Денис Деев
Демон рода Орловых. Книга 1

© Деев Денис

© ИДДК

Глава 1

Июнь, 1908 год, Енисейская губерния, район реки Подкаменная Тунгуска

Шаг. Еще шаг. Рысь бесшумно переставляла лапы по подушке из прошлогодней хвои. Кончики ее ушей нервно подрагивали, глаза не мигая смотрели туда, где на лесной полянке щипала траву пара косуль. Паслись животные очень осторожно. Пока одна из них, наклонившись, обрывала зеленую травку, другая вертела головой. Всматриваясь, принюхиваясь и вслушиваясь в происходящее в лесной чаще. Но обнаружить рысь было не так-то и легко. Она подбиралась с подветренной стороны, ее шкура служила прекрасным камуфляжем на фоне подлеска.

Подкравшись настолько близко, что ей стало слышно сердцебиение жертв, хищница потопталась задними лапами, проверяя надежность опоры и готовясь к стремительному прыжку. Она уже ощущала вкус свежей солоноватой крови и приятную сытость, которая должна была стать наградой за успешную охоту.

Но чуткий слух рыси вдруг уловил странный, нарастающий шелест. Косули тоже насторожились и закрутили головами, пытаясь найти источник непонятного звука. Едва шелест усилился, косули сорвались с места и понеслись прочь.

Рысь приподнялась и осмотрелась, ища наглеца, посмевшего покуситься на ее добычу. Но такого врага рысь увидела впервые! На полянке из-под земли начало пробиваться пламя. Пламя необычное, снизу фиолетовое, сверху оно венчалось черными всполохами. Рысь втянула воздух – тот был чист, ни намека на запах дыма или гари. Выплясывая, языки пламени начали образовывать на полянке окружность, и, как только она замкнулась, в двух метрах над землей в воздухе появилась яркая оранжевая точка. Она разрасталась и превращалась в шар, внутри которого бушевал неистовый ураган энергии. Из огненного шара начали произрастать протуберанцы, похожие на щупальца.

Рысь решила, что с нее достаточно. Изогнувшись, хищник прыгнул в сторону с намерением как можно быстрее последовать за косулями. Но не успел, шар снова сжался в точку и взорвался. Распространившаяся от места взрыва кольцевая ударная волна, впереди которой летело фиолетово-черное пламя, настигла убегающего хищника. Рысь застыла, как закаменев. Каждая ее шерстинка покрылась кристалликами инея. Через мгновение статуя разлетелась в мельчайшую замороженную пыль. А ударная волна покатилась дальше, поднимая перед собой настоящую тучу из сора и пыли и играючи ломая деревья, как зубочистки.

Июнь, 2032 год, Санкт-Петербург

«Ник, газ в пол! – Живущее в моей голове создание подначивало обогнать плетущийся впереди грузовичок, на боку которого красовалась реклама доставки цветов. – Ты водишь машину, как моя бабушка!»

– У демонов не бывает бабушек, – я отвечал сущности чисто по привычке.

«Много ты знаешь о демонах, – фыркнуло существо, – у меня было три бабушки. И все они ездили быстрее тебя».

– Врешь.

«Вру, – не стала упорствовать демонесса, – я же исчадие ада».

Офицеры девятого отдела лейб-жандармерии жили в собственном, огороженном забором, районе. Государство стерегло не нас. И не граждан от нас – у каждого офицера «девятки» в снаряжении имелся НИЭ – неограниченный источник энергии, да чаще всего и не один. А любой источник охранялся лучше, чем вся коллекция Алмазной палаты, вместе взятая.

Когда я подъехал к высоким кованым воротам, из будки охраны вышел автоматчик. Он быстро козырнул и произнес:

– Гражданин майор, вас ожидают.

– У меня дома? – Существовал круг доверенных лиц, которые могли проехать ко мне без предупреждения.

– Нет, – боец кивнул вдоль забора.

«Опять эта мерзкая девчонка!» – прошипела демонесса.

И тут я был вынужден согласиться. Нет, внешне поджидавшая меня особа была очень даже ничего. Невысокого роста, но стройная и изящная. Легкость и гибкость подчеркивал белый брючный костюм, с которым замечательно контрастировали ее длинные, слегка вьющиеся, черные волосы. Она увидела меня и улыбнулась. Я в ответ помахал рукой и… вдруг на кончиках моих пальцев появились языки пламени! Небольшие, сантиметров трех-четырех в высоту, фиолетовые у основания, они уходили в угольную непроницаемую черноту ближе к кончикам. Причем пламя это не обжигало, а наоборот, пробирало холодом до костей. Я торопливо опустил руку и глянул на автоматчика. Он ничего не заметил. Его внимание было полностью поглощено поджидавшей меня красавицей.

«Смешно смотреть, как, обладая невообразимой для этого мира силой, ты продолжаешь ее стесняться», – рассмеялось живущее во мне создание. Эта тварь задалась целью отравить мне жизнь, и надо сказать, это у нее отлично получалось.

В жилой охраняемой зоне находилось сорок шесть домов. Но «Руссо-Балт» была способна отыскать именно мой, открыть гараж, запарковаться и встать на охрану.

– Я немного разомну ноги, – сказал после того, как за моей идущей на автопилоте машиной закрылись ворота.

– Удачного вечера, – охранник еле заметно подмигнул, одобряя мой выбор.

Знал бы ты, братец, что меня ждет не романтическая прогулка, а самый натуральный допрос. Екатерина Беляева – акула пера, ведущий репортер канала «Резюме» – вбила себе в голову, что инцидент в Зарнице-7, пережив который я получил орден Александра Невского с бриллиантовыми мечами, не был обычной техногенной катастрофой. По всем инструкциям я должен был давным-давно сообщить о не в меру любопытной журналистке в Тайную канцелярию. Именно что должен. Но не сообщил. Потому что фамилия у погибшего директора исследовательского института в Зарнице была Беляев. И на его столе в рабочем кабинете стояла фотография жены и дочери. Катя запечатлена там была еще подростком.

– Доброго дня, Екатерина Андреевна! – поприветствовал я девушку. – Какими судьбами? Опять новое редакционное задание?

Редакционные задания она выписывала себе сама, и все они так или иначе были связаны с научно-исследовательским городком в Зарнице.

– Доброго, граф. Нет, вы не поверите – мне просто захотелось вас увидеть. – Катя притворно захлопала ресницами. Она пыталась прикинуться красивой дурочкой, но ей это не шло. В ее светло-карих с золотыми прожилками глазах скользило слишком много интеллекта.

«Пристрели ее! – потребовала демонесса. За три года Екатерина умудрилась достать даже ее. – Ах, черт! У тебя же нет с собой пистолета! Тогда пригласи домой, напои шампанским… а потом пристрели!

Предложение было соблазнительное.

– Катя, шли бы вы домой. – Уже несколько раз в деталях описывал Екатерине, что с ней может случиться, если она продолжит журналистское расследование на тему инцидента. Я был с ней предельно мягок только потому, что сам хотел бы узнать максимум о «катастрофе», в которой мог погибнуть близкий мне человек.

– Прогуляемся? – предложила Катя, беря меня под руку.

Ладно. Прогуляемся. В память о ее отце. Я не был его другом, у нас слишком большая разница в возрасте и мировоззрении. Но человеком он был хорошим.

– Как тебе погода? Лето наступило рано, солнце, теплые деньки! Красотища! – защебетала Катя как ни в чем не бывало. – Не то что в Самаре.

– Что произошло в Самаре? – Я почувствовал подвох. И не ошибся.

– В инциденте… в катастрофе в Зарнице, – поправилась Катя, ведя меня по тротуару, – выжило два человека…

– Опять?!

– Ты, – Екатерина сделала вид, что не слышит меня, – и некий Степанов Алексей Викторович. Старший научный сотрудник. Который вчера погиб в Самаре при весьма странных обстоятельствах.

Катя довела меня до перекрестка, и, как только зажегся зеленый цвет, мы пошли через дорогу. Информация, которую мне сообщила Екатерина, была, безусловно, интересной. Но я не стал останавливаться посреди перекрестка и кричать: «Да ты что?!» Заниматься расследованием смерти Степанова не собирался, мне необходимо лишь написать рапорт в первый отдел жандармерии с просьбой выяснить, не было ли каких-нибудь странностей в этом деле. В «однерке» не ротозеи служат, и если что…

Вдруг я услышал визг шин по асфальту, обернулся и увидел, как на нас несется ярко раскрашенный грузовик. Успел сгрести в охапку опешившую Катю и прыгнуть, однако нас в полете все же зацепило вскользь. Меня приложило по затылку, и падая, я успел прочесть рекламу на борту грузовичка, которая обещала, что моей даме букет будет доставлен точно в срок. Отключаясь, подумал, что мне самому могут пригодиться цветы. Но только не букет, а венок. От ближайших родственников и соратников.

* * *

«Говорила же – пристрели ее!»

Каждое мое пробуждение по утрам сопровождалось бурчанием Королевы Теневых Лезвий и Повелительницы Морозного Пламени. Она намерено и планомерно сводила меня с ума. Закончился мой психоз тем, что я приставил ко лбу ствол табельного «ТТМ» и нажал на спусковой крючок. Красный лазерный луч должен был прожечь лобную кость и вскипятить мне мозг, выжигая заодно и демона, который там поселился. Кто-то скажет, что я слабак и легко сдаюсь. Но попробовал бы этот кто-то пожить, а еще лучше поспать, когда в его голове без умолку тараторит злобный архидемон. Тотальную бессонницу, вызывающую приступы бреда наяву, осложняло еще и то, что демон мог по собственной инициативе убить любого, к кому я прикасаюсь. Друга, пожавшего мне руку. Или обнимаемую мной девушку.

«Тульский Токарев модернизированный» дал осечку. У табельного оружия лейб-жандармерии высочайший уровень надежности, шанс отказа – один на сто тысяч. Но судьба решила мне его дать, а я – воспользоваться. И стать пожизненной ловушкой, капканом для демона.

Если к ворчанию демонессы я привык, то раздирающая виски боль и выворачивающая внутренности тошнота были чем-то неприятно новым. Я открыл глаза, и к мерзким ощущениям добавилось еще и головокружение. Ясно – тяжелейшее сотрясение. Была бы со мной стандартная аптечка жандарма, я бы снял симптомы в два счета. Однако в данный момент приходилось с последствиями аварии справляться на одной лишь силе воли.

Отдышавшись, я сделал еще одну попытку осмотреться.

«Не больница», – поделилась мнением демонесса.

И я вынужден был с ней согласиться. Не бывает в имперских больницах серых бетонных потолков высотой метра в три и забранных решетками тусклых плафонов. Бункер? Бомбоубежище? Или… тюрьма?

Я сделал над собой нечеловеческое усилие и сел. Осмотрелся. Если я и оказался в тюрьме, то в довольно странной. Здесь не было ни нар, ни хотя бы брошенных на пол матрасов. Я находился в абсолютно пустой камере… хотя нет, в углу на полу лежала без сознания Катя. На ее белом костюме я заметил несколько пятен крови. Но не обширных, скорее всего, она отделалась только ссадинами. Также я заметил, что ее заведенные за спину руки были стянуты пластиковыми наручниками.

– Кать, – тихо окликнул девушку, – Катя.

Она никак не отреагировала. И даже не открыла глаза. Ну оно и к лучшему, видеть, что сейчас будет происходить, ей ни к чему. Я пошевелил руками, мои кисти тоже стягивали пластиковые наручники.

– Чего ты ждешь? Приступай, – обратился к демонессе.

«А сказать – пожалуйста?»

– Пожалуйста, приступай. – Запас вредности и упертости у демона был поистине безграничным. А спорить с ней у меня не было ни желания, ни времени.

«Вот так всегда: ты вляпываешься, а я нас вытаскиваю». – Не знал почему, но демону нужно было, чтобы я покончил жизнь самоубийством. Сильно его растрою, если вдруг помру от старости. Или меня ухлопает кто-то другой. Поэтому в критических ситуациях Королева Теневых Лезвий никогда не отказывала мне в помощи.

Ледяная волна родилась на кончиках моих пальцев и начала подниматься выше. Когда она достигла локтей, вывернул руки. Хрустнул и сломался перемороженный пластик. Я встал, потер занемевшие кисти и подошел к двери. Она тоже напоминала тюремную – сплошная сталь с массивным замком-засовом, который открывался только снаружи.

Я посмотрел на свое левое запястье, а потом на правое. На обоих обнаружил кровоточащие разрезы. Кто бы меня ни захватил, он разбирался во внутренних делах жандармерии. Эти сволочи удалили обе тревожные капсулы. Левая подавала сигнал о помощи, а если раздавить правую, то врагам государства доставался лишь хладный труп жандарма. Она содержала сильнейший нервно-паралитический яд, от которого не было антидота. Я коснулся мочки уха – горошину коммуникатора тоже удалили.

Ладно, придется выбираться самостоятельно.

– Будем вымораживать замок, – сказал вслух. Я не мог общаться с демоном мысленно. Если надо было к ней обратиться, я мог сделать это только голосом.

«Пожалуйста».

– Я сейчас сяду в угол и буду ждать прихода палачей, – еще одна интересная особенность нашего симбиоза состояла в том, что демонесса ощущала все то, что ощущал я. Вплоть до вкуса пищи. И если вдруг кто-то станет меня избивать или пытать – демон прочувствует все тонкости этого процесса на своей шкуре.

«Шантажист! Ладно, ставь руки на сталь!»

Я положил ладони на дверь. Руки опять приморозило, а над пальцами заиграло фиолетовое пламя. Демонесса не повелевала заморозкой, ее специализация лежала в другой плоскости. Чисто технически Нила Агни – Королева Теневых Лезвий и Повелительница Морозного Пламени – вытягивала энергию из объекта, а резкое падение температуры было всего лишь побочным эффектом. Сталь начала покрываться тонкими завитушками морозных узоров.

«Думаю, достаточно», – заявила Нила после того, как дверь затянуло толстым слоем инея.

Позади меня раздался тихий вздох. Пока я возился с дверью, Катя успела прийти в себя. И сейчас смотрела на меня округлившими от ужаса глазами.

«Она все видела. Самое время от нее избавиться», – демонесса провоцировала меня на смертоубийство.

Я стянул с себя рубашку и обмотал ею правый кулак. Девушка, подвывая от ужаса, отползла в угол. Надо будет придумать какое-нибудь логическое объяснение тому, что она сейчас увидела. Скажу, что у меня криокапсула была зашита в подушку большого пальца. И что это секретная фишка лейб-жандармерии, и о ней распространяться не стоит. Размахнувшись, ударил обмотанным в ткань кулаком по двери. Перемороженная сталь разлетелась на осколки, мне понадобилось еще два удара, чтобы выломать замок. Пинком открыв дверь, я выкатился наружу.

Удивительно, но камеру никто не охранял, коридор был пуст.

– Жди здесь. Я за тобой вернусь, – обернувшись к Кате, прошептал я.

Девушка еще сильнее забилась в угол, от испуга ее лицо стало белее мела. Да что с ней такое? Она что, не хочет быть спасенной? Или тоже головой об асфальт приложилась и не понимает, что нас похитили? Выясним позже, сначала мне надо разобраться с похитителями. Я встал и коснулся идущего по стене провода. Нила Агни и без моих подсказок знала, что делать. Она потянула из проводки энергию. Защищающие сеть предохранители решили, что произошло короткое замыкание, сработали и обесточили здание. Коридор погрузился в кромешную темноту.

Демоническое зрение давало картинку, схожую с приборами ночного видения. Только объекты я видел не в зеленных тонах, а в синих и голубых. Это если в них не было жизни. Живые существа мне представлялись клубками из тончайших линий от кроваво-красного до светло-оранжевого цвета. Демонесса говорила: чем ярче и насыщеннее цвет, тем более мощные потоки жизненной энергии бурлили в существе. Аура у Екатерины Беляевой была краснее некуда, причем разделяющая нас стена не являлась для меня помехой. Шагов за двадцать-тридцать я мог разглядеть любое живое существо, даже находящееся за препятствием. И демоническое зрение подсказывало, что мы с Катей в темнице были одни.

Я подкрался к единственной двери в конце коридора, приложил к ней ухо и прислушался. Из-за створок раздавалось непонятное электронное пиликанье.

Глава 2

Эта дверь была из обычного пластика, и я не стал тратить время на ее заморозку. Сделав несколько шагов назад, разогнался и вышиб дверь плечом. Она слетела с петель, а я упал и несколько раз перекатился по полу.

Подняв голову, обнаружил, что оказался в еще одном пустом помещении. По крайней мере, людей здесь точно не было. Мигнув, восстановилось освещение, и я увидел в центре зала два составленных вместе стола. На одном из них обнаружился мой парадный китель. И выглядел он так, будто с ним поиграла кошечка размером с амурского тигра. Столешница, на которой лежал мой разрезанный на тонкие полоски мундир, была покрыта слоем серого песка. Вольфрамовый порошок щедро засыпался в подкладку кителя для того, чтобы человек, его носивший, чувствовал все тяготы службы в Императорской жандармерии. Я помню, как сильно я удивился весу формы, когда впервые получил ее в академии. На практических занятиях нам объяснили, для чего она утяжелялась: в китель оперативника-жандарма было напихано много разнообразных технологических чудес, и мы с учебной скамьи должны были привыкать к их весу.

Эх, если бы во время нападения на мне была стандартная оперативная форма, включавшая в себя и бронепластины, и персональный силовой щит с НИЭ, я бы в этом подвале не оказался. С другой стороны, сейчас у меня появился шанс узнать, кто и зачем готовил это нападение. Действия злоумышленников вызывали вопросы и недоумения: почему нас оставили без охраны? Если таковая и имелась, то давно должна была прибежать на шум. Или по тревоге – на втором столе располагался терминал видеонаблюдения, его экран демонстрировал камеру, из которой я вышел. Я видел зажавшуюся в углу девушку и раскуроченную дверь.

Как по мне, это было какой-то бессмыслицей. Зачем устраивать наблюдательный пункт и… не наблюдать?! Не могли же преступники, придумавшие дерзкий план по похищению жандарма «девятки» и представителя дома Орловых, уйти кофе с круассанами пить. Или они сбежали, увидев, как я кулаками стальную дверь в щепки разношу?

Я подошел к терминалу и, отстегнув защелки, вытащил из него накопитель данных. Потом положил на корпус терминала ладонь.

– Давай, круши-ломай!

«С превеликим удовольствием», – откликнулась демонесса.

Мою руку окутало фиолетовое пламя, монитор устройства слежения тут же погас. Магия Нилы Агни вывела из строя всю электронику в терминале. Лучшие спецы не смогли бы вытянуть из него и бита данных. Но я перестраховался и грохнул кулаком по замороженному кубу, тот разлетелся, как хрупкий хрусталь. Натянув на себя рубашку, я скатал остатки истерзанного парадного мундира – пусть он в себе и не содержал никаких технических секретов, такое врагу не оставляют. Потом вернулся в камеру.

– Путь свободен, пойдем, – я протянул Кате руку, чтобы помочь подняться.

Однако девушка не торопилась воспользоваться моей помощью. На мою руку она смотрела с испугом, как на кобру, приготовившуюся к прыжку.

– Ты… ты кто? – спросила она меня дрожащим от страха голосом.

Ну точно без черепно-мозговой травмы тут дело не обошлось. Надо ее срочно доставить в больницу.

«А вдруг ей совсем память отшибло? – съехидничала Нила. – Она нас теперь в покое оставит».

– Граф Никита Орлов, премьер-майор лейб-жандармерии, – на всякий случай напомнил я. И мягко добавил: – Человек, которого ты преследуешь уже три года как.

– Ты не человек! – собравшись с силами, выпалила мне журналистка в лицо.

Я присел рядом с ней и еще более мягко спросил:

– А кто?

– Не знаю… – девушка от меня отодвинулась, – ты демон? Дьявол? Бес?

– Послушай, то, что я сделал с дверью… – начал было я рассказывать придуманную заранее версию про супертехнологию жандармов.

– Когда ты замораживал дверь, в тебе появилось это… это существо! Я видела! Оно светилось в тебе! Женщина-демон!

«Она видящая!» – догадалась, что происходит, Нила Агни.

– Что такое «видящая»? – спросил я у демона, уже абсолютно не стесняясь Кати. А чего стесняться, если она каким-то невероятным образом умудрилась этого самого демона увидеть?

«Я о них только слышала. Ни разу не видела. Но, по слухам, они способны нас видеть в момент активизации наших сил. У девчонки редкий дар».

– И что нам с ним делать?

«Что-что. Она видела меня. И ты не сможешь убедить, что ей это все померещилось. Положи ей руку на голову, остальное я сделаю сама».

По большому счету мозг человека мало отличался от терминала, который мы с Нилой только что уничтожили. Он работал за счет тех же электрических импульсов, энергии, которую можно вытянуть.

– Нет.

«Нет? Нет?! Она меня видела! Она журналист! Она…»

– Екатерина. Катя. Поверь, я все тот же Никита Орлов, которого ты знала…

– Врешь!

– Я тебе все объясню, но позже. Сейчас у нас нет времени на долгий разговор. В любой момент могут вернуться люди, которые нас похитили. Я не вооружен, – с Нилой Агни я сам по себе был грозным оружием, но девушке этот факт я озвучивать не стал, – и их возвращение может стать для нас серьезной проблемой.

– А ты, значит, проблема несерьезная? – девушка нашла в себе силы, чтобы пошутить.

– Для тебя я вообще не проблема. Ты доставала меня три года и до сих пор жива. И здорова. Хотя давным-давно должна была отправиться на допрос в Тайную канцелярию. Я не желал тебе зла тогда и не желаю его сейчас. Давай, – я снова подал девушке руку, – нам пора выбираться отсюда.

– Но потом ты мне все расскажешь?

– Да.

– Слово жандарма?

– Слово дворянина, – пообещал я.

Руку мою Катя не взяла. Может, кстати, и правильно, демонесса могла подготовить какую-нибудь подлянку. Девушка шла за мной, стараясь держать дистанцию в два метра. Увидеть в человеке демона – то еще испытание для психики. Сам я Нилу Агни видел единожды, в момент ее вселения. Времени с того момента прошло немало, но ее образ врезался в мою память навсегда. Сложно себе представить существо столь прекрасное и то же время невероятно опасное.

Испытывать нервы девушки еще раз я не стал и вышиб следующую дверь без помощи демона. По старинке – плечом. Мы оказались на лестничном пролете, с покрытыми солевыми разводами и плесенью ступенями. Вверху маячил светлый прямоугольник выхода.

Я поднимался первым, вытянув руку вперед и держа силу демона наготове. Однако активировать ее не потребовалось – поднявшись, мы с Катей оказались в подъезде. В подъезде обычного жилого дома! Таинственные похитители использовали в качестве темницы бомбоубежище, которыми оснащались старые дома, построенные во время Великой Напряженности, когда тотальная война с Западным Блоком казалась неизбежностью.

Но расслабляться было рано: на выходе из подъезда нас поджидал бдительный страж.

– Доброго дня, – поздоровалась с нами сидевшая на лавочке старушка.

– Доброго, – ответила Катя. А я, осматриваясь, лишь кивнул. Мы оказались в обычном дворике, окруженном с четырех сторон коробками жилых зданий. Ничего особенного. Старушка вон на солнышке греется, дети на площадке резвятся. Но я бы на месте преступников обязательно оставил снайпера, держащего выход из подъезда под прицелом. Поэтому задерживаться для задушевной беседы с бабулькой не следовало.

– А вы из какой квартиры? – Но та нас отпускать была не намерена.

– Из семнадцатой, – доброжелательно улыбнувшись, ответила Катя.

– Из семнадцатой? – переспросила старушка, – точно из семнадцатой?

– Ну да, – ответила Екатерина.

– Вот ведь распутники, а! – Бабка была безмерно счастлива поймать нас на вранье, – не молодежь ведь зеленая, а все по подъездам тискаются! Средь бела дня! Ни стыда ни совести! Нет у нас в подъезде семнадцатой квартиры и никогда не было!

Глядя на растерянный вид девушки, я едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Мол, получила за свои попытки быть воспитанной и благожелательной. Вид у нас с Катей и в самом деле был помятый, но не объяснять же встреченной старушке, что мы жертвы похищения. Я решил об этом происшествии вообще никого не ставить в известность. Даже родную контору. Как я объясню следователям разбитую стальную дверь? Или уничтоженный терминал? Легенда про замораживающие криокапсулы в моих ладонях с ними не пройдет.

– Хорошо, бабушка, – я обнял Катю за талию и потянул за собой, – мы больше не будем. Честное слово!

– Чего?! Ах вы, охальники! – неслось нам вслед.

– У тебя ком остался? – не обращая внимания на старушку, спросил я у Кати.

– Коммуникатор? В сумке был, а сумочка пропала, – ответила Катя.

Комы вживлялись в мочку уха только сотрудникам силовых структур, для остальных граждан империи импланты такого класса были недоступны. Но мир не без добрых людей, их концентрация в столице просто зашкаливала.

– Простите, – обратился я к пожилому мужчине в белой шляпе, как только мы с Катей вышли на улицу, – вы не могли бы нам помочь вызвать такси?

– Да-да, конечно, ответил тот, вытаскивая из кармана ком, – а-а-а, с вами что-то случилось?

Я, со ссадинами на лице, с изрезанным кителем под мышкой, и Катя в помятом и испачканном костюме однозначно производили впечатление людей, с которыми произошло нечто неприятное.

– Случилось. Упали, разбили комы…

– Так может, вызвать полицию? – мужчина покосился на мой китель.

– Спасибо, не надо, – вступила в разговор Катя, – это такая мелочь. Так глупо все вышло, и винить, кроме нас, в случившемся некого.

– А скорую? – мужчина заметил пятна крови на колене у Кати.

– Царапины, – отмахнулась та. Потом подула мне на ссадину на щеке, – тебе уже легче, родной?

– Определенно да.

– Видите, – сказала Екатерина мужчине, – вот и все лечение.

Все-таки в каждой красивой женщине живет свой демон. И дар у этого демона иногда посильнее того, которым могла похвастать Нила Агни. Глядя на милое воркование Кати, мужчина расслабился и перестал подозревать нас в ограблении банка или подготовке покушения на особу императорской крови.

– Никита Орлов, – подсказал я ему и продиктовал личный идентификационный номер.

– Большое вам спасибо! – поблагодарила мужчину Катя после того, как он вызвал нам такси.

– Берегите себя! И не попадайте больше в неприятности, – мужчина попрощался с нами, прикоснувшись к полям шляпы.

– У тебя есть идея, кто это мог быть?! – нетерпеливо спросила Катя, забираясь в салон похожего на желтое яйцо такси.

– Ты про мужика в шляпе?

– Да нет же! Про тех, кто нас…

– Не здесь, – оборвал я Катю.

Машина такси была полностью автоматизирована. В ней не имелось водителя. Но в целях безопасности в такси велась видеозапись, и я не хотел, чтобы она запечатлела наши разговоры о сегодняшнем происшествии.

– А где? Куда мы едем?

– Ко мне.

– К тебе?! Почему к тебе?!

– А у тебя есть на примете другое место, которое круглосуточно охраняется не хуже, чем императорский дворец?

– Нет… – растерявшись, ответила девушка, – но… почему мне тоже надо ехать к тебе?

– Потому что мы не знаем, – ответил я, тщательно подбирая слова, – за кем они приходили. За тобой или за мной.

– Они могли… за мной?! Но я-то им зачем?!

– Ты любишь задавать неудобные вопросы. И, видимо, не только мне.

– И ты думаешь…

– Не здесь, – снова прервал я девушку.

Остаток пути мы молчали, что в принципе мне было на руку – мне необходимо было время для размышлений. Ведь нападение на офицера жандармерии – событие неординарное. И оно превращалось в экстранеординарное потому, что эти мерзавцы посмели поднять руку на графа Орлова! На представителя одного из самых влиятельных домов! Чего-чего, а смелости преступникам не занимать. Но какие у них были цели? Мотивы? Предположим, что наше похищение как-то связано с катастрофой в Зарнице, в которой погиб отец Кати. И с внезапной смертью Степанова в Самаре. Так почему нас тоже не ликвидировали, пока мы в беспамятстве валялись на дороге? Вышли из грузовика, по выстрелу каждому в голову, сели и уехали. Зачем было тащить нас в другой район города и сажать в подвал? Как вариант, у меня или у Екатерины имелась какая-то важная для похитителей информация. Почему из нас ее сразу не попытались выбить? Какой смысл был в том, чтобы оставить нас одних в бомбоубежище? Если они что-то хотели от нас узнать, то допрашивали бы сразу же в грузовичке, приведя в чувство с помощью сильнодействующих препаратов. Ведь аварию точно зарегистрировали камеры общественной безопасности, значит, полиция была оповещена, и у преступников было не так много времени.

Я прокручивал в голове ситуацию, но ответов на вопросы не находил. И самое неприятное было в том, что я не мог сообщить о происшествии ни в жандармерию, ни отцу, ни дяде, который занимал пост главы Тайной канцелярии. Ибо у всех них сразу бы появились вопросы: главный – как я смог выбраться из запертой камеры. На место нашего заточения сразу же выедет следственная группа. И эксперты-криминалисты из ее состава за пару минут выяснят, что с дверью и с терминалом наблюдения произошло нечто, что идет вразрез с фундаментальными законами нашего мира.

О том, что внутри меня живет Королева Теневых Лезвий, не знал ни один человек на всем белом свете. И так это и должно оставаться, иначе мою страну – да, наверное, и весь мир – ждет такое потрясение, из которого мы не выкарабкаемся. Закончимся как цивилизация. А теперь такой человек есть. Вон сидит напротив меня, надув губки и уставившись в окно. Что делать с Катей – вопрос на миллион.

«Ты же понимаешь, что ее надо убирать?» – появилась в моей голове Нила.

Обсуждать судьбу Кати при самой девушке я не мог. Того и гляди выскочит из машины на полном ходу.

«Ты слаб, – продолжила напирать демонесса, – но я могу сделать это за тебя. Дай мне прикоснуться к ней. И она умрет. Не сразу. Потом. И тебя никак не свяжут с ее смертью».

– Не смей!

– А? Чего? – повернулась ко мне Катя.

– Ничего. Мысли вслух.

«Тебе же не впервой убивать. Сколько на тебе висит безвинных душ? Сто сорок? Одной больше, одной меньше – велика ли разница?»

Сто сорок три, если быть точным. И приумножать этот тяжкий груз я не собирался. Во-первых, мне претило убийство Кати само по себе. Пусть для меня она и была хуже самой назойливой мухи, но убивать ее за одно желание узнать правду о гибели отца было бы большой подлостью. А во-вторых, мне показалось подозрительным то, с каким жаром демон требовал ее смерти. Не связано ли это со способностью, которой Катя обладает?

– Здравствуйте еще раз! – Охранник встретил у ворот наше такси. При виде сидящей рядом со мной девушки он заговорщицки мне подмигнул. Типа – поздравляю, гражданин майор, вам сегодня обломилась настоящая красотка!

Однако он сильно изменился в лице, когда мы вышли из машины. Проезд неслужебного транспорта на территорию был строжайше запрещен.

– А… э-э-э… вызвать? Уведомить?

– Не стоит, – сказал я как можно более небрежным тоном, – небольшое транспортное происшествие. Даме необходимо привести себя в порядок.

– Конечно-конечно, – закивал охранник, – давайте пропуск оформим.

Процедура не заняла много времени. Екатерине пришлось только приложить палец к сканеру и посмотреть в окуляр, снимающий рисунок сетчатки.

– Ну вот я, наконец, и пробралась в святая святых нашей доблестной жандармерии! – произнесла Катя после того, как за нами закрылись ворота, – сейчас узнаю все ваши секреты и увижу, как вы здесь живете.

– По большей части скучно. Ты бывала в пансионатах для пенсионеров? Здесь что-то похожее.

Если не знать о спрятанных под землей ракетных установках и пулеметных турелях или о бункерах, в которых все население комплекса может пережить ядерный удар, то мое сравнение с пансионатом было недалеко от истины. Жандармы проживали в одинаковых двухэтажных особняках, окруженных зелеными лужайками. Из-за деревьев виднелся прудик, по поверхности которого величественно скользили лебеди, окруженные свитой серых уток.

– Ты мне после сегодняшнего будешь рассказывать, как ты скучно живешь, да? – не удержалась и съехидничала Катя.

Я не стал говорить, что, по моему мнению, наше с ней совместное веселье только начинается.

Глава 3

– Первый этаж полностью в твоем распоряжении, – сказал я, открывая дверь и пропуская Катю в холл.

– Ого! А неплохо живут в наше время жандармы! – удивилась Катя.

Если снаружи все коттеджи выглядели одинаково, то интерьер каждый офицер мог обустраивать на свой вкус. Я выбрал дерево, светлое и с легким хвойным запахом. Досками были обшиты стены, из дерева сделана и утварь. После того как в меня вселился демон, я стал не то что затворником, но чаще проводил время дома, а не на светских раутах и вечеринках. Поэтому обустроил свой особняк с максимальным комфортом.

– Ты видишь здесь золото или мрамор?

– Я вижу лиственницу. Без единой трещинки или сучка. – Катя показала, что она разбирается в роскоши. Ее золотым или хрустальным блеском не обманешь.

– Похвальная наблюдательность. Дом, – произнес я громко, – у тебя новая хозяйка. Ее зовут Екатерина, обеспечь ей полный доступ в пределах первого этажа.

– Принято, – ответило электронное женское контральто.

– Вот так сразу – хозяйка?!

– Мне надо будет уехать. Ненадолго.

– Ты обещал все рассказать! – Катя в холл проходить не торопилась, предпочитая расставить все точки над «i» у порога.

– И дал слово дворянина, – напомнил я.

– Ох уж этот ваш дворянский пафос, – фыркнула Катя, – как будто дворяне обманывают реже, чем обычные люди.

– Ну не чаще других. Я вернусь через пару часов…

– Пара часов – это ненадолго?!

– Отдохни, приведи себя в порядок. Если нужно – дом закажет тебе одежду…

– Как зовут твоего дворецкого? – Катя, видимо, решила, что отдых пойдет ей на пользу, поэтому прошла и присела на диван.

– Дом.

– А ты оригинал.

– На второй этаж и в подвал я бы попросил тебя не заходить, – проигнорировал очередную шпильку Кати.

– А что там? Тайны? – Несмотря на пережитые потрясения, в глазах Кати зажегся огонек интереса.

– Мины, ловушки, сигнализация. Я серьезно. А еще дом вызовет группу быстрого реагирования. Тебе дадут от трех до десяти.

– И от чего это будет зависеть?

– От того, насколько ты глубоко заберешься и что сможешь увидеть.

– Сколько я получу за душ?

– Душ на первом этаже. – В данный момент мне было не до кокетливой перестрелки. Я с Катей с радостью посоревнуюсь в остроумии. Но потом. Сейчас же у меня были неотложные дела.

Я не знал, что меня ждет за забором. Еще одно покушение? Или попытка похищения? Как бы там ни было, наружу я выйду подготовленным. Дождавшись, пока моя гостья уйдет в душевую, приложил руку к одной из плиток над камином. Топка начала расширяться в стороны и вверх. А я шагнул прямо в огонь.

Имитация пламени была очень реалистичной. От него даже исходил жар, но его испускали инфракрасные нагреватели, которые отключились в тот момент, когда я коснулся биосканера. Кабинка топки-лифта опустила меня в подвал.

Автоматически зажглись потолочные панели, освещая большую светлую комнату, на одной стене которой размещалась прозрачная «витрина» с разнообразным оружием и снаряжением. Две другие занимали похожие на гробы бронекапсулы. В них хранилось мое обмундирование. Парадное, обрывки которого были сейчас на мне. А дальше – по часовой стрелке: для повседневного ношения, штурмовое и для чрезвычайных ситуаций. Причем последнюю ячейку я не открывал ни разу. Снаряжение, которое в ней размещалось, предназначалось для экстренных случаев. Вроде тех, в которых небо должно было рухнуть на землю. Ну или армии врагов по всей стране штурмуют производственные комплексы, где изготавливаются НИЭ. Время от времени бронированный шкаф с метками ЧС на створках забирали, взамен привозя новый. Ученые и инженеры что-то постоянно меняли и совершенствовали в снаряжении, но я не знал, что именно, ведь кода на открытие этой ячейки у меня не было. В случае неординарной ситуации он должен прийти мне на ком вместе с инструкциями.

Несмотря на недавнее покушение, я не стал облачаться в штурмовую броню. Это было бы перебором, да и повседневная форма жандарма давала достаточную защиту и функционал. Мне тоже хотелось принять душ, но, говоря Кате, что время дорого, не кривил душой. Я быстро накинул на себя форму и подключил все разъемы. Потом подошел к «витрине» и снял с нее несколько вытянутых плотных брусков, упакованных в ярко-красную пленку.

Я смог третий раз за день удивить охранника у ворот. Он никак не ожидал увидеть меня в машине одного. Наверное, в своих фантазиях он представлял, что я помогаю «даме привести себя в порядок». Но не его одного сегодня ждало потрясение.

– Добрый день еще раз, – поздоровался я со старушкой, продолжавшей стеречь подъезд.

Бабка меня узнала. Но ее сознание отказывалось совместить вместе хулигана, таскающегося с девками по подъездам, и офицера-жандарма в форме.

– Добрый, – пробормотала она, не веря своим глазам.

– За время дежурства было замечено что-нибудь подозрительное? – спросил я, подойдя ближе.

– Чего?! – Старушка побледнела.

– Шлялся тут кто-нибудь? – пояснил я.

– Нет, только вы с… – Старушка замолчала, пытаясь подобрать приличный синоним к слову «потаскушка».

– Понятно, – я понизил голос, создавая атмосферу тайны, – продолжайте следить. Я в семнадцатую.

– Так у нас же нет семнадцатой… поняла!

Я хитро подмигнул бабке. Она с непониманием, но подмигнула мне в ответ.

В подвале-бомбоубежище не стал долго задерживаться. Я собрал осколки терминала и обломки двери и сложил их в одну кучу. Потом вскрыл упаковку на брусках, которые захватил из дома, и выдавил на обломки серебристую пластичную массу. Оторвал от рукава кителя блестящую медью пуговицу и вставил ее в получившийся торт.

Выходя из подвала, я надавил на пуговицу на другом рукаве. Пуговица-запал сработала, поджигая термитную смесь. Она горела с температурой под три тысячи градусов. После такого жара останутся лишь шлаки и зола, из которых даже суперэксперт не сможет ничего наковырять.

Бабку со скамейки как ветром сдуло, что мне лишь на руку – я сильно опаздывал, и мне было некогда продолжать шпионские игрища. Тем более что ехать нужно на другой конец города.

* * *

– Едут! Едут! – кричали облепившие фонарные столбы мальчишки.

– Едут, – пронеслось по выстроившейся вдоль Невского толпе. Причем состояла она в основном из дам разного возраста. От юных дев в строгих серых нарядах лицеисток до почтенных, густо напомаженных матрон в роскошных платьях, прикрывавшихся от утреннего солнца кружевными зонтиками. Из их уст «едут» звучало с придыханием и нетерпеливым ожиданием.

Откуда-то издалека раздались звуки парадного марша. Но зеваки не дождались оркестра с начищенными до зеркального блеска медными трубами и тарелками. Все-таки сегодня не парад проводился, а всего лишь Первый кирасирский возвращался на место постоянной дислокации. Поэтому по улице катил шестиколесный броневик, увешанный громкоговорителями, из которых и гремела бравурная музыка. А уже за ним…

– Ура-а-а-а! – взорвалась восторженным криком толпа.

А восторгаться было чем. В полуметре над асфальтом неслись «Рысаки» – этакие бронированные мотоциклы без колес. Защитные пластины машин были покрыты позолотой и красно-синей эмалью. Закованные от пяток и до макушек в золоченую броню, всадники «Рысаков» напоминали средневековых рыцарей. Может, именно поэтому Первый кирасирский полк был так популярен у барышень? Пиры, барды, турниры, выбор дамы сердца и вся остальная романтическая чепуха так и реяла вокруг кирасиров.

Но я пришел ранним утром на проспект не затем, чтобы любоваться на золотых всадников. Их доспехи были адаптивными и могли окрашиваться в любой цвет, идеально маскируясь под местность и окружение, но показушники-кирасиры всегда на парадах выбирали золото. И одним из них был мой брат. Мой старший брат Илья.

Лица всадников скрывали глухие шлемы, поэтому наша встреча зависела от того, сможет ли он увидеть меня. Как назло, кирасиры решили устроить для почтенной публики небольшое представление. Прямо на ходу, не притормаживая, восемь всадников пустили «Рысаков» по кругу и застыли, образовав кольцо. На которое лихо заскочила четверка, а сверху – еще пара, и, наконец, по застывшим машинам взлетел последний всадник. Взлетел и застыл неподвижной статуей, салютуя вскинутой вверх саблей. Толпа отреагировала на зрелищный трюк бурными овациями!

Я заметил, что фигура взмахнула саблей, и этот приветственный жест был адресован мне. Ну конечно же, даже среди бесшабашных рубак Первого кирасирского именно мой старший был достоин звания самого отчаянного.

Подняв руку, я замахал ему в ответ. Сорвав бурю восхищения, пирамида рассыпалась. Всадник, занимавший ее вершину, скользнул вертикально вниз с десятиметровой высоты. Толпа ахнула, однако перед самым ударом об асфальт мой братец вывел «Рысака» в горизонтальное положение. Натужно завыли турбины, но они смогли погасить инерцию: рама машины в сантиметрах разминулась с дорожным покрытием. В любом другом полку лихача ожидал бы карцер за риск повреждения боевой техники, но в Первом кирасирском лихость поощрялась.

До меня брат долетел за секунды. Когда его «Рысак» остановился, я услышал справа от себя тихое «Ой, мамочки!». Повернув голову, увидел особу, трепетно сжимающую в ладонях веер и смотрящую на развалившегося в кресле всадника.

– Гвардии-капитан Илья Орлов, – представляясь, брат снял шлем и сверкнул ослепительной улыбкой, – к вашим услугам, сударыня!

Узнаю родного братца – мы не виделись с ним почти полгода! И вместо того, чтобы поздороваться, да хотя бы просто мне кивнуть или руку протянуть, он свои «услуги» предложил первой попавшейся барышне. Хотя надо признать, девушка была хороша. Высокая, мне почти по плечо, статная, с огромными голубыми глазищами и толстой русой косой на плече.

– Очень приятно. – На щеках барышни выступил румянец. Краснеть ей было отчего. С Ильи можно было картины писать. Чернявый, синеглазый, с закрученными темными усищами – хоть сейчас на полотно или в фильм о героях войны и любовных историй.

– Разрешите познакомить вас с моим братом, премьер-майором жандармерии Никитой Орловым, – брат наконец и меня удостоил вниманием.

И тут лихорадочный блеск в глазах красавицы погас. У обычной полиции цвет мундиров был небесно-голубой, у лейб-жандармов – темно-синий. Народная мудрость: темный мундир – темная душа. Ее растерянный взгляд говорил об огромном разочаровании: ну как так могло случиться, что у кирасира в золотых доспехах, с полной грудью орденских планок, мог оказаться такой брат?!

На моем же мундире висела всего одна лента. Но откуда барышням знать, что мой единственный орден по статусу выше того «салата», который украшал кирасу Ильи? Правда, он своими наградами мог гордиться: за каждой скрывалась по-настоящему героическая история. А я… а я не имел права рассказывать, что я получил орден Александра Невского с бриллиантовыми мечами за инцидент в Зарнице-7, в котором погибло сто сорок три человека. И человек не совсем обычных – в Зарнице полегли одни из светлейших умов империи.

– Очень, очень приятно, – сбивчиво ответила девушка, исподволь глядя на меня, как кролик на питона, – но мне… мне пора…

Она покраснела, стараясь сочинить причину, по которой ей надо было срочно удалиться. И, не придумав ничего лучшего, брякнула:

– Меня матушка ждет. – Обернувшись, она начала протискиваться сквозь толпу.

– Никита-Никита, ну что с тобой делать? – Брат слез с «Рысака» и обнял меня. – Такую куколку вспугнул!

– Капитан, вы предлагаете мне начать стесняться формы Императорской лейб-жандармерии? – я шутливо поднял бровь.

Не только молоденькие девушки впадали в ступор при виде формы жандарма. Темно-синий с красной строчкой мундир наводил некоторый страх и на более взрослых и почтенных граждан. А если эти граждане могли разглядеть «девятку» в петлицах, то испуг их только возрастал. Девятый отдел занимался охраной святая святых! Нет, не особ императорского дома, а круче, гораздо круче: «девятка» обеспечивала охрану НИЭ – неиссякаемых источников энергии. И объектов по их обслуживанию и производству. НИЭ стоял, к примеру, в «Рысаке» Ильи. Поэтому и часть считалась гвардейской. В полку его всего было сорок машин, но каких! Чудеса техники давали Первому кирасирскому такое преимущество на поле боя, что он мог с легкостью справиться с обычной пехотной дивизией.

Источники являлись уникальной технологией Российской империи, и, оберегая ее секреты, сотрудники девятого отдела имели право на совершение любых действий. Точнее – должны были предпринимать любые действия. К примеру: если бы Илья прямо сейчас попробовал бы открыть отсек с источником в «Рысаке», я должен был бы пристрелить его на месте. Без предупреждения и пальбы в воздух. А если бы он достал НИЭ и попробовал взломать его кожух, то я бы взорвал источник. Вместе с братом, с собой и со всеми зевками на улице, превратив Невский в выжженное пепелище. Так что страхи обывателей в отношении лейб-жандармерии основу под собой имели.

– Гвардии капитан, потрудитесь вернуться в строй! – Возле «Рысака» Ильи притормозил еще один всадник, на плечах кирасы которого были выгравированы полковничьи погоны.

– Есть вернуться! – Илья надел шлем и запрыгнул на сиденье боевой машины. – Вечером. В шесть. Отец ждет нас обоих.

По выражению на моем лице брат понял, что я не в восторге от приглашения. Мне предстоял долгий и неприятный разговор с Катей. А потом еще более долгая ночь в попытках понять, кто и зачем нас с ней похитил. Время для встреч с родней в резиденции Орловых было самое неподходящее. Но Илья подумал, что я не рад предложению по другой причине.

– Отец остыл, правда. Вам надо перестать друг на друга злиться и нормально поговорить. Ник, ты должен это сделать! Обещай, что придешь?

Я нехотя кивнул. «Рысак» рванул с места, присоединяясь к общему строю полка.

«Я уже и забыла, какой у тебя замечательный брат! – прозвучал у меня в голове женский голос с легкой хрипотцой. – Красавчик! Наверное, он будет бесподобен в соусе с розмарином!»

Демонесса всегда пользовалась тем, что я мог общаться с ней только голосом. Тихо, шепотом, но голосом. Поэтому она обожала доставать меня именно в людных местах: там, где я не мог ей ответить.

«Ты собираешься идти на встречу с родичами?» – не отставала от меня Нила Агни, пока я выбирался из толпы.

Ведь знает же, что не собираюсь ей отвечать. Я прошел дворами, свернул в проулок и вышел к своей припаркованной черной «Руссо-Балт модель Т». Открыл дверь, сел в машину, и на секунду задумался: Нила Агни интересовалась, иду я к отцу на прием или нет, не просто так. Демонесса знала, что если я пойду, то она сможет там неплохо повеселиться. Нет, выбрасывать языки фиолетового пламени демонесса не станет. Одно дело – развлекаться так на улице, когда заметивший огонь на моей руке обыватель тряхнет головой и подумает, что ему всякая чертовщина мерещится. А совсем другое – показывать фокусы, которые может увидеть Леонид Анатольевич Орлов, мой родной дядя и по совместительству глава Тайной канцелярии. У него тоже имеется слишком развитое чувство долга, поэтому меня из казематов охранки уже не выпустят. Я сомневаюсь, что лучшие ученые империи смогут избавить меня от демонессы, потому что мы живем в мире технологий, где в демонов и бесов верят только бабушки. Ну и я, естественно. Поэтому меня просто изолируют от общества, и Нилу Агни такой поворот событий не обрадует. Демонесса страстно желала, чтобы я убил сам себя. В остальном же ей нравилось, что мы живем жизнью аристократа и офицера, а не сидим в сырых застенках.

Глава 4

Охранник возле ворот жилого комплекса встретил меня с угрюмым видом. Мои поездки туда-сюда его насторожили, он что-то пробормотал в рацию, перед тем как открыть мне проезд. Он был обязан сообщать обо всех подозрительных происшествиях. Он и сообщал. Но у меня в конторе был высок кредит доверия, и я надеялся, что жандармерия не пришлет проверку, узнав о моей интрижке с неизвестной красоткой.

Однако когда открыл входную дверь, я обнаружил, что у меня в доме был проведен обыск! По крайней мере, раскиданные по полу вещи и царивший в холле бардак на это недвусмысленно намекали.

– Никита! На помощь! – услышал я истеричный крик Кати.

Кто мог проникнуть через высокий забор и лучшие в империи системы охраны?! Ответ на этот вопрос я буду искать позже, а сейчас, выхватив свой верный ТТМ, я закатился внутрь. Ствол в вытянутых руках направо, потом налево. Краем глаза заметил какое-то движение и перевел прицел на него.

– Стой-стой-стой! – проворно подняла руки Катя. – Это же я!

Девушка была в одном белом халате. Причем моем. Причем пояс на халате отсутствовал, и когда она вскинула руки, его полы разошлись.

– Ой, – Екатерина торопливо запахнулась.

– По какому поводу стриптиз? Не то чтобы я был против…

– Уф-уф-уф, – раздалось из-за дивана, и я примерно представил, что же случилось за время моего отсутствия.

– Хома, – позвал я, убирая пистолет в кобуру, – Хома, Хома, Хома.

Обходя диван, мне навстречу на кривых лапках выкатился необычный зверек. Его шерсть была черного цвета, но по голове и спине будто кто-то известью мазнул. В небольшой пасти он сжимал изрядно потрепанный пояс халата, который волочился за зверьком, как змея.

– Это вообще кто?

– Мины, ловушки, сигнализация, – ответил, присаживаясь, гладя и успокаивая зверька. Тот продолжил рассерженно ворчать. – Я же тебя предупреждал: не надо ходить на второй этаж.

– Да я только на ступеньку поднялась, и тут этот монстр…

– Хома не монстр. Он ратель. – Я почесал Хому под подбородком, и он перестал буравить девушку взглядом маленьких черных глаз-бусинок.

– Кто?!

– Медоед. Его зовут Хома, – ответил я. Хома, поняв, что дома больше никто не будет нарушать правопорядок, вперевалочку потопал к лестнице. В ее основании имелся круглый вырез, куда Хома и нырнул.

– Медоед?! Откуда ты его взял?

– Привез из командировки из Средней Азии. Ты от него поясом отмахивалась? – Хома утянул в нору и добытую им «змею».

– Да…

– Значит, не отдаст.

– Так как он у тебя появился?

– Это долгая история. Если хочешь, я тебе ее расскажу…

– Я жду от тебя другую историю, – Катя поплотнее запахнула халатик, – только давай сначала переоденусь.

Катя убежала в гостевую комнату. Я же попросил дом приготовить инсамча и сел на диван, прихлебывая ароматный напиток.

– Кофе? – Катя успела заказать одежду с доставкой. Мне стало понятно, откуда взялось недовольство охранника: ему пришлось немного поработать курьером.

– Нет. Чай с женьшенем. Он также стимулирует работоспособность и мозговую деятельность. Но не обладает его недостатками. Будешь?

– Давай. Чувствую, мне надо будет разогнать свои мозги.

Я достал из кухонного комбайна чашку и принес ее устроившейся на диване девушке.

– То, что я тебе сейчас расскажу, не должно попасть в новости. Более того – ты никому и никогда не должна…

– Я сама буду решать, что и кому должна! – резко ответила мне Катя. – У нас, в конце концов, свобода слова!

– Во всем, что не касается источников, – спокойно произнес я, не желая раздувать конфликт, – ты можешь вести фривольные речи про царя-батюшку. И даже выражать недовольство его политикой. Но если ты начнешь активно интересоваться особенностями производства НИЭ…

– То я исчезну.

– Или окажешься на каторге.

– Будь эти НИЭ прокляты!

Интересоваться, почему Катя ненавидит неиссякаемые источники энергии, подарившие Российской империи небывалое могущество, я не стал. И так было понятно, что ненависть эта базируется на смерти отца, занимавшегося разработками в области НИЭ.

– Слушай, только не говори мне, что ты из этих филантропов, которые призывают поделиться технологией источников со всем миром! – Несмотря на очевидную выгоду, которую приносили источники, в обществе находились умники, утверждавшие, что секретами их производства надо поделиться со всем миром ради всеобщего благоденствия на планете. Мол, и пустыни Африки, получив прорву халявной энергии, превратятся в райские сады. И голод, и вечные бунты в Азиатской Конфедерации прекратятся.

– Хорошо, не говорю, – пожала плечами Катя, – и вообще я не говорю, а слушаю.

– И ты поняла, что распространение той информации, которую я тебе сообщу, в первую очередь навредит тебе самой?

Девушка кивнула. И тут в моей голове взбунтовалась демонесса.

«Я надеюсь, ты сочинил какую-нибудь историю? Ты же не собираешься ей рассказывать правду?!»

Странное дело, но при Кате Нила Агни предпочитала отмалчиваться и не отсвечивать лишний раз. И я понял почему: как только демонесса начала со мной говорить, девушка вздрогнула.

– Что ты видела? – спросил я у нее.

– У тебя вокруг головы появилась дымка. Еле заметная, синяя, но, может, мне показалось…

– Не показалось. – Удивительным образом Катя отслеживала любую, даже самую малейшую активность, которую проявлял демон. Надо будет потом расспросить Нилу, какими способностями обладают видящие. И почему нагловатая демонесса в присутствии Кати ведет себя ниже травы тише воды. Сейчас этого делать не стоит, чтобы не нервировать Катю диалогами с моим внутренним демоном. Девушка и так на взводе, не стоит раскачивать ее психику еще больше. – Но твои способности мы обсудим позже.

– Мои способности?! – Катя поперхнулась чаем.

– А ты думаешь, тебе демоны просто так мерещатся?

– Граф Орлов, перестаньте мне разговорами о всякой нечисти…

«Это кого эта девчонка назвала нечистью?!» – возмутилась Нила.

И это возмущение девушка тоже заметила. Синяя дымка или еще что-то, что видела Катя, девушку напугало, но она с упорством продолжила:

– Вы обещали рассказать обстоятельства гибели моего отца. И даже слово дворянина дали!

– А ты мне должна пообещать, что об этих обстоятельствах не узнает ни одна живая душа.

– Ну, простите, мы дворянских титулов не имеем, – язвительно ответила Катя.

Так, понятно. Бунтарка, как есть бунтарка. Источники ее раздражают, дворянство бесит.

«Да-да, расскажи ей все. И завтра окажешься на костре инквизиции».

– У нас нет инквизиции, – ответил я демону. Катя посмотрела на меня с недоумением.

«В любом обществе есть инквизиция. Вы, люди, нуждаетесь в том, чтобы вас пасли и оберегали. Да чего я тебе рассказываю – ты сам в некотором роде инквизитор».

Это утверждение было трудно оспорить.

– Ты с кем сейчас говорил… с той штукой, которая из тебя появилась в подвале? – прошептала Катя.

«Штукой?! Да сама она штука! Я Королева Теневых Лезвий и Повелительница…»

– Катя, мне нужно твое слово.

Демонесса была права. Делясь с Катей информацией, я рисковал. Рисковал всем: карьерой, положением в обществе. Честью семьи, в конце концов. Но, во-первых, Катя оказалась единственным человеком, которого я знал, имевшим паранормальные способности. Ну, не считая меня самого. А во-вторых, она и только она могла помочь мне расследовать покушение, или похищение, или что там еще задумывали люди, сбившие нас на грузовике в центре столицы. В родную контору я обращаться не стану. О случившемся я должен был доложить сразу же после освобождения. Следователи справедливо заинтересуются, на что я потратил несколько часов и зачем вернулся в тот злосчастный подвал. Свидетелей тому хоть пруд пруди: та же самая бабка, сидевшая возле подъезда, сдаст меня с превеликим удовольствием.

– Хорошо, я обещаю тебе, что не предам огласке все, что от тебя узнаю. – Было заметно, что в Кате боролись бунтарка и дочь, безумно любившая своего отца. С трудом победила вторая ипостась.

Я отправился за второй чашкой инсамча, заодно раздумывая, с чего бы мне начать. Поведать девушке обстоятельства гибели ее отца было не таким простым делом. Да и сами обстоятельства были довольно мрачные, поэтому подавать их стоило как можно мягче.

– Двенадцатого мая… – собравшись с мыслями, начал я рассказ.

– Никита, я знаю дату. И буду помнить ее всю жизнь! Давай пропустим ненужное вступление.

«Ты идиот! Клинический! Неизлечимый!» – поставила мне диагноз Нила.

– Двенадцатого мая я проводил вечерний обход исследовательского комплекса в Зарнице-7, – продолжил рассказ, не слушая их обеих.

Три года я скрывал события того вечера. Три года приходилось обманывать сослуживцев и родственников погибших. Меня считали героем инцидента в Зарнице, даже орден статусный выдали. А я… Та буря эмоций, которую я удерживал в себе, обрушив все блоки и плотины, выстроенные мной, вырвалась наружу. Я как будто снова переживал все случившееся наяву.

* * *

Проходя по второму этажу комплекса исследования материалов, я увидел свет в одной из лабораторий. Время было уже позднее, рабочий день закончился четыре часа как. Но в Зарнице люди делали важнейшую работу: совершенствовали третий защитный уровень источников. Всего защитных оболочек на НИЭ было пять. Материалы, из которых они изготовливались, постоянно совершенствовались. Оболочки сдерживали рвавшуюся наружу мощь источников и служили тем барьером, что охранял технологию их производства от любопытных глаз. Переплетаясь друг с другом, они создавали сложнейшую головоломку, которую невозможно было открыть, не вызвав подрыва самого НИЭ. Уровень секретности в любом институте или заводе, имевшем отношение к источникам, был высочайшим. Нештатными сотрудниками лейб-жандармерии на таких предприятиях были все. Начиная от директора и заканчивая уборщиками. Я же занимал пост начальника службы безопасности Зарницы.

Через коммуникатор я послал запрос и получил рапорт: лабораторию зарезервировал под свои нужды профессор Беляев. Вполне официально и с соблюдением всех необходимых формальностей. Но меня черт дернул туда заглянуть. Как выяснилось позднее, что это был не черт, а целый архидемон!

Я приложил руку к сканеру на панели двери. Считав мои данные, дверь послушно открылась.

– Добрый вечер, Андрей Анатольевич! – произнес я с порога.

И тут же почувствовал что-то неладное. По заявке вместе с профессором должны были трудиться еще трое лаборантов. Однако их на месте не оказалось. Лаборатория была небольшой. В ее центре возвышалась мощная шайба стальной станины, над которой был подвешен на электрических приводах плазменный резак. И возле этой станины стояла одинокая фигура. Остальным исследователям спрятаться было попросту негде. И отсутствие помощников являлось само по себе серьезным нарушением. Работать с источниками одному категорически запрещалось как по соображениям технической безопасности процесса, так и потому, что любые манипуляции с НИЭ должны осуществляться в присутствии двух свидетелей. Во избежание возможного шпионажа и диверсий. А то, что Беляев работал именно с источником, сомнений не вызвало: на станине лежал «кирпич» с оранжевыми гранями, весь испещренный предупреждающими черными надписями. Это был НИЭ шестого класса. Более того – на его верхнем торце имелся надрез с оплавленными краями. Видимо, профессор, услышав звук открывающейся двери, успел отключить резак. Но факт государственной измены налицо.

– Гражданин майор… – начал было оправдываться Беляев.

– Андрей Анатольевич, отойдите от оборудования! – Табельный пистолет сам прыгнул ко мне в ладонь. – Три шага назад!

– Но послушайте, – продолжил упорствовать Беляев.

Я должен был пристрелить его на месте. Но не сделал этого. Не потому, что во мне внезапно проснулся гуманизм и мне стала сама по себе противна мысль об убийстве. Нет, Беляева нужно было оставить в живых, чтобы он дал показания. В том, что ему есть что рассказать, я не сомневался. Иначе чего бы вдруг глава исследовательского института, уважаемый и известный ученый, решился бы на государственную измену? Я не исполнил свой долг. Не выстрелил. Меня сгубила гордыня: глядя на стремительно бледнеющего профессора, я представлял, как раскрою крупнейший заговор в отрасли НИЭ. И это решение стоило жизни ста сорока трем людям.

– Вы не понимаете! Позвольте, я вам все объясню! Источники – это…

– Самая охраняемая тайна в государстве, – я закончил мысль за профессора, – поднимите руки и отойдите от стенда!

Я хотел активировать коммуникатор и вызвать дежурную смену. В этот момент рука Беляева метнулась к клавиатуре стенда. Выстрелил, красный луч пробил его плечо. Профессор пошатнулся, но успел нажать на какую-то кнопку. Загудели приводы резака, он опустился ниже, его сопло коснулось источника, и от защитной оболочки полетели раскаленные искры.

В два прыжка я оказался возле профессора. Врезавшись в Беляева, сбил его на пол. С этого ракурса я увидел, что ему удалось вскрыть три из пяти защитных слоев НИЭ. На боку источника было множество надрезов, поверхности слоев развернуты один за другим. Не мог Беляев успеть такого натворить за один вечер. Предатель, скорее всего, уже продолжительно время терзал несчастный НИЭ! Это мой промах! И больше ничей! У меня под носом профессор неделями вгрызался в секреты источника!

На пульте управления резаком находилась большая красная кнопка с надписью «Аварийное отключение». Я хлопнул по ней ладонью и шумно выдохнул. Как оказалось, рано. Остывающий металл оболочки внезапно пошел пузырями, будто что-то продолжало его греть. Но греть изнутри! Я пробежался глазами по комнате и, найдя на стене огнетушитель, бросился к нему.

– Тушите! Никита – тушите быстрее! – с ужасом прокричал раненый профессор.

Я не успел. Не успел сделать всего каких-то три шага назад, к станине. Брусок НИЭ вспучился посередине. Его оболочки пытались сдержать прорывающуюся изнутри силищу, но они были сильно повреждены.

Последующий взрыв я увидел как в замедленной съемке. Разрывая остатки слоев, из источника вырвался огненный шар, его температура была такая, что сталь станины тут же потекла раскаленными ручейками. Шар лопнул, волна повышенного давления смела остатки станины, да и стены вокруг меня. Глядя на картину тотального уничтожения, хаоса, бьющей из разрушенной оболочки источника синей энергией, я не понимал, почему до сих пор жив. Пока не увидел, что меня окружает какой-то купол, отводящий жар, ударную волну и потоки энергии.

От источника и станка не осталось ничего: ни клочка, ни даже пыли. Но в том месте, где он лежал, возник ярчайший синий ореол, из которого шагнула человеческая фигура. Женская фигура. На ней было платье с глубоким декольте, обвешанное то ли доспехами, то ли массивными золотыми украшениями, покрытыми строками непонятных мне символов. Голову этого существа украшала корона… нет! Когда она подошла ближе, я понял, что это не корона, а причудливо переплетенные рога, на кончиках которых плясало пламя!

Опустив взгляд ниже, разглядел ее потрясающе красивое лицо с огромными глазами и пухлыми чувственными губами. Когда она улыбнулась мне, я увидел острые клыки на ее верхней челюсти. Удивительно, но вышедшая из синих всполохов дама была одновременно невероятно привлекательная и в то же время хищно-опасная и отталкивающая. Причем взгляд у нее оказался гипнотический, я не мог оторваться от ее глаз, в радужках которых крутились мельчайшие вихри энергии.

Она протянула руку к моему лицу, защитное поле пропустило ее ладонь, которая легла мне на висок. И я кожей ощутил могильный холод! Холод, который обжигал сильнее самого лютого пламени! Я ощутил, как прикосновение этого исчадия ада вытягивает из моего черепа память, личность, сознание! Я умирал, но умирал не телесно, а духовно.

Осознав, что через несколько мгновений буду мертв, я вытащил ТТМ, деревенеющей рукой вскинул оружие и выстрелил демону прямо в лоб.

Глава 5

– Ты убил демона?! Из обычного ТТ?! – перебила меня Катя.

– Не убил. Понимаешь, демоны – существа энергетические. И в нашем мире этот энергетический сгусток покрыт оболочкой, которая не позволяет демону распасться. По счастливой случайности лазер ТТ пробил эту оболочку. И существо лопнуло, как шарик. Но не погибло, а переместилось вот сюда, – я постучал пальцем по лбу.

– Как переместилось? – опешила Катя. – Демоны могут вселяться в людей? Они живут в источниках?

– Думаю, что нет. Взрыв источника, как я считаю, открыл какой-то портал в другой мир. Из него пришла Нила…

– Нила? Так ее зовут?

– Нила Агни, – подтвердил я, – и из-за того, что в момент выстрела у нас был с ней ментальный контакт, она смогла переместить свое сознание в мою голову. И не только сознание, но и способности тоже. Я теперь ее новая оболочка.

– Если бы я ее не видела там, в подвале – ни за что бы не поверила! Да я бы «дурку» тотчас вызвала! Скажи, а много еще таких, как ты… ну…

– Одержимых? Дурканутых? – подсказал я Кате варианты. – Если и есть, то немного. По крайней мере, я больше никого не знаю. Только меня и… тебя.

– Меня?!

– Ты видишь демонов! Ты считаешь, это нормально?!

– Но, может, мне показалось… – Сознание Кати не хотело принимать реальность и начало выстраивать защитные барьеры.

– Давай проведем опыт. Нила, изобрази что-нибудь.

«Не буду», – недовольно буркнула демонесса.

– Почему? – спросил я у нее.

«Потому что ты дурак», – ответила она мне в категоричной форме.

– Стой. Подожди с демонстрацией. Что было с папой?

Я не стал в красках описывать, что происходит с человеческим телом в эпицентре ядерного взрыва. Просто напомнил:

– На месте взрыва была воронка глубиной двадцать метров. Здание испарилось. Второму выжившему просто повезло: он в саду перед сном прогуливался. Ударная волна им пробила забор, но здоровье у счастливчика оказалось крепкое, и он выжил.

Мне хотелось узнать больше про убийство Степанова в Самаре, но Катя продолжила засыпать меня вопросами.

– Значит, мой отец был… предателем?

Я ответил кивком.

– И ты про это никому не рассказал?!

– Рассказал. Потому что был вынужден. Ты пойми, поступок твоего отца мог быть частью чего-то большего. Заговор мог проникнуть в другие структуры.

– Но официальная версия…

– Официальная версия гласит: то, что произошло в Зарнице-7, было несчастным случаем. Катастрофой. Сбоем оборудования.

– Но зачем?!

– Затем. Зачем нам очернять память уже погибших людей? Андрей Анатольевич был выдающимся ученым.

– И предателем, – потрясенно прошептала Катя.

– Но обывателям об этом знать не обязательно. У них есть символы, есть вера. В правителей, во влиятельных и известных людей. И им не надо знать, что это обычные люди, со своими слабостями и пороками.

– Но как же ты?

– В смысле?

– Как ты объяснил своим, что выжил в том кромешном аду?

– Сказал, что сработал щит мундира.

– И они поверили? Щит может сдержать пулю, но такое!

– А что им оставалось? Знаешь, сколько диссертаций написано на тему моего случая? Ученые даже какое-то убедительное объяснение нашли. Назвали это эффектом разнонаправленных полей, – усмехнулся я.

– И ты никому не сказал про демона?! Почему?!

– Ты минуту назад говорила, что вызвала бы «дурку». И поверь, психиатрическая клиника – это минимум, что мне грозит. Заперли бы в каком-нибудь исследовательском институте до конца дней, и все.

– Но как ты на такое решился?!

– Первые спасатели прибыли в Зарницу через час после взрыва. У меня было время подумать.

«А также у тебя был умный советник», – ехидно произнесла Нила. И в чем-то демонесса была права: этот час, пока я ждал спасателей, она меня настойчиво убеждала скрыть то, что у нас теперь «общая жилплощадь». И надо сказать, в этом преуспела.

– Скажи, а ты почему взялась за расследование? Чем тебя официальная версия не устроила?

– Можно мне еще чаю? – Девушка протянула мне пустую кружку, и я понял, что она тоже собирается с силами перед рассказом. И это объяснимо: рана от потери отца затягиваться будет еще очень долго.

– В день… в день, когда это произошло, за нами с мамой приехали…

– Кто?

– Жандармы. Забрали и увезли на нашу дачу.

– Жандармы?! – удивился я. – Погоди, ты ничего не путаешь? Именно в этот день?

– Ты считаешь, что я могу упустить что-то? Особенно связанное со смертью папы?

– Но как они могли знать, что вечером случится катастрофа?!

– Вот видишь. Теперь ты понимаешь, почему я веду расследование. Нас продержали на даче целый день. А уже ночью сказали, что в Зарнице произошла катастрофа.

– Из какого отдела они были? – Сегодняшний день обрастал загадками и тайнами с невероятной скоростью.

– Я не знаю.

– Но документы…

– Нам толком не дали их рассмотреть. А петлицы я не разглядывала, потому что была сильно напугана.

Сказанное Катей у меня в голове не укладывалось. Кому из конторы понадобилось увозить семью Беляева? И главное – зачем?

– Так. Домой тебе нельзя…

– Что же, мне теперь у тебя жить?!

– Да. Пока не поймем, что за ерунда происходит, поживешь у меня. На работе на пару недель возьми отпуск.

– Я попробую…

– Жить хочешь – попробуй.

Узел тайн оказался настолько запутанным, что я бы с Катей с радостью взялся за его раскручивание, но мне надо было ехать. О чем я и уведомил девушку.

– Куда?!

– Надо поговорить кое с кем, – уклончиво ответил я. Но не сообщать же перепуганной девушке, что сегодня вечером меня ждут в родовом гнезде.

– А Хома меня твой не сожрет?

– Вы подружитесь, – пообещал я девушке, – только не ходи на второй этаж и не приближайся к лестнице. И он без ума от кильки.

– От чего?!

– От кильки в томате. Найдешь в холодильнике.

В дом отца заявиться в повседневной форме я не мог. И этому была веская причина. В моду снова входили фраки, но мне было не по душе выглядеть пингвином с белым брюхом. Поэтому я надел синий костюм с гербом Орловых на груди и вышитым золотом девизом под ним: «С твердостью и постоянством». Но до этого мне пришлось пройти неприятную процедуру в ванной комнате. Я достал из контейнера резервную «горошину» коммуникатора, вставил ее в разрез на ухе, побрызгал рану заживляющей пеной и залепил телесным пластырем.

– Слушай, а ты так ничего, – заметила Катя, когда я спустился на первый этаж. Девушка сидела на диване с блокнотиком в руках. Причем блокнот мне был знаком: рыжая обложка из телячьей кожи, золотые пластины на углах.

– Ты где его взяла?!

– А? Вон там, – Катя махнула в сторону камина.

Эту вещицу мне подарила княжна Репнина, моя бывшая пассия. Вообще, блокнот предназначался для того, чтобы каждый день записывать туда мои мечты. Девушкой она была, в отличие от меня, крайне воздушной, верившей, что если настойчиво посылать свои мечты Вселенной, та обязательно обратит свое внимание. Я же не сделал в блокнотике ни одной записи, но меня все равно возмутило, что моя собственность потихоньку и без спроса переходит в руки Кате.

– Ты можешь перед тем, как что-то брать, сначала спросить у меня?

Катя сделала пару заметок в блокноте, а только после этого ответила мне.

– Ты же сам сказал: первый этаж в моем полном распоряжении. Вот я и распоряжаюсь. И потом – пока кто-то решил развлечься, – Катя кивнула на мой костюм, – кому-то надо и поработать.

– Поработать?

– Да. Я делаю наброски, чтобы понять общую схему и мотивацию тех, кто нас похитил.

На мой взгляд, у нас для полноценного расследования не хватало исходных данных. Но говорить этого я Кате не стал: чем бы девушка ни тешилась, лишь бы замуж не просилась. Да и заняться ей у меня дома, по большому счету, больше нечем.

– Ты сегодня вернешься? – спросила девушка.

– Обязательно, килька в холодильнике…

– И не проси, я к твоему зверю и на пушечный выстрел не подойду.

Из дома я отправился в Пулково-3. Оставив машину на парковке, по зеленому коридору прошел в личный ангар. Ну как личный – ангар принадлежал моему отцу, но я им мог пользоваться без ограничений. Здесь была размещена целая эскадрилья, но мне требовался всего лишь один аппарат. Причем самый скромный по размеру. Персональный реактивный джет походил на красную блестящую каплю. В его кабине мог разместиться только один пилот и один пассажир позади него. Связавшись с диспетчером, я получил добро на вылет. Ворота ангара автоматически открылись, джет под тихое воркование турбины выкатился на рулежную полосу. «Сердце» моего аппарата работало на керосине, чтобы по меркам моего времени было непозволительной роскошью. Практически весь транспорт в Российской империи использовал электричество, которое, благодаря НИЭ, ничего не стоило. Сами источники устанавливались на аппараты в строго ограниченном порядке – только на боевые машины элитных частей или спецслужб. Но любой самолет мог подзаряжать свои аккумуляторы от стационарного НИЭ, установленного в аэропорту. Электричество почти ничего не стоило, а авиационный керосин был дорог.

Джет вышел на взлетную полосу и «расправил» крылья. У самолетика был механизм, позволявший ему изменять стреловидность крыла, что позволяло джету как взлетать и садиться на коротких ВВП, так и, сложив крылья в «стрелу», набирать сверхзвуковую скорость в полете. Я получил зеленый свет на старт, турбина завыла, набирая обороты. С распластанными крыльями джет смог набрать скорость для взлета буквально метров за пятьдесят. Отрыв!

Я любил летать, но насладиться полетом мне не удалось в силу того, что полет был недолгим. Поймав сигнал навигационного маяка, я начал снижение. Пробившись через облака, я увидел то, за что поместье получило свое неофициальное прозвище «Орлиный насест».

Мой дед сохранил родовое поместье, но старинный двухэтажный особняк в сегодняшних реалиях мало подходил на роль резиденции одного из самых могущественных родов в России. Поэтому он возвел двадцатиэтажную башню из блестящей стали и стекла, которую венчал тор обзорной площадки. Ну чем не скала с орлиным гнездом наверху?

Приземлившись, я не стал загонять самолет в ангар, а оставил его под навесом. Все равно я планировал провести в имении отца не больше двух-трех часов, отдав таким образом дань вежливости. У меня было слишком много неотложных дел, чтобы задерживаться в Отраде на пару дней, как того ожидала моя родня.

В принципе, гостей с небольшого аэродрома мог встретить и робокар, но я заметил, как вдоль взлетной полосы едет машина с открытым верхом. С переднего сиденья привстала фигурка и помахала мне рукой.

Когда кабриолет подъехал, из него вышла девушка. Она подошла ко мне, слегка обняла и коснулась щекой моей щеки. Эх, еще лет пять назад Лизка выпрыгнула бы из машины, не дожидаясь остановки, и визжащим бесенком повисла бы на мне. Но время идет, подросток превратился во взрослую девушку. И не просто девушку: Елизавета Орлова, моя младшая сестра, с отличием окончив университет, поступила в дипломатический корпус и вернулась из своей первой заграничной командировки. Может, именно это и наложило отпечаток на поведение Лизы, которая старалась вести себя как опытный дипломат на приеме.

– Ник, позволь представить тебе моего жениха, – огорошила меня сестренка. Но в этом была и моя вина: после ссоры с отцом я сократил свое участие в жизни семьи до минимума.

Из машины вышел высокий широкоплечий блондин. Он протянул мне руку.

– Владислав Шуйский, – представился парень.

Мы были шапочно знакомы со старшим сыном князя Шуйского. Но сейчас повод был донельзя официальный. Отец приурочил к возвращению брата еще и помолвку Лизы с кланом Шуйских.

– Николай Орлов, – я протянул Владу руку, – рад знакомству, от всей души поздравляю вас. Простите, не был уведомлен, поэтому явился без подарка…

– Мы еще не объявляли о союзе официально, – махнула рукой Лиза, – так что у тебя еще будет время нам его вручить.

Пока мы ехали к башне и болтали о всяких незначительных мелочах, у меня из головы не выходил вопрос: как отец мог дать разрешение на этот союз? Нет, у нас в семье царили довольно широкие взгляды на личную жизнь. Встречайся с кем хочешь, главное – честь рода не пятнай историями, попавшими в желтую прессу. Но зачем заключать брак с Шуйскими, с которыми у Орловых идет постоянная борьба за сферы влияния? Да и вообще, у нас радикально разные взгляды на внутреннюю и внешнюю политику.

Отец мог пойти на этот шаг по двум причинам. Как вариант: у семьи серьезные проблемы, о которых я не знаю. Или наоборот: отец решил закончить противоборство с Шуйскими. Однако реальность, как оказалось, была совсем другой.

– Ник, – Лиза взяла меня за локоть и отвела в сторону, когда мы подъехали к башне и вышли из машины, – отец… возражает против поспешности заключения брака.

Шуйский пошел к входу в здание, не дожидаясь нас.

– Чего?! – Я примерно понял, на что намекает Лиза. – Отец не дал благословения на вашу женитьбу?!

– Говори тише, – попросила сестренка, – Влад может услышать.

– Ты хочешь сказать, он не в курсе, о чем ты собиралась со мной поговорить? – усмехнулся я. – Тогда чего он стоит у дверей с видом внезапно оглохшего?

– Он в курсе. Я хочу, чтобы ты с отцом поговорил и убедил его, что для меня это удачный брак.

– Удачный?! Послушай, если ты бы мне сказала, что это настоящая любовь, единственная и неповторимая…

– Не валяй дурака! Ты с отцом поможешь?

Да уж. Преподнесла Лизонька папе сюрприз! Мотивы я ее понимаю. Если Орловы – это становой хребет армии и спецслужб, то Шуйские накрепко прибрали к рукам внешнюю политику империи. И брак Лизы с Владиславом позволит ей сделать головокружительную карьеру на этом поприще. Но в какое положение она ставит отца? Откажи он, и вражда между нашими семействами только усилится. Согласись… ух, даже думать о том, сколько проблем младшенькая подкинула отцу, не хочется.

– Ты же понимаешь, что я не лучший вариант как переговорщик?

– Почему? Вы до сих пор не помирились? – спросила Лиза.

С отцом мы особо и не ругались. Но обида у него на меня была страшная. Где-то с год назад он опять решил меня вернуть на путь праведный. То, что я выбрал лейб-жандармерию вместо карьеры военного, его расстроило страшно. Я не знаю, на какие кнопки он нажал и за какие рычаги дернул, но мне поступило предложение о переводе в армейскую часть. И не абы какую, а в прославленную Первую гренадерскую дивизию. Мне предложили звание гвардии-полковника и должность командира полка. Серьезное повышение… от которого я отказался. И вот где-то уже год отец со мной не разговаривает.

– Ник, – продолжила давить сестра, – ты должен поговорить с отцом.

– И насчет тебя?

– И насчет меня тоже! Илья уже поговорил. – Сестра, оказывается, уже успела привлечь на свою сторону брата.

– Посмотрим, – неопределенно ответил я и двинулся к входу.

Лифт донес нас до верхнего этажа за считаные мгновения. За его раскрывшимися дверями нас встретил официант и жестом пригласил следовать за собой. Он проводил нас на летнюю террасу, где за столом и расположилась моя родня.

Во главе стола сидел граф Александр Орлов, мой отец. Стул слева от него был пуст. Он всегда был пуст с момента смерти матери. По правую руку от отца сидел его родной брат и мой дядя Леонид. Дальше – брат Илья со своей супругой.

С другой стороны стола стояли еще четыре кресла с высокими спинками. Три из них предназначались нам, а на четвертом устроилась высокая рыжая девица с большим декольте и не менее большой грудью.

– Как приятно, что у меня наконец появился кавалер, – произнесла она, когда я сел рядом. – Я Елена.

– Никита, – кивнул я в ответ. Елену Шуйскую я знал. Звезда хроник и медиапространства, знаменитость, взбалмошная дочь влиятельных родителей. Я не особо интересовался светскими новостями, но даже я видел про нее несколько скандальных сюжетов.

Отец встал, держа в руках бокал с шампанским. Или мне показалось, или он сильно сдал за последний год. Но голос у него оставался бодрым и зычным.

– Я хочу поприветствовать всех собравшихся и поздравить моего сына с возвращением! – Отец смотрел на Илью с безграничной любовью. И я понимал, чем она вызвана. Ни я, ни Лиза не оправдали его надежд.

Глава 6

За столом говорил в основном Илья, делясь рассказами об участии Первого кирасирского полка в операциях на границе Китайской Народной Конфедерации. Конфедерацию, разделенную на отдельные республики и монархические наделы, уже десяток лет сотрясали то революции, то гражданские и междоусобные войны. Из-за чего на границу и через нее постоянно просачивались отряды хунвейбинов, цзаофани, да и просто бандиты всех мастей. Протесты, отправляемые российскими дипломатами китайцам, не работали. Мандарины были просто не в состоянии навести порядок в осколках Поднебесной империи. И за дело приходилось браться нашим военным. В принципе, с бандами и революционерами неплохо справлялись и пограничные части. Но «рысаки» показали себя в борьбе со всякой партизанщиной с наилучших сторон. Высокая мобильность, возможность подниматься над кустарниками и лесными массивами, серьезная огневая мощь – все это делало из кирасиров идеальных охотников за иррегулярными войсками.

Рассказывал Илья интересно, но полностью прочувствовать накал боевых операций мне мешали нашептывания Елены Шуйской. Может, ей показалось удачной идеей, что наши семьи должны породниться еще и через наш с ней брак, а может, ей просто было скучно. Но болтала она не умолкая.

– Интересно, очень интересно, – воспользовался паузой в рассказе Ильи дядя, – предлагаю прерваться, а потом завести более интересные разговоры и оставить в покое политику. А то наши дамы скучают.

– Нам не скучно, – возразила дяде Елена Шуйская, как бы невзначай прижимаясь к моей ноге под столом бедром, – мы высоко ценим мужество наших защитников.

– Мне показалось, что жандармы вам нравятся больше, – добродушно улыбнулся дядя, намекая на то, что Елена весь вечер не сводила с меня взгляд. Влад слегка порозовел, а у Елены вытянулось лицо. Леонид Шуйский мог себе позволить подшучивать над отпрысками известного рода. Дядя повернулся к Илье. – Составишь старику компанию? Мне привезли коробку с чудесными кубинскими сигарами!

– Простите, но Илья больше не курит, – ответила за брата его жена.

Илья был лихим рубакой на поле боя, но в его доме многие решения принимала супруга. В частности, она активно боролась с его вредными привычками, мотивируя это тем, что у них с Ильей четверо детей, которым нужен отец и будущее.

– Похвальное решение! Тогда, может быть, ты, племяш? – Леонид перевел взгляд на меня.

Я этот взгляд узнал. Умел дядька в гляделки играть. Именно с таким взглядом он меня и уговорил идти в Академию жандармерии, в то время как отец настаивал на том, чтобы я продолжал традиции семьи и стал военным. Тогда он мне доходчиво объяснил, что гренадеры или кирасиры могут остановить десятки тысяч врагов на границе нашей страны. Подвиг ли это? Безусловно, да. Но умелый контрразведчик может остановить всего одного шпиона, который потенциально способен изнутри развалить всю империю.

– Не откажусь. – Я встал со своего кресла.

– Я с вами, – подскочила с места и Елена. Нет, она точно на меня положила глаз!

– Сидите, сударыня, сидите, – остановил ее дядя, – сигары – это сугубо мужское развлечение. Верну я вам Никиту, очень быстро верну.

– Ну хорошо, буду ждать, – кокетливо ответила Елена.

– Не задерживайтесь, – довольно холодно произнес нам вслед отец.

С дядей мы прошли в гостевой кабинет, где на столе нас уже поджидала обещанная дядей коробка. Хотя коробкой этот миниатюрный шедевр искусства назвать было сложно. Темная, с золотистыми прожилками, древесина была покрыта искусной резьбой орнамента. Леонид уселся в одно из глубоких кожаных кресел возле столика и кивнул мне:

– Открывай.

Я откинул крышку и застыл. Дядя не обманул: сигары с поясками из глянцевой бумаги в коробке имелись. Но вот настоящим сюрпризом для меня было то, что на крышке коробки находился миниатюрный экран.

– Запускай, чего ждешь? – подогнал меня дядя.

Я коснулся пальцем поверхности дисплея. И на нем появилось изображение. Звуковым рядом оно не сопровождалось, но я и без звука с первых кадров понял, что именно мне дядя захотел показать.

Хоть экран и был небольшим, но зато имел высокое разрешение. И я отчетливо видел забившуюся в угол камеры Катю. И себя, молотящего кулаками стальную дверь.

– Богатырь! – похвалил меня дядя. – Илья Муромец!

«Иван Дурачок», – едко подметила демонесса.

– Я могу это объяснить…

– Не здесь. И не сейчас, – дядя встал, подошел к столу, забрал из короба дисплей и спрятал его в карман. – Через два часа у тебя дома. Пойдем, я обещал твоей даме тебя вернуть как можно скорее.

– Замужество Лизы… – я попытался было выяснить у дяди, как он относится к загону сестры.

– Тоже неплохая тема для разговора. И ее мы тоже обсудим у тебя, – не стал развивать тему дядя.

Вечер прошел скомканно. Я отвечал невпопад на вопросы, которые мне задавала Елена Шуйская, потому что мои мысли были далеко от посиделок с родней, и в моей голове бушевала демонесса. Нила обвиняла меня во всех смертных грехах и предрекала нам незавидную судьбу в каком-нибудь дурдоме или лаборатории. И вовсю пользовалась тем, что ответить на поток отборнейших ругательств я не мог.

Через час я, сославшись на то, что завтра понедельник и мне надо будет рано явиться на службу, я попытался откланяться. Однако Елена вцепилась в меня клещом и отпустила лишь после того, как я пообещал в следующие выходные нанести ответный визит в поместье Шуйских и покататься с ней на лошадях. Об этом меня также попросили и Лиза с женихом. Отец пожал мне руку и сухо пожелал мягкой посадки. У меня тоже от встречи остался осадок: она прошла совсем не так, как я себе представлял. Наш важный разговор с отцом так и не состоялся. А учитывая все свалившиеся на меня сюрпризы, я не знал, когда у меня будет возможность поговорить с ним снова. И это расстраивало.

Взлетев, я отметил, что до названного дядей срока остается времени в обрез. Поэтому мне пришлось изображать из джета истребитель и даже нарваться на предупреждение от диспетчерской службы. Пришлось притормозить, потому что летной лицензии за такие проделки можно было лишиться на раз-два. И не поможет ни служебное положение, ни дворянский титул.

Приземлившись, гнал я машину тоже на грани, разрешенной правилами.

– Катя! – прокричал я, забегая в холл.

– А?! Что?! – подпрыгнула на диване задремавшая девушка.

До визита дяди оставалось несколько минут.

– Собирайся, ты переезжаешь…

– Куда? – У только что проснувшейся Кати еще не включился мозг.

– В… – я раздумывал, чем же мне проще пожертвовать, – давай на второй этаж!

– Но…

– К нам посетитель, – уведомил меня дом. Но голос у моего жилища изменился!

– Давай-давай-давай! – потянул я девушку вслед за собой на второй этаж. Из «норы» высунулась мордочка Хомы. Медоед убедился, что ситуация под моим контролем, и скрылся. Я открыл дверь и чуть ли не силой запихнул туда девушку.

– К нам посетитель, – напомнил дом заводным девичьим голосом, – открываю?

– Нет, – рявкнул я, скатываясь с лестницы. Я был уверен в том, кто ко мне пожаловал. Теоретически он не мог приехать так быстро: когда я покинул Орлиный насест, дядя еще прощался с отцом.

Несмотря на то что я домой несся как угорелый, дядька как-то умудрился меня обогнать. Причем и особо запыхавшимся он не выглядел.

– И снова привет, – произнес он, когда я открыл дверь.

Задерживаться на пороге дядя не стал и сразу прошел внутрь. Хома с дядей был знаком, поэтому бросил на него взгляд и скрылся в своей будке. Зато Нила взорвалась в моей голове гневными тирадами, на которые я не обратил никакого внимания. Меня волновали проблемы посерьезнее, чем истерики демонессы.

– А где подружка твоя? – сказал Леонид, проходя и располагаясь на барном стуле.

– Какая подружка? – попытался я реально разыграть удивление.

– Брось, неужели ты думаешь, что я не запросил видеозаписи с камер наблюдения? Не ваших, не переживай. Мне хватило и уличных, чтобы понять, что вы приехали вместе. Так что отсиживаться ей не имеет смысла.

– А я и не думала отсиживаться, – дверь на второй этаж распахнулась, и из нее вышла Катя, – просто я хотела бы сохранить нашу с Никитой связь в тайне.

Меня восхитила находчивость девушки. Она, скорее всего, подслушивала и быстро сделала вывод. Но она не знала про видеозапись, которую мне показал дядя.

– Познакомься, это мой дядя, Леонид Анатольевич Орлов, – представил я девушке своего родственника, – а это…

– Заноза в заднице моих сыскарей, Екатерина Беляева. За прошлый год написала три… нет, четыре статьи, которые в той или иной мере затрагивали государственные тайны империи. – Я догадывался, что в ведомстве отслеживают сотни излишне упорных журналистов. Но у дяди была блестящая память. Или он ознакомился с досье Беляевой по дороге сюда. И это было наиболее неприятным вариантом. Значит, мы с Катей заинтересовали главу Тайной канцелярии всерьез.

– Я польщена, что вы знакомы с моим скромным трудом! Но вижу, что у вас с Никитой намечается серьезный разговор. Не хочу вам мешать, – произнесла девушка, спускаясь с лестницы, – дорогой, я пойду.

Катя подошла ко мне и поцеловала в щеку. Это было приятно, но я ее был вынужден разочаровать.

– Леонид Анатольевич видел запись из камеры, куда нас поместили после похищения.

– И то, как ты дверь выбил, Леонид Анатольевич тоже имел честь наблюдать?

А Катя хороша! Умеет из потока информации вычленять самую суть!

– Имел, имел, – улыбнулся дядя. Улыбка у него была как оскал у волка, который почуял свежий кровавый след. – и именно к этому факту у меня больше всего вопросов.

– Вшитая в руку капсула с жидким азотом, – наконец-то я использовал заготовленную историю.

– Эх, молодежь-молодежь. Считаете нас старыми полоумными пердунами, да? – покачал головой дядя. – Оно и правильно. Я тоже когда-то так думал. Но все секретные разработки жандармерии проходят через вот эти руки, – Леонид поднял ладони вверх, – я их внимательнейшим образом просматриваю и выбираю что-нибудь и для своих молодцов.

– И криокапсулы в этих наработках не фигурировали? – на всякий случай уточнил я.

– К превеликому сожалению – нет. Я больше скажу: я никогда и ничего подобного не видел. А я повидал многое. И жду от тебя объяснений.

– А если я не смогу их предоставить? – спросил я, перекрывая вопли Нилы в моей голове о том, что мы раскрыты и все пропало.

– Тогда, я боюсь, у меня не останется выбора: я арестую вас обоих. – Дядя умел переходить от милой и непринужденной беседы к конкретному действию. И я знал, что он не пытается меня запугать, а просто предупреждает о последствиях.

– Меня-то за что? – невинным голосом спросила Катя, присаживаясь на диван.

– За распространение государственной тайны, – спокойно парировал Леонид.

– Но я же еще ничего не распространила!

– Но распространишь, если тебя оставить на свободе.

Тайная канцелярия являлась контрразведкой в чистом виде. И бдительно стояла на страже всех имперских тайн и секретов. Исполняя свои функции, канцелярии приходилось ущемлять права меньшинства ради благоденствия большинства. По классике жанра возглавлять ведомство, исполняющее роль чуть ли не инквизиции, должен был зловещий маньяк. Но нам с Катей повезло: мой дядя был не из такого рода управленцев. Он любил не мучить людей, а использовать. Причем использовать не для личной выгоды, а на благо отчизны. И его не смущало то, что он сейчас говорил с сыном родного брата.

– Но, – Леонид, привлекая наше внимание, поднял палец вверх, – у нас есть и другой вариант. Вы рассказываете мне, что случилось, и мы вместе придумываем, что с этим всем делать.

Мы с Катей переглянулись.

– Твой родственник, тебе и начинать, – торопливо скинула на меня всю ответственность Катя.

«Ага! Видишь! Она тебя сдаст в любой момент!» – начала подначивать меня демонесса. Однако мне сейчас надо было объясняться не с ней.

– Гражданка Беляева встретила меня возле охраняемого периметра и сообщила, что в Самаре…

Я понимал, что дядя мои показания потом легко может повторно проверить на полиграфе, поэтому в рассказе старался максимально не отступать от истины. Леонид слушал не перебивая. Но ровно до того момента, когда я впервые упомянул о Ниле.

– Что значит – живущий внутри тебя демон? Это образная фраза?

– Самая что ни на есть прямая, – ответил я дяде.

«Ой, дурак!» – взвыла демонесса, а мне пришлось сделать в рассказе отступление и поведать историю о происшествии в Зарнице.

– И… этот демон сейчас живет в твоей голове? – ошарашенно спросил он.

– Да. Я его видела, – внезапно за меня ответила Катя.

– У нее дар.

– Дар, – потрясенно протянул дядя.

Я будто воочию видел, как в его голове зарождаются мысли о том, что парочка умалишенных нашла друг друга. И если на Катю ему откровенно было плевать, то родной племянничек, являвшийся сотрудником спецслужбы, вызвал у него обоснованное беспокойство.

– Давай, покажи ему какой-нибудь трюк, – попросил я Нилу Агни.

Чем вызвал еще большее недоумение у дяди, ведь я говорил буквально в воздух.

«Нет», – последовал краткий ответ демона.

– Почему?

«Я не самоубийца. В палате с мягкими стенами тоже можно будет прожить. А вот если меня начнут изучать ваши ученые…»

– Покажи наши способности! – еще раз потребовал я.

«Ни за что!» – категорично заявила Нила.

– Демон тебя стесняется, – развел руками я.

– Я примерно так и думал, – задумчиво ответил дядя. – Знаешь, а ты не думал взять отпуск? У меня у знакомого в Кисловодске есть замечательный пансион. Слетаешь, отдохнешь…

– Ты думаешь, что я свихнулся?

– Я предпочитаю использовать слово «перенапрягся». Обычно до демонов и чертиков напиваются, но ты вроде бы в злоупотреблении замечен не был.

– Хорошо, попросим ее по-другому. – Я подошел к тумбе, выдвинул ящик и вытащил из него нож.

– Ник, давай не будем драматизировать ситуацию, – дядя осторожно поднялся со стула, засунув руку под пиджак, – успокоимся и поговорим по-родственному. Без горячки.

Горячку пороть я не собирался. Впрочем, как и ехать в какой-нибудь там пансионат или заведение для душевнобольных.

«Не смей! Только попробуй! И я…»

– Последний раз прошу по-хорошему – покажись, – произнес я вслух.

Леонид вытащил руку, в ладони дядя сжимал небольшой блестящий никелем пистолет. Модель с длинным узким стволом была мне незнакома, но я не сомневался в том, что у главы Тайной канцелярии оружие должно было быть крайне смертоносным.

Мое обращение Нила решила проигнорировать. Ну что ж, придется нанести себе небольшой урон. Я зубами оторвал пуговицу на рубашке и стащил рукав к локтю. Нила была, безусловно, могущественным существом, но и у нее имелась своя слабость. Королева Теневых Лезвий не переносила боль. Я выяснил это случайно, ударившись мизинцем ноги об угол кровати. Было больно, но демон вопила так, будто ее пилой на части разделывают.

«Ты мерзкий шантажист! Ублюдок! Надо было тебя… а-а-а-а-а-а!» – заорала Нила, когда я воткнул себе в предплечье нож и слегка провернул лезвие.

– Ты чего?! Ник! Брось нож! Немедленно брось! – Леонид вторил ей с округлившимися от ужаса глазами.

Я бы сказал ему что-нибудь успокаивающее, но не мог, так как стиснул зубы до хруста – пытка и мне особого удовольствия не доставляла. Но я соревновался в силе духа с архидемоном и собирался на него надавить сильнее. Причем надавить в самом прямом смысле этого слова – я вогнал лезвие чуть глубже.

«Стой! Хватит! Я согласна!» – выкрикнула демонесса в тот момент, когда и я хотел уже сдаться.

Я вытянул нож перед собой. Дядя поднял пистолет, думая, что я сейчас кинусь на него. Вдруг нож окутался синими всполохами, его клинок покрылся изморозью. Ребром ладони я ударил по лезвию, оно разлетелось острыми брызгами.

– Ну вот, как-то так я вскрыл ту дверь в камере, – сказал я дяде.

Глава 7

Фокус удался на славу. Дядя осел обратно на стул и открывал рот, как выброшенная на сушу рыба, не в силах произнести ни единого слова. Сенсоры дома определили, что на ковре появился опасный мусор.

– Не двигайтесь, – проворковали динамики под потолком голосом бойкой девчонки, – будет произведена экстренная уборка помещения.

Из открывшейся в стене ниши выскочил прямоугольный белый корпус робота-уборщика. Он начал сновать у меня под ногами, щеточками и вакуумными трубами собирая осколки стали.

Катя, схватив со стола салфетку, подбежала ко мне и начала перебинтовывать руку. Ты смотри, не испугалась вида крови!

– И что… что ты сейчас проделал? – запинаясь, спросил Леонид.

– Это не я. Это демон.

– Демон, значит, – дядя убрал пистолет и потер переносицу, – который вышел из портала после взрыва источника?

Я кивнул.

– А это точно… демон? Ну, знаешь ли… ты мог приобрести свои способности благодаря неожиданному физическому эффекту.

– Демон-демон, – подтвердила Катя, закончившая оказывать мне первую помощь, – я его вижу. Точнее – ее.

– Ее? – Дядя переводил взгляд с меня на девушку и все никак не мог решить, сумасшедшие мы или нет.

– Да. Я вижу ее расплывчато и только в тот момент, когда она пользуется силой. Но определенно это женщина.

От лестницы раздалось недовольное фырчанье. Леонид обернулся и увидел высунувшегося из «норы» Хому.

– И ты тоже видишь демона? – спросил дядя у медоеда.

Тот не стал отвечать и вернулся в свое убежище.

– И что… что нам теперь делать?

Я никогда не видел Леонида Анатольевича настолько растерянным. Для любой ситуации у него был план, на любой вопрос – ответ.

– Мы с вашим племянником собирались выяснить, кто и зачем на нас напал, – сказала Катя.

– А с демоном что? И с твоим даром видящей?

– А с ними мы продолжим жить дальше, – как ни в чем не бывало ответила девушка.

– Кто нас вас напал, – задумчиво произнес дядя. Он встал, прошел к бару, взял бутылку с вишневой наливкой и налил себе полную рюмку. Осушив ее одним махом, он просипел: – То, что вы хотите найти отморозков, напавших на жандарма…

– И журналиста! – напомнила о своем существовании Катя.

– Да-да. И на представителя прессы – это правильно. Неправильно то, что вы собрались заниматься этим самостоятельно. Без участия государственного аппарата. Я такую самодеятельность не поддерживаю. Теперь это дело берет под контроль канцелярия!

– С чего это?! – Меня заела гордость за родную контору.

– Ты плохо слушал, о чем тебе говорила эта юная особа? За ней в день инцидента приехали жандармы! Я ничего не имею против лейб-жандармерии, но тебе не кажется, что ее сотрудники замешаны в чем-то нехорошем?

– Жандармерия стоит на страже секретов НИЭ, – озвучил я всем известный факт, – и ты хочешь сказать, что ее сотрудники каким-то образом…

– Стоит на охране – да, – не стал дослушивать меня дядя, – но жандармы этих секретов не знают!

– Ты хочешь сказать, что в лейб-жандармерии зреет предательство?! – Мысль была настолько крамольная, что я ее произнес чуть ли не шепотом.

– Не хочу. Ты до этой идеи дошел сам. Поэтому ты свое руководство пока в известность не ставишь.

Я понимал, что происходит. Спецслужбы любой страны конкурируют друг с другом. За бюджет, за влияние, за определение курса всей страны, в конце концов. И, соглашаясь на предложение дяди, я подставляю родную жандармерию.

– Ты кому присягу давал? – видя, что я колеблюсь, спросил Леонид. – Его превосходительству, генерал-лейтенанту, командиру корпуса жандармов? Или Родине? Ты обещал интересы России блюсти в первую очередь!

– Но мне завтра на службу…

– Возьмешь отпуск! – видя, что я поддаюсь, дядя развил инициативу.

– И?

– И станешь на время сотрудником канцелярии.

– Как?

– Внештатным сотрудником. На время.

– Э-э-э… знаете, для меня это нетипично, но я думаю, что эта информация для меня лишняя. Я, пожалуй, пойду, – направилась к выходу Екатерина Беляева, не желая погружаться в разборки спецслужб.

– Куда же вы, сударыня? Я вам хотел предложить стать внештатным сотрудником.

– Мне? Я вынуждена отказаться…

– Ваше право. Силой я заставить вас не могу, но вы же понимаете, что в данный момент являетесь носителем сведений исключительной важности. И я буду вынужден на время разбирательств по делу взять вас под стражу.

– Вот! Я про это и говорила! Правовой беспредел! Покушение на свободу слова! Ограничение…

– Екатерина, я даже спорить с вами не буду. Беспредел и покушение, – спокойно ответил дядя на пламенную речь девушки, – а также ограничение и удушение свобод. Но если вы мне не верите, спросите у Никиты, что было бы, если бы его и мое ведомство не занималось удушением и ограничением. Максимум в пятнадцатом-двадцатом году прошлого века по России-матушке прокатился бы такой бунт, такая кровавая резня, что себе и представить страшно. Да и если бы не открытие Бекетова, если бы НИЭ не были изобретены, спроектированы и поставлены на поток, и жандармы, и тайная полиция черта с два бы этот бунт сдержали! Только дешевая энергия источников, только резкий рост промышленности позволили нам избежать революционного коллапса!

– Ну мы этого точно не знаем, – неуверенно произнесла девушка.

– Не знаем? – Дядя оседлал своего любимого конька. – А сороковые, когда Германия подминала под себя всю Европу, почему, думаешь, немецкие бронетанковые кулаки застыли возле наших границ?

– По всем оценкам мощь российской армии… – фразой из учебника ответила Катя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.