Агния Дмитриева
Русалья свадьба

1. Беспокойное свидание

Это только на первый взгляд незаметен был Ветер. Касался легонько листьев, шуршал юбками проходящих красавиц, звенел колокольчиками на дверях, но причёсок не портил и шуму не наводил. Тихо себя вёл. Так, будто чего замышлял. Пригибался к воде, разрушая гладкое полотно рябью. Всматривался в глубину. Может, предупредить хотел?

«Сегодня всё и случится», – завывал еле слышно. Но люди не могли разобрать. Да и не пытались. Слишком увлеклись своим праздником. Девушки обрядились в цветные платья и венки. Парни нахлобучили на головы огромные короны, переплетённые рыболовными сетями. Смеялись. Танцевали. Пели.

Над водою – тишина.

Под водою – пламя.

Не ходи гулять одна,

Или станешь девой дна.

Вечность будешь с нами!

Хоровод распадался резко. Девушки с визгом бросались в разные стороны, смеясь, хватали прохожих за руки, тянули в общую толпу. Там поджидали парни, считалочкой отбирали «невест», шутливо запугивали, раздавали гостинцы.

– Дурость! – кривилась Милка и отворачивалась к реке. Вода становилась неспокойной. Ветер тревожился, разгонял волну.

– Все так говорят, пока самих не коснётся, – отозвалась торговка, расположившаяся тут же с грудой старья.

– Вас не спросила! – горделиво бросила девушка. Даже не обернулась. И на спутника своего не посмотрела. А он продолжал нерешительно улыбаться, ища её взгляда. Как там его звали? Андрей? Денис? Может быть, Олег? Милка перебирала имена скорее от скуки. Она с первой секунды определила его как неинтересный экспонат. Всё же не решилась уходить. «Может, хоть покормит нормально, – подумалось ей. – Всё лучше, чем дома куковать». Теперь жалела. Лучше бы сериал посмотрела.

– Какой дурак будет задабривать духа в двадцать первом веке? Наверно, кучу денег на эту ерунду спустили.

– Не дух, а королевич русалий, – снова вмешалась торговка. – Не задабривают его, а отгоняют да девиц глупых предупреждают.

– А вы бы меньше лезли в чужие разговоры, – отмахнулась Милка. – Может, и продали бы чего.

– Ну, зачем же, – залепетал парень, но тут же умолк, поймав гневный взгляд.

– Как надоело, – устало подкатила глаза девушка.

Ветер подхватывал короткие её локоны, перепутывал их, окончательно испортив настроение.

Каблучки застучали по плитке. Парень пытался её остановить, но Милка только выдернула руку. Объясняться утомительно.

– Всё равно ничего не выйдет, – отрезала на прощание.

Слушать его доводы не стала. Ускорила шаг.

– И зачем так вырядилась? – забурчала девушка себе под нос, убедившись, что ухажёр за ней не последовал.

Река отвечала всплесками. Пляска превращалась в хаос. Милка и сама не заметила, как оказалась внутри всеобщего движения. Голова закружилась. Лица сменились масками, голоса превратились в грохот. В рассыпающемся вокруг смехе стали слышаться плаксивые нотки. На секунду перед глазами снова возник её глупый спутник. Он весь вечер утомлял девушку стихами. А теперь вдруг замолчал. Оторопь сковывала тело от его облика. Совсем не то, что ей пришлось видеть пару мгновений назад. Кожа его стала казаться бесцветной, волосы вымокшими, а тело каким-то рыхлым. Мимолётный инстинкт заставил отшатнуться. Зажмуриться. Проморгаться, будто увиденная картинка – лишь плод её фантазии. Сердце съёжилось сильнее, когда перед Милкой появилось новое изображение. Торговка глядела на неё исподлобья. Осуждала тоже безмолвно. А потом внезапно…

– Беги! – произносили потресканные губы. Внутри что-то ухнуло и сорвалось вниз. Ноги онемели, стали совсем непослушными, чужими. Народная песенка звучала, как заклинательный марш. Такт. Вздох. Такт. Шаг.

Через мгновение Милка с удивлением обнаружила себя несущейся по набережной. «Не в ту сторону», – неприятно нашёптывал кто-то в голове. Но остановиться не хватало воли. Перед глазами всё ещё стояло лицо торговки. Страшное. Безжизненное. Одутловатое. Неподвижные зрачки впивались в душу, будто пытались отсечь от неё что-то важное. Звон в ушах перекрывал все прочие звуки, только глухая дробь сердца пробивалась сквозь грудную клетку. «Догонит», – кричали за спиной. «Не сдюжит», – шептал некто со змеиной интонацией. «Ну же!» – взрывалось в голове.

– Ай!

Собственный голос звучал, как железный скрежет. Боль остриём впилась в подвернувшуюся ногу, рассыпалась мелкими иголочками, отозвалась в колене. Каблук хрустнул. Тело завалилось набок. Глаза зажмурились.

– Осторожно! – прозвучало вполне дружелюбно. И очень реально.

Милка не могла заставить себя посмотреть. Внутри всё дрожало. Даже сквозь платье она чувствовала прикосновение. Жёсткое, но не угрожающее. Тот, кто крепко держал её в своих объятиях, тоже не торопился отстраниться.

Собственное сердце, отдающее в горле, оказалось тише размеренного стука в груди незнакомца, на которого Милка всё ещё не могла взглянуть. От былого страха не осталось следа. Не смену ему пришло другое чувство.

«Стыд какой, – досадовала девушка, – и с чего я?»

– Простите, – пробормотала она.

– Бывает, – отозвался спаситель. Он звучал успокаивающе, как мерный шум реки в погожий день.

«Надо придумать оправдание, – суетилась Милка. – Хоть что-нибудь».

– Я бы и целую ночь так стоял, – проговорил незнакомец почти шёпотом. – Но, смею предположить, что вам не очень удобно.

– Ой, – вырвалось у девушки.

Глаза распахнулись сами. Сердце снова ускорилось. Но в этот раз её воли хватило, чтобы сделать шаг назад. «Идеальный», – подумала Милка, стараясь не слишком навязчиво таращиться. Она была права. Очень красив – недостаточная характеристика, чтобы описать этого мужчину. Каждая чёрточка, каждый штрих дополняли друг друга безупречно. Он казался ненастоящим, будто только что сошёл с картины какого-нибудь знаменитого художника. Человек из девятнадцатого века? Или восемнадцатого? Только современная одежда выдавала принадлежность к нашему скучному столетию.

Нет, Милка никогда не мечтала о графах или принцах прошлого. Даже наоборот. Но как тут было устоять? За долю секунды она успела оглядеть его с ног до головы. «Не бедняк. И со вкусом всё в порядке», – пришёл на ум следующий вывод. И в глазах замерцала новая краска. Непринуждённым движением девушка поправила волосы. И попыталась принять более элегантную позу, что оказалось не так уж и просто. Нога жутко болела. Да и сломанный каблук шарма не добавлял.

Мужчина сдержанно улыбнулся. Конечно, заметил. Но выждал паузу.

– Сегодня такая ночь, когда можно и босиком походить, – предложил он.

– Ага, и поплясать в безвкусном венке, – не сдержалась Милка. Тут же пожалела. Даже поругалась про себя.

Впрочем, мысль была не такой уж отталкивающей. Девушку чертовски утомила длительная прогулка с непонятливым ухажёром.

– А вот это дурость, – ответил мужчина. И покачал головой, глядя на беснующуюся толпу.

«Ого, адекватные тут всё-таки водятся», – не без радости подумала Милка. Взгляд её тоже устремился к танцующим. Холодок прокатился по телу, сосредоточился в желудке, спустился в низ живота. Хотелось отвернуться, но что-то мешало. Не любопытство. Иное чувство, которому Милка никак не могла дать объяснение. Глаза будто действовали сами по себе. Выискивали знакомое, но чужое лицо. Хотела ли она убедиться в бредовости своего страха ещё раз? Или боялась понять, что всё было не такой уж и выдумкой?

Песня звучала всё громче. Проникала в сознание. Вплеталась в мысли, наводя суматоху.

И пока течёт река,

Ты держи себя в руках.

Доля девушки горька,

Не останься в дураках.

Лица. Маски. Маски. Лица. Всё плыло перед глазами. Сердце обрывалось на каждом ударе. В висках начинало гудеть. Милка прижала руку к груди, будто так можно было усмирить напрочь сбившееся дыхание. Но стоило заприметить в темноте силуэт, всё стало ещё хуже.

Торговка сидела на прежнем месте, опустив голову, колдовала над своим товаром. Показалось даже, что и она двигается в такт музыке. Светлые волосы с сильной проседью были распущены, накинутый на них платок давно сбился на затылок, показывая взлохмаченную макушку. «Так себе вид», – попыталась отвлечься Милка. Но женщина вдруг остановилась, дрогнула и резко подняла голову, устремив взгляд прямо на девушку.

Из лёгких будто весь дух вышибли. Слёзы навалились пеленой. Сердце остановилось. Ещё секунда – и Милка бы рухнула замертво. Но широкие плечи заслонили обзор. Мужчина наклонился, приблизил к ней лицо и заглянул в глаза. Спокойная зелень его взора тут же отпугнула все тревоги, умиротворение разлилось по телу.

– Вы в порядке?

– Совершенно.

Она обмякла. И заулыбалась, как ребёнок.

– Тогда могу я вас проводить? – предложил незнакомец.

Девушка медленно кивнула. Даже не вспомнила, что следовало хотя бы спросить его имя. Все мысли вдруг смыло, остались только неразборчивые эмоции. Но и они угасали, как сигнальные огни, залитые летним дождём. Казалось, она больше не принадлежит этому телу, а просто гостит в нём, наблюдая происходящее, как сон.

Домой Милка шла босиком, ощущая под ногами тёплый асфальт, и тихо чему-то улыбалась. Она почти не понимала, что говорит мужчина. Будто он беседовал на незнакомом языке. Ей просто нравилось слушать его голос. Казалось, в самом звуке было спрятано больше смысла, чем в словах. Словно её заворожили.

Только у подъезда девушка начала приходить в себя. Провожатый протянул руку на прощание. «И это всё?» – с досадой подумала Милка, пожимая её. Но стоило коснуться холодной кожи, сдавить мягкую кисть, мозг снова погрузился в туман. Пелена заволокла сознание. Ряска облепила мысли и чувства. Милку замутило. Секунду назад она желала, чтобы он остался. Но не теперь… Омерзение, какое бывает, когда трогаешь нечто по-настоящему противное, обрушилось на неё холодным потоком, выдернуло из реальности и швырнуло в самые отвратительные страницы прошлого.

– Кто полюбит такую замарашку? – ледяным тоном говорила мать, заставляя дочь смотреть в зеркало на своё измазанное фломастерами лицо. Салфетки пахли спиртом и ромашкой. Наверное, уже тогда девочка ненавидела этот аромат. Мать не церемонилась, стирая разноцветные линии со лба и щёк. Так же, как в тот день, когда Милку поставили под горячий душ и отдирали жёсткой мочалкой десятки переводных «татушек». Кожа горела. Девочка захлёбывалась, а пальцы разбухали от воды, скукоживались. Становились старушечьими. «А вдруг от таких процедур, я скоро превращусь в какую-нибудь древность? – не смела спросить дочь. – Что делать, если я вырасту сразу в бабушку? Тогда меня точно не станут любить…»

Милка тонула каждый раз. И всегда повторяла про себя: «Я никогда не стану такой, как ты».

– Кажется не получилось, – никогда не скажет она вслух. Даже мысленно в этом не признается. Странно. Она ведь и сама видела, как дети повторяют каждую загогулинку родительских характеров. Особенно хорошо это получается у непосед, которые совершенно того не желают.

Милка тонула снова. Но теперь всё было как-то иначе. Она смотрела в глаза незнакомца и не могла понять, как позволила ему быть здесь. Нет, он, безусловно, был красив, а она никогда не отказывала себе в ничего не значащих знакомствах. И всё же. Тот, кто недавно казался ей островком спокойствия и здравого смысла, теперь излучал опасность. «Какой ужасный вечер», – заёрзало в голове.

– До свидания! – выдавила девушка, выдёргивая руку и отходя на расстояние. Потерянные секунды громко отсчитывались в каждой её клетке. Три –  отыскать ключи. Две – справиться с тормозящим домофоном. Одна – стряхнуть с себя оторопь.

Она не видела, но могла поклясться, что он продолжает неотрывно смотреть. Не по-доброму. И не так, как обычно смотрит мужчина, проводивший тебя до подъезда, но не приглашённый на чай и тем обескураженный. Нет. Это был совершенно другой взгляд. Лёгкая улыбка, незаметно переходящая в насмешку. Сузившиеся глаза. Непринуждённая поза. Только на деле он скорее напоминал хищника, который играет с жертвой, запутывает её, чтобы усыпить бдительность и напасть.

Мозг выдавал всё новые и новые заголовки новостей. Если подумать, каждый может оказаться серийником. Даже тот, с кем вы делите одну лестничную клетку, хранит секреты за своей железной дверью с самым обычным замком. А если уж на связке ключей у него милый брелок в виде котика… «Ну ты и дура, Милка!» – на эту мысль тоже ушли злосчастные секунды. Сердце барабанило так, что казалось, он может услышать.

Никогда раньше девушка не думала о том, как же медленно закрывается дверь подъезда. Только после привычного лязгающего звука смогла выдохнуть. В кромешной темноте Милка ощущала себя всё же спокойнее, чем там, рядом с незнакомцем, у которого даже имя не удосужилась узнать.

Сердце всё ещё дробило тишину частыми ударами. Дыхание давалось с трудом. Слух был обострён до предела, пытался выяснить, что там – за дверью – происходит. Вдоль спины катились мурашки, разбегались по плечам, облепляли руки, поднимаясь по шее, кололи подбородок, щёки, даже до макушки добирались. Никакая преграда больше не казалась надёжной. Сознание всё же возвращалось в норму. Девушка даже смогла понять, что выронила туфли, которые всю дорогу несла в руках. Это случилось в тот самый момент, когда страх вышвырнул её в собственное детство. Воспоминания, которые так хотелось забыть, всегда отрезвляли. Впрочем, сейчас и они ощущались иначе. Как будто живее.

Размышляя обо всём этом, Милка шагала по лестнице, осторожно прощупывая босыми ногами каждую новую ступеньку. Вслушивалась в любой шорох и напрягалась больше и больше. Мерещились чужие шаги. Слышались странные отзвуки. Она даже в лифт побоялась зайти. Хоть рядом никого и не было. Или был? Где-то медленно капала вода. Монотонно и напряжённо.

– Когда они сделают чёртов свет! – прорычала вслух, пытаясь развлечься звуком собственного голоса. Досадовала на себя. Не совсем глупая же! И чего задрожала, как малолетка? Страх всё-таки брал верх и над гордыней, и над стыдом.

С замком собственной квартиры тоже пришлось повозиться. Одолев и его, Милка впрыгнула в прихожую, захлопнула дверь и щёлкнула выключателем. Свет ударил по глазам, заставляя зажмуриться. Теневые пятна плясали по бокам, почему-то напоминая вечернюю толпу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.