Геннадий Иванович Малейчук, Наталья Ивановна Олифирович
Сказки на кушетке
Кай, Аленушка, Мертвая Царевна, Кощей Бессмертный и другие персонажи глазами психотерапевтов

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Олифирович Н.И., Малейчук Г.И., текст, 2024

© Бортник В.О., иллюстрация на обложке, 2024

© Бортник В.О, иллюстрации в блоке, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Вступление

Не отмахивайся от бабушкиных сказок, ведь только в них сберегается знание, забытое теми, кто считал себя мудрым.

Джон Р. Р. Толкин

Помните бессмертное высказывание Л. Н. Толстого? О том, что «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему»? Нам захотелось поспорить с классиком – ведь это слишком широкое обобщение. Мы решили выявить повторяющиеся сценарии на примере знакомых с детства сказочных историй, а заодно поставить «диагнозы» типичным несчастливым семьям, умножающим до боли распространенные детские страдания.

Ведь почти у каждого в окружении найдется вечно уставшая «Золушка», постоянно попадающий в неприятности «братец Иванушка» или отец-деспот, которого за глаза иначе как Кощеем и не называют…

Мы приглашаем вас нырнуть с нами в эту книгу, как в волшебную нору Алисы. Здесь вас ждет удивительное превращение старых сказок в психологический нарратив. Гарантируем, что будет интересно, но предупреждаем – из этого книжного путешествия вы не вернетесь прежним. Ведь искушенный читатель знает, что из волшебного шкафа или Зазеркалья возвращается совсем не тот герой, который открывал дверь в другое измерение. Он так много повидал и испытал, он столько пережил, что стал мудрее и взрослее.

Сказки – это не только развлечение. Еще дедушка Юнг говорил, что «символ всегда заключает в себе больше, чем его очевидное и сразу приходящее на ум значение». При близком и даже скрупулезном рассмотрении старых сказок, в пробелах и прорехах знакомых сюжетов вы можете неожиданно увидеть «театр теней», в котором разыгрываются такие привычные вам постановки и представления. И есть риск, что уже к середине книги вы с болью осознаете, что «мама мне так добра желает» – это про мать, которая крадет жизнь дочери из ревности, а «папа знает, как лучше» – это про отца-тирана. А если у кого-то родного и близкого «просто такой сложный характер», то вам совсем не обязательно из-за этого страдать всю оставшуюся жизнь…

Предупреждаем, что некоторые главы, возможно, вам будет с каждой страницей читать все тяжелее, как Русалочка с каждым шагом испытывала «сильную боль, как будто тысячи кинжалов впиваются… в ступни». Поверьте нашему шестидесятилетнему на двоих опыту работы с людьми: самые неприятные, «скучные», «болезненные» главы – они же и самые терапевтические. Вы самостоятельно осознаете суть своих психологических проблем, а благодаря резюме в конце каждой главы поймете, как именно подойти к их решению и с каким запросом пойти на личную или групповую терапию.

Первые три издания этой книги были рассчитаны на студентов психологических факультетов и начинающих психотерапевтов. Однако со временем запрос со стороны широкой читательской аудитории подтолкнул нас на доработку этой книги: мы сделали ее понятной и для непрофессионалов, но при этом оставили многочисленные отсылки к классическим психологическим трудам.

Что в итоге получилось? А вы представьте, что на золотом крыльце из детской считалочки уселись Фрейд и Юнг, Винникотт и Мак-Вильямс с Джонсоном, к ним Выготский заглянул на огонек. Вы примостились рядышком и слушаете их рассуждения о сказках, о том, как события из детства влияют на наши отношения, предпочтения и выборы, как человеку наконец-то по-настоящему повзрослеть и найти самого себя в бесконечных отражениях кривых зеркал – установках, навязанных родителями, бабушками и дедушками, воспитателями и педагогами.

За годы психологической практики и научной деятельности мы написали больше 600 статей, провели немало серьезных исследований, но нас заворожила именно глубина и универсальность детских сказок. Оказалось, что в простых и таких знакомых сюжетах прячутся золотые ключики к решению практически всех основных психологических проблем.

В сказках, словно в волшебном зеркальце, отразились типичные деструктивные семейные сценарии: мы повстречаем в этой книге родителей-захватчиков и родителей-нарциссов, эксплуатирующих своих детей, разберемся с проявлениями созависимости, осознаем всю опасность нарциссических травм, обнаружим корни проблем дисфункциональных семей, увидим, как из-за безразличия взрослых ребенок теряет связь с реальностью.

А самое главное – мы наконец-то обратим внимание на годами заброшенного собственного внутреннего ребенка и сможем «расколдовать» нечувствительного взрослого. А значит, какой бы неожиданный поворот сюжета ни готовила нам судьба, мы сможем обнаружить и организовать свой собственный хэппи-энд.

Сказочные истории – Между вымыслом и реальностью

Сказка ложь, да в ней намек…

Александр Пушкин

Психотерапия today

Сегодня психология и психотерапия все больше проникают в нашу жизнь. Профессия психолога очень популярна и существует как в виде «чистой» специальности, так и в виде совмещения с педагогикой, социальной работой, медициной, музыкой, иностранным языком, рекламой и др. В каждом глянцевом журнале есть рубрика с комментариями психолога или психологическими тестами.

Специальные психологические термины используют и в повседневной жизни: каждый второй знает, кто такой социопат (Шерлок Холмс в исполнении Бенедикта Камбербэтча), психопат (Ганнибал Лектер в разных воплощениях), носитель синдрома Аспергера (Лисбет Саландер из фильма «Девушка с татуировкой дракона»). Авторы и сценаристы наделяют персонажей психологизмом. Каждой проблеме – воспитанию детей, отношениям на работе и дома – посвящаются передачи, подкасты, лекции, книги и пр. Фактически мы живем в эпоху, когда обладание психологическими знаниями – это своеобразный признак социальной нормальности.

Но несмотря на такое бурное развитие психологии, люди не стали счастливее. Наоборот, согласно данным ВОЗ, в мире ежегодно растет число людей с депрессиями, нервно-психическими расстройствами, увеличивается количество суицидов. Причин у этого явления много. Например, важная и нужная психологическая информация зачастую не доходит до человека, потому что излагается сложно и непонятно.

Обычный человек, не вооруженный психологическими знаниями, просто не видит связи между своим поведением и отношениями в семье, проблемами детей, сложностями на работе. И даже профессиональный психолог часто не в силах ему помочь, так как не умеет доносить психологическую информацию просто и ясно.

Почему? Потому что этому на психфаке не учат. Учат речи, красивой с научной точки зрения: сложной, с огромным количеством специальной терминологии, с философскими рассуждениями, логическими умозаключениями… Студент, изучая психологию, становится профессионалом и продолжает действовать так, как его научили. Он научно, непонятно и запутанно рассуждает о простых и жизненно важных вещах, оперирует общими понятиями, дает невнятные – и поэтому бесполезные – объяснения и советы.

Именно поэтому у нас родилась идея показать будущим психологам, а в последствии и обычным читателям суть психологических феноменов на жизненных примерах. Материалом для нас стали популярные сказки, мифы, мультфильмы – то, что доступно для восприятия и понимания любому из нас.

В нашей книге мы делаем акцент на шаблонах поведения, которые возникают в ранних детско-родительских отношениях и в последствии появляются во взрослой жизни. Эти паттерны прослеживаются в супружеских, дружеских, партнерских, деловых связях и в том, как человек обращается с самим собой.

И так приходят к психологам «Аленушки», что снова и снова спасают «Иванушек», «Русалочки», которые молчат как партизаны, но верят, что их и без слов поймут, «Золушки», которым проще вкладывать силы и ресурсы в других, часто неблагодарных, чем в себя. Мы надеемся, что наша книга позволит сделать эти повторяющиеся способы поведения «прозрачными», понять, почему люди так себя ведут, откуда «растут ноги» у такого поведения и что мешает человеку измениться.

Структура сказки и ее герой

У разных народов мира можно встретить мифы, легенды, волшебные, героические сказки со сходными идеями, персонажами, способами преодоления трудностей. Но зачем такое количество историй, транслирующих один сюжет?

Нам кажется, это связано с закономерностью этапов в жизни человека. Взрослея, мы переходим на новые ступени жизни, обретаем новый статус, новую идентичность. Как из девочки стать женщиной? Что нужно, чтобы превратиться в настоящего мужчину? Как правильно: искать своего «суженого» – того единственного, кто предназначен тебе судьбой, или можно жить счастливо с разными партнерами? Каждый из нас в какой-то момент жизни искал ответы на эти вопросы.

Именно поэтому существуют бесконечные вариации тем: «взросление», «любовь», «тяжелая судьба», «сиротство», «насилие», «поиск себя», «старение», «воспитание детей», «переживание утраты».

Фольклорист и филолог Владимир Пропп исследовал структуру и композицию разных сказок. Он выделил 31 неизменную сказочную функцию и создал метасхему волшебной сказки. Также Пропп обнаружил набор поступков главного героя (функций), важных для развития сказочного сюжета. Фольклорист описал последовательность этих действий и набор ролей, распределенных среди семи персонажей: героя, антагониста (вредителя), дарителя, чудесного помощника, царевны или ее отца, отправителя, ложного героя. Не все функции обязательно присутствуют в конкретной сказке, но, согласно Проппу, их число ограниченно, а порядок появления в сказке неизменен.

Исследуя волшебные сказки вслед за Проппом, советский филолог Елеазар Мелетинский объединил функции героев в более крупные структурообразующие единицы. Это позволило определить жанровые типы самих волшебных сказок, таких, например, как героические сказки змееборческого типа, архаические сказки типа «дети у людоеда», сказки о свадебных испытаниях и др.

По мнению российских психологов, в сказке есть пять задач, обеспечивающих достижение сказочной цели.

1. Побуждение к действию. Эта задача наиболее актуальна в начале сюжета, когда герой:

а) наносит вред самому себе и/или окружающим из-за нарушения закона, запрета – «Незнайка на Луне».

б) получает удар от судьбы или терпит ущерб в силу сложившихся обстоятельств – «Карлик Нос».

2. Выбор. Эта задача связана с переходом героя из привычной жизни в неизвестные и порой смертельно опасные условия. В новых обстоятельствах он должен обрести или проявить качества, необходимые для разрешения проблемы. При этом герой стоит перед неизбежным выбором: куда идти (направление), для чего идти (смысл). Например, девочка Оля из сказки «Королевство кривых зеркал» отправляется в новый для себя мир, полный странных существ. Она встречает министра Абажа (жабу), короля Топседа (деспота) и др.

3. Накопление ресурсов. В ходе развития сюжета главный герой добывает волшебные средства и встречает чудесных помощников, преодолевает препятствия и/или проявляет «правильное поведение», тем самым наращивая духовный потенциал. Девочка Элли, шагая по дороге из желтого кирпича, встречает Дровосека, Льва, Страшилу. А пес Тотошка приносит героине волшебные туфельки.

4. Самосовершенствование. Накопление ресурсов имеет смысл лишь в случае их успешного использования, которое осуществляется в ходе испытаний героя сказки. Например, Буратино в конце истории открывает золотым ключиком (ресурс) дверь в театр.

5. Преображение. Главный момент преображения героя – это борьба и победа над сильнейшим врагом. Эта трансформация приводит к изменению проблемной ситуации и завершается воцарением героя как формы признания окружающими победы. Чиполлино побеждает синьора Помидора и принца Лимона, и все фрукты и овощи чествуют его.

Многие современные дети и взрослые, играя в компьютерные игры и наблюдая за развитием героев, используют другую систему координат для анализа характеров. Она довольно содержательная и позволяет описать каждого героя. В ней есть две дихотомические оси: «добро – зло» и «законопослушность – хаотичность».

Благодаря этой модели можно не только описывать персонажей, но и предсказывать их поведение, и молодежь, увлеченная ролевыми играми, опирается именно на эти схемы.

Как видите, сказку и ее героев можно анализировать, опираясь на разные модели. Главным фокусом нашего внимания оказываются по большей части психологические переживания героев, их мотивы, чувства, желания, особенности личности и другие аспекты психики.

Сказочная история как кейс

Все сказки изначально адресованы детям и нацелены на сознательное или подсознательное:

• обучение правилам поведения в обществе;

• развитие умение ставить жизненные цели и добиваться их;

• понимание неизбежности появления различных трудностей и проблем;

• развитие навыков поиска наилучшего выхода из сложившейся ситуации;

• формирование способности заводить друзей, строить близкие отношения и др.

Сказки в образно-символической форме показывают реальность в виде конкретных аллегорий (иносказаний), взаимодействий и отношений. Благодаря знанию о том, что в волшебной истории почти всегда есть счастливый конец, дети учатся верить в хорошее. Именно сказки в детских книжках или мультиках – первые художественные произведения, с которыми каждый из нас встречается в детстве. Однако они также понятны и интересны взрослым. Это позволяет использовать их в качестве примеров либо объяснений тех или иных психологических явлений.

Но мы хотели не просто проанализировать сказки, а посмотреть на них через призму психотерапии. Если взглянуть на героя произведения как на клиента, то можно за историей увидеть психотерапевтические задачи. Иными словами, понять, как можно помочь «Аленушкам», «Золушкам», «Иванушкам» и другим.

Истории, которые есть в книге, выбраны неслучайно.

Во-первых, мы хотели показать на конкретных примерах, как окружение, влияя на человека, приводит к появлению и поддержанию негибкого, неадаптивного поведения.

Во-вторых, нам было важно продемонстрировать разные аспекты психологии и психотерапии с помощью описания тех или иных действий, реакций, выборов и переживаний персонажей.

В-третьих, мы старались способствовать развитию эмпатии будущих психологов, а также родителей, супругов, партнеров через сопереживание героям сказок.

В-четвертых, мы хотели научить замечать психологические феномены и синдромы в сказочных историях и интерпретировать поведение персонажей с точки зрения психологии.

Функции сказочных историй

Использование сказок позволяет в полной мере включить все их функции: диагностическую, терапевтическую, прогностическую, катарсическую, творческую и развивающую.

Диагностическую функцию мы используем в нескольких случаях.

Во-первых, сама история позволяет «примерить» на главного героя различные «диагнозы», устроить «сказочный консилиум», обсудить наиболее эффективные стратегии помощи персонажам.

Во-вторых, психологи и те, кто хочет помочь своим близким, учатся использовать ресурсы сказочных историй в работе с реальными людьми. Ведь у каждого человека есть своя любимая сказка и персонаж. Благодаря психоаналитику Хансу Дикманну в психологии появился популярный термин «любимая детская сказка». Именно он писал, что различные чудовища и ведьмы – это наши страхи, проблемы и неудачи, а феи и животные-помощники – наши внутренние ресурсы.

Например, если девушка выбирает в качестве любимого сказочного героя Золушку, то, вероятно, она выполняет много рутинной бессмысленной домашней работы, ожидая за это вознаграждения – сказочного бала и принца. Но, возможно, эта история отражает сложности ее отношений с матерью, которую женщина воспринимает как жестокую «мачеху».

Так, психолог учится не принимать историю буквально, а, скорее, каждый раз пытается понять: что скрывается за выбором клиентом того или иного персонажа? Чем он симпатичен для клиента? Как жизнь сказочного героя похожа на жизнь клиента? Чем заканчивается сказка и устраивает ли клиента такой финал? И т. д.

В-третьих, в отличие от реальной терапии, диагностика случаев сказочных героев – это безопасный процесс и для психолога, и для воображаемого клиента.

В-четвертых, предлагаемый «диагноз» говорит об авторе интерпретации (например, психологе) не меньше, а, возможно, и больше, чем о самом персонаже. То есть мы сами становимся авторами и создателями именно такого видения сказочной истории.

Терапевтическая функция сказки состоит в том, что сама история всегда содержит и проблему, и способ ее разрешения. Так, осознание «своей» сказки, «своих» жизненных сценариев и персонажей – первый шаг к изменению. Примеряя на себя поведение героя и его способ разрешения ситуации, вы можете получить позитивный опыт работы с проблемой.

Прогностическая функция состоит в возможности предугадывать определенные феномены. Всем понятно, что агрессивная мачеха будет пытаться всячески извести Белоснежку. Тогда у человека, знающего «прогноз», появляется совершенно понятный план действий – обеспечить себе безопасность, выстроить границы и т. д. А еще в сказке есть ключ к разгадке, позволяющий психологу выбрать стратегию работы с клиентом.

Катарсическая функция сказки дает возможность человеку «прожить» важные для него моменты его жизни заново. Заново отреагировать, пересмотреть свой опыт.

Благодаря творческой функции сказки мы можем стать соавторами произведения, прочитать историю по-своему, включиться в креативный процесс создания новых смыслов, идей, фреймов. Можем «пересочинить» концовку, придумать новые сюжетные линии.

Развивающая функция сказки позволяет опираться на внутренние ресурсы клиента и развивать те из них, которые по каким-то причинам не задействуются сейчас. Волшебные помощники, зарытые сокровища, новые модели поведения дают возможность человеку получить толчок к развитию себя, своих умений и навыков, способов взаимодействия с окружением и т. п.

Уровни функционирования героя

Так как истории многогранны и содержат огромное количество различных смысловых категорий, для удобства анализа мы использовали представления о нескольких уровнях функционирования героя. При анализе сказок мы учитывали то, что любая история может рассматриваться на трех уровнях:

• внутриличностном;

• межличностном;

• архетипическом.

Внутриличностный уровень показыват «внутренний театр» человека, то есть то, что у него происходит в душе. Какие шаблоны поведения он использует и зачем.

Акцент на межличностном уровне позволяет проанализировать отношения главного героя с другими персонажами, увидеть, как они влияют на человека.

Архетипический уровень основан на идее прообразов, универсальных символов и мотивов.

Когда мы начинали писать книгу, мы хотели понятно объяснить важные идеи психотерапии через сказки. Они, по сути, являются фантазиями – сновидениями – ассоциациями огромного количества людей.

Анализ фантазий и сновидений, как считал Зигмунд Фрейд, – это «королевская дорога в бессознательное». Анализ сказок – это возможность выявить шаблоны детско-родительских отношений, которые присущи всем людям. Анализируя сказки, мы удивлялись, как в образной форме точно схвачены последствия психологических нарушений и травм в важных для человека отношениях.

Каждый из нас должен пройти в своей жизни определенные этапы развития: сепарироваться от родителей, найти себя, встретить подходящего партнера, создать семью, отпустить детей, передать жизненный опыт, обрести мудрость… Каждый из этих этапов сопровождается разными кризисами, которые в зашифрованном виде вы найдете в сказках.

Конечно, любой анализ сказки – это лишь одна из многочисленных версий, одна из попыток понять многогранный и сложный мир, имя которому – Человек. И в этой книге мы предлагаем собственный взгляд на психологический портрет различных героев, который не претендует на абсолютную истину.

«Русалочка»
Сказка про безразличный мир и жертвующего ребенка, или История про жизнь для другого

Жертва – это отказ от чего-то желанного ради чего-то нежеланного. Она никогда не бывает нужна.

Ричард Бах

Раннее развитие Я

Существует категория людей, которым крайне тяжело даются любые социальные контакты. Они склонны к депрессии, апатии и могут переживать острое чувство одиночества, даже находясь в кругу людей.

Казалось бы, нет никаких предпосылок для таких эмоциональных проблем, но человек все равно страдает. В чем дело? Проблема может крыться в глубоком детстве. А именно в ранних детско-родительских отношениях, в которых ребенок не получил любви.

И необязательно малыш рос в условиях насилия или абьюза. Он мог иметь полноценную семью – мать и отца. Но правда в том, что не только жестокое обращение, но и дефицит внимания и заботы может стать причиной развития психических отклонений.

Сказка «Русалочка» как раз ярко иллюстрирует идею о том, что недостаток любви, возникающий в ранних отношениях со значимыми близкими, человек пытается восполнить в течение всей последующей жизни.

Напомним содержание сказки. Главная героиня, Русалочка, младшая из шести дочерей морского царя, рано потеряла мать. Повзрослев, она влюбилась в человека – принца. С помощью ведьмы героиня превращает свой хвост в ноги и пытается стать обычной девушкой. Ей приходится принести жертву – она отдает ведьме свой голос. Из-за немоты Русалочка не в силах сообщить принцу о своих чувствах. В итоге она умирает в день свадьбы любимого.

В этой главе мы попытались проанализировать психологические особенности личности, условно относящейся к типу «Русалочка», и описать специфику терапевтической работы с ними. Также мы сосредоточились на проблеме, связанной с жизнью ребенка в условиях дефицита любви и эмпатии.

Кратко обозначим ориентиры для анализа.

Обычно заботу о младенце берет на себя мать. Отношения с ней очень важны для последующего понимания ребенком себя, своих чувств и желаний. Разбирая истории жизни клиентов, мы зачастую сталкиваемся либо с пренебрежением, либо с неспособностью родителей удовлетворить нужды малыша. Речь идет не о биологических потребностях, которые гораздо проще «закрыть», а о потребностях, связанных с контактом, близостью, установлением взаимоотношений. Маленькие дети в большей степени сфокусированы не сколько на получении молока, сколько на восприятии заботы о самом себе и чувстве теплоты и близости.

Самые серьезные случаи личностных нарушений как раз возникают из-за проблем взаимоотношений с матерью в раннем детстве. В нормальной аутической фазе[1], которая продолжается с момента рождения примерно до месячного возраста, новорожденный живет инстинктами. Задача матери – быть «внешним исполнительным Я ребенка», помогать ему оставаться сытым, сухим, чистым и довольным.

Когда у ребенка появляется понимание, что удовлетворение его потребностей зависит от отдельного объекта (мамы), то это говорит о его переходе из аутической в симбиотическую фазу. Нормальная симбиотическая фаза предполагает состояние слияния ребенка с матерью. То есть малыш еще не осознает, где он, а где его родитель, где Я, а где не-Я. Эта фаза продолжается примерно от полутора до 5–6 месяцев. Это этап жизни ребенка, когда он только начинает обнаруживать, что он – отдельное от матери существо.

На этой фазе у него проявляется способность формировать эмоциональную привязанность к родителю, которая является основой для всех его дальнейших взаимоотношений. Если ребенок нормально прошел симбиотическую фазу, если слияние с мамой было прочным, то на последующей фазе сепарации-индивидуации, в будущем, он сможет отделиться от матери. Хорошее слияние и последующее отделение – условие нормального развития личности.

Сепарация (отделение), по Маргарет Малер, – это процесс, в ходе которого младенец постепенно формирует представления о себе как о существе, отличающемся от матери. Индивидуация же означает попытки ребенка построить свою уникальную идентичность, понять себя. В этот период развития очень важно, чтобы мама была открыта и могла установить эмоциональный контакт с ребенком. Именно теплое, нежное, поддерживающее отношение матери выступает условием развития Я ребенка.

Проблемы, возникающие на этом этапе развития, приводят к формированию пограничной организации личности. Главная проблема таких людей в том, что они не чувствуют себя целостными, не могут четко описать свое состояние, чувства.

Также трудности, возникающие на ранних этапах развития, иногда провоцируют различные психопатологии в зрелом возрасте. Например, человек может занять позицию зависимого или созависимого, страдать от депрессии, психосоматических заболеваний.

Поэтому на ранних фазах развития чрезвычайно важно, с кем и как взаимодействовал ребенок, как эти люди были «съедены» – помещены внутрь психики малыша в виде образов и представлений. Нарушения взаимоотношений на этих этапах развития приводят к так называемому базисному дефекту. Метафорически этот дефект можно сравнить с участком земли, на котором в дальнейшем строится дом. Даже если здание нашей личности на более поздних этапах развития строится из хорошего и прочного материала, то, что было раньше и глубже – болотистая почва под строением, подземная река, зыбучий песок, – регулярно приводит к его оседанию и разрушению.

Ранние утраты

Анализ сказки «Русалочка» мы начнем с изучения семьи главной героини. С первых страниц автор сообщает читателям, что мать девушки умерла. Семья неполная, но при этом достаточно большая. Вместе проживают представители трех поколений: шесть дочерей, отец и его мать – бабушка героини.

Отец девочек, морской царь, давным-давно овдовел. Несмотря на свой статус, он больше не женился, и хозяйством у него заправляла старуха-мать. Термин «старуха» подсказывает нам, что она не может выполнять некоторые женские функции, в первую очередь – материнские.

Бабушка – с одной стороны, женщина умная, но, с другой, «очень гордая своим родом: она носила на хвосте целую дюжину устриц, тогда как вельможи имели право носить всего-навсего шесть. Вообще же она была особа, достойная всяческих похвал, прежде всего потому, что очень любила своих маленьких внучек». Но несмотря на всю свою любовь, бабушка не замечает очевидного: ее младшая внучка Русалочка растет странным ребенком. Девочка ведет себя тихо, часто находится в раздумьях и совсем не похожа на своих сестер.

Анализируя объектные взаимоотношения Русалочки, можно предположить, что ее мать умерла вскоре после появления девочки на свет. По-видимому, мы имеем дело с оральным характером. Человеку с таким типом личности характерны пассивность, доверчивость, зависимость.

Исходя из истории развития Русалочки, можно допустить, что она успешно прошла аутическую и симбиотическую фазы развития и смогла удовлетворить потребность в безопасности и первичной привязанности. Очевидно, у нее сложилось убеждение, что «мир не опасен, я имею право на существование». Что касается орального характера, то он формируется при условии, что ребенка родители хотели, желали, но были не в силах закрыть его потребность в эмоциональной привязанности. В случае Русалочки это произошло по причине смерти матери.

Девочке не хватило эмпатии, тепла, любви, заботы со стороны близкого человека. И этот дефицит привел к формированию определенного склада характера. Русалочка должна была очень рано демонстрировать взрослое, независимое поведение, достойное морской принцессы. А вот близкие отношения, искренняя поддержка во дворце не водились.

Как следует из текста Андерсена, Русалочка плохо идет на контакт. Героиня предпочитает слушать истории бабушки и сестер, проводить время в мечтах и фантазиях: «больше всего любила Русалочка слушать рассказы о людях, живущих наверху, на земле. Старухе пришлось рассказать ей все, что она знала о кораблях и городах, о людях и о животных».

Терапия таких клиентов, как Русалочка, начинается с установления доброжелательной, безопасной атмосферы. Принимающее поведение психолога, а также формальные договоренности о границах создают условия для надежного взаимодействия.

Для успешной терапии «Русалочек» важно регулярное использование эмпатии. Оно помогает прочувствовать эмоциональное состояние клиента. Психолог должен распознать ту боль, которая скрывается за словами клиента, и понять все стороны его внутреннего мира.

Инициация как кризис

Русалочка живет в постоянном ожидании чуда. Рассказы о жизни наверху пробудили ее воображение. Даже ни разу не видев мира людей, Русалочка верит, что она полюбит его. Но пока девушке не исполнится 15 лет, она не может выплывать на поверхность. Это запрещено.

Сестры-погодки Русалочки одна за другой поднимаются наверх и рассказывают о чудесах, которые они видели. Русалочке остается только ждать, когда же наступит тот самый день и она получит право покидать дворец. Взросление символизирует наступление нового этапа жизни, а подъем наверх является процедурой инициации[2].

Любая инициация проходит на двух уровнях – внешнем и внутреннем. Внешний уровень проявляется в виде различных последовательных обрядовых действий. Например, окунание младенца в святую воду (крещение), прыжки на быках (практикуется в эфиопском племени хамар), военная присяга и пр.

В этой сказке инициация дает возможность подниматься на поверхность моря. «Когда вам исполнится пятнадцать лет, – говорила бабушка, – вам тоже разрешат всплывать на поверхность моря, сидеть при свете месяца на скалах и смотреть на плывущие мимо огромные корабли, на леса и города!» Подъем наверх – это рост, развитие, взросление, скачок на качественно новый уровень восприятия мира. На шкале «девочка – девушка – женщина – старуха» этот переход определяет границу между детством и подростковым/юношеским возрастом.

Внутренний уровень инициации сопровождается обретением нового статуса и новой идентичности, что меняет самооценку, самоотношение, самоощущение. В таком значении инициация – это нормативный психологический кризис.

Кризис предполагает нарушение равновесия. У человека возникают иные потребности, меняется мотивация. Кризис – это состояние стресса, требующее трансформировать свои преставления о мире, себе, окружающих за короткий срок. И зачастую внутренняя ревизия запускает процесс изменений в структуре личности. Они могут быть как позитивными (человек открывает новый источник сил), так и негативными (человек впадает в зависимость, страдает от депрессии).

При таком подходе кризисы – это чрезвычайно важные моменты жизненного пути. Кризисы в какой-то степени – «шансы жизни», точки роста, в которых происходит изменение Я человека. Кризисы – это возможности для выбора новой формы Я, новой самоидентичности.

Кризисы знаменуют переход из одной стабильной фазы в другую, разрушение старого, отжившего и освобождение пространства для чего-то иного. Например, незакрытые потребности Русалочки в заботе и любви вновь выходят на передний план, а характер переживания кризиса позволит либо научиться осознавать и удовлетворять их, либо усугубить уже имеющиеся проблемы.

Во время прохождения Русалочкой кризиса инициации происходит сценка, которая ярко иллюстрирует ее личность.

Наконец и ей исполнилось пятнадцать лет.

– Ну вот, вырастили и тебя! – сказала бабушка, вдовствующая королева. – Поди сюда, надо и тебя принарядить, как других сестер!

И она надела Русалочке на голову венок из белых лилий – каждый лепесток был половинкой жемчужины, – потом, для обозначения высокого сана принцессы, приказала восьми устрицам прицепиться к ее хвосту.

– Ой, как больно! – воскликнула Русалочка.

– Ради красоты и потерпеть не грех! – сказала старуха.

Ах, с каким удовольствием скинула бы с себя Русалочка все эти уборы и тяжелый венок – красные цветы из ее садика шли ей куда больше, – но она не посмела!

– Прощайте! – сказала она и легко и плавно, точно пузырек воздуха, поднялась на поверхность.

Депрессия и агрессия

Возможно, вы заметили, что Русалочка испытывает боль, но не пытается ее облегчить. И на протяжении всей истории она никогда не борется, не настаивает на своем, не требует того, что ей нужно. Это происходит потому, что Русалочка лишена контакта с собой и со своими желаниями. Ко всему прочему, окружающие не способны понять девушку, поддержать ее.

Возможно, если бы бабушке не нужно было воспитывать еще пятерых внучек и заниматься государственными делами, она заметила бы эмоциональные страдания Русалочки. Но старуха занята формальными, социальными сторонами жизни внучки. Она не видит ни ее потребностей, ни ее психологической боли. Русалочка тоже усвоила такое отношение к себе: она не знает своих желаний и не умеет их выражать и удовлетворять, не способна строить глубокие доверительные отношения с другими, просить о помощи и заботе.

К тому же девушка не осознает своей зависти и злости к уже повзрослевшим сестрам – она молча ждет своего пятнадцатилетия. Это происходит потому, что люди с оральным типом характера лишены контакта со своей агрессией и враждебностью. Русалочка не смеет противоречить бабушке, не заявляет о том, чего хочет… Ее типичное состояние – это постоянная печаль.

Британский психоаналитик Мелани Кляйн в своих работах предложила модель, которая описывает корни депрессивных тревог в ранних отношениях ребенка с матерью. Ребенок, находясь в контакте с матерью, со временем начинает воспринимать ее как «хорошую мать»: как человека, который может сдержать его страх и его разрушительность. Ведь мать заботится о нем и любит его. Но в тоже время часть злости ребенка проецируется на мать, которая в эти моменты воспринимается как «плохая».

Позднее ребенок присваивает «хорошую», сильную мать, учится справляться со своей агрессией, сдерживать свою деструктивность и меньше проецирует на родителя свою враждебность. Но при этом его хорошие и плохие чувства переживаются так, будто они направлены к разным людям: он любит хорошую, заботливую мать и ненавидит плохую, покидающую, наказывающую его женщину.

Когда наступает «момент истины», ребенок начинает понимать, что «плохая» и «хорошая» мать – это разные стороны одного и того же человека. В этот момент ребенок сталкивается с переживанием, что мать, от которой он зависит и которую он любит, – это та самая мать, которую он ненавидит и атакует. Понимание этих фактов влечет за собой душевную боль и мучительные переживания. Ребенок начинает бояться, что его агрессивность и жадность «испортят» маму, истощат ее силы. Именно эту тревогу о безопасности и благополучии любимого человека Мелани Кляйн назвала депрессивной тревогой.

Как раз на этой стадии малыш особенно нуждается в контакте с матерью. Ему важно убедиться, что, несмотря на все проявления его враждебности, мама по-прежнему любит его, заботится о нем, что с ней все в порядке. Только так ребенок может научиться отличать внутреннюю реальность, где мать выступает как слабая и истощенная, от внешней реальности, где с ней все благополучно.

Депрессивные переживания ведут к появлению таких чувств, как вина, грусть, скорбь. Если эти чувства переносимы для ребенка, он начинает использовать их для изменений. Например, старается быть заботливым, доставлять матери меньше хлопот, радовать ее своим поведением, контролировать проявления злости. Но при этом злость никуда не исчезает – она просто сдерживается.

Когда ребенок взрослеет, у него появляются возможности для исправления причиненного матери вреда – как реального, так и существующего в фантазиях. Репарация[3] может быть разной: помощь маме по дому, хорошая успеваемость в школе, примерное поведение. Желание произвести репарацию стимулирует развитие навыков, умений, интересов.

Таким образом, одна из задач, решаемых путем развития, – это поиск ответа на вопрос «Может ли выжить любовь, атакуемая ненавистью?». Сомнения в своих хороших качествах ведут к разочарованию в себе и в возможности защитить любимый объект (маму, значимого взрослого). Для того чтобы избежать болезненных переживаний вины, дети и взрослые продолжают использовать такие защитные механизмы, как отщепление («Я не чувствую злости»), проекция («Это они злятся и хотят разрушения»), отрицание («Я не такой») и др.

Что происходит, когда вышеописанные процессы прерываются, не дойдя до своего логического завершения? Мы видим это на примере Русалочки. Даже когда родитель на время покидает ребенка, последний злится и чувствует дискомфорт. В случае смерти матери на фазе сепарации-индивидуации привычный мир ребенка рушится. Мать не возвращается, а заместители не могут компенсировать ее утрату.

Но брошенный, разочарованный младенец все равно пытается адаптироваться к ситуации. Постоянные страдания, отчаяние и протест ничего не меняют и ведут к сильной психологической боли. Поэтому ребенок ищет компромисс, который позволяет ему выжить и справиться с болью, – начинает подавлять свое Я.

Смерть матери, вероятно, спровоцировала у Русалочки фантазии о своей разрушительности, «плохости», деструктивности и опасности. Поэтому на протяжении всей истории девушка ни разу не проявляет агрессии к другим. Разрозненные стороны «хорошей» и «плохой» матери не позволяют Русалочке провести интеграцию собственного Я. Таким образом, у девушки формируется особый способ отношения к себе и к миру.

Как и у других оральных личностей, у Русалочки в поведении, взглядах и видимых чувствах будет проявляться полярность. Она может «прилипать» к другим людям, бояться одиночества и в тоже время оставаться не в состоянии выразить свои потребности и попросить о помощи.

Использование местоимения «мы», предложений с долженствованиями («мне нужно», «я должна» и т. п.) ярко иллюстрирует отсутствие у «Русалочек» ясных представлений о себе. Лишь акцентируя внимание клиента на его собственных чувствах и желаниях, терапевт помогает начать процесс его «отделения» от других.

Репарация и защитные механизмы

В начале истории Русалочка дистанцирована от окружения. Она скорее наблюдает за жизнью, чем живет. Ее садик украшен статуей прекрасного мраморного мальчика, который, похоже, стал замещающим объектом: тем, кого героиня может любить без угрозы его утраты. Взрослея, Русалочка не меняется. Лишь инициация дает надежду на то, что девушка, пережив кризис, разрешит ранние проблемы и обретет себя.

Долгожданное событие – возможность всплыть на поверхность моря – принесло Русалочке огромное количество впечатлений. Шум, музыка, яркие краски и молодой красавец-принц, который просто околдовал нашу героиню, видевшую до этого лишь один мужской объект – своего отца. День подходит к концу, темнеет, но Русалочка «не может оторвать глаз от корабля и от красавца-принца». Она взволнована, возбуждена, опьянена свободой и новыми возможностями.

В это время погода начинает меняться, и через некоторое время над морем разражается буря! «Корабль стонал и скрипел, толстые доски трещали, волны перекатывались через палубу; грот-мачта переломилась, как тростинка, корабль опрокинулся набок, и вода хлынула в трюм». Получается, первые впечатления, которые получает Русалочка после инициации, связаны с тем, что все прекрасное, все то, что ты только начинаешь любить, оказывается разрушенным безжалостной стихией! У Русалочки уже был такой опыт – ее мама умерла.

Именно поэтому такой необычной с точки зрения общепринятых норм и правил является «встреча» Русалочки с принцем. Обычно герой-мужчина спасает девушку и совершает ряд подвигов (убивает Дракона, Кощея Бессмертного, Змея Горыныча), и в женском бессознательном формируется образ мужчины-спасателя. Но в нашем случае все наоборот. Подвиг совершает именно Русалочка.

Русалочка отыскала глазами принца и, когда корабль разбился на части, увидела, что он погрузился в воду. Сначала Русалочка очень обрадовалась тому, что он попадет теперь к ним на дно, но потом вспомнила, что люди не могут жить в воде и что он может приплыть во дворец ее отца только мертвым. Нет, нет, он не должен умереть! И она поплыла между бревнами и досками, совсем забывая, что они в любую минуту могут ее раздавить. Приходилось то нырять в самую глубину, то взлетать кверху вместе с волнами, но вот, наконец, она настигла принца, который уже почти выбился из сил и не мог больше плыть по бурному морю; руки и ноги отказались ему служить, а прелестные глаза закрылись; он умер бы, не явись ему на помощь Русалочка. Она приподняла над водой его голову и предоставила волнам нести их обоих куда угодно.

Итак, рискуя жизнью, героиня бросается спасать принца. Начинается процесс репарации. Но по понятным причинам в качестве материнского объекта теперь выступает принц.

Смещение и проецирование чувств, переживаний, желаний с одного человека (объекта) на другого – классическая «ошибка» нашего бессознательного. Утратив мать, Русалочка остается тем ребенком, который ищет заботу, тепло, любовь. Из-за действия защитных механизмов этим объектом оказывается принц. Поэтому Русалочка буквально с первого взгляда влюбляется и в мужчину, и в его мир. Девушка не сомневается и не раздумывает, она бросается спасать незнакомого человека. И это неудивительно.

Травматически прерванный контакт с матерью привел к тому, что Русалочка во многом осталась ребенком. Она не осознает своих желаний, не понимает, что такое личные границы, и не может их выстроить. Инициация не помогла разрешить ранние задачи развития, а лишь опять обострила старые травмы. Русалочка так и не интегрировала свои импульсы, связанные с любовью и агрессией.

С другой стороны, прежде она никогда не имела отношений с мужчинами, а о мире людей слышала только из рассказов бабушки. А дефицит информации способствует тому, что человек у себя в голове начинает строить воздушные замки, придумывать идеальную жизнь, семью, отношения. Этот процесс очень похож на одну строчку из популярной песни: «Я тебя слепила из того, что было, а потом что было, то и полюбила».

В жизненном опыте Русалочки есть лишь бабушкины рассказы о том, что находится на поверхности океана, да скульптура мраморного мальчика. Одна за другой всплывают на поверхность старшие сестры и восторженно рассказывают о чудесах надводного мира. Неудивительно, что у Русалочки сложились очень высокие ожидания и в отношении земли, и в отношении живущих там людей. Она, как и пушкинская Татьяна (тоже, кстати, жившая в условиях «эмоционально бедной среды» – в деревенской глуши), была готова к встрече со своим принцем – тем, кто вернет ей утраченный рай, кто будет ее любить так, как ее любила мама.

К утру непогода стихла; от корабля не осталось и щепки; солнце опять засияло над водой, и его яркие лучи как будто вернули щекам принца их живую окраску, но глаза его все еще не открывались.

Русалочка откинула со лба принца волосы и поцеловала его в высокий красивый лоб; ей показалось, что принц похож на мраморного мальчика, что стоит у нее в саду; она поцеловала его еще раз и пожелала, чтобы он остался жив.

Похоже, любовь Русалочки к матери, проецируемая на мраморного мальчика, теперь переместилась на принца. Девушка наконец обрела того, кого она может любить и кто может отвечать ей взаимностью. В ее внутреннем вакууме наконец появился кто-то живой, настоящий – первый попавшийся объект.

Я и системы социальной поддержки

Несмотря на совершенный подвиг, Русалочка остается «неизвестным героем». Принц приходит в себя после того, как девушка уплыла. У героини не развиты навыки самопрезентации, получения вознаграждения за сделанную работу. Люди с таким складом характера, как у Русалочки, часто удовлетворяют чужие потребности, а свои не замечают.

Затем Русалочка увидела, что принц ожил и улыбнулся всем, кто был возле него. А ей он не улыбнулся, он даже не знал, что она спасла ему жизнь! Грустно стало Русалочке, и, когда принца увели в большое белое здание, она печально нырнула в воду и уплыла домой.

И прежде она была тихой и задумчивой, теперь же стала еще тише, еще задумчивее. Сестры спрашивали ее, что она видела в первый раз на поверхности моря, но она ничего им не рассказала.

Русалочка остается один на один со своими фантазиями и переживаниями. Несмотря на наличие отца, сестер и бабушки, у нее нет близкой подруги, с которой можно поделиться мыслями и мечтами. Похоже, что отношения в семье достаточно формальны. Никого не волновало то, что девушка, до этого условно «сидевшая взаперти», пропала на всю ночь, а потом никому ничего не рассказала. Безразличие окружающих привело к тому, что сама девушка начала относиться к себе так же – с пренебрежением и игнорированием важных чувств и желаний.

Естественно, что депрессивное состояние Русалочки не проходит – оно только усугубляется.

Часто и вечером, и утром приплывала она к тому месту, где оставила принца, видела, как созревали в садах плоды, как их потом собирали, видела, как стаял снег на высоких горах, но принца так больше и не видела и возвращалась домой с каждым разом все печальнее.

Единственной отрадой было для нее сидеть в своем садике, обвивая руками красивую мраморную статую, похожую на принца, но за цветами она больше не ухаживала; они росли, как хотели, по тропинкам и на дорожках, переплелись своими стеблями и листьями с ветвями дерева, и в садике стало совсем темно.

Темнота в садике – метафора того, что происходит в душе Русалочки. У нее не хватает внутренних сил, она все глубже погружается в печаль и депрессию. Но на время ей удается разрешить свой глубокий внутренний кризис – она обращается за помощью к семье.

Семья – это источник как самых сильных травм, так и бесконечных ресурсов. Доверив свою историю одной из сестер, Русалочка получает опыт поддержки от значимых людей. Именно сестры помогают героине узнать, где находится дворец принца и как найти к нему дорогу.

Дефицитарное Я и Невозможное

Сестры героини – это один из аспектов Я Русалочки. Более адаптированный к реальности, гибкий, способный на разные реакции, на выбор иных способов разрешения проблемы в тех ситуациях, когда старые не работают. Но Русалочка лишь ненадолго входит в контакт с этими аспектами своего Я. Это видно из текста: вместо общения с сестрами и с представителями подводного мира Русалочка постоянно приплывает к берегу и смотрит на гуляющего или катающегося на лодке принца. Она все глубже погружается в фантазии.

Не раз слышала она, как говорили о принце рыбаки, ловившие по ночам рыбу; они рассказывали о нем много хорошего, и Русалочка радовалась, что спасла ему жизнь, когда его, полумертвого, носила по волнам; она вспоминала, как его голова покоилась на ее груди и как нежно целовала она его тогда. А он-то ничего не знал о ней, она ему и присниться не могла!

Русалочка все сильнее влюбляется в созданный ею образ, и теперь ей сложнее вернуться в свой реальный мир.

Все больше и больше начинала Русалочка любить людей, все сильнее и сильнее тянуло ее к ним; их земной мир казался ей куда больше, чем ее подводный; они могли ведь переплывать на своих кораблях море, взбираться на высокие горы к самым облакам, а их земля с лесами и полями тянулась далеко-далеко, ее и глазом не охватить!

Ее тянет к невозможному, к тому миру, который она наблюдает как зритель и в котором ей нет места. Русалочка пытается понять этот мир, но ее сестры сами не владеют информацией, и ей вновь и вновь приходится расспрашивать бабушку:

– Если люди не тонут, – спрашивала Русалочка, – то они живут вечно, не умирают, как мы?

– Ну что ты! – отвечала старуха. – Они тоже умирают, их век даже короче нашего.

Мы живем триста лет, но, когда нам приходит конец, нас не хоронят среди близких, у нас нет даже могил, мы просто превращаемся в морскую пену. Нам не дано бессмертной души, и мы никогда не воскресаем; мы как тростник: вырвешь его с корнем, и он не зазеленеет вновь! У людей, напротив, есть бессмертная душа, которая живет вечно даже и после того, как тело превращается в прах; она улетает на небо, прямо к мерцающим звездам! Как мы можем подняться со дна морского и увидать землю, где живут люди, так и они могут подняться после смерти в неведомые блаженные страны, которых нам не видать никогда!

– А почему у нас нет бессмертной души? – грустно спросила Русалочка. – Я бы отдала все свои сотни лет за один день человеческой жизни, чтобы потом тоже подняться на небо.

Здесь мы опять видим жертвенность Русалочки. Она готова отдать всю себя за то, чтобы хоть немного побыть тем, кем не является. В терапевтических условиях это происходит с клиентами, которые не имеют представлений о своем Я, не знают и не ценят себя и поэтому идеализируют окружающих. В этой ситуации психологу нужно вернуть человека к его переживаниям и чувствам по поводу своей идентичности.

Зачастую клиенты не понимают, чего хочет от них терапевт. Они переспрашивают, рассказывают о других людях или незначительных событиях, теряются… Предложение клиенту рассказать что-нибудь о себе, вопросы «Что вы чувствуете, рассказывая мне о том, кто вы и какой вы человек?», «Чего вы хотите?» и т. п. – начало кропотливой работы по восстановлению Я клиента от тех ранних травм, которые нанесли такой сильный ущерб его психике. Но бабушка Русалочки не психотерапевт. Она не пытается понять желания внучки, а обесценивает их.

– Вздор! Нечего и думать об этом! – сказала старуха. – Нам тут живется куда лучше, чем людям на земле!

Бабушка не замечает границ между своим Я и Я Русалочки. Старуха достаточно хорошо чувствует себя в подводном мире, не видит и не осознает страданий девушки. Бабушка подчиняется существующим правилам и законам, она горда собой и большое значение придает социальному статусу и его атрибутам. Воспитание таким человеком не способствует самопониманию ребенка, а обычно ведет к формированию симбиотической личности. Последняя не видит разницу между Я и не-Я.

Однако Русалочка находится в кризисе и пробует продвинуться с той точки, на которой она находилась раньше. Она начинает конфронтировать с бабушкой.

– Значит, и я умру, стану морской пеной, не буду больше слышать музыки волн, не увижу чудесных цветов и красного солнца! Неужели я никак не могу обрести бессмертную душу?

– Можешь, – сказала бабушка, – если кто-нибудь из людей полюбит тебя так, что ты станешь ему дороже отца и матери, если отдастся он тебе всем своим сердцем и всеми помыслами и велит священнику соединить ваши руки в знак вечной верности друг другу; тогда частица его души сообщится тебе и когда-нибудь ты вкусишь вечного блаженства. Он даст тебе душу и сохранит при себе свою. Но этому не бывать никогда! Ведь то, что у нас считается красивым, твой рыбий хвост, например, люди находят безобразным; они ничего не смыслят в красоте; по их мнению, чтобы быть красивым, надо непременно иметь две неуклюжие подпорки – ноги, как они их называют.

Русалочка глубоко вздохнула и печально посмотрела на свой рыбий хвост.

Итак, у Русалочки нет души.

«Возвращение души» возможно только благодаря исцелению. В формате терапевтических отношений психолог выполняет для клиента материнскую функцию. Он становится для него «хорошей матерью» – безусловно принимающей, чувствительной, эмпатичной – именно такой, какой ему не хватало на ранних этапах развития. Но при этом специалист сохраняет терапевтическую позицию: «Он даст тебе душу и сохранит при себе свою». Это очень точная метафора терапевтических отношений.

В реальных же отношениях «…этому не бывать никогда!». Из-за неудовлетворенной потребности, например, в привязанности человек в течение всей жизни может искать идеальные отношения в надежде «закрыть» ситуацию. Но сделать это действительно нереально, так как сложно представить, что партнер будет готов стать для человека такой «матерью». В реальности мы можем периодически становиться для своих партнеров и родителями, и детьми, и братьями, и сестрами – и это абсолютно нормально. Однако современные «гуру» часто пугают своих адептов тем, что даже такое ограниченное во времени родительство для своего партнера – когда ему плохо, тяжело, больно – разрушает отношения.

Но Русалочка все же пытается это сделать. Она меняет свою русалочью идентичность на человеческую. Но мир людей для нее – это мир невозможного. Существуют вещи, которые мы не можем изменить и которые нам необходимо принять. Это наш пол и наш возраст. Принимая эти факты, мы соглашаемся с реальностью и существующими в ней границами между полами и поколениями.

Для Русалочки к миру невозможного относится еще и строение тела. Ниже талии у нее хвост, а не две ноги, как у обычного человека. Она прекрасна в своем мире, но ей этого мало. Бабушка говорит ей прямо: «То, чем ты обладаешь, в мире людей считается некрасивым», но Русалочка не слышит. Чарующий и манящий мир людей овладел ее сердцем. Она не может думать ни о чем другом – только о невозможном, о том, что имеет непреодолимую границу. Ее наличие она не хочет замечать и признавать.

Клиенты, недовольные собой, уверенные, что только внешние изменения сделают их счастливыми, не могут принять реальность или чаще всего видят ее в искаженном свете. Все больше и больше людей меняют свое тело и платят за это высокую цену – боль, осложнения от операций, утрату здоровья. Так сильна их вера в то, что изменение строения тела изменит их жизнь, судьбу и позволит наконец обрести счастье.

Психолог не должен игнорировать мысли клиента о внешних изменениях. Еще он не должен говорить банальностей типа «посмотри на себя, ты же красивая», «зачем тебе делать пластическую операцию», «для чего ты изнуряшь себя тяжелой диетой». Необходимо кропотливо исследовать, каких внутренних изменений жаждет клиент и какой, по его представлениям, станет его жизнь после того, как его внешность трансформируется. Такое исследование открывает истинные потребности и желания клиента – в любви, заботе, внимании, признании. Когда настоящие потребности выявлены, можно начать другие способы их удовлетворения.

Мать и ведьма

Вечером во дворце, где живет Русалочка, проходит бал. На время героиня отвлекается от своих переживаний, но позже снова пускается в печаль.

Посреди залы вода струилась широким потоком, и в нем танцевали водяные и русалки под свое чудное пение. Таких звучных, нежных голосов не бывает у людей. Русалочка пела лучше всех, и все хлопали ей в ладоши. На минуту ей сделалось весело при мысли о том, что ни у кого и нигде, ни в море, ни на земле нет такого чудесного голоса, как у нее; но потом она опять начала думать о надводном мире, о прекрасном принце, и ей стало грустно, что у нее нет бессмертной души.

У Русалочки есть признанная красота, прекрасный голос, самый чудесный в мире, но ее это не радует. Она мечтает о невозможном – о том, чего у нее нет, и при этом не способна ценить то, чем обладает. Русалочку нельзя назвать самодостаточной, как любую оральную личность. Она всегда испытывает душевный голод. Ее отношение к миру может измениться, только если она залатает все внутренние «дыры» – найдет того, кто будет ее любить, кто поделится частичкой своей души. Душа есть у земного человека, то есть живущего в другой стихии и обладающего твердой почвой под ногами. Пока этого не произойдет, Русалочка не сможет получать удовольствие от жизни.

Она незаметно ускользнула из дворца, и, пока там пели и веселились, печально сидела в своем садике. Вдруг сверху до нее донеслись звуки валторн, и она подумала: «Вот он опять катается на лодке! Как я люблю его! Больше, чем отца и мать! Я принадлежу ему всем сердцем, всеми своими помыслами, ему я бы охотно вручила счастье всей моей жизни! На все бы я пошла – только бы быть с ним и обрести бессмертную душу! Пока сестры танцуют в отцовском дворце, поплыву-ка я к морской ведьме; я всегда боялась ее, но, может быть, она что-нибудь посоветует или как-нибудь поможет мне!»

Итак, находясь в отчаянии, неспособная рационально размышлять Русалочка принимает импульсивное решение – обратиться за помощью к ведьме. Все ее мечты и замыслы крутятся вокруг обретения души, своего Я. И сделать это она хочет путем вручения себя и своей жизни принцу. Русалочка не мыслит критически – она действует как одержимая. Вся ее жизненная энергия, ее помыслы, фантазии, планы направлены на другого человека, который, как ей кажется, решит все ее проблемы. Мужчина стал для нее воплощением ее незакрытой потребности в близких отношениях. Бессознательно девушка полагает, что контакт с принцем поможет ей «дорасти», «дозреть».

Часть истории, посвященная пути Русалочки к жилищу ведьмы, пронизана страхом. В задушенной полипами русалке, которую она встречает по дороге, угадывается намек на невозможность для нашей героини вырваться из своего привычного мира, перейти границу. С одной стороны, у Русалочки есть сильное желание измениться, а с другой – не менее сильный страх умереть.

Лучший способ пережить этот страх – не убегать от него, а осознать, что за ним скрывается. Все агрессивные и аутоагрессивные действия, которые происходят на протяжении истории, можно объяснить попытками Русалочки найти себя и страхом, что она умрет, так и не обретя свое Я. Но не осознающая своих желаний, опасений и тревог Русалочка пытается защититься. В попытке найти себя она использует следующие защитные механизмы:

• идентификация – приписывание другим людям собственных характеристик, заимствование идентичности у других или слияние собственной и чужой идентичности (попытки стать девушкой путем отказа от своей «русалочьей» личности);

• перенос – процесс, при котором чувства переносятся с одного объекта на другой, который становится заменителем первоначального объекта (мать – мраморный мальчик – принц);

• инверсия – обращение чувств, мыслей, желаний в их противоположность (боль при ходьбе превращается в смех и радость от общения с принцем);

• обращение против себя – перенаправление негативного аффекта, относящегося к внешнему объекту, на себя (агрессия к принцу трансформируется в аутоагрессию).

Все это – защиты орального характера. Мечтая слиться с принцем, Русалочка рискует своей жизнью, испытывает боль и ужас, но продолжает упорно идти к своей цели. Другой человек имеет для Русалочки гораздо большую ценность, чем она сама. У героини есть иллюзия, что только через другого она сможет найти путь к себе.

Остановившаяся в своем развитии, Русалочка не способна «перескочить» через ступеньку и пытается вернуться к симбиотической фазе. Похоже, только после ее прохождения возможно перейти к этапу сепарации-индивидуации. Именно поэтому все попытки найти себя обречены на неудачу – этап близости и взаимопонимания не завершился. По сути, героиня бросается в омут с головой. Но она об этом не знает – и поэтому верит в помощь ведьмы.

Морская ведьма, эквивалент Бабы-яги в славянских сказках, – один из самых ярких женских образов в истории Андерсена. Она обладает большой властью и силой. Отталкивающая внешность, полипы, дом из человеческих костей – все это атрибуты границы между царством живых и царством мертвых. Ведьма принадлежит обоим мирам – именно поэтому Русалочка надеется, что она поможет ей попасть в мир людей. Обычно ведьма испытывает героев, помогая лишь тем, кто вынес трудности. Испытанием стало уже само путешествие к ее дому, опасное и угрожающее жизни.

Интересно, что в славянских сказках в обрядах инициации и посвящения (на лопату – и в печь) Баба-яга выступает для подростков еще и как проводник в мир взрослых. Русалочка же обращается к ведьме за пропуском в мир невозможного. Однако это большой риск. Может быть, задушенная полипами русалка – это предупреждение о том, что не стоит пытаться перейти границу?

Образ ведьмы олицетворяет материнскую бессознательную стихию, иногда – злую, «плохую» мать. Интерес вызывает то, что ведьма, по сути, является единственной «матерью» Русалочки. Остальные родительские объекты или не способны заботиться о ней, как бабушка, или просто отсутствуют в ее жизни, как отец. Из двух возможностей – не иметь никакой матери или иметь плохую – Русалочка выбирает вторую. Это происходит потому, что, несмотря на все негативные стороны, ведьма готова помочь Русалочке.

– Знаю, знаю, зачем ты пришла! – сказала Русалочке морская ведьма. – Глупости ты затеваешь, ну да я все-таки помогу тебе – тебе же на беду, моя красавица! Ты хочешь отделаться от своего хвоста и получить вместо него две подпорки, чтобы ходить, как люди; хочешь, чтобы молодой принц полюбил тебя, а ты получила бы бессмертную душу!

Ведьма выступает в этой истории в качестве материнского объекта, она знает и понимает, чего хочет ребенок, но не объясняет ему, почему это желание не нужно удовлетворять. Ведьма – это садистическая мать. Но она, в отличие от девушки, может мыслить критически и оценивать последствия. Тем не менее женщина готова поддержать ее в таком саморазрушающем поведении. Ведьма воплощает агрессивные импульсы, которые нужны для построения границ, утверждения своего Я. Но если ведьма не уравновешена «хорошей матерью», то одержимый внутренней ведьмой человек будет крайне разрушительным – для других или для себя.

Когда у ребенка еще не сформирована зрелая способность совершать выбор, он нуждается в такой матери, которая может объяснять ему, как правильно поступать. При этом она не будет поддерживать его разрушительных и саморазрушительных намерений, а поможет контейнировать страх и ярость. Чем старше ребенок, тем сложнее удерживать его путем объяснений и уговоров от различных неадекватных с точки зрения социума действий. В норме у ребенка со временем складываются внутренние «удерживающие» структуры: вина, стыд, совесть. Он начинает понимать, где его границы, а где границы других.

Русалочка, которая была лишена контакта с теплой матерью, не имеет возможности посмотреть на ситуацию с взрослой позиции. Девушка способна взаимодействовать лишь с внутренней ведьмой. Это злая, отнимающая, разрушающая и поглощающая мать. Но у Русалочки нет другой, и поэтому все, что делает реальная ведьма, принимается ею как должное.

– Ну ладно, ты пришла в самое время! – продолжала ведьма. – <..> Я изготовлю тебе питье, ты возьмешь его, поплывешь с ним к берегу еще до восхода солнца, сядешь там и выпьешь все до капли; тогда твой хвост раздвоится и превратится в пару стройных, как сказали бы люди, ножек. Но тебе будет так больно, как будто тебя пронзят острым мечом. Зато все, кто тебя увидит, скажут, что такой прелестной девушки они еще не встречали! Ты сохранишь свою плавную, скользящую походку – ни одна танцовщица не сравнится с тобой; но помни, что ты будешь ступать как по лезвию ножа и изранишь свои ножки в кровь. Вытерпишь все это? Тогда я помогу тебе.

– Да! – сказала Русалочка дрожащим голосом и подумала о принце и о бессмертной душе.

Русалочка соглашается с тем, что, став человеком, никогда больше не увидит свой дом и родных, а если принц не полюбит ее всем сердцем, то она не получит и бессмертной души. И даже последнее предупреждение ведьмы: «С первой же зарей после его женитьбы на другой твое сердце разорвется на части, и ты станешь пеной морской!» не останавливает девушку. Героиня относится к себе с крайним пренебрежением и равнодушием.

Мать определяет образ мира ребенка. Отсутствие души у Русалочки символизирует еще и ее собственное не-присутствие, слабость, хрупкость в этом мире. В терминах психотерапии отсутствие души можно определить как несформированную идентичность. Иными словами, человек не знает, кто он, чего хочет, к чему стремится, какие у него способности, ресурсы, ограничения и слабости.

Ребенок – это открытая система, постоянно вступающая во взаимодействия с внешним миром. Путем этих взаимодействий ребенок создает собственный внутренний мир, представление о самом себе и о Других. В дальнейшем процессе индивидуации ребенок строит собственную идентичность. Он начинает воспринимать себя как отличного от Других. Если в развитии происходит «сбой», у ребенка сохраняется иллюзия слияния с архаическим образом матери своего раннего детства. Идентичность не формируется, что переживается ребенком как чувство внутренней опустошенности.

Функция матери в этом процессе – выступать и в роли щита против разрушительных для ребенка стимулов, факторов, и в качестве посредника, расшифровывающего сообщения ребенка и дающего на них адекватные ответы. Когда ребенок испуган, обижен, расстроен, болен или рассержен, он ничего не может сделать с этими состояниями. Мать выступает в роли объекта, который может принести малышу спокойствие и облегчить страдания.

Если у ребенка нет возможности создавать образ успокаивающей и опекающей его матери и внутренне объединяться с этой фигурой, то отсутствие ментальной защиты сохраняется и во взрослой жизни. Такой человек остается, по сути, ребенком, у него нет чувства стабильности, уверенности, он принимает импульсивные решения и доверяет тем, кому не следует доверять, либо минимизирует контакты с окружением.

Образ матери в таких случаях может быть расщепленным.

С одной стороны, существует идеализированный и недостижимый образ всемогущей матери, которая может помочь в любой ситуации и удовлетворить любое его желание. Ребенок пытается найти эту «идеальную мать», проецируя желаемые качества на объекты привязанности уже во взрослой жизни. Для Русалочки таким объектом становится принц.

С другой стороны, у ребенка имеется также образ отвергающей, наказывающей, плохой матери, в нашей истории – это образ ведьмы. Если он преобладает, по мере взросления ребенок начинает идентифицироваться с этими аспектами и относиться к себе точно так же, как «плохая» внутренняя мать.

Стратегическая задача терапии с таким клиентом – помочь ему осознать свою агрессивную, живую, активную часть и научить использовать ее для удовлетворения собственных желаний и потребностей. Но работа по признанию и принятию своей «плохой» части (внутренней ведьмы) требует терпения и времени.

Внутренняя ведьма, аутоагрессия и алекситимия

Когда ведьма заявляет Русалочке, что та должна заплатить ей за помощь, у читателя может возникнуть сопереживание героине и желание остановить, удержать ее от безрассудного поступка. Ведь ведьма точно знает, чего она хочет, и прекрасно обращается со своими желаниями. Она сообщает девушке, что платой за зелье будет немота – свой прекрасный голос героиня навсегда отдаст ведьме. Эта ситуация показывает, какая маленькая и беззащитная Русалочка и как легко ее обмануть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В этот период новорожденный способен воспринимать лишь немногое из того, что находится вне его организма; кажется, что он живет по большей части в мире внутренних стимулов и действует на чисто интуитивном уровне.

Вернуться

2

Обряд, знаменующий переход человека на новую ступень развития.

Вернуться

3

Возмещение убытков.

Вернуться