Ольга Мицкевич
Ночь древних огней

ПРОЛОГ

Первой пришла боль, она же разбудила тело. Кровь, густая и темная, тонкими струйками медленно стекала вниз по волосам и исчезала в темноте. Тихо щелкало; мигал свет и эти вспышки отдавались болью в затылке, плечах и груди.

– Лиза… – позвала я, и собственный голос резанул слух: хриплый и сухой, как валежник в лесу. – Лиза, ты где?

Я попыталась осмотреться, но перед глазами стояла пелена, наполненная пульсирующим бледно-оранжевым светом: он отражался в осколках стекла и рассыпался искрами по лесной поляне. Темнота за линией света казалась живой и дышащей.

На мою возню перевернутая машина отозвалась металлическим стоном. Перед глазами заплясали черные точки – предвестники паники. Я слепо шарила руками вокруг, и не сразу ощутила слабое движение слева. Когда запястье обхватили чьи-то пальцы, я закричала, но горло сжал спазм, и вместо крика вышел лишь слабый писк.

– Тихо! – прошипел из темноты знакомый голос.

– Лиза?

– Тшш… Там кто-то есть.

Я дернула головой в сторону. Излишне резко, отчего сознание поплыло, вновь ускользая. Лиза усилила хватку: я почувствовала, как ее короткие ногти впиваются мне в кожу. Совсем рядом треснула ветка, следом – еще одна: кто-то шел сквозь темную чащу, вспугивая ночных птиц и мелких хищников. В кронах сосен гудел ветер. Зрение чуть прояснилось, и теперь я могла разглядеть Лизино бледное лицо в облаке кудрявых волос. Коротко обернувшись, она открыла рот и уже набрала воздуха, намереваясь что-то сказать, как … ее вдруг не стало.

– Лиза… – Сердце споткнулось, затем пустилось галопом. Кожу в том месте, где мгновение назад была Лизина ладонь, обожгло, словно огнем.

Сквозь проем двери виднелись лишь черные стволы деревьев и густая темнота за ними. Выплёскиваясь на поляну, пульсировал равнодушный оранжевый свет. Лес молчал.

1.

– Держись! – весело кричала Лиза, раскачивая кабинку.

Ветер на самом верху гудел и трепал волосы. Отсюда было видно замок на горе и черную ленту реки под ним, цепочку городских огней, ведущую к площади. Шпиль церкви на фоне фиолетово-синего заката казался темным и особенно мрачным.

– Перестань! – Элина так сжала металлический поручень, что на ее тонких запястьях проступили ниточки вен. – Это вообще не смешно!

Внизу гремела музыка и звенели автоматы, весело галдела толпа, но сюда все эти звуки долетали, словно с другого берега реки. Металлическая конструкция старого колеса обозрения стонала и щелкала, медленно вращаясь и приближая нас к самой высокой точке. Кабинки стенали, поскрипывая под порывами ветра.

– Трусишка, – беззлобно отозвалась Лиза.

Она стояла в центре, между мной и Элиной, широко расставив ноги и держась руками за стойки. Короткая юбка волнами колыхалась на обнаженных бедрах, бледная кожа светилась в сумерках, глаза на тонком лице горели янтарем. В этот миг она была так прекрасна, что захватывало дух.

– Давай, – тихо позвала она, протягивая мне руку. – Ну же, хоть ты не трусь.

И я поднялась, чувствуя в груди страх и возбуждение, крепко взяла подругу за руку и подставила лицо ветру. Яркими вспышками мигали огни. Лиза тихо захихикала, придвинулась ближе и, почти касаясь губами моего уха, прошептала:

– Спорим, ты будешь скучать по этому.

Я и без того знала, что буду. Уже в понедельник я уеду в Ригу, в общежитие. Впервые одна. Закончилось лето, закончилось детство, а впереди – лишь неизвестность. Однако сейчас нам дарована эта ночь, вся целиком.

Достигнув верха, колесо замерло на несколько секунд. Опасливо посмотрев вниз, Элина сглотнула и еще сильнее сжала поручень. Лиза вынула из кармана телефон, включила камеру и подняла руку высоко вверх.

– Улыбайся, трусишка! – поддела она Элину, но та лишь сипло выдохнула в ответ. Экран телефона моргнул, навеки сохранив нас троих в этом моменте – раскрасневшимися, веселыми и юными.

Еще живыми.

2.

– Я больше никогда, слышишь? НИКОГДА не залезу на это проклятое колесо! – Элина прижала ладони к пылающим щекам. – Не понимаю, как вообще дала себя уговорить…

– Брось, – дернула плечом Лиза. – Не так это и страшно.

Рядом громыхнул игральный автомат, в металлический желоб дождем посыпались жетоны. Дернувшись, Элина отступила от ликующего парня. Лиза закинула голову и шумно втянула воздух. Пахло ярмаркой – пивом, опилками, сладкой ватой и смазочным маслом.

Городская ярмарка стала главным событием уходящего лета. На главной площади собрались едва ли не все жители Добеле¹ и окрестностей. Поверх древних камней насыпали опилки, установили «Чертово колесо», батуты и дюжину других аттракционов. С потолка и стен ярко освещенных кабинок тира и «ловца уток» свешивались гигантские плюшевые медведи и макаки. На фоне темного неба полыхали цветные огни. Гремела музыка, галдели дети, ветер стонал в страховочных тросах. На каждом шагу торговали сладкой ватой, хрустящим картофелем, горячими сосисками и мороженным: пахло так, что у меня подводило живот от голода.

В центре площади, на расчищенном от опилок участке, в кольце речных камней сложили огромный костер. Тонкие березовые ветви поверху и тяжелые бревна ближе к центру. Солнце село, небо затянуло синевой, и костер вот-вот подожгут: сегодня последняя суббота лета. Ночь древних огней².

А над всем этим восторгом, с молчаливым укором возвышалась темная громада старой церкви в окружении таких же старых надгробий. Арка каменных ворот тонула в тени лип, россыпь цветных огней отражалась бледными пятнами на белых стенах.

Пока мы стояли в длиннющей очереди за жареной картошкой, я оглядывалась кругом, стараясь впитать кожей каждую молекулу этого вечера, все запахи и звуки. Жаль нет такой коробки, в которую можно сложить ощущения, запечатать и увезти с собой.

Оттянув ворот майки, я выдохнула. Ночь выдалась душная, пот собирался бисеринками между лопаток и скатывался вдоль позвоночника. Пританцовывая, Лиза с мечтательной улыбкой крутилась на месте. Рядом хаотично мигала огнями вывеска ларька со сладкой ватой. От цветных вспышек рябило в глазах, и я отвела взгляд в сторону церкви, где тени деревьев надежно защищали древний храм от разгула на площади. Когда глаза чуть привыкли, мне показалось, будто в темноте за аркой ворот что-то мелькнуло. Подавшись вперед, я прищурилась, силясь разглядеть.

– Боже, как тут жарко… – простонала Лиза, приподнимая тяжелую копну волос. – Пошли к реке?

– Нет уж, – отозвалась Элина. – Ты опять полезешь голая в воду, а уже темно. Вдруг что…

– Что?

Элина молчала. Лиза выразительно повела бровью. Теплый ветер принес запах речной воды, ласково пощекотав ноздри, но совсем не охладив кожу. Мельком глянув на Элину, я вновь обернулась к церкви. От каменной колонны отделилась узкая тень, словно бы выросла из мрака. Затылок царапнуло холодом. Я подалась вперед, но тут кто-то толкнул меня, и я потеряла ее из виду. Оглядывая полумрак под деревьями, я в пол уха прислушивалась к перебранке подруг. В груди росло странное волнение.

– Вдруг она все еще там… Ждет.

– Только не начинай опять про ту девушку, Элина! – закатила глаза Лиза.

– Но это правда!

– Ну, утонула она, делов-то! Не она первая, не она последняя.

– Не утонула, – упрямилась Элина. Ухвати край майки, она начала медленно накручивать тонкую ткань на палец. – Ее утопили. Оболгали и утопили. И теперь она мстит лжецам. Стоит…

– Нет, я не буду это слушать. – Тряхнув головой, Лиза выставила ладони перед собой, этим жестом словно пытаясь физически отгородится от сказанного. – Избавь.

Скользнув под ветвями липы, тень, которую я старательно выглядывала, обрела очертания человека. Молодого, смутно знакомого парня.

– Но ее правда утопили!

– Двести лет назад, – Лиза начала терять терпение. – Остальное – байки.

Очередь продвинулась на несколько шагов вперед. Из огромного ведра в фонтан на краю площади обрушился поток воды. Радостно завизжали дети. Вновь мелькнув тенью у каменной арки, парень вышел на свет и замер, нервно оглядываясь. Слишком худой, слишком высокий, он напоминал угловатое насекомое, а не человека.

– Это… – я невольно подалась вперед. – Девочки, это Ральф там?

– Что? – Лиза, резко дернув подбородком, оглядела толпу кругом. – Где?

– Там, у церкви.

Весь в черном, он стоял, вжав голову в плечи и озираясь по сторонам. Дернул плечом, как делают, поправляя что-то. В жестах читалась нервозность и, словно бы, нерешительность. Лиза шумно выдохнула, отвернулась. Парень провел рукой по волосам: один раз, другой.

Несмотря на духоту, внутри у меня плеснуло холодом.

– Я слышала, он в Даугавпилсе поступил, – прикусив ноготь на большом пальце, сказала Элина. – Не думала, что он тут объявится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Город в центре Латвии, в Земгале, на берегу реки Берзе. Первое упоминание относится к 1254 г.

Вернуться

2

Ночь древних огней – праздник зародился в 1992 году на морских побережьях Эстонии и Финляндии, а позже был поддержан в других странах Балтии. Костры по традиции зажигают в последнюю субботу августа, на закате.

Вернуться