Марина Сергеевна Серова
Порванные нити

© Серова М.С., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Августовская духота в этом году держалась до конца сезона. Полный штиль рождал лень и негу. Где-то вдалеке угадывались тучи, которые не спешили проливаться дождем, а лениво проплывали на запад.

Кривое озеро, густо поросшее рогозом с одной стороны, неизменно притягивало к себе тарасовчан каждое лето. Высоченные сосны вдоль песчаного, местами крутого берега создавали пейзаж, от которого захватывало дух.

Я лениво обвела взглядом окрестности, млея от солнечного жара. Благостное спокойствие по всем фронтам в последние месяцы избаловало меня. Невинное романтическое приключение, которое началось в конце зимы, скрасило мое одиночество весной и держало меня в своих объятиях вот уже целое лето.

Александр был старше меня почти на пятнадцать лет. Хорошо образованный и обеспеченный мужчина, он представлял собой воплощенный в жизнь мой идеал времен подростковых фантазий – бизнесмен с квартирой и грамотной речью.

Легкость наших с ним отношений кружила голову и заставляла думать, что так будет всегда. У нас не было ничего, обо что принято бить любовные лодки. Это давало свободу, которой мне всегда так не хватало в моих романах.

Наш пляжный отдых прервал звонок от возможного клиента.

– Противозаконно работать в такую погоду, – лениво потянулся Александр, – бросим все и будем жить дикарями?

– Ты первый заскучаешь и станешь ворчать на отсутствие мягкого матраса и свой ишиас, – парировала я.

– Твоя взяла. Я нашел покупателя, – резко сменил тему Александр.

Вот уже много месяцев он пытался продать свою шикарную квартиру в центре Тарасова. Для него одного она была слишком большой и хранила много воспоминаний, причинявших боль.

– Ты уже решил, в каком районе хочешь жить? – вздрагивая от холодных брызг, спросила я.

– Я подумал, мы могли бы поискать вместе и наконец съехаться? – Он сел, нервно поводя плечами. – Все равно почти не расстаемся.

– Как-то все поспешно, ты так не думаешь? – ответила я, тут же ощутив напряжение.

– Нет, не думаю, – он повернулся ко мне, – мне с тобой хорошо, и я не вижу причин держать тебя на расстоянии.

– И мне с тобой хорошо, Саш. – Я поцеловала его в щеку.

– Не тяни с ответом, – произнес он и посмотрел серьезным взглядом взрослого мужчины, от которого сделалось не по себе.

Мою беззаботность как рукой сняло. В свои двадцать семь я так и не обзавелась матримониальными устремлениями, полагая, что у меня еще будет время сдаться на милость Гименею. И пусть предложение съехаться не равнялось предложению сходить в ЗАГС, для меня это все еще были вещи одного порядка.

Я берегла свое уединение, высоко ценя возможность подумать в одиночестве. Моя работа, которая временами была опасной, забирала все мое внимание, оставляя незадачливых ухажеров ни с чем.

Обратная дорога прошла в тишине. Говорить не хотелось: мне, потому что стоило свыкнуться с мыслью о потенциальном переезде, Александру – от ленивой усталости, какая бывает от долгого лежания под солнцем.

– Что ты хочешь на ужин? – все с той же ленцой в голосе спросил он.

– Давай отложим ужин? – Мне было необходимо решить, как я отношусь к перспективе делить свой быт с кем-то. – Хочу подготовиться к встрече с клиентом. Не обидишься?

– А как ужин помешает подготовке к заурядной встрече с клиентом? – Его взгляд был разочарованным и серьезным, несмотря на улыбку.

– Ты меня отвлекаешь, – я попыталась придать игривости голосу, – сбиваешь мой рабочий настрой.

– Ну, как скажешь, – согласился он.

Подходя к подъезду, я обернулась на прощание. Александр грустно смотрел мне вслед. Что я вообще знаю о том, как жить с кем-то вместе? Все мои прошлые попытки неизменно заканчивались ультиматумами бросить строить из себя отважного рейнджера в лучшем случае. В худшем были истерики, чего от мужчин ожидаешь в последнюю очередь, звонки моим родителям и угрозы наградить меня «пузом, чтоб не выпендривалась». Смельчака, который осмелился покорить меня подобным проявлением чувств, я спустила с лестницы.

Оставшись одна, я решила пока что оставить на потом обдумывание предложения Александра, а сделать то, что у меня выходило лучше всего, – сосредоточиться на решении чужих проблем.

Утро следующего дня застало меня непривычно рано. Пряча сонный взгляд за солнечными очками, я решительно села в машину. Телефон оповестил меня о том, что клиент приехал раньше, и следовало поторопиться.

Высокий мужчина средних лет ожидал в холле. Его отросшая светлая челка была убрана назад, открывая широкий лоб и тяжелые надбровные дуги. От этого взгляд, несмотря на улыбку, был скорее сосредоточенным и усталым, чем приветливым и живым.

– Доброе утро! Татьяна Иванова, – протянула я руку, – давно ждете?

– Юрий Минц, здравствуйте! – ответил он на рукопожатие. – Нет, не беспокойтесь.

Мы поднялись на нужный этаж. Я открыла окно, чтобы проветрить застоявшийся воздух кабинета, и уличный шум проник внутрь.

– Вы же занимаетесь поиском людей? – Юрий присел в кресло напротив.

– Занимаюсь. Как давно идет следствие? – Я приготовилась вновь защищать честь мундира перед бывшими коллегами.

– Нет-нет, – спохватился мужчина, – ничего криминального. Я ищу вдову моего брата, Анну Алексеевну Минц. Пробовал сам, но не получилось, а в полиции мне помочь отказались.

– Понимаю, частная информация неприкосновенна, – закивала я. – Так зачем вам вдова брата понадобилась? Полагаю, не возражай она поддерживать родственные связи с вами, не пропала бы? – Стоило выяснить детали, прежде чем падать в дебри семейных историй.

– Вы правы, конечно, – согласился он, – мы не очень хорошо расстались много лет назад. Точнее, моя мать так захотела, она была сложным человеком. Сам я, когда брат умер, был еще школьником. Помню, что Аня ждала ребенка, так что я вроде как дядя. У меня самого двое детей маленьких, и я решил, что, может быть, обиды стоит оставить в прошлом и наладить отношения. Делить нам нечего. Мама умерла несколько лет назад. Родных больше не осталось.

– А если Анна не захочет возобновлять общение? – поинтересовалась я.

– Что ж, значит, не судьба, – пожал плечами Юрий. – Поймите меня правильно, я просто хочу удостовериться, что она и ребенок ни в чем не нуждаются. При жизни мамы любое упоминание о них было под запретом. Сам я молодой был, и своих проблем хватало.

На первый взгляд все было просто. Легкие деньги за несложное дело – то, что нужно, чтобы влиться в работу. Однако меня не оставляло чувство, что фамилию Минц я уже слышала.

– Скажите, Юрий, вы живете в Тарасове?

– Нет, мы с женой давно перебрались в столицу. Мама жила здесь.

– А ваш брат с Анной?

– Сережа? Да, тогда никто не думал о переезде. В девяностые не до того было. Мы жили неплохо, надо сказать. Брат у меня был из первых новых русских, если понимаете.

В памяти тут же всплыли разговоры соседей про «обнаглевших минцевских» и выдержки из криминальных сводок в эфире тарасовского телеканала по вечерам. Сергей Минц был известным главарем местной группировки. Свидетели его «подвигов» либо замолкали навечно, либо, во избежание печальной участи своих «коллег», предпочитали ссылаться на внезапные провалы в памяти и прочие недуги, поэтому Сергея беспокоили только редкие беседы со следователями.

Однако всем было известно, что центральный рынок Тарасова, а также прилегающие к нему торговые палатки автовокзала находятся под неусыпным оком «минцевских». Так говорили и те, кто стоял за прилавком, и предприимчивые дачники со своим урожаем, ютившиеся возле главного входа, и те, кто еще недавно сам имел процент от торговых мест. Разборки бандитов не были редкостью тогда, но по‐настоящему оценить их масштаб я смогла, только учась в академии. Карьера Сергея была яркой и недолгой – он умер, не дожив и до тридцати лет.

– А как умер ваш брат? – Я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно, не выдавая внезапно проснувшегося интереса.

– Сказали, что он отравился грибами. Как видите, причина весьма заурядная.

– Это точно? – У меня плохо получилось скрыть разочарование. – Уголовное дело не было возбуждено?

– Не было оснований для его возбуждения, – чуть помолчав, сказал Юрий, – мама настаивала, но ничего криминального не нашли. Сергей был ее любимым сыном. Она всю жизнь Анну винила в его смерти. Собственно, поэтому наши пути и разошлись.

Значит, запрос на возбуждение уголовного дела все-таки был.

Поиски криминальной вдовы я решила начать с конца, а именно с того момента, как Анна Алексеевна снова стала свободной женщиной. Если Юрий прав, то заявление его матери должно сейчас храниться в архиве прокуратуры.

Разрешение на работу в пыльном прокурорском прошлом я поспешила достать у Андрюхи, чья карьера стремительно пошла в гору по партийной и государственной линии обеспечения правопорядка. Чем конкретно занимался Андрей Мельников, никто не знал, но Киря не упускал случая ввернуть в разговор шутку про то, как бывший стажер превзошел наставника.

Через час я подъезжала к городской администрации. Мне навстречу, важно приосанившись, не торопясь, шел мой бывший однокурсник:

– Ты что-то совсем пропала, – просиял он, – в отпуске, что ли, была?

– Что-то вроде того, – согласилась я, – а ты делаешь успехи. Поздравляю!

– Ой, не глумись хоть ты, – отмахнулся Андрей, – меня прокурорские и так поедом едят. Тебе в архив зачем? – Он протянул мне пропуск.

– Помнишь, про банду Минца читали в академии? Так вот, ищу его вдову.

– Тогда удачи. – Мужчина поднял руку верх. – Заскакивай в гости в выходные, что ли? Тут Киря всех собирает на закрытие летнего сезона, ты уж появись, имей совесть.

Вместо ответа я просигналила ему. Впереди меня ждала работа, по которой я основательно успела соскучиться.

Глава 2

Из рассказа Юрия выходило, что семья о «подвигах» Сергея узнала только постфактум. Однако неловкие паузы между фразами составили впечатление, что мать все же о занятиях сына догадывалась. Была Зинаида Павловна женщиной с железной волей, не прощавшей малейшей слабости ни себе, ни другим. Сергей унаследовал ее характер, неуемную жажду деятельности и способность влиять на людей.

Рано оставшийся без отца, юноша был примером для младшего брата, который по характеру был спокойным и вдумчивым мальчишкой. Юрий не помнил, когда именно криминальная стезя стала привлекать Сергея. Возможно, все началось после первых курсов университета, когда старший Минц устроился развозить продукцию «Союзпечати» по киоскам. Местечковый рэкет и легкие деньги очаровали юношу. И вскоре он обзавелся нужными знакомствами и стал сам следить за тем, чтобы получать процент с прибыли. С несогласными Минц и сотоварищи поступали в духе времени, действуя через травматологию. С упорствующими разговор был еще короче, но леса вокруг Тарасова были свидетелями многих «переговоров» начинающих бизнесменов.

Я сидела в архиве над делом Минца. Выходило, что Зинаида Павловна в день смерти сына написала заявление на собственную невестку, обвиняя ту в умышленном убийстве. Следом шло заключение судмедэксперта, гласившее, что смерть наступила в результате отравления аматоксинами, содержащимися в грибах.

Оставив свидетельские показания на потом, я предпочла сосредоточиться на фактах, а они определенно интриговали. Взять хотя бы то, что за неделю до смерти все участники позднего ужина, а это пятеро человек, включая саму Анну, обратились в больницу с пищевым отравлением, предположительно ботулотоксином и подозрительными грибами. Сам по себе этот факт удивления не вызывает, до сих пор ежегодно незадачливые любители консервов и грибники нет-нет да и оказываются с промытыми желудками на больничных койках. Странно было то, что фатальные последствия настали только для одного Сергея, хотя, как следует из заключения, отравление не теми грибами наблюдалось еще у двух человек, включая уже упомянутую Анну. Но как в таком случае выжили остальные, если блюдо готовилось для всех?

Следующий документ об отказе в возбуждении уголовного преследования новоиспеченной вдовы за подписью Кирьянова Владимира Сергеевича окончательно поставил меня в тупик. С трудом верилось, чтобы Киря не засомневался в случайности отравления криминального авторитета. И все-таки не стоило списывать со счетов, что именно собственные промахи являются лучшими учителями.

Я не знала, как начинал Киря. Наша дружба хоть и прошла проверку временем, но зародилась отнюдь не сразу и тогда, когда я все еще была молодым специалистом, а Володя уже числился в старшем начальствующем составе.

Архив я покинула, когда все ключевые детали были изучены и сделаны копии свидетельских показаний. Информации для первого дня было более чем достаточно, однако ответа на вопрос, почему Киря не открыл дело, я так и не получила.

Звонок от Александра прервал мои размышления:

– Я договорился с риелтором на десять утра, – тут же начал он, – район Архитектурной академии. Дам адрес, подъедешь?

– Почему нет? – обреченно ответила я, тут же устыдившись этого. В конце концов, это простой, ни к чему не обязывающий осмотр.

– Как твой клиент? Что-то стоящее? – продолжил Александр.

– Да, ты знаешь, дело интересное, – я с готовностью уцепилась за новую тему разговора.

– Мы увидимся вечером?

– Вообще-то, – меня охватило гаденькое чувство предстоящего побега, – Ленка звала к себе в гости. Мы давно не виделись, я соскучилась. Мне еще по работе нужно кое-куда заехать. Не знаю, когда освобожусь, – начала врать я.

– Ну ладно, – озадаченно согласился Александр. – Тогда до связи, целую.

Мне не понравился этот разговор. Не понравилось, что Саша сразу поставил меня перед фактом осмотра квартиры. Не понравилась моя реакция на это. Не понравилось свое вранье, за которое сейчас стало еще и стыдно. Словом, ситуация требовала стороннего беспристрастного взгляда. И я решила хоть как-то минимизировать собственную нечестность и напроситься в гости к Ленке.

Подруга приняла меня с радостью, наскоро приготовив шарлотку с дачными яблоками, которые ей привозила мать. Маленькая кухня в хрущевке с самого детства была любимым местом наших с Ленкой сборищ. Не сосчитать, сколько планов было перестроено за самодельным столом под старым перекидным календарем с видами заморских красот!

– Я ничего не понимаю, Тань, – с аппетитом пережевывая кусок пирога, произнесла Ленка, – он же такой хороший. Зачем его бросать?

– Да никто его не бросает! Я просто съезжаться с ним не хочу, – в тон ей прочавкала я. Что-что, а печь эта женщина умела.

– Так это ж одно и то же! – возопила подруга, казалось, уязвленная в самое сердце моей недальновидностью. – Ты не видишь будущего ваших отношений. Значит, рано или поздно вы расстанетесь. Это же очевидно!

– Не мне, – парировала я.

– Так нельзя, Таня! Вселенная подарила тебе такой подарок, прими его. – Последнее время в своих рассуждениях о природе взаимоотношений с противоположным полом Ленка все чаще стала обращаться к метафизике, видимо, решив ждать помощи в устройстве личной жизни от высших сил.

– Спасибо, конечно, но я не просила, – ввязываться в спор на тему посланий вселенной не хотелось совершенно. – У тебя-то самой что нового?

– О! – загадочно улыбнулась Лена. – Неужели не видишь?

Я не видела, в чем честно призналась.

– Ты что? Я же нити себе сделала, – сияя, сообщила она, – теперь мне не грозят брыли.

– Что? – В недоумении я разглядывала Ленку, пытаясь увидеть эти ее таинственные изменения.

– Смотри, – она стала показывать фотографии собственного лица в фас и профиль, которые должны были запечатлеть ее чудесное превращение в вечно юную нимфу, – правда же, подтянулся? – с надеждой спросила Ленка.

– Кто? – рискуя навлечь на себя гнев подруги, спросила я.

– Подбородок, Иванова! – рявкнула Ленка.

– Слушай, тебе всего двадцать семь, там нечему обвисать, – попыталась возразить я.

– Ну, видно же разницу! – не сдавалась подруга.

– При освещении. – Может быть, я вообще не привыкла дорожить любыми отношениями.

Убедиться в правоте такого умозаключения мне не дала Ленкина мама, Лидия Сергеевна. Оставив внуков смотреть телевизор, она присоединилась к нам. Опершись о подоконник, матриарх семейства хитро посмотрела на меня и спросила:

– Видела, что моя сделала?

– Нити? – уточнила я.

– Угу, – подтвердила женщина. – Скажи, дура?

– Спасибо, мама!

– Лидия Сергеевна! – сказали мы одновременно с Ленкой.

– Она еще и кредит на это взяла, – все так же хитро улыбаясь, продолжала Лидия Сергеевна.

– Не кредит, а рассрочка платежа! – не унималась Ленка. – Таньку вон замуж зовут, а она не идет. – Честно играть подруга не умела.

– И что ей там делать? – не осталась в долгу ее мать.

Сама она развелась с мужем, когда дочери не исполнилось и двух лет. Молодой художник, вопреки собственным уверениям, оказался слишком нежным для перипетий семейной жизни.

– Когда вы поняли, что Ленкин папа – не ваш принц? – спросила я, желая замять эту неловкую ситуацию.

– Да почти сразу и поняла, как поженились, – Лидия Сергеевна скрестила на груди руки, готовая предаться воспоминаниям, – я замуж-то уже порченая выходила, – усмехнулась она, – все, кто хотел, живот мой видели. И вот, спустя пару месяцев после свадьбы, натыкаюсь я на своего школьного ухажера. Он, как меня увидел, так давай возмущаться, дескать, что ж ты меня, милая, не дождалась. А мы даже за руку не держались, чтобы я там кого-то ждала! И вот, значит, этим же вечером долбится он к нам в дверь пьяный и что-то кричит о вечной любви. А этот, – женщина мотнула головой в сторону дочери, – папаша! Вместо того чтобы, как нормальный мужик, в морду дать этому балбесу, стал в форточку орать: «Помогите!» Вот я тогда первый раз подумала, что мой отец был прав.

Ленкин дедушка, Сергей Петрович, полковник в отставке, к выбору дочери отнесся скептически, но неожиданно для своего прямого характера повел себя деликатно. И, как показало будущее, поступил правильно. Помыкавшись с непутевым художником какое-то время, вскоре юная Лида с маленькой Ленкой вернулась в отчий дом. К мужчинам с тех пор Лидия Сергеевна относилась настороженно, предпочитая свой устоявшийся быт и заботу о дочери, характер которой временами так напоминал ей ее бывшего мужа.

– А когда он ушел в аптеку, – продолжала тем временем женщина, – и вернулся через несколько дней с блохастым голубем за пазухой, тут уж я не выдержала.

– С голубем? – не поняла Ленка.

– А что ты хочешь? Я, как забеременела, он меня иначе как голубкой и не называл. Вот, выразил, так сказать, свое обожание буквально, – рассмеялась Лидия Сергеевна.

Уже поздним вечером я все же отправилась к Александру, решив не впадать в панику раньше времени. По крайней мере, любви к пернатым за ним не водилось.

Глава 3

Квартира располагалась в старом обкомовском доме. Три комнаты и просторная кухня с прихожей. Я молча осматривалась, пока Александр расспрашивал риелтора.

Долгое время квартира пустовала. На стенах были обои с грязными следами от мебели. В углу в одной из комнат я наткнулась на детские каракули и отметки о росте на одном из косяков.

Остановившись на секунду, я улыбнулась собственным детским воспоминаниям – каждый год бабушка сама ставила меня к дверному косяку и по линейке отмеряла заветные сантиметры.

– Две кладовки, вы говорите? – услышала я вопрос Александра.

– Да, одна возле кухни, там часто делают встроенную гардеробную, раз она выходит в коридор. Это очень удобно, – зачастила женщина в тяжелом кардигане и очках в яркой оправе. – А вторая кладовка рядом с ванной. Ее обычно сносят, чтобы расширить комнату. Видите?

– Тань, что скажешь? – услышала я вопрос, ответ на который я все еще не придумала.

– Про кладовку? – В своих глазах я выглядела жалко.

– Про квартиру, – тепло улыбнулся он.

– А тебе нравится? – Я решила юлить до последнего.

– В целом, да. Можно, конечно, еще что-нибудь посмотреть. Тебе-то как?

– Ты прав, нужно посмотреть все. – Я постаралась раньше времени не обнадеживать Александра.

– Тогда я договорюсь о показе в конце недели и продолжим, – дежурно улыбнулась риелтор.

Я смущенно отвернулась, притворилась, что очень заинтересована видом из окна. Александр же со знанием дела принялся простукивать трубы и что-то спрашивать про капитальный ремонт дома. Со стороны все выглядело более чем благопристойно. Мы напоминали счастливую семью в поисках гнезда. Но в голове у меня была полная сумятица.

– Ты так и не ответила на мой вопрос, – уже на улице произнес мужчина.

– Про квартиру? Она хорошая, – произнесла я, подозревая неладное.

– Хочешь ли ты жить вместе?

– Я думаю над этим. Не хочу унижать нас обоих скоропалительными решениями.

– А что тебя не устраивает? – непонимающе спросил он.

– Меня устраивает все, кроме того, что ты сейчас на меня давишь. Я хочу сама разобраться с этим. Решаться жить вместе нужно по обоюдному желанию, а не из боязни обидеть партнера. – Я перевела дыхание.

– О, – неопределенно выдал Александр. – Так, да? Я услышал тебя. – По тому, как он поспешно зашагал к своей машине, я поняла, что задела его. – Звони, как что-то решишь!

Моя неизбывная боль в отношениях – разрушение границ между любовниками. Это происходит постепенно, не так грандиозно, как при выборе места жительства, но всегда с порчей настроения друг другу.

Думать, что делать с Александром, я не желала, тем более что и виноватой себя не чувствовала. Меня ждала встреча с Кирей, поэтому я поспешила в прокуратуру, надеясь перехватить его в обеденный перерыв. От личных переживаний силы быстро покидали меня. Другое дело – работа! Поиски решений для собственных клиентов неизменно будили во мне азарт и давали силы.

В здании прокуратуры с годами, что я там больше не работала, менялись только правила безопасности. Пропускной пункт теперь выглядел отдельным зданием с устрашающими охранниками в бронежилетах. Пройти внутрь мне удалось только после потрошения сумочки и краткого пересказа собственной биографии.

Владимир Сергеевич был в гражданском, загорелый и еще не успевший устать от рабочей круговерти. Его кабинет все так же находился на третьем этаже и был меньше, чем этого ожидаешь от большого начальника.

– Тань, ты каким ветром к нам? – Киря развел руки в приветственном жесте.

– Да вот, хотела узнать кое-что по твоему прошлому делу.

– Это какому? Давай, может, вспомню. – Мужчина с готовностью оперся локтями о свой стол.

– Дело Сергея Минца. Его брат попросил помочь найти вдову Анну. В архиве я нашла отказ, подписанный тобой, в возбуждении дела. Помнишь такое? – Я решила пока не задавать свой главный вопрос.

– Конечно, помню, это одно из моих первых дел, – ответил мой старший товарищ, – тебя что-то конкретное интересует?

– Скажем так, все, что осталось за пределами официального отчета. Вот, например, Анна, она какой тебе запомнилась? – Киря умел видеть людей с неожиданной стороны.

– Молодая девчонка, совсем худенькая была. Плакала очень, в ногах у матери этого отморозка валялась.

– Зинаиды Павловны? – Мужчина согласно закивал.

– Много она мне крови выпила, конечно. Одних жалоб на меня несколько штук написала.

– А друзья Сергея? Ты, кстати, его самого знал? – Я достала из сумки свои записи.

– Мы все его знали, – невесело усмехнулся он, – просто никак поймать за руку не могли. А друзья у него, считай, почти все участники его банды. Двоих, за год до того как сам Минц преставился, убили, а потом и остальных прибрали. Кокшарова, если не путаю, – Киря рассеянно постучал пальцами по столу, – мы все-таки за что-то закрыли. Матренин остался только.

– Ты так уверенно это говоришь, ты знаешь, где он? – удивилась я.

– И ты знаешь, – теперь настала очередь удивляться Кире, – он глава Восточной управы Тарасова.

– Это как? – Столь головокружительную карьеру от участника банды до госчиновника я видела только в кино.

– Ну, он же не простой юноша был, ты что! Сын бывшего главы парткома. Не бедствовал никогда. Его папа сыновьи шалости и прикрывал. А потом вот с карьерой помог. С нужными людьми свел.

– Ты поэтому дело не возбудил? На тебя надавили? – В этот момент я отчаянно жалела, что не родилась немой.

За какую-то секунду милый Киря стал Кирьяновым Владимиром Сергеевичем, подполковником полиции. Даже голос его изменился, утратив прежнюю теплоту:

– Дело не возбудил, потому что к этому не было оснований. Ты читала внимательно? Это бытовое отравление грибами всех участников ужина. Просто у главного негодяя желудок оказался слабее.

– Но если отравились все, почему умер только один? – не унималась я.

– Съел больше грибов? – съязвил он. – Не было оснований для открытия дела. Все. Дальше сама.

Киря поднялся, давая понять, что наш разговор окончен.

Я вышла из прокуратуры в самом отвратительном настроении. За сегодняшнее утро я ухитрилась рассориться с двумя самыми близкими мне людьми и ни на сантиметр не стать ближе к Анне. Что ж, стоило вспомнить все, чему меня учил Владимир Сергеевич, если ему так будет угодно, и первым делом пройтись по адресам. Наверняка кто-то из старожилов помнит семью Анны.

К главе управы я решила записаться под видом журналиста. Если он предпочитает блондинок, то вывести его на откровенный разговор не составит труда. Как показывал мой опыт, мужчины, говорящие о себе, редко могут вовремя себя одернуть и рассказывают все, лишь бы предстать перед красивой женщиной во всем великолепии.

На смену злости пришел азарт. Мне нужна была девичья фамилия Анны, чтобы начать поиски ее семьи и людей, знавших девушку. Юрий ничем не смог мне помочь в этом вопросе. Вообще, для бывшего родственника и заинтересованного лица он на удивление мало знал о невестке: ни где она училась, ни где жила до замужества. Ничего. Только то, что она была женой брата и работала в Центральной библиотеке Тарасова. У мужчины не сохранилось даже ее фотографии.

Фамилию Анны до замужества я узнаю в местном ЗАГСе, все равно мне его не миновать, хотя бы потому, что Зинаида Павловна Минц была его заведующей во время женитьбы старшего сына.

Вот так я составила для себя план действий, незамедлительно перейдя к его выполнению.

Глава 4

Красивый бывший особняк купца первой гильдии Меркурьева был укрыт лесами. Объявления о его реставрации то и дело просачивались в местную прессу с самого прошлого года. Историческое здание отдали ЗАГСу еще в шестидесятых. Теперь центральный вход был закрыт, и желающим узаконить отношения приходилось подниматься по черной лестнице со двора.

Я прошла просторным коридором вдоль анфилады залов, теперь отданных под мероприятия. Поднявшись на этаж выше, я обнаружила двери приемной, возле которой тоже было многолюдно. Несмотря на это, атмосфера была торжественной. Видимо, сказывались высокие потолки и ковры на паркете. Старая архитектура располагала к созерцанию и неспешности. Воздух в таких зданиях всегда был особенный, с ароматом краски, выдержанного дерева и старых книг.

Протиснувшись сквозь небольшую очередь, я осторожно открыла дверь. Внутри просторного кабинета стояло два письменных стола, обращенных друг к другу. Высокие окна были одеты в светлые портьеры, которые, впрочем, вид имели подстреленный и не доходили до подоконника. Обязательные цветы в керамических кашпо довершали казенный вид этого важного во всех смыслах городского учреждения.

– Здравствуйте! – начала я, смело направляясь к женщине, сидевшей справа за столом. – Вы не могли бы помочь? Мне необходимо поговорить с кем-то, кто работал здесь в девяностые годы. Меня зовут Татьяна Иванова, и я частный детектив.

– И чего только не бывает. – Меня оглядели с плохо скрываемым любопытством.

– Люд, а кто у нас из старых? – женщина обратилась к коллеге напротив.

– Хромова? – послышался неуверенный ответ.

– Да. Вам нужно сейчас спуститься на первый этаж, – секретарь снова обратилась ко мне, – в отдел регистраций. Спросите начальницу, Хромову Татьяну Васильевну. Возможно, вам нужна она. По крайней мере, она работает здесь очень давно.

– Спасибо, – бросила я уже на ходу.

В самом деле, за столько лет наверняка тут сменился весь служебный состав. Хотя я все еще не теряла надежды обнаружить старожилов. Спустившись на первый этаж, я быстро прошмыгнула мимо столов регистрации, еще при входе заметив табличку с нужным мне именем.

– Татьяна Васильевна? – после короткого стука я приоткрыла дверь. – Здравствуйте! В приемной мне сказали, что вы можете мне помочь.

– Добрый день! Чем помочь? Кто вы? – строго спросила она.

– Скажите, пожалуйста, вы знали Зинаиду Павловну Минц? – Я присела на стул для посетителей, не дожидаясь приглашения.

– Да, – чуть помедлив, ответила она. – Вы так и не сказали, кто вы.

– Я Татьяна Иванова, частный детектив, – привычный недоверчивый взгляд на мое удостоверение, – меня нанял младший сын Зинаиды Павловны, Юрий.

– Юрочка? – Лицо женщины расплылось в улыбке. – Как он? Я его не видела с тех пор, как он окончил школу.

– Хорошо, насколько я могу судить, – заметила я, – он попросил меня найти вдову его брата Анну.

Татьяна Васильевна с непониманием уставилась на меня:

– Так, а при чем здесь я?

– Во-первых, вы знали Зинаиду Павловну и ее семью. Любая информация для меня на вес золота. Юрий почти ничего не помнит про свою невестку. Мне необходимо хотя бы узнать девичью фамилию Анны, чтобы откуда-то начать поиск. Понимаете?

Женщина кивнула, поведя печами. Что-то в ее взгляде выдавало, что ей не совсем приятна тема предстоящего разговора, но и отказываться сразу Татьяна Васильевна не спешила.

– Расскажите мне о Зинаиде Павловне. Как вы с ней познакомились? – решила помочь я.

– Ой, Зинаида Павловна была потрясающей женщиной! – горячо начала она. – Была мамочкой нам всем! Я не преувеличиваю, поверьте, – Татьяна Васильевна оперлась о ручки кресла, приняв удобное положение, – я пришла сюда в девяностом году. Зеленая совсем, после училища. Она меня сразу под свое крыло взяла. Всему научила. За нами всеми она следила очень внимательно – чтобы все обедали вовремя, зимой не разрешала бегать в капроновых колготках, все ругала нас, если видела без шапок. Понимаете? Вот такой она человек была, неравнодушный.

Я лишний раз убедилась, что верить в однозначность оценки кого-либо не стоит. Многогранность каждого человека настолько велика, что лишь немногим удается узнать нас по-настоящему.

– А потом сразу Союз рухнул, – продолжала женщина, – так она нашим девчонкам, кто с детьми маленькими, ухитрялась квартиры доставать. Ходила в администрацию и выбивала квоты на очередь.

– Я слышала, что у нее был тяжелый характер, это правда?

– А как иначе? – удивилась Татьяна Васильевна. – Она же заведующей столько лет была. Тут же не только свадьбы, тут регистрация всех, и кто родился, и кто умер, справочная информация. Дома, опять же, два пацана, муж болел долго, и все на ней.

– Вы знали Сергея?

– А как же?! – Она расплылась в улыбке. – Такой красавец был! Зинаида Павловна на него надышаться не могла. Так гордилась им, когда он в бизнес пошел. Все говорила, что он большим человеком станет. Очень переживала, когда женился.

– Почему? – насторожилась я. – Ей не нравилась Анна?

– Аня эта, – женщина неприязненно прикрыла глаза, – знаете, если честно, она была никакая. Про таких говорят: ни украсть, ни покараулить. Что Сергей в ней нашел, мы так и не поняли. Да, хорошенькая, но она так подурнела быстро. Зинаида Павловна тогда мудро заметила, что изнанка наружу вылезла.

– А чем конкретно Зинаиде Павловне не нравилась Анна?

– Да всем! Ни приготовить быстро, ни по дому что-то сделать, ничего не могла. На работу и то ее Зинаида Павловна устраивала. Говорит, придут к ней в гости или она к Сереже, так Аня сидит тихонько себе на диванчике и молчит все. А чего молчишь, когда к тебе гости пришли? Хоть беседу поддержи, чай поставь, опять же… – Татьяна Васильевна недовольно вздохнула. – Намучилась она, конечно, с этой Аней. Так мне и говорила, что загубит она парня. Так и вышло. Уж не знаю, зачем Юрочка искать ее вздумал, сама Зинаида Павловна ничего хорошего от нее не видела.

– Юрий говорил, что Анна была беременна. Вы знаете что-то об этом?

– У нас сотрудница ее в очереди в женской консультации увидела. Что там дальше было, мы не знаем. Вскоре Сергея не стало, и Зинаида Павловна вообще запретила всякие расспросы. Натурально, штрафовала. А мы же все молодые, нам ее жалко, поэтому кто-нибудь нет-нет да и спросит. Но она держалась. Кремень была.

– Она долго еще работала здесь заведующей? – Я узнала почти все, что хотела.

– До самой своей пенсии. После смерти сына еще лет десять, – задумавшись, ответила Татьяна Васильевна, – мы с бывшими коллегами навещали ее иногда, всегда поздравляли с праздниками. Она осталась совсем одна. Юрочка уехал, приезжал редко. Да и она, вы знаете, – тут женщина сделала паузу, – думаю, специально никого не хотела видеть рядом с собой. Не терпела жалости к себе. И по Сереже, конечно, тосковала безумно. Так и говорила, что вслед за сыном тогда ушла.

Татьяна Васильевна, закончив свой рассказ, оперлась о стол. Ее грустное полное лицо было слегка опущено вниз. Пальцы на руках с крупными перстнями крепко сжаты в кулаки.

– Я могу увидеть акт регистрации брака Сергея и Анны? – это последнее, что мне требовалось узнать.

Вместо ответа женщина поднялась и жестом пригласила меня идти за ней. В соседнем кабинете располагался архив, где на стеллажах стояли огромные тома регистрационных книг.

– Они в девяносто третьем поженились, – доверительно склонившись ко мне, сказала Татьяна Васильевна, – меня Зинаида Павловна сама попросила провести бракосочетание. Я тогда была сама молодая, красивая, поэтому и ставили на представительскую работу, если можно так выразиться. Вот, – она пододвинула лесенку к одному из стеллажей, – сейчас, это должно быть здесь.

Толстая книга оказалась у нее в руках. Татьяна Васильевна провела меня к столу и принялась искать нужную дату.

– Апрель… Это был апрель, – вспоминала она. – Да! Двадцать первое апреля. Смотрите! – Она победоносно развернула книгу ко мне.

Я посмотрела на строфу, где бюрократическая необходимость запечатлела создание молодой ячейки общества Сергеем Игоревичем Минцем и Анной Алексеевной Лебедевой. Свидетелем со стороны жениха выступал уже знакомый мне Матренин Артем Леонидович, а со стороны невесты была некая Зуева Марина Ивановна. Стоило запомнить это имя. Кого, если не лучшую подругу, зовут в свидетельницы? Поэтому в самом ближайшем времени я надеялась услышать еще одну версию замужества Анны.

* * *

На пороге, неловко улыбаясь, стояла девушка. Рядом, слегка обнимая ее, стоял рослый юноша лет двадцати пяти. Светловолосый, хорошо сложенный, он выглядел веселым и вполне довольным своим выбором.

– Вот, знакомься, мам, это Аня.

– Очень приятно, Зинаида Павловна, – протянула женщина, внимательно разглядывая будущую родственницу. – Что же, Аня, отчества у вас нет?

– Анна Алексеевна, – еще больше смутившись, ответила девушка и поспешно добавила: – Мне тоже очень приятно с вами познакомиться.

– Ну, проходите, раз пришли, – все так же пристально смотря на девушку, сказала Валентина Павловна. – Сережа, помоги гостье снять пальто, а то она совсем сопрела, вон какая красная.

На этих словах молодой человек звучно рассмеялся. Пройдя в комнату, Сергей привычным движением схватился за магнитофон. Выбирая, какую кассету поставить, он что-то напевал себе под нос.

Анна тем временем нерешительно присела на край дивана. Ее пугала будущая свекровь. Такой внимательный оценивающий взгляд был разве что у ее первой учительницы, которую Анна ненавидела и боялась.

Девушка постаралась отогнать от себя неуместные сравнения, напоминая себе, что выбор спутника жизни детьми всегда волнителен для родителей.

Мать ее избранника была женщиной сорока с лишним лет, полноватой, с ранней сединой в короткой стрижке. Зинаида Павловна держала спину прямо и даже в простом домашнем платье ухитрялась выглядеть как в официальном костюме.

– Здравствуйте! – немного смущаясь, сказал парнишка лет двенадцати, вошедший в комнату.

– О! Юрец! – радостно возвестил Сергей. – Знакомься, малой, это моя невеста, – кивнул он в сторону девушки. – Аня.

– Анна Алексеевна, – тут же поправила Зинаида Павловна. – А это Юрочка, мой младший сын, знакомьтесь, Аня.

– Очень приятно, – почти шепотом, ужасно стесняясь под пристальным взглядом будущей свекрови, произнесла Анна.

– Пока твой брат еще не женился, Юра, – Зинаида Павловна строго посмотрела на мальчика, – будь добр обращаться к Ане по имени и отчеству.

Юра кивнул, соглашаясь с требованием, и, предвкушая скорое развлечение, подошел к брату.

Сергей потрепал его по голове и что-то сказал ему, в ответ на что тот стал активно рыться в коробке с магнитофонными кассетами.

– Ну, раз вы пришли знакомиться с семьей будущего мужа, Аня, – женщина делала небольшую паузу, прежде чем назвать девушку по имени, – сделайте одолжение, помогите мне накрыть на стол. Кажется, именно так и проверяли на вшивость будущих невесток? Не так ли?

В ответ снова послышался смех Сергея и его ободряющее:

– Не робей, Анька!

– Конечно! – Девушка поспешно вскочила и тут же замерла. – А где у вас кухня?

– Полагаю, напротив, – все с той же строгой интонацией ответила Зинаида Павловна, – у нас не настолько большая квартира, чтобы в ней можно было заблудиться. Пойдемте, дорогая, я покажу вам, где лежат приборы.

С этими словами Зинаида Павловна плавно прошествовала мимо Анны прямиком в кухню, оставив после себя еле уловимый аромат гвоздики и лака для волос.

Глава 5

Во второй половине дня похолодало, что принесло заметное облегчение уставшим от жары тарасовчанам.

Я прогуливалась по Центральному парку, раздумывая, как именно представиться главе Восточной управы города, чтобы меня точно приняли. Отчего-то у меня были сомнения, что, назовись я журналистом какого-нибудь местного издания, господин Матренин согласится поделиться со мной неприглядными фактами своей биографии. Да и освещены ли эти факты в печати, чтобы я смогла сослаться на них, если возникнут вопросы? Раскрыть свой истинный интерес и род занятий я всегда успею.

По всему выходило, что первым делом мне следовало навести справки о бывшем участнике банды. И сделать это можно, убив двух зайцев стразу, а именно в городской библиотеке, где работала Анна.

Дорога туда не заняла много времени. Оставив парк позади, дворами я вышла на улицу Ленина и, завернув в проулок, оказалась перед зданием тарасовской Центральной библиотеки. Построенная в конце семидесятых, библиотека являла собой типичный образец позднесоветского монументализма. Тяжелый, облаченный в гранит бетонный козырек над входом с металлическими буквицами в названии учреждения и непременная мраморная лестница не оставляли сомнений в стране и эпохе создания.

Внутри, стараниями властей предержащих и меценатов, был обустроен современный библиотечный центр, с обязательными зонами отдыха, индивидуальными кабинками для работы и электронным каталогом.

Я была частым гостем библиотеки из‐за своей работы. Электронная сеть хоть и была незаменимым подспорьем в сборе данных, однако существовала целая бездна из местечковых, давно не существующих СМИ, которые отцифровывать никто не собирался и которые, тем не менее, таили в себе настоящие сюрпризы.

Поднявшись в отдел периодики, я запросила подшивку знакомого мне с детства «Тарасовского курьера». В свое время эта газета, наряду с местным телеканалом, была настоящим рупором общественной жизни. Судьба газеты была яркой, но ее существование оказалось недолгим. Столкнувшись с суровой реальностью в виде нехватки финансирования и низкой окупаемостью, «Курьер» почил в бозе, оставив по себе добрую память и внушительную подшивку.

Меня интересовал раздел криминальной и светской хроники, а именно события и имена, которые связывали с Сергеем Минцем и Артемом Матрениным. Как показала жизнь, криминал особенно любил роскошь, и работники ножа и топора не отказывали себе в том, чтобы красиво прогулять экспроприированное у граждан.

Номер за март девяносто четвертого пестрел сообщениями о готовящемся в Тарасове первом конкурсе среди начинающих моделей, одним из спонсоров которого выступил бизнесмен Сергей Минц. Следом шли сводки о погромах на рынке, которые связывали с ним же, и его официальный комментарий, что его фирма непричастна к беспорядкам, а его деятельность не противоречит закону. Однако уже в следующем месяце газета сообщала о конфликтах владельцев торговых площадок и перекупщиков с местным бизнесом, который отказал в продлении аренды. Все источники снова указывали на Сергея Минца, но официального подтверждения этому в статье так и не нашлось.

Конец девяносто четвертого года отметился в «Курьере» крупными похоронами двух тарасовских бизнесменов, Ганчина и Ефимцева. В статье сообщалось, что они выступали партнерами по бизнесу Сергея.

Я вспомнила, что Киря как раз говорил о гибели двух членов банды незадолго до смерти самого главаря. Что ж, погибнуть в результате перестрелки при ограблении не было чем-то удивительным для людей, связанных с преступным миром.

Другой заголовок сообщал, что крупные игроки на земельном рынке Тарасова не могут поделить доли в бизнесе. Удивительным в этой новости было упоминание фирмы «Максима», принадлежащей все тому же Минцу-старшему. Еще более увлекательным оказался тот факт, что имущественный спор возник с партнером – Матрениным Артемом Леонидовичем. Дата выхода газеты указывала, что трения начались за несколько месяцев до трагедии.

Вот и мотив для убийства. Странно, что Киря даже не упомянул о том, что внутри банды были разногласия.

О похоронах Сергея Минца я нашла только короткую заметку, словно кто‐то очень не хотел привлекать внимание к ним. Возможно, таково было пожелание семьи, но и вероятность того, что прежние подельники стремились разорвать все связи с бывшим главарем, тоже упускать не стоило.

Сам господин Матренин упоминался еще несколько раз с интервалом в два года, в связи с избранием в городскую думу, а потом и поступлением на должность при администрации губернатора. На этом «Тарасовский курьер» перестал выходить в печать, зато карьера Артема Леонидовича оставалась на плаву.

Я размяла затекшую шею и направилась к стойке библиотекаря. На меня смотрела немолодая уже женщина в ситцевом платье и брошенном поверх плеч кардигане – в зале было прохладно.

Вернув ей подшивку, я поинтересовалась, давно ли она здесь работает.

– Лет десять уже, – слегка растерявшись, ответила она. – А вам зачем?

– Я ищу того, кто работал в библиотеке в девяностые годы. Вы знаете, кто бы мог мне помочь? – Я не теряла надежды застать сослуживцев Анны.

– Я спрошу у Нэлли Эдуардовны, она в хранилище работает, подождите, пожалуйста, – сказала женщина, расторопно вставая со стула и устремляясь куда-то в дебри стеллажей.

Я услышала, как была снята трубка внутреннего телефона, и вскоре Нэлли Эдуардовна, пожилая полная женщина в сером форменном халате поверх кремовой блузки, уверенно шествовала ко мне, протягивая руку для приветствия:

– Добрый день! Это вы меня ищете? – произнесла она скорее утвердительно, чем с вопросительной интонацией.

– Надеюсь, – улыбнулась я ей в ответ. – Вы работали здесь в девяностые годы? Я ищу Анну Алексеевну Минц. Вы помните такую?

– Анна Алексеевна Минц… – аккуратно повторила Нэлли Эдуардовна. – А вам зачем?

– Я частный детектив, – следом за этими словами я привычно показала свое удостоверение, – меня нанял брат покойного мужа Анны. Он хочет ее найти. Так вы знали ее?

– Пойдемте! – заявила она, развернувшись к выходу и не дожидаясь моего ответа.

Мы прошли коридорами и спустились на цокольный этаж, где располагалось библиотечное хранилище. В углу, отгороженном крытыми стеллажами и платяным шкафом для вещей сотрудников, стоял письменный стол – рабочее место Нелли Эдуардовны.

– Вы хотите чаю? – снова с утвердительной интонацией «спросила» она.

Тут же из глубин шкафа на стол перекочевали коробка с песочным печеньем и огромный термос.

– Вот, – женщина протянула мне пластмассовую кружку с чаем, отказаться от которой у меня не было никакой возможности, – мы с Аней работали вместе недолго. Она потом уволилась, и я ее больше не видела.

– Расскажите о ней. Какой она была? – Я отставила чай и включила запись на телефоне.

– Хорошей она была. Очень исполнительной. Спокойная такая всегда, скромная. Ничего плохого о ней сказать не могу. – Женщина оправила юбку и продолжила: – В интригах не участвовала, со всеми ладила. Она на выдаче в каталоге работала. Она раньше меня в библиотеку пришла работать, но, как видите, я задержалась.

– А может быть, она с кем-то особенно близко сошлась из коллектива? – с надеждой спросила я.

– Вы знаете, – несколько озадаченно ответила Нелли Эдуардовна, – я ничего такого не припомню. Это так давно все было. С тех времен только я и работаю, и то уж последний год. Хватит уже, как думаете? – Женщина рассмеялась, явно довольная шуткой.

– Спасибо, Нелли Эдуардовна! Вы мне очень помогли, – горячо заверила я собеседницу. – Скажите, а вы не помните, какое у Анны было образование?

– Это вам в отдел кадров нужно, – авторитетно заявила Нелли Эдуардовна, – я вас провожу, тут дальше по коридору.

Мы шли через подземный тоннель, который шириной был с целую тарасовскую улицу. Потолки, правда, в нем были низкие настолько, что, будь во мне сантиметров на пятнадцать больше росту, мне пришлось бы нагибаться, чтобы не расшибить лоб.

Отворив высохшую деревянную дверь, Нелли Эдуардовна вошла внутрь и бойко позвала:

– Оксаночка Николаевна! Вот тут сыщик нашей старой сотрудницей интересуется. Надо помочь!

Из-за стола привстала молодая девушка, на вид моя ровесница, и опасливо поинтересовалась:

– Вы из полиции?

– Нет, я частный детектив. Мое удостоверение. – Я мысленно закатила глаза на очередное недоверчивое покашливание моего визави.

– И чем я могу вам помочь? – К чести девушки, она не стала никак комментировать увиденное и быстро взяла себя в руки.

– Я бы хотела увидеть личное дело Анны Алексеевны Минц, она работала здесь в период, кажется, с девяносто третьего по девяносто пятый.

Со вздохом Оксана Николаевна открыла шкаф с личными делами сотрудников. Недолго постояв перед ним, она погладила рукой корешки папок с указанием годов и достала три папки.

– Кто, вы говорите, вам нужен? – сосредоточенно открывая первую из них, спросила она.

– Анна Алексеевна Минц.

– Это она? – спустя несколько минут спросила женщина, протягивая мне открепленное дело.

На личном листке из темного картона была приклеена черно-белая фотография юной девушки. Надпись, сделанная фиолетовыми чернилами, гласила, что передо мной та самая криминальная вдова Анна Алексеевна. В графе «образование» значилась лаконичная отметка «высшее». Опустив взгляд ниже, я увидела, что женщина окончила Тарасовский институт культуры по специальности «искусствовед». Мне показался странным выбор места работы, но, как говорила коллега Зинаиды Павловны, именно свекровь устроила невестку в библиотеку.

Только оказавшись на улице, я поняла, как сильно устала. Этот день оказался долгим с не самыми приятными для меня последствиями – я ухитрилась оскорбить Александра и Кирю, хотя всего лишь хотела быть честной. Как показывала жизнь, благими намерениями для меня была устлана дорога в личный ад.

Телефон зажужжал, сигнализируя о сообщении. Мне писал Александр, что нам необходимо обсудить сложившуюся ситуацию, что он слишком стар для игр и хочет ясности между нами.

Я тяжело вздохнула и ничего не стала отвечать. Уже возле своего дома я обнаружила Александра, нервно курящего рядом с подъездом.

Силы мои были на исходе, и на очередное объяснение с любовником их бы не хватило. И я, воспользовавшись тем, что осталась незамеченной, позорно сбежала. Знать бы наверняка, почему я вдруг стала вести себя так. Возможно, размышляла я, виной тому была моя собственная незрелость. Будь я такой же взрослой, как Александр…

И тут меня посетила догадка – старые телефонные книги! У меня сохранилась парочка в конспиративной квартире, доставшейся мне от бабушки. Искать таинственную подругу Анны, да и ее старый адрес я решила именно там. Всегда лучше опираться на что-то еще, кроме аккаунта в социальных сетях, особенно когда дело касается такого маленького города, как Тарасов, в котором люди не спешат срываться с насиженных мест.

Об Александре я подумаю завтра.

Глава 6

Бывшая бабушкина квартира находилась недалеко от железнодорожного вокзала. В детстве я обожала бывать там, проходить по мосту над путями и замирать от восторга, слушая сигнал паровоза. Обзаведясь собственным делом, я поняла, что вокзал – идеальное место, чтобы сбить хвост и оторваться от слежки. Моя конспиративная квартира не раз выручала меня, давая укрытие и возможность собраться с мыслями.

После смерти бабушки я ничего не меняла. Во-первых, не было времени, во‐вторых, не хотелось привлекать внимание соседей к себе, и, в‐третьих, я все-таки немного сентиментальна. Мое сердце до сих пор сжималось с благодарной нежностью, стоило мне оказаться в комнатке, оклеенной обоями в мелкий цветочек, в которой прошло мое детство.

Время от времени я наведывалась в эту квартиру. Здесь имелся регулярно пополняемый запас еды и сменной одежды.

С облегчением найдя в шкафчике нетронутую пачку бразильской арабики, я решила, что заночую здесь. Слишком долгий сегодня был день, и мне необходимо спрятаться от самой себя хотя бы на ночь.

Пока кофе шумел в старом сотейнике, за неимением джезвы, я вышла в коридор, к антресолям, в поисках старых телефонных книг. Когда-то они были до дыр изучены мной. Старые адреса и телефонные номера, которые очень быстро стали недействующими, оказывали на меня просто гипнотическое воздействие. Я приходила в восторг, находя имя бабушки и отца с упоминанием их места жительства в этих книгах.

Достав записную книжку, я принялась выписывать данные, которые сегодня узнала. В личном листке Анны в графе прописки значился адрес: улица Победы, дом восемь. Из похода в ЗАГС я узнала, что девичья фамилия Анны Лебедева, поэтому я приступила к поиску, изо всех сил надеясь, что был указан адрес родительского дома.

Лебедевых в Тарасове оказалось очень много. Значительно меньше их проживало на улице Победы, что, однако, не слишком облегчило мои поиски. Если бы не вовремя поспевший кофе, я непременно бы пропустила нужную строфу. По указанному адресу значился Лебедев Алексей Владимирович, видимо, отец Анны.

Я возликовала. Если там до сих пор живут те, кто знал эту семью, то, возможно, я найду того, кому известно хоть что-то об Анне. Людям сложно добровольно и в одночасье порвать все связи. Так уж устроен человек, всегда стремится в те места, где когда-то был счастлив, к тем людям, которых когда-то любил.

Я открыла карту Тарасова у себя в телефоне. Отыскав нужный дом, я просмотрела находящиеся поблизости улицы.

Мой расчет был следующим: в свидетельницы Анна позвала не просто лучшую подругу, а подругу детства. Адресная телефонная книга и тут выручила меня, хотя Зуевых в Тарасове было едва ли не больше Лебедевых. Тем не менее только пятеро из них жили в относительной близости от прежнего дома Анны.

Настало время социальных сетей и сведения потенциальных лучших подруг Зуевых к минимуму. И в этом вопросе я потерпела полное фиаско. Закрытые профили и смена фамилий окончательно поставили меня в тупик.

Решив сосредоточиться на Матренине, я позвонила в приемную главы управы. Я совершенно забыла о времени, тем более удивилась, когда услышала из трубки усталое «Алло!».

– Здравствуйте! Могу я услышать Матренина Артема Леонидовича? – пытаясь изобразить голосом неземную красоту, выпалила я.

– Слушаю, – раздалось такое же усталое, но уже с нотками раздражения.

– Меня зовут Татьяна Иванова, я… – Секундная заминка, во время которой я судорожно пыталась придумать, журналистом какого издания представиться. – «Тарасовские ведомости», да, я там работаю.

– Рад за вас, – откровенно скучая, ответил бывший участник банды.

– Артем Леонидович, – печально подумав, что Ленка могла бы в два счета охомутать этого уголовника, даже не видясь с ним лично, – мне дали задание взять у вас интервью. Я пишу статью о молодежной политике и государственных инициативах по развитию молодежного движения. Мне необходим ваш комментарий.

В трубке послышался тяжелый вздох, затем Матренин, все тем же незаинтересованным голосом, ответил:

– Что же вас Марк Яковлевич совсем загонял? В такое время звоните, да еще и объясняетесь так путано.

Мне даже не пришло в голову, что главный редактор крупнейшего тарасовского издания, так или иначе, знаком с главой Восточной управы. Однако это могло сыграть мне на руку.

– Пожалуйста, – выразительно вздохнула я, – эта сволочь меня уволит! Вы не можете, не имеете права так со мной поступить!

– Ну что вы! – немного испуганно произнес Матренин. – Знаете, мой секретарь уже ушла, но, кажется, утро у меня свободно… Да, давайте вы подойдете к девяти, а лучше к половине девятого, и мы как раз успеем поговорить. Идет?

– Да, конечно! Спасибо вам большое! – горячо поблагодарила я, судорожно соображая, что бы такое надеть к завтрашнему интервью.

Ленка бы точно не растерялась, но я, увы, к вопросу выбора одежды подходила всегда сугубо утилитарно. И если с повседневными образами я еще как-то справлялась, то наряды для потенциального соблазнения частенько делали из меня ряженого румына.

«Ты и так яркая!» – твердила мне знающая Ленка, неизменно отбирая из моих рук очередное аляповатое безумие, если случался совместный шопинг.

Я прошла в свою бывшую детскую. Лакированный шкаф все так же стоял сбоку от окна и хранил старые вещи нескольких поколений моей семьи. Там был полосатый свитер, связанный мамой еще в детстве. Бархатное платье бабушки, которое она обожала. Даже моя школьная форма и та оказалась висящей на плечиках в дальнем углу.

Я достала чемодан с вещами на случай погони и застонала от разочарования. Кроме стратегического запаса нижнего белья, там лежала только пара толстовок, джинсы и ничего, что хотя бы отдаленно моя мама смогла назвать приличными вещами. Морально я уже была готова ехать домой, даже несмотря на ждущего возле подъезда Александра, как вдруг заметила стопку белья на верхней полке.

«Наверняка, старые простыни», – подумала я и ошиблась.

Вперемежку с постельными принадлежностями лежали накрахмаленные дедовские рубашки.

За столько лет ткань не пожелтела и не испортилась. Бабушка всегда гордилась тем, как вела хозяйство, и мужнины сорочки она полоскала с синькой, разводя ее в тазу в какой-то одной ей известной пропорции.

Тугой воротничок с трудом поддался мне. Большие манжеты по моде прошлого времени пришлось закатать до локтя. Я оставила верхние пуговицы расстегнутыми, дедовская рубашка была велика для моей субтильной фигуры.

В ансамбль к рубашке я выудила из старых материнских вещей джинсовую юбку, темно-серую, с декоративной молнией по диагонали. Она была велика мне в талии, но тут на помощь пришел мой собственный ремень.

«Так вот ты какой, фэмили лук!» – не без удовольствия глядя на результат в зеркале, подумала я.

Чуть позже, смывая с себя прожитый день, я подумала, что, вопреки обстоятельствам, день выдался удачным. Я нашла так много зацепок, что хоть одна, но должна привести меня к Анне.

* * *

В комнате, где сидели гости, громко тикали часы, перебиваемые шумом холодильника, доносившегося с кухни.

– Значит, будем сватьями, Надежда Константиновна, – как будто утвердившись в тяжелом решении, произнесла Зинаида Павловна.

– Выходит, что так. – Женщина согласно кивнула, с тревогой поглядывая на свою дочь.

Анна и Сергей сидели, обнявшись, счастливо улыбаясь, и не разделяли тревог родных.

– Я предлагаю молодым расписаться в апреле, – продолжила Зинаида Павловна так, как будто все уже решено и обсуждению не подлежит, – летом можно и на море съездить.

– У Анечки в июне защита диплома, – спохватилась Надежда Константиновна. – Может быть, свадьбу после сыграть?

– Диплом уже написан, мам, не переживай, – быстро проговорила Анна, избегая смотреть в глаза будущей свекрови, – мне только экзамены сдать, и все.

– Тяжело будет… – попыталась возразить ей мать.

– Надежда Константиновна, – по-свойски, но с той же не терпящей возражений интонацией начал Сергей, – тяжело будет – поможем! Правда, заяц? – Он поцеловал улыбающуюся невесту в макушку.

– Значит, решено, – кивнула Зинаида Павловна.

– Да вы не волнуйтесь, я все успею. Я уже и в школе договорилась, меня с сентября учительницей культурологии берут, – похвасталась девушка.

– Давай-ка не спеши, Ань, – вдруг сказал Сергей, – я не хочу, чтобы возле тебя отцы учеников крутились.

– Так при чем здесь отцы учеников? – начала было девушка.

– Аня, я не хочу, – холодно отрезал Сергей.

– Возможно, получится устроить Анну в библиотеку, – вклинилась Зинаида Павловна, – там действительно будет спокойнее. Всем.

– Но Анечка же хотела идти в аспирантуру, а там нужны преподавательские часы, – вновь попыталась возразить Надежда Константиновна.

– Мы это обсудим, – сказал Сергей и посмотрел на невесту, – у тебя теперь, заяц, семья будет, о которой нужно заботиться. Остальное я беру на себя.

Девушка неловко улыбнулась и снова кивнула в примирительном жесте. Она посмотрела на мать, словно говоря, что они все обсудят позже, что волноваться не о чем.

Надежда Константиновна сидела молча, с грустью думая, как же все-таки рано не стало ее Алеши.

Глава 7

Управа Восточного округа Тарасова встретила меня неприветливо. Охранница у входа, даже не поинтересовавшись целью визита, рявкнула:

– За паспортами в МФЦ с торца!

Мои возражения услышаны не были, так как женщина тут же скрылась у себя в кабинке, не открыв для меня путь. И если бы не окликнувший меня сзади виновник моего визита, пришлось бы мне штурмовать пропускной пункт, прикрываясь липовой корочкой труженицы свободной прессы.

– Девушка, вы не по мою душу случайно? – услышала я знакомую интонацию Матренина.

– Артем Леонидович? – Памятуя советы Ленки, я тут же сделала «ряху попроще». – Доброе утро! Я только пришла.

– Что же Марк Яковлевич вас так не щадит? – Он любезно пропустил меня через турникет, не забыв при этом оценить вид сзади.

– Ну вы же его знаете! – Врать о людях, которых никогда не видела, тем, кто их хорошо знает, всегда нужно осторожно. – А потом, журналиста ноги кормят!

– Вот это настрой! – похвалил большой начальник, в отличие от вчерашнего вечера, явно пребывающий в хорошем расположении духа.

Госучреждение просыпалось медленно. Этаж был почти пустой. Кроме нескольких сотрудников, явно технического отдела, нам на пути никто не встретился.

– Итак, «она звалась Татьяна», если я правильно помню, – галантно усадив меня за стол, начал Матренин.

– Совершенно верно, – собралась я задавать свои вопросы, но была прервана своим визави, человеком, не привыкшим отдавать инициативу даже в таком ерундовом деле, как интервью, в чужие руки.

– Что же мы с вами будем делать, Татьяна? Вас интересует что-то конкретное? Тогда у нас есть отчет по мероприятиям, проводимым с молодежью за прошлый год и текущий квартал. Могу дать вам для работы над статьей. Или вас интересует лично моя фигура? – Сказав это, глава управы слегка наклонился ко мне и вдруг громогласно захохотал. – Шучу, хотя порох в пороховницах еще есть.

– Счастье такое слышать, – вид мой был далек от заявленной во фразе мажорной интонации, – но вы абсолютно правы, Артем Леонидович, поговорим о вас.

Он прошел на свое место. Довольно ухмыльнувшись, он похрустел пальцами и уставился на меня:

– Спрашивайте, Татьяна. Мне скрывать нечего!

– Правда? – почти искренне обрадовалась я. – Столько материалов просмотрела о вас, когда к интервью готовилась! Артем Леонидович, вы же не сразу стали уважаемым человеком на госслужбе, были в вашей жизни и темные времена. Я имею в виду близкое сотрудничество с Сергеем Минцем. Мы же можем это обсудить?

– А при чем здесь это? – подсобрался Матренин, слегка растеряв свой запал.

– Чтобы проследить ваш путь становления от самых, так сказать, низов до государственного чиновника. Дать пример подрастающему поколению, продемонстрировав им, как много государство делает для будущего молодежи, – мой фонтан красноречия уже был на исходе.

– Хитро завернули, Танечка, – улыбнулся Матренин, и на сердце у меня стало легче, – за подготовленность хвалю. Марку Яковлевичу уважение за воспитание кадров. Вы, собственно, зря разволновались, в этом нет никакого секрета. Мы с Сергеем Минцем были друзьями детства. Жили в соседних домах, учились в одном классе, потом вместе на юридический пошли. Только он бросил, недоучившись, а мне отец запретил, за что ему сейчас благодарен очень. Тогда злился, конечно.

– Можно сказать, что образование спасло вас от того, чтобы вы встали на скользкую дорожку? – осторожно подбиралась я к сути.

– Вы знаете, да, – мужчина расслабился и откинулся на спинку кресла, предавшись воспоминаниям, – учебное расписание все-таки дисциплинирует. Хочешь не хочешь, а нужно было закрывать долги, сдавать экзамены…

– Но это потом, а если вернуться в то время, когда учеба не была вашим приоритетом?

– Да что тут говорить! Не нравилось сидеть в университете целый день. Больше привлекали друзья, гулянки, легкие деньги. Страна тогда другая стала. Любые авторитеты воспринимались в штыки. Поэтому логичным казалось то, что мы с Сергеем стали нарушать закон. Хорошо, отец меня вовремя вытащил из этого.

– Но вы же еще какое-то время были партнером Минца. Даже фирму общую открыли, – тяжело было говорить все это без утвердительной интонации бывалого следователя.

– В том-то и дело. Сергей привык действовать как туповатый рэкетир на рынке. А мы ведь уже занимались недвижимостью. К нам потянулись серьезные люди, которым нужна была безопасность в делах, надежность. А Сергей ставил ультиматумы, он был такой карикатурой на распространенный образ братка в малиновом пиджаке и с золотой цепью. Понимаете?

– У вас был такой пиджак? – решила я слегка усыпить бдительность Матренина.

– Конечно, был, – захохотал он, – самое смешное, мне его мама достала, я в нем на выпускном гулял. А у Сереги была кожаная черная куртка. Ему шло, он блондин был, смотрелся очень эффектно.

– Вы говорите о нем без неприязни, – заметила я, – а между тем вы даже судились с ним.

– Основательно вы закопались! – восхитился он. – У нас с Серегой много чего было, и хорошего, и плохого. Когда я понял, что с ним нельзя делать бизнес, то решил уйти, а так как я был партнером, то часть активов принадлежала мне. Понятное дело, что полюбовно делиться Сергей не хотел.

– И чем кончилось разбирательство?

– Смертью Сергея, – на этих словах мужчина стал серьезным, – не очень звучит, согласитесь?

– Да, – ответила я, – очень подозрительно. Вам не задавали вопросы?

– Конечно, задавали. Но с моей стороны больше не было имущественных претензий к бывшему партнеру по бизнесу. Тут снова отец настоял на том, чтобы я все оставил Сергею. И снова ему спасибо, я потом на госслужбу пошел, уже не до бизнеса было.

– Вы были очень близки с отцом? – не могла я проигнорировать очевидное.

– Наверное, хотя он держал меня на расстоянии. Не принято было в мое время к детям проявлять приязнь. С внуками он уже другой был, разумеется. Я даже завидовал, – тепло улыбнулся мужчина.

– А с семьей Сергея после его смерти вы поддерживали отношения?

– Нет, как-то не сложилось. Зинаида Павловна тогда на всех нас кидалась, говорила, что мы убили Сергея.

– На нас – это на кого? – перебила я.

– На всех, кто был вместе с ним незадолго до того, как его не стало. На меня, жену Сергея. На еще одного нашего товарища. Естественная реакция, я считаю, на смерть сына. Поэтому с моей стороны обид не было, но и общение прервалось. Хотя я все детство с тетей Зиной дружил, она была приятной женщиной.

– А жена Сергея? Какой она была? – Мой маскарад грозился окончиться моим полным разоблачением.

– Обычной, – с готовностью ответил мужчина, – тихая такая девчонка. Серега ревновал ее сильно, поэтому держал подальше ото всех. Хотя у нас железно с этим было, на чужих девчонок мы не смотрели, – засмеялся он.

– Кодекс пацана? – подыграла я.

– Да, кодекс пацана, – согласился он, – но он как-то все равно слишком строго себя с ней вел. Ну, а что про молодежь-то? – напомнил он.

– Как раз подвожу, – встрепенулась я и снова призвала на помощь собственное красноречие.

К концу интервью Артем Леонидович, уже не стесняясь, разглядывал меня и отпускал двусмысленные комплименты. У него был приятный голос и благодушный громкий смех, который то и дело оглашал кабинет. Для пожилого мужчины выглядел он неплохо, хотя красноватый цвет лица и лишний вес выдавали в нем человека, которому не чужд гедонизм. Когда он рассуждал о работе, то его полные ладони с коротковатыми пальцами смешно сжимались. В целом, впечатление он производил приятное, даже сальные взгляды в мою сторону не вызывали опасений. Он любил внимание и был щедр на комплименты.

Спустя полтора часа я засобиралась. Едва я потянулась к диктофону, как мою руку накрыла ладонь Артема Леонидовича.

– Что вы, Танечка, даже фотографировать меня не собираетесь? – делано строго спросил он.

– Точно! – не выходя из образа, согласилась я. – Давайте возле окна?

– Там же стройка, – возразил глава управы.

– И это прекрасная метафора новых свершений! – горячо заявила я, прервав спор.

К тому времени, как мы закончили, Восточная управа уже была полна людей. Из приемной меня проводил строгий и внимательный взгляд секретаря Матренина, женщины средних лет с черными волосами ниже талии и вишневым блеском на искусственно пухлых губах. Вежливо улыбнувшись, я ретировалась.

Не стоило ожидать от Матренина честного рассказа на якобы стандартном интервью. Такие люди даже в присутствии адвоката не склонны впадать в сентиментальность и откровенничать. Хотя то, что он рассказал, не противоречило тому, что мне удалось узнать, всегда оставалась вероятность, что это была официальная версия его биографии, которая позволила ему двигаться выше по карьерной лестнице. Артем Леонидович был из непростой семьи, и возможности по вытаскиванию себя из неприятностей у него были на порядок выше, чем у других членов минцевского кружка. То же бытовое отравление для них было невинной шалостью по сравнению с тем, как они расправлялись с конкурентами в начале своей деятельности. Да и в то, что он так запросто отдал активы Минцу, верилось с трудом. Одно из главных правил нечистых на руку людей гласит, что все отдавать никогда не следует, это опасно. А Матренин не производит впечатления человека, который рискует собственной безопасностью. И почему заявление было написано исключительно на Анну, а друга детства даже не упомянули в нем? Неужели потому, что за Анну некому было заступиться?

Глава 8

Все еще не определившись, какая из многочисленных Зуевых являлась лучшей подругой пропавшей вдовы, я решила начать поиски с истоков, а именно с дома детства Анны.

Припарковавшись недалеко от искомого адреса, я с удовольствием прошлась вдоль трехэтажных сталинских домов. Некоторые из них были мило выкрашены в светло-желтый или бежевый цвета, а какие-то здания все еще сияли облупившейся штукатуркой, за давностью лет обойденные вниманием коммунальных служб.

Я любила эти старые дома. Они выглядели уютными, не в пример своим более молодым и высоким собратьям. Дворы в них утопали в зелени стараниями местных старожилов. И возле них всегда можно было найти место для парковки.

Присев возле подъезда, я решила для начала как следует осмотреться и просто послушать сплетни. Наверняка кто-нибудь из местных бабушек скоро спустится вниз посидеть на лавочке. На одну такую, возле бывшего подъезда Анны, я присела, с аппетитом вгрызаясь в маслянистый беляш, купленный по дороге. Не успев позавтракать, сейчас я просто физически ощущала черную дыру у себя в животе.

– Ууу, жадная какая! – услышала я детский голос. – Смотри, меня не съешь! – Грозная рожица пятилетнего мальчишки смешно смотрела на меня из зарослей лилейника и колокольчиков.

– Макс, хорош к людям приставать! – окликнула его сухонькая старушка, опирающаяся на трость. – Хоть дыхание перевести, – сказала она, присев возле меня, – вы простите, пожалуйста, за ним не угнаться.

– Все в порядке, – заверила я. – Это ваш внук?

– Какое там! Правнук! – рассмеялась женщина. – Меня берегут, возиться не просят, но сегодня прям напасть какая‐то. Никого поблизости нет, а внучке по работе срочно уехать нужно. Вот меня на несколько часов нянькой и снарядили. Максимка, ну-ка брысь от клумбы, кому сказала! – больше со смехом, чем с угрозой в голосе, прокричала она правнуку.

– Да, на месте не сидит, – согласилась я, – хороший у вас двор, есть где побегать, – начала я. – Вы давно здесь живете? Район удобный?

– Так всю жизнь и живу, – кивнула она, не отводя взгляд от мальчика, – как дали нам от завода квартиру в пятьдесят седьмом, так вот и обосновались тут. И детей вырастили, и внуки гостили, сейчас вот и правнуков очередь пришла. А район хороший, – спохватилась она, – электричество только скачет, но я привыкла уж, столько лет живу!

Старушка расслабилась, глядя, как маленький Максим увлекся жуком у соседней лавки.

Она явно была рада поболтать, и я поспешила воспользоваться этим:

– Я здесь только в детстве была, – начала я свою легенду, – уже и не помню ничего, кроме фамилий знакомых родителей. Не знаю, может, помните их, Зуева Марина и Анна Лебедева? Я тогда малявкой совсем была, а мама с подружками меня с собой брали погулять, угощали меня сладким, тетешкались.

– Как же, Лебедевы, знаю я их, – оживилась она, – мы соседями по лестничной клетке были. Анечка на моих глазах выросла. И подружку ее, Маринку, тоже хорошо помню. Они вон в том доме жили, – указала она морщинистым пальцем позади себя, – может, и сейчас живут, не знаю.

– Я спрошу у мамы, – сказала я, – а про Лебедевых ничего не слышно? Мама все тетю Аню вспоминает.

– Так уехали они, много лет назад, – как-то грустно сказала старушка, – ноябрь месяц был, я их проводила.

– А куда, не знаете? – Я невольно задержала дыхание.

– Кто ж знает, собрались да уехали, – будто бы равнодушно произнесла она. – Максимка, айда обедать, скоро мать приедет уже, – вдруг засобиралась она, с усилием поднимаясь на ноги.

Я поняла, что продолжать этот разговор, по крайней мере сегодня, было бы неразумно. Слишком быстро старушка решила его закончить, как только я стала спрашивать про Лебедевых. Возможно, в другой раз, когда ее внимание не будет направлено на правнука, у меня получится разговорить ее.

– Спасибо вам большое, я маме расскажу, она хоть обрадуется. А то мы же тоже уезжали на много лет из Тарасова. Вот они связь и потеряли. А сейчас она на пенсии и все вспоминает их, а найти не может, – тем не менее, поблагодарила я ее. – Я – Таня Иванова, а вы? Мама наверняка и вас знает, – решила закрепить знакомством наш случайный диалог. – Маша Иванова, помните?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.