Дарья Михайловна Сорокина
Жду трамвая

© Сорокина Д. М, 2024

© Дугина С. Е, иллюстрации, 2024

© Оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

Machaon®

Глава 1

Надя

От меня несло кошками. Знакомый запах заставлял превратившихся на морозе в пуховые шары котов подозрительно поглядывать в мою сторону. Вдруг прогоню их с теплого канализационного люка или отниму кем-то отсыпанную горстку сухого корма. А еще меня тянуло чихнуть, стоило только посмотреть на волоски шерсти на джинсах и куртке. Даже на языке и между зубами ощущалась шерсть. Ненавижу. Но деваться некуда. Нужно быть благодарной внезапно откликнувшейся женщине, приютившей меня по доброте душевной за пятьсот рублей в сутки. К слову, платить за сегодняшнюю ночь мне было нечем, а значит, дворовые коты неспроста так таращатся: чуют во мне конкурента в борьбе за место на мусорном баке.

Такая вот я неудачница. Клиническая. Вся моя жизнь похожа на прыжки с металлического гаража на гараж. Хоп! Если не справишься, получишь по морде стеной, землей, кустами – всем, что находится поблизости. Треск, удар лопатками и печальный взгляд в недостижимое небо.

Хоп! Допрыгнула! А нет, рано обрадовалась. Тут покатая крыша, катись-ка ты обратно, Надя. Только надеяться и остается: на себя, на удачу и на вселенский рандом. Надежда мое все – имя обязывает. Но в последние дни я ее как-то подрастеряла, потому что новогоднее чудо обошло меня стороной.

Парень меня бросил тридцать первого декабря. Сначала я не поверила ему, так как привыкла надеяться на лучшее, но потом поняла, что он на полном серьезе просит съехать. И вот я со своими немногочисленными вещами перебралась сначала в вонючий подъезд, а затем к кошкам и их хозяйке.

Я сидела между этажами, слушала, как хлопают двери лифта, заглушая раскаты салюта. Вдыхала запахи домашней еды и завидовала чужому веселью. Тщетно искала во всем случившемся хоть что-то хорошее, за что можно зацепиться. И даже вспомнила, что моя сенполия осталась у бывшего на подоконнике. Хоть она не помрет от холода в новогоднюю ночь. А потом меня нашла на лестнице ворчливая соседка с шестого этажа. В пять утра она загромыхала дверцей мусоропровода, и я проснулась.

– А, это ты, что ли? – прищурилась тетка, известная на весь подъезд кошатница, с которой старались по возможности не связываться. Я же пару раз придержала ей дверь и лифт, потому, вероятно, и заслужила некую благосклонность.

– Я, – ответила я машинально и даже слегка мяукнула. Вдруг так разжалоблю соседку, и меня пустят погреться?

– Ты же тут ничего запрещенного не употребляешь? – допрашивала меня соседка.

На самом деле она спросила не так, а куда грубее. Но обиду я проглотила, помотала головой и, предвкушая следующий вопрос, сказала:

– И нет, я не легкого поведения. Честно-честно. Не вызывайте полицию, пожалуйста.

– Последнее спорно. Кирилл нормальных девок домой не водит, – не сдавалась кошатница.

Если она меня из подъезда погонит, мне точно конец. Придется шлепать на вокзал и просить папу, чтобы перевел денег на обратный билет до дома.

– Может, поэтому он меня и выпер, что слишком нормальная, – вздохнула я и уперлась лбом в колени, стараясь скопить напоследок побольше тепла. На улице сейчас очень холодно.

– Пятьсот рублей за сутки, своя туалетная бумага, аренда полки в холодильнике – сто рублей. Согласна?

«Шах и мат, вселенная! Смерть от обморожения и возвращение домой отменяются», – подумала я.

«Обломись», – ответила вселенная, распахнула передо мной двери увешанной коврами двушки с орущей чертовой дюжиной котов на пороге и потрясла перед лицом полупустым кошельком. Хотя скоро там будет совсем пусто. Последние сбережения отдам соседке, а до стипендии еще долго. Если меня не отчислят, конечно.

Отец только и ждет, когда я сдамся и вернусь домой в деревню, в глушь, в Саратов. На самом деле не в Саратов, а в Курск, но разница небольшая. После первой поездки в Москву на Всероссийскую олимпиаду по английскому в родном городе мне стало тесно и тоскливо. Курск был слишком спокойным: чистые улочки, приветливые люди, танцы в парке по выходным и улыбки. Море улыбок. Я в них тонула и задыхалась, потому что в своей душе не находила такого же света и добра. Мне казалось, что я там лишняя.

В Курске мне чего-то отчаянно не хватало, и сердце ныло и саднило, когда взгляд скользил по любимому городу и не находил в нем желаемого. Хотелось драйва, движухи, острых ощущений, самостоятельной жизни и «того самого». Чем это «то самое» было, я не могла понять, а сердце не торопилось подсказывать.

Олимпиаду я тогда, разумеется, не выиграла, зато твердо решила перебраться в столицу и избавиться от своего смешного гэкающего говорка, выдающего во мне провинциалку. От говора я избавилась довольно быстро, а вот родной город отпускать меня не спешил. В педагогический вуз я каждый день добиралась на трамвае.

Как, черт возьми, мегаполис еще не избавился от этих желто-красных рудиментов? Есть же МЦК, легкое метро, тесла-такси. А тут на тебе – трамвай. И не новенький, увешанный праздничными гирляндами, а такой же, как дома – желто-красный дребезжащий монстр, приближение которого слышишь за пару километров. Странно, что отрывных билетов в нем нет! Иногда мне кажется, что его сюда волшебным образом затянуло именно из Курска. Полз он себе по городу, а на Московской площади исчез и нарочно оказался в Москве, чтобы позлить меня.

Папа долго посмеивался над моим новым местом жительства, потому что этот район столицы мало чем отличался от Курска. Можно было и не уезжать… Но я же упрямая, а главное, самостоятельная.

И вот третьего января я стояла в компании злобных котов, одинокого фонаря и ждала своего медлительного и неповоротливого монстра, который отвезет меня на первый в зимней сессии экзамен. Его мне поставили одновременно с пересдачей зачета. Космическое везение!

– Ты там примерз пантографом к проводам, что ли? – пробормотала я, выпуская изо рта облако пара и остатки тепла.

Господи, я знаю, что такое пантограф, и разговариваю с трамваем! Это клиника. У меня на почве потрясений совсем мозги скрутило.

Чтобы лучше видеть пути, я встала на цыпочки у края платформы – и тут же чьи-то руки дернули меня назад и грубо швырнули на обледенелый снег. В глазах потемнело от удара, а в ушах зазвенело. Мерзко так, похоже на трамвайный звонок. Шапка слетела с головы, у рюкзака, кажется, лямка оторвалась, молния на куртке разъехалась. Надо мной навис парень, лица которого я не видела из-за слепящего фонаря над нами.

Интересно, меня сейчас ограбят или еще чего похуже?

– Это того не стоит! В жизни так много хорошего, не делай глупостей. Не прыгай!

– Что?! – Я была в шоке от этой тирады.

– Что «что»? – переспросил парень.

– Ты не маньяк? – осторожно поинтересовалась я, безуспешно пытаясь выползти из-под незнакомца или хотя бы отпихнуть его.

Этот отмороженный даже на миллиметр не сдвинулся. Хотя, надо признать, мне стало чуть теплее. Может, пусть так и лежит, пока трамвай не приедет? Хоть зубы от холода стучать перестали.

– Э‐э-э? Нет. А ты не собиралась сводить счеты со своей постылой жизнью или типа того?

А вот это было обидно. Я поджала губы. Постылая жизнь? У меня на лице это написано, что ли? Но на всякий случай посмотрела на пустые пути.

– Не собиралась…

– Фух!.. А трамвай, кстати, только что уехал. Надеюсь, ты не семнадцатый ждала. Следующий не скоро приедет, а при такой погоде они еще ломаются постоянно. Этот тоже был странный какой-то, даже не затормозил. А от пантографа искры летели, видела? Прямо салют.

За-ши-бись!

Кажется, я опоздала на экзамен. Денег на такси у меня нет, а если пешком идти – я заболею и умру. И все благодаря моему «спасителю». А ведь я никого не трогала, никому не мешала. Я просто ждала трамвай!

– Помоги встать, – попросила я. Смотри-ка, а он тоже знает, что такое пантограф. Видимо, такой же чудной, как и я.

В этот раз парень был аккуратнее – осторожно потянул меня за руку и принялся торопливо отряхивать от снега. Перед глазами все еще было темно из-за ослепившего меня фонаря, и я не видела лица своего «спасителя».

Вообще мне было не до него – я думала только о том, как бы не разреветься. В такую рань тащилась в университет – кроме экзамена мне еще поставили пересдачу зачета утром. И сегодня у меня был самый распоследний шанс, потому что преподаватель через несколько часов улетает на какую-то важную конференцию до конца сессии, а пустая зачетка лишит меня стипендии на полгода.

«Привет, папа. Я вернулась. Да-да, ты же говорил… Придержи свои нотации, сначала дай поесть. Боже, мама, как я скучала по твоей фирменной курочке с чесноком. А борщ есть? Наливай!» Я уже давно заготовила речь для родителей. И, видимо, очень скоро они ее от меня услышат, если деньги на билет до Курска найду…

При одной только мысли о курочке с чесноком желудок протяжно заурчал, и незнакомец не мог не слышать этих утробных звуков, потому что все еще копошился около меня. Теперь парень бессовестно ощупывал меня, дергал за застежку куртки и тихо ругался себе под нос. Наконец он вынес вердикт:

– Сломалась. Даже плоскогубцами не поджать – рассыплется.

И почему я не удивлена? Я посмотрела на макушку парня: на каштановых прядях блестели снежинки – они таяли, превращаясь в крохотные капельки. Мне захотелось тоже дотронуться до незнакомца. Каким-то нереальным он казался на этой пустынной улице. А сердце неправильно реагировало, словно прямо в этот миг оно нашло то, чего ему так не хватало в Курске. Глупости какие!

– Так, ладно. Сейчас разберемся, – деловито рассуждал парень, будто своих проблем у него в этот час не было. Куда-то же он шел в такую рань? Не за мной же следил?

Не разгибаясь, он поднял мою шапку, быстро отряхнул ее и снова громко простонал:

– Жесть ты невезучая! Умудрилась же уронить шапку именно в лужу! Зимой!

– У меня все было нормально, – соврала я. – Пока тебя не встретила! А теперь я… Я…

Парень оторвался от мокрой шапки и поднял взгляд. Обвинения тут же застряли где-то в горле. Не бывает на свете людей с такими добрыми глазами и открытым лицом. Ну, может, бывают где-то. Ходят по параллельным улицам параллельных миров и мне просто не попадаются. Хотя вру. В родном Курске были такие, но там я считала их скучными. А теперь хотелось плакать из-за того, что кто-то в этом городе внезапно проявил ко мне элементарное участие. Но вероятность того, что передо мной маньяк или аферист, еще оставалась. Скорее всего, эти серые глаза будут последним, что я увижу, когда этот парень затянет меня в темную подворотню, а потом унесет мою почку в чемоданчике для трансплантации.

– И что ты будешь делать? – На чужих мягких губах заиграла милая улыбка.

– Замерзну и опоздаю на экзамен из-за тебя, – соврала я, потому что на языке вертелось совсем другое, а сердце заныло еще мучительнее.

– Ни то ни другое. У меня тут машина неподалеку. Подвезу тебя. Пошли. – Он протянул мне руку в смешной вязаной варежке со снежинками, и я не могла не взяться за нее.

Ну как может оказаться садистом или мерзавцем тот, кто явно любит свою бабулю? Кому в наши дни вяжут варежки? Парням, живущим в Москве? Ага-ага. А вдруг варежки ему любимая девушка подарила, и они у них парные? Ох, о чем я только думаю, пока меня ведут куда-то между темных домов.

– Миленько, – кивнула я на варежку, чтобы немного оживить обстановку, потому что с каждым шагом мне становилось все тревожнее.

– Думаешь? – Парень принялся рассматривать вторую варежку, а затем спросил: – Хочешь, подарю такие же? У меня много.

– Даже не знаю, а твоя девушка против не будет?

О господи, я сказала это вслух? Как же глупо!

– Какая девушка? – игриво спросил он, заметив мое внезапное смущение.

Так что мне пришлось выкручиваться, хотя с каждым новым словом я себя лишь глубже закапывала:

– Которая связала их для тебя.

– Эм? У меня нет девушки. То есть была, но там все сложно. – Он на мгновение помрачнел, а потом снова улыбнулся. – Их не она связала.

– Любимая бабуля? – уже радостнее поинтересовалась я. Это на меня так новость, что у него нет девушки, повлияла? Чего я заулыбалась?

– Нет. – Парень громко фыркнул, его определенно забавляли мои безуспешные попытки угадать.

– А кто же? – От общения с ним мне стало чуточку веселее.

– Я сам. Довольно занятное хобби. Будет время, могу тебя научить. Я как-то записался на бесплатный кружок, до сих пор не знаю зачем. У меня уже целая коллекция варежек. Медитативное занятие, очень нервы успокаивает, да и когда в поезде долго едешь – отвлекает.

А вот теперь мне реально стало страшно. Мегапозитивный и отзывчивый парень, который умеет вязать варежки, завел меня в тихий двор и, не переставая по-доброму улыбаться, кивнул на припаркованную среди остальных спящих машин «газель». Надо было бежать сразу, но после падения нога жутко ныла, а вокруг ни души. Еще не ясно, что хуже, – сесть в «газель» с маньяком в варежках или бродить одной по улицам в такую рань. Незнакомец открыл пассажирскую дверь и задумчиво почесал затылок.

– Блин. Слушай, переднее сидение завалено до потолка. Давай назад полезай, я осторожно поеду. – Он открыл для меня двери салона, где почти все было заставлено обмотанными скотчем коробками без названий.

Там точно тела моих доверчивых предшественниц. Потом в сводках новостей напишут, что нашли мертвую девушку в красивых вязаных варежках с узором в виде снежинки. Их-то и будут считать особой меткой серийного убийцы.

– Ну чего застряла? Давай помогу, – поторапливал меня парень.

Он разве что на руках меня в салон не внес, а потом захлопнул двери. Вот и все… А я еще о зачете переживала!

Незнакомец уселся за руль, отпихнув в сторону пару коробок, и я уже приготовилась плакать и умолять. Но потом услышала то, отчего окончательно похолодела от ужаса и потеряла всякую надежду остаться в живых:

– Ну все, приехали, Надя.

Глава 2

Юра

Чай в термосе давно остыл. Сколько я тут дежурю? Наверное, прямо с тридцать первого числа. Домой езжу, только чтобы помыться и переодеться. Все равно Новый год не про меня. Мне даже спокойнее было встретить его вот так в машине, чем дома.

Раздражали только высыпавшие на улицу люди. Кто-то готовился запускать фейерверки, кто-то разливал шампанское у небольшой елки во дворе. Скоро часы пробьют полночь, и дрожь во всем теле становилась все сильнее. Нужно хоть ненадолго спрятаться, раскаты фейерверков пугали меня, как гроза ребенка. Ноги сами привели к ее подъезду. Я нырнул в открытую веселой парочкой дверь.

– Кирилл, не стоило. Это слишком дорогой подарок! – проворковала выходящая из подъезда девушка.

– Мне для тебя ничего жалко! – прозвучало в ответ.

Я обернулся, услышав знакомое имя, но дверь громко хлопнула, и я не успел рассмотреть парочку. Кажется, парня Нади звали Кириллом. Совпадение? В их квартире вроде только что горел свет.

Я просто поднимусь и проверю, все ли хорошо. Прикинусь доставщиком, скажу, что ошибся квартирой, послушаю бой курантов и поеду домой. Нужно лишь убедиться, что она в порядке.

Лифт ждать не стал, не спеша пошел по лестнице. На каждом этаже загорался свет, и я считал: один, два, три. Между четвертым и пятым кто-то сидел, укутавшись в пуховик и прижав колени к груди. Девушка. Как только включились подъездные лампочки, она резко зажмурилась и подслеповато посмотрела перед собой. Я даже замер на мгновение.

Надя… Что она тут делает? Сейчас Надя должна встречать Новый год со своим парнем, а не мерзнуть в подъезде. Я быстро поднялся на следующий этаж, чтобы перевести дух и решить, что делать с этим дальше. Мой старый кошмар повторялся, Надя вновь была в опасности.

Я нервно ходил по площадке, как вдруг открылась одна из дверей, и меня обдало терпким запахом кошачьей мочи. На пороге квартиры стояла тучная женщина в халате, у нее из-за спины выглядывало с дюжину хищных усатых морд.

– Чего забыл на моем этаже? Заблудился? – грубо спросила она.

Ее этаж? Да тут еще три квартиры.

Я вытащил из кармана кошелек, затем поманил женщину к себе и, указав на сидящую между этажами Надю, приложил палец к губам.

– Приютите на пару дней. Я заплачу. Вот деньги. Она, кажется, с парнем своим поссорилась, жила тут под вами, – тихо побормотал я, стараясь улыбаться по-доброму.

– А тебе-то какое до нее дело? И кто ты такой?

– Я? Чудов Юра.

– А этой зачем помогаешь?

Я улыбнулся еще шире, надеясь, что не переигрываю.

– Просто я добрый парень. Люблю всем помогать.

Странно, но она мне поверила, и с этого дня я не покидал двор Нади. Пил остывший в термосе чай и следил издалека за подъездом. После новогодней ночи стало невероятно тихо, словно город внезапно вымер. Зато проснулся я. Кошмары понемногу отступали, а я думал… Думал, что делать со всем этой ситуацией дальше.

Но судьба выбрала за меня, посмеялась над моей нерешительностью трамвайным звоном, и мне пришлось действовать.

Надя

Страх резко отступил под давлением нового мощного чувства – злости. Я душила ее в себе с того самого момента, когда у нас Кириллом все окончательно разладилось. Видимо, родной Курск, крепко засевший в моем сердце, не давал прорваться наружу ни слезам, ни отчаянию. Теперь же я была готова сражаться и за экзамен, и за свою жизнь.

Пока мой похититель возился с замком зажигания, запустила руку в сумку и вытащила гелевую ручку. В моем теле не было даже намека на дрожь, одним щелчком большого пальца я скинула колпачок. В темноте блеснуло острие моего оружия, и я, вцепившись похитителю в волосы, молниеносно прижала кончик ручки к его шее.

Кадык парня дернулся от судорожного глотка, а его растерянный взгляд встретился с моим, отчаянным, в зеркале заднего вида.

– Надя, ты чего? – Он продолжал изображать святую невинность.

– Не на ту Надю напал, извращенец. Думал, все просто окажется? Встретил одинокую брошенную девушку на грани отчаяния и решил, что я настолько убогая, что меня искать никто не станет? Я тебе не дамся, псих! Вези меня в университет, быстро и без глупостей. Дернешься, я тебе автограф на гландах оставлю. Это ясно?

– Куда же яснее. Мне жаль, что тебя парень бросил, честно. Это паршиво. Меня тоже девушка бросила, представляешь? – Он неотрывно смотрел мне в глаза, медленно поднимая руки.

– Ладони на руль! Быстро! Заводи и перестань зубы мне заговаривать! – Кажется, я это в каком-то боевике услышала, прозвучало максимально убедительно.

Парень послушался, потянулся вперед и слегка поморщился, когда я крепче сжала его волосы.

– Надя, тут такое дело…

– Заводи! – От холода у меня сел голос, и я хрипела, как заправский бандит.

Он тяжело вздохнул и повернул ключ. Но в ответ раздался лишь громкий щелчок вхолостую. Что это значит? Что за фокусы?

– Понятия не имею, как так вышло. Аккумулятор сел, наверное, – извиняющимся голосом проговорил похититель. – Можно попробовать такси вызвать. Разрешишь телефон достать? Он во внутреннем кармане куртки.

Это могло быть уловкой. Там точно нож или шокер.

– Я сама.

Пришлось придвинуться еще ближе. Я расстегнула молнию, из-под куртки выглянул смешной вязаный свитер с ромбообразными оленями. Точно психопат. Как же я умудрилась нарваться на него?! Пошарила по крепкой груди и почувствовала, как под моей ладонью колотится сердце. От страха? Или ему это удовольствие доставляет?

Наконец я нащупала телефон, но в этот самый момент мне в лицо ударил яркий луч фонарика. На мгновение я ослепла и инстинктивно зажмурилась, потеряв из виду своего похитителя, а затем дверь «газели» открылась и мужской голос участливо спросил:

– Юр, все в порядке?

– В полном, – соврал парень. – Тут подруга моя на экзамен сильно опаздывает, а у меня машина не заводится. Подкинешь ее? Ты вроде сам в универ собирался. У тебя там какая-то единственная неудачница зачет не сдала.

Ох, как я эту девушку понимаю. Надеюсь, все у нее получится, и она сдаст свой зачет, потому что я, кажется, ничего не сдам.

– Конечно. А на шее она у тебя что делает?

– Шпаргалки пишет, наверное, – нервно рассмеялся Юра.

– Ладно, я пойду тогда прогреюсь. Догоняйте, пока не околели тут.

– Значит, тебя зовут Юра? – спросила я, но ручку от его горла убирать не спешила.

– Ага. Очень приятно.

– А мое имя откуда знаешь, Юра? – продолжала я допрос.

– У тебя бирка внутри шапки подписана. Я тоже так в школе часто делал, чтобы не спутать с чужими. Правда, в младших классах, – затараторил он.

О господи! На мгновение я забила на этого психа, вывернула свою грязную шапку и нашла надпись, сделанную маминым почерком. От стыда щеки обдало жаром. Вот теперь мне действительно захотелось разреветься. И я заплакала, прижимая к лицу грязный помпон. Даже не заметила, как Юра перебрался в салон, снял с себя куртку, а затем принялся меня раздевать, нашептывая что-то успокаивающее, то и дело гладя по волосам.

– Ты что делаешь? – шмыгнула я носом и уставилась на парня, который уже вытаскивал мои руки из рукавов, придерживая подбородком варежки.

– Я тебе молнию на пуховике испортил. Ты так замерзнешь. Мою куртку возьми, я пока машину «прикурю». Потом отвезу в ремонт твою куртку и встречу тебя после экзамена. Пашка нормальный, ты на него не кидайся с ручками или линейками, хорошо?

Я не нашла в себе сил спорить. Он уже все решил, а мне вдруг от этого стало так приятно. Появился какой-то четкий план на день. И пока Юра укутывал меня в свою куртку, я не сводила с него взгляда. Теперь, когда стало понятно, что этот парень не маньяк, я взглянула на него чуточку иначе. Самую малость. Он все еще был очень странным – остался в одном свитере и варежках, хотя ему явно было холодно. Так что я сняла с себя шарф и накинула Юре на шею, пряча красноватый след от ручки. Все-таки царапнула его. Надо бы пластырь купить в аптеке или помазать чем-то.

– Постоянно забываю, что люди в Москве к внезапной помощи относятся слишком насторожено. Я с тобой еще легко отделался, – ласково улыбнулся Юра и надел на меня свою шапку.

У нас с ним прям обмен новогодними подарками. Ручку ему, что ли, еще отдать на память?

– Прости меня, пожалуйста. Я не хотела, правда… Не привыкла я к таким добрым парням. Особенно…

Я не договорила: вспомнила, как Кир выставил меня за дверь, и с трудом поборола новый приступ слез.

– Не извиняйся, но ты теперь моя должница. Я даже рад, что все так вышло, мне очень нужен эльф-помощник на праздники.

Перспектива стать эльфом меня не испугала. Парень говорил какими-то забавными метафорами, но если я действительно сдам свои хвосты сегодня, то обязательно помогу ему. Ужасно не люблю оставаться в долгу.

Юра открыл для меня пассажирскую дверь темно-синей «мазды» и даже ремнем заботливо пристегнул. Я больше не дергалась от его прикосновений, даже улыбку себе позволила впервые в этому году.

– Паш, ты ее не обижай, ладно? Она мой волонтер и очень нужна мне сегодня живой, – ласково попросил Юра.

У меня мурашки побежали по спине, когда я услышала, что нужна ему.

– Девушка тебе нужна, Юрец, а не вот это все. – Знакомый моего психа кивнул на газельку.

– Разберемся, ни пуха тебе, Надя. Буду за тебя кулачки держать и ругать. – Он смешно потряс своими варежками, а потом захлопнул дверь и помахал нам уже с улицы, второй рукой поглаживая мой шарф.

– К черту, – пробормотала я себе под нос. Точно завалю все, этот блаженный в варежках вряд ли ругаться умеет вообще.

– Добрый он парень, – вполголоса сказал мой водитель с легким сожалением, словно мысли мои прочитал. – Слишком добрый для этого мира.

Я повернулась к нему и сдвинула на макушку колючую Юрину шапку. В ней в салоне стало жарковато.

Уж не знаю, как там насчет доброты, но этот Юра определенно странный тип. Свалился как снег на голову и усадил в машину к…

– Павел Константинович? – Я таращилась на своего преподавателя по практической грамматике и медленно сползала с пассажирского кресла, пока ремень безопасности не натянулся до предела.

Так просто не бывает! Я не верю в подобные совпадения.

– О! Ну, здравствуйте, Бедова. Вы подготовились к пересдаче?

Я закивала, и у меня аж желудок свело от волнения.

– Белова, – машинально поправила я преподавателя, хотя после сегодняшних приключений стоит задуматься о смене фамилии.

Интересно, а какая у Юры фамилия?

– Сама-то в это веришь? Я хорошо помню, что на нашем зачете случилось и что другие преподаватели о тебе говорят. Поверь, ты именно Бедова. И вот опять, еще и на Юрца твое невезение теперь перекинулось. Тачку ему разрядила и догола раздела. Ты что-то с чем-то!

Даже спорить бесполезно. Две недели назад меня закрыли в неработающем туалете, а я, естественно, не обратила внимания на предупреждающие таблички на двери. Мобильник, как назло, разрядился, и меня никто не хватился до самого вечера. Мой бывший думал, что я на зачете, а одногруппники устали звонить на недоступный телефон. И вот волею судьбы я здесь. Чуть не попала под трамвай и встретила самого странного на планете парня.

– Давай зачетку и пошли поможем Юрке машину «прикурить». А то околеет он на морозе. Ты у меня единственная бедовая с пересдачей зачета сегодня. Экзамен у тебя во сколько? Зарубежная литература?

– С десяти, – буркнула я. Вроде приятно, что зачет так легко получила, а все равно осадочек остался. Я же честно готовилась, а ощущение, что жульничаю. – А в ведомость тоже поставите?

– Поставлю, но с тебя свидание, Надя, – лукаво предложил преподаватель, и я аж подавилась от этого игривого тона. А вот и подвох от вселенной.

– Вы же женаты, – напомнила я Павлу Константиновичу и выудила из сумки зачетную книжку. Но отдавать ее преподавателю не торопилась. Он, конечно, молодой и симпатичный, но это уже перебор. Только интрижки с женатиком в моей и без того запутанной жизни не хватало.

– Да не со мной, Белова. Тьфу ты! С Юрцом, – рассмеялся Павел Константинович.

– С чего вы взяли, что он захочет пойти со мной на свидание? Я же бедовая. Невезение мое на него вон перекинулось.

– Он отказывать не умеет. Может, хоть ты его быстрее жизни в суровой реальности обучишь, очков-то розовых у тебя явно нет. Иначе ты бы не пыталась Чудова ручкой препарировать за его навязчивую помощь. Угадал?

– У него Чудов фамилия? Чудов Юра? – Я даже хрюкнула со смеху. Чудо Юдо. Вот же! А ему подходит.

– Ну так как? Согласна? С тебя фотоотчет. Счастливое селфи на фоне елки, – продолжал торговаться преподаватель, но я уже была на все согласна.

– Договорились, Павел Константинович. Мы и на свадьбу вас потом пригласим. Но это не за зачет, а просто так. – Я смотрела, как мой утренний спаситель приплясывает перед открытым капотом газели, и почувствовала к нему прилив нежной благодарности.

– Забавные вы. Как там правильно жителей Курска называют? Курчане?

– Куряне, за курчанина можно и в нос получить! Только нам себя так можно называть, – поправила я Павла Константиновича, пока он дышал на ручку, пытаясь ее отогреть, чтобы проставить мне зачет. – А почему во множественном числе?

Даже не верилось, я закрыла свою зачетную неделю! Теперь остались только экзамены, но чувствую, удача начала поворачиваться ко мне нужной стороной.

Преподаватель усмехнулся и подогнал свою «мазду» к машине Чудова.

– А ты не знала? Юрка же твой земляк, четыре года назад сюда переехал, а все равно иногда говорок ваш местный проскакивает. Гхэ. Сапогхи. Пирогхи.

Мне показалось, что я услышала, как где-то за пятьсот тридцать километров от Москвы смеется мой папа и звенят старые трамваи.

* * *

Юра все-таки нашел для меня место спереди, когда они с Павлом Константиновичем реанимировали машину. Не доверял мне больше после моей выходки с ручкой.

В процессе оживления «газели» эти двое напоминали доктора Франкенштейна и горбуна Игоря в ожидании грозы. Горбуном был скрюченный от холода Чудов. Я несколько раз порывалась вернуть ему куртку, но меня закрыли в салоне, бросив напоследок пару обидных комментариев, что не девчачье это дело задницу морозить, пока мужики делом занимаются.

Парни долго не могли сообразить, какую клемму прикуривателя куда крепить, а Юрца даже хорошенько коротнуло. По губам видела, что парень не такой уж и ангел, ругаться умеет, значит, для мира еще не окончательно потерян.

– Заводи! – крикнул мой спаситель. Он был чересчур возбужден развернувшимся вокруг его «газели» действом, но вот что из его рта не шел пар, меня сильно напрягало – совсем отморозился.

В финале не хватало только воздетых к небу рук и криков: «Оно живое!» Когда газелька натужно всхрапнула и завелась, я сдвинулась с водительского сидения на пассажирское и помахала отъезжающей «мазде». Самый странный зачет в моей жизни.

Синий и трясущийся от холода Юра безрезультатно дышал себе на руки, но улыбаться не переставал. Откуда в нем столько позитива – загадка. Поверить, что он маньяк-психопат, было довольно легко.

Немного отогревшись, Чудов повернулся ко мне.

– Успеваем? – спросил Юра и зачем-то посмотрел на неработающие часы на приборной панели.

– Теперь да. Полкан мне зачет поставил. А экзамен будут до трех принимать еще. Времени вагон.

– Кто? Какой Полкан?

– Павел Константинович.

– Серьезно? Пашка твой препод? Бывает же такое, – удивился Юра. Получилось так фальшиво, прямо актер местного ДК. – Просто чудесное совпадение!

Мне показалось, или он на слове «чудесное» сделал особое ударение?

– Не бывает. – Я все еще подозрительно смотрела на Юру.

И зачем мне теперь с ним ехать? Сейчас-то я уже никуда не тороплюсь. На экзамен даже пешком с больной ногой успею.

Вспомнив об ушибе, я поморщилась, и мой личный водитель мгновенно среагировал, словно на приборной панели его газели был датчик моего состояния.

– Больно? – участливо спросил без пяти минут обладатель воспаления легких. Юра о себе думает вообще? Пар изо рта у него до сих пор не идет, между прочим.

– А тебе? – Я потянулась рукой к царапине на его шее, выглядывавшей из-под шарфа.

– Фигня. Дай посмотрю. – Не дожидаясь разрешения, он наклонился и принялся расстегивать мне сапог.

– Ты врач? – Я скептически следила за его возней.

– Нет, – честно признался Юра.

– Тогда что хочешь там увидеть?

– Ты чего такая колючая-то?

– Колючая? – переспросила я, и меня тут же бросило в жар от стыда.

Первое, что мне пришло в голову: я не побрила ноги. Или побрила? Сколько дней прошло с момента моих вынужденных скитаний? Два-три? Захотелось в окно выпрыгнуть. Но не успела. Прохладные ладони уже коснулись моей кожи, даря облегчение.

– Ушиб или вывих. Может, тебя в травмпункт сначала отвезти? Раз ты не торопишься теперь.

– Не надо. Знаешь, какой там контингент в праздники?

Подвыпившие люди с разбитыми головами, носами, губами. Разных возрастов и в разной степени алкогольного опьянения. Нет уж! Даже если у меня гангрена начнется, я туда не пойду до девятого января.

– А ты, стало быть, знаешь? – прищурился Юрец.

– Знаю. Если ты не успел заметить, я не шибко везучая по жизни.

– Не заметил. Я спас тебя от смерти на трамвайных путях, помог получить зачет и с комфортом довезу до универа. Чем не везение!

– А еще порвал куртку и испачкал шапку. И напугал меня до полусмерти.

В ответ Юра рассмеялся.

– У тебя, судя во всему, стакан всегда наполовину пуст?

– Не наполовину.

– И кстати, нормальные у тебя ноги. – Юра снова погладил мою ушибленную ногу, и в этот раз я покраснела не от стыда. – Ты заморачивайся поменьше. А с курткой и шапкой я решил вроде.

– Решил. Временно.

– Ну вот. Улыбнись, Надя!

Я улыбнулась, но не потому, что он сказал, просто сложно было не улыбаться, глядя в его глаза. Только мои проблемы на этом не закончились. Скоро я выйду из теплой «газели», так и не позвав Юру на свидание. А почему? Потому… Что-то звенящее в груди и заставляющее коленки дрожать очень сильно мне мешало. Было страшно. А вдруг он откажет? Не может везение длиться вечно.

Вселенная, словно услышав мои мрачные мысли, послала мне новый знак. В кармане моей куртки завибрировал телефон.

Юра и тут оказался проворнее, достал его и бесцеремонно посмотрел на экран.

– Кто такой Кирилл? Он тут тебе боль‐ ше двадцати пропущенных оставил. Поклон‐ ник?

– Бывший… – Сердце мучительно сжалось, когда я вспомнила, какой подарочек преподнес мне этот гад на Новый год.

– Ну во‐о-от. Может, одумался. Ответим ему? – предложил Юра. Откуда у него это желание все склеить и починить?

– Не надо. Не одумался он. Ты сообщения открой и все поймешь.

Чудов на некоторое время замолчал, повозился с моим мобильником, а потом выдохнул:

– О!

Видимо, прочитал гневное сообщение, где Кир просит вернуть ему ключи от квартиры, которые я тридцать первого случайно унесла с собой. Я не специально. Так вышло. А теперь понятия не имела, как отдать их ему. Знаю, что у него другая. С ней он и встречал Новый год, пока я грелась в подъезде и думала, что делать со своей никчемной жизнью.

– Тебе жить негде? – догадался Юра.

– С сегодняшнего дня негде.

На самом деле мне прямо с тридцать первого негде было жить. Понятия не имею, что бы со мной стало, если бы соседка сверху внезапно не предложила помощь.

– Это тоже решаемо, – уверенно сказал Чудов.

Я хмыкнула. Все у него «решаемо», как я погляжу.

– Ага. Если бы ты меня не оттащил от трамвая номер семнадцать, то и проблем бы не было.

Он как-то странно посмотрел на меня, а потом строго сказал:

– Никогда так больше не говори, поняла?

– Поняла. Зря ты со мной связался, Юра. Не боишься заразиться невезением? Полкан говорит, я уже начала на тебя плохо влиять.

– А оно у тебя воздушно-капельным путем передается или еще каким? – подмигнул Юра. – Хотя в любом случае придется в аптеку идти – за эластичным бинтом или за презервативами.

– Не проверяла я… А? – Ничего себе у него юмор. Хотя этот чудик вполне может иметь в виду что-то совсем другое. Натягивать их на выхлопуху, например, и смотреть, как лопаются. Из Юры наивность через край плещется. Как там Полкан сказал? Розовые очки! Вот у него они с двойными стеклами.

– Ты мне пару часов дай, я все твои проблемы решу. Сдавай экзамен спокойно и меня дождись в универе.

– Куда же я денусь в твоих вещах? – Я потрясла длинными рукавами. – Да и идти мне некуда.

– Не денешься, – кивнул Чудов, пошарил в кармане моей куртки, достал ключи Кирилла и убрал к себе в рюкзак. – Это будет залогом. Доверяй, но проверяй. Ключи мы вместе твоему бывшему вернем.

– Спасибо! – Это предложение особенно грело, и мне очень хотелось, чтобы Кир увидел меня с другим парнем, вдруг у него тоже хоть немного кольнет в груди от досады. Какую девушку потерял! Я недолго по нему страдала. Вон какого нашла себе.

– О, ты рано меня благодаришь. Если думаешь, что я тебе бескорыстно помогаю, то чертовски ошибаешься, Надя. Я опутаю тебя самим прочными сетями, – предупредил Чудов.

– И какими же? – поинтересовалась я, хотя его угроза меня совсем не пугала.

– А ты разве уже не чувствуешь это в своем сердце? – Он прижал ладонь к своей груди.

Ну вот. Опять зажгло под ребрами и щеки покраснели.

– Что чувствую?

– Ну-у-у… это самое… – Юра пощелкал пальцами. – Как оно называется?.. Когда ты ничего не можешь с собой поделать. Тебя непреодолимо тянет к человеку, и ты рада бы сбежать, но никак. Готова на все ради него.

– А?

Меня на самом деле сейчас непреодолимо тянуло к этому парню, правда, бежать уже никуда не хотелось, когда я поняла, что он нормальный. Даже слишком нормальный.

– Чувство долга, Надя. Ты будешь должна мне. Я тебе услугу, а потом ты мне. Баш на баш.

– А‐а-а… – разочаровано выдохнула я.

– А ты о чем подумала, Надя?

Вот же!

Глава 3

Надя

Когда мы доехали до универа, на улице было уже совсем светло. Только новый знакомый все еще оставался загадкой для меня. Называет Павла Константиновича Пашкой, водит «газель» с кучей непонятных коробок, оказался в нужное время в нужном месте и проявляет подозрительное участие ко мне. А еще при дневном свете Юра, как назло, стал только симпатичнее. Никакие у него не серые глаза, как мне показалось в утренних сумерках, они у него голубые. В каштановых волосах блестело солнце, мерцая золотом на прядях, замирало огоньками на длинных ресницах и сыпалось с них искорками. Я аж засмотрелась. Мои волосы на пару оттенков светлее и так не сияют. Висят усталыми лохмами.

– Ты очень странная, – не выдержал Чудов. – Вроде торопилась, а теперь сидишь и таращишься на меня. Так хорош?

– Да, то есть нет. То есть… Блин. Давай отмотаем назад. Повтори вопрос. – Вот опять он меня подловил.

– Окей. Запала на меня? – уже в лоб спросил Чудов.

– Ты не повторил вопрос, ты новый задал!

– А ты не ответила.

– Не запала. Как же это?.. Секундочку… – Я принялась щелкать пальцами, передразнивая его недавний жест, а Юра с интересом наблюдал за моим кривлянием. – Забыла, как называется это чувство, когда тебя тянет к одному-единственному человеку непреодолимо. Изнутри гложет и гнетет.

Черт, слишком много букв «г» в одном коротком предложении, на последней я сбилась, и Чудов забавно вскинул брови, услышав мой говор.

– Да как же, как же. О! Чувство долга! – закончила я свое выступление.

Он хмыкнул.

– Вот-вот. Не забывай о нем. Через пару часов я вернусь, и ты уже никуда не денешься. Я, кстати, отметил твой актерский талант. Очень пригодится, когда будешь долги возвращать.

Его уверенность заражала, и я уже не сомневалась, что совсем скоро все в моей жизни навсегда изменится. Все уже менялось. Болезненная рана на сердце начала затягиваться, пусть останется уродливый рубец, но уже что-то.

Юра обошел машину, открыл для меня дверь и помог вылезти. Я старалась не смотреть ему в глаза. При одном взгляде в них у меня начинали ноги подкашиваться. Очень паршивый знак вкупе с объятыми огнем щеками. Не время сейчас вот так вот влюбляться. Слишком больно будет вновь ошибиться. Хотя, если подумать, я уже была на самом дне, только оттолкнулась. Если что, путь назад недолгий.

– Ты только не заболей, – попросила я своего спасителя.

– Будешь меня лечить. – Он даже не спрашивал, ставил перед фактом.

– Ты флиртуешь со мной?

– Даже не думал. Просто ты мне обязана теперь. Для начала сдай экзамен, а там посмотрим, как можно тебя использовать в благих целях.

«Газель» слишком шустро для своих габаритов рванула с места, взрыхлив снег с песком у обочины. Я еще долго смотрела ей вслед, а голове, как в школьной тетрадке, уже начала выписывать имя «Чудов Юра» и пририсовывать вензельки к буквам. Даже пару сердечек налепила рядом. М‐да, только этого мне не хватало для счастья.

Интересно, на какой улице он жил и в какую школу ходил в Курске? Могли ли мы случайно встречаться в городе? Сколько ему лет?

* * *

– Надя! – прокричала Оля Протасова, моя неизменная соседка на всех лекциях и семинарах.

Она побежала ко мне навстречу, а затем стиснула в таких крепких объятьях, что даже мужская куртка не спасла от этого удушающего приема. Что за нежности с утра пораньше?

– Знаю, знаю. Ты соскучилась, – прохрипела я подруге, пытаясь выкарабкаться из опасной ловушки. Не вышло. Я опустила руки, перестав сопротивляться, и спросила у своих побледневших сокурсников.

– Кто последний?

Тишина. Гробовая. Все так бояться cдавать зарубежку? Легкий же экзамен. Оля так вообще слезу пустила и начала вытирать лицо о Юрину куртку.

– Вы чего? Оль, а ты чего ревешь?

Какой-то сюр непрекращающийся.

– Живая. Ты живая. Надя, ну как так-то? Почему к телефону не подходишь?

– Да потому что… на беззвучный поставила.

Ну вот, вспомнила про Кирилла! Ушел Чудов, и открылись старые раны. Как-то не хочется мне посвящать всех в свои личные проблемы. Тем более что еще дней пять назад я успела их достать разговорами о своем парне. Какой он у меня классный, заботливый, какой подарок купит на Новый год… Подарок реально удивил. Так! Тпру! Что там Протасова несет? Живая?

– А почему я неживая-то должна быть? – Я вывернулась из объятий и посмотрела подруге в глаза.

Оля опять завыла, заставив всех в коридоре зажать уши. От нее я точно ничего не допрошусь, так что я нашла взглядом самого адекватного среди сокурсников. Только наш спортсмен был спокоен, как удав, и со скучающим лицом следил за разворачивающейся драмой. Он приперся автомат получить и уехать защищать честь факультета на областных соревнованиях.

– Витя, хоть ты скажи, что за истерика массовая?

Вместо ответа он протянул мне свой телефон с поставленным на паузу видео.

– «Девушка упала на трамвайные пути, 18+, смотреть до конца», – прочитала я вслух и нахмурилась.

Вроде же Юра меня не домогался, какой там еще «восемнадцать плюс»? Из-за расстегнутой молнии, что ли? Недолго думая, я запустила ролик. Снят он был, видимо, на регистратор. Сначала было сложно разглядеть что-то в потемках, а потом фонарь выдернул из утренних сумерек мой силуэт. Как-то опасно близко я стою на краю. Вообще не помню этого.

Дальше из динамиков послышалась ругань и трамвайный звонок. Трамвай следовал без остановки, поняла я это по нечленораздельным звукам, издаваемым вагоновожатым. Да мне бы голову зеркалом снесло, если бы не тень, отбросившая меня на снег. На записи ничего подобного не было, это я уже сама помнила. Но на видео я услышала только короткое: «Жива».

– Ты что, не видела трамвай? – ругалась Олька. Она перестала реветь и теперь отчитывала меня.

Как же так? Задремала я, что ли? Или задумалась? Выходит, Чудов на самом деле меня спас. Я прокрутила еще раз момент со своим исчезновением за мгновения до возможного столкновения с зеркалом и поежилась. А если бы он проспал, не пришел на остановку? Что он там вообще делал, если у него своя машина есть? Как же хорошо, что Юра там оказался… Хорошо и странно. Чудесное спасение, не иначе.

– Ну все-все. – Я погладила Протасову по руке. – Обошлось же.

– Точно? А что на тебе за куртка такая?

– Перестанешь всхлипывать, расскажу.

К счастью, общая суматоха быстро прекратилась. Мы с Олей сели вместе, и я рассказала ей про странную встречу с Юрой.

* * *

– Чудов Юрка? Тот самый? Обалдеть!

Это единственное, что удивило Олю во всей истории. Не чудесное спасение, не Полкан на «мазде» и мой внезапный зачет. Зато имя Чудова Протасова произнесла, как молитву.

– Да кто он такой-то? С Павлом Константиновичем на «ты». И ты вон его знаешь.

Меня даже начали злить ее восхищения. Сама не пойму, почему. Видимо, не хотелось, чтобы еще кто-то, кроме меня, заметил такого классного парня. Что за ревность такая внезапная?

– А ты не помнишь его? Ах точно… Ты же наше посвящение проболела.

– Даже если бы не болела, это год назад было, я бы десять раз его забыла. Ну, что особенного в этом Юре?

– Он же выпускник иняза нашего. Красный диплом, капитан волейбольной команды, в аспирантуре сейчас учится и в школе преподает. Блин, да чего он только не пробовал! Член студенческого самоуправления, на борде в Шерегеше катался, в Бангладеш или черт его знает куда ездил помогать строить дома. Короче, он на всю голову герой. А на нашем посвящении он пел песню собственного сочинения. Что-то грустное и лиричное про первую любовь. Я бы посмотрела на ту дуреху, что такого парня упустила.

Оля намычала знакомый до зубовного скрежета мотив. Да эта мелодия у половины факультета на рингтоне стоит!

– Это Чудов сам сочинил. Прикинь?

– Врешь, не может один человек столько всего…

– Ты просто Чудова плохо знаешь, он вездесущий. Везде и при этом нигде. Главное – не влюбиться в такого, – печально подытожила Протасова.

– Это почему же?

Не то чтобы я прям собиралась. Но в груди что-то заворочалось.

– А потому, Надя, что тот, кто мил со всеми, не мил ни с кем. А Юра принадлежит целому миру и никому. Да, и говорят, что так он и не перестал любить ту девушку из песни. С ним даже одногруппница мутила пару лет назад, но у них не срослось в итоге. Она сдаваться не планирует, тоже с ним в аспирантуру поступила. Ты ее знаешь, Анастасия Сергеевна, у нас практику речи в первом семестре вела.

От ее слов стало как-то грустно. Когда тебе говорят: «Не влюбляйся», то очень хочется не послушаться, тем более, когда сердце предательски подскакивает при одной только мысли об этом загадочном парне. А уж если Анастасии Сергеевне не удалось его очаровать, у меня точно нет шансов.

– Ты к экзамену-то готова? – К счастью, Протасова быстро перевела тему.

Я похлопала себя по животу – к нему я подвязала целый пояс из шпаргалок, и Олька рассмеялась.

– Ты, главное, не шурши громко, – напутствовала подруга.

Но ни одну шпору я так и не достала. Вытащила счастливый билет и сдала первый экзамен на отлично. Никакая я больше не Бедова. Вернулось ко мне везение! Я решила похвастаться папе перед тем, как ошарашить его новостью о моем плачевном финансовом и квартирном положении. Надо сначала под‐ сластить пилюлю.

– Па, слушай, – затянула я, но вместо признания вдруг захотелось узнать кое-что другое. Просто так. Ну а вдруг.

– Что такое, Бельчонок?

Я поморщилась и огляделась. Не дай бог кто услышит это домашнее прозвище. Хотя это лучше, чем Бедова.

– Глупый вопрос. Но помнишь, ты говорил, что Курск как одна большая деревня, все друг друга знают и все такое?

– Ну? – немного напрягся отец, а я на всякий случай обернулась, не стоит ли за моей спиной обладатель ромбических оленей и вязаных перчаток. Точно, он еще вяжет! Кошмар какой-то…

– Ты не знаешь никого по фамилии Чудовы? И сын у них Юра. Четыре года назад в Москву переехал.

Я ждала, что папа помолчит, честно изобразит, что пытается вспомнить Чудовых, но совсем не ожидала, что он скажет:

– Надь, ты чего, заболела?

– Нет. – Но я на всякий случай потрогала лоб.

– Юрка Чудов в соседнем подъезде жил. А потом рванул в Москву зачем-то, хотя его в наш пед без экзамена брали. Дядя Саша же заходил к нам перед твоим отъездом и телефон Юрца тебе давал, чтобы ты за помощью к нему, если что, обращалась. Земляки своих поддерживать должны.

– А… Ну да, точно, – вспомнила я. Правда, номер выкинула, по ходу, еще в подъезде. Я же самостоятельная. – А у дяди Саши разве фамилия Чудов?

– Прохоров у него фамилия. Слушай, ребенок, ты не переучилась там, а? Юрка не родной ему. Он детдомовский. Прохоровы опеку над ним оформили, когда тете Марине сказали, что своих у них не будет. Ему лет одиннадцать тогда было.

Мой мозг не справлялся с потоком информации. Почему все вокруг помнят и знают этого идеального парня, а я нет? Бред какой-то! Я чесала лоб и отчаянно пыталась вытащить из своего подсознания Чудова. Пустота. Соседний подъезд. Мы точно пересекались во дворе, может, даже праздники семьями встречали.

– А его фотографии есть, па? Может, не он это… – сомневалась я, зато если это все правда, то никаких чудес не бывает и совпадений волшебных тоже. Даже спокойнее на душе стало.

– Я тебе вечером перешлю после работы. Да он это. Он! Ты же когда поступила с ним в один универ, дядя Саша ему звонил, просил приглядывать за тобой.

И Чудов не подвел. Приглядел. От трамвая спас и, кажется, даже больше… Как все прозаично. Понятно, почему он возился со мной рано утром. Вот и конец мистики и тайнам, только на сердце стало паршиво и тоскливо. Я почти поверила в волшебную сказку. А все почему?

«А потому, Надя, что тот, кто мил со всеми, не мил ни с кем», – звучали в голове слова Оли, и я резко перестала чувствовать себя особенной. Просто землячка Чудова. Которая не умеет петь, не каталась в Шерегеше и никогда никому в жизни не помогала, не то что несчастным в Бангладеше.

Я положила трубку, так и не сказав папе, что лишилась жилья и что до стипендии мне есть нечего. Хотя аппетита у меня тоже теперь не было.

Юра

Я проследил, чтобы Надя точно зашла в университет и с ней ничего не приключилось, и покатил на поиски мастерских по ремонту одежды. Теперь, выходя из машины, я каждый раз проверял, выключил ли фары. Не выдержала моя газелька нескольких дней дежурства у Надиного дома. Когда потащился за своей Бедовой, то в спешке оставил ближний свет. Если бы не Пашка, мы либо насмерть замерзли бы, либо Надя довела бы меня до… ручки. Я нервно хохотнул от собственного каламбура, вновь прокручивая сегодняшнее утро в голове. Но уже без смеха. А если бы я не был законченным параноиком и не поджидал бы ее у подъезда, чем бы все кончилось?

Не хочу даже думать об этом. И так старался каждый шаг просчитать наперед, чтобы у Нади не было проблем!

Я прекрасно знал о ее несданном зачете и окучивал Пашку еще с прошлого года. Просил сжалиться над Беловой, но он был непреклонен. Сам только-только аспирантуру кончил, а корчит из себя строгого препода. Ну что ему стоило-то?

– Юр, она девушка твоя, что ли? – недовольно спросил Паша, когда я в очередной раз ввалился к нему в кабинет.

– Нет, – быстро ответил я.

– А что тогда? Родственница? Мне просто надо понимать, ради кого ты так впрягаешься сейчас. Даже для тебя подобное перебор.

– Паш, не спрашивай. Все сложно.

На самом деле все было куда проще, чем я накрутил, да только рассказать значило пережить тот страшный день еще раз. Хотя я и так день за днем варился в тех детских воспоминаниях.

– Она как минимум из Курска, – задумчиво рассуждал Паша. – Но ты же не просто за землячку просишь, да? Она тебе нравится?

Я молчал. «Нравится» – глупое слово. Слишком уж детское и наивное. А мы с ней больше не дети.

– Юр, просто ответь. Я тебя таким никогда еще не видел. Ты из-за нее с Настей расстался?

Я отвел взгляд. Настя сама ушла, когда поняла, что я за человек и что не дам ей того, чего она хочет.

– Нравится, – пробормотал я, глядя себе под ноги, и почувствовал, как дышать становится все тяжелее. Не сейчас надо было это говорить. А тогда… Еще в Курске. До всего.

– Ладно, не буду ее мучить. И так не собирался, не по своей вине она зачет пропустила, сама себя наказала больше. Но девчонка реально бедовая, Юр. Мы с ней в одном дворе живем. И это нечто. Каждый день вижу, как она чешет в универ, спотыкается, опаздывает, мрак.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.