Петр Юшко
Дед. Рождественский horror посередине лета

¹

Рядом с одним крайне северным городом проживал человек.

Роста небольшого, но коренастый, с крупными тяжелыми плечами, мощной грудиной и толстыми руками. Круглый животик не придавал фигуре спортивного вида, но во всем теле чувствовалась такая тяжесть, что рядом с ним гравитация иногда допускала серьезные ошибки. Белая, совершенно седая, лохматая борода, короткие стриженые волосы, голубые глаза и непоколебимый взгляд добряка из их глубины, мог бы и завершить образ этого человека. Пожалуй, на этом и остановимся.

Стоял разгар короткого и жаркого северного лета. Солнце, всего на пару часов заходило за западную от лесного дома сопку, и продолжало настырно торчать в голубом небе, целенаправленно выжигая робкие облачка. Короткая крепкая зелень в лесу скукожилась. Мужчина тяжело протопал рыжими высокими ботинками по хрустящему зеленому мху, усеянному черным покрывалом глянцевых ягод вороники. Он шагнул на валун, торчащий из воды и, задрав к небу лохматую бороду, расслабился и закрыл глаза. Неподалеку тихонько цвиркала неизвестная птичка.

– Милый, ты где?– До человека со стороны дома донесся певучий женский голос,– Алёшенька, ты опять в озеро это делаешь? Мы же пьем из него!

– Ну, если этого в лесу делать нельзя, зачем вообще тут жить,– проворчал человек и с трудом застегнул пуговицы на штанах,– скоро медведям будем запрещать гадить в лесу. А то это не выглядит экологичным. Опять забухтела. Я тут, Настя! Чего вот, жена, проснулась в такую рань? Только бы мне помешать сосредоточится. А такие планы были на утро. Не судьба, значит, опять. Сейчас вернусь, милая!

– Томас снова хочет гулять! Одень ему штанишки и пройдись с ним. Мальчик весь изнылся с утра.

– Я гулял с ним в полпятого! Да просто выпусти его! Сейчас не опасно,– мужчина потянулся, хрустнул реберным хрящом в центре грудины, и проворчал себе под нос,– хотя как не опасно? Конечно, опасно. Люди в такую жарищу снова набьются на пляж у озера и, лисы тут как тут, на запахи шашлыка. А им мои толстые котики намного интереснее перегоревшей искусственной свинины. Иду! Иду, бегу как могу.

Он тяжело прыгнул двумя ногами на берег и пошел к дому.

Дом выглядел почти так же, как и человек. Старым, незыблемым, массивным. Один этаж с почти плоской крышей. Стены из обветренных кусков гранита, вросших в землю и друг в друга. На камнях уже не одну сотню лет нарастал мох, и даже маленькие каргалистые северные березки. Располагался дом километрах в пятидесяти от города, на берегах двух крохотных родниковых озер. Из окна дома виднелись извилистые рваные края большого голубого озера с прекрасным песчаным пляжем. От той стороны до ушей человека иногда доносились звуки, и он морщился, словно от зубной боли.

Пока человек, сидя на крыльце, одевал "штанишки" на толстого серого кота, его жена не умолкала:

– Хочу поехать в город на пару дней. Могу с собой старших котиков взять. Тебе легче будет с двумя. Справишься? Мне бы по магазинам пройтись и в квартире цветы полить. Неделю уже стоят без воды. Ты не хочешь со мной? Могли бы вместе пожить хоть пару дней в цивилизации. Или работать будешь? Может прикупить тебе еще бутылочку твоего, писательского?

– Пока есть запас, милая,– ворчал человек, с трудом нагибаясь через свое круглое пузо, пытаясь приладить шлейку на вертящегося, хрюкающего от довольного нетерпения кота,– хотел утром засесть, да закрутился. Опять, то одно, то другое. Сама-то доедешь? Аккуратно только, не гони. Заправиться не забудь. Там четверть батареи всего. Соленого хочу чего-нибудь. А вообще вроде все есть. Зачем опять гонять в такую даль? Но цветы надо полить. И котов оставляй, с чего я не справлюсь? Да? Ух, мои толстяки. Они не дерутся сейчас. Томас, милый мальчик, пошли гулять. Какой день сегодня?

– Суббота сегодня, Алешенька,– женщина перекинула толстую светлую косу через плечо на грудь.

– Вот, ельником меня драть. Скоро жарко опять будет. Поналетит народу на пляж. Бездельники. Нагадят, наорутся. Тут шататься будут. Терпеть не могу людей. Бесит это меня.

– Перестань. Не ругайся и не ворчи. Ведешь себя как Дед Карачун². Ты же всех любишь. Сиди себе дома и пиши. Сюда никто не зайдет.

– Эт я должен всех любить. Гены такие. Детей еще, куда ни шло. Да и они тоже бесят. Они же себя плохо ведут. Всегда непослушные. Как мне не гневаться?

– Ну не бухти. Идите. Я закрою дверь, как соберусь. Посигналю когда взлечу. Телефон надень. Не бросай его, где попало. И звони, если что вспомнишь.

– Опять таскать эту хрень. Телефон! Какой это нахрен телефон? Последний раз телефон в руках держал лет сто назад. А это китайские извращения. Понаделали технологий бестолковых. Проку ноль. Связи тут толком нет. Мы пошли. Ключ у меня есть, закрой двери и окна. Жарко сейчас будет. И аккуратнее на дороге, высоко не взлетай. По правилам!

Мужчина пошел за дернувшим его за поводок котом. Томас рвался вперед в лес, хвост стоял трубой. Они вышли за высокую калитку в сетчатом заборе, обложенном снизу на метр в высоту кусками гранита и отправились по привычному для них маршруту. Кот сам знал, куда ему надо идти и вел человека, как на привязи. А человек напевал себе под нос:

Наш Том, наш Том, наш Том идет гуляться.

Завидует весь дом нам в том, что Том идет гуляться.

Наш Том, наш Том, наш Том идет гуляться

И даже под дождем наш Том опять идет гуляться…

Около валуна Томас насторожился и задергал хвостом. Начал красться вокруг камня и шумно принюхиваться. Человеку приходилось быть настороже и все время перехватывать поводок то одной рукой, то другой, в зависимости от того куда шел кот. Он не собирался мешать охотится своему мальчику. Мошка и комары радостно налетели на горячую кровь и безуспешно пытались проткнуть жесткую обветренную кожу человека.

– Лемминг опять? Не повезло бедолаге, если ты его выследишь.

Кот минуты две целился, дергая круглой попой из стороны в сторону. Потом прыгнул и передними лапами ударил по мху. Начал стучать по пучку засохшей травки. Глаза блестели счастьем. Рот приоткрыт, усы топорщатся в разные стороны. Снизу раздался писк. Томас еще некоторое время колотил лапами так и сяк. Прислушался. Лемминг сбежал под толстой подушкой желтого мха. Кот тяжко вздохнул и, обойдя вокруг камня два раза, пошел по тропинке дальше.

Человек и кот одновременно услышали голоса и насторожились. Идиллия была нарушена. У кота появился страх, у человека раздражение.

– Да задолбали же как!– Проворчал он и присел на корточки,– не бойся Тоша. Они пройдут и не заметят нас. Просто люди. Пойдем в ту сторону? К можжевельнику. Там еще лемминги.

Кот подумал над словами человека и, слегка приседая на согнутые лапы, потрусил к берегу маленького озера, где были заросли кустов можжевельника и росла высокая сосна.

Людские громкие крики раздались ближе.

– Молодежь,– человек взял кота на руки,– опять насрут вокруг. Сволочи.

Кот испугано вцепился в левое плечо когтями и тревожно смотрел в направлении приближающихся голосов. Человек медленно пошел в противоположную сторону и внезапно наткнулся на молодого парня и девушку, которые быстрым шагом шли им навстречу среди деревьев. Им было лет по двадцать пять или около, одеты в какую-то странную одежду. Человек не хотел интересоваться и только мельком взглянул им в лица. Глаза незваных гостей смотрели не на человека, а на кота в его руках.

– Смотри котик,– взвизгнула девушка. Голые по плечи руки были все изукрашены флуоресцирующими татуировками,– какой большой! Это мэйн-кун? Я так близко еще не видела котов! А можно погладить? Он кусается?

– Громко не надо говорить Он не любит людей, извините,– почти вежливо пробурчал человек и крепче прижал кота руками к плечу, поглаживая ему основание хвоста,– проходите. Но старайтесь не ломать деревья тут и не мусорить.

– А чего так?– Довольно нагло спросил парень. Он был на две головы выше человека, светловолосый, наверное, красивый по людским меркам. Кровь с молоком, щекастый, румяный, хамский взгляд. Нависал сверху.

– Тут частная земля. Тут мой дом, потому ходите, если хотите, но не проказничайте. Не надо шалить.

Человек говорил тихо, стараясь не испугать Томаса. Он смотрел в землю и только на долю секунды поднял глаза на тех, с кем разговаривал. Они не увидели его взгляд.

Со стороны дома раздались три коротких гудка автолета, он взмыл над деревьями и унесся в сторону дороги.

– Да мы не мусорим в лесу,– сказала девушка и подошла вплотную, – но можно погладить? Разочек? Я хочу погладить, Сережа. Это же настоящий кот!

– Какой тут дом в лесу?– Парень усмехнулся во все свои белые зубы,– Мужик, ты чего, клять, взбрендил, с котом гулять по лесу? Не хочет он, чтоб его гладили. Оставь, драть тебя. Пошли, наши уже впереди. Пошли, Светка. Автолеты там, у дороги стоят.

Молодёжь пошла в сторону дома человека, и он с грустным раздражением посмотрел им вслед. До его слуха донеслись визгливо-истеричные слова девушки и бас парня:

– Сережа, я такого кота хочу! Тебе, клять, слабо мне такого подарить?

– Я тебе кошачья лавка чтоль? Че бесишься, дура, драть…

– Купить слабо? Ну, ты задрот тогда! Ты видел, какой пушистый и толстый?

– Не пищи, задрала. Я тебе своего кота покажу в машине. Он тоже толстый и волосатый…

Глаза человека недобро вспыхнули голубым льдом им вслед и сразу погасли. Он опустил Томаса на землю, погладил по спине и голове. Поправил сползшую на бок шлейку.

– Ничего не бойся, Тоша,– ласково проговорил человек и почесал коту голову между ушей,– ничего не бойся, папа рядом. Папа не даст в обиду.

Они продолжили прогулку с испорченным настроением. Томас все время оглядывался в сторону ушедших путников.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

С англ. horror – ужас

Вернуться

2

Карачун – старое славянское божество, злой дух, сокращающий жизнь и олицетворяющий смерть в раннем возрасте, являлся повелителем зимних морозов, холода и мрака.

Вернуться