Алёна Данилова
Изумруд для монстра

Первая глава

Стася Милославна

Огонь гнева затухает. Волны чувств. Они как шторм, но даже они умеет уходить внезапно, оставляя после себя солёную горечь обиды. Поэтому, стоя напротив неприметной двери в кабинет мужа в полутёмном коридоре, я думала, как поступить – открыть с ноги или притвориться, что ничего не произошло. Я не сразу поняла, что он там не один. Дверь была слегка приоткрыта, пропуская тонкую полосу света, и я услышала то, что не должна слышать. Мне стоило уйти сразу, но я осталась, прикованная к месту.

Подслушивать нехорошо, я не хотела, и в то же время что-то внутри желало этого. Чувство противоречия и страх перед неизвестностью.

– Кир, я… ты… прости, что я пришла сюда… – девушка в кабинете всхлипывала, чувствовалось, как ей тяжело давалось каждое слово.

– Аделия, ты не обязана отчитываться, – мягкий голос Киромира, только с ней он ласков. Именно так я писала всегда в этой жестокой книге.

– Нет, ты не понимаешь, когда она появилась… – Не понимаю, почему я продолжаю слушать их разговор, он не касается моей жизни, а Аделия меж тем продолжает свою робкую речь. – Я поняла, что чувствую к тебе, думала, ты тоже чувствуешь это ко мне. Но теперь я увидела, что всё не так. Мне стоит уйти.

– Стой! – такая мольба в голосе Киромира, словно ему не хватает воздуха. – Ты нужна мне! Я люблю…

– Ненавижу тебя! – невольно воскликнула я. Что-то щёлкнуло в сознании, в глазах помутнело.

Боль опалила душу, её словно вывернули наизнанку. А чего ты ждала? Ты сама этого хотела. Теперь же слёзы застилают взор. Я бегу от кабинета, слыша за собой быстрые шаги, и так неосторожно спотыкаюсь о злосчастный порог, что скрывается во мгле.

Это конец, понимаю я. Моя участь должна была свершиться с самого момента, как я попала в собственный мир. Зубро-пав должен был уничтожить меня ещё тогда, а сейчас это сделает капкан. Хищник, что ждал своей добычи очень долго. Как же было наивно полагать, что смогу выжить в мире, который создала. Он не пощадит никого, кто попал в него хоть раз.

– Прощай…

«Даже если не услышишь эти слова, я хочу, чтобы ты знал их», – промелькнуло перед тем, как все погрузилось во тьму.

Тремя неделями ранее

– Стася, – позвала в который раз бабушка. – Стасечка, тебе звонят.

– Ба, скажи, что я отвечу попозже! – взвыла я, растрепав свои длинные зелёные волосы.

– Эх, молодёжь, – услышала я краем уха.

Ну почему? Почему всегда так? Каждый раз, когда я сажусь писать книгу, кто-нибудь начинает отвлекать от этого занятия. Это не так легко, как кажется многим на первый взгляд. Порой настолько сложно и тяжело, что хочется всё бросить.

Но не хочу!

Не для этого я переехала жить от родителей к бабушке, чтобы мне помешали идти к мечте стать писателем. Очень хочется увидеть свою бумажную книгу, подержать её в руках, ощутить запах свежих листов и понять, что ты смогла. Надеюсь, это произведение сможет покорить издательства и откроет мне путь в авторский мир.

Хотя…

В век, когда люди начали переходить на электронный вариант, бумажный стал более тернист. Возможно, мне кажется, и всё же подсознательно я боюсь не преуспеть в деле своей мечты. Но не попробовав, точно не узнаю.

В полумраке я оглядела свою комнату. Маленькая и прямоугольная, в ней с трудом помещается старый потрёпанный диван, который ночью превращается в моё спальное место. Небольшой столик стоит у окна, там же располагается ноутбук, на котором я творю и сочиняю каждый день с утра и до позднего вечера. У противоположной стены шкаф с одеждой и огромным зеркалом на двери во весь рост. И сейчас, глядя в него, понимаю, что идея перекраситься в зелёный была плохой, прямо кикимора какая-то, только глаза обычные, серые. А так, не дай боже, увидит кто-то и пить сразу бросит от страха. От последней мысли я усмехнулась. Сейчас таким никого не удивишь.

– Так, на чём я там остановилась? – возвращаясь к работе, прошептала я.

Открыв нужный файл на ноутбуке, поняла, что придётся включать свет. План произведения находился в толстой тетради с котиками, и без дополнительного освещения можно было испортить зрение ещё больше, чем есть. Только очков мне не хватало для полного счастья! Как представлю, дурно становится: в них же совершенно неудобно.

– Стася.

– Ну что опять? – вставая с места, поинтересовалась я у бабушки, предчувствуя, что она сейчас скажет.

– Они не прекращают звонить, – пожаловалась бабушка на моих друзей.

Пришлось выйти из комнаты. Моей бабушке уже за шестьдесят, боевая раскраска на лице, высокая и смотрит на тебя всегда сверху вниз, что частенько могло напрягать тех, кто её не знал. Ростом я пошла не в семью отца, да и не в мамину, а в прабабушку по линии бабушки папы, как рассказывала та. Вот она была такой же низенькой, как и я, – под метр пятьдесят. Смутно помню её, но что-то есть, остались фото на память, которые родные хранят как зеницу ока.

– Бабушка, – обратилась я к ней серьёзно. – Может, в следующий раз отключить телефон?

– Ага, отключишь, так сюда притащутся, – ответила она, но от меня не укрылось, что на лице её промелькнула едва заметная улыбка. Пусть бабушка ворчала на моих друзей, но я же видела, как она радуется, когда они вытаскивают на улицу погулять.

Хочешь не хочешь, а ответить пришлось. На тумбочке возле вазы стоял старый стационарный телефон. Древний, как сама жизнь, с чёрной краской, которая со временем потускнела. От трубки телефона шёл спиральный провод, который присоединялся к электронному устройству с кнопками.

Странно, что он вообще работает, но порой полезная вещь: с таким не выйдешь в интернет, не залипнешь в сети, да и долго болтать не захочется. По крайней мере, я на него не отвлекаюсь, свой же гаджет валяется где-то у родителей. Пока не допишу произведение, ни за что не заберу его. Не дай боже, ещё раз отвлечься от цели. Как представлю, аж жуть берёт. Столько полезного времени может пропасть даром.

– Алло.

– Стася! – заорали в трубку со всей дури. – Бегом сюда, мы тебя уже заждались все!

– Эмм? – удивлённо протянула я, поняв, кому принадлежит голос.

Алла, бывшая сокурсница и подруга со школьной скамьи. Бунтарка и авантюристка. Любит делать всё так, как ей захочется. По сравнению с ней я так, замухрышка или серая мышка, которая любит домашние посиделки больше шумных вечеринок.

– Стася! Неужели ты забыла? – Так и вижу, как она обиженно надувает накачанные ботоксом – или как там называются их штучки – губы, начинает хмуриться и сейчас взорвётся тирадой слов…

– Стася! Не слушай ты её, бегом к нам, – слышу я другой голос.

Влад, гроза всех девчонок. Самый лучший пекарь на факультете. Ему никто не указ. Гордый и красивый индюк. Принц на белом коне, но только не моего романа. Меня от него тошнит, но, к сожалению, общаться приходится из-за Лизы, его сестры-близняшки, с которой у нас очень хорошие отношения.

– Да зачем? – всё никак не могла понять я их, ощущая некую подставу. Только в каком месте она будет, не понимаю.

– Как «зачем»? – фыркнула Алла. – Ты что, обещание забыла? Нет, ребят, вы это слышали?!

– Ага, – ещё знакомый голос.

Вот и что им всем нужно?

– Да отстаньте вы от неё! – заявил кто-то из парней. – Сама вспомнит и пулей прибежит.

– Ага, вспомнит она, жди да радуйся, Агафон, – фыркнула Алла.

– Не только не вспомнит, но ещё и забыть успеет, – добавил Влад, присоединяясь к Алле.

– Ребят, может, не стоит? – послышался нерешительный голосок Лизы.

– Ещё как стоит! – заявила Алла. – Так что давай, Стася, ноги в руки и бегом к нам!

– Да зачем? – повысила я тон, чтобы перекричать галдящую как стая птиц толпу.

Вот засранцы! Они по голосовой разговаривают. А мне отдувайся. Знают же отлично, как мне важен этот роман, и всё равно продолжают звать. Нервничая, я прикусила палец, сдерживаясь. Это был не гнев и не злость. Возможно, больше я испытывала обиду. Они любили тянуть кота за одно место, а часики-то тикают, и время совершенно не на моей стороне.

– Блин, вот заладила, зачем то и зачем это, – начал кривляться Влад. – Ай, за что, я же шутя! Да блин, Алла, перестань меня бить. Всё, молчу, молчу, только успокойся.

– Стася! Говорю в последний раз: иди к нам. Вопросов не принимаю, и отвечать на них мы не собираемся, даём тебе полчаса, мы в кафешке «Алый тюльпан». – И Алла отключилась, после чего послышались гудки.

Я обречённо положила трубку на место. Посмотрела на стоящую рядом бабушку и произнесла:

– Постараюсь скоро вернуться.

– Да не торопись ты, – махнула рукой бабушка. – Всё хорошо. Я тут и без тебя вечером справлюсь. Только зонтик не забудь.

– Но на улице же не обещали дождь, – нахмурилась я, ощущая, что бабушка чего-то недоговаривает.

– Кто знает, – пожала она плечами и ушла в свою комнату, оставив меня одну.

Порой мне очень тяжело понимать людей и их поступки. Из-за этой проблемы в школе я являлась белой вороной, девочкой, которая не такая, как все. Одноклассники лет с четырнадцати начали пить и курить, ругались матом, а при классном руководителе притворялись паиньками. Но всё было лишь маской, притворством, которое они использовали каждый раз. Помню, как сейчас, тот день. Поход, ребята притащили с собой выпивку и бегали за кусты, чтобы выпить. Не вытерпев такого, я решила пожаловаться учительнице, а в ответ услышала:

– Ты это доказать сможешь? Если нет, то сиди молча и не мешай остальным отдыхать. Лучше бы так на уроках отвечала.

На душе стало паршиво, вроде бы столько лет прошло, но больно. Не только от ответа учительницы, но и потому, что после того происшествия ребята начали эмоционально уничтожать меня. Их обидные обзывалки, придавливание партами. Больше всех выделялся Аркадий, который при каждом удобном случае говорил гадости в лицо. Видя мои слёзы, он ухмылялся и ещё больше начинал задирать нос. Именно от него пострадали школьные принадлежности, и тогда-то родители забили тревогу. Я же молчала и не рассказывала им о буллинге.

– Да ваша дочка ответить не может, – беспощадно возразила учительница, когда был созван комитет. – Да и ребята хорошие. Они ей что-то сделали? Синяков нет, и она ни разу ко мне не подошла.

Ложь из её уст, она прикрывала себя. Ведь я не могла заступиться за себя. Не умела, да и не хотела напрягать других людей своими проблемами.

Это потом, когда я перевелась, узнала, что родители Аркадия, несмотря на высокий статус, алкаши. Каждый раз они, когда напивались, унижали сына. Всячески оскорбляли его и избивали, из-за чего парня через некоторое время забрали в приют. Страшно представить, что он пережил.

Ну вот. Вечно я так. Задумаюсь, начинаю вспоминать прошлое, которое нет-нет да принимается терзать душу. Стоит сделать вдох и выдохнуть. Я в настоящем, и надо поторапливаться. Иначе, боюсь, бабушка не будет рада компании друзей в своей квартире.

Возвращаясь из кафе, я глупо улыбалась. Встреча была действительно непростой. Оказывается, с написанием книги я забыла про свой день рождения, и ведь никто не напомнил, специально готовили мне сюрприз, и даже мама с отцом присутствовали. А подарок от бабушки ждал дома. Давно такого не было. Я успела позабыть, что такое веселье с близкими. Все поздравляли меня и желали исполнения мечты.

Мечта. Остановившись на месте, я задумалась, о чём же я сейчас действительно мечтаю? О том, чтобы дописать свою первую книгу или издать её? Хм. Никогда не задумывалась об этом всерьёз. Как-то не находила на это времени, хотелось всего и сразу. Кажется, с каждым годом моя жадность растёт, и стоит обуять её пока не поздно.

Но не всё так радужно. Если раньше я начинала писать кучу книг и выкладывала их везде, то сейчас удалила всё и вся и пишу чисто в стол, чтобы на выходе отдать своё произведение редактору. Ох, боюсь этого момента, но надеюсь, что у меня всё получится. Я же решила, что хочу пойти именно по этому пути, и из-за этого бросила обучение на пекаря, о чём родители ещё не догадываются. Не могу решиться и рассказать им об этом, а бабушка прикрывает непутёвую внучку. Но очень надеюсь, что близкие поймут меня и примут мой выбор.

До нашего дома оставалось пройти не так много, каких-то пару километров, но неожиданно погода начала портиться. Безоблачное небо затянули тёмные, почти чёрные тучи, прогремел гром, и тяжёлые капли воды забили о землю, а от неё поднимался пар. Вода в буквальном смысле испарялась, отчего асфальт оставался сухим. Холодный ветер подул прямо в лицо и сорвал капюшон кофточки, который я успела накинуть. Капли обжигали, и от соприкосновения с ними я постаралась скрыться под зонтиком. Удача была на моей стороне. Но я не могла понять, что происходит. Это ненормальная погода, и такое ощущение, что кислотный дождь пошёл. Страх окутал сознание, но, взглянув на зонт, я поняла, что дырок в нём нет, а значит, волноваться не о чем. Лишь поэтому я побежала вперёд, сопротивляясь ветру и каплям. Каково же было мне, когда я поняла, что под ногами нет опоры, земля в буквальном смысле провалилась, и теперь, падая в пустоту, я орала и пыталась хоть за что-то ухватиться свободной рукой. Но мглу нельзя поймать, она неосязаема. Послышался чей-то смешок, и от этого стало страшнее.

Болезненное приземление заставило застонать. Невозможно остаться в живых, упав с огромной высоты. Вероятно, я сплю. Но все ощущения такие реалистичные. Паника, страх, из-за которого не сразу осознала, что сейчас светит две луны.

Две?

Как?

Этого не может быть!

Вокруг меня лес исполинских деревьев. Стволы уходят настолько высоко, что им не видно конца. Ветер притих и донёс запах палёного железа. Словно сгорел системный блок. В левой стороне слышались страшные звуки скрежета и воя. Земля заходила ходуном, но нет, это я с трудом встаю, и всё кружится. Рассмотреть что-то сложно: несмотря на две луны, видимость очень плохая. Не зная, что делать и куда идти дальше, решила двигаться в ту сторону, куда дул ветер, а ещё ветки деревьев росли длиннее, возможно, там, где юг, кто-то найдётся и сможет помочь.

Помочь? Я грустно улыбнулась, упираясь в ствол холодного и какого-то неживого дерева. Вместо коры ощущался металл. И я посмотрела вверх. Зря. Это было вовсе не дерево! Огромная механическая лапа и морда этого гиганта опускалась вниз, ко мне, чтобы узнать, что же его тронуло.

– А-а-а! – заорала я и кинулась бежать со всех ног. Что-то мешало и тормозило, этим чем-то оказался зонтик. Только я хотела избавиться от него, как пасть чуть не сцапала меня. Но я успела ударить чудовище зонтом и ещё упорнее стала пытаться выжить.

Это ужас!

Мыслей в голове не было никаких, кроме тех, что за оплошность я могу поплатиться жизнью. Сгинуть неизвестно где. Да попаданкам такое и в страшном сне не снилось! Как автор я против таких попадосов. Возможно, меня кто-то услышал или пожалел, но вдали я заметила огни, которые мигали разными цветами. Выбрав направление к ним, понадеялась, что там обнаружится кто-то из людей, но вместо этого встретилась с монолитной стеной.

Позади неизвестная механическая тварь, которая хоть и отстала, но преследовать не перестала, а здесь стена. Но раз она есть, то и двери в ней должны найтись. Не поверю, что входа нет, он должен быть. Точно должен. С этой верой я пыталась найти хоть щёлочку или что-то похожее на дверь. Силы покидали меня, звук приближения твари всё громче и громче, а спасения нет.

Я так и умру? Не смогу осуществить свою мечту. Но об этом ли стоит думать? Там, в моём мире, остались родители, бабушка и друзья. Что станет с ними, когда они заметят пропажу?

Больно и обидно. Слёзы побежали из глаз. От этого не заметила уступ и упала, больно ударившись коленками и руками о землю, и вскрикнула.

Это конец!

Тварь в шаге от меня. Минуты моей жизни сочтены.

Именно в этот момент, когда я приготовилась принять свою участь, в стене образовался проход. Кто-то в чёрном плаще не спеша вышел и встал перед тварью. В его руках появилась длинная трость выше его роста и засветилась мягким сиянием. Один удар о землю – и тварь падает на передние лапы перед ним. Закрывает свою огромную пасть и красными глазами следит за движениями моего спасителя. Тот гладит её, а после ударяет тростью два раза о землю. То место, куда пришёлся удар, светится, и тварь, встав, ушла назад, откуда явилась.

Незнакомец или незнакомка оборачивается. Мне не видно лица, а по силуэту не понять, кто передо мной. Слышен смешок, словно сам мир смеётся надо мной. Вновь удар, и я оказываюсь связана по рукам и ногам верёвкой. Откуда она взялась? Это маг? Что происходит?

Вопросы мучают, хочу задать один из них, но силы покидают меня. Последнее, что помню, – как сознание нет-нет да проявляется, и я вижу мрачные коридоры, огни и людей, много людей. Кажется, меня волокут за шкирку, и я могу ощутить каждый выступ неровной дороги. Слышатся разговоры на незнакомом языке. Вновь теряю сознание, а придя в себя, слышу звон ключей и стук железных ворот. Подо мной что-то холодное. Тьма и больше ничего. В этот раз окончательно замученное тело решает пожалеть хозяйку, и я ухожу в царство Морфея.

Проснувшись оттого, что тело затекло, пытаюсь вытянуться. Но сон слетает в ту же секунду. Я на холодном и твёрдом полу, сверху кирпичный потолок. Свет сочится через маленькое окошко и едва попадает в камеру. Стук, что я слышала, – это тюремная решётка. Значит, всё, что произошло, – правда, и я не сплю.

Поднявшись, понимаю, что до окошка не дотянусь, а за решёткой мгла. Свет не проникает так далеко, а подойти туда боязно. Но, несмотря на страх, я подхожу к решётке, прикасаюсь к прутьям, чтобы убедиться вновь: это не сон и всё происходит на самом деле. В этот момент кто-то крепко хватает меня за руку, ранит ладонь кинжалом и проливает мою кровь, набирая в стакан. Я кричу от боли, с трудом удаётся вырваться из захвата, и, падая, понимаю, что позади стена. Но она не может быть так близко, но не это шокирует, а то, что стенка движется и рвёт одежду на спине. Ещё минута и… если бы я не вскочила, то лишилась бы собственной кожи.

Дверь распахивается. Входит всё тот же незнакомец в плаще, и когда я собираюсь закричать, мне грубо затыкают рот ладонью. Как игрушку, меня тащат во тьму, а там швыряют на гладкую и очень холодную поверхность, напоминающую лёд. Миг, и сверху начинают светить прожектора. От неожиданности прикрываю глаза руками, и вырывается стон боли, раненую ладонь жжет от боли, кровь продолжает бежать и стекать на чёрную поверхность.

Кто-то вновь хватает меня, но на этот раз это огромное существо. Вместо лица – белая маска с красными глазами и тонкой полоской рта. Вместо рук шестерёнки, которые крутятся от каждого движения. Оно большое, и тело его скрыто белым плащом, окроплённым алым цветом.

– В ней есть магия? – задаёт вопрос мужчина.

– Простой человек, – отвечает механическим голосом существо.

– Человек, человек, здесь простой человек? Этого не может быть! Им нельзя находиться здесь. Убить эту мерзость! – Множество голосов спорят наперебой, и с каждым словом моя участь страшнее.

– Хватит! – не выдержав, кричу я.

За эту дерзость механическое существо хватает меня за горло и сдавливает его со всей силой, поднимая над полом, как пушинку.

Больно. Страшно. Пытаюсь вырваться, чтобы вдохнуть, но всё бесполезно. Силы не равны.

Слышу, как разносится скрежет со всех сторон, кто-то вбегает, цокая каблуками, и просит остановиться. Но вместо этого – крики возмущения, и силы покидают меня. Воздуха нет, перед глазами всё плывёт.

– Я поручусь за неё! – кричит девушка. – Наставник возьмёт её под крыло.

– Принято. – Скрежет механизма, и моё тело падает на пол, существо мигает и кивает головой, чтобы в следующий момент раствориться во тьме.

На этот раз меня подбирают на руки и несут как ребёнка. Девушка спорит с мужчиной, но мне сложно разобрать их слова. На краю сознания расслышала только одно:

– Помогу… верь мне…

Сколько раз за такой короткий промежуток времени мне приходится терять сознание? Второй или больше? Но раз я размышляю об этом, значит, жива и нужно приложить усилие, чтобы очнуться. Но место, в котором очутилась, не пускает, держит в своих сетях и укачивает, просит не уходить, остаться в нём навсегда и составить ему компанию. Даже не видя, чувствую, что ко мне тянут щупальца, и если я сейчас не проснусь, то никогда не смогу. Не знаю, откуда пришла эта мысль, но именно она помогла открыть глаза.

Очень яркий свет заставил зажмуриться. Всё тело болело и ныло, рука была перевязана. С трудом повернула голову и заметила рядом с собой девушку. Она сидит на полу, но голова и руки её покоятся на моей постели. Девушка спит. От чёрных волос пахнет ёлкой и имбирным печеньем. Рядом на столике стоят какие-то склянки с жидкостями, баночки с порошками и лежит аппетитная булочка на пластинке, всё это я смогла рассмотреть благодаря зеркалу на стене. Комната небольшая, с левой стороны открыто окно, а напротив кровати – громоздкий шкаф.

– Ты проснулась? – неожиданно раздался голос девушки, и я вздрогнула. – Прости, не хотела тебя испугать. Уснула, пока ухаживала за тобой. Вот я растяпа!

– Спасибо. – Голос хрипит, и его едва можно разобрать. Говорить очень больно, и непроизвольно я притронулась к шее.

– Больно? – обеспокоенно спросила девушка. – Я должна была раньше прийти. Тогда бы всего этого не произошло.

Я попыталась сесть, не сразу, но мне удалось, и после этого прикоснулась к её ладоням, которыми она прикрыла лицо. Её руки очень мягкие и тёплые. Из голубых глаз бегут слёзы, и от этого становится грустно. Не хочу, чтобы кто-то страдал.

– Ты не виновата, – сказала я то, что думала.

– Кто знает, – мотнула она головой в знак протеста и сменила тему разговора: – Меня зовут Аделия, нам сейчас нужно дождаться высшего мага, который даст тебе приют и станет твоим покровителем.

Сидя и глядя на неё, я не знала, что сказать. Пока думала, рассматривала её странную одежду: вроде бы и платье, но в то же время в него вплетены железные пластины, шестерёнки. А на шее висит подвеска с белым камнем.

– Почему вы спасли меня? – напрямую спросила я.

– Ты мне понравилась, твоя смелость впечатляет, – пожала плечами Аделия. – Не каждый осмелится пройти по лесу, когда дорога для чуждых закрыта, а ты не только прошла, но и осталась в живых.

– Что это за мир? – задала я самый главный вопрос, а на краю воспоминаний что-то начало проясняться, что-то очень знакомое, но я должна убедиться в этом.

– Сайсо, а ты сейчас находишься в королевстве Эстор, – озадаченно ответила Аделия.

– Этого не может быть! – одними губами прошептала я, понимая, что этот мир я придумала в детстве.

Киромир Хармут

Этот день не отличался ничем. Серые и скучные будни. Работа и множество нерешённых задач. Я ненавидел всё это, но больше всего – людей. Они, омерзительные черви, каждый год наведывались к нам, словно ничего и никогда не происходило, но вскоре всё изменится. Я переверну ход истории, и будут страдать они, а не мы, те, кто заперт за королевскими стенами Эстор. Для кого-то это защита и родной дом. Но я вырос во внешнем мире. Жил счастливо с мамой и папой, пока не пришли они, те, кто погубил мой мир и родной дом.

Жар боли опалил ладонь. Я прикрыл глаза, откликаясь на зов зубро-пава, он засёк нарушителя совсем близко. Гнаться за ним было одно удовольствие, пока что-то внутри меня не взбунтовалось.

Чёрт!

Зачем начал вглядываться в черты нарушителя? Маленькая девчонка, хрупкая и пытается отмахнуться от зубро-пава какой-то палкой. Проглотить или спасти?

Ха.

О каком спасении идёт речь, если здесь её уничтожат быстрее и гуманнее и не придётся портить желудок бедному существу? Никто из наших не понимал сути созданных существ. Таких, как я, единицы, и мы правим миром за гранью. Границей, что отрезает нас от внешнего мира. Скоро. Скоро всё изменится. Они поплатятся, и наш король увидит их настоящие лица.

Шаг, и я рядом с тайным входом. Не спеша открыл дверь и встал перед зубро-павом, отпуская канат, соединяющий наши души. В тот же миг в моих руках появился посох, который помогал управлять разумом существа. Один удар, и зубро-пав падает на передние лапы в поклоне, прикрывает свою пасть, но не перестаёт следить за моими движениями, ожидая похвалы. Я глажу его не спеша, благодаря за помощь, и ощущаю волну счастья, после чего ударяю два раза посохом и приказываю существу уходить домой в гнездо, он покорно слушается и уходит, довольно мурлыкая.

А теперь остаётся разобраться с нарушительницей. Малявка стоит и трясётся, бледная моль с зелёным безобразием на голове. Усмехаюсь – вот уродство, и эта одежда. Убожество.

Чтобы поскорее закончить с этой неизвестной, использую магию и ударяю посохом, вновь направляя мысленный посыл. Ноги и руки девчонки в тот же момент оплетают верёвки, хотя какая к чёрту это магия! Нет, всё сложнее, намного сложнее и продуманнее, чем кажется на первый взгляд, но людям этого не докажешь, они ни во что не верят, кроме слепой лжи.

Я вижу, как она оседает, во мне должна проснуться совесть, но её нет. Тащу нарушительницу за шкварник, слышу смешки и улюлюканье. Глупцы! Мне противна их наивность. Сейчас всем весело, никто и подумать не может, что нарушители могут быть опасны. Для них есть одно место. Тюрьма, а потом совет. Те быстро смогут с ней разобраться. Уверен в этом.

– Докладывай!

Выше меня только сам король, но есть те, кому тоже приходится отчитываться. Многоликие, что сидят в зале и ждут новостей. Чаще всего они слышат одно и то же, и ни один мускул на их лицах не дрогнет, но не сегодня.

– Зубро-пав привёл нарушительницу. – Под капюшоном не видно моей улыбки, зато их лица во всей красе вытягиваются.

– Почему доложил так поздно? – взвизгнул кто-то нетерпеливый.

– Ждал вашего пробуждения. – Лесть приятна каждому и затыкает самых прытких.

– Привести её на суд! – загалдели все как один. – Веди её! Ты!

Так и знал, что заставят меня. Всё же многоликие любят мстить по-своему. Не каждый осмелится подойти к человеку, а привести его к ним – то ещё испытание.

Пробираюсь по тёмным коридорам, здесь вечная тьма и механизмы, жаждущие крови. Опасный лабиринт для неосведомлённых, но я глава тайной полиции и знаю каждый закоулок.

Заключённая не спит, осторожно подходит к решётке, и я достал сосуд, который нужно наполнить кровью, чтобы удостовериться, что в ней нет силы. Схватил её руку и провел остриём кинжала по ладони, собирая алые капли. Крик отдаётся в ушах, девчонка вырывается и падает на пол, где её поджидает механизм, который отреагировал на волю хозяина. Почувствовав неладное, вскакивает, а в этот момент я вошел, поймал её и заткнул ей рот, чтобы не орала и не дразнила кровожадный механизм.

Вторая глава

Стася Милославна

Я полюбила книги с детства, читала их каждый день, и не было ни одного произведения из библиотеки, которое бы я не прочла. Именно по этой причине начала придумывать свои истории, записывала их в тетрадках, а после перечитывала. Мне казалось, что они были интересными, но одноклассницы посмеялись, сказав, что я занимаюсь ерундой. Тогда, в младшей школе, я забросила эту идею. Вернулась к ней в тот период, когда стала изгоем, и придумала мир. Этот мир не был обычным – наоборот, сочетал в себе кибермеханизмы и магию. Здесь несколько континентов, и каждый если не враждует с другим, то старается существовать и не лезть к соседней стране или королевству. А если я верно помню, то Эстор – королевство, в котором людей не любят и не доверяют им. Простые люди могут попасть в королевство лишь раз в году, на всемирную ярмарку, а до этого времени кибермеханизмы защищают территорию от чужих. То, что я осталась жива, чудо, они сразу же раздирают свои жертвы и не оставляют следов: в желудках чудищ находится кислота, которая не вредит природе, но уничтожает плоть.

– Что с тобой? – Меня осторожно потрясли за плечи.

– Это не мой мир, – прошептала я.

– Не твой – что? – не поняла меня Аделия и встала со стула.

Не знаю, к чему бы привёл нас разговор, но дверь резко открылась, в комнату вошёл высокий, под метр девяносто, мужчина. Длинные чёрные волосы оттеняли овальное лицо с острыми чертами, светло-карие глаза смотрели на меня испепеляюще, но как только он заметил Аделию, его взгляд потеплел, и незнакомец расплылся в глупой улыбке. В этот момент становится заметен его шрам, который рассекает щёку и доходит почти до заострённого, как у эльфа, уха.

«Это же Киромир», – всплыло в моей памяти имя персонажа, того, кто защищает всех и может уничтожить неравенство благодаря своей любимой ученице. Но что-то не ладилось, что-то идёт не так, и я никак не могла вспомнить, что же придумывала в юности. Слишком давно это было, и сюжет просто стёрся из памяти, хотя некоторые познания остались. Но помогут ли мне они выжить в этом мире, ещё неизвестно.

– Наставник, – поклонилась Аделия. – Наша гостья очнулась.

– Вижу, можешь идти, Аделия, обучение в западном корпусе, вас уже ждут, – чеканит Киромир, словно неживой.

– Слушаюсь, – кивнула Аделия и прежде, чем уйти, обратилась ко мне: – Вскоре вернусь, можешь поесть.

Девушка упорхнула, а мы с Киромиром остались наедине. Когда я описывала его, то не думала, что он будет вот таким. Сейчас заметила маску серьёзности, от доброты не осталось и капли. Смотрит так, словно перед ним букашка, а не живой человек из плоти и крови. Но он же должен принести на этот материк мир и согласие с обычными людьми. Почему тогда я чувствую ненависть, исходящую от него?

– Меня зовут Киромир, но для вас я господин. – Вновь эта «чеканка», прямо раздражает, несмотря на слабость. – Как вас зовут?

– Милославна Станислава Аркадьевна, – ответила я с трудом, боль в том месте, где меня душили, усиливается, но мне важно это сказать, в их мире нет отчеств. Только фамилия, имя и статус.

– Имя? – с прищуром поинтересовался Киромир. Видимо, я смогла его заинтересовать. Значит, это всё же он, тот самый, с двойной работой. Но почему же я видела его в своих мечтах другим, а здесь – разрыв шаблона.

Бедные читатели, теперь я понимаю их. Как же мы, авторы, порой можем оплошать с описанием характера. Хоть плачь, хоть вой после этого, но назад не воротишь, а если переписывать всё, то будет уже совершенно другая история. В этом нет, конечно, минусов, но в то же время нужно помнить, что не каждое произведение найдёт своего истинного читателя, который сможет понять вас. И с этим нужно смириться, всем не угодишь.

– Стася.

– Стася, – повторил Киромир, словно пробуя имя на вкус, а после выплюнул: – Откуда прибыла и зачем? Как смогла пробраться через лес? Что за странная одежда и вещи?

– Я не из этого мира. – Я почувствовала сухость в горле и закашлялась, боль с новой силой заставила чуть ли не взвыть, но хуже всего, что случайно сжала пораненную руку, и слёзы полились из глаз.

Киромир не стал смотреть на мои мучения. Взял пару колб, смешал их содержимое и налил в стакан. Откуда он его достал, не знаю, но пить это неизвестное было боязно. Но кто бы меня ещё спросил! Сев рядом, Киромир чуть ли не насильно влил мне в рот прохладную жидкость. А после с отвращением отвернулся и вытер руки об одежду.

Его действия задели за живое. Я же человек. Вот именно – человек. Маги не любят людей, ненавидят их. А он ещё больше всех ненавидит людской род, мы стали виновны в смерти его матери, Киромир смог выжить и уйти туда, где живут маги, благодаря «Защитникам королевской крови», так назывался отряд короля королевства Эстор. Но не всё так просто, я не стала расписывать тогда всё, поэтому не смогу точно сказать, что было потом и в тот самый день, когда он лишился всего, что было ему дорого. Как же я тогда была беспечна! Вот и гадай, что же произошло на самом деле. Переписать-то не получится, чуйкой чую, что не выйдет, а жаль.

– Спасибо, – произнесла я, поняв, что стало лучше, и рискнула сразу же поинтересоваться: – Вы сможете помочь мне вернуться в мой мир? И если нет, то чем поможете?

Я понимаю, как глупо всё звучит. Понимаю, что для него все мои слова – бред, но не попробовать не могу. Если есть хоть один шанс, я воспользуюсь им.

– Нужно подумать, куда девать хлам, – заявил Киромир и собрался уйти, словно все остальные слова – пустое место.

– Да пошёл ты! – Не знаю, откуда взялись силы, но я швырнула здоровой рукой подушку в него. Попала в цель, но мужчина даже не обернулся – ушёл, оставив одну.

После того как Киромир покинул комнату, я попыталась встать с кровати, получалось паршиво, а перед глазами всё начало мельтешить и двоиться. Ужас, и это последствия удушья – или меня головой хорошенько где-то приложили?

Добравшись до столика, я отломила кусочек булочки. На вкус хлеб как хлеб, только очень сладкий. Настолько приторный, что лицо скривилось. Не знаю, кто её испёк, но он мастер по издевательству над больным человеком. Кажется, в юности я любила сладости, но не в таких же пропорциях нужно было их описывать. Нет, если так дальше пойдёт, в этом мире я быстрее погибну от голода, чем от того, что может свалиться на мою бедную головушку. Главное, на задницу приключений не найти в придачу, а то я ведь умею. Не в буквальном смысле, конечно, но кто ж меня знает. Особенно когда ты попаданка в свой собственный выдуманный мир, и в нём хочется разведать буквально каждый сантиметр, несмотря на опасность.

Если поначалу я паниковала из-за родственников и друзей, то сейчас желание вернуться испарилось. Не знаю, с чем это связано, может, из-за того, что мне Киромир намешал, или причина в чём-то ещё. Но я чувствую уют и умиротворение в стенах выдумки. Понимаю разумом, что так быть не должно, но ничего с собой поделать не могу.

Именно на такой ноте в открытую форточку влетела маленькая полумеханическая птичка, которая чем-то напоминала жар-птицу, но вместо огня у неё имелись острые оранжевые перья, которые нагревались при опасности. Её глазки-алмазики с любопытством разглядывали меня, и она поворачивала головку то в одну, то в другую сторону.

– Будешь? – неуверенно улыбнулась я и протянула ей оторванный кусочек булочки.

Птичка с удовольствием приняла лакомство из ладони и бережно его забрала, стараясь не поранить меня. Проглотив, она с одобрением курлыкнула и кинула мне в руки документ, который я не заметила раньше. Развернув пергамент, который очень приятен на ощупь, и порадовавшись, что написано всё на родном русском языке, я вслух зачитала написанное:

– Милославна Стася – собственность верховного мага Хармута Киромира. Приговорена быть его вещью до скончания века. Для согласия нужна любая печать человека.

Стою как вкопанная, пытаясь понять, что я раньше имела в виду под словом «печать». Для их мира это было…

– Нет! – вскрикнула я и немедленно порвала бумагу на мелкие кусочки.

Вот же дура!

Если бы знала, что попаду в этот мир, никогда не написала бы, что для печати хватит прикосновения руки. След, что оставляет человек. Даже в нашем мире по отпечаткам пальцев преступников ловят, а здесь это подпись. И если не хочешь проблем, не трогай ничего, не намазав руки специальной мазью, которая помогает не вляпаться куда не надо.

Пока я терзалась сожалениями, птица собрала каждый кусочек и проглотила. Посмотрела в мою сторону как-то косо и даже обиженно. Ей не понять, что я, выросшая в мире, где есть хоть капля свободы, не хочу попадать в запертую клетку, из которой потом вряд ли смогу выбраться. И даже факт, что мир должен измениться, не придаёт мне уверенности, что всё будет так просто, как кажется на первый взгляд. Потому что я же как-то попала сюда, а значит, ход событий уже начал изменяться – и неизвестно, в какую сторону.

Дверь скрипнула, и в комнату впорхнула Аделия. Она оглядела комнатку цепким взглядом и поинтересовалась:

– Что здесь произошло?

Я объяснила, как смогла. Кратко, но ёмко. В неких моментах очень неясно для создания иного мира. Но в конце Аделия рассмеялась и вытерла появившиеся слёзы.

– Ну ты даёшь! – пытаясь успокоиться, произнесла Аделия. – Кинуть подушкой! Да за такую неучтивость тебе порка обеспечена. А ещё ты Жаромира заставила есть документ. Бедняжка, у него же теперь живот болеть будет, и придётся возвращать документ вторым, очень неопрятным путём. Здесь уже без связывания и подвешивания не обойтись.

– Ик, – вдруг пришла икота не вовремя, и я промолвила: – Что ты имеешь в виду?

– Как «что»? – удивлённо округлила глаза Аделия. – Телесное наказание, которое заслуживают непослушные. Они бывают разной степени, и ты вляпалась в самое высшее.

– В смысле? – попыталась переварить услышанное и вспомнить, что за бред с наказаниями придумала в прошлом.

Вспоминалось туго, и тут меня вдруг осенило. Я вспомнила, с чем связаны эти пытки, чтоб мне тогда неладно было. Перечитала, блин, книжек и написала об этом с намёком на «Пятьдесят оттенков…». Но кто же знал, что сама попадусь на эти грабли!

Но!

Я же не виновата, он первый начал, и вообще, как так можно с собственным создателем? Единственный нюанс: если я так заявлю, может быть что-то и похуже. Уверена в этом на все сто процентов, потому что вся злоба и боль были направлены в выдуманное произведение, поэтому оно не мягкое и пушистое. Это только вершина айсберга, а под водой потаённые опасности, которые могут поджидать любого на своём пути. И как показала практика, даже меня из-за дырявой памяти.

– Ау! – Перед моим лицом Аделия махала ладошкой и выглядела озадаченной. – Приём, приём, ты в порядке?

– Д-да, – произнесла я, заикаясь и понимая, что вообще и никак не в порядке.

– Так, тогда мы сейчас с тобой пойдём в твоё новое жилище, но вначале тебе стоит переодеться. Если кто-то увидит тебя в этом, боюсь, беды не оберёшься, – затараторила Аделия.

Раньше казалось, что когда персонаж тараторит без умолку, то это мило и враг даже слова лишнего не скажет. А сейчас всё наоборот. Все мои выверты оборачиваются против меня же. Боюсь представить, куда она сейчас меня приведёт.

«Вещи хранятся в шкафу… где повешены скелеты и кнуты, там же малёхонькая дверь дома для вещей, которые не должны увидеть свет…»

По телу пробежал мороз. Эта строка… не может же Аделия говорить именно о том самом доме.

Нет.

Нет.

Нет.

Только не туда. Иначе это верная погибель.

Хотя… навряд ли она знает об этой стороне Киромира. Для всех он герой, но в то же время враг. Ему придётся очень трудно, но эта светлая девушка обязана вытащить его из пучины отчаяния. По крайней мере, я так хотела сделать.

Вот именно, Стася – хотела, но не доделала. Писать забросила, носила идею в памяти, а однажды и вовсе потеряла файл, когда ноутбук решил, что ему пора обновляться без ведома хозяйки. А теперь принимай последствия. Бесследно они не проходят.

– А может, не надо? – пролепетала я и добавила: – У меня недавно голова кружилась.

– Как «не надо»? – вопросом на вопрос ответила Аделия. – Я, в отличие от тебя, наказания не хочу, не хватало мне публично его получить.

– Публично? – пролепетала я и схватилась за голову. – Вот на кой чёрт я это всё придумала?

– Я тебя совсем не понимаю, – покачала головой Аделия. – Ты ведёшь очень странные речи. Словно не живая. Как призрак.

– Прости, – вымученно сказала я. – Просто мне тяжело. Я в новом и незнакомом мне месте. Поэтому тяжко. Не знаю чего ожидать. Но когда смогу освоиться, то всё будет хорошо.

– Странная ты, ну да ладно, – протянула руку Аделия, приглашая войти в их мир.

Киромир Хармут

Она не должна была выжить. Но моя подчинённая натворила глупостей, смогла уговорить одного из многоликих, чтобы он заручился моей поддержкой. И теперь вместо казни нарушительница в лекарском крыле. Лежит и дожидается прихода высшего мага.

Чтоб их всех!

Почему Аделия принимает необдуманные решения? И ведь это не впервой. Если бы не эти странные чувства к ней, то я смог бы перевернуть решение себе на пользу. А теперь приходится прогибаться.

Женщины – это беда. Из-за них происходят войны и убийства. Они виноваты во многом. Но моя мама была другой. Доброй и заботливой женщиной, только люди отплатили нам злом.

Не могу дождаться дня, когда ворота откроются и я смогу нанести людскому роду ответный удар. Как только это произойдёт… Я облизнул губы в предвкушении. Кажется, я стал хуже злодеев, но так даже лучше: не будет болеть душа из-за совести, которая давным-давно погибла вместе с близкими людьми. Они будут отомщены, а люди погибнут в муках.

Придя в лекарское крыло, хотел развернуться и уйти, но рука сама потянулась к ручке, и я вошёл. Аделия, добрая и милая девушка, очень беспокоилась о человечке, поэтому отправил её на занятия, а сам остался с этим пёстрым недоразумением. Маленькая, зеленоволосая, с россыпью веснушек, которые бросались в глаза. Она не боялась, рассматривала меня и следила за мной с нескрываемым разочарованием.

Маги не нравятся людям, но и вы, противные букашки, нам так же неприятны. Потому эта невзаимность очень даже взаимна и льстит. Но есть ощущение, что в этом кроется и что-то другое. Только об этом думать не намерен. Я пришёл сюда не для этого, а для того, чтобы провести опрос. Её ответы выбивали землю из-под ног.

Другой мир? Странное имя и должность. Кто она такая?

Хотя какая разница – она никто, и пока не надоест Аделии, придётся держать её рядом с собой, а после и несчастный случай может произойти.

– Нужно подумать, куда девать хлам, – заявил я и развернулся, чтобы покинуть комнату.

– Да пошёл ты! – повысила голос человечка и посмела швырнуть в меня подушкой. Попала. Как же я за это хотел придушить её, но ушёл, переполненный злобой. Больше с ней не увижусь, по крайней мере, очень надеюсь на это.

Третья глава

Стася Милославна

Тёмный мрачный коридор, я шла почти на цыпочках, боясь задеть стены. Аделия повела меня по запутанному и долгому пути, который петлял каждую секунду и незнающего мог привести в тупик. Казалось, что кто-то следит за нами, ждёт, что оступимся и угодим в его лапы, погибнув в адских муках в пучинах тьмы.

Я чувствовала страх, слышала стук собственного сердца и прерывистое дыхание, звук глухих шагов и потрескивание факелов, помогающих видеть пол.

Разговаривать нельзя, шуметь опасно, держаться за руки запрещено.

Всё это поведала Аделия до того, как мы ступили в тёмный, окутанный тайнами промежуток. Мне стоило отказаться, был другой путь, но… не хотелось казаться всезнающей. Если бы я сказала об этом, боюсь, тогда меня приняли бы за шпиона, и так легко я точно не отделалась бы.

Лучше казаться сумасшедшей, чем преступницей. Это истина спасла немало умов и, надеюсь, ещё пригодится мне в этом мире.

Вдали появилась белая едва заметная точка, но чем ближе мы подходили, тем больше она становилась. В конце я чуть не побежала, но была грубо остановлена за руку, в этот миг лицо Аделии исказилось, стало похоже на дремлющего и жаждущего крови монстра, но видение рассыпалось, как только мы покинули тёмный коридор.

– Никогда не иди впереди ведущего! – нервно произнесла Аделия. – Запомни это правило, однажды оно может спасти твою жизнь.

Почему она говорит об этом?

Что я могла такого создать в воображении, что оно пугало даже её и всех, для столь странного правила?

Правила.

Телесные наказания.

Каждый дом, где живут богатые, охраняется истинными рыцарями, а бедным даются амулеты экстренного переноса.

Я оглянулась, но проход закрылся, захлопываясь, как пасть, и протяжно воя. Исчез бесследно, словно его здесь никогда и не было. Мы оказались во дворе перед огромным особняком, окружённым садом из цветов. Белые беседки, скамейки и пение птиц вперемешку с щебетом механических существ. Это место должно было умиротворять и давать расслабиться после тяжёлых дней. Но я, напротив, напряглась и ощутила ещё большую опасность. Всё так и кричало: ТЕБЕ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО! Прочь, уходи назад, откуда пришла.

– Тебе нравится? – поинтересовалась Аделия и развела руки в стороны, закружившись на месте. – Это прекрасное место, оно наполнено любовью и счастьем. Так прекрасно!

– Д-да, – кивнула я и оглянулась назад.

Так я и думала: высоченные ворота и стражи у выхода. Они не обращали на нас внимания, стояли по стойке смирно, глядя в сторону. С такими не поговоришь, они так просто не впустят и не выпустят, как статуи, но такими я их представляла, ограждая себя от окружающих одноклассников. Они должны не только охранять, но и оберегать в случае непредвиденных действий. Но в их стране это нонсенс – опасности для своих не существует. Знала бы я на тот момент, как глубоко могла ошибаться.

– Ты идёшь? – подкралась ко мне Аделия, заставив вздрогнуть от неожиданности.

– А-а, – обернулась я, поняла, что выхода нет и придётся идти, но где наша не пропадала. Так просто сдаваться в собственном выдуманном мире я не собираюсь.

Раньше мне никогда не приходилось видеть особняки вживую, только на картинках, поэтому при описании его мне казалось, что я делаю всё верно. Здание было огромным и величественным, в серо-белых оттенках. Несколько колонн держали своды крыши возле входа в дом. На окнах около двери фрески, изображавшие причудливых существ. Так и хотелось прикоснуться к ним, но я знала, что этого делать нельзя, иначе существа появятся на самом деле и съедят нарушителя спокойствия.

Прямо над дверью висел небольшой золотой колокольчик, а рядом с ним шнур, за который и дёрнула Аделия. Хрустальный перезвон заполнил двор, и к нам вышел прислужник, который встречает всех гостей. Его рост был невелик, и пришлось наклониться, чтобы удивиться, насколько же я оплошала, когда описывала карлика. Кривой нос, чёрные глаза, вместо губ тонкая полоска, тело всё морщинистое и словно высохшее от времени. Он пугал, и в то же время ты не мог отвести от него взгляда, пока карлик сам не захочет этого.

– Кто? – гаркнул карлик грубо, и его глаза сузились, когда он заметил Аделию. – Что надо?

Не припомню, чтобы у них были плохие отношения. Я посмотрела на Аделию, девушка мило улыбнулась и указала на меня пальцем, произнося:

– Мне было приказано привести вещь моего наставника.

– Вещь? – цокнул карлик языком, и если взглядом можно было убивать, то это был бы настоящий снайпер.

– Вещь, – повторила Аделия. – Так вы нас пропустите?

– Не положено, – карлик скрестил на груди руки и, развернувшись к нам задом, продолжил: – Следуйте за мной.

Аделия собиралась перейти порог вслед за прислужником, но он рявкнул:

– Вещь, а не вы!

– Прости, – опустила глаза в пол Аделия. – Дальше тебе самой придётся идти. Он проводит тебя до наставника.

– Ааа…

Разрыв шаблона. А может, это начало их пути? Тогда ясна неприязнь прислужника и почему Аделия ничего не знает про своего наставника. Но делать нечего, приходится подчиняться и идти вслед за карликом, ведь он ждать точно не будет и, если заблужусь, только посмеётся, а я кану в неизвестность запутанных ходов и помещений.

– До встречи, – бросила я через плечо и услышала, как дверь за нами громко захлопнулась, отрезая путь на волю.

Мрачные полутёмные коридоры с тусклыми, висящими на цепях лампами. Мягкий ковёр, который сам счищает с себя всю уличную грязь, но помнит, кто там невежливо прошёлся по нему. Живые стены, что кряхтят от тяжести картин и пытаются притронуться к живому существу. Лестница наверх ведёт вниз, петляет, пока карлик грубо не сжимает перила, ворчливо добавляя:

– Ишь, распоясалась! Почуяла живое существо. Ишь. Не тебе со мной тягаться. А коль попробуешь – всё господину выскажу.

Лестница заскрипела под ногами, и одна из ступенек обвалилась рядом с карликом. Но всё равно выстроились они, по-видимому, в нужном направлении, раз карлик удовлетворённо хмыкнул.

Не знаю, как долго мы шли, но ноги начали гудеть, появилась лёгкая одышка, и невольно я коснулась гладкой поверхности перил. Они были тёплыми, как тело человека, и от этого ощущения бросило в дрожь. Хотелось в тот же миг отдёрнуть ладонь, но вместо этого, сдержав порыв, погладила, позволяя понять, что не опасна и мне можно доверять.

– Хм? – глянул на это действие карлик, и край его губ устремился вверх.

Ему смешно? Весело? Как этот жест понимать?

Я отлично знала, что, описывая прислужника, буду мучить всех читателей интригой, что же сделает он в ту или иную секунду. Когда придёт в кабинет или комнату, чтобы помешать влюблённым, или, напротив, заставит нежданных гостей плутать, пока те не выдохнутся и не решат прийти в другой раз.

Карлик ждал, когда я заговорю и начну просить остановиться. Но я молча продолжала следовать за ним. Возможно, Аделия всё ещё ждала на улице, зная скверный характер прислужника. Я бы сдалась, но не имела права на это. Показать слабость, чтобы после тобой помыкали, – нет. Пусть в порванном документе являюсь вещью, но гордость от этого не растеряю и заставлю считаться с собой.

– Вредная, – нарушил молчание карлик и обернулся. – Стоило бросить у порога. Но ты дошла. – Глаза его сузились, и свет погас, оставив меня в темноте. – Осмелишься пойти за голосом?

Я сделала шаг, понимая, что меня проверяют. Дыхание замерло от ожидания, что вот-вот почувствую твёрдую поверхность, только вместо этого обрыв и пустота. Как удалось устоять на месте, не знаю, но ухватиться за перила успела, те заискрились, и яркие огни осветили помещение. Внизу – огромная заваленная хламом яма. Чего в ней только не валялось: от книг до механических деталей. Мне предстояло так же кануть вниз, но я устояла.

Раздался грубый смех. Стены содрогнулись. Так просто выбраться отсюда не позволят. Остаётся надеяться на удачу, которой в данном произведении места нет. И либо повезёт, либо нет. Лишь хозяин поместья знает на это ответ.

– Хватит! – Приказ, грубый тон, что заставляет сжиматься от страха, сковывает движения и вынуждает подчиняться любое живое и неживое существо.

Киромир, он здесь.

– Хозяин! – Карлик упал на колени, и его внешний вид начал меняться, старая скукоженная кожа сползала с него, как со змеи, крик агонии разнесся и вернулся с удвоенной силой, и от этого пришлось прикрыть уши руками, но это мало помогало, и звук всё равно просачивался через преграду.

С того места, где находился карлик, поднялся обнажённый юноша. У него светлая кожа в ошмётках старой, светлые, почти белые волосы спадают волнами по груди и спускаются до талии. Длинные, как у эльфа, уши в серёжках. Прислужник ухмыльнулся, и стали видны два острых клыка. Переступив через прошлый внешний вид, юноша протянул мне руку и произнес:

– Господин ждёт нас, леди.

– Ле-л-ле-ди, – заикаюсь я и прикрыла глаза, чтобы не рассматривать обнажёнку, а то это будет как минимум нескромно с моей стороны.

Да и вообще: какого лешего его трансформация произошла сейчас? Прислужник должен был измениться в пятой главе, а судя по тому, что сейчас происходит, это максимум начало.

Сплошные «почему» мучали и заставляли схватиться за голову. Моя ли это книга, или это та самая ветвь, которую старалась переписать, но забросила, поняв, что старый текст никогда не вернуть? Тогда это объясняет некоторые моменты в виде перехода из карлика в эльфа, но в остальном всё остаётся загадкой.

– Леди, – повысил тон прислужник. – Руку!

Не глядя протягиваю конечность и чувствую тёплую ладонь. Меня грубо притянули к себе, и мы начали падать. От этого невольно распахнула глаза и встретилась с зелёными омутами, которые гипнотизируют и заставляют успокоиться. На мгновение понимаю, что меня просто хотят одурманить, запутать. Именно это позволяет вырваться из чар прислужника.

Мы не падаем. Стоим в светлом кабинете перед Киромиром, который сосредоточенно что-то печатает на механической клавиатуре перед компьютером старой модели. Такой был у каждого, и именно на таком мониторе мог уместиться кот, но вместо котика у мужчины там сидела механическая птица Жаромир и сосредоточенно пыталась заглянуть в экран, мешая своему хозяину работать.

– Не поддалась. – Огорчённый вздох и жалобное: – Она не поддалась. Господин, что мне сделать с человечкой?

Киромир поднял голову и посмотрел на прислужника с некоторым недоумением. Когда мужчина погружён в работу, его сложно чем-то озадачить или вообще привлечь внимание. А сейчас мы не только отвлекли, но и всё шло не так, как надо. Я понимала это, как никто иной, ведь я сама создала мир и его персонажей такими, каких сейчас вижу.

– Оставь её, а сам отправляйся в ведомство. Тебе стоит зарегистрировать выброс и свои данные. Имя и всё остальное можешь сменить по желанию, – отчеканил Киромир, уставившись на слугу. – Только не забудь одеться, чтобы не было как в прошлый раз.

– Будет сделано, – поклонился прислужник и исчез с места, оставляя нас с Киромиром наедине.

Киромир поднялся с насиженного места, стул скрипнул и подпрыгнул, расправляя внутренние пружины. Жаромир взлетелт и сел на жёрдочку под потолком, чтобы наблюдать за тем, что произойдёт дальше. А я думала лишь об одном: куда бежать, если дверей и окон сейчас нет. Они скрылись, дом живой и принимает настроение хозяина, отражая всё остальным в таком вот необычном ключе.

– Может, я пойду? – Тихий, едва уловимый шёпот. Я давно позабыла о горле, о боли в руке, и вообще: такое ощущение, что все раны залечены, но я не заметила, как они исчезли. Вспомнив о них, тут же начала разматывать бинт. Раны нет, шрама тоже, кожа затянулась, не оставив следов.

Чёрт!

Та жижа, что он дал мне выпить. Неужели пожертвовал каплю своей крови, и теперь я его должница? Может, по этой причине чары прислужника не подействовали. Всё из-за этого?

– Ты! – Мужчина надвигался, как скала заслоняет весь свет. Высокий, страшный, любящий власть и наслаждения. Его мрак завораживает, и в то же время хочется отпрянуть. Жгучая, несочетаемая смесь.

– Что я?

Хочу стать как можно меньше, исчезнуть с его глаз долой. Но за спиной стена, от неё веет холодом и слышны крики боли. Это водоворот. Не понимаю, о чём сейчас размышляет Киромир. Что он задумал?

– Ты должна была умереть! – Удар кулаком о стену заставляет содрогнуться. Прямолинейная правда из его уст ранит. Меня не хотели спасти изначально, но я осталась в живых.

Но тогда почему он страдает?

Не подала вида, что заметила изменение настроения, попыталась отодвинуться от стенки, но поздно, прилипла, как муха, и теперь обездвижена.

– Прости, – вырвалось прежде, чем успела подумать. Я зажмурилась до такой степени, что начала видеть причудливые узоры.

– «Прости»? – повторил вслед за мной Киромир, и его смех заполнил кабинет. – Ты издеваешься? Думаешь, можешь просить, что вздумается? – Я чувствовала его дыхание на макушке. – Запомни: мы с тобой не равны. Ты никто и звать тебя никак, уяснила?

Всё во мне противится этому. Эта угроза, ненависть. Я натерпелась всего этого в школьные годы. Мне казалось, что давно выросла из того возраста, когда буду податливо прятаться и сжиматься от боли, но эти чувства остались. Тело помнит и распространяет на разум противное чувство беспомощности. Мне никто не поможет.

Нет!

Не хочу этого!

Поэтому вскидываю голову и смотрю с вызовом ему прямо в глаза. Его лицо слишком близко к моему, мужчина наклонился так, что переходит всё границы дозволенного. Он не ожидал того, что сделаю и осмелюсь защитить себя хоть как-то. Здесь я вещь, но даже у вещей есть свои права. А если хочу стать на равных, придётся шантажировать Киромира.

Понимаю, что шантаж – это неправильно, но только так удастся выжить. Возможно, смогу получить свободу воли и право выбора в королевстве Эстор. Хотя Киромиру будет проще избавиться от назойливой мухи в моём лице, но никто другой не сможет предложить ему то, что могу я.

– Я? – Нарочно делаю паузу, вижу, как лицо меняется и желваки начинают ходить от нервного напряжения. – Та, кто сможет быть тебе полезной. Всех твоих подчинённых перебьют. Уже начали, не так ли? – Сложно не отвести взгляд, но держусь, краем глаза замечаю, как его рука опускается к шее. – Их убьют до того момента, как ты исполнишь затеянное, поэтому прими меня на работу. Я стану твоей ассистенткой и добуду для тебя всю информацию.

Киромир остановился. Я видела раздумье, и то время, пока он стоял неподвижно, длилось целую вечность. Игра с огнём никогда не проходит бесследно. Щёку обжигает жгучая боль, я хватаюсь за неё и чувствую, как слезы скатываются по горящей коже. Ещё никто и никогда не бил меня…

То, как поступил сейчас Киромир, опускает его как мужчину, потому что ударить девушку, женщину или ребёнка может только подонок. Этот поступок – самый низкий из всех, что существуют в мире. Кажется, он тоже понял, что натворил, посмотрел на свою ладонь, как на врага, но быстро сменил положение и ушёл за стол, словно ничего не произошло.

И это тот Киромир, которого я так любила? Я подарила ему счастье, но… помимо счастья он испытал много боли. Жестокий автор убил его родителей, близких друзей и уничтожил практически всё, прежде чем даровать хэппи-энд.

– Откуда ты знаешь про это? – Руки сцеплены, взгляд напряжён.

– Вы всё равно не поверите в мои слова, как и в то, что я из другого мира. – Ноги ослабли, сползаю по стенке, оседая на холодный пол, особняк не пытается навредить, по крайней мере, сейчас, пока хозяин желает узнать ответы на свои вопросы.

– Недавно вы фамильярничали, а сейчас перешли на вы? Вам не кажется, что пора определиться в манере общения?

Вновь пропускает слова о другом мире, отмечает только то, что угодно главному персонажу, всё остальное только пустой фон и не имеет значения для читателя, а нагружать лишним смысла не было в прошлом. Но я ошибалась, это не чувства и не достоинства. Это минусы, которых ты не замечаешь, а жаловаться сейчас уже поздно.

Разве возможно изменить прописанного персонажа?

Я ожидала от Киромира всего, но не пощечины. Может, всё же возможно и то непонятное поведение Аделии. Это заставляет переосмыслить весь внутренний мир персонажей.

– Как вам угодно. – Ухмыльнулась и решила предложить козырь, который дарует нам свободу, по крайней мере, ее иллюзию для меня, а ему развяжет руки и позволит принять дар, что будет защищать тех, кто с ним рядом и под его крылом. – Если я стану вашей женой, то вам не придётся действовать скрытно. Вы сможете сох…

– Заткнись!

– Как хотите, – пожала плечами, я должна была понять сразу, что он не согласится, но пытка не пытка, попробовала – и зря, стоило обдумать всё получше и предложить что-нибудь другое. Хотя от меня мало что может зависеть, и если надавить сильнее, то, возможно, в шпионы запишут быстрее, но Киромир отлично понимает, что такую информацию извне достать невозможно.

Часы пробили полдень, ровно двенадцать механических щелчков, которые ни с чем не спутаешь. Жаромир плавно спланировал на плечо хозяина и гаркнул, его глазки-бусинки вспыхнули белыми огоньками. Сейчас должно произойти очень важное событие в этом повествовании, я помнила его как сейчас, и этот момент может надломить мужчину.

– Господин! – Из Жаромира полился голос, эта механическая птица служила не только переносчиком документов и посланий, но и неким подобием телефона. – Облава. Несколько наших погибли. Трое ранены. Мы не знаем, кто это был, всё произошло чересчур быстро. Мы должны сообщить об этих инцидентах королю, молчать больше нельзя. Кто-то из наших губит своих же.

Киромир с силой сжал стол, и дерево треснуло. Его глаза пылали гневом, из них в прямом смысле слова сочились кровавые слёзы. Комната начала уменьшаться, резко потемнело, ещё немного, и грозит опасность. Я ощущала её на уровне загнанного зверя и кинулась к мужчине, схватила его за рукав и закричала от страха. Пол начал обваливаться, а дыра на его месте преобразовывалась в очертания вулкана. Казалось, Киромир не замечает ничего из этого, но когда я прильнула к нему, он ожил и озадаченно посмотрел на меня.

– Ты! – Одно слово, но в нём собрана вся ненависть и терзающая его боль. Если он захочет, то я погибну – именно это читалось в контексте. – Станешь моей фиктивной женой. Только на бумаге, но для всех остальных должна играть нужную роль. Если обманула, умрёшь без объяснений. Ясно?

Его мнение изменилось. Киромир принял мою игру, попался, как муха в сети паука, и от этого стало тошно. Я знала куда бить, знала, где произойдёт следующее нападение, поэтому, если хотела выжить, то должна спасти тех, кто ему дорог. Он не показывает вида, но его душа намного ранимее, чем кажется на первый взгляд.

Прежде чем стать его женой, мне предстоит пройти обряд посвящения и пасть ниц перед королём этой страны. И вроде бы недавно мне сулили жизнь вещи, но теперь всё может круто измениться. Это будоражило кровь и в то же время пугало. Руки холодели от неизвестности. Пусть мир мой, но персонажи теперь живые, они дышат и живут, как и все обычные люди. Для них я была богом, а что, если бы про меня саму писали книгу? Эта мысль заставила замереть, прислушаться к себе и понять одну простую истину: боль никто не любит. А мы ради развлеченья заставляем всех страдать, даём сложную дорогу, по которой сами-то с трудом пробираемся. Лишь единицы выбирают тернистый путь, остальные идут по широкой тропе, но те, кто знает правду, не отступятся никогда.

– …ты меня слушаешь?

Кажется, я чересчур задумалась, и Киромир тряхнул меня за плечи, помогая выйти из внутреннего мира.

– А?

– Понятно, – сделал Киромир свои выводы и отошёл от меня на несколько шагов, обращаясь к кому-то за моей спиной: – Проводи леди до её комнаты.

Я обернулась, думая, что сейчас вновь застану прислужника, но вместо него возле двери ждал Жаромир. Он, как колибри, мог замирать на месте с помощью взмахов крыльев. Очень большой, когда нужно пролететь огромные расстояния, но в то же время в такие моменты, когда силу можно не расходовать, он уменьшался до пятнадцати сантиметров. Жаль, не удалось увидеть эту трансформацию воочию, было бы очень интересно посмотреть на это чудо-юдо своими глазами. Хотя есть моменты, которые я точно не хотела бы наблюдать, как вспомню описания – бросает в дрожь от омерзения.

Особняк больше не пытался навредить, хотя холодок ощущался. Я понимала: мне не доверяют, но не думала, что будут настолько явно показывать на деле свою неприязнь.

Комнату, правда, выделили приличную. Самое первое, что в ней бросалось в глаза, – это огромная кровать, заправленная белым постельным бельём, с конструкцией балдахина. Прямо древние времена, но каркас стоек – из золота, и они никак не вписывались в интерьер комнаты, а тканевое полотно бежевого цвета закреплено на четырёх опорах, чтобы можно было закрыть спальное место со всех сторон. Красиво, но совсем не сочетается. Меня только что ткнули лицом в богатство. Словно для меня оно что-то здесь может значить.

Я прыгнула на кровать и перевернулась на спину.

– Выпендрёжник, – фыркнула я, глядя на зеркальную поверхность потолка.

Протянула руку, наблюдая, как отражение повторяет мои движения. Словно Алиса попала в сказку, только очень злую и непонятную. Почему я решила сделать эту историю жестокой? Избавиться от боли. Как же мне было тогда плохо, и никто не мог помочь. Дошло до того, что однажды я сама чуть не лишила себя жизни, но вовремя остановилась, осознав, что этим сделаю плохо близким людям. Как они там? Мама, папа, бабушка, друзья. Потеряли ли меня, или для них не пройдёт и секунды, если вернусь?

Вернусь?

Покачала головой. Если смогу, то как буду объясняться? Не понимаю, почему попаданки не задумываются об этом. Это сколько же проблем, воз и маленькая тележка, которые идут вслед за тобой. Столько вариантов, как может всё произойти, что кругом голова.

Жаромир гаркнул, обращая внимание на себя. Он продолжал парить рядом со шкафом, словно намекая, что в такой одежде неприемлемо находиться в их мире. Конечно, не современность, но и не такая уж древность, и всё же мой наряд здесь будет вызывать множество вопросов. Вот только ещё ни одного не услышала в свой адрес.

Я вздрогнула и села оттого, что створки шкафа скрипнули. Шкаф в прямом смысле слова плюнул в меня ворохом одежды и захлопнулся. И как это понимать?

Встав, я посмотрела на выкинутую одежду и прикрыла глаза, сжав пальцы. Это что ещё за приколы! Не припомню, чтобы я описывала издевательства мебели над персонажами, а тут на, держи рванину, да ещё поеденную молью, с ошмётками её же трупиков.

Жаромир от такого зрелища присел на раму и тихо посмеивался, во всяком случае, это было очень похоже на смех, как бы он ни старался скрыть своих эмоции, приглушая их.

– Тебе смешно? – вскипела от злости я и, схватив первую попавшуюся тряпку, кинула в птицу. Тот, конечно же, увернулся и пересел на шкаф, который больше не подавал признаков жизни.

– Ах так! – сузила я глаза и начала снимать верхнюю одежду, наблюдая, что же произойдёт дальше.

Жаромир от шока открыл клюв, шкаф захлопал дверцами и, кажется, пытался сдвинуться с места. Я отлично видела ширму, за которой можно было переодеться, но назло устроила стриптиз. Не знаю, на сколько бы меня хватило с таким представлением, но когда осталась в нижнем белье, которое здесь никто и в помине не видел, в кружевном безобразии, шкаф не выдержал, и к моим ногам приземлилось красное платье лёгкого кроя с пояском из серебристого металла.

– Спасибо, – поблагодарила я и скрылась за ширмой, ощущая, как лицо начинает пылать от смущения.

Божечки! Что я сейчас творила?!

А там ещё зеркало в полный рост в медной раме с причудливыми завитками по краям, в котором можно рассмотреть себя во всей красе. Словно потолка не хватает… хотя да, не будет же леди задирать каждый раз лицо, чтобы проверить, как на ней наряд сидит и макияж нанесён. Хм, а ведь здесь нет тумбочки с косметичкой, но мне она, конечно, без надобности, но всё равно обидно, хотела посмотреть на косметику здешних мест. Да и чего удивляться, я же в особняке мужчины, у которого куча скелетов и ненужных вещей. Вот попади я к Аделии, там другое дело было бы.

– Леди, – услышала я голос Киромира. Ого, так скоро решил связаться со мной, после всего представления. – Жаромир проводит вас в столовую, где вас накормят. Надеюсь, там вы будете вести себя нормально, и вам не придётся нанимать учителя по этикету.

Связь прервалась на этом моменте. А на меня из зазеркалья смотрела злобная кикимора. Особняк, шкаф, а теперь ещё и зеркало причуды начало выдавать. И если особняк, ясное дело, читает эмоции хозяина, то предметы за что так меня невзлюбили – не понимаю, я же им ничего такого не сделала. «С Аделией они так не поступали», – обиженно надулась я и, вздохнув, направилась за Жаромиром, который успел прийти в себя и летел очень плавно и молча, не подавая виду, что недавно что-то произошло.

В столовой за длинным дубовым столом сидел Киромир, по правую сторону от него находился прислужник, у которого не должно было быть имени, то есть оно было, но я его не помнила. Поэтому в произведении всегда писала «карлик» либо «прислужник». Удивительно, что ему удалось так быстро вернуться обратно, обычно запись длилась больше суток, а по моему представлению, прошло не больше часа.

По левую сторону – второй по значимости персонаж, его тень и тот, кто по задумке должен предать, но его самого предадут. Мужчина, что приторно сладок и привлекает внимание каждой женщины как в королевстве Эстор, так и за его пределами – Агат, он как драгоценный камень с огненным цветом волос, голубыми, как омуты, глазами и убийственной улыбкой. Вампир из дома тёмных утех, изгнанный из своих земель за нечистую кровь и клевету. Его мать – простой человек, а отец – из высших вампиров. Если бы не Киромир, то мужчина умер бы в лесу, в который его и отвезли для казни за преступление, которого он не совершал. В отличие от магически одарённых, ему можно выходить за пределы королевства, но он очень не любит этого и старается избегать таких вылазок.

– Ты не говорил, что у нас гости, – грубо произнёс Агат и согнул двумя пальцами серебряную вилку.

Если обычные вампиры, или упыри, не могут переносить серебро, чеснок, кресты, то в моём произведении они равны простым людям. Если подробнее об этом вспомнить, то они не боятся солнца и всего перечисленного, единственная их слабость – это кровь, но от укуса ты не станешь вампиром, только если сам вампир не инициирует тебя в плотских утехах, и то при условии, что оба согласны на это. Исключения – умирающие, которых поистине, всей душой, хотят спасти вампиры. Их раса очень интересная, я считаю. Но кажется, разузнать о ней не получится. Ладно когда выдумываешь и пишешь – это одно, а тут один из представителей сидит, и прямо в лоб не поинтересуешься: вдруг у них ещё что-то есть такое, о чём не додумала. Убьёт ещё ненароком за интерес.

– А ты и не спрашивал, – пожал плечами Киромир.

– Жива, – добавил свои пять копеек прислужник и ухмыльнулся, специально наклоняясь к полу, чтобы узнать, что произошло, пока его здесь не было. И спектр эмоций, что мелькали на его лице, заставил меня как-то расхотеть принимать пищу. Кажется, меня сейчас саму здесь сожрут.

– Хозяин?! – воскликнул прислужник, выведав у особняка все тайны.

– Молчи! – прикрыв глаза рукой, прошипел Киромир и наконец-то предложил мне присесть.

Из всех присутствующих Киромир – самый опасный здесь, если не послушаюсь, то останусь голодная на весь день. Его привычки помню, он может всё, что угодно, это ещё повезло, что телесные наказания не были исполнены: как вспомнила о них, покраснела вновь. А руки, наоборот, похолодели и вспотели от волнения.

– Если она будет есть рядом с нами, я уйду! – начал вредничать Агат и стукнул ладонями по столу, прибор с его стороны подпрыгнул, но не упал.

– Агат, – начал мягко Киромир, но с каждым новым словом голос превращался в громкий, а речь становилась менее сдержанной. – Она не из высшей знати и нездешняя. Она человек!

– Человек? – не поверил Агат и поднялся с места.

Чересчур высокий, зря я ему рост метр девяносто семь писала, да я по сравнению с ним маленькая кнопка теперь. Пока думала об этом, ко мне соизволили специально подойти на другую сторону стола. Агат наклонился, принюхиваясь к моей шее, отчего стало щекотно, и я, не сдержавшись, засмеялась, чем и спугнула его – от меня отпрянули, зажимая нос.

От меня что, воняет?!

Я не понимала, что такого могло произойти, раз вампир так сделал. Нет, конечно, после попадания в этот мир жизнь меня изрядно потрепала, и хотелось наконец-то очутиться в ванне и надеть чистую одежду, но радость доставляли даже просто мелочи: жива, здорова, и убить никто не пытается. А остальное – дело наживное.

– Невкусная? – ухмыльнулся прислужник, косо поглядывая в мою сторону.

– Наоборот, Арчи, чересчур аппетитная, – прошипел Агат и вернулся на своё место.

Я тяжко сглотнула. То ли мужчина сейчас пошутил, то ли я и вправду оказалась для него съедобной. Здесь группу крови не определяли, а вот качество очень дорого ценили, это как вино: чем дольше хранишь, тем вкуснее. А здесь чем здоровее человек и без вредных привычек, тем полезнее для вампира. Плюс ко всему, выпив хорошей кровушки, они могут год не пить другую и жить спокойно, не впадая в безумства.

– Интересно, – застучал пальцами Киромир по столу и поднял правую руку, призывая слугу. – Подать обед.

– Слушаем и повинуемся, – послышались голоса слуг.

Я пыталась понять, откуда они исходят, но в помещении хоть и было окно, но свет не достигал самой дальней стены. Многое скрывалось от меня специально. И, по-видимому, так будет постоянно, хотя чего я хотела. Всё верно: свалилась на голову, начала шантажировать, как после этого ко мне относиться? Как к вещи, подсказало сознание. А ещё лучше – как к стерве, ведь любит-то он Аделию.

Так, погодите-ка. Я сейчас ломаю главную любовную линию. Их чувства должны разгораться. Киромир уже влюблён и готов ради Аделии на всё, а после того, как о нашей свадьбе объявят… чёрт! Это же может разбить ей сердце и круто изменить весь сюжет произведения.

Вдох-выдох, Стася. Всё хорошо, возможно, события кардинально не изменятся, и тогда смогу сыграть правильно свою роль. А когда полностью спасу положение дел, то, возможно, меня отпустят или решат помочь вернуться в свой мир. Где я честно пообещаю не мучить персонажей и перестать пытаться писать для ЦА, которая так и ждёт однотипных историй под разными соусами. Хотя, блин, я даже одну-то не дописала для издательства, а опять задумываюсь наперёд.

– Вы не голодны? – раздался голос Киромира.

– А?

– Понятно.

Кажется, это уже было. Дежавю, медлить нельзя, поэтому, пока он не начал дальше говорить, выпалила:

– Просто здесь так много яств, что задумалась, с чего начать.

– Много? – опешил Арчи и закашлял.

Я посмотрела на стол. Возле меня стояла тарелка с салатом, кружка с какой-то зелёной жижей и лежал кусок чёрного хлеба. Глаз задёргался. Какого лешего писала, что леди должны питаться как птенчики?! Это же невыносимо, здесь порция на раз-два и обчёлся. А у них так курочка жареная, салат, суп и прозрачный чайник, в котором видно крупнолистовой чай с кусочками фруктов. А ещё десерт ждёт в виде пирожных со взбитыми сливками. Живот жалобно заурчал. Я здесь быстрее от голода помру, чем от навалившихся проблем. Нужно срочно что-то придумать.

Киромир Хармут

– Кир, ты, наверное, спятил! – рычал Агат, вгрызаясь в кусок мяса, как зверь.

Эта девчонка. С её появлением все мои планы катятся в одно место! А ещё этот звонок с места преступления, из-за которого решил сотрудничать и принял предложение сделать своей женой. Как вспоминаю – ярость берет вверх, не позволяя здраво мыслить. Прогнулся, но смогу использовать в своих целях, именно этим и поделился с преданными поданными.

– Реально спятил, – закатил глаза Агат. – Не проще ли было просто убить её? Зачем тебе эта каторга с женитьбой? Развязать руки можно было бы иначе.

– Ты согласился бы выйти к людям? – поинтересовался я, зная ответ.

– Издеваешься?! – воскликнул Агат. – Этот план мы обсуждали самым первым и отклонили. Таким образом вряд ли покажем нутро людей. Если уничтожать их, то самым гуманным способом из всех существующих в мире.

Агат облизнулся.

Не знаю, за что он невзлюбил людишек, но пылал таким же желанием уничтожить их, как я. Хотя, возможно, всё из-за смешанной крови. Мать бросила его, отец оставил на попечение приюта, а после нелепого обвинения был изгнан как виновный. Дело тёмное, но такое происходило сплошь и рядом, за несколько лет десятки разных рас смогли ужиться в нашем королевстве. Именно из таких, как мы, и была собрана тайная полиция. Преданные людьми, мы горели пламенем мести, а в благодарность королю хотели защитить тех, кто здесь живёт.

– Арчи, что думаешь насчёт этого?

– Я? – удивился Арчи и прежде, чем ответить мне, посмотрел на то место, где ранее сидела виновница разговора. – Несносная и хитрая девушка. Хранитель рассказал всё, что происходило. Я в полнейшем шоке, он тоже в недоумении. Живой механизм не понимает, как пугать дальше, а ссылаться на ваше состояние не может, вы запретили ему это.

– Кир, то, что сейчас Арчи сказал – правда? Ты реально собрался позволить охомутать себя? – Агат понял, что дело серьёзное, и встал. – Что, если это ловушка? Ты сам знаешь, что сейчас происходит в тайной полиции. Нам приходится поддерживать мир и делать вид, что всё хорошо, но произошло несколько убийств мирных граждан и наших. Боюсь, в прошлом году к нам проникли люди. Но не понимаю, как они смогли прожить здесь без информаторов.

– Знаю, дело тёмное, – согласился я. – Но другого выхода никто из вас предложить не может. Поэтому посмотрим, как нам поможет вещь.

– Вещь? – не понял, о чём я, Агат и скривился.

– Она моя вещь, – улыбнулся я. – Один её проступок – и все механизмы разорвут в клочья горячую плоть. Жаромир запечатлил договор, ей не скрыться нигде и никогда.

– А вот теперь я узнаю нашего Киромира, – хлопнул меня по спине Агат и успокоился. – Злодей должен быть именно таким.

– Злодей? – ухмыльнулся я мечтательно. – Для этого мне нужно не показать, как люди гнилы, а поголовно убить их всех своими руками. Если этот план не сработает, то пойдём по второму. Нас достаточно, чтобы свергнуть остальных. Но вначале нужно найти тех, кто ведёт на нас охоту.

– Сделаем, – салютовал Агат и поинтересовался: – Так как ты собираешься использовать вещь?

– Скоро узнаете, – заверил я, ожидая обещанной помощи девчонки. Было интересно, как она сможет разрулить всю ситуацию и откуда ей известны такие подробности, о которых она говорила.

Но больше всего цепляло другое: не наш мир. И это бесило сильнее всего, сразу вспоминались рассказы матери о мире, где нет магии и люди живут, используя неразумную технику в своих целях. Тогда я любил эти истории, а сейчас ненавижу. Сказки только для детей, для меня же это бред, что ранит остриём ножа по сердцу.

Четвёртая глава

Стася Милославна

Моя тихушность вышла мне боком. На обеде пришлось с трудом запихивать в себя предложенную пищу, налитую в стакан жидкость пить не рискнула. А просить еду у мужчин не стала, потому что взгляд Киромира красноречиво обещал наказания. Теперь мне велели принять ванну – и ладно бы самой, чтобы расслабиться могла. Но нет же! Направили служанок, перед которыми пришлось раздеваться и залезать в огромную ванну, которая была очень похожа на джакузи и функции такие же имела. Меня молча ворочали, тёрли спину и натирали разными душистыми средствами. Пару раз пыталась со служанками заговорить, но девушки игнорировали любые попытки. Смириться с этим не смогла, особенно когда две из них растянули полотенце, а третья скомандовала:

– Марш из ванны!

– Я, конечно, извиняюсь, – начала я издалека. – Но не пойти ли вам самим отсюда вон! Сама смогу о себе позаботиться, без ваших указаний, что и как мне делать.

– Да вы, да я… – заохала командирша и развернулась, приказав своим помощницам: – Идёмте отсюда. Эта хамка не знает своего положения.

Полотенце плавно упало на сырой пол, служанки ушли, а я осталась одна. Другого полотенца не оказалось, поэтому пришлось надевать халат на мокрое тело. Сложно, но возможно, если хочешь выжить, а времени на сборы после обеда дали не так много. Киромир разъяснил своим приближённым, что собирается отправиться к королю и представить меня. В качестве кого – в подробности не вдавался, но уверена: они всё успели узнать, таить это от них он точно не станет. На постели лежало приготовленное заранее платье небесного цвета. И зло, которое надевать совершенно не хотелось, – корсет. Конечно, он красивый, с металлическими вставками и шестерёнками, но это же пыточный аппарат! Чувствую, служанка та постаралась, ведь и без таких атрибутов можно было выбрать одежду.

– Шкаф, – неуверенно обратилась я к мебели, чувствуя себя слегка сумасшедшей: ну кто в здравом уме будет с мебелью разговаривать? Да никто! А мне, видимо, придётся, если хочу прилично выглядеть перед королём.

– Миленький, – выдавила я ещё одно слово, подходя к шкафу.

Тот не подавал признаков жизни. Но помня его коварство, открыть дверцы сама не рискнула, поэтому, как акула, кружила рядом и пыталась надавить на жалость. Не вышло, он как кремень стоял на месте и ничуть не сжалился.

– Хорошо, раз по-хорошему не хочешь, тогда будет по-плохому, – пообещала я и начала развязывать халат, чтобы скинуть его на пол.

Не прошло и секунды, как одна дверца открылась и ко мне подлетела вешалка с пышным платьем зелёного цвета. Вот зараза, я же с ним сольюсь! Но вместо этого я примирительно сказала:

– Спасибо, очень рада, что мы друг друга поняли.

Переодевшись, поняла ещё одну проблему. Фена нет, расчёски тоже, а зная, что длинные волосы сохнут долго, понимала, что никак не успею высохнуть до прихода за мной Киромира. Да даже если не он сам придёт, то всё равно позже заметит оплошность.

Поэтому приняла решение заплести косички. И без разницы, кто что подумает. Я так захотела и сделаю, как душа желает.

Но в то же время одолевали сомнения. Это ладно, в нашем мире и косички и всякие современные причёски, а здесь такие не носят. Даже хвостик не все могут себе позволить. Как же тяжко, зачем я вообще такое напридумывала. Намешала капли современности и дремучей древности – получила то, что есть.

Стук в дверь. Как же вежливо с их стороны. Могли бы ворваться без предупреждения. Но вспомнив, что я творю, видимо, не решились, и слава богу. А то тогда от стыда сгорела бы.

– Мне выходить? – поинтересовалась я, подходя к двери, но ручка повернулась, и тот, кто пришёл сам, отворил дверь, неуверенно заглядывая в комнату, где, кроме меня, конечно же, никого не было. Прислужник вздохнул, вытер со лба несуществующий пот и сказал:

– Прошу вас, леди, следовать за мной. Мой господин ждёт вас в экипаже.

– В экипаже? – вздрогнула я, пытаясь вспомнить, какой там у них транспорт имелся. Но память, как назло, решила отказать в этом, поэтому пришлось идти, не ведая, чего ожидать.

О да! Чтоб мою фантазию!

Машина. Что ещё может быть? Кто же так книги пишет, взвыла я про себя. Около особняка парил корпус чёрной мазды без колёс, вместо них снизу имелись круглые вентиляторы, благодаря которым та и зависала над дорожкой.

– Почему так долго? – поинтересовался Киромир, стоящий рядом с «экипажем» в парадной форме. Чёрный костюм и цилиндрическая шляпа, украшенная шестерёнками – только избранные в курсе значения такого костюма, для других же это фарс богачей. Мужчина приготовился к встрече как надо, не то что я, которая якобы выгнала служанок.

– Было бы быстрее, но служанки вломились ко мне и начали жаловаться, – сдал меня Арчи и добавил: – Даже шкаф ментально со мной связался и просил переставить его в другие апартаменты. Я никак не мог раньше прийти за вашей вещью, пока решал проблемы, вызванные ею.

– Арчи, – нарочито ласково произнёс Киромир, а у меня мурашки от этого голоса побежали. – Как ты назвал мою будущую жену?

– Никак, сир, – поклонился Арчи и сел на водительское место, заводя мотор, который тарахтел, как трактор.

Добрались до дворца мы быстро. Я поняла, что с таким шумом ты не только не уснёшь, но при укачивании тебе ещё хуже станет. А машину штормило, как кораблик в море, то в одну сторону, то в другую. Впечатления не из лучших. А выбравшись из этой пыточной, я чуть не свалилась на дорожку, но Киромир успел подхватить и поддерживал всю дорогу, пока шли до короля.

Я пыталась выведать у него, что и как мне делать, но мужчина отмалчивался и вообще в какой-то момент цыкнул на меня, зыркнув так, что захотелось передумать и смотаться куда-нибудь подальше. Но в то же время я понимала, что тогда буду в ещё большей опасности, чем сейчас. Поэтому не стала рыпаться и вздохнула, готовясь к любому исходу событий.

Вы помните детскую считалочку: «На золотом крыльце сидели…»?

Теперь я понимала, что очень сильно намудрила. Обычно короли обязаны сидеть на троне, а здесь вместо этого необычной формы лестница, которая уходит в никуда и вообще обрывается, практически не начавшись. А на ней восседает седовласый пожилой мужчина. На его носу чёрные солнцезащитные очки в толстой оправе с маленькими носоупорами, которые едва держатся на носу с горбинкой. Тонкие губы дрогнули в тот момент, когда мы подошли и расплылись в улыбке. Сухие сморщенные руки опёрлись на позолоченную трость в виде змеи, и наконечник с изображением яблока чуть сплющился, словно это не металл, а сквиш¹, потому что в следующую секунду он расправился, возвращаясь к прежней форме.

– Киромир… – хриплый, едва слышный голос короля заставил меня задрожать от страха.

Я не знаю почему, но сразу, как увидела короля, ощутила неприязнь. Страх, побуждающий спасаться бегством от хищника. Именно это я почувствовала, находясь рядом со стариком, дряхлым с виду.

– Мой король, – Киромир встал на одно колено, преклонившись. – Я хочу представить вам мою избранницу и просить благословить наш брак.

– Избранница?

Я могу поклясться, что в этот самый момент смогла понять, что такое направленная ненависть в одном лишь слове. Словно перед ним маленькая отвратительная букашка, от которой нужно немедленно избавиться.

– Да, мой король.

Либо Киромир не заметил, что мне без слов намекнули исчезнуть, либо просто сделал вид, что не заметил этого. В помещении резко стало холодно. Я услышала чей-то смех и, обернувшись на него, увидела знакомый фасон платья, но он промелькнул так быстро, что не уверена, точно ли такой же был у Аделии или мне просто померещилось.

– Как звать вас, избранница моего верного слуги?

Зловоние дошло до носа, и мне с трудом удалось не сморщиться. Так пахнет мусор или место, где недавно кто-то погиб. Наверное, именно так пахнет смерть. Ноги подкосились, и неосознанно я положила ладонь на плечо Киромира.

– Станислава, – произнесла я, и голос отдался громким эхом, возвращаясь со всех сторон и оглушая.

Но я стояла. Не опуская лицо вниз, через силу смотрела на короля. Его ухмылка не давала покоя. За окном закаркали вороны, одна залетела в тронный зал, и я отвлеклась на неё, удивляясь тому, что на улице так светло, здесь же, напротив, всё покрыто мраком.

Неправильно.

Когда я описывала появление в тронном зале Аделии и Киромира, всё было иначе. Пусть Киромир пошёл против короля, но, благодаря Аделии, ему удалось простить людей, и был создан новый мирный договор. По крайней мере, я так хотела написать.

Вот именно – хотела! Хватит расслабляться. Того файла нет, и повторного тоже. Стоит надеяться на те крупицы памяти, иначе быть беде. Неизвестно, что ещё может ожидать за поворотом.

– Иное имя, – чмокнул король. – Сложное. Негоже.

– Мой король, если будет нужно, избранница примет другое имя. – Взгляд в пол, Киромир не смотрит на короля, но почему?

– Коротко – Стася, – пролепетала я, прикрыв глаза.

Женщине нельзя влезать в мужской разговор. Не положено говорить, пока король не прикажет. Я только что нарушила одно из правил королевства. Свобода – лишь иллюзия. Это королевство на грани развала изнутри.

– Стасья! – Неприятно, когда имя коверкают нарочно. – Хорошо. Твой выбор, мой верный слуга. Я благословляю вас, дети мои! Пусть брак состоится сегодня. Пусть праздник льётся рекою. Открыть вина, пусть люди пируют.

– Слушаю и повинуюсь… наш король…

Голоса. Почти стоны. Слышно, как бренчат цепи. Кто-то кричит надрывно.

Как же хочу закрыть уши. Сбежать из этого места. Но прикована, ноги не двигаются, оцепенела так, что не могу даже нормально дышать.

– Спасибо, мой король, я рад! – Ещё немного, и мужчина поцелует пол: так низко он склонился перед королём.

Что же ты делаешь? Не надо! Хочу крикнуть ему это, поднять, но молчу. Смотрю на унижение с ужасом. Меня не простят за это. Киромир припомнит, если не сегодня, то завтра. Единственный плюс всего этого – свобода.

Нас вывели из зала в коридор. Сверху посыпались лепестки белых роз, они таяли, соприкасаясь с кожей, и распространяли сладкий аромат ванили и успокоительной лаванды. Мы шли за провожатой в белом одеянии и вышли на освещённый для торжеств балкон – о нём я только думала и никак не решалась написать. Это как большое помещение, только открытое и огороженное перилами, чтобы никто не упал, украшенное различными букетами и мишурой с гирляндами, которые даже в дневное время придают некую загадочность атмосфере. Красиво, просто глаз не отвести. В то время я не смогла бы описать всё так, как сейчас.

На площади возле замка собралась толпа, она ликовала и радовалась торжеству. Здесь были не все, но молва дойдёт до тех, кого сейчас нет. Люди будут пировать несколько дней, пока вино не исчерпается в бочонках, а король не прикажет закрыть врата на свой участок.

– Да здравствует свадьба! Да пребудут с миром новобрачные!

Толпа кричала и желала нашему браку всех благ. Провожатая женщина с проседью в волосах мягко улыбнулась и разлила из сосуда белый напиток по стеклянным бокалам.

– В этот торжественный день вас связывают узами брака… – Голос женщины перекрыл шум толпы; казалось, его слышат буквально все в королевстве и за его пределами, её речь напоминала ту, что произносят в нашем мире. – …Протяните руки, дети мои, – попросила она и уколола наши безымянные пальцы, чтобы окрасить напиток в розовый цвет. – Пейте, пусть ваш брак будет крепким и вечным.

Я потянулась к ближнему бокалу, но Киромир забрал его и протянул мне тот, что был с его стороны. Всё казалось неким сном. «Кровь – нельзя употреблять» – билась мысль в голове, но отказаться я не имела права и пригубила терпкий напиток, выпивая бокал до дна. После этого мир преобразился, стал более красочным и чувственным. Мой ранее хозяин стал мужем и взял на руки, прижимая к себе.

– Поцелуй! Поцелуй! Поцелуй!

Он меня что – поцелует?

Нет!

Хочу что-то сказать, не успеваю, губы затыкают. И меня уносит в водоворот. Ещё никто и никогда не целовал меня так, чтобы тело начинало дрожать от желания. Сама не поняла, как сжала его волосы и прильнула, пытаясь слиться с ним воедино.

Сознание пропадало и вновь возвращалось. Мягкая перина приняла нас, продавливаясь под тяжестью тел. Прикосновение грубых и холодных рук к обнажённой коже заставляло сжимать простыню. Поцелуи сводили с ума.

Что со мной? Это безумье… «сон», кажется, никогда не закончится.

Жарко. Внизу живота тугой узел, хочется умолять о большем. Но кажется, он сам не заставит ждать.

– Больно! – Крик заставил распахнуть глаза и оцарапать обнажённую кожу Киромира.

Водоворот чувств вновь захватил в свои сети, не позволяя сопротивляться безумию. Боль сплетается с удовольствием. Холод и жар тел. Пик страсти и умиротворяющий сон.

Утро.

Птички поют, а бессовестное солнце светит в лицо, заставляя проснуться. Вроде бы вчера я закрывала шторки, неужели бабушка придумала новый способ меня разбудить?

С трудом разлепляю глаза, жмурюсь от яркого света, пока до мозга не доходит, что нахожусь не в своей комнате, а под открытым небом. Сажусь, понимая, что не одна, рядом со мной укрытый одеялом мужчина.

Стоп. Погодите-ка.

Воспоминания прошедшего дня проносятся в мгновение ока: бабушка; день рождения; попадание в мир, который придумала; спасение; свадьба и… брачная ночь.

Теперь я осознала, что всё произошло взаправду. И меня…

Слёзы полились из глаз. Душу разрывало на части. Я из тех, кто бережёт себя для одного-единственного. Поэтому, когда поступила учиться на пекаря, целовалась от силы пару раз, а дальше с парнями у нас не заходило – не было той самой искры, чтобы понять, что это тот самый человек, с которым хочется прожить всю жизнь и в горе, и в радости. Теперь, лишившись девственности, как я смогу смотреть себе в глаза в зеркале, а родным, если вернусь в свой мир?

– Тебе больно, плохо? – хриплым после сна голосом спросил Киромир и замер, поняв, что только что поинтересовался чувствами человека.

– Ненавижу! – крикнула я, размазывая слёзы по лицу. – Ненавижу! Ненавижу тебя!

Истерика. Крик души, что заставляет задыхаться. Мне настолько плохо, что бью Киромира по груди. Мужчина молчит, озадаченно смотрит на моё буйство и в один момент хватает за кисти, сдерживая рыпающуюся меня.

– Успокойся! – показалось, в нём нет ни грамма сострадания. Такой, как он, никогда не будет думать о других.

Почему?

Он мог избежать брачной ночи. Тогда почему сделал это со мной? Не понимаю. Силы покинули меня, я уткнулась ему в грудь, продолжая всхлипывать.

– Вы проснулись? – услышала я знакомый голос и притихла, прикусывая щёку, чтобы ненароком не выдать себя.

– Да.

– Тогда празднество продолжится, король очень рад вашей свадьбе, – радостно сообщила женщина, та самая, что связала нас узами брака, а я похолодела от ужаса.

– Прошу прощения, но моей жене сейчас нездоровится, мы можем отправиться домой, где личный лекарь осмотрит её?

Киромир гладит меня по голове. Я слышу, как мерно бьётся его сердце, а при вопросе вздымается грудь. Он показывает себя заботливым мужем. Но всё это фарс. Понимая это, радуюсь лишь тому, что мы сможем отправиться подальше отсюда. А не быть на потеху тем, кто пришёл сюда веселиться.

– Они всё видели, – прошептала я, но Киромир услышал и поднял моё лицо за подбородок, чтобы наши взгляды встретились.

– Нет, – в поцелуе ответил он, после чего укутал меня в одеяло и помог подняться с постели, на которой заметны следы крови.

– Девственница? – удивлённый голос женщины – как пощёчина, сразу чувствую себя грязной. – Тогда идите. Этого хватит как платы за ваше торжество.

Поездка в особняк заняла намного меньше времени, чем до замка. Всю дорогу я была погружена в свои мысли, пытаясь понять: почему плата должна быть такой? По этой причине Киромир сделал это? Но как ни крутила вопросы и ни пыталась найти на них ответы, натыкалась на тупик.

– Доброго утра, – услышала я приветливый женский голос.

Сил отвечать не было, поэтому кивнула в знак приветствия и сильнее укуталась в одеяло. По приезде Киромир отнёс меня в комнату и оставил одну. А сейчас пришла с добродушной улыбкой женщина пышных форм в белом одеянии. Она подошла ко мне и наклонилась, заглядывая в лицо, прикоснулась к руке, которую я тут же отдёрнула.

– Всё хорошо, – проговорила мягко женщина. – Меня зовут Анастасия, я лекарь и смогу вам помочь.

– «Помочь»? – грустно улыбнулась я, отворачиваясь от Анастасии. – С этим мне никто не сможет помочь!

Хотелось разреветься. Сжаться в комок, чтобы никто не трогал. Пусть все исчезнут. Хочу стереть каждую строчку произведения из памяти. Уничтожить и никогда больше не вспоминать.

– Я понимаю, вам сейчас тяжело, это был ваш первый раз, поэтому у вас случился нервный срыв…

– Нервный срыв?! – закричала я. – А как я должна реагировать на изнасилование! Почему он не сказал, что будет… это? Не для того я росла, чтобы без любви потерять самое ценное, что берегут для одного-единственного.

– Вы этого не слышали! – Я не заметила, когда в комнате появился Агат. Вампир сверкнул глазами, направляя силу на лекаршу. – Ваша цель – успокоить и осмотреть девушку.

– Слушаю и повинуюсь, господин, – как робот ответила Анастасия и вновь своим обычным голосом обратилась ко мне: – Как вас зовут, леди?

Я рассмеялась. Весело. Теперь вот так скрывают правду? И это тайная полиция, которая обязана защитить мирных граждан!

Вот именно, Стася! Мирных граждан с силой, а не какую-то там попаданку, которая обрушилась на их головы.

– Господин, вы можете выйти? – тяжко вздохнув, попросила Анастасия. – Мне нужно, чтобы никто не напрягал девушку. И проверка, вы сами понимаете.

– Хорошо, – согласился Агат, покидая помещение.

– Леди, я понимаю, вам сейчас тяжело. – Она повторяется, значит, так действует сила вампиров – подчинять и подчищать память, неприятно. – Поэтому очень хочу помочь вам. Но если вы первая не пойдёте мне навстречу, то я ничего не смогу сделать.

– Я… – как тяжело говорить, холодно, хочу домой, – не хочу… с вами разговаривать…

– Но леди, – не знает, как подступиться ко мне, Анастасия. – Мне важно узнать, что вас так тревожит. Проверить ваши орга…

– Прочь… – шиплю я.

– Что?

– ПРОЧЬ!

– Леди…

– Анастасия! – Да это не комната, а проходной двор какой-то! Киромир решил вернуться. – Я думаю, моя жена в очень сильном шоке, поэтому мне придётся помочь вам.

– Господин, вы уверены? – нерешительно поинтересовалась Анастасия.

Такое чувство, словно меня здесь нет.

– Да, я уже успел увидеть всё, что можно и нельзя. – Его слова окатывают меня ледяным душем, по телу бегут мурашки, а слёзы вновь начинают стекать по щекам. – Поэтому для её благополучия мне придётся использовать силу. Как закончите с проверкой, жду ваше заключение.

– Как скажете, мой господин, – нехотя согласилась Анастасия, а я поняла, что нужно бежать.

Неловкую попытку бегства тут же останавил Киромир. Мужчина повалил меня на постель, и я ощутила на себе стальные цепи. Хотела закричать, чтобы прекратили это насилие, но помешала рука, закрывшая рот. Ноги раздвинули, и от сопротивления пронзила боль от нагревшейся стали.

– Леди, пожалуйста, расслабьтесь, – умоляет Анастасия, и я ощутила, как там оказывается какой-то холодный предмет. – Разрывов не видно, швов тоже, девушка чистая и невинная была. Но посоветую вам подождать неделю-две, пока она полностью не восстановится. После этого вам можно будет вновь возлежать с ней.

– Хорошо, – сказал Киромир, гневно глядя на то, как я царапаю его руку и пытаюсь вырваться. – Усыпите её, пожалуйста.

– Как скажете, мой господин.

Я чувствую, как в кожу входит игла, вздрагиваю, как от ожога в том месте. Тело слабеет, глаза слипаются. И я проваливаюсь в пучину тьмы.

Киромир Хармут

– Девственница? Вы точно уверены в этом? – уточнил у лекаря сразу, как мы покинули комнату человечки. – Вы не могли ошибиться в этом?

– Господин, вы ставите мой опыт работы под сомнение? Сколько лет я служу вам? Напомнить? – дерзко ответила Анастасия и взглядом нашла Агата, который мялся у стенки, но уйти не решался. – А ты, мелкий сосунок! – Она упёрла руки в бока и грозно двинулась на Агата. – Как посмел на мне чары свои использовать?!

– Агат? – строго спросил я у друга. – Ты это сделал?

– Я? – Вампир с трудом сглотнул слюну и начал потихоньку двигаться в сторону выхода. – Не хотел, так получилось.

– Ага, получилось у него! Я ему – лучшую кровь, а он – «получилось»?!

– Я не специально, – начал оправдываться Агат, как маленький нашкодивший щенок.

– Господин, я прощаю вашего друга, но в первый и последний раз, а то ишь распоясался! – серьёзно произнесла Анастасия. – И что касается вас: конечно, я не рада вашим методам и тому, что вы посвятили меня в свои дела. Но помните – это девушка. Если вы хотите наладить с ней отношения, то вам стоит прежде всего извиниться и добиться доверия. Иначе, боюсь, наше лекарское крыло не выдержит наплыва пострадавших. Мой сын…

– Всё будет хорошо. – Я положил руку на плечо женщине. – Обещаю, он не пострадает. И я больше никогда не буду сомневаться в ваших словах. Вы очень помогли мне в прошлом. Я премного благодарен вам, что остались с таким непутёвым, как…

– Кир, ты для меня как младший сын, твоя мама была лучшей на курсах, я многим обязана ей, – всхлипнула Анастасия, но сдержалась и смахнула непрошеную слезу. – Я, наверное, пойду, мальчики, работы много.

– Здравия вам и спасибо за вашу помощь, – попрощался я с лекарем нашей семьи.

– Пронесло, – одними губами произнёс Агат и попытался стряхнуть несуществующую пыль со спины.

– Кой пернатый тебя дёрнул зайти в комнату? – хватаясь за виски, спросил я. Голова беспощадно болела. Мне никогда не приходилось вызывать силу на подобные действия, а для них нужна была полная концентрация. Одна не та мысль – и человека могло разорвать на части.

– Сам не понял, как там очутился, – признался Агат и нахмурился. – Если до этого я просто хотел съесть эту вещь, то сейчас… хочу сожрать её, иссушив до последней капли. Ничего не могу поделать с собой, прости.

– Забудь об этом! – направившись в сторону кабинета, сказал я. – Нам стоит обсудить следующее действие до открытия врат, осталось не так много времени до этого события.

– Месяц, – развёл руками Агат.

– Вот именно. – Я резко остановился. – Как давно ты пил кровь?

– Что ты имеешь в виду? – не понял, о чём я, Агат.

– Как давно ты пил кровь женщин? – прямо поинтересовался я.

– Давно, – отвёл взгляд Агат и чуть не споткнулся. – Думаешь, поэтому я так желаю съесть вещь?

– Друг мой, только не назови её так за пределами особняка, – предупредил я и посоветовал: – Тебе стоит сходить в дом утех и испить горячей крови, а не эту твою, из пробирки, сделанную Анастасией.

– Всё не так просто, как тебе кажется, – поморщился Агат и попытался сменить тему. – Так как я должен называть вещь? У неё есть имя?

– Как и у любого из нас, – закатил я глаза. – Станислава, или как принял её король, Стасья.

– Стасья? Странное имя, никогда не слышал такого.

– Таких у нас и нет, я подключил все связи и вырвал все знания у земных птиц и млекопитающих, – появился рядом с нами Арчи, поедающий сладкое лакомство.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сквиш – игрушка в японском стиле, которая состоит из мягкого гибкого вещества, имеющего свойство возвращаться в первоначальную форму, если его смять.

Вернуться