Джейд Дэвлин, Карбон
Ледяные маски Оверхольма

Глава 1

Кой черт занес меня на эти галеры?!

А точнее, на старый обледенелый пирс. Вот знала же, что плохая идея – идти в порт на каблуках, пусть эти каблуки на удобных, уже растоптанных зимних сапогах с якобы нескользящей подошвой. Особенно в такую погоду. Не так давно прошел ледяной дождь, одно из самых печально знаменитых погодных явлений, от которого страдают все и всё. Люди, деревья, здания, тигры в тайге… А хуже одного ледяного дождя может быть только два ледяных дождя подряд за месяц, приправленные ураганным ветром.

Да, я везде стараюсь ходить на каблуках, элегантно, но практично одетая, причесанная и в меру накрашенная. Да, я женщина с мужской профессией, причем такой, где русский матерный – это первый и основной язык межнационального общения.

И да, сама я не ругаюсь матом. Вслух. Даже если какой-то олух опрокинул палету с сыромороженым гребешком, которая стоит как его годовая зарплата. Я – женщина. А значит, умею сделать так, чтобы означенный олух умер от ужаса заранее, только услышав легкий перестук каблуков по бетонному полу склада. Потому что караю я не языком, а рублем и одним взглядом, означающим скорое и немилосердное убытие этих рублей из зарплатной ведомости.

Благо для того, чтобы лезть в разъезженную огромными фурами грязь, у меня есть двухметровый заместитель главного логиста, Гоша, и специальные резиновые сапожки в специальной сумке в багажнике.

Но сейчас я была не на складе. Я была на пирсе и любовалась тем, как медленно сереет небо на дальнем морском горизонте. МЧС уже третий раз за неделю предупреждало о сильных порывах ветра, до каких-то нечеловеческих метров в секунду. Но это в море, порт же на то и порт, что обычно строят его в месте, где бушующие волны не доберутся до стоянки судов.

Увы. Нечеловеческие метры подкараулили меня именно здесь. Глупо, но меня, кажется, просто сдуло. Точнее, подло ударило в спину резким порывом, когда я и так с трудом балансировала на одной ноге, ловя равновесие на мокром пирсе. Кто-то из местных дворников явно схалтурил, убирая последствия «дождика».

Я упала и ударилась головой о вполне себе крепкий кусок прибрежного льда, который какого-то черта не разбили пришвартованные суда. Еще успела подумать – твою ма-ать! Сотрясение перед праздниками – конец света… У меня два транспортных судна застряли в море в ожидании улучшения погоды, и палтус в Москву еще не отгружен! Я еле-еле договорилась о машинах с нужными рефрижераторами! И это перед Новым годом – когда всем все надо срочно и много! А особенно – морских дальневосточных деликатесов! Нельзя мне никаких сотрясений! И разбитого черепа! Мои мозги – мои деньги!

Увы. Звездочки в глазах живо заслонили белый свет.

Очнулась я так же резко, как и потеряла сознание. Только вот, к собственному удивлению и облегчению, я не валялась под пирсом на льдине и не тонула в ледяной воде. Мало того, я даже не лежала с перемотанной головой в больничной палате. Я просто стояла и смотрела… на море. На холодное, голубовато-серое и удивительно чистое море. Чистое и от портового мусора, и от судов, и от людей. Море перед моими глазами было просто удивительно безлюдно.

– Кхм… – Я невольно хмыкнула, рефлекторно закутываясь во что-то наподобие шали. Откуда вообще у меня шаль? Надеюсь, это просто галлюцинации от ушибленной головы или сны. Вряд ли я умерла и попала в рай. В раю не должно быть настолько прохладно.

Уверив себя таким образом, я снова уставилась на горизонт. Красиво тут. Небольшой, почему-то деревянный пирс, высокие серые скалы, крики чаек и еще каких-то неизвестных мне птиц. Легкий ветер треплет непривычно длинные темные волосы и приносит с собой особый морской запах. Под ногами мерно поскрипывают едва заметно покачивающиеся на волнах доски пирса.

– Леди, – негромко окликнули меня со спины. – Вы простудитесь! Лучше вернуться в замок.

Этот голос словно сдернул кисейную пелену забытья с моих глаз. Я вздрогнула, резко ощущая реальность происходящего – ветер в лицо, соленые брызги, крики чаек. И руки. Чужие тонкие руки с аристократически длинными нежными пальцами, практически добела вцепившиеся в ту самую шаль. И именно этими незнакомыми руками я сама себя обнимала, предпринимая тщетные попытки согреться!

– Леди? Вы же не думаете снова попытаться покончить с собой? Я уверен, если вы искренне и как следует попросите лорда, он не станет настаивать на разводе.

– Что? – Медленно, как во сне, я обернулась, зацепившись краем глаза за скользнувший по мокрым доскам шелковый подол, черный с лиловой отделкой. Это на мне такое надето? С ума сойти… но на бред не похоже, все какое-то слишком настоящее.

За спиной стоял и смотрел на меня печально-внимательными глазами усталого спаниеля высокий светловолосый… мальчик. Лет пятнадцати-шестнадцати на вид, не старше. Одетый в слегка потрепанный костюм пажа из какой-то исторической постановки.

– Нет, не хочу умирать, – машинально ответила я.

– Ну вот и хорошо, леди. Пойдемте домой, на берегу промозгло. Оракул и вовсе шторм обещал. А еще, – тут паж подозрительно оглянулся, будто собираясь сообщить мне нечто секретное, – Зоя похлебку из оленины готовит. Видимо, сегодня нас навестит его светлость. Вы ведь мясо не жалуете, а просто так дичь никто бы переводить не стал.

Как это не жалую? Очень даже жалую. Что вообще происходит?!

– Холодно, – немного невпопад ответила я. – Похлебка – самое то. Особенно если жидкая и горячая.

– Леди? – Мальчишка споткнулся от неожиданности.

– Леди Оверхольм! – резкий окрик не дал мне времени сориентироваться. – Сию минуту следуйте за мной, леди!

Глава 2

Сухопарая грымза, похожая на всех домомучительниц сразу, стояла на крыльце, сложив руки на груди и прожигая меня взглядом Медузы-горгоны.

Но мне, если честно, на ее взгляды было наплевать. Шок от падения на пирсе и внезапной смены декораций все еще до конца не отпустил, но уже потихонечку опадал. И я во все глаза смотрела на дом, в котором предположительно живу.

Замок. Это был не дом, а замок. Маленький, неуловимо очаровательный в своей запущенной дикости и… ледяной.

Да-да. Стены дома выглядели так, будто их сложили в незапамятные времена из не слишком тщательно обтесанных ледяных глыб. И в этом можно жить?! Я что, полярная медведица? Вроде нет…

– Леди, – стужа в голосе домомучительницы была гораздо лютее, чем полярная зима. И уж точно холоднее того «льда», который я украдкой пощупала, чтобы обнаружить под пальцами нетающую поверхность, скорее хрусталь, чем замерзшую воду, – извольте вернуться в свои покои. Обед будет подан через десять минут.

Грымза развернулась и ушла куда-то в дом. А я осталась возле крыльца, продолжая оглядываться.

Замок на невысокой скале. Никакой крепостной стены и мощеного двора, укрытый бурым мхом камень начинается у ледяных ступеней и тянется на много миль в одну сторону и до берега со старым пирсом в другую. Странное сооружение, словно декоративное.

– Леди? – робко напомнил о себе паж. – Давайте поспешим. Вам вредно оставаться голодной, силы скоро могут понадобится.

Странно, для чего именно понадобятся силы? Я занимаюсь какой-то трудоемкой работой? Или вовсе какая-нибудь воительница на защите пограничья? Вроде нет. Платье на мне женское, причем по каким-то пуританским канонам – длинная юбка в пол, корсет неплохо так затянут, шея закрыта воротом вплоть до подбородка, да даже запястья и те в ткань завернуты чуть ли не до самых пальцев.

И называют меня «леди». Это вроде бы обращение к высокопоставленной особе, которая точно не моет полы и не метет двор. И не воюет.

Гос-с-споди… о чем я думаю? Как я тут вообще оказалась и как мне вернуться? Я уже согласна на сотрясение мозга и ледяную воду!

Потому что, пусть этот сон и яркий, по всем признакам оказалась я где-то в средних веках. Ну, в лучшем случае где-то в районе правления Людовика Четырнадцатого. И если тут все так же, как было на нашей Земле, это очень, очень пугает. Какое еще попадание, вы о чем?! Так бывает в модных романах, но не в жизни. И ладно бы я те романы читала запоем, так нет! Мне некогда было и не особенно интересно. И вдруг «повезло». С больши-ими кавычками.

Особенно если учесть, что я ни черта не понимаю. Не знаю даже собственного имени. Но уже кому-то что-то явно должна. Как минимум у меня есть некий муж, о котором паж говорит с опасливым придыханием. Развод на горизонте и, похоже, попытки суицида в анамнезе.

А еще грымза с крыльца смотрит на меня как на вошь и разговаривает командным голосом. Какая-то я неправильная леди, судя по всему. Может, ссыльная? Заключенная преступница? И того не легче…

Паж, видя, что я застыла в прострации, осторожно взял меня под руку, как больную, и проводил в небольшой обеденный зал, где было накрыто всего на одну персону. Какой-то зеленоватый супчик, несколько кубиков, кажется, хлеба и что-то очень похожее на селедку под шубой в прозрачной вазочке. Только без селедки.

– А где оленина? – непроизвольно спросила я.

– Но… это же мясо, – недоуменно хлопнул на меня ресницами паж, отодвигая стул.

– Да. – Я мысленно застонала, начиная догадываться, что попала в какую-то вегетарианку-суицидницу. Дважды суицидницу с таким рационом! – Но ты же сам сказал, что мне понадобятся все силы. Ради этого можно немного изменить своим правилам.

Выстрел наугад, но, кажется, я попала в цель. Мальчишка кивнул и шустро метнулся куда-то за дверь. Но не успела я толком оглядеться на свободе и как следует себя ощупать (зеркала пока нигде не было видно), паж вернулся. Слегка встрепанный и красный, зато с добычей. С блюдом, от которого пахло жареным мясом.

– Садись рядом, – хлопнула я по соседнему стулу и подвинула к парню корзинку с чем-то вроде соленых квадратных… эм… хлебушков?

– Леди, – укоризненно буркнул он, – не положено. Вы опять забылись?

Но после моего тяжелого вздоха явно уверился, что его «леди» окончательно сошла с ума, и не стал спорить с больной женщиной.

Минут пять мы спокойно ели. Я не стала торопиться, хотя оленина, отвоеванная мальчиком, была хороша. Но когда первый голод утих (я, оказывается, была серьезно голодна), пришло время вопросов. Их надо было задать так, чтобы не спалиться и не оказаться в смирительной рубашке.

– Расскажи, пожалуйста, все, что знаешь обо мне, – обратилась я к пажу, медленно и даже с удовольствием хлебая что-то вроде шурпы из дикого мяса.

– Леди? – застыл мальчик, наполовину откусив местную квадратную булочку.

– Когда-то давно я прочитала очень старую книгу одного философа. И там говорилось: чтобы лучше понять себя, нужно посмотреть на себя со стороны. А лучше всего узнать свою историю из уст другого человека. Расскажи мне, кто я и какой ты меня видишь. Опиши мою жизнь, характер, ситуацию, в которой я оказалась.

– Но я не смею даже…

– Все в порядке. Я обещаю, что не обижусь, что бы ты ни сказал. Главное, говори только правду. Без лести и прикрас. Я… хочу это услышать. Хочу услышать из уст другого человека. Иначе все происходящее все еще будет казаться мне очередным сном, – импровизировала я на ходу.

– О! – впечатлился паж. Но задумался. Кажется, вспоминал и подбирал слова. Значит, сам пассаж про философа и прочую муть зашел в образ.

– Ну, вы – леди Эмберлин Оверхольм, урожденная старшая дочь лорда Лоингира, родились на юге империи. Точнее, это сейчас юг империи. А раньше там ваше королевство было.

Оппа, как говорится, вот и поппа. Только начало – и уже такие интересные подробности. Так я, что ли, политическая заключенная? Или как вообще называли тех несчастных дочерей проигравших королей, которых разбирали как боевые трофеи?

– В общем, когда славный лорд Оверхольм, ваш муж, закончил победоносный военный поход против мятежников и еретиков, сам его величество решил сосватать вас с ним. Чтобы забыть о кровопролитии и склонить непокорных к миру. Ваше приданое отошло в казну, зато герцог Оверхольм получил протекторат над спорными землями севера.

Отлично. Значит, я даже не военный трофей из полюбившихся аристократичных барышень, а этакий вражеский хомут на шее, который «мужу» навязали. В довесок к северным и наверняка каким-нибудь неплодородным землям. Причем хитро так – мое приданое королю, мужу другую конфетку взамен. Предполагаю, что в случае развода у короля я свое добро обратно уже не получу. А к северным землям просто изначально не имею отношения. Шикарная схема! Не удивлюсь, если всех южных леди из покоренных стран так обрабатывают. Замуж, потом рокировка с имуществом, потом развод и коленкой под зад.

– Да не переживайте вы так, все мы знаем, что бабы… ой, то есть леди ничего там не решали. Потому никто и не называет вас преступницей и еретичкой. Тем более сейчас вы не южанка, а леди Оверхольм! Ну… пока.

– Он хочет со мной развестись… почему? – Я изобразила самое картинное горе, на которое была способна. Даже глаза рукавом прикрыла. – Я настолько страшная?

– Эм, нет, что вы! Леди очень… красива, пусть и слегка худа. Просто… говорят, у лорда… кхм… лорд…

– Скажи это, – всхлипнула я. От смеха. Но пажу это знать необязательно.

– Лорд еще с детства всем сердцем полюбил леди Иланну, – поник мальчик, – дочь лорда Эльмана. Но королевские приказы не обсуждаются.

– Леди Иланна, – медленно повторила я, с удивлением чувствуя откуда-то с уровня желудка неприятные ощущения. Эмоций чужих в этом теле (а оно точно не мое, я по весу догадалась) уже не было, а вот их физические проявления остались. Иначе с чего бы меня затошнило?

– И что же ждет меня после развода? – проникновенно уставилась я растертыми красными глазами на мальчика.

– Позор… и монастырь, наверное, – едва ли не прошептал паж. – Только вас в наш не пустят, все же еретики. Не знаю…

– А монастырь – это обязательно? – быстро уточнила я, несколько выпадая из образа скорбящей леди. Слишком неприятная нарисовалась перспектива.

– А куда еще? Вернуться вам некуда. И родственников-мужчин не осталось. Вы… – И тут случилось то, чего я точно не ожидала. Пацаненок натурально всхлипнул. – Бе-е-едная моя ле-е-еди…

Что ж, ну хоть один человек в этом мире точно на моей стороне. Жаль, что этого человека мне самой надо утешать, а вовсе не ждать от него спасения.

Или не обязательно утешать? Всхлипывать мальчишка перестал так же быстро, как начал. Извинился, вытер глаза рукавом, запил все это дело чем-то красным из кубка. И горестно вздохнул:

– Вот если бы вы еще раз вышли замуж… или у вас хотя бы были свои деньги… но разведенные леди не пользуются популярностью у приличных господ. А у вас даже любовника не бы… Ой! Простите! Леди, простите! Я забылся!

Глава 3

А что, любовник – это лекарство от развода? Или какая-то гарантия хорошей жизни после него? Хм… интересная система. Насколько я помню наше средневековье, все было несколько наоборот. «Молилась ли ты на ночь, Дездемона», и вот это все.

– Извиняю. Даже позволяю тебе рассказать, чем бы мне помог любовник в случае развода.

– Леди?! – Паж вытаращил глаза и уронил ложку.

– Раз начал этот разговор, продолжай. – Я чуть надавила голосом, и пацан снова зашмыгал носом. Но, видя мою упертую непреклонность, несколько раз вздохнул и принялся через пень-колоду объяснять:

– Ну, понимаете… понимаете… – Он мялся и икал, но худо-бедно пытался. Надо, кстати, узнать, как моего информатора зовут и кто он. Если мне не изменяет память, такие вот пажи не простые служки из крестьян. Они обычно дворянские дети, которых отдали в чужую семью, чтобы они не разбаловались возле родных родителей и заодно приобрели опыт и связи. Только какие связи и опыт рядом с опальной дочерью павшего лорда, с которой не сегодня-завтра разведутся и сдадут в утиль?

– Вы не появляетесь в обществе, не танцуете на балах, и у вас нет детей! Ну, то есть были бы дети, это было бы объяснимо – не до балов. Но у вас их нет, и муж тоже вами… не очень доволен. А кроме него, ни один мужчина не может сказать, насколько вы хороши… в… ну… ну… просто хороши. Поэтому нет шанса, что, лишившись мужа, вы найдете другого или хотя бы станете фавориткой. И слухи ходят, что вы, ну, эм… детей у вас нет, потому что… потому что… вы неспособны… ну… это вот всё! – наконец «родил» парнишка и отчаянно покраснел.

– А! – До меня дошла кривая логика здешних нравов. То бишь трахаться не умею, приданого нет, детей не родила, потому что, опять же, трахаться не умею, и вообще настолько противна мужу, что он и не пытается. Стало быть, ни в какое дело не пригодна.

– И как завести любовника?

– У-у-у! Леди! – Паж окончательно покраснел и буквально телепортировался со стула куда-то в другой конец комнаты. – Доедайте, леди! А меня вон дед Меркаль звал!

И окликнула бы, велев вернуться. Только я не знаю, как его зовут. Беда. Сбежал. А мне теперь что делать?

Впрочем, может, и к лучшему. Надо хотя бы в голове уложить то, что произошло. А может, попытаться найти выход из этой дыры. Пойти снова на пирс и еще раз удариться о него головой поможет?

Ох, вряд ли, вряд ли все так просто. Этот вариант, как и вариант с любовниками, оставим на самый крайний случай. Все-таки я девушка из двадцать первого века и очень надеюсь, что устроить себе место в жизни смогу не только… этим местом. Надо только добыть побольше информации и разработать план. А то и несколько.

Но это чуть позже. Пока же стоит пройтись по дому и поискать зеркало. А после какие-нибудь книги, может, дневники, письма. Что там еще бывает в романах попаданке в помощь?

Интересно, умею ли я читать на местном языке? Говорить вот без проблем, я слышу и произношу привычные русские слова и понятия не имею, то ли это законы попадания со встроенным синхронным переводом, то ли тут реально по-русски разговаривают. Хотя с чего бы? Барыней меня не называли, а очень даже «леди». Во всяком случае, мой мозг это так услышал.

Будем разбираться. Вот буковки посмотрим и сразу всё осознаем.

Через десять минут неспешного блуждания и заглядывания в каждую комнату я обнаружила еще одну столовую, четыре закрытых на замок двери, чулан, каморку для слуг с двумя кроватями и, наконец, собственную спальню-гостиную. Там и отыскала первое в собственном списке – зеркало.

Что ж… страшной меня не назовешь, но и писаной красавицей тоже. Таких женщин у нас называют «с изюминкой». Я бы даже добавила «с некой сумасшедшинкой». К такому впечатлению приводило худощавое телосложение и огромные на этом фоне, чуть-чуть даже навыкате, карие оленьи глаза. Кожа бледная, бледнее в гроб кладут. Темные круги под глазами, то ли от недосыпа, то ли от нервов, то ли от всего сразу. Но это как раз решаемо и временно. И длинные темно-каштановые, почти черные, волосы. Кстати, грудь под тканью вполне прощупывалась. Размер второй точно, если не третий. И попа под юбками есть.

Короче говоря, какого рожна надо этому мужу – совершенно непонятно. Весь мой прежний опыт говорит, что такие вот нервные глазастики, особенно если их привести в здоровое состояние, мужикам более чем по вкусу. Брыкалась в постели? Не мылась? Кусалась? Вариант «лежала бревном» не подходит, ледям так и должно – исполнять долг и думать об Англии, в смысле о стране.

Может, моей предшественнице просто не повезло и в мужья достался старый импотент? Эх, надо было не выспрашивать мальчишку про любовников, а задать вопросы о благо «не» верном. Может, там такое, что, как только его увижу, сама побегу топиться в море. Буду ходить грязной, драться и кусаться, лишь бы оно ко мне не прикасалось.

Но тогда отчего такое горе по поводу развода? Чисто по соображениям традиций и веры?

За этими мыслями я незаметно обшарила полдома. Большинство помещений, куда мне удалось влезть, показались мне запущенными. Здешняя домомучительница явно халтурит. Или не успевает. А муж безбожно экономит на содержании нежеланной жены. Это при том, что взамен ее приданого захапал северные земли. Неприятный товарищ, что тут скажешь.

Я уже добралась до задней части дома, где была лестница в подвал, кладовые, чуланы с метлами и прочими тряпками, угольный ящик и другие хозяйственные дела. А еще – задняя дверь, которая, судя по всему, вела на черный двор. О! Запасной выход – вещь хорошая. Надо бы проверить…

В этот момент откуда-то из другой части дома послышался шум, словно вошло несколько человек. А задвижка на обнаруженной мной двери вдруг заискрилась синим и сама по себе отодвинулась.

Я невольно прижалась к стене сразу за дверью и буквально перестала дышать.

Воры? Убийцы? Муж решил не дожидаться развода и мгновенно стать вдовцом?

С перепугу я нашарила первое, что попалось под руку, – какую-то длинную массивную палку вроде старой советской швабры. Только вместо перекладины на ее конце был тяжелый деревянный набалдашник.

Нет бы подумать, что если меня тут убьют, то я попаду обратно на пирс. Увы, инстинкт самосохранения оказался сильнее сообразительности. Когда дверь открылась и в нее влез подозрительный тип в черном плаще и с закрытым с помощью черного шарфа лицом, я не раздумывая, даже без предупреждающего визга, со всей силы врезала этим набалдашником по его шляпе.

И только когда незваный гость огромным кулем свалился на пол, поняла, что что-то тут не сходится. А все потому, что вряд ли убийцы ходят на дело в плащах с золотой вышивкой и шикарными меховыми воротниками. Чернобурка, кажись. Шубка из такой роскоши больше сотни тысяч стоить будет. Жалко кровью заляпать.

Осторожно оглядев свою жертву, я далеко не сразу рискнула подойти поближе. Сначала осторожно потыкала в него носком туфельки. Потом попинала сильнее. Пошевелила его голову все тем же набалдашником. И, только окончательно убедившись, что жертва не притворяется, а натурально отрубилась, рискнула перевернуть тело на спину, склониться и стянуть шарф с его лица.

– Ле… леди?! – Голос пажа, раздавшийся за моей спиной, был полон искреннего ужаса. – Леди… зачем вы убили мужа?!

Глава 4

– Так это… муж? – Я с удивлением уставилась на вполне себе правильное, даже можно сказать, красивое молодое лицо. Это… совсем не то чудовище, что я уже себе нафантазировала. Но и не белокурый голубоглазый принц из девичьих фантазий.

Муж был хорош этакой северной, суровой красотой. Острые скулы, широкие брови, густые ресницы, мощный подбородок с легкой небритостью. Слегка загорелая на солнце и побитая ветром кожа лица явно говорила либо о долгой дороге, либо о том, что мужчина проводит много времени на улице в не самых благоприятных погодных условиях. Даже губы чуть потрескались. Окружающие это лицо меха и небольшая морщинка на лбу (лорд хмурился, видимо от боли в голове) придавали ему еще больше этакой суровости.

В общем, вполне себе симпатичный и неожиданно абсолютно реальный мужчина. Даже уши не эльфячьи. И рогов нет. И… на старого урода не похож.

Остается предположить, что он страшный гад сам по себе, вне зависимости от внешности. Потому что такому на первый взгляд симпатичному мужику я бы и в своем прошлом теле не отказала.

– Леди, – совсем уже севшим голосом напомнил о себе паж. – Нас казнят?!

– За что? – не поняла я, продолжая разглядывать лежащего мужчину.

– За покушение на лорда Оверхольма!

– Да кто на него покушался, скажешь тоже. Меня напугал грабитель, я защищалась.

– Вы никому ничего не докажете! Если лорд объявит, что вы на него покушались, ему даже развод не понадобится, вас казнят! – продолжал шепотом истерить мальчишка. – И меня с вами!

– М-да. Великолепно. – Я не то чтобы испугалась, но напряглась. – Тогда другого выхода не остается, кроме как…

– Добить?! – с искренним ужасом закончил фразу паж, едва не валясь в обморок.

– С ума сошел?! – Теперь уже я вытаращилась на него как на ненормального. – Конечно же, перенести в кровать и сделать вид, что мы там его и нашли! Подумаешь, шишка у лорда на затылке, может, он сам споткнулся.

– Самим перенести? – Мальчишка скептически посмотрел на огромного мужчину в тяжелом меховом плаще.

– Хм… нет, так еще подозрительней. Затыкай уши.

– Зач… – начал было парнишка, но тут я набрала побольше воздуха и ка-а-ак завизжала. Ни дать ни взять благородная дама при виде дохлой крысы. Ну или дохлого мужа.

Замолкла на секунду, чтобы набрать воздуха побольше, оценила перекошенное лицо ближнего и завизжала еще раз, выводя совсем уж истерическую руладу. А когда в ответ на мой визг в передней части дома послышался шум, топот и голоса, а в конце коридора кто-то мелькнул, с чистой совестью рухнула на пол. Точнее, на жертву швабры.

– Скажешь, что мы нашли лорда здесь и леди от ужаса потеряла сознание! – успела шепотом приказать я, прежде чем изобразила полную бессознательность, удобно пристроившись у мужа на груди. Все, картина маслом. Главное, чтоб парнишка от передоза несоответствия в моем поведении не побежал во всем виниться.

Но пацан мне попался сообразительный. После секундного ступора он подскочил на месте, как перепуганный заяц, и тоже заблажил на весь дом:

– Помогите! На помощь!

Умница. Даже совестно как-то, что до сих пор не знаю его имени. Не слуга – золотце. А ведь он чем-то на меня похож. В смысле, на ту леди, в которую я так попала. Может, родственник?

Додумать эту мысль мне не дали. Набежала целая прорва народа во главе с охранниками мужа, как я поняла. Но впереди всех неслась домомучительница и с ходу попыталась повторить мой трюк: завизжать при виде тела и грохнуться в обморок.

А вот фиг ей, она не жена и даже не леди. Тетку просто отпихнули к стене, не слушая ее завываний, а меня все же относительно бережно взял на руки один из примчавшихся мужчин. Остальные облепили лорда Оверхольма, как муравьи дохлую гусеницу. Проверили дыхание, сердцебиение, прощупали кости и осмотрели голову. И только после этого поволокли куда-то вглубь дома. Хм… а ведь действительно показательно. Меня просто с мужа подняли, без всяких процедур. Или не подумали, что меня тоже могли ранить?

Что самое занятное – выкинуть меня по дороге на какой-нибудь диванчик эти люди все же не рискнули и бережно уложили в одну кровать с мужем. Кто-то отправился за лекарем, кто-то – проверять дом и территорию, а самый старший, судя по командным ноткам в голосе, принялся расспрашивать моего пажа.

Мальчишка не подвел, выдал самую правдоподобную и удобную нам версию: леди выходила через черную дверь еще раз посмотреть на море, услышала о прибытии мужа и тут же вернулась. Но едва мы вошли в дом, как обнаружили тело лорда. Леди от ужаса и потрясения закричала и упала в обморок. Все.

Умничка. Заодно я узнала наконец, как его зовут. Старший охранник без лишних церемоний обращался к нему «Патрик». С ударением на последний слог. И еще проскользнула очень интересная фраза от одного из охраны: «Что ты эту теплую южную кровь трясешь, с него как с козла молока».

Значит, правильно я приметила – мы с мальчиком как минимум из одной местности. А то и вовсе родственники.

Прибыл лекарь. И он, в отличие от герцогских слуг, первым рванулся осматривать меня. Хороший какой человек, надо взять на заметку. Сразу определил, что у леди тонкая душевная организация и нервное истощение. Сунул мне под нос вонючую гадость, и я вынуждена была прийти в себя. Впрочем, мне все равно сразу велели лежать, не разговаривать и беречь себя. А полезшую было под руку экономку невежливо спровадили варить для леди питательный бульон с травами.

И только потом пожилой дядечка с абсолютно чеховской бородкой (но без очков) ощупал голову моего мужа. Обнаружил шишку. Поцокал языком. Погладил шишку засветившейся ладонью и ткнул пальцем куда-то в шею лорда:

– Просыпайтесь, ваша светлость. Хватит притворяться.

– А как, по-твоему, мне еще выспаться? Мог бы и подыграть, старый, – абсолютно беззлобно буркнул новоиспеченный муж и завозился в кровати.

У меня перехватило дыхание. Как давно этот козел пришел в себя и что он слышал?!

– Как давно вы пришли в себя? – словно продублировал мои мысли лекарь.

– Недавно, – отвел глаза мужчина и рывком встал с постели. На меня даже взгляда не скосил. Не знаю, хорошо это или плохо. Но обвинениями в убийстве бросаться не стал. Только вот искать нападавших тоже не спешил. Вдвойне подозрительно. – Завари тоника, голова и вправду раскалывается.

– Сотрясение я убрал. Где вы умудрились так стукнуться? Ноги не держат?

– Головой о косяк, – пробурчал его светлость, бегло ощупывая себя. – Здесь слишком низкие двери.

– Затылком? – насмешливо переспросил лекарь.

– Затылком, – отрезал Оверхольм и вышел из комнаты. Все послушно потянулись за ним, как цыплята за несушкой. Кроме лекаря и Патрика.

Лекарь заставил меня моргать по команде, расспросил пажа, как чувствовала себя его леди в последние дни, вручил ему флакон с какими-то пилюлями и наконец отбыл.

– Уф, прокатило… леди, – шепотом выдохнул Патрик, осторожно ставя лекарство на резную тумбочку в изголовье.

– Угу, – кивнула я, задумчиво смотря на дверь, за которой скрылся муж и люди из его… эскорта? Странное у мужика отношение к жене. Очень странное. Ни «здрасьте», ни «до свидания». Руки не целовал, о самочувствии не спрашивал. Будто и нет меня.

Глава 5

После столь эпичной семейной встречи я еще пару часиков слонялась по небольшому замку привидением. И это не просто фразеологизм, я реально чувствовала себя каким-то призраком. Нет, редкие встречные люди, конечно, замечали меня, кивали и дорогу уступали. Ну, в принципе, и всё! Никто из них даже слова не сказал. Такое ощущение, что слуги, приехавшие с мужем, старались даже не дышать в мою сторону.

Один только доктор, в смысле лекарь, был более приветлив. Но исключительно в русле своей профессии. Мы два раза столкнулись в коридоре, и два раза же мне пощупали пульс, посветили какой-то штучкой в глаза и порекомендовали лечь.

Рекомендаций я не послушала, а лекарь не ругался. Один только Патрик шепотом ныл, таскаясь за мной следом и едва не наступая мне на подол:

– Леди, давайте послушаемся господина лекаря… леди, как бы еще чего не вышло… леди, а вы думаете, лорд ничего не слышал?

Мне надоело его шипение, но я старательно давила раздражение. Мальчик молодец, мой единственный настоящий союзник и бесценный источник информации. Срываться на него нельзя.

– Пойдем на берег, – решила я в конце концов, когда окончательно поняла: все равно в доме пока больше ничего интересного и полезного не узнать. Особенно если не хочу сильно привлекать внимание своим нетипичным поведением.

Свежий морской воздух мгновенно наполнил легкие, стоило только выйти на улицу. Приятный запах. Одновременно и родной, и слегка чуждый. Нет, северное море все так же пахло водорослями, морской солью. И все же какие-то нотки выбивались из привычного мне с детства запаха. В первые минуты пребывания в этом мире я этого просто не заметила. Но сейчас, спокойно вдыхая почти привычный воздух, уже могла понять – я не дома.

А еще очень не хватало привычного, пусть и слегка раздражающего, крика чаек. На этом пляже были птицы, но они больше всего походили на бакланов. Разве что были не черные, а приглушенно-синие, с ярко-красным клювом.

И именно стайка этих птиц заставила меня обратить внимание на то, что море волнами выбрасывало что-то на берег. И птицы это с удовольствием ели. Мало того, еще и гоняли друг друга, чтобы лично полакомиться неизвестным мне пока деликатесом.

Когда я пошла напрямик к собравшейся стае, паж недоуменно взглянул на меня. А потом тяжело вздохнул и… раскрыв руки в стороны, побежал разгонять дерущихся птиц.

– У вас платье хорошее, леди. А стирки – птички гадливые, и помет у них едкий, сами знаете. Даже подошвы гадость такая разъедает.

– Что они едят? – Я аккуратно сдвинула ногой скопившиеся на берегу водоросли, ожидая увидеть какую-нибудь дохлую рыбу, выброшенную волной, но… – О, какой большой.

– А? Что? – удивился Патрик. – А, песчанки. Они тут крупные, да.

– Песчанки? – хмыкнула я, поднимая кончиками пальцев разбитую раковину буквально огромного, по нашим меркам, морского гребешка.

– Ну и зачем вы это трогаете? Гадость же. Если хотите, я вам потом раковин насобираю, сделаете из них бусы. Жаль, жемчужниц тут нет. Ужасное холодное море.

Прекрасное, богатое деликатесами, нетронутое северное море. И правда, будто в детство вернулась. Интересно, а тут тоже бывает ход лосося? А селедку солят? А водоросли сушат?

– Это съедобно? – все же уточнила я у мальчика.

– Угу. Только их, как лягушек, едят в голодный год самые бедные рыбаки и прочее отребье, – презрительно фыркнул Патрик.

Ха! Это вы просто не умеете их готовить. В отличие от меня.

– Соберешь мне таких с десяток? А лучше два. Желательно живых и не разбитых.

В голове уже заработала счетная машинка. Даже если меня пинком под зад выставят из герцогского замка, с голоду я не умру и Патрика прокормлю. И уж точно не буду гулять мимо рассыпанного по берегу богатства легким шагом глупой курицы. Да, возможно, здесь не знают некоторых морских деликатесов. Но это потому, что не пробовали есть их правильно. А еще – не умеют доставлять эту прелесть к богатому столу где-нибудь в столице.

Зато я все это умею, практикую и намерена продолжать в том же духе. Да, начинать придется с нуля. Да, здесь наверняка нет рефрижераторных контейнеров. Но что-то же есть? Плевать на стукнутого герцога, потом узнаю его подробности. Перспективы заработать приличные деньги гораздо занятнее, интереснее и нужнее.

– Ну, по отливу у камней соберу, раз хотите, – без энтузиазма вздохнул Патрик. Он уже, кажется, смирился с тем, что его госпожа окончательно повредилась рассудком. – А так не полезу. Вода холодная, околею же, леди.

Я кивнула. Сию секунду я все равно не собираюсь ничего жарить. И простужать пажа тоже не намерена – подозреваю, что и лечить потом придется мне. При том, что я даже кошку не заводила именно потому, что опасалась за ее здоровье и заранее пугалась ветеринаров, бедного пажа сразу жалко. Интересно, как тут дело обстоит с лекарствами?

Хотя что это я. Лекарь же. С чеховской бородкой. Но он герцогский, в смысле мужнин. Вдруг он до пажей не снисходит?

Короче говоря, гребешки откладываются минимум до отлива. Но никто не мешает мне бродить по берегу и примечать – а что еще интересненькое есть в доступе вот прямо сразу, без рыболовецких траулеров? Без сетей? Без лодки и хотя бы удочки или спиннинга?

И вот кстати. Море северное. Как тут со льдом? С солью? Это минимум необходимых ингредиентов для долгого хранения и отправки в столицу.

Так, а вот этот кусок ламинарии я возьму сразу. Надо попробовать отварить.

– Леди! – ныл и ужасался Патрик. – Не трогайте эту гадость, она воняет… Леди! Вы промочите ноги, не подходите близко к воде! Вдруг волна… Леди! Да что ж такое! Это гнилые водоросли, зачем они вам?!

– Ничего не гнилые, вполне свежие, не наговаривай. Смотри, какой мягкий, но уже хрустящий лист! Кстати… а вон тот камень, случайно, не мидии облепили? Крупные какие.

– Ми… что? – не понял парнишка. – Вы про черные ракушки? Это имповы рожки.

Забавное название. Но по виду именно что мидии. Надо найти более подходящую одежду и самой сходить на отлив, под камнями да в лужах посмотреть. Только вот интересно, есть ли тут аналог шлепанцев? Босиком по такому каменистому берегу, полному битых ракушек, точно ходить не стоит.

– Леди! Леди Оверхольм! – Крик с утеса прервал занимательную экскурсию. Тьфу! Только настроение чуть поднялось, планы в голове завертелись. Так нет же, сразу напомнили, что я больше не логист крупной компании, а неизвестно что в рюшечку. То ли политическая пленница, то ли придаток к наследству, то ли вообще пустое место.

Глава 6

Звал меня, как выяснилось, господин лекарь. И этот лекарь меня первым делом отругал:

– Леди, вы удивительно безрассудны. Я все понимаю, вы напуганы и шокированы произошедшим. Ваш муж получил по заслугам, я бы его и сильнее стукнул, если бы бугай меня напугал. Но это не повод снова топиться!

– Топиться? – растерянно переспросила я.

Патрик за моей спиной испуганно пискнул и попытался слиться с береговой линией. Я поняла его испуг, когда разглядела, как от дома вслед за господином лекарем в нашу сторону стремительным широким шагом летит сам лорд Оверхольм.

– Снова, что ли? – буркнул мужчина, хмуро осматривая меня с ног до головы и особенно акцентируя внимание на промокшем подоле платья. И попытался поймать меня за локоть.

Поймал один такой.

– Никто не собирался топиться. – Досадливо передернув плечами, я отступила на полшага и демонстративно взяла под руку своего пажа. – Мы смотрели на горизонт. Говорят, это успокаивает.

– На горизонт? – насмешливо переспросил муж, кривя четко очерченные губы. – Ну, на горизонт так на горизонт. Как насмотритесь и замерзнете, возвращайтесь в свою комнату. У нас есть что обсудить.

– Лорд Оверхольм! – возмутился лекарь.

– Вот именно. Лорд, – кивнул мужчина и потер пальцами переносицу. – А потому хватит смотреть на меня как на несмышленого пажа.

Патрик за моей юбкой обиженно шмыгнул носом. Я сжала его локоть, с интересом прислушиваясь к разговору.

– Я тебе еще и уши надеру, – буркнул господин лекарь. – Не можешь обеспечить жене нормальные условия – разводись по-человечески. Выбери нормальный монастырь, внеси хорошее пожертвование. А не мори ее голодом и холодом демоны знают в какой дыре! От леди одни глаза остались с той поры, когда я в последний раз ее обследовал.

– Простите, господа, – поспешила вмешаться я. – Я благодарна за заботу, но не хотели бы вы для начала поинтересоваться моим мнением по поводу развода и монастыря?

Только этого мне не хватало для полного счастья. Хотя-а-а… на самом-то деле, если вспомнить историю, многие дамы из богатых семей не просто так туда шли. Особенно внося пожертвование. Они получали неплохую должность в епархии, относительную свободу и власть. И многие бодро делали неплохой бизнес, оставаясь формально божьими невестами.

– Не хочешь в монастырь? А что, появились кандидаты в мужья? – удивился лорд. – Скажи кто, с удовольствием сдам с рук на руки.

– Больше спасибо. – Я сладко улыбнулась. – Я подумаю. Ведь я правильно понимаю, без моего согласия развод невозможен?

– Сколько раз, говоришь, она топилась? – удивленно спросил мужчина у лекаря. – Кажется, действительно начала рассудок терять.

– Скорее, наоборот, – задумчиво отметил обладатель чеховской бородки. – И я не знаю, к добру оно или к худу. С одной стороны, она моя пациентка, и мне претит мысль о том, что здоровье леди раз за разом подвергается опасности. С другой, разумная женщина при желании может причинить массу неприятностей. Даже южанка.

Разговаривают, словно меня тут нет. Так, мебель ногами перебирает от берега к дому.

– Ладно, поговорим, пока еще жена, – хмыкнул лорд. – Не стоит обсуждать такие вещи на холодном северном ветру. Заодно и платье сменишь. Не хочу снова состояние на лекарства тратить.

Платье я и правда сменила. При помощи домомучительницы. Пажу было бы все же странно шнуровать корсаж госпожи, а иной горничной мне не предоставили. Грымза в чепце, судя по выражению лица, меня этой шнуровкой мечтала как минимум придушить. Что и попыталась сделать, кстати, стянув корсаж (не корсет, слава всем богам, просто жесткую, прошитую по фигуре ткань) так, что у меня едва глаза не вылезли на стебельках, как у рака-отшельника.

– Свободнее, – резко выдохнув, приказала я, выворачиваясь из рук домомучительницы. – Вы должны помочь мне одеться, а не удавиться, не забывайте.

Домомучительница выразительно поджала губы. Но промолчала. И только после длинной паузы передала приглашение отужинать в компании лорда Оверхольма.

Странно, чего она так меня ненавидит? Может, сама на моего мужа засматривается? Ну нет. Мы же не в бразильском сериале. Ей лет пятьдесят на вид, она герцогу в матери годится.

Кормилица? Первая нянюшка, избаловавшая воспитанника хуже родной мамочки? Эрзац-свекровь, так сказать?

Черт ее знает. Выясню по ходу дела. А пока на повестке дня разговор о разводе. И ужин.

В небольшую гостиную, что прилегала к моей спальне, я вышла буквально во всеоружии. Сейчас будет решаться, а куда, собственно, меня сплавят. И сплавят ли…

Сначала я думала с ходу ошарашить супруга планами по добыче морепродуктов, но быстро себя одернула. Нет. Еще чего. Не факт, что он ко мне прислушается. Но даже если и поймет выгоду, то вряд ли отдаст все в «корявые женские руки». И останусь я нищая в монастыре, когда неблаговерный будет обогащаться и радоваться жизни. Есть, конечно, небольшой шанс, что он «дядя честных правил», но на это сильно уповать не стоит.

В общем, мысль придержать язычок всегда верная. Хоть в том мире, хоть в этом. Мне еще торговаться за отступные по разводу. В самом крайнем случае соглашусь на кусок никому не нужной береговой линии.

Ужин начался церемонно и немногословно. За столом сидели муж, господин лекарь и я. Патрик пристроился за моим стулом, чтобы прислуживать даме.

Я ела густой куриный суп, косилась по сторонам и размышляла. Бульон мне сделали горячий и наваристый. Удивительно, как вообще успели за такое короткое время. Или готовили заранее? Если верить пажу, раньше мне мяса не особо-то давали.

Так, подождите-ка, подождите-ка… судя по отношению мужа, меня он не сказать чтобы как-то ненавидел. Любви, конечно, нет от слова «совсем», но спасать меня от самой себя все же ринулся. Репутация пострадает, если жена самоубьется? Король приданое отберет? Что? В любом случае следует это учесть в будущем уравнении со многими неизвестными.

– Леди Эмберлин, – до разговора со мной товарищ муж снизошел только тогда, когда на стол подали десерт и что-то похожее на горячий шоколад с неизвестными специями, – ну что ж, вернемся к разговору двухмесячной давности?

– У меня, кажется, провалы в памяти, – «очаровательно» пожала я плечами. – О чем мы тогда разговаривали?

– Без проблем, я, так и быть, повторю дословно. На данный момент перед вами всего три дороги. Хороший уютный монастырь, в котором вы встретите знакомые лица, – муж показал куда-то вправо, – новое замужество, – прямо, – либо жизнь здесь, в холодном северном замке. До самого конца. Без возможности выходить в свет или перебраться в столицу.

– Какая прекрасная новость! – всплеснула я руками. – Конечно, останусь здесь! Я успела полюбить это место всей душой!

– Что?! – шокированно распахнул глаза муж.

Лекарь уронил десертную вилочку.

Патрик за стулом перестал дышать.

Глава 7

– Ха-ха, это была смешная шутка, Эмберлин. А теперь давайте вернемся к серьезному разговору. – Муж сцепил ладони и положил на них подбородок.

– А я абсолютно серьезна. Мне очень нравится это поместье. Особенно близость бескрайнего моря и красота прозрачных, будто бы ледяных, стен. Да, согласна, после южных, покрытых зеленью и пестрящих цветами пейзажей здешняя природа выглядит тускло и удручающе. Но это лишь на первый взгляд. Этому месту просто не хватает женской руки. И, может быть, немного семян растений, рынка… и небольшого порта.

На меня посмотрели как на чудо-юдо двухголовое. Которому по обеим головам прилетело молотком. Даже господин лекарь слегка закашлялся и с явным трудом подавил рефлекторное движение. Кажется, он хотел пощупать мой лоб.

– Что ж, тогда скажу прямо. У меня есть другая. Была еще до вас, если быть точнее. И мы планировали пожениться. Вплоть до… приказа свыше. – Мужчина скривился, показывая, насколько поперек горла ему стоял этот «приказ».

– Я помню. – Прятать улыбку в мороженом оказалось на редкость удобно. Еще удобнее ронять фразы, так или иначе провоцирующие собеседника излагать подробности самостоятельно.

– Тогда что за цирк вы устраиваете каждый мой приезд?!

– Цирк? – В моем роду евреев не было. А жаль. Боюсь, без практики не получится бесконечно отвечать вопросом на вопрос.

– То топитесь, то скандалите, то вот… с ума сходите. Подпишите уже эти демоновы бумаги!

– Схожу с ума?

Кажется, меня сейчас на самом деле стукнут. Или ложкой по лбу, или кувшином по затылку.

Надо отдать должное лорду Оверхольму – мужик сдержался. Только какое-то время свирепо сопел в свою креманку с ванильным лакомством и пронзал меня огненным взглядом.

– Мальчик, хватит дурить, – вмешался вдруг господин лекарь. – Неужели ты не видишь, что леди настроена поторговаться? И я ее, признаться, понимаю.

– Пусть на рынке с гремлинами торгуется. А мне, будьте добры, изложите уже ваши условия. Четко, прямо, без умалчивания и женских томных вздохов. Достали, сил нет!

– Деньги, эквивалентные моему приданому, земли в здешних местах и… любовника! – твердо озвучила я, глядя лорду прямо в глаза.

– А может, мне просто самому вас утопить?! Где я возьму вам сразу столько де… Стойте… любовника?!

– Любовника?! – эхом повторили лекарь с пажом.

– Могли бы – давно бы утопили, – мстительно заметила я. – Любовника, вы правильно расслышали.

– Да я и сейчас могу. Ваша тяга к суициду еще со свадьбы половине двора известна!

– Вы для этого слишком мужчина. – Я насмешливо пожала плечами. – Вас раньше совесть замучает.

– Ар-р-р-р! – сказал муж. – Ради такого дела я могу один раз поступиться принципами и задушить совесть!

– И потом каждую ночь видеть кошмары с моим участием.

– Серьезная угроза, – хохотнул старик лекарь. – Насчет денег все понятно. Но зачем вам земли Оверхольма и… кхм… ваше последнее требование?

– Любовник? – Я не стеснялась называть вещи своими именами. – Ну знаете. Муж со мной в брачные отношения так и не вступил, уж не знаю почему. В перспективе то ли монастырь, то ли судьба одинокой старой девы. В то время как этот бесчестный человек, – я сделала страшные глаза в сторону лорда, – тут же побежит жениться на другой и будет получать все прелести жизни до самой старости. А мне? Вздыхать о несбывшемся? Слушать, как за моей спиной люди шепчутся о том, что я никуда не гожусь в постели? И поэтому со мной развелись? Ну уж нет. Если развод, так пусть у него хоть повод будет настоящий. Любовник – прекрасное оправдание. И приятно, и полезно.

Ну и? Подумаешь. Чего они таращатся на меня так, словно хором подавились мороженым? За спиной, кстати, тоже мертвая тишина. Я даже обернулась и посмотрела: может, Патрик уже лежит в обмороке?

Нет, не лежит. Но судя по бледному лицу и трясущимся губам – собирается.

– И любовника я выберу сама.

– Эм, как? И где? – слегка оттаял муж. Ну как оттаял. Перестал выглядеть охреневшей статуей. Стал похож на охреневшего живого человека.

– А где их обычно берут в этом королевстве знатные дамы? На балах? – Я, если честно, тоже задумалась.

– То есть вас еще и на бал собрать? Может, сразу на императорский?

– Вы хотите развода в ближайшее время или нет? Я могу и подождать, – напомнила я.

– Вроде как в столице было специальное заведение для таких нужд, – вмешался в наш разговор лекарь. Вот сразу видно профессиональный цинизм и умение перейти от ханжества к делу. – Где скучающие свободные аристократы ищут плотских удовольствий.

– Это то, где все в масках? – пискнуло вдруг из-за моей спины. Пискнуло и аж задохнулось от ужаса, зажав себе рот обеими ладонями.

– Да, именно оно. Это не бордель, а, скорее, гостевой дом. Где собираются исключительно обеспеченные и титулованные, но желающие анонимности. Потому если леди обнаружат там, то осуждать, конечно, будут, но не сильно. Тем не менее вполне подходит в качестве адекватной причины для развода. Как вам такой вариант?

– Любовник из дома ледяных масок стоит бешеных денег! – возмутился лорд Оверхольм. – Да, его не покупают, но… вряд ли вы захотите иметь дело со старым пердуном, решившим на пенсии поиграть в козленочка. Молодые же мужчины из мелкой знати в таких местах ищут богатых титулованных покровительниц, а не юных неопытных девствениц!

– Ну ничего. – Я солнечно улыбнулась. – Развод в любом случае дело затратное. Просто добавьте еще одну статью в расходы на это мероприятие. Неужели ваша трепетная любовь к подруге детства не стоит такой мелочи?

– Давайте будем мыслить адекватно. Размер вашего приданого был велик, не спорю. Но вот я-то не получил из него даже медяка! Конечно, мне его «обменяли» на земли, но земли тоже не золотой рудник, в них надо вкладываться!

– То есть титул лорда севера ничего не стоит? И эти земли не ценны для вас совсем? Отлично, я согласна взять натурой.

– Чего? Какой натурой? – Глаза лорда полезли на лоб.

Паж за моей спиной все-таки свалился в обморок.

– Замком, побережьем, правом торговли в столице, окрестными поселениями моряков, – принялась терпеливо перечислять я, искоса глядя, как у Патрика дрожат ресницы. Маленький притвора! Из его коротких обмолвок во время прогулки мне стало понятно, что здесь действует что-то вроде нашего средневекового крепостного права. То есть простые жители продаются, передаются и наследуются вместе с землями. Вот их бы мне и заполучить. Уж точно не обижу.

– Все отдать не смогу, владения пожалованы лично королем. И даже если передам, у вас их мгновенно отберут – земля пограничная. А вы на военачальника, способного в случае чего отбиться от нападения северных великанов, не тянете. И сами вы такую ношу вряд ли согласны тянуть.

Оп, а что за великаны? И Патрик не упоминал ни о каких границах.

– Значит, оформим совместное владение. Или вы передадите мне право пользования землей в аренду лет на пятьсот, например, – живо нашлась я. Почва под ногами приобрела твердость, несмотря на то что местное законодательство для меня пока темнее темного леса. Но привычная мне торговля уже началась, и сразу стало легче дышать и соображать.

– То есть воевать за Оверхольм буду я, а владеть вы? У вас либо совесть утопилась, либо чувство самосохранения – предлагать мне такой абсурд! – мгновенно возмутился мужчина.

– Вы в любом случае будете воевать, – напомнила я. – Это ваша профессия. К тому же аренда подразумевает, что я стану вам за нее что-то платить. Вряд ли много, конечно, особенно поначалу. Но…

– То есть вы станете кем-то вроде вассала? И ежегодно будете выплачивать налог? – Вот теперь и в глазах лорда Оверхольма появилась заинтересованность.

– Размеры которого мы обговорим заранее! В процентах от извлеченной прибыли, – торопливо обозначила я.

– А если прибыль будет размером с птичьи слезы?

– В ваших интересах, чтобы не было размером со слезы. Если тут не начнут шляться великаны и прочие нежелательные личности, что-то заработать получится в любом случае. Я сама не хочу жить впроголодь, при том что даже не прошу о каком-то дополнительном денежном обеспечении с вашей стороны. А вы только представьте, сколько женщине нужно «на булавки».

– Еще и денежное обеспечение?!

– Только на стадии любовника. Дальше сама разберусь.

– Тьфу! – Лорд резко вспомнил о последнем условии и скис. – Дался вам этот… Ладно. Вы дадите нерушимое слово, что подпишете бумаги, как только я обеспечу ваши желания? Отлично. Будут вам земли, деньги и… хм… любовник.

Глава 8

М-да. Когда я требовала любовника, как-то не учла, что на диком берегу северного моря таких не водится. За ними надо ехать в столицу, в то самое заведение ледяных масок. Интересно, почему ледяных?

Самое главное, что муж, что паж – один в полный голос, другой трагическим шепотом – заверяли меня, что дом ледяных масок – ни разу не бордель. Все очень прилично. Хотя и неофициально.

Интересные дела. Ненужных жен тут сплавляют в монастырь, но при этом все кому не лень надевают маску и идут развлекаться с посторонними товарищами в «приличное заведение».

А как же установление отцовства? Не настолько я невежественна в истории, чтобы не помнить: институт брака и добрачной женской девственности вообще придумали с одной целью – обеспечить именно свое потомство накопленными богатствами. Так сказать, передать генетический материал в будущее. Свой, а не чужой.

Тут, конечно, до брака действительно ни-ни. Девушкам, в смысле. А потом гуляй, душа, получается?

Впрочем, скоро все выяснилось. Одно из правил дома масок – полная бесплодность случайного партнера. В смысле, маска, которую надевает фигурант, не просто так тряпочка на лице. Это магический конструкт, из магического же льда, который полностью скрывает личность и заодно обеспечивает противозачаточный эффект.

Капец как странно, надеваешь на лицо, а эффект… ну… там. Интересно, как у них выглядят прокладки? Тьфу… о чем я думаю?

С другой стороны, о чем еще думать, сидя в тряской карете между мужем и пажом? Не о лекаре же, хотя тот и устроился напротив, всю дорогу с меня глаз не сводит.

– Значит, едем за маской? – в который раз уточнила я, когда окончательно заскучала. До «стационарного перехода» было больше пяти часов пути на колесах и копытах.

– Нет, сначала в столичную резиденцию. Потом в ателье. Потерпите, леди, не стоит заранее выпрыгивать из юбок. Раз я пообещал, будет вам любовник, – процедил лорд муж. Он, удостоверившись в моем упорном бесстыдстве, тоже перестал стесняться. И больше всего, помимо затрат на любовника, мы торговались за количество земли, которую я хочу в собственность.

Я, кстати, не забыла уточнить, что вместе с компенсацией за приданое забираю пажа и… господина лекаря. Судя по обалдевшим лицам переговорщиков, такого заявления никто не ожидал. Пришлось пояснить: когда я получу развод, у меня не останется никакой медицинской помощи. А я женщина слабая, хрупкая и южная. Поэтому хочу, чтобы господин Торстен остался моим лечащим врачом независимо от моего семейного положения.

Муж сначала упирался:

– Господина Торстена я вам «отдать» не могу. И не потому, что я столь жаден, а просто потому, что он вольный человек. Это вы, южане, привыкли к рабам, на севере нет такой отвратительной практики.

– Брось, мальчик, – неожиданно рассмеялся сам господин Торстен. Он к этому моменту уже переварил мою оригинальность и наблюдал за нами с большим интересом, только попкорна не хватало в руках. – Я с удовольствием продолжу обслуживать леди как лекарь. Тебе же будет спокойнее, если бывшая жена останется под… присмотром. Учеников я хороших воспитал, тебе хватит.

Потом мы обсудили количество деревень на побережье, две достаточно удобные бухты и тот самый замок из камня, похожего на лед. Торговались как на верблюжьем базаре. Кажется, в какой-то момент за азартом даже немножко позабыли, что все затеяно ради развода, а не для того, чтобы я стукнула упертого лорда вазой по голове, а он придушил меня скатертью, шелковые кисти которой стискивал и дергал в особенно горячие моменты спора.

– Значит, аренда на пять лет с возможностью продления договора. Если за это время земля не начнет приносить хотя бы минимальный доход, держать вас в качестве арендатора мне будет незачем! И вы мирно и добровольно уйдете в монастырь! – подвел итог муж спустя три часа. И закашлялся, знаком попросив у лекаря кубок с вином.

Я только кивнула. Поскольку под конец мы уже орали друг на друга в голос и оба охрипли, горло следовало поберечь. Теплое вино с пряностями от Патрика пришлось очень кстати.

– Но только добавьте пункт о том, что вы обязаны продлить аренду, если доход все же будет. А то откуда мне знать, что для вас «минимальный»?! Так вы на любую сумму сможете заявить, что она недостаточна!

– Хорошо. – Лорд постучал пальцами по столешнице. – Сто золотых в год. Это примерный доход с одного хорошего торгового каравана. Если вы сможете добиться хотя бы таких результатов, продление аренды не заставит себя ждать.

– Хм… а сколько стоит, допустим, платье? – Я не разбиралась в местных ценах от слова «совсем», а потому спросила про первое, что в голову пришло, дабы прицениться.

– И вот она утверждает, что может что-то заработать! – раздраженно выдохнул лорд Оверхольм.

– У меня не было возможности разобраться в ценах новой родины, вы ведь не позаботились о моем гардеробе! – язвительно вернула подачу я. О таких подробностях мне уже поведал между делом Патрик. Точнее, я просто вспомнила его стенания по поводу того, что бедная леди вынуждена носить позапрошлогодние, еще девичьи, наряды, в то время как… и так далее.

Муж насупился. И быстро свернул беседу, объявив, что, раз такое дело, мы возвращаемся в столицу немедленно. Прямо вот даже на ночлег не останемся. И если я не успею собрать вещи за полчаса – это моя проблема.

Козел! Горный! Но хотя бы вменяемый, в смысле – торговался адекватно. Может, я даже не буду его ненавидеть. Потом, после развода, когда вылечу нервы, смирюсь, что интернет и теплый сортир остались в недосягаемой дали прошлой жизни, а у меня под боком окажется не менее теплый любовник. Из которого я, кстати, тоже намерена извлечь пользу. Не только ж за-ради постельных утех я его себе затребовала.

Независимый мужик, молодой да шустрый, амбициозный, раз пошел в маски ради покровительства богатой дамы. Как минимум лишний источник информации. Когда буду выбирать – надо совместить: чтобы и внешность как минимум приятная, и образование не ниже высшего. Тут ведь есть образование у мужчин?

Интересно, а в том «не борделе» вообще можно задать критерий, как в Тиндере? У поступающих в маски спрашивают какое-нибудь резюме, например? Ну, вроде как не только чтоб в постели, но и развлечь умными беседами? Или хотя бы стихи зачитать.

Ладно, на месте разберусь. А пока – здравствуй, стационарный переход. Это что, телепорт, что ли? Ого… так. Так. Профессиональный логист во мне заинтересованно встрепенулся. Это ж сколько мы с этим портальчиком наворотить-то можем. Как бы только заполучить себе пару… десятков таких прелестей.

Глава 9

– Вот тут будут твои покои до развода. Их скоро приберут, никто не ждал гостей. – Лорд Оверхольм показал рукой на красивую, даже можно сказать, роскошную, но полностью обезличенную комнату светло-бежевого цвета. Явно гостевая. Ладно, от хозяйских супружеских покоев я б, наверное, и сама отказалась.

– Боковая комната для пажа. Учитывая твою страсть к молодым любовникам, селить его отдельно необязательно, – между тем продолжал язвить муж. Как его зовут, кстати? В смысле, лорд Оверхольм – это то ли титул, то ли фамилия, но никак не имя. Спросят – а я и не в курсе.

Впрочем, это я еще успею выяснить. Пока надо бы отреагировать на пассаж про пажа. Меня тут в педофилии почти обвинили.

Одна беда, пока я про имя мужа думала, момент ответить на язвительную реплику оказался упущен. Я ее вроде как… проигнорировала. И это неожиданно оказалось самым удачным вариантом.

Муж фыркнул, не дождавшись возмущения.

А я пожала плечами:

– Раз у меня нет молодых служанок и горничных, остается надеяться только на него. Порой я даже задумываюсь, а не попросить ли Патрика помочь с омовением. Тяжело до спины дотягиваться.

– Еще чего! – неожиданно взвился лорд.

Мой вопросительный взгляд остановил его на взлете и вызвал недовольное бурчание. И как это понимать? Сам не ам и другим не дам? Так даст же, на любовника уже согласился.

– Ладно, поступай как хочешь. Но если доиграешься, знай – в случаях, когда распутство замужней женщины становится известно повсеместно, ее согласия на развод и не требуется. Коли собралась ставить мне рога, делай это хотя бы… культурно. Тем более что пажу ты тоже сильно испортишь репутацию. А у Шелдонов она и так не кристальная. Иначе бы его тебе в услужение не отдали.

Патрик, всю дорогу гревший уши возле двери, от этих слов поник и побледнел даже больше, чем когда я упомянула помощь в омовении.

Шелдон, значит. Патрик Шелдон. Надо запомнить. Хоть записную книжку заводи для их нерусских имен, право слово. Хотя у меня память тренированная, в нашей компании кто только не работал. И Ким Па Люй, и Хунь Дзынь, и Иль Там Суй, и Насрулло Бердымухаммадович Адылов, и даже Мария-Магдалена Генриховна Паккар. Особенности крупных портовых городов и транснациональных компаний, так сказать.

– То есть в доме масок дамы репутацию не теряют? – уточнила я на всякий случай.

– Нет, – коротко и резко отрезал муж, недовольно поджав губы. По его лицу было видно, что теряют, и еще как, но для развода и серьезных пересудов это не повод. Интересная все же у них система. В маске можно с кем попало, а без маски – сразу блудница? Хотя, учитывая противозачаточные свойства магического льда, из которого эти маски создаются… аристократы точно знают, что никаких бастардов там не нагуляешь. Возможно, именно в этом и кроется секрет их лояльности? С учетом того, что большинство свадеб здесь играется по сговору, а не по любви, возможно, это не такая уж и плохая практика. Так сказать, днем ты благочестивая леди, вся в делах-детях-балах, а вот ночью, в маске… можно и отвести душу.

– Леди, что же вы творите?! – трагически прошептал Патрик, как только муж с задранным носом удалился восвояси. – Как вам такое в голову пришло?! Вы ведь были такой хорошей девушкой! Такой… такой…

– Хорошие девочки редко живут хорошо и долго, – наставительно заметила я, по очереди обходя все шкафы и открывая дверцы. Пусто, как я и думала. Впрочем, обновленный гардероб мне уже обещали. Причем, что главное, за счет пока еще мужа. – А вот хорошие мальчики могут выбирать… насколько им эта хорошесть мешает жить. Понимаешь?

– Леди, я не могу помочь вам с омовением! – залился зарей подросток, как-то по-своему истолковав мои слова. – Вы же мне как… как…

– Как сестра? – уточнила я. – Ну вот и не говори глупостей, это я просто мужа дразнила. А тебя развращать никто не собирался.

– Правда? – Мне показалось или в глазах мальчишки все же мелькнула тень разочарования? Но он тут же себя одернул, причем в прямом смысле – за лацканы камзола. Затем и вовсе растрепал на себе волосы и посмотрел в мою сторону с толикой осуждения. Похоже, парнишка теперь винит леди в своих «жутко непристойных» мыслях.

– Правда. Лучше иди и найди, где здесь можно взять еду в обход столовой. Господин муж отбивает мне аппетит одним своим кислым видом. Надо иметь запас в комнате.

– А по вам не скажешь, что отбивает, – пробурчал Патрик. – В последние дни вы едите как дикарка с севера, а не утонченная южная леди.

– Да, нас частенько так называют. Особенно всякие столичные веганы, – со смешком прошептала я, чтобы убегающий Патрик не услышал.

Так, его светлость лорд муж дал мне пару часов на сборы в ателье. Что именно мне надо собирать, я так и не поняла. Может, накраситься? Как тут вообще с косметикой и из чего она состоит? Мне бы не хотелось капать белладонну в глаза, чтобы сделать их «глубокими и сияющими», или пудриться свинцовыми белилами.

Но никакой косметики в тех вещах, которые собрал для меня в ледяном замке Патрик, не нашлось. А в пустом трюмо с роскошным трехсторонним зеркалом тем более ничего не было.

Я пожала плечами, завела руки за спину и ослабила шнуровку на корсаже. Пару раз потренировалась и але – затянуть это платье на себе я еще не могу, а вот ослабить… потому что наемная горничная в гостинице, где у нас была промежуточная ночевка перед еще одним порталом в столицу, постаралась от души и едва не выдавила из меня все внутренности. Даже строгий окрик не помог. А спорить и ругаться у меня времени не хватило. Лорд Оверхольм налетел, бросил горничной чаевые и потащил меня в экипаж. Вроде как мы по расписанию переходов чуть не опоздали.

Мода на осиную талию, особенно после плотного завтрака, не вызвала у меня теплых чувств от слова «совсем». Потому, как тот ребенок, которого решили научить плавать проверенным дедовским методом бросания в озеро, незаметно ослаблять корсаж я научилась сразу. Я думаю, тут такой навык есть буквально у каждой уважающей себя леди с младенчества.

Ну вот и все. Я вполне готова ехать куда угодно. Сейчас Патрик притащит пару булочек, я подкреплюсь, и…

– Где она?! – Звонкий девичий голосок доносился непонятно откуда. То ли со стороны окон, то ли из коридора. Что-то не везет мне с дамами в этом мире. То домомучительница волком смотрела, то теперь какая-то птичка-мелодичка. Я ведь почему-то уверена, что «она», которую так истерически разыскивает неизвестная, – я и есть.

Глава 10

Выскакивать навстречу незнакомке я вовсе не спешила. Наоборот – еще и прикрыла дверь в свои покои так, чтобы осталась только узкая щель для наблюдения.

Пришелица явно не пирожками меня угощать прилетела. Ладно, если просто хочет поскандалить. А если чего похуже? Нет, понятно, что леди вряд ли будет махать кулаками и драть за волосы. Но здесь же магия есть, я сама видела. Вдруг возьмет и как колданет чем-нибудь неприятным? И хорошо, если только какой-нибудь банальный огненный шар, от которого хотя бы теоретически можно увернуться. А если здесь в ходу еще и проклятия, как во всеми любимой саге о мальчике с молнией на лбу?

Так что ну ее, мы не герои, понаблюдаем из безопасного укрытия. Если что – захлопнуть дверь я успею. А там пусть муж разбирается, каким ветром принесло это несчастье. Я даже согласна на то, чтобы он ее отвлек в романтическом смысле. В смысле, лови и целуй, ирод, пока эта дура законную жену не укокошила!

– Иланна!

А вот и муж. Явился, не запылился.

– Где она?! – В узком поле моего зрения появилась прелестная юная фея. Блондинка с голубыми глазами, чудной фигуркой и выражением трагической стервозности на очаровательном личике в форме сердечка. Как есть куколка, только злющая.

– Кто «она», Илли? – Муж, выскочив из-за угла, все же успел поймать летящую на крыльях скандала фею за руку.

– Кто?! Ты еще спрашиваешь?! – Девушка попыталась вырваться, не преуспела и моментально изобразила умирающую лебедь, повиснув на той руке, за которую ее поймали. – Ай… больно, Лир! Мне больно…

О! Лир! Моего мужа зовут Лир! Приятно познакомиться, так сказать. Хотя это явно какое-то сокращение, а не полное имя. Ничего, на безрыбье и «Лир» имя.

– Извини, малышка. И все же я не понимаю, что привело тебя в такую ярость.

– Ты! Ты! Ты еще спрашиваешь! Да весь двор видел, что ты привел какую-то бабу! Где эта шлюха?!

– Эм-м-м… – Муж от такого наезда слегка окосел. В прямом смысле слова. Одним глазом он пытался посмотреть на дверь моей комнаты, а другим ошалело хлопал на феечку.

– Илли! Что за выражения?! – наконец смог выдавить он. – Где ты такому научилась?!

– А как мне еще выражаться?! – непримиримо топнула ножкой блондинка и надула губки бантиком.

– Во-первых, – Лир на глазах возвращал самообладание, – ты вообще не имеешь права высказываться на эту тему, пока мы не женаты. Во-вторых, подумай, как будешь объяснять отцу, почему наследница Фалькона кричит и непристойно ругается в доме друга, обвиняя того в связи с собственной женой.

– Же… жена?! – хлопнула ресничками Иланна. – Ты привез в столицу жену?! Эту… эту… южную еретичку? Но ты же говорил…

Ага, сейчас будет потоп. И сопли в рукаве у лорда, судя по тому, как девица нацелилась носом ему в сгиб локтя.

– Да, появились кое-какие дела, связанные с документами, где без ее присутствия никак, – профессионально быстро и видно, что вполне привычно, успокоил лорд свою пассию. – Так что хватит веселить слуг и распускать глупые слухи, лебедушка моя. – Лир пальцем аккуратно стер со щеки девушки слезинку. – Ты, как всегда, воспринимаешь все слишком близко к сердцу. Впрочем, за это я тебя и люблю, малышка.

Любит он ее, значит. Ну-ну… никогда не понимала этой страсти мужчин к истеричным дурочкам. Особенно если прекрасно видела, что такие козявки на поверку ни разу не идиотки, а очень продуманные стервы.

Я-то привыкла идти к цели прямо и выражаться конкретно. Никогда не строила из себя стрекозу на радуге. И кстати, многие мужики ценили именно такой подход. Так что я не в обиде. Просто не понимаю.

Все равно что влюбиться в ядовитую болонку – тяв да тяв, еще и за пятку грызанет, если что не по ее. А толку – только шерсть на ковре, пожеванный ботинок и космические счета от собачьего парикмахера.

Лир между тем технично ворковал вокруг феечки Илли и незаметно направлял ее прочь по коридору от моей двери. Вот только, судя по резкому острому взгляду, который я в своей щели поймала на прощание, никого он не обманул, не утихомирил и не отвлек.

Не-не, развод по-любому. Просто на моих условиях. Если мой муж из тех, кому по вкусу такие вот болонки, – флаг ему в руки, барабан на шею и паровоз навстречу. Главное – подальше от меня.

– Моя леди, – осторожный шепот заставил меня отвлечься от удаляющихся персонажей, – вы целы?

Патрик высунул нос из-за противоположного угла и осторожно водил им вверх-вниз, будто принюхивался.

– Что мне сделается, – хмыкнула я. Убедилась, что муж с его любовью окончательно ушли, и открыла дверь пошире. – Иди сюда, чудище. Что разузнал нового?

– Ну, вы просили зайти на кухню. Вот чесночные булочки. Только есть много нельзя – изо рта будет пахнуть. А вам в салон. Неприлично это.

– Чеснока сколько ни съешь, запах все равно будет, – вздохнула я, принюхиваясь. – А больше ничего не удалось стащить?

– Вот. Морковка. – И Патрик действительно вытащил из-за пазухи огромную морковь. – Только я это для лошадей брал. Чтоб задобрить… но если хотите, могу вам отдать, леди.

– Спасибо. – Я с сомнением осмотрела немытую морковь. – Лучше отдай кому собирался. А с булочками поступим так: отковыривай у них верхушку с чесночным маслом и лопай сам. А мне давай донышки. Поделим добычу по-братски.

– Вы… – Патрик отчего-то сделал большие глаза и едва не уронил булочки на паркет. – Леди, вы… хотите сказать, что готовы меня признать?! Вы же теперь старшая в роду и…

– Эм, – озадачилась я. Но на лице у парня было написано такое потрясение пополам с жаркой надеждой, что оставалось только кивнуть.

– Никто не хотел признавать бастарда… – шепотом высказался мальчишка, сморгнув слезу. – Ни ваш отец как глава рода, ни его младший брат, мой собственный отец, когда был еще жив… ни другие… а вы…

– Знаешь, я не против, – тем более что родственников лишних не бывает, а Патрик мальчишка хороший, – только для начала самой бы выбраться из проблем. Ну ничего, как только в моих руках окажутся бумаги об аренде земель, мы поговорим об этом еще раз.

– Леди! – Паж осторожно поставил еду на столик у двери и вдруг кинулся меня обнимать. Ух! Мальчишка-то он мальчишка, но сильный какой! Только ревет как ребенок. – Леди, я за вас теперь жизнь… отдам… сестра…

– Раз сестра, то называй по имени, когда мы наедине. – Мне было немного неловко от его эмоций, но это быстро прошло. Что мне, жалко дите приласкать? Особенно такое милое.

А тем козлам, которые плодят бастардов и потом признавать не хотят, туда и дорога. В смысле, правильно их завоевали и перебили. Ну вот, теперь я уже и сама считаю, что ледяные маски северян – очень полезное изобретение. И совсем не распутство, а культурный отдых без вот таких вот последствий в виде сломанных детских судеб.

Кстати, интересно, от болезней маски тоже предохраняют?

Глава 11

После всей этой не сказать чтоб приятной сцены я было уже собиралась вздремнуть. Что еще делать в практически пустой комнате, когда твой муж сейчас, скорее всего, катает по простыням любовницу? Не подглядывать же?

Ах да, не любовницу. Любовь детства. Бывшую и будущую невесту. Ну-ну. А маски в постель они надевают?

– Леди Эмберлин… а хотите… хотите подслушать? – неожиданно предложил Патрик, заметив, каким взглядом я сверлю дверь, за которой больше не слышно скандала.

– Что, стоны? – не поняла я.

– Да что за!.. Где вы такого набрались?! – возмутился мальчишка. – Ни одна уважающая себя леди не станет вот так вот, посреди дня! Они в столовую пошли, им на кухне блюда готовили, я слышал разговоры поварят. А еще с кухни в столовую есть рабочий коридорчик для слуг. Вот.

– Хм… – Я оценила перспективу. С одной стороны, шастать по коридорам для слуг – сомнительное занятие, вдруг поймают? С другой, как говорится, кто владеет информацией – владеет миром. А мне даже мир не нужен, достаточно свободы, денег, замка и мужика. Который любовник.

– Помоги снять юбку, – скомандовала я и тут же попыталась найти завязки от верхнего слоя оборок.

– Что?! – в очередной раз обалдел парень. – Леди… сестра… но…

– Патрик! Перестань думать глупости! – Завязки я нашла, но чуть не сломала об них ноготь. – Живо помоги! В этом ворохе оборок я ни в какой коридор для слуг не влезу! А если влезу, то вся тамошняя пыль будет на моем кринолине.

– Леди! – в отчаянии заломил руки Патрик. – Я имел в виду, что сам подслушаю и доложу вам! Слово в слово, честно! А если вы снимете юбку, в чем тогда будете ходить?!

– В нижней юбке, – терпеливо пояснила я. – На мне их штуки четыре, от одной не убудет. И послушаю я сама. Вдруг ты что-то не так поймешь или забудешь по дороге?

– Леди Эмберлин! – Патрик искренне обиделся и так смешно надул губы, что я не выдержала и щелкнула его пальцем по носу, после чего рассмеялась. Такая у него рожица стала озадаченная.

– Среди родственников можно не церемониться. Ты мне брат или где? Живо помогай.

Парнишка тяжело вздохнул, но все же помог расстегнуть и развязать какие-то невидимые глазу пуговички и тесемочки.

Уф-ф-ф… половина объема долой. Теперь вокруг меня болталось всего-то полметра тряпок. Полметра – это я имею в виду окружность, в центре которой мои ноги, а данная единица измерения – радиус. Тоже много, но красться гораздо удобнее.

– В нижних юбках… по коридору для слуг… – едва слышно бухтел Патрик, но вел меня за руку куда-то влево и за угол. – Моя леди, что скажут ваши, то есть наши, предки…

– Они умерли, им все равно, – утешила я парнишку. – Мои юбки точно никто из предков не будет пересчитывать. Тихо! Кто-то идет!

– Это лакей, – прошипел Патрик, с неожиданной ловкостью втискивая меня в какую-то нишу, влезая туда следом и загораживаясь драпировкой. – Несет обед хозяину… Нам надо за ним!

За ним так за ним. Главное – не чихнуть. В нише полно пыли. Хм, здешние слуги явно халтурят. Правильно я юбку сняла.

– …С тех пор папенька не хочет пускать меня к тебе в гости. Но ты же понимаешь, стоило мне только услышать, что ты привел другую, я просто не смогла себя контролировать. Мое сердце сжалось от боли, пусть я и понимала, что наши чувства сильны и чисты, а ты скорее перережешь себе горло, чем предашь свое слово.

Ага. Патрик гений – он нашел еще одну декоративную дыру в стене и еще одну пыльную тряпку, которой можно загородиться. И подслушать, чем приправлен обед дорогого мужа с любовью всей его жизни. Пока, правда, у меня от сахарного пафоса свело живот.

Кажется, муж тоже слегка подавился, но утвердительно замычал. Потом отпил из бокала и вкрадчиво начал увещевать:

– И все же твоя реакция была несколько поспешна, милая. А если бы это была не жена, а, допустим, мадам Дюбеле, которая приехала для снятия мерок? Или леди Кристин, которая курирует детские приюты и часто навещает инвесторов в частном порядке?

– Этих женщин я знаю, – капризно отмахнулась куколка. – А ты привез незнакомку! Молодую и красивую!

– Красивую? – удивился лорд. – А, ну, возможно.

– Мне сказали, что эта леди ослепительна. – Даже по голосу было слышно, что феечка надулась. – Это все заметили…

– Не знаю. Для меня все остальные девушки меркнут на твоем фоне. Я даже не замечаю толком их внешности.

Ха, а профессионально он лапшу на уши вешает. Видно, что есть опыт, и немалый.

– Ах… – Судя по звуку, кто-то уронил вилку на тарелку. – Лир… ты меня смущаешь… тогда скажи: зачем ты ее привез? – Переход от жеманной трепетности к стервозному допросу вышел такой резкий, что я не выдержала и хихикнула Патрику в плечо. Мой провожатый недовольно зашипел и… ах ты мелкий паразит! Ущипнул меня за руку!

– Для развода, естественно.

– То есть она все-таки согласилась?!

– Да, но… с некоторыми нюансами.

– И какими же? Неужели эта сумасшедшая еще что-то требует?! Наверное, вновь приставила себе нож к горлу и заставила тебя… заставила тебя…

О, какие новости. Значит, настоящая Эмбер не только себя пыталась убить, но и мужа? Уважаю. Немножко. Любая попытка бороться лучше, чем безвольное угасание или суицид.

– Успокойся, ничего такого больше не происходило. Просто мы с моими вассалами решили обставить все более гладко. Все-таки леди Эмберлин была дарована мне императором, и просто так развестись, даже если будет согласие обоих супругов, нам вряд ли позволят. Это будет неуважением по отношению к его величеству.

– Но ты обещал!

– Да, и потому мы будем… – перед тем как продолжить, муж ненадолго задумался, – дискредитировать мою жену.

– Что?! – А теперь вилку уронили мимо тарелки, прямо на пол. Интересно, здесь действуют приметы про незваных гостей и столовые приборы? Судя по косорукости невесты лорда, скоро тут появится целая армия рассерженных теток.

– Ну, надо будет показать всей столице, что наш брак был ошибкой. И мне жена сама предпочитает других мужчин. А еще занимается жуткой растратой денег, а то и вовсе демонстрирует всем свою полную ненормальность.

Ах ты паразит! Ненормальность, значит, я демонстрирую? Ну-ну… я тебе покажу ненормальность. Я тебе такую ненормальность покажу, что все бабы в этой вашей столице через годик захотят быть хоть чуточку на меня похожими! И денег растранжирю столько, сколько ты в глаза не видел! А потом заработаю раз в десять больше. Только уже для себя!

Глава 12

Я яростно собиралась в поход за платьями, уже представляя, как буду требовать несуществующие здесь фасоны и плевать на моду.

А что? Лорд же считает меня склонной к суициду и откровенно психически больной. Вот и будет ему…

Это, кстати, объясняет его поведение и то, как он игнорирует мои «странные» поступки. Мол, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось. В самом прямом смысле слова.

Интересно, Патрик тоже считает, что я слегка поехала крышей от переживаний и теперь могу творить самые странные вещи? Нет, Патрик все же лучше меня знает. И откровенно ноет, когда я выкидываю что-то эдакое.

А еще у меня на повестке дня глобальная задача: стать не просто свободной, но и законодательницей мод. Здесь без экстравагантности никак. Правда, надо очень тонко соблюдать границы и знать меру. Быть яркой и вызывающей, но не вульгарной. Шокировать, но не смешить.

Иначе как я введу моду на дорогие морепродукты и прочие приспособления из разряда прогрессорских? Раз попала – надо соответствовать. А главное – устроиться с самым возможным комфортом.

Что я, не умею, что ли?

В прежней жизни более чем успешно справлялась в профессии, которую все и каждый считали исключительно мужской. А на меня поначалу смотрели как на говорящую макаку.

Ничего, мне это не помешало добиться не только уважения, но даже местами и обожания. Как делового, так и личного. Если умеешь каждый свой недостаток превратить в изюминку – тебе не помешает ни лишний вес, ни достаточно ехидный характер. Мужики будут ценить, уважать и дарить «шоколад» тоннами.

Другое дело, что я и раньше замуж не особенно хотела, меня устраивал молодой и неплохо образованный любовник с полезными связями в нужной сфере. Так я и здесь собираюсь добиться того же самого.

– Ну что, выпроводили? – поинтересовалась я у Патрика. Надо, кстати, и ему что-нибудь прикупить. Костюм у парнишки не рваный, но уже видно – застиранный.

– Невесту лорда? – уточнил «младший брат», которого я со всей серьезностью решила таковым отныне и считать. Чем крепче мальчишка привязан ко мне, тем меньше вероятность, что он меня предаст.

– Она не невеста, а так, кандидатка. Во всяком случае, пока. Но да, я спрашивала именно про нее. И будь добр, подай-ка мне вон тот… хм… платок.

– Леди… – вздохнул Патрик. – Это слишком. Леди, так нельзя! Он же просвечивает, и сквозь него почти видно вашу… вашу… декольте!

– Так и я уже не девочка на выданье, которых только в пастельные тона рядят, а полноценная жена. Мне и положено выглядеть ярко.

– У вас развод на носу!

– И что, предлагаешь мне заранее носить траур? Скоро я стану свободной, и мне самое время озаботиться своей дальнейшей судьбой. Сам посуди, разве я в этом плохо выгляжу? Вульгарно? Неприлично?

Патрик сначала зажмурился и обреченно помотал головой. Потом открыл глаза и внимательно осмотрел меня от подола до прически. Вздохнул и выдал неожиданно серьезный вердикт:

– На грани. Еще чуть-чуть – и было бы неприемлемо. А сейчас… сейчас это просто сводит с ума. Придраться не к чему, и в то же время глаз не отвести, все время кажется, что еще чуть-чуть – и увидишь что-то, что должно быть скрыто от посторонних! – Он снова покраснел.

– Значит, я выгляжу идеально! – Мое удовольствие отразилось в зеркале соблазнительной улыбкой. Вот кстати, надо порепетировать, и вообще, рассмотреть себя в трельяже со всех сторон. Здесь и сейчас у меня совсем другое телосложение, другой тип внешности, голос и манеры. К ним надо приспособиться и выработать новую пластику. Моя прежняя, конечно, неплоха, но не идеальна. Раньше у меня не было столь широких воловьих глаз, высокого лба и тощих ребер. А еще…

– Патрик, а щипчики у нас есть? Для бровей.

– Для чего?! – обалдел мальчишка.

– Ну, волосы лишние немного убрать. Вот тут, – заранее ткнула я в уголок брови, чтобы снова не доводить пажа до обморока.

– Леди, где же вы такого нахватались? – тяжело вздохнул парень. – Красят лицо только падшие женщины и северянки!

– Так я и не крашу. Пока. Я хочу убрать лишние волосы. Это во-первых. Во-вторых, не забывай, мы больше не на юге. Кстати, о косметике… найди-ка очень тоненькую палочку и сожги ее кончик. Так, чтобы можно было им рисовать как пером. Чем тоньше, тем лучше. Только заноз не насобирай.

В результате яростного спора с пажом и его охотничьей вылазки куда-то на хозяйственную часть дома я обзавелась некими полезными аксессуарами: клюквенной помадкой – это было что-то среднее между джемом и пастилой, жжеными лучинами, местным рисом, из которого, я точно знаю, в Китае веками делали лучшую пудру, баночкой цветочного чая, а также смесью растопленного меда, лимона и сахара. Пекарскую бумагу Патрик раздобыл там же, на кухне.

За неимением щипчиков, но при наличии таких богатств тоненькие полоски для эпиляции я соорудила играючи. И подправила брови.

Глаза сразу заиграли по-другому, внешний уголок словно приподнялся, добавив взгляду загадочности и уверенности. Едва заметное затемнение в уголке глаза по линии ресниц – и с лица сразу и напрочь исчезло выражение полудохлой коровы.

Рисовая пудра (Патрик с тихими ругательствами минут двадцать полоскал и тер местный рис в воде, потом отцеживал мутную воду, потом кипятил этот раствор на магическом камушке, потом бережно собирал тончайший налет, смешивая его с едва заметным количеством сушеных лепестков местного же чайного гибискуса) чуть оживила слишком бледное лицо и замаскировала впалые щеки. Да здравствует кухня, как говорится. Хотя нормальной косметики прикупить все равно не помешает. Если тут принято краситься, наверняка и приспособления для этого есть в продаже. А уж если вспомнить про магию, то и вовсе должно быть что-то волшебное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.