. Дети лежали в пустом пространстве между железной коробкой люка и крышей здания, отверстие которого прикрыто маленькой надстройкой из бетона, вроде чердачного слухового окна.

Никто из взрослых не смог бы додуматься, чтобы устроить себе ночлежку в таком месте. От моих детей исходил такой гнилой запах, что чуть не свалился с лестницы.

Подумал, что этот запах уступает только подвальной вони, которую ощутил сегодня ночью в поисках своих детей. С таким запахом жить человеку просто невозможно.

– Надо же, всё-таки нашёл! – услышал, снизу, голос капитана милиции. – Смотри не урони их сонными.

Как мог уронить такую драгоценность, как мои дети. Ради детей живу каждый день на этом свете.

– Артур! Эдик! Проснитесь. – осторожно, стал будить, своих детей. – Откройте свои глаза. Это, ваш папа.

Артур весь поёжился и привычно попытался вытянуть свои ноги, как на кровати, но объем этого чердачного жилища не позволил ему так сделать. Эдик все ещё продолжал спать, посасывая свой грязный палец.

– Эдька! Проснись! За нами папаша приехал. – сказал Артур, придя в себя, Артур стал будить руками Эдика.

Эдик рассеянно открыл глаза и в страхе попятился в угол своего чердачного жилища. Очевидно, это он не проснулся окончательно. Ему, наверно, снился какой-то страшный сон, и он не мог толком понять, что это ни сон, а явь, в которой надо жить?

Эдик потёр глаза и заплакал. Мне было не понятно, почему он плачет. За то, что их нашли или за то, что могут наказать за побег из дома? Наверно, боится отвечать за побег?

– Эдик! Успокойся! – начал утешать сына. – Всё будет нормально. Мы сейчас все поедем к маме. Артур, помоги мне снять Эдика с этой дыры. Буду придерживать за ноги, а ты за руки. Мы его осторожно снимем.

Потихоньку, балансируя на железной лестнице, стал спускаться вниз, одной рукой придерживая младшего сына, другой цепляясь за перекладины лестницы.

Когда мои ноги коснулись лестничной площадки у дверей, тут же схватил Эдика обеими руками и снял его вниз на пол. Артур следом слез с лестницы самостоятельно, сразу оказался между мной и милиционером.

По лицу Артура было видно, что он сильно напуган присутствием меня и капитана милиции. Наверно, думал, что его сейчас сдам в милицию за их побег?

– Ну, что, добегался? – устрашающе, заявил сыну. – Теперь милиция займётся твоими проделками и побегами.

Лицо Артура задрожало, а из глаз потекли слезы. Следом стал плакать Эдик, вытирая свой грязный нос.

– Папа, возьми нас с собой. – сквозь слезы, стал уговаривать меня Артур. – Больше не буду убегать из дома.

– Тут тебе ничем не могу помочь. – серьёзным голосом, ответил. – Все, как милиция решит, так и будет.

Переглянулся с двумя капитанами милиции, один в форме, другая в халате, которые в знак согласия со мной стали издавать разные звуки сожаления и возмущения о случившемся.

Артур и Эдик, разом начали реветь. В то время как милиционеры пожимали плечами и делали вид, что сейчас ничем помочь не могут.

– Ладно, на этот раз простим. – заступилась женщина, капитан милиции. – Но на следующий раз, вас посажу вас в клетку для зверей и буду кормить кусками сырого мяса. Вашего родителя мы будем штрафовать.

– Конечно, конечно! – поддержал капитан милиции, Камолов. – Мы так и поступим. Чтобы вы знали это. Сейчас же, немедленно, прекратите выть, а то, уже вся площадка промокла от ваших слез. Здесь люди живут.

Дети, как по команде, разом перестали плакать. Лукаво разглядывая нас, кисло улыбнулись. В этих улыбках скрывалась детская наивность и лукавство победивших.

Победа детская над милицией и над отцом, по моему мнению, больше была похожа на проигрыш в ночных похождениях моих блудных детей. Когда все вернулось обратно к домашнему очагу.

Возможно, что у них, в эти три дня, были какие-то свои открытия, о которых, может быть, никогда не будет известно родителям и дети, всегда будут это считать своей победой?

Но в данный момент мои дети нуждались в защите. В этих вонючих лохмотьях, мои дети были похожи на детей "парижской коммуны", которые только что вернулись с баррикад на улицах Парижа и стремятся отдохнуть перед новыми боями за правду, которую ещё не смог пока выдумать их детский разум.

Им всё равно, какая у них будет правда, главное, чтобы бороться за что-то и побеждать. Вот только от этой победы больше всех, обратно, достанется мне. Это мои ночные похождения в злачных местах и разные переделки, в которые попадаю.

Главное, чтобы все были целы, а все остальное просто жизнь с её победами и поражениями. С поражениями нельзя смириться, с ними надо бороться.

Всегда борьба за правду и за нашу жизнь. За познание окружающего нас мира природы и мышления, которое должно быть здраво осознано. Но, хороши такие рассуждения в благоприятной обстановке, когда есть время на свободное мышление, без страха на то, что твоя жизнь в опасности.

В данный момент мне надо думать, как нам добраться домой без всяких приключений и в дороге не потерять своих деток, которые не могут полностью осознавать своё поведение в повседневной суете жизни.

Однако, все же не думаю, что обстоятельства жизни не смогут научить детей здраво оценивать свои ежедневные поступки. Ведь то, что, по моему мнению, сложнее всего в повседневной жизни человека, толкает детей к размышлению, учит их жить. Такая учёба, как мне кажется, не может быть бесполезной. Наводит детей к размышлению о поведении среди ровесников.

Лишь бы подобная учёба не была навязчивой идеей познания другой стороны "истины", которая ведёт к деградации.

– Похоже, что нам настало время расстаться. – услышал за спиной, голос капитана милиции Камолова.

– Да, пожалуй, ты прав. – согласился, с капитаном милиции. – Вам надо продолжать дозор, а нам добираться домой. Думаю, что больше ничего с нами в дороге не приключится. Скоро будет утро нового дня.

Мы все пожали друг другу руки на прощание. Украдкой посмотрел на окно четвёртого этажа. Прекрасная дама в халате слегка помахала мне рукой, оставив свои большие груди без присмотра, обнажёнными наполовину.

Быть может, мне все это так показалось. Но первый лучик восходящего солнца нагло скользнул по её пышной груди и коснулся темно-красного соска, который тут же возбуждённо загорелся алым цветом, как бутон алой розы в уже недоступных мне кустах.

Чтобы больше не раздражать свои интимные мысли, опустил свой взгляд на сводном патруле, который удалялся от нас к мосту через реку Варзоб, в сторону "Комсомольского" озера и зоопарка.

Со своими блудными детьми направился в сторону проспекта Рудаки, чтобы пройти к вокзалу. Ехать нам было не на чём, так как городской транспорт не начал работу.

Утро нового дня с трудом пробивалось сквозь сильный туман. На улицах всюду была непроглядная тьма. Весенний туман стал гуще, чем в начале этой ночи, а воздух до такой степени насыщен влагой, что даже без дождя моя одежда стала влажной.

Мне было неприятно ощущать на себе влажность от прилипшей к телу мокрой одежды. Мы шли по сонному проспекту Душанбе в сторону железнодорожного вокзала, почти на ощупь, ощущая ногами асфальт тротуара.

Подумал, что как всё-таки изменчива погода на совершенно близком расстоянии. Буквально всего в сотни метров от проспекта Рудаки у рынка "Баракат" было чистое пробуждение утра и первые лучи солнца начинали, золотит крыши домов, а тут такой плотный туман, что боюсь в тумане потерять своих детей и мы идём, взявшись за руки.

Раньше так мы с радостью делали на праздничных парадах и при переходе улиц на зелёный свет светофора. Сейчас же мы вынуждены были взяться за руки, чтобы не потерять друг друга поодиночке в густом тумане на проспекте Рудаки.

Руки детей были липкими и грязными. Брезгливо придерживал своих сынов за руки, чтобы мне не упустить их в тумане. Но дети и сами не пытались освободиться от меня, видимо им уж очень сильно надоели детские прогулки, и они хотели быстрее вернуться домой к маме и сестрёнке, которые с нетерпением ждут их возвращения.

Конечно, бабушка тоже не спала всю ночь в ожидании домой своих блудных внуков. Ближе к железнодорожному вокзалу видимость улучшилась. Над нашими головами стало светлее от восходящего солнца. Лёгкий ветерок стал тихо разгонять густой туман, как бы очищая нам дорогу к дому.

Мы ускорили свой шаг. Пройдя, примерно, квартал, посмотрел на часы, было пять часов утра. До первого автобуса в наш город ещё целый час.

Можно вздремнуть в ожидании автобуса. У меня была сегодня тревожная ночь. День ожидается быть тяжёлым, ведь будет много работы в поисках строительных и художественных материалов.

Распределение людей на рабочие места по новым объектам Душанбе. Разборка готовых эскизов по этим объектам. Вот, мне с детьми надо разобраться.

Если они только не отправятся в очередные прогулки, чтобы найти себе новые приключения. Когда только повзрослеют мои блудные дети? Наконец-то мы добрались до автобусной остановки.

Совершенно не говоря ни слова, сел на скамью под навесом у остановки автобуса, посадил рядом своих детей, обнял их за плечи. Мы тотчас все трое уснули.

Сон, как алкоголь, завладел всем существом моего тела и мышления. Буквально провалился куда-то, словно сейчас находился где-то в промежуточном пространстве между жизнью и смертью.

Возможно, что в подобном состоянии находятся умирающие люди, но мне хотелось жить? Сейчас же надо просто отдыхать, уж так устроена природа жизни человека.

Работа и отдых. Работа и отдых. Постоянно. Так каждый день. Из года в год. Как мне сильно надоела, вся эта кутерьма! Мне, парой, было противно даже думать о такой монотонной повседневной жизни, серой и постоянно одинаковой.

Если бы не семья, то давно ушёл бы странствовать по белому свету, искать себе приключения. Возможно, что дети в меня уродились? Тянет их все время куда-то из дома, как и меня.

Нет в этом ничего удивительного. Так как человек, по своему животному существу, склонен к скитанию. Точнее, к миграции. Только так человек может познать окружающий мир живой природы.

Именно по этой причине люди придумали экскурсионные круизы, чтобы как-то удовлетворить природные потребности человека, который готов выложить большие деньги ради прогулки на несколько дней, чтобы оторваться от повседневной жизни и развеяться немного от постоянства.

Иначе бы люди теряли свой разум и превращались в животных, которые в клетке живут и совсем не знают окружающий мир.

– Молодой человек, проснись! – услышал, голос сквозь сон и открыл глаза, передо мной стоял мужчина средних лет в форменной фуражке водителя автобуса. – Поедешь в Кофарнихон или будешь спать?

Сквозь сон пробурчал что-то невнятное и потащил своих детей, как щенят, к стоящему рядом автобусу. Усадил своих детей к окну, сам сел рядом и опять заснул, как подкошенный, почувствовал, как автобус двинулся с места и стал набирать скорость. Даже не обратил внимания на рейсовый номер автобуса и на пассажиров, которых, возможно, вообще не было так рано в автобусе. Да и кто поедет в такую рань в Кофарнихон, когда все едут, наоборот, в Душанбе работать и учиться. Это только мы, блудная семейка, катаемся в обратную сторону от движения рабочих людей.

Если бы это было в первый и в последний раз, а то, после первой прогулки Артура, чуть наш Эдик не прогулялся на тот свет впервые свои шаги. Так как пытался шагнуть первый раз из окна четвёртого этажа.

Случилось это на следующий день, после прогулки Артура к дяде Юры, когда его в горах на трассе случайно увидел таджик и привёз его домой. Тогда утром встал с больной головой после пьянки с директором автобаз-2937.

Пошёл, принял душ, но душ мне мало помог. В доме похмелиться мне было нечем, так как мы спиртного никогда не держали. Выпил стакан густого чёрного кофе, но и это мне совсем не помогло.

По старой привычке решил заглянуть в детскую комнату. Когда подошёл к двери и сквозь дверное стекло посмотрел на своих детей, то меняя сразу прошиб холодный пот от увиденного тут же совершенно отрезвел.

Прямо на подоконнике у раскрытого окна стоял в одной рубашке младший сын Эдик и тянулся к воркующим голубям под крышей нашего дома. Кричать и звать сына, было бесполезно, так как отроду

Эдику было меньше чем полтора года. Сын в любом случае мог свалиться вниз. Осторожно, еле дыша, стал подкрадываться к ребёнку, который в этот момент тянулся за голубями.

Когда расстояние между мной и сыном было всего около метра, Эдик качнулся и стал падать, буквально, прыгнул в сторону окна и в полёте схватил за ноги сына, который молча летел из окна.

Всего одно мгновение и наша семья у себя опять понесла бы новую смерть своего ребёнка. Нам с сыном досталось обеим. Разбил в кровь лицо и руки об подоконник, а моему сыну достались ссадины на ногах и шишки до крови на лбу. Но крик больше всех подняла Людмила, когда увидела меня и Эдика в крови.

Ей так стало дурно, что мне пришлось жену приводить в чувства. Конечно, реву было много и ещё добавилось, когда проснулся наш блудный сын Артур и со сна не понял, что произошло рядом с ним.

В тот же день заказал на окно железную решётку, которая, наверно, стоит там, на окне и по сей день? Но этим прогулки нашего младшего сына не закончились.

Прошло пару лет. Мы устроили своего младшего сыночка в детский садик. Эдик был тихий и послушный ребёнок. Никто в детском садике на него никогда не обижался.

Но этим детские прогулки не кончились. На следующее лето нашу семью и Орджоникидзеабад ждали новые потрясения от детских прогулок, которым, казалось, не было конца. Нашим переживаниям тоже.

– Мужчина! Мужчина! Скорее проснись! – услышал, сквозь сон. – Мы уже приехали! Выходи из автобуса.

Открыл глаза и озабочено огляделся. Рядом со мной стоял водитель автобуса и тряс меня. У меня сильно гудела голова, горело все лицо. Вероятно, оттого, что не выспался, а, возможно, от этой вони, которая исходила от моих детей и тех лохмотьев, в которые были одеты дети? Надо быстро вымыть моих деток.

– Спасибо! Уже проснулся. – сказал водителю. – Вот тебе за наш проезд. Сдачи можешь оставить себе.

Рассчитавшись с водителем автобуса за проезд, взял своих сонных детей за шиворот и вытащил их на улицу. Дети тут же попадали на лавку возле остановки автобуса и опять стали спать.

Посмотрел на часы, стрелки были около семи часов утра, а мне себя надо привести в норму, чтобы вновь выглядеть хорошо.

– Артур! Эдик! Проснитесь! – стал, будить своих блудных деток. – Прогулка ваша по Душанбе закончилась.

Дети открыли глаза, вяло потянулись, взял детей за руки и повёл через дорогу к дому. В это время навстречу нам шли люди на работу и разглядывали странный вид нашей тройки.

Мне было совсем неприятно рисоваться перед нашими горожанами в таком грязном виде. Ускорил свой шаг. Дети тащились за мной, как щенята на поводке, у них совсем не было сил идти. Ведь они несколько дней болтались по Душанбе.

– Снимите с себя всю эту гадость. – сказал, мальчишкам, когда мы поднялись на свою площадку дома. – В квартиру нельзя заносить это грязное тряпье. Семья может заболеть от вашей грязи. Быстро, оба в душ!

Дети сняли с себя все тряпье. Как только открыл дверь, тут же побежали под душ смывать свою грязь.

– Саша, это ты их в таком голом виде вёз из Душанбе? – спросила Людмила, выходя к нам с опухшими от бессонницы глазами. – Ведь они могли замёрзнуть в такую холодную ночь. После станут болеть.

– Из ума не выжил. – ответил, Людмиле. – То тряпье, которое лежит на лестничной площадке, сейчас же вынеси в мусор, чтобы соседи не вызвали санитарную часть или милицию в наш дом. Хватит нам позора.

Людмила оделась теплее и вышла из дома, чтобы уничтожить вонючее тряпье с площадки. Не теряя ни минуты на размышления, быстро разделся до семейных трусов и сам пошёл в ванную.

Дети плескались под душем, оттирая друг друга от грязи и вони. Подождал немного, когда они закончат своё мытье. В этот промежуток времени подготовил им смену свежего белья. Поставил на газовую плиту кастрюлю с супом.

– Все! Хватит драить спины. – сказал, детям, когда они начали баловаться под душем, – а то у вас скоро вся кожа слезет до крови. Быстро оделись в чистую одежду и бегом кушать на кухню. Там все горячее.

Когда дети выскочили из ванной, тут же быстро занял освободившееся место под горячим душем, который приятно стал освежать моё тело от вони, грязи и сна. Наконец-то сон покинул меня полностью, и голова перестала гудеть. Лишь воспоминания о прошлой ночи остались в моем сознании.

С этим буду ходить всю свою жизнь, пока сознание не покинет моё тело и душу. Только бы такие ночи больше не повторялись.

– Саша! Ты что будешь кушать, шурпа или плов? – спросила жена, за дверью. – Приготовлю тебе на стол.

– Немного плова и чашечку чёрного кофе. – ответил, вытирая себя полотенцем. – Спешу. У меня много работы.

Через пару минут уже сидел за столом и быстро ел душистый плов. Кофе допивал, надевая на себя чистую одежду, приготовленную Людмилой мне на работу. С этого дня рабочий вид у меня надолго становился парадный.

Так как мне было суждено вращаться в высших кругах столицы Таджикистана, то выглядеть должен был интеллигентно, в хорошем костюме. Но так как костюм у меня всего один и тот парадный, то, естественно, выглядеть мог парадно. Что же мне поделать с одним костюмом? Надо купить ещё.

– Мальчишек уложи спать. – дал, наставления жене, перед уходом из дома. – Викторию в садик отведи. Позови маму, пускай она присмотрит за своими блудными внуками, чтобы они опять не сбежали из дома. Когда приду домой с работы, то мы с ними поговорим о детских прогулках. В обед сынов не буди.

Зашёл в зал, чтобы поцеловать Викторию в детской кроватке. Дочка проснулась и сразу бросилась мне на шею. Стала целовать меня в лицо. Прижалась ко мне, так она делала всегда, когда уходил из дома.

– Папочка! Миленький! Как за тобой соскучилась! – визжа от радости встречи, сказала Виктория. – Ты мальчишек наших привёз домой? Где это они, грязные поросята были? Мне одной скучно без моих братьев.

– Мальчишки дома. – ответил, дочери, вытаскивая её с кроватки. – Мальчишки кушают, а после будут спать. Ты сейчас пойдёшь в свой детский садик. Вечером будешь играть со своими братьями. До вечера братьев не беспокой. Они сильно устали от своей грязи. Твоим братьям надо набираться сил и здоровья.

Виктория в последний раз чмокнула меня губами в щеку. Сразу отправился к выходу из дома. Утро нового дня было тихим и чистым, как девственница перед святым алтарём.

Ничто не напоминало мне о кошмарах прошедшей ночи. Наступило удивительное затишье. Так бывает перед сильной бурей или, наоборот, после страшного урагана.

Так что меня ждёт, буря или спокойствие? Смертоносный ураган ночью пережил. Возможно, что потерял своего друга, Курбанова Мирза? Кто знает, чем закончился вчерашний бой?

Может быть, он как-то спасся? В самом деле, любой человек может выбраться даже из самой страшной западни. Ведь у меня в жизни, сколько было опасных случаев, когда мог погибнуть, но, однако, остался живым.

Даже не требуется вспоминать прожитые мной годы. Тому свежий пример, дни погромов и эта последняя ночь. Таким образом, как ни поверни этот ночной случай, все ещё имеется надежд.

Страх о смерти друга куда-то ушёл, на его месте явилась надежда, лучшая спутница моей жизни, которой поклоняюсь. Освобождённый от дурных мыслей, быстро направился к Шевелеву Валеры.

Надо было приступать к новой работе. Быть может, это приятное занятие сегодняшнего дня, поможет мне восстановить равновесие моей души, нарушенное за последнее время?

В самом деле, а то так разболтал свои нервы, что могу опять сорваться и попасть в какой-нибудь не нужный мне скандал. Когда так подумал, то с души отлегла последняя тяжесть. Разум одобрил моё желание. Стал планировать свои дальнейшие действия на день.

12. Политические страсти.

Никто не создал такой аппарат, пригодный для того, чтобы до мельчайшей точности предсказать дальнейшее, поэтапное, развитие человека потерявшего умственную связь с семьёй, с обществом, в то время как он сам находится в этой среде.

Имеет возможность мыслить, но нет у него надёжной связи, так как аморальный облик обеих стереотипов раздирает его сознание на части и не даёт ему такой возможности, нормальной связи с близкими людьми.

Мы постоянно находимся в заблуждении размышления на тему морали. Конечно, об этом можно спорить и рассуждать бесконечно. Все это, понятие о развитии современного человека, при любых рассуждениях и спорах, примет именно тот вид человека, который заложен в самом подсознании данного индивида и в психологии его жизни.

Но, все же, реальное зерно развития сознания современного человека прорастает чаще в благополучной семье, которая не имеет в жизни людских пороков – пьянка, скандалы, наркотики, супружеская измена и многие другие пороки жизни, мешающие развитию.

Однако вернёмся в мою семью. Было бы все слишком просто, если бы оказалось, что мои дети полностью согласились с моими выводами по вопросам происшедшей трагедии в Душанбе.

Мы долго спорили о причинах разыгравшейся трагедии. Артур доказывал мне, что главной причиной трагедии было то, что в Душанбе, с начала перестройки, накопилось много криминальных групп, которых сдерживало перед разбоем только укоренившаяся боязнь к стражам порядка и рабское послушание старших среди таджиков.

Политический фарс стал основным поводом к грабежам и насилию. Иначе бы люди не грабили магазины, банки, ларьки и киоски. Достаточно было бы провести политическую акцию протеста с лозунгами и прессой.

– Но, это, далеко все не так. – старался, показать сыну, другую сторону трагедии. – Главной причиной трагедии в столице была, именно, в первую очередь, политическая нестабильность в республике.

Таджикистан освободился от имперской зависимости в СССР. Но не был готов к политической свободе и независимости народа. Таджикистан не усвоил принципы свободного демократического государства.

К этому времени вылезли клановые амбиции средневековья. Каждый представитель клана захотел стать во главе государства. Фактически, без ведома самого народа, произошёл раздел республики на такие кланы, как – "Худжандский", "Гармский", "Кулябский", "Гиссарский", "Горнобадахшанский" и другие.

Те, в свою очередь, разделились на более мелкие кланы, которые нет смысла вообще перечислять, так как мелкие кланы никакой политической погоды в Таджикистане не сделали.

Такая раздробленность ослабила центральную власть республики, которой, можно сказать, не было в Таджикистане с распадом советской власти. Народ постоянно находящийся под контролем советской власти не мог определиться.

Первый президент республики, Махкамов, который, фактически, числился секретарём коммунистической партии республики, авторитетом у народа не пользовался.

После начала перестройки Таджикистан стал продвигаться к независимости от России, многие, кто когда-то поддерживал Махкамова, как руководителя партии, предали его и перекинулись в лагеря исламистов, псевдодемократов и разделителей, которые были готовы уничтожить друг друга на пути к вершине власти в Таджикистане.

Им было всё равно, каким путём, пусть даже через трупы собственного народа, но, скорее, взойти на трон, утерянный когда-то Эмиром, а сейчас "его величеством" Советской власть под руководством коммунистов.

Избыток средневековой злости и жадности мешал кланам прийти к единому мнению в выборе лидера государства. Нового в споре, почти ничего, все вертится вокруг раздела Таджикистана и Средней Азии в целом.

Разделители постоянно говорят о древности таджикского народа, который, якобы, причисляет себя к древнейшим суданским и бактрийско-персидским племенам, живущим в Средней Азии задолго до прихода тюркских и европейских народов в Азию.

Причисляя таджиков к самым древним народам Азии. Но, тогда можно спорить с таджикскими разделителями. Есть ещё более древние народы, которые могли бы также претендовать на первенство проживания в Средней Азии.

Эти народы и сейчас здравствуют, проживают на землях Средней Азии и Кавказа. К ним относятся – группы киммерийских народов, к которым можно отнести осетин, некоторые народы Поволжья, уйгурские племена живущих в предгорьях по всем сторонам Памира и другие народы.

Мне не надо объяснять, что современный раздел Средней Азии, просто политический абсурд, чреватый огромными кровопролитиями совершенно невинных людей.

Которым всё равно где жить и при каком строе, главное, чтобы был мир в их доме, а не театр абсурда. Думаю, что Средняя Азия действительно не театр абсурда, где можно потешаться над глупыми выходками некоторых политиков.

Хотелось бы услышать от тех, кто собирается заняться разделом Средней Азии, как они поступят с бухарскими евреями, которые живут на этих землях ещё со времени Александра Македонского. Вероятно, что бухарские евреи заслуживают гораздо большего внимания, чем другие более поздние народы, населившие Среднюю Азию? Если нам сделать проверку на ДНК у местных народов, то, возможно, что у подавляющего большинства таджиков в венах обнаружится еврейская кровь?

Что тогда делать с метисами от других народов, которые, по статистике, составляют почти тридцать процентов среди таджиков. Думается мне, что разделителям надо с великой опаской и осторожной осмотрительностью подходить к вопросу о разделе Средней Азии. Как бы разделителям не пришлось тогда заняться разделом собственной семьи.

Так, как они, болтают сущие глупцы, когда считают, что таким образом лучше будут жить. Ведь было бы очень странно, если бы греки и римляне подняли вопрос о разделе Европы, вспоминая эллинские времена и Древний Рим. Куда бы они дели германские и славянские народы, которые в подавляющем большинстве населяют Европу.

Разделители просчитались, напрасны были жертвы "февральских событий 1987г.". Во всяком случае до сих пор разделители пользовались частичной поддержкой заблудившихся несмышлёнышей в политическом хаосе современности.

После пролитой крови своих сородичей, многие пришли в себя, иначе стали смотреть на происходящее. Все, что можно сказать о "разделителях". Остальные движения думали иначе.

Прежде всего, фанатики ислама, которые всячески старались спрятать Азию под паранджу. Надо много времени, чтобы надлежащим образом рассказать о религиозном направлении в республике.

В основе такого общественного устройства лежит слепое поклонение богу, то есть – Аллаху. Поэтому, воспитанные в условиях полной религиозной замкнутости, оторванные от современной общественной среды развития, отцы и дети, высокогорных кишлаков (селений) восприняли демократию, как волю Аллаха.

Освободиться от других религий и народов, которые ранее политикой ограничивали ислам на долгие десятилетия советской власти. Атеисты отвергали всяческую религию, как "опиум народа".

Лишая народы духовности в веру поклоняться Богу (идолу). Ибо атеисты считали, что нельзя поклоняться идолу и божеству, как пережитку прошлого.

Но, сами партийные атеисты, в, то, же время, выдвигали на освободившийся пьедестал божества своих политических вождей, которые на виду у всех становились современными богами и идолами слепого повиновения народов. Таким образом, фанатики коммунисты-атеисты, порождали в своём государстве собственных противников, которые любыми путями пытались вкусить запретный плод религии.

Рождённые и воспитанные в такой обстановке, фанатичные сторонники ислама, подогреваемые исламистами Ирана и Турции, выплеснулись на улицы и площади Душанбе, столицы Таджикистана. Поскольку Иран и Турция были заинтересованы в своём проникновении на "караванный путь" в Средней Азии, которым является территория Таджикистана, оставленная без присмотра Россией.

Исламисты указанных выше стран не жалели ни денежных средств, ни религиозного фанатизма. Вскормив и взрастив своих сторонников в республике, исламисты начали призывать народы освободиться от представителей других религиозных направлений.

В первую очередь от христианства. Точнее, от Российской политической и экономической зависимости, чтобы самим проникнуть на освободившийся рынок.

Замысел этот, отчасти, был проведён в исполнение. Исламисты на площадях Душанбе выдвинули лозунги за чистый ислам от других религий. Делались попытки полного осуществления своего замысла.

Исламисты выставили пикеты напротив русской церкви в городе с антихристианскими лозунгами. Однако никто из душанбинцы не пришёл поддерживать ислам у русской церкви.

Народ прекрасно понимал, что с уходом русскоязычного населения, уйдёт и современная экономика Таджикистана. Так как восемьдесят процентов ведущих специалистов в экономике республики были именно представители русскоязычного населения разных народов.

В основном из России, которые приехали сюда по направлениям высших учебных заведений, по комсомольским путёвкам и просто по зову сердца.

Это те, кто освоил Вахшскую долину, орошал Дангаринскую долину, поднимал платину Нурекской ГЭС, строил крупнейший в Средней Азии алюминиевый комбинат в Турсун-Заде, осваивал залежи полезных ископаемых.

Будет справедливо вспомнить тех, кто строил многие города Таджикистана, где живёт в основном русский народ. Так что таджикский народ своей культурой и духовностью тесно связан с народами России.

Поэтому, те и другие, кто стоял на разных площадях Душанбе и выдвигал совершенно противоположные лозунги, пришли к русской церкви с единым лозунгом "Руки прочь от русскоязычного населения Таджикистана!".

Сами таджики отразили тогда величайшую опасность своего государства, потерять современную экономику и загнать таджикский народ в дебри средневековья.

Если бы кто-нибудь из вас в это время оказался там, в Душанбе, он бы понял, сколь велика была заслуга здравомыслящих таджиков, не поддавшихся сладким посулам ортодоксальных исламистов из Ирана, Турции и многих мусульманских концессий, которые разрушали экономику Таджикистана, отбрасывая её к средним векам.

Говорить о том, что разгоревшаяся трагедия в Душанбе была неожиданной и странной, значить, ни сказать ничего о тех, кто именно подтолкнул ужасные события к такому трагическому исходу.

Ими были псевдодемократы, которые вели себя как политические проститутки. Они метались между ортодоксальными исламистами, разделителями, коммунистами и демократами.

Прикрываясь фиговыми листочками демократии о равенстве между народами, на самом деле, будучи причастными, совсем недавно, к имперской политике ЦК КПСС, псевдодемократы занимались вопросами раздела Средней Азии в рамках Советского Союза братских народов. В это время, обнажая перед таджикским народом своё бесстыжее политическое тело, псевдодемократы поддерживают ортодоксальных исламистов в вопросе чистого ислама в республике, как истинной демократии в мусульманском мире.

Но, не думаю, чтобы псевдодемократы признали, какую гадость они сотворили перед таджикским народом. Виляя своим обнажённым политическим задом между движениями, псевдодемократы выступали одновременно как политические сутенёры перед блуждающими политиками в темных переулках неведомой ранее демократии и как политические проститутки, псевдодемократы разрушали единое мнение внутри различных политических и религиозных направлений Таджикистана, зазывая их в свой политический притон, увязший в разборках.

В свою очередь, политические и религиозные направления, каждое в отдельности, пытались поиметь псевдодемократов в своём лагере никак политическую силу, которую не имели псевдодемократы, а как толпу голых политических проституток, привлекающих своим обляпанным телом юных бездарных политиков республики, только что освободившихся от подгузников советской власти.

К этой толпе прилипали политические сексопатологи, добивающиеся обнажённой политики жизни по всем направлениям, тем самым пытаясь доказать, что политический нудизм есть ничто иное, как чистая демократия в многопартийном плюрализме Таджикистана, которая не могла самостоятельно разобраться во всем.

Надо бы простить псевдодемократов за их глупые ошибки, как юных политических проституток, за голое поползновение во все политические и религиозные направления, не сердиться на них за их необдуманные детские поступки в политике республики.

Однако нам следует считать их такими, каковы они есть на самом деле и некуда нам от этой истины деться. Ведь, это они серьёзно считают себя поистине великими политиками.

Но, когда терпят поражение в принявшем их политическом или религиозном стане, сваливают всю вину за поражение на представителей того направления, к которому они примкнули на некоторое время.

Естественно, что псевдодемократы тут же, после своего поражения в одном лагере, пытаются переметнутся в другой политический или религиозный лагерь, с совершенно противоположными взглядами на реальные события в Таджикистане.

Таким образом, можно сказать, что "благо" политической деятельности псевдодемократов одинаково разрушительно в различных политических и религиозных отношениях.

Те же, кто причастен к пустым делам псевдодемократов, находится посредине между различными политическими и религиозными направлениями, болтают всюду "политический" вздор. Ибо они, такие "политики", своим политическим разумом ниже той и другой стороны, так как не имеют своего собственного политического направления.

Мышление таких недоразвитых политиков сравнимо только с мышлением приматов, которые повторяют ошибки других, не задумываясь над дальнейшими плачевными последствиями губительными для всего таджикского народа.

Самое никчёмное дело, это оказаться там, в лагере псевдодемократов, ведь это они, как, уже, вам показал выше, разрушители зла и добра. Дело таких "политиков" совершенно пустое, а сторонники псевдодемократов, занимающиеся бездарным делом, пусты и вредны Таджикистану.

В этом случае, быть может, покажется уместным посмотреть на коммунистов, как на политическое движение в республике. Ведь мне, как рядовому обманутому коммунисту, интересно рассмотреть это политическое направление нашей партии со стороны, в чём именно там был обман рядовым коммунистам.

Выходит, что, будучи "призраком", который бродил по Европе во второй половине девятнадцатого века и при своём греховном зачатии в России, а также и раньше, чем коммунисты появились на свет, как все мы рождённые от греха.

Вполне естественно, что коммунизм заранее был обречён на смерть. Как нет ничего вечного на Земле. Вот интересно, знал об этом сам коммунизм или нет?

Конечно, не знал. Ведь коммунизм так и не народился. Коммунизм также как любое политическое и религиозное движение, имел свою конечную цель – "построение коммунистического государства".

Нет смысла приводить примеры построения политических и религиозных государств. Вы прекрасно их знаете, как в прошлом, так в настоящем. Такое убеждение имели и коммунисты в Советском Союзе.

Каждый рядовой коммунист искренне верил в своё правое дело, с полной отдачей своих сил и способностей стремился приблизить "светлое будущее коммунизма".

Но, как говорило армянское радио, "коммунизм не за горами, однако мы живём за горами". Эту гору так и не удалось преодолеть коммунистам. То ли высота была неправильно определена вождями?

То ли силы партии, по возрасту в семьдесят лет, были ни те, чтобы брать такие высоты? Но, связка ЦК КПСС с народом была оборвана. Все сразу рухнуло вниз.

Как вавилонская башня, на которой строители разных народов не нашли общий язык в построении своего будущего – коммунизма. Пирамида построения коммунизма развалилась в одночасье.

Россия вернулась к своим экономическим показателя 1914 года, на которые ставила всегда пример в сравнении со своим развитием, все семьдесят лет построения социализма-коммунизма в Советском Союзе.

Теперь же, все россияне, согласно старому обычаю, оплакивая павших в построении коммунизма, вернулись к прошлому своих предков. Вдумываясь в прожитое, мы должны с сознанием переносить утрату построения коммунизма, таким образом, нам будет легче ориентироваться в новом обществе, которое мы ранее отвергали, а сейчас "вернулись на круги свои". Ведь жизнь наша получила новый виток через прошлое в будущее. Возможно, прекрасное завершение, в котором надо правильно разобраться и не допустить в дальнейшем новых ошибок?

В прочим, будем уверены, что без нашей излишней заботы потомки определят правильное направление в своём социально-экономическом развитии государства.

Возможно, что будем примером в построении нового общества, в котором жить нашим детям? Теперь, когда мы рассмотрели аргументы рухнувшей пирамиды построения коммунизма, вернёмся, вне связи с ними, к коммунистам Таджикистана.

В самом деле, как могло случиться, что коммунисты фактически остались в стороне политических баталий в республике? С предательством ЦК КПСС, после единого целого, появился вначале придел, а позже беспредел в рядах партии коммунистов, брошенных на произвол судьбы своими руководителями верхнего эшелона власти.

Вот в чём состоит затруднение в политическом движении коммунистов. Здесь нам надо выяснить одно обстоятельство. Почему народ Таджикистана не поддержал коммунистов на площадях Душанбе?

Очевидно, это связано с тем, что люди устали от постоянных лозунгов коммунистов, а новых лозунгов коммунисты предложить не могли, так как исчерпали себя, как ораторы политического движения.

В то время, как ортодоксальные исламисты, разделители и демократы выступали с более "свежими" лозунгами, которые всегда отвергались коммунистами.

Фактически, коммунисты республики оказались одинокими в своём политическом мышлении. Коммунисты не смогли сами приспособиться к новой обстановке в Таджикистане.

Таким образом, убедившись, что коммунисты исчерпали себя, как реальная сила в Таджикистане, рассмотрим на этой политической арене истинных демократов нашей республики, которые словно малые дети на ходунках пытались как-то определить развитие своего политического движения в республике.

Первым делом постараемся разрушить путаницу, возникшую в связи с тем, что мы рассмотрели ортодоксальных исламистов, разделителей, псевдодемократов и коммунистов.

Демократы были единственной политической силой в Таджикистане, которые придерживались своего мнения в разумном понятии. По современным меркам политической жизни в развитии Таджикистана.

Но у них ещё не было опыта политической борьбы. Однако ими руководствовалась какая-то общая внутренняя стратегия по спасению своей родины Таджикистан из политического хаоса, возникшего в самом начале перестройки в Советском Союзе.

Беспокойство демократов распространялось непроизвольно если не на всех, то на многие политические движения в республике. Вот где, мне кажется, следует искать разгадку политического противостояния в Таджикистане. Демократы, прекрасно владеющие ораторским мастерством, есть что-то гораздо более ценное, в связи с народом, чем другие политические движения.

Прежде всего, необходимо отметить, общую политическую особенность всех движений, в том, что все они вышли из одного социалистического лагеря, оторванного, бы сказал, совершенно изолированного, от внешнего мира.

Именно поэтому, все движения слепо подражали зарубежным представителям своего направления, от которых их прятала семьдесят лет советская власть.

Но, несмотря на разобщённость в политическом движении, все политики мыслят одними стереотипами своего рассуждения о современном мире. Все это чрезвычайно затрудняет ясное понимание всей проблематики в демократическом развитии таджикского народа.

Так как политические движения в республике пытаются примерять на себя один демократический кафтан США с различными политическими лозунгами, которые они придумывают сами, каждый на свой лад.

Большинство политических партий пытаются доказать правоту своего политического движения. Однако, эта политическая ситуация демократического движения в Таджикистане вовсе ни так безнадёжна, как нам представляется на первый взгляд.

К общему пониманию того, что такое современная демократия в различных регионах Земли и с различными культурами, необходимо представить таджикскому народу наглядную картину демократического развития нескольких отдельно взятых демократических государств.

На примере Дании, Швейцарии, Нидерландов, Швеции, Германии и других государств. По примеру выбранных государств объяснить народу, к чему стремятся демократы.

Какой общественный строй желают они создать, естественно, с учётом среднеазиатской многовековой культуры. Спрашивается, чего не хватает демократам, чтобы повернуть народ и политические движения в свою сторону?

Дело в том, что при всех своих ораторских способностях, демократам, на данный момент, просто не хватает своих глашатаев, которые могли бы донести народу основные задачи демократии.

Ораторская слабость демократов даёт возможность другим политическим движениям Таджикистана перетянуть на свою сторону колеблющихся.

Однако, чтобы говорить о построении современной демократии в Таджикистане, надо знать, что такое общество в Европе создавалось постепенно, несколько столетий, с большими людскими ресурсами, с развитой экономической структурой.

Необходимо помнить также, что "Восток – дело тонкое", как бы тут нам не наломать себе ребра, тому есть "хороший" пример Афганистан. Таким образом, становится ясно, проблема демократов в том, что медленно решают задачи по сближению народов Таджикистана, которые не должны разобщаться из-за своих религиозных взглядов на жизнь.

Если демократы очень скоро усвоят, то будущее за ними. Они могут прийти к власти в Таджикистане.

Поэтому демократам требуется учиться на ошибках истории других стран и не повторять своих ошибок.

Отсюда становится понятным то, почему в Душанбе произошли трагические события в феврале 1987 года, которые понесли многие человеческие жертвы, погромы и грабежи.

Дело в том, что как столица и политический центр республики, Душанбе, фактически остался без своего хозяина. Столица бурлил от политических страстей, никто из руководителей столицы не контролировал сложившуюся ситуацию.

Было достаточно небольшой провокации со стороны заинтересованных в хаосе людей, чтобы пролилась человеческая кровь. Лишь после кровопролития начался криминальный беспредел.

Но, это моё личное мнение, по отношению к мнению моего старшего сына. Здесь, конечно, мы не будем дальше заниматься обсуждением трудного, а, может быть, даже, на данный момент, совсем неразрешимого вопроса о будущем Таджикистана?

Поскольку, всё-таки, может быть, анализ такого вопроса может рассматриваться с разных политических точек зрения, на совершенно разных уровнях демократического течения, то мы ещё с вами многократно, раз вернёмся к этой проблеме, по мере развития новых событий в республике, как на политической, так и на экономической сцене?

Дело в том, что без обсуждения вопроса о прошлом и будущем, нельзя правильно понять наше настоящее. Но не надо понимать, что будущее также трагично, как настоящее.

Ибо настоящее происходящее, а будущее реально приходящее и в основном часто зависимо именно от нас самих, о чём мы сейчас и размышляем, хотя пока ещё совершенно примитивно.

Всё-таки всякие формальные и слишком общие рассуждения о будущем сильно размыты, часто приводят нас в заблуждение. Но дело вовсе ни в этом, поскольку мы имеем здесь много второстепенных эпизодов в построении будущего, которое отвлекает нас от главной цели – построения, действительно по-настоящему, нового демократического общества, в котором каждый из нас хочет жить.

Мы всё ещё находимся под влиянием прожитых лет советской власти. Нас до сих пор тревожит ностальгия о прошлой жизни. Выводы не зрелых политиков о цифрах роста демократии и установление времени перехода пост советских республик к полной демократии, приводят в заблуждение народы бывшего Советского Союза.

Наступает время разборок между народами, которые втянуты в криминальную жизнь политиканов всех государств бывшего Советского Союза. Народам нужна мирная крыша в этой ситуации, а не криминальная.

13. Кража.

Ласкающая слух песня кеклика (горной куропатки) разбудила Мирзо где-то в начале дня. Он лениво потянулся в постели и открыл глаза. Младшая жена Саида помогла встать с постели и обуть мягкие тапочки.

Муж поблагодарил Саиду поклоном головы и показал рукой, что она свободна от своего внимания к нему. Она покорно поклонившись мужу, поспешила из спальни куда-то в глубину многокомнатной квартиры по своим домашним делам.

Мирзо неторопливо передвигая своё жирное тело словно пингвин, решил осмотреть своё жилье. В просторном зале квартиры третья жена Малика играла в детские игры с многочисленными детьми и внуками, которые так были увлечены своими забавами, что даже не заметили присутствия своего отца и дедушки в одном лица.

Хозяин ни стал настаивать на внимании к себе со стороны своих потомков. Пусть резвятся, пока в таком детском возрасте. У них на веку будет много забот. Никто не может сказать, что будет у них в жизни.

Мирзо осторожно прикрыл дверь в просторном зале своей квартиры и не спеша зашлёпал тапочками в сторону огромной лоджии, которая протянулась на всю длину его многокомнатной квартиры.

Там на лоджии, словно в зарослях листвы, среди многочисленного белья семьи копошилась вторая жена Зулейка, снимая с верёвок сухое белье и тут же развешивая на свободную верёвку только что постиранное белье большой семьи.

На растерянный взгляд Зулейка при виде мужа, он повелительно показал жене рукой, чтобы она не беспокоилась и продолжала заниматься своим семейным делом.

Покорно слегка поклонившись мужу, Зулейка продолжила заниматься бельём огромной семьи. Мирзо неторопливо продолжил рассматривать своё огромное хозяйство, которое занимало целый этаж в подъезде старого дома, который со времени перестройки приватизировал его фамильный клан.

Сейчас в этом огромном многоэтажном доме живут его дети, внуки и правнуки. Со стороны огромной кухни, размером с зал, доносился аромат восточной кухни.

Мирзо даже по запаху из кухни знал, что там хлопочет его старшая жена Фатима. Сварливая баба, но надёжная жена. Вся власть и весь порядок в семье лежит на её плечах.

Если бы не Фатима, то неизвестно как были бы дела в его огромной семье. Фатима всему голова. Следить не только за чистотой и порядком в семье, а также за материальным положением огромного бюджета семьи.

Не зря Фатима ещё в советское время окончила финансовое отделение института. После получения диплома, Мирза увлёк свою первую жену в ЗАГС, где они расписались с законным браком.

Слава Аллаху, что к этому времени в Советском Союзе началась перестройка. Новая власть разрешила восстановить законы ислама. Мирзо ни стал откладывать своё решение в долгий ящик и сразу после рождения второго ребёнка от Фатимы, привёл в дом вторую жену Зулейку, за которую пришлось заплатить первый калым. Зулейка к этому времени имела диплом экономиста и как раз подходила быть второй женой в семье Мирзо. На второй калым за третью жену Малику пришлось потратить три года, чтобы собрать нужную сумму денег и подарков родителям будущей жене.

Когда Мирзо привёл в дом Малику третьей женой, то у него было три сына и две дочери от двух жён. Малика с педагогическим образованием стала в самый раз к малым деткам в семье.

Прошло несколько лет после первого брака, когда по делам своего семейного бизнеса Мирзо был приглашён спонсором на конкурс "Женщина Востока".

На отборочном этапе Мирзо увидел Саиду и сразу влюбился в неё, как мальчишка. Не зря говорят в народе, что любви все возрасты покорны. Разница по возрасту между Мирзо и Саидой почти тридцать лет.

Но! Мирзо буквально заболел от любви к девушке по имени Саида. Как говорится "Нет лекарства от любви". Только любовь излечит сердце влюблённого. Другого лекарства не придумали.

Все мысли у Мирзо были поглощены вниманием о Саиде. Не дожидаясь, начала конкурса "Женщина Востока", он завалил своим вниманием, цветами и подарками Саиду.

Не дожидаясь согласия Саиды, на брак с ним, Мирзо направил сватов к родителям Саиды. После длительных переговоров стороны сошлись на том, что Мирзо половину акций коммерческого банка отдаст отцу Саиды.

Такой современный калым устраивал обе стороны. Сразу после подписания документов Мирза вместе с молодой женой отправился на Канарские острова.

 "Боже мой! Как давно всё это было!?" – по старой привычке, на русский мотив, подумал Мирзо. – "Мой старший внук и мой младший сын в этом году пойдут первый раз в первый класс. Как быстро летит время жизни!"

День прошёл относительно спокойно. Не выходя из квартиры Мирзо по телефону и через электронную почту в компьютере проверил состояние своего бизнеса.

Дал несколько указаний своим управляющим по делам бизнеса насчёт своей предстоящей поездки в арабские страны, куда ему стало тяжело летать из-за своего веса.

Купил себе спортивный тренажёр, чтобы сбросить вес. Но всё равно нет, никакого времени, чтобы заняться собой. Много времени уходит на дела бизнеса. Больше всего своего времени приходится уделять семье.

Когда закончилась последняя передача по телевизору, Мирзо вышел на балкон подышать свежим воздухом. Ночная прохлада освежала дыхание и мысли.

Где-то под домом пел сверчок, его пытались своей песней заглушить голосистые лягушки в искусственном пруду в глубине городского парка за дорогой у старого дома.

У самого балкона шелестели листвой стройные тополя. Словно белые снежинки, парили всюду тополиные пушинки. В небе горели мириады звёзд. От удовольствия Мирзо закрыл глаза. Ему хотелось стать птицей и лететь куда-то в неизвестную даль. Видимо не зря прожил жизнь, что можно позволить себе думать о прекрасном.

 "Как прекрасно это мгновение!" – подумал Мирзо и, глубоко вздохнув, наполнил лёгкие свежим воздухом, от которого приятно закружилась голова и заиграла кровь во всем теле. – "Жизнь хороша, а нам жить хорошо!".

Он открыл глаза и по старой привычке посмотрел в сторону старого гаража, который остался у него, как память о прошлой жизни. Сколько раз ему предлагали продать старую машину на металлолом, а старый гараж снести и на месте старого гаража поставить современную автомобильную парковку, с видеонаблюдением и с заправочной станцией вблизи старого дома.

Но все это старье для Мирзо, как ностальгия о прошлой жизни. Вдруг, Мирзо увидел, что воруют его старый автомобиль. Гараж замыкают на ключ, как бы он, Мирзо, сразу не смог обнаружить пропажи автомобиля. Ведь последний год Мирзо не заглядывал в свой старый гараж.

Но! Это у них не пройдёт. Мирзо ни такой человек, чтобы его могли вот так просто обмануть с кражей машины. Мирзо порылся в углу балкона, где стояла давно всем забытая старая раскладушка. Руки никак ни у кого не доходят выкинуть эту старую рухлядь на мусорную свалку. Вот сейчас в самый раз она ему пригодиться на ночь.

– Ты зачем это делаешь? – спросила его, старшая жена, глядя, как Мирзо стал собирать постель с раскладушкой. – На старости лет решил нас покинуть или на ночь, глядя, разводиться решил? Подожди! Ответь мне на вопрос!

– Нет, не волнуйся. – спокойно ответил он, старшей жене. – Просто у нас старую машину украли. Иду спать в гараж. Не пустовать же ему – каких денег он стоит! К тому же мне есть над, чем подумать наедине от вас всех.

– Так надо в ГАИ или в милицию сообщить! – забеспокоилась старшая жена. – Пускай они воров поймают и вернут нам нашу старую машину, которую давно на металлолом пора сдать. Сколько раз тебе люди предлагали…

– Зачем такое беспокойство?! – удивлённо, сказал Мирзо, направляясь к двери. – Ближайшая заправочная стация три километра от нашего дома. К тому же сейчас не выпускают такой бензин, который подходит к нашей машине. В моей машине тоже давно нет бензина. Может быть, на километр езды хватит? Только у меня в гараже в бочке имеется подходящий бензин. Так что воры далеко не уедут. Когда обнаружат, что в машине нет бензина, то обязательно вернуться за бензином в гараж. Они не могли не заметить такой большой бочки с бензином. Вот тут-то их поймаю. Ты лучше замкни гараж снаружи, чтобы воры не догадались, что там в гараже.

Старшая жена пошла следом за Мирзо и замкнула его в старом гараже. Даже на всякий случай подёргала замок, чтобы убедиться в его надёжности.

Старый замок был закрыт на верность. Никто не мог не заметно проникнуть в старый гараж. К тому же старый гараж сделан изнутри из листового металла, а снаружи обложен огромными булыжниками, словно прочным дувалом вокруг старого дома в кишлаке. Охрана гаража надёжная. Однако всю ночь жены Мирзо спали плохо.

Часто выходили на балкон и смотрели в сторону старого гаража. Но в эту ночь в городе и возле гаража, было тихо и спокойно. Даже голосистые лягушки в пруду и те притихли.

Когда утром старшая жена открыла старый гараж, чтобы выпустить мужа к завтраку, то в старом гараже не было Мирзо с раскладушкой, ни старой машины и бочки с бензином в старом гараже тоже не оказалось.

 "Может быть, это к лучшему?" – подумала старшая жена. – "С ними одно беспокойство было, а толку мало. Ну, а гараж? Он больших денег стоит. Старый гараж можно продать хотя бы под снос. Деньги в доме пригодятся.".

Старшая жена закрыла старый гараж на замок и мелом крупными буквами написала на воротах гаража:

 "П Р О Д А Ё Т С Я". Подумала немного и мельче буквами дописала "Сдаётся под снос на новую парковку".

 "Слава Аллаху!" – подумала вторая жена, стоя на балконе. – "Теперь свободна. Займусь банковским делом.".

 "Аллах услышал мою молитву!" – подумала третья жена. – "Давно хотела здесь открыть собственную школу."

– Ура! Вольная птица! – громко, завизжала младшая жена. – Теперь точно буду лучшей женщиной Востока.

Фатима ничего ни стала говорить младшим жёнам своего бывшего мужа. Она прекрасно понимала, что вся огромная семья на её плечах. Фатима впервые накрыла достархан на всю семью без присутствия мужа.

14. Чистка власти.

Оппозиция и верховная власть правительства Таджикистан сдержали своё слово. В первых числа февраля месяца 1992 года сели за стол переговоров.

Наконец-то весь народ стал стрепетом радости ждать улучшения во всей республике. Но ту, вдруг, обнаружился неожиданный конфуз. В большинстве на руководящих местах Таджикистане оказались не таджики.

Конечно, таджики были готовы смериться с таким неожиданным открытием, если бы у власти стояли русские или хотя бы представители совершенно разных национальностей.

Это бы даже выглядело вполне демократично, когда главой правительства оказывается представитель местной, основной, национальности, а в правительстве разные слои национальных меньшинств.

Но во власти Таджикистана оказались в подавляющем большинстве памирцы. Представители Горно-бадахшанской автономной области, которые и без того ни очень-то ладили с таджиками, а тут ещё оказались в своём подавляющем большинстве у власти над таджиками.

Конечно, таджикам это было, как огромная звонкая пощёчина, которую услышал сразу весь мир. Однако вины таджиков в этом не было никакой. Все эти неприятности оказались пережитками социализма.

Когда власть коммунистов беспокоилась о благополучии национальных меньшинств в союзных республиках, то ставила на руководящие посты власти представителей этих меньшинств.

Естественно, что эти национальные меньшинства тут же делали своё окружение из родственников и близких друзей из своего национального меньшинства.

Те в свою очередь повторяли тот же процесс родственного внимания. Так постепенно пришли к власти в союзных национальных республиках, далеко не представители национального большинства на местах.

В некоторых союзных национальных республиках, после самоопределения на независимость, быстро и мирно разобрались с верховной властью. Все сразу нашли своё заслуженное место.

Но памирцы категорически отказались уступить таджикам свои места в правительственных эшелонах власти. Мало того, памирцы отказались выполнять требования законно выбранного президента Таджикистана.

Набиев Рахмон оказался изолированным от управления Кабинетом Правительства, так как там в подавляющем большинстве оказались памирцы. Таджики пытались мирным путём прийти к соглашению.

Но памирцы стояли на своём и ни хотели распускать парламент, состоящий в своём большинстве из поморцев. Тогда таджики, обладавшие основными силами вооружения в республике, заблокировали все стратегические рычаги власти.

В один день перестали действовать аэропорт, железные дороги и все трассы автомобильного сообщения. Таджики фактически объявили блокаду собственному государству.

В один день республика была изолирована от всего внешнего мира. С таким трудом налаженный мир и согласие стали рушиться на виду у всего мира. В тот же день из-за границы перестало поступать в Таджикистан основное сырье для многих предприятий.

Остановился таджикский алюминиевый завод. Перестал работать химический комбинат. Из-за недостатка сырья снизилась обработка хлопка-сырцы.

Резко упал выпуск хлопчатобумажных тканей. Сократил свою работу нефтеперерабатывающий комбинат. Многие научные исследовательские институты прекратили свою работу по различным причинам.

Таджики вовремя спохватились и тогда изолировали Горно-бадахшанскую автономную область, где в подавляющем большинстве проживали родственники тех памирцев, которые находились в верхних эшелонах власти в Таджикистан.

В сторону Памира прекратилось всякое движение. Были сняты все рейсы самолётов в сторону аэропорта Хорога. Были перекрыты дороги на подъезде к Горному Бадахшану.

Около двести тысяч жителей Памира остались без средств существования. В случае отключения электричества народам Памира грозило полное вымирание от холода и голода.

Весь мир сразу вздрогнул. Это в мирное время могли оказаться на грани вымирания сразу почти двести тысяч человек местного населения в горах Памира. Во всём мире стали от таджиков требовать разрешения спорного вопроса мирным путём и обязательного снятия блокады Горного Бадахшана.

В противном случае многие международные организации обещали республике применить международные санкции с последующими отсюда выводами.

Республика тут же сняла все экономические заслоны с Горного Бадахшана. В свою очередь, таджики потребовала отставки Кабинета Министров и полного роспуска парламента до созыва нового парламента с подавляющим большинство таджиков в Кабинете Министров и во всех эшелонах власти.

Таким образом, можно было наладить пошатнувшуюся власть во всей республике. Но памирцы категорически отказались подчиниться требованиям таджиков и мирно уйти со всех своих постов.

Таджики перестали вести переговоры с памирцами. С этого момента началась насильственная чистка власти с верху до низу. Вооружённые группы таджиков стали ходить по адресам памирцев и вырезать их.

Никто и никогда ни скажет, сколько было вырезано и убито памирцев. Сколько памирцев сбежало в начале резни. Но то, что много памирцев было вырезано и много сбежало, это можно было видеть даже по жителям нашего микрорайона.

В течении одной недели этих разборок в нашем микрорайоне численность населения сократилось почти на половину. Бежали не только памирцы, но и смешанные браки с памирцами.

Бежали также представители других меньшинств, которые боялись, что после чистки памирцев примутся чистить их нацию. Таким образом, из республики бежали те семьи, кому было куда бежать.

В эти дни резни, почти все жители Таджикистана сидели у себя в квартирах, так как точно никто не мог знать, что происходит в республике. Но таджиков другие национальности не интересовали. Таджики вырезали и расстреливали только памирцев. Разбираясь с адресами и списками памирцев.

15. Разные взгляды на жизнь.

Вот, пожалуй, и все, оставим рассуждения о будущем. Вернёмся к настоящему. Вечер поздний заглянул к нам в окно потухшими окнами соседних зданий и светом уличных фонарей, а утром рано идти на работу.

Надо хорошо выспаться. Сейчас наступает время, когда жуткий день кончается, душе и моему телу нужен естественный отдых. Мы толком ещё ничего не знаем, что нас ждёт завтра. Лучше нам ложиться спать.

– Кстати, о сне. – сказал, задремавшей дочери. – Сон, один из самых приятных моментов в жизни каждого человека и животного мира. Взрослые в это время отдыхают, а детишки отдыхают и вырастают одновременно.

Поверьте, мои дорогие, поведение этой прекрасной девочки говорит нам о том, что всем нам давно пора окунуться в чудный, загадочный мир прекрасных сказок. Так что давайте разойдёмся по кроватям.

– Да, да, конечно. – поддержала меня, жена. – Нам всем надо спать, чтобы бодрым новый день встречать.

Взял на руки заснувшую Викторию и осторожно, как самое драгоценное у меня живое существо, положил её в детскую кроватку. Сыновья поднялись и сонно побрели в свою комнату. Вскоре и мы легли спать. Мы жили пятеро в двухкомнатной маленькой квартире, под крышей четвёртого этажа.

У сынов была своя комнатка, в которой едва помещались две подростковые кровати. Дочь спала в зале в своей детской кроватке. Нам с женой, оставалось спать на застеклённом балконе, где сам смастерил для нас из грубых досок настил в виде двухместной кровати.

Но, ни в этом главное дело, что мы жили в абсолютной тесноте и как нищие люди. Главное в том, что в маленькой квартире жила семья, а не сборище забытых миром людских душ, которым нужна была только крыша над головой.

Конечно, мы не были богаты, чтобы могли иметь лучшее жилье, но у нас с женой семья всегда была наше основное богатство, ради которого мы, собственно, живём на этом белом свете.

Иначе мы с женой даже не представляли нашу дальнейшую жизнь. Наверно, мне в жизни, очень нужна была настоящая подруга, особенно когда время подошло создавать себе семью?

Хотя мы с Людмилой совершенно разные по характеру люди, однако, мы как бы дополняем, друг друга и поддерживаем необходимую гармонию жизни в своей семье.

Это даже хорошо, что мы такие разные, иначе нам было бы скучно вместе жить, все эти прожитые годы, которые мы прожили счастливо. Именно Людмила помогла мне пережить самые тяжёлые дни моей жизни.

Когда пришлось осознать, что нашу первую дочь, Анжелику, мы потеряли навсегда и нам её больше никогда к себе не вернуть. Просто поражаюсь, как женщина, в муках родившая своего первого ребёнка, смогла быть сильнее меня, мужчины, который, очень тяжело перенёс смерть своей первой дочери?

Мне до сих пор кажется, что в этом сам виноват, что не смог уберечь своего первого ребёнка от простуды, которая была дочери с летальным исходом. Наверно, невозможно не полюбить Людмилу, хотя до встречи с ней, никого из женщин не любил по-настоящему?

Очевидно, это всё-таки моя судьба. С чего бы это меня, вдруг, потащило с тёплого Кавказа в далёкий и холодный Урал на цирковые гастроли? Чего это, вдруг, она, Людмила, не очень уважающая цирк, пришла в цирк смотреть именно на эту программу?

Но, впрочем, это была уже совершенно другая история в моей жизни, которая заслуживает отдельного рассказа. Думаю, что все у меня могло быть совершенно по-другому, если бы Людмила вовремя не появилась на пути моей жизни.

Трудно было представить, что могло произойти со мной, когда, в пылу гнева, готов был разбить голову любому, не понимающему меня человеку, это, конечно, касается только мужчин, ударить женщину для меня всегда это большой грех.

Всегда презрительно относился к тем, кто поднимал руку на женщину. Как это можно ударить человека, в котором находится все существо твоего бытия? Ведь женщина, это твоя дорогая бабушка, бесценная мама, любимая жена, прекрасная дочь.

Побить женщину, это даже больше, чем побить себя. Приученный с детства отстаивать своё право кулаками, постоянно ввязывался в драки со своими ровесниками, которые в споре не могли или не хотели понять правду сути моего убеждения в чём-то.

Несмотря на то, что чаще был прав в драках, так как никогда не затевал их первый, может быть, иногда провоцировал их, все же, в милиции умел доказать свою невиновность, если милиции приходилось, когда-то, вмешиваться в наши драки?

Никто не знал, сколько бы эти драки ещё продолжались и чем бы все это когда-то кончилось. Всё же, несмотря на бесконечные драки и мою чрезмерную горячность, Людмиле удалось постепенно убедить меня в том, что не обязательно постоянно драться, можно решать многие вопросы в споре, мирным путём, без применения силы.

Именно поэтому, от драк позже перешёл к диалогу. У меня быстро расширился круг моих друзей-единомышленников. Мы стали мирно обсуждать различные спорные темы нашей жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.