Александра Николаевна Калинина
Кот-енот. Битва за человечество!

© А. Калинина, текст, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

– Я больше не буду есть ластики. – Хомяк Щёчка подтянул синие брюки и покатился в сторону окна. Его абсолютная круглота иногда казалась ему настоящим даром. – Никаких суперспособностей они не дают!

Морская свинка Мила развела лапами:

– И чем ты будешь питаться, мистер хомяк? Захватывать человечество он не хочет, ластики ему невкусные. Сейчас же подойди ко мне. Забыл, кто здесь главный?

– Я гражданин, а не мистер. Мне надоели ластики, хочу овощей! И может быть, отпустим пленника?

Мила покрутилась перед зеркалом. Сегодня она напялила на себя очередное кукольное платье не по размеру. Оно треснуло, но держалось из последних одёжных сил. Кто же захочет, чтобы его разорвали на клочки!

– Щёчка, дорогой, у нас нет пленников! Только обожатели! Мы, грызуны, живём в гармонии с людьми. Верно?

Морская свинка подбежала к мальчишке-первоклашке, лежавшему на пыльном, но всё ещё жёлтом ковре.

Паренёк поправил рыжие кудри:

– Какая же ты замечательная! Хочешь, я тебе ещё еды принесу? Пропылесошу везде, игрушек подарю. Жалко, что ты не умеешь говорить. Но ты всё равно самая крутая!

– Да умею я говорить! Просто не с людьми! Дорогой Щёчка. – Мила запрыгнула в свой жёлто-красный гамак, натянутый посреди комнаты. – Наш так называемый пленник находится здесь на добровольных началах и скоро уйдёт. Я пока послушаю восхищения в свой адрес, а ты сходи-ка за ластиками. Мне нужно много ластиков! Скоро город будет наш. Остаётся только избавиться от этого умника Лаки – профессорского котяры. Но его я беру на тебя!

– Ты хотела сказать, берёшь его на себя?

– Щёчка, имей в виду: если ты не избавишься от кота-зануды и не поможешь мне захватить власть в городе, я заставлю тебя есть ластики, пока ты не станешь огромным, как шар для боулинга!

– Ну и ладно, может, я всю жизнь мечтал шаром работать! Лучше стать огромным шаром, чем навредить Лаки. Он меня однажды спас.

Мила посмотрела на хомяка как на глупенького:

– И от кого же этот рыжий комок шерсти тебя спас?

– От котов…

– То есть, – Мила победоносно откусила кусочек ластика, – среди множества плохих котов нашёлся один хороший. А если он сам натравил на тебя своих друзей, чтобы предстать перед тобой героем в блистающей шерсти и с помощью тебя разрушить мои планы?

Щёчка рассмеялся:

– Лаки о твоих планах вообще не думает. Он тех зловредных котов от меня отогнал, и я ему в лапы кинулся, прости, мол, рыжий кот в глупом галстуке, меня за мою хомячность. А он лишь лапой от меня отмахнулся, сказал, что у него есть проблемы посерьёзнее каких-то там малявок и морских свинок.

– Что значит «малявок»! Да опаснее меня нет никого! Я самая крупная морская свинка в мире. Ну в стране. Ну в городе. Ну в районе.

– На этой кухне, – хитро сощурил глаза Щёчка. – Ладно, я поговорю с Лаки, узнаю, кто, по его мнению, противнее, то есть опаснее тебя.

* * *

Рыжий кот в картонных очках раскидывал в стороны винтики и гайки. Он мастерил что-то гениальное. В комнате, заставленной вдоль стен чем-то металлическим, заваленной инструментами и проводами, он чувствовал себя как дома. Хотя это и был его дом, точнее, квартира профессора.

– Я тут самолёт кошачий ремонтирую. Мой человек без меня не справится. Вечно я улучшаю его изобретения. Без меня он давно уже взорвался бы! Возьми зелени с тумбочки. Для тебя приготовил, – сказал кот Щёчке.

– Профессора взрываются? – Щёчка засасывал за щёку веточку петрушки, как спагетти. – Нам взрывающихся людей не надо. Оставь тогда его себе. Он же твой человек.

Лаки с подозрением покосился на Щёчку:

– Не профессор, а самолёт может взорваться, в нём что-то стучит. Ты самый милый и забавный хомяк, которого я не пытался съесть. А я не пытался съесть ни одного хомяка! То есть ты самый милый изо всех грызунов! Скатайся, пожалуйста, к столу, я туда гайку бросил, а она, кажется, мне нужна.

Щёчка мог бы посоревноваться в скорости перекатывания с любым шаром и даже колобком, но за гайкой ему катиться не пришлось.

– Вот, держи.

Он достал обслюнявленную гайку из-за щеки.

– Мурррсибо, а что ты там говорил про моего профессора?

– Ничего. Я же не дядька из новостей.

– Ты сказал: «Нам такого не надо. Оставь себе». Ты что, в плохую компанию попал, которая хочет профессора захватить?

– Нет, это я ого-говорился. Не нам, а мне. Мне твой учёный не нужен. Я такой сон видел! Будто все люди – мои! Теперь ты знаешь мой ужасный секрет. Выпускай когти и ешь меня.

Бумс! У изобретения отвалилась самая важная деталь – крыло! Лаки принёс жидкую сварку и проурчал:

– Щёчка, чтобы тебя съесть, мне надо использовать не когти, а зубы. Но зубы я утром чистил пять минут, пачкать не хочу! И вообще, ты мой друг. И твою мечту я уважаю. Я как-то раз тоже хотел, чтобы все профессора на свете стали моими человеками. А потом, как представил, что им всем мурчать надо будет, чуть сметаной не подавился. Целую ночь мне кошмар снился, будто меня тысяча профессоров кормят, и ведь никому не откажешь – обидятся, плакать начнут. Учёные – те же дети, которые сами себе новые игрушки изобретают. Но им было мало угостить меня тонной еды – они принялись гладить мои бока. У меня шерсть уже дыбом, а они всё гладят, будто хотят из меня электричество добыть.

– Добыли?

– Нет! Но загладили меня до исчезновения. Стёрли! Как будто ластиком.

Щёчка вдруг закричал:

– Не говори мне про ластики! Ластики – зло! Это страшно.

– Ещё бы. Морковку будешь?

Хомяк с радостью согласился:

– Мне надо как-то поддерживать свою круглость.

– А мне – свою котячность. Ладно, ты пока ешь. Заодно за профессором присмотри. А мне нужно кое-что испытать. Где там мои пилотские очки?

Лаки искал их среди запчастей, которые по великому кошачьему уму посчитал вредными и лишними.

– Вот они! Рядом с моими заводными мышками! Мне пора!

Он по-дружески похлопал Щёчку по плечу и забрался в самолёт.

– Может, не надо? Расскажи, что за ужасные существа хотят захватить людей! Мне надо знать! Лаки! Мне надо знать!

Но Лаки уже его не слышал. Он летел и орал от ужаса:

– Мрау! А-А-А-А! Мрау!

* * *

– Это возмуртительно! Зачем профессор назвал самолётом штуку, которая может только ломаться и падать?! – Рыжий, пушистый до неприличия кот в крошечных пилотских очках летел навстречу судьбе. – А-а-а-а, почему деревья так близко? Ветка. Муху проглотил! Ветка! Ветка! Паутина! Вся морда в паутине! Уберите её, уберите! Помогите, я упал с неба, я принёс вам мир и мур!

– У кого это ты помощи просишь? – раздался голос над Лаки.

– Понятия не имею! Я закрыл глаза от страха и ничего не вижу.

– Что ж, некоторые и с открытыми глазами от страха ничего не видят.

Щетинистая лапа освободила Лаки от паутины.

Горе-пилот обрадовался, но рано: на его носу сидел здоровенный паук в слюнявчике и обиженно бубнил:

– Ты мне всю красоту сломал и всю вкусноту распугал! Что мне теперь есть?

– Хочешь клок шерсти? Я линяю! – предложил Лаки.

– Не надо! С тебя – десять мух! Меня Арсений Многоглазович зовут.

Паук ушёл очень вовремя, Лаки не успел потерять сознание.

Через несколько секунд он стянул с себя пилотские очки и увидел такое! Какое? А вот пусть он сам расскажет. Лаки! Кс-кс-кс!

Дорогие читатели, иногда коты думают, что мы, авторы, вечно их недохваливаем и приуменьшаем кошачьи заслуги. Так что теперь всю правду о героическом себе вам поведает сам Лаки. А я буду иногда его поправлять.

* * *

Привет, я Лаки! Наш автор – лентяй. Но я же не такой, я – кот! И я вот не поленюсь рассказать всё толком. Да-да, мы, коты, рассказываем интереснее профессоров и даже телевизора. В общем, паук ушёл, наверное, меня испугался.

Лаки, не придумывай, это ты – трусишка.

Сам не придумывай. Или лучше сочиняй сказку. Про своих любимых пауков. Друзья! Открываю я глаза! Мря-я-яу! Надо мной стоит огромный енот! Нет, не енот! Енотище. Пушистый, глаза серьёзные. Я уж думал, кто-то моего профессора в енота превратил. А что, он такой же пухлый и умный. Я протянул к нему лапы:

– Профессор, кто же с вами такое сделал? Но я всё равно буду вас любить. Пойдёмте молочко пить и изобретать велосипед для бабочек!

Но это был всё-таки енот. И он вдруг крикнул кому-то:

– У нас гость! Везите клетку. Вдруг он бешеный. Вон как быстро летел.

Я встать не успел, гляжу – бегут маленькие енотики и везут за собой деревянную клетку.

– А это для кого? – спрашиваю.

Мелкий енотик ростом с меня поправил очки на носу и говорит:

– Меня зовут Ай. Я у нас главный по умным идеям. Без меня в этом лесу никуда! Видел, какая у меня жилетка? На ней столько карманов-помоганов… В общем, все карманы полезные, в них можно хранить то, что помогает.

Толстый енот высоко поднял брови:

– Не задавайся. Ты только в своём классе главный. Хвастунишка!

– Он и очки носит, потому что так больше на профессора похож. У него – идеальное зрение, – добавил какой-то худенький енотик и открыл передо мной дверь в клетку.

«Непохож ты на моего профессора!» – подумал я.

Енотик Ай поправил свои очки, потом – мои, картонные, и спросил меня:

– Ты кто, чудище?

Мне так обидно стало! Да у меня три кошачьих шампуня. И галстук. Я даже когти стригу, как человеки.

– Я не чудище. Я красивый, милый и очень умный кот Лаки. Моё имя означает…

– Означает «чудище»! – неправильно догадался худенький енотик. – А сам меня к деревянной темнице ведёт.

Я мог бы вырваться и убежать, но вместо этого шагаю, колючки на себя цепляю и обижаюсь.

– Перебивать, – говорю, – вредно. Я ведь потом из клетки выберусь. Ух!

– Так меня и зовут: Вредина. Поэтому я вредничаю. А что означает твоё имя?

– Лаки – это счастливчик значит. Меня специально так назвали, чтобы мне всегда везло.

Енотик Ай почесал пушистую голову:

– Повезло так повезло. А кто такие коты? Мы о них ничего не слышали. Значит, их не бывает. Ты – енот. Только почему-то без маски. А без масок ходить нельзя. Это позор.

Он достал из жилетки тоненькую книгу и ткнул когтем в страницу, где был нарисован енот без маски. Под ним была подпись: «ПОЗОР!» А потом Ай с довольной улыбкой запер меня в темнице на колёсах.

Я очень хотел вернуться домой. Вот, думаю, смастерю себе седло из лопухов и прилечу к профессору верхом на какой-нибудь вороне. А потом я научу её спасать мир, и мы построим парк развлечений для владельцев людей.

Лаки, ты это о чём?

Я хотел сказать: парк для любимцев людей. Не вредничай. Так, я отвлёкся. В общем, чтобы добыть ворону, требовалась самая малость – выбраться из клетки. Я просунул часть морды между деревянными прутьями и закричал:

– Это возмурррртительно! Я надену маску. Только отпустите!

Может, кот учёный и ходил по цепи кругом, а я – зверушка свободолюбивая. У меня аллергия на клетки, я в них чихаю, и тогда все вокруг превращаются в ёжиков.

– Ты непонятно кто, может, ты заразный енот, поэтому у тебя маска и исчезла. – Третий енотик, подросток, наверное, испугался, что я его превращу в ежа. – Если бы коты существовали, мы бы про них в школе проходили. Признавайся, енот, кто ты и куда дел маску.

– Дайте мои пилотские очки. – Я указал на место, куда так гениально и красиво упал. – Они – моя маска. И я не заразный. Мне все прививки сделали!

Енотик Ай достал из одного из жилетковых карманов ягоду и осторожно протянул мне, а потом выдал:

– Чтобы это никого не укусило, пускай сидит в клетке. Надо узнать, чем или кем оно питается и что здесь делает.

Я провёл лапой по морде сверху вниз. Профессор так делает со своим лицом, когда я чего-то не понимаю. Примерно раз тридцать в день. Настало время расставить все точки над «муррр»:

– Я здесь ничего не делаю – только в клетке сижу. Верните мой самолёт!

Худенький енотик намотал ус на коготь и с блеском в глазах спросил:

– Это та странная птица без клюва, которую ты сломал?

– Какой же ты непонятливый! Я не ломаю птиц. Я ломаю самолёты, точнее, кошачьи самолёты. И не каждый день, а такое было в первый раз. Самолёт сделал мой человек. Профессор. Он хотел, чтобы я мог летать, но не разрешил помогать ему. Так что я подкрутил кое-что, пока профессор спал.

Пока я себя расхваливал, старенькая хромая енотиха с палочкой цокала языком. А потом она в таком меня заподозрила, страшно сказать!..

– Ты, милок, приехал леса вырубать? Я слышала от бабушки, как это бывает. Приходят чужаки, улыбаются, говорят, какая у нас, енотов, милая деревня, а потом деревья наши увозят.

– Вот уж нетушки! Мы, котики, ничего не рубим и не губим. Даже не ворчим – только мурчим.

– Ты самолёт погубил, – подловил меня Вредина.

– Я просто улучшил эту штуку. А она, наверное, не поняла, что я её улучшил, и испортилась. Самолёт должен был вернуться к профессору, а упал здесь. И я упал. Дайте мне молочка. Пожалуйста! У меня время полдника.

Енотик Ай обошёл вокруг клетки и ткнул в меня лапой:

– Перед нами хитрый экземпляр енотика-обормотика. Мне бабушка рассказывала, что такие бывают.

Я не сдавался, потому что очень хотел есть:

– Давайте вы меня отпустите, а если я кого-то укушу, запрёте обратно. Вот увидите, я добрый. Давайте посмотрим, что у вас сегодня на ужин! Я так голоден, что уже ягоду ем!

Но все решили разойтись по домам, бросив меня, и никто не смотрел, как красиво я уплетаю это кислое угощение и почти не морщусь.

В клетке было так скучно, что я начал разговаривать с птицами. Но они ничего не отвечали, потому что летели слишком высоко. Гляжу – мряу, ворона несётся прямо на меня. Глазища огромные, как два мячика для настольного тенниса. И, самое страшное, молча летит, как ракета, только что не воет. Вообще ничего не говорит. Я зажмурился и представил себе, как уплываю отсюда по реке сметаны. Гребу лапами, рядом – пельмени. Поэтому я плыву и жую. Вот, думаю, погибну героически с улыбкой на лице. Но ворона всё испортила. Она меня не погибла, нет, не так – не погибнула.

Не сгубила тебя!

Муррсибо, дорогой автор! Точно, не сгубила. Застряла клювом между прутьев клетки. У меня шерсть дыбом! Потому что я птиц боюсь. А они не знают, что я их боюсь, и сами меня боятся. Вот такие мы друзья!

Я лапу к вороне тяну, а сам вспоминаю того паука. Мне и жарко и холодно, нос сухой и горячий, как гренки, которые я готовлю. Я уж испугался, что мурчательный аппарат сломается от такого ужаса. Постучал когтем по вороньему клюву:

– Тук-тук, есть кто дома?

Я никогда не пробовал быть вороной, но догадался: ей просто неудобно разговаривать с закрытым клювом! Вот какой Лаки умничка!

– Ладно, – говорю, – ужас в перьях, помогу тебе! Только не ешь мой мозг.

Обхватил клюв одной лапой и навалился на него всем телом.

– Не получается, живи теперь так, – сказал я наконец.

Смотрю на ворону, а она плачет. Не бросать же свой ночной кошмар в беде!

Я выпустил когти, состроил страшную морду и шепчу:

– Ужин… Ты сам ко мне прилетел. Где моя большая ложка?

Птица от страха ногами в прутья упёрлась да как оттолкнётся!

– Вытащили репку! – кричу. – Точнее, клюв!

Слышу – фанфары, салют!

Лаки, маленький врунишка!

Я большой врунишка! То есть просто большой котик с хорошей фантазией. Ладно, не было салютов. А вот недовольная ворона надо мной смеялась.

Она сидела на клетке, переминаясь с ноги на ногу, и смеялась:

– Лаки – птичка, Лаки – хорошая птичка. Тебе зёрнышек принести?

– Если они из рыбы сделаны – давай! Но я не птичка и не больной енот. Я…

– Кот, самый умный и самый красивый на свете. У тебя лапки и собственный профессор. Пока что.

– Что значит «пока что»? Он меня найдёт, и мы будем дальше изобретать…

– Велосипеды для бабочек…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.