Адам Альтер
Анатомия прорыва. Как купировать демотивацию и дойти до цели

Посвящается Саре, Сэму и Из, которые вдохновили меня на одни из самых выдающихся прорывов

Adam Alter

«Anatomy of a Breakthrough: How to Get Unstuck When It Matters Most»

В оформлении книги были использованы материалы с Shutterstock.com

Печатается с разрешения InkWell Management LLC и Synopsis Literary Agency

© 2023 by Adam Alter

© Перфильев О. И., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Введение

Правило номер один: вы обязательно окажетесь в тупике

В 1989 году в городе Сакраменто, штат Калифорния, в семье франкоговорящего канадца и американки родилась девочка по имени Брианна Десанье. В детстве она увлекалась египтологией и магией, но больше всего хотела стать актрисой. Уже в шесть лет она стала самой юной студенткой Американской консерватории театра в Сан-Франциско, а три года спустя выступила в «Ночном шоу с Джеем Лено». Этот короткий эпизод открыл ей дорогу на телевидение; за гостевыми выступлениями последовали эпизодические роли в сериалах, а затем и главные роли в популярных программах. Рецензенты высоко оценили ее игру на телевидении, которая в дальнейшем помогла Брианне стать не только киноактрисой, но также режиссером и писателем.

Спустя несколько лет Бри Десанье, уже под именем Бри Ларсон, стала семьдесят четвертой женщиной, получившей «Оскар» в номинации «Лучшая актриса». Этой высшей награды за актерское мастерство она удостоилась благодаря своей роли в фильме «Комната», но помимо этого она получила более семидесяти других премий и наград, а также исполнила главную роль в блокбастере «Капитан Марвел». Казалось бы, вот он – образец идеального карьерного роста, достойный того, чтобы о нем слагали легенды: стремительный старт, за которым последовали десятки маленьких достижений, закончившихся грандиозным успехом.

Но проблема в том, что в этом идеальном описании карьеры Ларсон ничего не упоминается о десятилетиях разочарований. Подобно многим актерам, Ларсон годами топталась на одном месте, когда кажется, что никакого прорыва уже не будет. На протяжении большей части своей жизни она боролась с неуверенностью в себе и с неприятием своего тела – по ее собственному признанию, она казалась себе уродливой. В какой-то момент ее родители развелись, и мать вместе с Бри и ее сестрой Милен переехали в Лос-Анджелес, поближе к Голливуду. «Мы жили в убогой однокомнатной квартире, – вспоминает Ларсон. – Мы спали на раскладной кровати, и на троих у нас было три комплекта одежды». Она сотни раз проходила прослушивания, пытаясь сняться хотя бы в рекламных роликах или в сериалах на эпизодических ролях.

Что действительно отличает Ларсон от большинства знаменитых актеров, так это то, что она не стесняется вспоминать о своих трудностях. 13 августа 2020 года она выложила на YouTube 14-минутное видео под названием «Audition Storytime! (p. 1)» («История прослушиваний, часть 1» – прим. пер.) В нем она поделилась: «Я решила немного рассказать о процессе, потому что, как мне кажется, очень много времени уделяется моим успехам, а не тому, как часто мне отвечали отказом, и так вы не узнаете обо всех проектах, которые я не получила. Поэтому я подумала, что было бы интересно поговорить об этой стороне».

В этом видео и в его продолжении Ларсон рассказывает о двадцати годах разочарований, начиная с первого прослушивания на коммерческую роль в возрасте семи лет. Тогда она оказалась в тесном помещении со множеством других юных претенденток, и рыдающей девочке отказали через пару секунд после общения с директором по кастингу, который даже не предложил ей выступить с отрепетированным монологом. «Позже одна из других директоров по кастингу сказала моему агенту, что я настолько плоха, что она больше никогда и ни за что на свете меня не возьмет. И она сдержала свое слово». Далее Ларсон перечисляет сериалы, фильмы и шоу, в которых она не получила роли: «Сплетница», «Голодные игры», «Земля будущего», «Звездные войны», «Умный дом», «Дети шпионов» и «Теория Большого взрыва». Каждое название Ларсон сопровождает смехом, но если остановить видео в подходящий момент, то можно увидеть, что улыбка ее натянута. Это не радостные воспоминания, и они оставили свои шрамы несмотря на последующий успех.

Во второй части «Истории прослушиваний» Ларсон перечисляет несколько десятков особо неудачных случаев. «Я дошла до финального раунда в “Джуно”, “Тринадцать”, “На грани”, “Умный дом”, “Земля будущего”, “Идеальный голос”, “Чем дальше в лес…”, “Бунтующая юность”, “Питер Пэн”, “Остановись и гори”, “Теория Большого взрыва”. О Господи… Сплошные разочарования и разбитое сердце. Но я до сих пор жива». Ларсон признается, что показатели не очень красивые, но с надеждой в голосе: «Мне отвечали отказом в девяносто восьми или девяносто девяти процентах случаев. Я знаю, это трудно осознать – я посетила тысячи и тысячи прослушиваний».

Ларсон можно назвать настоящим воплощением актерского успеха. Она добилась славы и успеха, получила много денег, и критики наперебой признают ее заслуги. Но даже она призналась, что натыкалась на стену в 99 случаях из 100. Видео Ларсон на YouTube набрало сотни тысяч просмотров и вдохновило десятки других людей, в том числе и представителей СМИ. Оно [видео] примечательно тем, что выставило в необычном ракурсе путь к славе, издалека казавшийся ровным и прямым. Знаменитые актеры и многие другие люди, добившиеся успеха, совсем не часто вспоминают в подробностях свои неудачи, и поэтому нам наш собственный жизненный путь кажется гораздо более извилистым и мрачным.

* * *

Люди оказываются в тупиках во всех мыслимых сферах жизни. Им приходится ежедневно отправляться на ненавистную работу; они продолжают поддерживать отношения, не приносящие им никакого удовлетворения. Они останавливаются в своем развитии в качестве писателей, художников, композиторов, спортсменов, ученых и предпринимателей. Порой ощущение тупика длится несколько дней, а порой и десятилетий. Иногда им удается совершить прорыв, но некоторые застревают на всю жизнь. Мы сравнительно мало слышим об этих неудачных примерах, потому что нас со всех сторон забрасывают популярными историями успеха. Эти тиражируемые истории заставляют нас поверить в то, что другие сталкиваются с гораздо меньшим количеством препятствий, чем мы. Время от времени отдельные звезды, такие как Бри Ларсон, развеивают этот миф, но чаще всего наше ощущение тупика кажется нам какой-то погрешностью, отклонением от нормы. На самом деле все мы в тот или иной момент сталкиваемся с неудачами или оказываемся в тупике; это скорее, типичная черта, нежели ошибка на пути к успеху. Так почему же нам гораздо легче осознавать свои препятствия чем те, которые вырастают на пути других?

Этому есть по меньшей мере две причины. Первая заключается в описанном Шаем Давидаем и Томом Гиловичом психологическом феномене, который они назвали «феноменом встречных и попутных ветров». Согласно этому феномену мы уделяем гораздо больше внимания препятствиям на нашем собственном пути (или «встречным ветрам»), чем приятным условиям (или «попутным ветрам»), и такое восприятие заставляет нас считать, что мы сталкиваемся с бо́льшим количеством препятствий, чем на самом деле. Давидай и Гилович иллюстрируют эту идею на примере игрока в «Scrabble» («Эрудит» – прим. пер.), вытягивающим неудобные буквы. Представьте, что вам достались буквы, из которых в начале игры не получится составить никаких осмысленных слов. Если только вы не пожертвуете ходом, чтобы взять новую букву, вы застрянете с ними на несколько ходов. Каждый раз, пытаясь составить слово, вы будете размышлять о своем невезении. И, напротив, при удачном выборе букв, вы тут же выложите их на доску и возьмете новые. То же верно и в других ситуациях. Когда вы едете в плотном потоке машин и выбираете более медленную из двух полос, то с разочарованием наблюдаете за проносящимися на другой полосе десятками машин; но если бы вы сами ехали по другой полосе, то сосредоточились бы на дороге. К тому же мы тратим больше времени и сил на препятствия, потому что только так их можно преодолеть. Не получится достичь хороших результатов в «Эрудите» или наверстать упущенное в пробке время, если не проанализировать и не начать действовать.

Давидай и Гилович также обнаружили, что, сосредотачиваясь на собственных препятствиях, мы склонны не замечать трудности, с которыми сталкиваются другие люди. В одном из экспериментов исследователи попросили несколько пар студентов Корнельского университета сыграть в викторину, в которых некоторые вопросы для каждого участника были из легких категорий (например, про популярные телесериалы или мультфильмы), а другие из сложных (например, из истории музыки эпохи барокко или русской литературы). Выяснилось, что участники гораздо чаще запоминали легкие вопросы своих оппонентов, чем трудные; что же касается воспоминаний о своих вопросах, то все было наоборот. Такая же закономерность прослеживается и в других областях. Например, в другом исследовании Гилович показал, что люди склонны считать, что различные налоговые правила и положения вредят им больше, чем другим, даже если это объективно не соответствует действительности.

Вторая причина, по которой мы склонны преувеличивать значимость препятствий на своем пути, заключается в том, что мы реже видим, как сталкиваются с трудностями другие. Люди, как правило, борются со своими демонами наедине с собой, за закрытыми дверями или в своих мыслях, а посторонние лишь видят конечный отполированный результат этого процесса. Мы видим, как Бри Ларсон получает «Оскар», но не видели, как она много лет боролась за признание. СМИ уделяют гораздо больше времени впечатляющим историям успеха таких известных личностей, как Роджер Федерер и Серена Уильямс, Джефф Безос и Марк Цукерберг, Мерил Стрип и Дэниел Дэй-Льюис, чем миллиардам рядовых жителей планеты, которые более типичны, и потому менее интересны. Наши социальные сети также забиты глянцевыми историями, и даже многие микрознаменитости из числа местных блогеров и инфлюэнсеров, на которых мы подписаны, делятся отредактированными версиями своей жизни, в которых запечатлены лучшие моменты и вырезаны неприятные. Сложно стать свидетелями борьбы других, и поэтому ошибочно кажется, что нам труднее, чем им, и что мы острее реагируем на неудачи, чем они.

* * *

В начале 2021 года рыночная капитализация компании Airbnb превысила 100 миллиардов долларов, и в результате она вошла в сотню крупнейших публичных акционерных компаний мира. Личное состояние каждого из трех ее соучредителей – Брайана Чески, Джо Джеббиа и Натана Блечарзика – превысило 13 миллиардов долларов. Как и Бри Ларсон, Брайан Чески, лицо компании и ее генеральный директор, открыто рассказывает о проблемах Airbnb и о своих собственных трудностях, возникавших в процессе развития своего бизнеса, который сам родился вследствие затруднительных обстоятельств.

Чески и Джеббиа познакомились в колледже, после окончания которого Чески переехал в Лос-Анджелес, а Джеббиа в Сан-Франциско. Некоторое время спустя Чески, которому не нравилась его работа, решил вместе с Джеббом попытать счастья в роли технологического предпринимателя; жить на первых порах они планировали в квартире Джебба. Как он вспоминал сам во время интервью в Стэндфордском университете в 2015 году: «В то время у меня на счету была тысяча долларов, и я отправился в Сан-Франциско». Далее следует краткая история Airbnb, рассказанная им самим.

«Это было в 2007 году. Приехав в Сан-Франциско, я узнал, что моя доля арендной платы за квартиру составит тысячу двести долларов, а я не мог себе этого позволить. В то же время в Сан-Франциско проходила международная конференция по дизайну, и на странице мероприятия было указано, что все ближайшие отели полностью распроданы. У нас возникла идея предложить ночлег (bed and breakfast) приехавшим на конференцию дизайнерам. Проблема заключалась в том, что у нас не было лишних кроватей, а имелись только три надувных матраса (air beds). Так у нас родилось название “Air Bed and Breakfast”, и наш первый сайт назывался airbedandbreakfast.com. Во время конференции у нас разместились три человека, и тогда нам казалось, что это крутой и забавный способ заработка.

После этого Джо поговорил с Натаном Блечарзиком, одним из своих бывших соседей по комнате, и мы решили основать компанию. Ее главная идея заключалась в возможности забронировать чей-то дом в любом уголке света точно так же, как номер в отеле».

С этой точки зрения, идея кажется чем-то вроде маленького «домашнего бизнеса», которым несколько выпускников колледжа занимаются ради удовольствия. В начале интервью Чески даже рассмеялся, вспомнив, как многие говорили ему: «Airbnb – это худшая из когда-либо сработавших идей».

Поначалу дела и в самом деле шли с трудом. «В 2008 го-ду мы запускались три раза», – вспоминает Чески. В третий раз идею презентовали пятнадцати «ангелам» (венчурным инвесторам). Семь не ответили, четверо сказали, что это «не соответствует их направлению», один сказал, что ему не нравится рынок, а трое просто ушли. Чески и Джеббиа финансировали компанию с помощью кредитных карт, которые они хранили в альбоме для бейсбольных карточек, и вскоре погрязли в долгах более чем на 30 000 долларов.

Точно так же, как и Бри Ларсон, Чески не стесняется рассказывать о препятствиях, которые вставали у них на пути. Летом 2015 года в блоге Medium он поделился скриншотами первоначальных писем с отказами, которые пестрят такими фразами, как «Это не то, чем мы хотели бы заниматься», «Это не наша сфера деятельности», «Потенциальные возможности рынка не кажутся достаточно большими» и «Мы всегда испытывали трудности с путешествиями как категорией». Airbnb с честью выдержала эти первые штормы и вышла из них, закалившись. Основатели компании лично встретились с несколькими десятками хозяев домов, предоставлявших ночлег через их сайт, и постарались выяснить, что в их затее работает, а что нет. В том же году они сами останавливались в предлагаемых домах и квартирах, чтобы узнать о сервисе из первых рук: например, чем «три звезды» отличаются от «пяти звезд», и тем более от «семи звезд», как Чески в шутку называл самые хвалебные описания. Постепенно Airbnb росла, сначала в Нью-Йорке, а затем и в других городах США, и инвесторы начали относиться к компании серьезно. В 2009 году она привлекла 620 000 долларов, в 2010 году 7 миллионов, а в 2011 году –112 миллионов долларов. Несмотря на многочисленные шероховатости, большинство людей в наше время чаще всего обращают внимание на успех компании, а не на препятствия, которые мешали ей на пути к успеху.

Неровный путь к процветанию – далеко не редкость, и он не уникален для Airbnb. Возьмем для примера другого гиганта, Amazon – он прошел примерно через те же испытания. С 1999 года по 2006 год розничными подразделениями этой компании руководил Дэн Роуз, который также помог запустить Kindle[1]. В сентябре 2020 года Роуз опубликовал целую серию твитов, в которых вспоминал, как неуверенно ощущала себя компания вскоре после его прихода в ноябре 1999 года:

«Amazon начала свою работу в июле 1995 года, и первые семь лет каждое Рождество становилось для нас испытанием, ставившим компанию на грань гибели. Я присоединился к ней в 99-м и пережил это на собственном опыте. Начиная с конца ноября всех сотрудников отправили в центры исполнения заказов, чтобы они полтора месяца упаковывали коробки. И вот что я там увидел.

Несмотря на все усилия по планированию, успевать за праздничным спросом не было никакой возможности. На шесть недель, начиная со Дня благодарения и заканчивая Новым годом, приходилось 40 % всех годовых заказов… На рождество 95-го года все сотрудники, включая генерального директора Джеффа Безоса, все шесть недель паковали коробки, а затем поклялись никогда больше не допускать подобного… К 99-му году это уже стало ежегодной традицией…

Выбирать товары, складывать их в коробки, упаковывать подарки по десять часов в день шесть дней в неделю – это чертовски тяжелый труд. Я безмерно уважаю людей, которые выполняют эту работу. Ноги болят, в глазах мутнеет… [Это] изнурительно».

В конце концов Безосу пришлось обратиться за помощью к Джеффу Уилки, который и спас растущую компанию от ее обрушения под собственным весом. Производственный опыт позволил Уилки превратить склады Amazon в сеть отлично настроенных механизмов, благодаря чему компания смогла пообещать своим клиентам доставку в день заказа или на следующий день, и это обещание значительно ускорило распространение премиум-сервиса Prime. Уилки сыграл настолько важную роль в истории успеха Amazon, что он в итоге стал генеральным директором компании по международному потребительскому бизнесу и фактически занял второе место после самого Безоса. В интервью, которое Уилки дал незадолго до своего ухода на пенсию в январе 2021 года, он вспоминал те ранние дни, когда застопорился процесс доставки Amazon:

«Тогда я взял имеющееся у меня руководство, разработанное на производстве, и применил его к розничной торговле. На тот момент некоторые из этих методов в рознице использовались впервые. К счастью, они сработали, из-за чего уменьшилось время циклов, и сократилось количество отходов и дефектов. Именно благодаря этому мы и запустили новый сервис. Prime, по сути – это подписка на все это».

Обычно мы уделяем внимание успеху компании Amazon, забывая о трудностях, с которыми ей пришлось столкнуться. Но что могло бы произойти в альтернативной реальности, где у компании не получилось бы обойти эти препятствия? В той Вселенной Amazon подобно многим начинающим компаниям могла бы рухнуть под тяжестью собственного успеха. В конце 1990-х эта гипотетическая Amazon, как и реальная, задыхалась бы от сотен тысяч онлайн-заказов на книги, и отдел доставки был бы вынужден работать по двадцать часов в сутки, чтобы успеть за спросом. Многие заказы приходили бы с опозданием, и покупатели пришли бы в ярость. В рождественское утро дети не получили бы очередную книгу про Гарри Поттера, а их родители остались бы без праздничного бестселлера Стивена Кинга. Из-за ужасных отзывов в 1998 или 1999 году акции, появившиеся на бирже в мае 1997, года упали бы в цене. (Даже в реальности многие ранние отзывы о компании были весьма негативными. Издание Slate назвало компанию «Amazon.con», то есть, намекало на ее мошенническое отношение к заказам, а Wall Street Journal назвал ее «Amazon.bomb»). К началу 2000-х годов деятельность альтернативной Amazon почти застопорилась бы. И поскольку она бы уже не привлекала внимания крупных газет, сайтов и рецензентов, ее борьба за жизнь прошла бы мимо широкой публики. Она зашла бы в тупик, но, как и в случае тысяч других компаний, закрывающихся каждый день, некому было бы задокументировать ее упадок.

Суть этой истории в том, что борьбу компаний за жизнь трудно заметить со стороны, независимо от того, удался или нет бизнес. Успех затмевает все предыдущие неудачи, зачастую настолько обыденные, что они, как правило, ускользают от нашего внимания. Вместо истории борьбы нам одну за другой рассказывают истории успеха Apple, Google, Facebook, Netflix и прочих столь же исключительно успешных элитных компаний.

* * *

Брай Ларсон, Airbnb и Amazon – всего лишь три примера, и если вам кажется, что мне пришлось потрудиться, чтобы их найти, то это вовсе не так. Вы и сами можете с легкостью найти подобные примеры успеха после долгой череды неудач и проблем – достаточно копнуть на один-два слоя глубже, чем обычно принято в нашем обществе.

Молодой Фред Астер жаловался на то, что с ним не происходит ничего хорошего, после того как один голливудский продюсер отверг его со словами «Не умеет играть. Слегка лысоват. Немного танцует».

После банкротства первой студии LaughO-Gram прошло целых пять лет, прежде чем Уолт Дисней придумал мультяшного мышонка, ставшего талисманом его новой студии.

Художник-фотореалист Чак Клоуз в 1988 году пережил несчастный случай, из-за которого оказался частично парализованным и уже не мог создавать картины в жанре гиперреализма, требующие мелкой моторики. Сначала Клоуз пришел в отчаяние, но со временем научился писать в новом экспрессивном стиле пристегнутой к запястью кистью. Вновь обретя силу духа, Клоуз произнес свою знаменитую фразу: «Вдохновение – для любителей; остальные просто приходят и начинают работать. Если ждать, пока тучи разойдутся, и тебе прямо в мозг ударит молния, то ничего путного не выйдет».

Ральф Эллисон написал свой известный роман «Человек-невидимка» в 1952 году и ничего не выпустил вплоть до своей смерти в 1994 году – почти полвека спустя. За эти четыре десятилетия он накопил две тысячи страниц заметок для планируемого второго романа и жаловался своему другу и коллеге писателю Солу Беллоу, что у него «писательский блок размером с отель “Ритц”». Схожая участь постигла и Харпер Ли, опубликовавшую роман «Убить пересмешника» в 1960 году в возрасте тридцати четырех лет; второй ее роман, «Пойди, поставь сторожа» вышел только в 2015 году, за год до ее смерти в возрасте восьмидесяти девяти лет. При этом большая часть «Сторожа» была написана в середине 1950-х годов, еще до публикации «Пересмешника», а на протяжении пятидесяти пяти лет Ли «шлифовала» рукопись. «Оказалось, что я не могу писать, – признавалась она подруге. – У меня около трехсот знакомых, которые постоянно заглядывают ко мне на чашечку кофе. Я пыталась вставать в шесть, но тогда ко мне заходят все, кто встает в шесть».

Джордж Р. Р. Мартин, автор серии книг «Песнь льда и пламени», по мотивам которой был снят телесериал «Игра престолов», выпустил первые три книги серии в 1996, 1999 и 2000 годах. Четвертая и пятая вышли в 2005 и 2011 годах, а шестой и седьмой нет до сих пор. Мартин откровенно рассказывает о своих трудностях: «Я знаю, что многие на меня очень злятся из-за того, что я не закончил [шестую книгу]. И я сам на себя злюсь. Мне хотелось бы закончить ее еще четыре года назад. И хотелось бы, чтобы она уже была сейчас. Но ее нет… Что вообще, черт возьми, происходит? Мне нужно ее дописать».

Мартин не стесняется рассказывать о своей борьбе с писательским блоком, но даже при публичном признании успех все равно выглядит ярче борьбы. На пике популярности телесериала «Игра престолов» каждый его эпизод в среднем собирал около 44 миллионов зрителей. Для многочисленных поклонников созданный Мартином великолепный фантастический мир и его писательское мастерство затмевают все его проблемы. В первую очередь они видят в нем человека, на чьих произведения была создана целая империя развлечения общей стоимостью 3 миллиарда долларов.

Так называемый «писательский блок» мучает людей, пожалуй, с самого изобретения письменности, но считается, что первым его официально описал поэт Сэмюэл Тейлор Кольридж. В 1804 году Кольридж, описывая свой тридцать второй день рождения, жаловался, что мысль о писательстве внушает ему «смутный и неописуемый ужас». Через год, отмеченный «скудными плодами месяца», Кольридж пристрастился к опиуму. «О горе и стыд, я ничего не сделал!» – с сожалением отмечал он. Сам термин «писательский блок» в 1949 году ввел в обращение австрийский психиатр по имени Эдмунд Берглер, толковавший это явление в рамках фрейдизма. Берглер считал, что писатели, которым в младенчестве матери отказывали в молоке или которых кормили из бутылочки, испытывают писательский блок, направляя на борьбу с паникой все свои умственные ресурсы. В настоящее время некоторые эксперты утверждают, что писательского блока не существует, и называют его естественным результатом прокрастинации, плохого планирования, неумения мыслить стратегически или длительного отсутствия хороших идей. Но как бы ни называли это чувство, оно знакомо почти каждому писателю, ощущающему, что он застрял и не может двигаться дальше.

Похожий «блок» бывает и у людей других творческих профессий. На протяжении большей части своей шестидесятисемилетней карьеры художник Клод Моне казался образцом продуктивности. В период с 1860-х годов по 1920-е годы Моне написал около двадцати пяти сотен работ, ставших синонимом «импрессионизма», а сотни английских любителей искусства признали его серию «Водяные лилии» одними из своих самых любимых произведений. Но даже Моне пережил длительный творческий кризис. Весной 1911 года умерла его вторая жена, Алиса Ошеде; Моне был потрясен настолько, что после ее смерти уничтожил десятки, а возможно, и сотни своих полотен и не мог писать еще два года. Периоды творческой неудовлетворенности описывали и другие художники, от Джексона Поллока до Пабло Пикассо, когда они месяцами или даже годами не могли создать ни одного произведения. Тем не менее мы помним эти мена, как помним Кольриджа и Моне, благодаря их шедеврам, а не разочарованиям.

Сегодня мы воспринимаем многих актеров, основателей компаний, писателей, художников и композиторов по их «глянцевым снимкам», сделанным уже после того, как они достигли успеха, и никто не видит «старых» снимков, потрепавшихся и выцветших. Каждый из них переживал свою полосу неудач и рисковал полным поражением, прежде чем выкарабкаться из ямы сомнений и разочарований. На каждую ставшую достоянием общественности историю успеха приходятся сотни или тысячи частных и неизвестных историй разочарований.

* * *

В начале 2020 года, незадолго до того, как на нас обрушилась пандемия COVID, я разослал сотням человек онлайн-опрос. Я читал о разочаровании выдающихся актеров, писателей и предпринимателей, но хотел узнать больше о том, как остальные люди переживают застой. Некоторые из ответивших были довольно бедными, другие же очень богаты. Кто-то был безработным, кто-то активным предпринимателем. Одни считали себя хроническими аутсайдерами, другие едва ли не олимпийскими чемпионами. Одни страдали от неудачных отношений и от проблем на работе, другие были счастливы в браке и преуспевали в своей карьере.

Те, кто любезно согласились пройти мой опрос, помогли мне сформулировать как минимум три вывода.

Во-первых, я узнал, что оказаться в тупике может кто угодно. Каждый из опрошенных признался, что на момент опроса ощущал, что застрял хотя бы в каком-то одном аспекте своей жизни. Кто-то увяз в проблемных отношениях, кто-то испытывал застой в профессиональной сфере; кто-то не мог сбросить, набрать или удержать вес; у кого-то никак не получалось начать новый бизнес, поступить в учебное заведение, расплатиться по кредитам или накопить на будущее. Одни искали творческие решения непреходящих проблем, другие чувствовали, что решение очевидно, но они «застыли на месте».

Я отследил, сколько времени потребовалось людям для ответа на каждый вопрос анкеты, и оказалось, что в среднем на формулировку своей проблемы им потребовалось менее десяти секунд:

• 70 % из них сообщили, что основная проблема, связанная с чувством «застревания», приходит на ум «очень легко», потому что на нее каждый день тратится много психической энергии.

• 50 % опрошенных испытывали застой в какой-то сфере годами или десятилетиями, а 80 % – более месяца.

• 79 % испытывали «очень или крайне негативные эмоции», размышляя об этой ситуации, и, что поразительно, несмотря на то, что большинство из них не были богаты, многие были готовы заплатить тысячи долларов и пожертвовать значительной частью своих активов, чтобы освободиться.

Второй вывод заключался в том, что люди, как правило, не представляют, насколько распространены подобные случаи. Многие признавались, что ощущают себя одинокими и изолированными, что весь остальной мир продолжает развиваться, пока они застыли на месте. Респонденты описывали свои ощущения – смесь тревоги, неуверенности, страха, гнева и оцепенения. Психологи называют это классическим проявлением так называемого «плюралистического невежества» – склонности верить в то, что вы воспринимаете мир иначе, тогда как на самом деле вы воспринимаете его так же, как и другие люди. Например, если спросить студентов колледжа, как они относятся к употреблению спиртных напитков в кампусе, то большинство признаются, что лично они считают, что студенты пьют слишком много, тогда как в целом, на их взгляд, другие студенты считают это вполне нормальным. Такая проблема возникает из-за того, что поведение видят все, а отношение к нему и личные убеждения скрыты от глаз. Большинство студентов колледжей не протестуют против злоупотребления спиртным в кампусе, а некоторые из них действительно пьют слишком много, поэтому каждый считает, что его мнение по этому поводу необычно. В случае с застоем я обнаружил ту же картину: люди считают, что большинству других живется легче, и что только немногие, в числе которых не повезло оказаться и им, испытывают гнетущее ощущение застоя.

Третий вывод заключается в том, что разнообразные случаи «застревания», о которых рассказывали мои респонденты, делятся на две категории: навязанные извне и зарождающиеся внутри. Навязанные извне ограничения действительно бывают непреодолимыми. Если, например, вам захочется отправиться из Нью-Йорка в Париж во время пандемии, а границы закрыты – вы застрянете физически; если вам хочется ездить на «Ferrari», но вы не можете позволить себе даже подержанную «Honda» – вы застряли финансово. Такие ограничения не всегда можно преодолеть, и они в значительной степени выходят за рамки этой книги. Кроме того, они относительно редки: в ходе опроса я узнал, что в действительности объективно серьезная проблема встречается на удивление редко, и на ее долю приходится всего около 10 % всех случаев хронического ощущения застоя. Люди часто хотят то, чего у них нет, но настоящие мучения доставляют переживания по поводу того, что они могли бы или «должны» были бы достичь. Меня гораздо больше интересуют как раз эти внутренние препятствия – потому что более чем в 90 % случаев их можно преодолеть – пусть и с трудом, – потому что люди психологически созрели для вмешательства. Чтобы дать вам представление о том, какие бывают формулировки подобного ощущения, приведу несколько примеров из моего опроса:

Респондент № 6: «Мне тридцать с лишним лет, и я, похоже, не умею делать финансовые накопления. Я всегда нахожу повод потратить деньги в тот же момент, когда получаю их, и не могу остановиться. Экономия для меня невозможна. Я беспокоюсь и боюсь о том, как буду жить дальше».

Респондент № 107: «Я пытаюсь научиться играть на фортепиано. Раньше у меня были успехи, но в последние пару лет мне кажется, что я стою на месте. Я продолжаю практиковаться в основах, но чувствую, что дальше не двигаюсь, и что у меня не получится достичь совершенства. Я думаю, что только зря трачу время».

Респондент № 384: «Я застрял на неблагодарной работе и хочу начать свой собственный бизнес. Мне хочется сделать этот шаг, но меня беспокоят финансы и неуверенность в себе. При мысли об этом я немею и лишаюсь эмоций».

Респондент № 443: «Я художник. Я достиг плато и, похоже, не могу совершенствоваться дальше. Мне нужно практиковаться, прикладывать усилия, чтобы улучшить свои навыки в создании портретов и пейзажей. Мне нужно научиться находить творческие решения своих проблем».

В каждом из этих сообщений ощущается разочарование.

Респонденту № 6 не хватает силы воли, чтобы более ответственно относиться к финансам.

Респондент № 107 застрял на пути к освоению нового навыка.

Респондент № 384 боится уйти со стабильной, но не вдохновляющей работы, и заняться рискованным предприятием.

Респондент № 443 переживает период творческого кризиса.

Это четыре короткие истории среди сотен ответов [на опрос] и среди миллиардов людей по всему миру. Каждый из опрошенных был готов заплатить сотни или даже тысячи долларов, чтобы выбраться из затруднительного положения, – включая, как это ни парадоксально, Респондента № 6, который признавался, что не умеет экономить деньги, и одновременно был бы не против заплатить 500 долларов, чтобы выбраться из затруднительного положения.

* * *

Как показали респонденты моего опроса, быть живым – это значит бороться с застоем. Люди оказываются в тупике дома и на работе, в финансовой и интеллектуальной сферах, по отдельности и сообща. Они испытывают творческий и профессиональный кризис, как художники, предприниматели, спортсмены и мыслители. Термины «застой», «застревание» или «тупик» охватывают широкий спектр контекстов и переживаний, но, по моему мнению, в целом описывают три состояния:

1) вы временно не можете добиться прогресса в важной для вас сфере;

2) вы стоите на месте достаточно долго, чтобы ощущать психологический дискомфорт;

3) ваши нынешние привычки и стратегии поведения не решают проблему.

Таким образом, «застревание» – это не просто кратковременный дискомфорт, который можно устранить посредством усердного применения прежних идей. Чтобы выбраться из тупика, требуется правильное сочетание эмоциональных, ментальных и поведенческих инструментов, и «Анатомия прорыва» – это стратегическое руководство в войне против застоя, в войне с четырьмя отдельными сражениями, которым посвящены четыре раздела этой книги.

В первом разделе «Помощь» рассказывается о том, что такое застревание. Осознав универсальность этого явления, вы будете готовы задать правильные вопросы и подумать о нем, как о факторе прогресса, а не как о редком отклонении от нормы. Почему застревание – это естественное состояние, тогда как прогресс встречается довольно редко? Почему так много известных историй успеха начинаются с описания продолжительных трудностей? Почему на жизненном пути людей самых разных профессий – от предпринимателей и спортсменов до актеров, художников и писателей, – встают разнообразные препятствия и барьеры?

Второй раздел книги – «Сердце» – посвящен эмоциональным последствиям застревания. Оказавшись в тупике, люди ощущают боль, тревогу и одиночество. Ощущение того, что ты не можешь развиваться и идти дальше, уже само по себе изолирует. Оно заставляет людей сосредотачиваться на проблемах, на том, что преграждает им путь, поэтому мы так легко не замечаем миллионы других разочарованных людей и компаний, застрявших в своих отдельных пузырях. Научиться контролировать свою эмоциональную реакцию – уже означает продвинуться на шаг к освобождению, ведь многие наши интуитивные, неосознаваемые реакции еще сильнее сковывают нас на одном месте, чем подталкивают вперед. Иногда продолжить путь можно, только затормозив свои реакции и усомнившись в своей интуиции.

В третьем разделе книги – «Разум» – мы перейдем от эмоциональных реакций к продуманным стратегиям психологической реакции. Выход из тупика во многом зависит от того, каким ментальным сценариям мы следуем. Застревание усложняет жизнь, и зачастую лучший способ продвинуться вперед – это упростить проблему, разглядеть возможности отклониться от существующего пути и признать, что один человек не может знать всего, и что много голов часто (хотя и не всегда) действительно лучше одной.

Четвертый и последний раздел книги – «Привычки» – посвящен действиям, которые помогут вам дойти до выхода из тупика. Самый важный принцип – это всегда что-то делать, действовать, даже если вы двигаетесь в другом направлении от цели. Действие – это великое средство от застоя, потому что оно, как минимум, заставляет вас шевелиться и не стоять на месте. Но некоторые действия полезнее других, и в четвертом разделе книги рассматриваются наиболее результативные из них, а также наилучший порядок, в котором их следует выполнять

Но прежде чем приступить к работе над своим сердцем, головой и привычками, необходимо понять, что значит «застрять» или «попасть в тупик», почему люди так часто застревают, и в какой момент вероятнее всего можно застрять, особенно если занимаешься чем-то продолжительным. И разобраться в этом нам помогут работы американского психолога Кларка Халла, изучавшего механику застревания.

Часть I
Помощь

Глава 1
Почему застревание неизбежно

Кларк Халл посвятил свою научную карьеру изучению поведения крыс в лабиринтах, что в каком-то отношении довольно поэтично, поскольку ему самому в юности довелось побывать во многих тупиках. В восемнадцать лет Халл вступил в религиозную секту, из которой сумел выбраться. Он переболел поочередно тифом и полиомиелитом, почти утратив способность ходить и видеть. «Зрение у меня было такое слабое, что мать начала читать мне вслух “Принципы психологии” Уильяма Джеймса», – вспоминал он. Халл пробовал себя в математике, физике, химии и инженерном деле, но у него ничего не получалось, пока классический труд Джеймса не положил начало его звездной карьере психолога-исследователя.

Три десятилетия Халл проработал профессором в Йельском университете, где изучал поведение крыс в лабиринтах. Они с коллегами заключали пари на молочные коктейли о том, какая крыса быстрее всех пройдет лабиринт. По словам его друга и коллеги Карла Ховланда, Халл был самым цитируемым психологом конца 1940-х – начала 1950-х годов. «Научная работа Халла состояла из нескольких частей, каждую из которых другие с гордостью считали бы достижением всей своей жизни», – утверждал Ховланд.

Халл десятилетиями наблюдал за тем, как крысы проходят лабиринты, поскольку, как и многие психологи того времени, интересовался вопросами обучения и поведения. Лабиринты позволяли ему измерять скорость передвижения животных в контролируемой среде. Раз за разом он наблюдал одну и ту же картину: крысы двигались быстро, когда приближались к концу лабиринта, но медленно или вовсе останавливались в его начале и середине. Конец лабиринта походил на своего рода магнит, притягивающий их все сильнее.

Такое поведение наблюдалось независимо от того, были ли лабиринты длинными, прямыми туннелями или сложными переплетениями ходов. Халл назвал эту закономерность эффектом градиента цели. Лабиринт был абсолютно плоским, но крысы, как казалось, по мере прохождения воспринимали его по-разному: на первых участках они двигались с трудом, как при подъеме в гору, а когда цель была в поле зрения, бежали спринтерским шагом, как при спуске по склону.

За 90 лет, прошедших с тех пор, как Халл описал этот эффект, психологи доказали, что он применим и к людям. В одном эксперименте, описанном в опубликованной в 2006 году работе, исследователи отслеживали, как быстро покупатели приобретают десять чашек кофе, чтобы получить бесплатную одиннадцатую чашку. Интервал между покупками первой и второй чашек был на 20 % больше, чем между покупками девятой и десятой – это говорит о том, что мотивация покупателей значительно усиливалась по мере приближения к бесплатной одиннадцатой чашке. В другом эксперименте людям, посещавшим сайт с музыкальными рейтингами, предлагался ваучер Amazon на 25 долларов за оценку 51 песни по 50 различным шкалам – всего 2550 оценок. Участники в 40 раз чаще выходили из игры на ранних этапах выполнения задания, но чем ближе они были к цели, тем активнее оценивали большее количество песен при очередном посещении сайта. Например, те, кому потребовалось 4 посещения для выполнения задания, оценили при первом посещении в среднем 6 песен, а при четвертом, последнем помещении – в среднем 18 песен. Как и в случае с крысами Халла, чем дальше они находились от цели, тем медленнее двигались и чаще останавливались.

Впервые я узнал об эффекте градиента цели Халла более 20 лет назад, когда учился в университете. Профессор рассказал нам, что видел доказательства этого явления на своих лабораторных крысах, но эффект оказался более сложным, чем считал Халл. Большинство крыс действительно двигаются быстрее по мере приближения к концу лабиринта, но многие из них так же проворны и в самом начале прохождения. Вместо того чтобы просто бежать все быстрее и быстрее по мере прохождения лабиринта, они как будто следуют схеме «быстро-медленно-быстро». Когда они заходят в лабиринт – их охватывает азарт, но если лабиринт оказывается сложнее или длиннее, чем они ожидали, то они обычно застревают.

Эта деталь «быстро-медленно-быстро», дополняющая описание оригинального эффекта Халла, применима и к людям. В одном эксперименте, проведенном моей коллегой Андреа Бонецци из Нью-Йоркского университета, студенты, проверявшие девять сочинений на опечатки, находили ошибки в пятом сочинении на 20 % медленнее, чем во втором и восьмом. Во втором эксперименте студенты пытались составить как можно больше коротких слов из букв девяти более длинных слов (например, из слова manager можно составить слова man, game, name и т. д.). Работая с пятым длинным словом, их результат в среднем уменьшался на 19 % по сравнению со вторым и восьмым словами. Как отмечают исследователи, люди, похоже, «застревают в середине».

Эффект градиента цели наблюдался и в других экспериментах по исследованию прогресса в достижении цели. Независимо от сферы деятельности люди чаще замедлялись или останавливались посередине выполнения задачи и ускорялись, когда считали, что приближаются к цели. Так было, когда люди решали, сколько пожертвовать на благотворительность, сколько съесть непривлекательных, но полезных брокколи и цветной капусты, сколько выплатить долгов по кредитной карте, сколько покупок совершить в рамках программы поддержки лояльности клиентов, и даже как быстро подойти к товару, который они собирались купить. Застревая на полпути к цели, люди также чаще ведут себя неэтично или поступаются своими моральными принципами ради прогресса – то есть, в те моменты, когда они ощущают безнадежное положение, и потому готовы пожертвовать высокими принципами ради отчаянного рывка вперед. Практически во всех мыслимых контекстах люди медленно продвигаются вперед или вовсе останавливаются, когда цели кажутся далекими, и быстрее продвигаются, когда эти цели кажутся досягаемыми.

Чтобы понять, почему мы застреваем в центре, рассмотрим пример океанского лайнера, курсирующего между Нью-Йорком и Саутгемптоном. Когда судно покидает Нью-Йорк, его капитан оглядывается назад и видит, как с каждой милей все более отдаляется Эмпайр-стейт-билдинг. Ценность каждой мили очевидна, потому что вид на нью-йоркские достопримечательности быстро меняется. Через две недели на горизонте появляется юго-западная оконечность Британии, и капитан наблюдает, как его корабль входит в Ла-Манш, проходит между побережьями северо-западной Франции и юго-западной Британии, а затем, пройдя остров Уайт, поворачивает на север к Саутгемптону. Последний отрезок пути усеян ориентирами, отмечающими прохождение каждой мили. Но посередине этого пути нет никаких ориентиров, лишь тысячи миль открытого водного пространства, и час за часом, день за днем капитан видит одну лишь сине-серую гладь. Если Нью-Йорк – это начало пути к цели, а Саутгемптон – конец пути, то легко понять, почему моряки могут потерять мотивацию, преодолевая огромные океанские просторы. То же соображение применимо и к другим случаям. Если вы поставили себе целью сбросить 100 фунтов веса или накопить 10 000 долларов, то вряд ли вы назовете сброшенный сорок пятый фунт или накопленный 5010-й доллар таким уж большим достижением.

Одно из средств борьбы с промежуточным затишьем – сократить или вовсе исключить скучный средний отрезок. Самый простой способ – это разделить весь процесс на более мелкие подпроцессы. Этот метод еще иногда называют narrow bracketing («узкое выделение, узкое группирование»). Любое занятие можно разделить на этапы, и любой путь к цели можно разделить на несколько участков с более мелкими целями. Возьмем, к примеру, марафон. В целом это очень большая дистанция длиной более 42 километров. Но в самом детальном масштабе это цепочка из нескольких тысяч отдельных шагов – около 60 000 для среднестатистического бегуна. В самые тяжелые моменты марафона многие бегуны повторяют про себя мантру «раз-два, раз-два», считая отдельные шаги, потому что при дроблении на более мелкие цели просто-напросто не возникает «середины», на которой можно застопориться.

Ту же логику можно применить к любой задаче, воспользовавшись одним из двух методов:

• разбить цель на небольшие фрагменты, отражающие реальные части цели;

• искусственно создать себе мелкие задачи, если конечная цель органично не делится.

Допустим, ваша цель – уйти с ненавистной работы и устроиться на ту, которая вам нравится. Для многих эта задача становится камнем преткновения и кажется невыполнимой. Но ее можно разбить на несколько частей: составить список альтернативных вакансий; сравнить плюсы и минусы отобранных предложений с текущей должностью; составить упорядоченный список от «наиболее желанной» до «наименее желанной» работы; подумать, какие вакансии в этом списке превалируют – иными словами, какие из них настолько лучше вашей нынешней работы, что ради них стоит попытаться изменить свою жизнь и подать на них заявки. Это реальные, вполне достижимые задачи с ощутимыми результатами, и выполнение каждой можно отметить кексом, бокалом чего-то приятного или тем, чем вы любите отмечать маленькие победы. Некоторые другие цели не так просто разбить на части, поэтому нужно создавать для них свои собственные контрольные точки. Если вы пытаетесь накопить 3 000 долларов для первого взноса за новую машину, можно составить график, разбив эту сумму на десять небольших частей по 300 долларов, и, опять же, поощрять себя за накопление очередной доли. Суть этого правила заключается в том, что невозможно будет застрять на «среднем участке», если устранить само понятие «среднего участка».

* * *

Проблема «среднего участка» актуальна и в других контекстах. Помимо прочих интеллектуальных деятелей Кларк Халл восхищался прусским психологом Германом Эббингаузом, который, как и Халл, исследовал поведение животных. Но если Халл наблюдал за тем, как крысы проходят лабиринты, то Эббингауз пытался понять, как работает память. «Если выучить наизусть стихотворение, а затем никогда его не повторять, то примерно через полгода оно забудется навсегда, и никакими усилиями вызвать его из памяти уже не получится», – писал он. Эббингауза весьма заинтересовала такая особенность памяти, заставляющая информацию пропадать навсегда, и в качестве подопытного кролика он решил использовать себя самого. Несколько дней подряд Эббингауз заставлял себя запоминать и вспоминать тысячи бессмысленных трехбуквенных слогов, или «триграмм». Он часами сидел и смотрел на маленькие карточки с триграммами типа GOS, FID и CUV, а на следующий день пытался вспомнить их как можно больше. При этом он обнаружил схему, напоминающую зеркальное отражение «эффекта градиента целей» Халла – склонность чаще запоминать первые и последние слова в длинных списках по сравнению со словами посередине. Слова посередине списков каким-то образом расплывались или полностью ускользали из памяти. Как и Халл, Эббингауз застревал посередине.

Эббингауз пытался улучшить свою память, особенно на слова в середине списка, изучая и повторяя их десятки и даже сотни раз. Задача эта казалась умопомрачительно скучной и сильно утомляла психологически, но он стоял на своем. Выяснилось, что после определенного момента даже многократное повторение не приносит особой пользы. Грубый метод обучения имел свои пределы, и так возникла концепция «эффекта плато», согласно которой методы, хорошо работающие вначале, со временем теряют свою ценность. Эббингауз не тратил много времени на размышления о том, почему его способность к изучению триграмм достигла плато, но скрупулезно показал, что один и тот же метод, используемый снова и снова, в конце концов перестает работать. Та же самая техника, которая вчера побуждала вас двигаться вперед, сегодня заставляет вас застревать на месте.

Эффект плато, как и эффект градиента цели, наблюдается повсюду. Эббингауз изучал память, но обнаруженный им эффект плато проявлялся в дальнейшем в сотнях исследований самых разных аспектов умственной и физической деятельности. Если вы пытаетесь понять, почему люди оказываются в тупике и как их вытащить оттуда, то для начала вы должны усвоить, что даже самые лучшие стратегии и методы нужно время от времени пересматривать. Если вы пытаетесь сбросить вес, нарастить мышцы или выучить новый язык, то сделать это не получится, если продолжать есть одни и те же продукты, выполнять одни и те же упражнения или пользоваться одними и теми же приемами для запоминания новых слов. И это явление можно назвать проблемой всего нашего вида, поскольку мы существа привычек. Как только какой-то метод срабатывает, мы склонны пользоваться им снова и снова, вместо того, чтобы пересматривать свой подход. Такая стратегия отчасти имеет смысл: чтобы начать что-то с нуля, нужно потратить больше времени и сил – но в конце концов одни и те же методы перестают работать. Одна и та же диета, одни и те же физические упражнения, один и тот же график изучения языка, которые работали в прошлом, со временем постепенно теряют свою силу.

Лучшее из последних доказательств эффекта плато – результаты исследования 15 000 человек, которые в течение семи лет следовали «ультраминималистичному» плану тренировок, разработанному голландской компанией Fit20. Представители компании описывали его как «персональный оздоровительный тренинг всего за 20 минут в неделю… без всяких хлопот с переодеванием/душем». План включал в себя схему из шести простых упражнений, повторяемых раз в неделю, которые поначалу казались эффективными. Приблизительно в течение первого года тренирующиеся быстро набирали силу, но затем прирост значительно замедлялся или вовсе прекращался. Причем эффект этот наблюдался среди разных групп: среди мужчин и женщин, среди пожилых и молодых участников. Исследователи также отметили, что подобный эффект наблюдается и у соревнующихся пауэрлифтеров – те тоже быстро набирают мышечный вес на протяжении примерно года, но потом достигают аналогичной точки застоя. Таким образом, эффект плато не ограничивается только одной этой тренировочной программой.

Исследователи предположили, что мы выходим на плато как минимум по двум причинам. Первая – это привыкание: если, допустим, тренировать только определенные мышцы, то они адаптируются к одним и тем же упражнениям и со временем перестанут развиваться – только если не сменить подход. В случае с диетой организм учится обходиться меньшим количеством пищи, метаболизм замедляется, и тело начинает сжигать калории не так быстро. Уменьшенные порции, которые ранее способствовали похудению, теперь перевариваются медленнее, люди перестают терять вес, и им нужно менять диету. То же самое можно сказать и о любом другом процессе, повышающим эффективность в какой-либо сфере. Худеть, улучшать физическую форму или осваивать новые навыки (а также запоминать списки триграмм) вам помогают усилия по достижению цели. Со временем эти действия входят в привычку, и вы тратите на них меньше сил.

Лучший способ отключить привыкание – попробовать новые стратегии.

Вторая причина выхода на плато заключается в нашей близорукости, то есть, недальновидности. Мы предпочитаем более или менее адекватное решение, действующее здесь и сейчас, а не отличное решение в долгосрочной перспективе. Писатель Боб Салливан и математик Хью Томпсон, авторы книги «Эффект плато» объясняют это на следующем примере: представьте, что вы спешите на встречу в двадцати кварталах к северу от вашего текущего местоположения на Манхэттене, деньги для вас не проблема, и у вас имеются два варианта. Можно либо прямо сейчас сесть в такси, либо пройти два квартала на юг до станции метро, где несколько минут подождать следующего поезда, который доставит вас до нужной точки. Опытные ньюйоркцы, которые постоянно торопятся, знают, что метро намного быстрее такси, поэтому готовы пройти пешком, из-за чего в конечном итоге доберутся до цели быстрее. Туристы же, напротив, выберут вариант, который позволит им сразу же продвинуться вперед, хотя в итоге они преодолеют эти двадцать кварталов гораздо медленнее, чем опытный местный житель. Туристы достигают плато, когда их такси застревает в пробке, а опытные горожане жертвуют кратковременным ранним прогрессом ради устойчивого и последовательного движения вперед. В большинстве областей, к сожалению, люди больше похожи на туристов, чем на местных жителей. Нам не хочется идти назад, даже если такой маршрут в конечном счете ускорит наше развитие в долгосрочной перспективе. Решение этой проблемы состоит из двух частей:

• постоянно спрашивайте себя, не отдаете ли вы предпочтение краткосрочному прогрессу перед долгосрочной выгодой;

• старайтесь научиться различать пути, которые действительно ведут вперед. Пусть большинство туристов предпочитают такси метро, но вы-то должны знать, что метро обычно эффективнее.

Если сложить вместе эффект градиента цели и эффект плато, картина получится не очень красивая. Эффект градиента цели замедляет нас в краткосрочной и среднесрочной перспективе, в то время как эффект плато замедляет нас в долгосрочной перспективе. Но если вы будете помнить об этих эффектах, то сможете составить более или менее надежный план своего пути к цели, потому что эти препятствия проявляются в предсказуемые моменты длительного процесса. Если знать, чего ожидать, то эти эффекты с меньшей вероятностью помешают вашему прогрессу. Такие же попытки уменьшить вероятность неудач, предсказав их заранее, лежат в основе многих моделей прогресса в самых разных областях. Через пятнадцать лет после смерти Халла канадский психоаналитик Эллиотт Жак описал предсказуемый спад в прогрессе, зеркально отражающий описанное Халлом затишье в середине пути. Разница заключалась в том, что Жак исследовал не какую-то одну задачу, вроде прохождения лабиринта – его интересовали прогресс и препятствия на пути к нему на протяжении всей жизни человека.

* * *

В 1965 году Жак заметил, что десятки творческих гениев теряют свою силу, едва им исполняется сорок лет. Он отметил, что творчество Баха пошло на убыль после того, как ему исполнилось тридцать восемь лет; гений покинул Гете в тридцать девять лет; а Микеланджело после тридцати лет создал не так много произведений искусства. Жак объяснил, что таким образом некоторые люди реагируют на мысль о собственной смерти и переживают пресловутый «кризис среднего возраста». Этот кризис проявляется по-разному, но чаще всего, по мнению Жака, он заставляет задуматься о том, имеет ли жизнь смысл. Многие люди впервые всерьез рассматривают мысль о том, что их жизнь не бесконечна, только приближаясь к сорока годам.

В целом Жак был прав, говоря о том, что идея смерти кажется нам непреодолимым препятствием, но, как мне кажется, не стоит ограничивать эту концепцию одним лишь «кризисом среднего возраста». Мы переживаем подобный кризис всякий раз, когда нам кажется, что время убегает от нас. Лично я переживал подобное ощущение застоя в двадцать девять лет, то есть лет за десять того возраста, который Жак определил как середину жизни. Прожив почти три десятка, я ужаснулся тому, как быстро пролетит оставшаяся часть моей жизни, и мысль об этом меня почти парализовала. Выход, как мне казалось, заключался в том, чтобы наполнить свою жизнь новым смыслом, поставив перед собой долгосрочную цель: подготовиться к своему первому марафону и пробежать его, собрав заодно деньги для медицинской благотворительной организации.

Несколько лет спустя мы с моим коллегой Хэлом Хершфилдом обсуждали, как мои переживания в двадцать девять лет соотносится с концепцией кризиса среднего возраста. Это заставило нас задуматься о том, что экзистенциальные переживания может вызвать приближение к любой важной жизненной вехе, а не только к середине жизни. Поскольку большая часть человечества привыкла к десятеричной системе исчисления, мы подумали: не может ли каждое новое десятилетие жизни, начиная с тридцати лет, вызывать новый кризис? Мы решили поискать признаки того, что люди сомневаются в осмысленности своей жизни незадолго до наступления нового десятилетия, когда их возраст заканчивается цифрой девять – двадцать девять, тридцать девять, сорок девять, пятьдесят девять и так далее. (Мы назвали такой возраст «сколько-то девять»).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Онлайн-магазин, продающий электронные книги. Является частью Amazon.

Вернуться