Юлия Ханевская
Случайная истинная

© Ханевская Юлия

© ИДДК

Пролог

Ну не подлец? В нашей квартире, в супружеской спальне! После трех лет успешного – как я думала – брака. Оказывается, секрет этой идиллии прячется под юбкой какой-то прошмандовки. А ведь Светка намекала… А я отмахивалась, веря в непогрешимость благоверного. Наивная идиотка.

Я даже заглядывать в спальню не хочу, чтобы не видеть, кто она.

А может, боюсь сцены, что последует после того, как Сергей меня обнаружит. Криками и его расцарапанной рожей тут точно не обойдется, и уйти с гордым достоинством уже не получится.

Из-за двери доносятся стоны и характерные звуки шлепков. Кривлюсь от омерзения, резко отворачиваясь. Руки так и чешутся дернуть за округлую металлическую ручку, но нет. Держусь.

Переступаю через его валяющиеся в мятом виде брюки, пинаю коктейльное платье вырвиглазного розового цвета. Размерчик сорок второй, если не меньше. Кружевной бюстгальтер неподалеку – без чашечек. Все в его вкусе.

Прохожу в гардеробную, достаю чемодан с верхней полки и торопливо сдергиваю одежду с вешалок. Наугад, особо не разглядывая. Перед глазами пелена обиды, смешавшейся со злостью, а в голове просто свалка из мыслей.

Напихав чемодан под завязку, наваливаюсь на него, дабы застегнуть. Занятие на самом деле бесполезное. Я все равно пришлю сюда сестру, чтобы та забрала все мои пожитки. При личном водителе и двухметровых бугаях, что приставил к ней жених, сделает она это гораздо быстрее меня. Света сама говорила обращаться к ней в случае чего… Вот только я никак не думала, что на самом деле придется.

Действую сейчас скорее эмоциями, нежели здравым смыслом.

Оттащив поклажу к двери, запихиваю ноутбук в сумку, кое-какие мелочи. Плохо, что косметический столик с украшениями – в спальне. Представляю, как мужнина любовница садится голым задом на мой пуфик, рассматривает себя в мое зеркало, и наполняюсь яростью до самых краев. Хотя, казалось бы, куда больше?

Возвращаюсь в гардеробную и пару минут просто смотрю на ровные ряды рубашек, деловых костюмов и дорогих свитеров. Затем в едином порыве сгребаю в огромную охапку и тащу в кухню, откуда есть выход на балкон. Вываливаюсь наружу и выкидываю шмотье мужа вместе с вешалками. С двенадцатого этажа в осеннюю морось.

Хватаю кухонные ножницы и возвращаюсь. Оставшееся кромсаю, особо не разбираясь, куда попадаю. Бросаю орудие под ноги, в кучу свалившихся с плечиков пуловеров.

Прислушиваюсь.

Непотребство в спальне в самом разгаре. Сердце сжимает горячей когтистой лапой, и я отправляюсь в рабочий кабинет Сергея. Открываю его ноутбук, беру баночку чернил из верхнего ящика и щедро заливаю ими клавиатуру. Подумав, стряхиваю остатки на экран.

Мелочно. Глупо. По-детски.

Но мне становится легче.

Глубоко вздыхаю, прикрыв на мгновение глаза. Осматриваюсь, скользя взглядом по его любимым фикусам у окна. Нет, я не до такой степени зла.

Уже отворачиваюсь, чтобы уйти, как замечаю брелок ключей от машины. Что они тут делают? В прихожей есть ключница.

Решение появляется моментально. Подхватываю за округлую коробочку сигнализации и крепко сжимаю в кулаке.

К выходу приходится идти на цыпочках, так как в спальне становится тихо. Продвигаясь мимо, слышу приглушенные неразборчивые бормотания. Да, он любит поболтать после того, как доказал, какой жеребец в постели.

Не знаю, как мне удается выйти бесшумно, не хрястнуть металлической дверью и не брякнуть ключами. Затаскиваю чемодан в лифт, прижимаю ноутбук и сумку к груди. Чувствую, как по щекам щекочут слезы.

Злюсь на себя, всхлипываю и запрокидываю голову, разглядывая свое размытое отражение в зеркальном потолке. Нужно узнать номер хорошего адвоката по разводам. В фирме Светкиного Артура таких целый взвод, но позволить их услуги я себе вряд ли смогу. Только если сестра поможет.

Когда добираюсь до черного новенького авто, призывно мигнувшего фарами, морось перерастает в дождь. Запихиваю поклажу на заднее сиденье и скорее ныряю на водительское.

Сижу какое-то время, просто глядя перед собой, затем включаю дворники. Склоняюсь к рулю, неясно зачем пытаясь рассмотреть окна нашей квартиры.

Мама бы сказала, что нужно сесть и поговорить. Выслушать, как Сергей оправдает свой поступок. Поверить, даже если солжет, что это в первый и последний раз. А еще лучше отмотать время вспять – до того, как натворила глупостей с одеждой и ноутбуком – и тихонько уйти, сделав потом вид, что ничего не видела.

Такая она была, мамочка. Терпела измены отца до самого последнего. Как мы со Светой выросли совершенно другими – загадка.

Поворачиваю ключ зажигания и трогаю с места.

Мне есть куда поехать – в старую мамину квартиру. Мы еще не успели ее продать. И как бы ни хотелось вдавить в педаль газа, я стараюсь вести машину максимально осторожно. С учетом того, в каком сейчас состоянии.

Когда поворачиваю к выезду на магистраль, брошенный на соседнее сиденье мобильник жужжит входящим вызовом. Я вся напрягаюсь, ожидая увидеть «Любимый» на экране. Но там «Света».

Подхватываю трубку, включаю громкую.

– Светик, не могу говорить. – Голос выдает дрожью и сдавленностью.

– Ты где, Алин? Как-то странно звучишь.

– За рулем.

Пауза.

– Неужели разрешил покататься? Удивительно! Слушай, сестрен, нам бы встретиться. Арчи опять сделал это… ну ты понимаешь.

– Не понимаю на самом деле, – несколько резко отвечаю я, тормозя на светофоре. – Он носится с тобой, как с…

«Вещью. Очень-очень ценной, самой дорогой на свете, но не имеющей своего мнения вещью», – рвется с языка, но я осаждаю себя, зная, как Света влюблена в жениха. И вообще, у них все очень непросто, чтобы лезть с советами.

– Как с принцессой в башне? – договаривает за меня она и смеется.

Мне горит зеленый. Трогаю с места и быстро набираю скорость, так как очередной светофор не скоро. Экран телефона мигает новым входящим. Полосой ожидания бежит «Любимый». Задерживаю взгляд чуть дольше, чем нужно.

– Эй, ты там, Алин?

Боковым зрением замечаю что-то странное и возвращаю глаза к дороге.

Прямо посреди проезжей части – мне наперерез – мчится какая-то девушка. Торопится перебежать дорогу, но я в одну секунду понимаю – не успеет. Скорость слишком большая, и по встречке тоже идет движение.

Особо не думая, резко кручу руль вправо.

Мир заворачивается спиралью, шины визжат по мокрому асфальту, в глаза бьет свет фар.

Удар.

Резкая боль в голове и немая темнота.

Глава 1

Думала, хуже быть уже не может. Но блондинистый труп на разворошенной постели с этим явно не согласен.

– Ты убила ее! – ошарашенно хватая ртом воздух, вопит мой дражайший супруг.

Ей-богу, хоть бы штаны надел для приличия! Я его практически с поличным на измене поймала, а он о такой мелочи, как мертвая любовница, переживает. Она уже небось оклемалась в каком-нибудь мире с одноглазыми орками и решает, как поэффектнее подкатить к их предводителю.

Не я ведь одна после смерти в «рай» попала?

Должно быть, это давно отлаженный и популярный способ весело провести свое посмертие.

– Вовсе нет. – Подхожу чуть ближе к ложу и встаю на носочки, дабы разглядеть в ворохе простыней лицо моей бывшей «соперницы». – Прошлая была посмазливее. Сдаешь позиции, милый.

– За дурака меня держишь? – Он чуть ли дымом из ноздрей не пыхает. – Ведешь себя подозрительно, не закатываешь скандалы и не разводишь сопли на пустом месте…

– Я просто подаю на развод.

Муж теряется, но быстро берет себя в руки и холодно произносит:

– Драконы не разводятся, Леона. – Недобро усмехнувшись, добавляет: – И как же Эйма?

Вздыхаю.

Наверняка я тут какой-то кармический долг отрабатываю… Иначе не объяснить, за что меня, безвинно умершую и преданную в прошлой жизни, наказали в этой.

Супруг достался такой же изменник и подлец, как Сергей.

Здесь я не лишилась матери, но практически с ней не общаюсь. И отец мой пропал в неизвестном направлении десять лет назад. Официальная версия – погиб в каком-то из сражений шедшей тогда войны.

И я также живу под крышей чужой «квартиры» – четырехэтажного шикарного особняка.

Только в этот раз не сбегаю в дождь, глотая слезы обиды. Потому что ничего к новому мужу не испытываю. Мне абсолютно плевать, с кем он и где кувыркается. Хотя за прежнюю хозяйку тела слегка обидно.

Она, дурочка, от горя с собой покончила. Наглоталась каких-то зелий, уснула и…

Проснулась, в общем, уже я.

В самом разгаре наших с супругом отношений. Я пребывала в странном состоянии невесомости и, к счастью, вообще ничего не чувствовала. Пара минут непонятной возни, перекошенная в экстазе физиономия, периодически выныривающая из тумана перед глазами, а затем легкость.

Прошло несколько часов, прежде чем я осознала, что он полез на спящую жену. И его ничуть не смутило, что она очнулась только к финалу…

С того раза прошло две недели, за которые он не изъявлял желания навещать меня ночью. Видно, супружеский долг у них строго по расписанию: раз в месяц. Остальные дни дракон занимается другими женщинами.

Да, было огромным сюрпризом, что замужем я за оборотнем. Двуликим, как называли людей-драконов в одной из книжек, что читала в прошлой жизни.

Когда поняла, что произошло, где я и кем теперь являюсь, испытала что-то вроде облегчения. Решила, заживу теперь, как принцесса, а прекрасный рыцарь-дракон будет меня на руках носить, сдувая пылинки. Так писали в сказках, которые я любила читать.

Но реальность оказалась совсем не сказочной.

Леона, то есть теперь я, жила в доме мужа на птичьих правах. Она не была его истинной или любимой. Их брак – стандартный пример договорных союзов, напрочь лишенных каких-либо чувств.

Со стороны дракона.

Леона же, дурочка, влюбилась за три года их совместной жизни.

В этом мире истинность – нечто эфемерное, чудесное, практически утерянное. Очень-очень редко она все же просыпается, объединяя дракона с его парой.

Из-за этого крылатики почти вымерли. Ведь продолжить род они могли только в истинном союзе. А вот в таких, договорных, создавали иллюзию семьи, усыновляя человеческого ребенка.

– Так что насчет Эймы? – напоминает о себе супруг, прожигая во мне сквозные отверстия угольно-черными глазами. – Приемная дочурка уже не нужна? Спешу напомнить, именно ты ныла, дыбы мы забрали ее из приюта.

Бедная девочка. Белокурый синеглазый ангелок, ни разу не улыбнувшийся мне за те две недели, что я тут жила. Вернее, приходила в себя, осознавала произошедшее и строила планы, как быть дальше.

Оставаться мебелью при таком вот муженьке, конечно же, не входит в список дел на будущее.

Но Эйма… Тронула она что-то, чего никогда во мне не наблюдалось. Новую струнку, появившуюся в тот самый момент, когда я ее увидела.

Она тогда проскользнула в спальню. Тихонько подошла ко мне, все еще пребывающей между двух миров, и сказала:

– Теперь ты оставишь меня тут одну.

Не спросила, а заявила твердо, со знанием дела.

Я, как сомнамбула, раскачивалась из стороны в сторону, сидя на кровати, а в тот момент замерла, фокусируя взгляд на девочке. Маленькой, тонкой, почти прозрачной. Лет пяти или шести.

– Нет, я никуда не собираюсь, – пробормотала тогда я.

Эйма подошла на шаг ближе, оставаясь при этом все еще недосягаемой.

– Но я знаю те снадобья, что принес тебе старик Люфер вчера вечером. Матушка Шейра давала нам уроки зельеделия в приюте. Ты купила их, чтобы уснуть и не проснуться.

Я нахмурилась и мотнула головой.

– Глупости, детка. Иди к себе в комнату. Никуда я не денусь.

Она послушно ушла, а я только через несколько дней поняла, что эта девочка – моя приемная дочь.

– Эйма останется со мной, конечно же, – уверенно заявляю Рахгару, вздернув подбородок.

Он смеется.

– Удачная шутка, дорогая. Этот ребенок носит мою фамилию и никуда из этого дома не денется. Как и ты.

Будто вспомнив, при каких обстоятельствах мы беседуем, дракон хмурится, оглядываясь на постель. Затем подхватывает штаны с кресла, торопливо их надевает. Хватает ремень и направляется к выходу. У дверей оборачивается, пронзая меня взглядом.

– О чем ты только думала? Твоя ревность уже перешла все дозволенные границы. Придется вызывать дознавателя и трясти нашим грязным бельем перед следствием. – Тут ему, видно, приходит гениальная идея, и взгляд проясняется. – Если только… ты не признаешься сразу.

– Я не убивала твою любовницу, Рахгар. А грязное белье – только твое, а не наше.

Что за имечко! Язык сломаешь. Я не сразу рискнула произносить его вслух, думала, абракадабра какая вылетит, потом объясняй, почему неправильно супруга назвала.

– Меня не было в спальне всего ничего, а когда вернулся из купальни – Лизетт оказалась мертва! А ты у дверей терлась!

– Я мимо шла.

Так и было, между прочим. Когда из спальни вывалился полуголый дракон с бешеными глазами и побелевшими от страха губами.

Он поджимает эти самые губы, проводит пятерней по черным волосам, приводя их в более-менее приличный вид, и выплевывает:

– Что ж. Тогда готовься к допросам. Лизетт была не какая-то шлюха…

Закатываю глаза и выхожу из комнаты, опередив Рахгара. В самом деле, я не обязана это выслушивать!

– Я совершенно серьезно сказала, что развожусь с тобой. При разделе имущества любовниц можешь оставить себе. И живых, и мертвых.

Пока он скрипит зубами, соображая, что я имела в виду, тороплюсь скрыться за поворотом.

На самом деле все очень и очень плохо. Если дракон захочет, меня могут сделать козой отпущения и посадить за решетку. Или вообще – казнить!

Глава 2

Меня удивляет, что память Леоны осталась при мне. Но не чувства. Лишь сухие факты, рассказывающие о ней и ее прошлом.

Вместе с тем я помню и о себе. Но с каждым днем все меньше, будто «сундук» прежней хозяйки тела оказывается в разы больше моего, и теперь его содержимое давит и смещает мои скромные пожитки с их законных мест.

Горечь от предательства Сергея, тоска по Свете и печаль по моей обычной, нормальной жизни, в которой было все от радости до горя. Теперь это становится менее важным, не так трогает сердце. Я начинаю ловить себя на мысли, что не помню имен важных для меня когда-то людей или теряю детали из, казалось бы, значимых событий.

Новый мир и чужая судьба затягивают все сильнее, словно бескрайний океан, волны которого вот-вот сомкнутся над моей головой.

Уже сейчас, добравшись до личной спальни и скрывшись за ее дверью, я переживаю о случившемся в особняке убийстве гораздо сильнее, нежели о своем попадании. Хотя каких-то две недели назад последний факт был гораздо, гораздо сложнее для восприятия и фантастичнее в принципе.

К счастью, я все еще остаюсь собой – Алиной Лисновой. Хоть и говорю другим голосом, волнуюсь о том, что совсем не должно меня трогать.

Ну убийство.

Неизвестной женщины чужого мужчины в незнакомом доме.

Таковым это было бы, может быть, вчера. Или сегодня утром.

Сейчас же, в данную минуту – это любовница моего мужа. В хозяйской спальне, на кровати, где три года назад прошла моя первая брачная ночь.

В доме никого, кроме семьи и прислуги. И если преступление совершила не я, то сделал это кто-то другой.

Кто? Зачем? Почему именно так?

Он все еще здесь или скрылся, сбежав через окно?

Единственная ли это жертва или будут еще?

У Рахгара Дуэрна – фамилия еще хуже, чем имя! – не одна «подстилка», и даже не две. Только за то время, что здесь нахожусь, видела четырех. Остается только позавидовать любвеобильности и популярности этого дракона… И посочувствовать его несчастной супруге.

Ах да. Это же мне.

Но обиды или горечи я не испытываю. Только холодное презрение к человеку, которому настолько по барабану собственная репутация и честь своей жены, что он даже не скрывает порочных связей.

И уж если без раздумий вызывает дознавателя, а не торопится втихую прикопать труп в саду… Значит, огласка всего этого непотребства совершенно его не волнует.

Но, может, этот самый дознаватель – давний друг Рахгара или же слабый до взяток коррупционер? И он с готовностью скроет обстоятельства, при которых некая Лизетт очутилась в нашем особняке.

Остается только догадываться и ждать.

Выгляжу я теперь тоже совсем иначе. Чуть выше ростом, округлее в груди и бедрах, мягче в чертах лица. У меня длинные волнистые волосы оттенка «холодный блонд» и серые глаза. Кожа настолько светлая, что будто бы светится изнутри. Я бы сказала, общий вид это скорее портит, нежели придает благородный аристократизм.

Ко всему прочему, одежда в шкафу – каких-то унылых оттенков, совершенно не подходящих моему теперешнему цветотипу.

В общем, на фоне многочисленных любовниц мужа Леона теряется бледным расплывчатым пятном.

Ничего, это дело поправимое. В целом не уродина, очень даже симпатичная. Довести до идеала будет несложно. Главное, чтобы в итоге вся эта красота не оказалась в темнице.

Пока я прячусь в спальне, предаваясь раздумьям, ко мне несколько раз скребутся служанки. То причесать меня, то переодеть – «хозяин велел», видите ли. Посылаю их заниматься другими делами, а про себя костерю местные устои на чем свет стоит. Что за идиотизм? Рук у меня нет, что ли? И почему я должна все это делать по велению супруга?

В первые дни я пребывала в немом шоке от того, что ванну мне готовили две девицы. Они же помогали раздеться, забраться в деревянную лохань и намылить волосы. А когда я более-менее свыклась с мыслью о загробной жизни, погнала их мокрым полотенцем драить кухню.

Если служанки что-то и должны мыть в доме, так это точно не хозяйку!

Любопытно, чего это супруг отправил их ко мне с таким заданием?

Видимо, местная полиция уже в пути, раз он торопится жену принарядить. Зачем, спрашивается? Если твердо уверен, что я любовницу его «пришила». Чтобы в камере временного задержания была самой красивой?

Неплохая мысль, кстати.

Из всего, что висит в моем шкафу, я отбраковываю больше половины. Выбираю платье приятного сиреневого оттенка и прикладываю его к себе. Верчусь перед зеркалом и так и этак, воображая различные варианты причесок, которые будут наиболее выгодно смотреться с таким фасоном.

Лиф весьма открыт, значит, локоны можно распустить по плечам. Они и кокетливо прикроют некоторые места, и привлекут взгляд к пышным округлостям. С грудью мне в этот раз повезло. Такое добро не стыдно и показать.

Переодеваюсь, делаю прическу, поправляю макияж. Когда приближаюсь к зеркалу, дабы накрасить ресницы, дверь в комнату приоткрывается, пропуская Эйму.

Я отвлекаюсь, глядя на нее в зеркало. Голубое платье с атласным пояском, растрепанные светлые волосы, покрывалом укрывающие ее до самой талии. Мазнув по мне взглядом, девочка закрывает за собой дверь и движется к кровати. Забирается на нее с ногами, ловя мой взгляд в отражении.

– Привет, – улыбаюсь.

Она молчит, отводя глаза. Заинтересовывается оборками на своей юбке и принимается перебирать их.

Я докрашиваю глаза, выпрямляюсь и оцениваю получившийся образ в целом. Ну вот, всего-то капелька косметики – и уже не бледная моль. Цепляюсь взглядом за костяной гребень на столике. Подхватываю его и оборачиваюсь.

– Знаешь, что мы с тобой сейчас сделаем?

Эйма отвлекается от своего занятия и склоняет голову набок.

– Что?

– Прическу! У тебя такие красивые волосы и всегда растрепаны. Это не дело.

Девочка морщит нос и мотает головой.

– Нона делает мне косы каждое утро. Я расплетаю их сразу, как только она уходит.

Нона – это нянька Эймы. Или гувернантка, по-здешнему. Она не живет в доме, а приходит каждое утро. В ее обязанности входит: разбудить ребенка, причесать, умыть, одеть, проводить на завтрак, провести два занятия, сопроводить на прогулку и обед.

Затем девочку укладывают спать, а Нона уходит до шести вечера. До этого времени Эйма в основном предоставлена сама себе. А потом нянька занимает ее игрой на фортепиано, рисованием, плаванием в бассейне или прогулкой. Помогает выполнить вечерние процедуры, сопровождает на поздний ужин и следит за манерами. Укладывает спать, а после этого уезжает.

В общем, выполняет восемьдесят процентов обязанностей матери.

Понятия не имею, как Леона вообще коммуницировала с дочерью, если все время та проводит с гувернанткой.

Я собираюсь это изменить. Как раз сегодня, когда Нона придет к вечернему расписанию, поговорю с ней и разгружу. Оставлю только уроки.

– А почему ты их расплетаешь?

Сажусь на кровать рядом с девочкой и провожу ладонью по ее волосам. Она как-то странно на меня смотрит. Видно, раньше Леона никогда так не делала.

– Они слишком давят. У меня голова болит от них.

– Ну конечно, – понимающе киваю. – Знаешь, в детстве я тоже с подобным сталкивалась. Знаю, как это неприятно. Но мы сделаем другую прическу.

– Какую? – В синих глазах зажигается интерес.

– Двигайся! – Заговорщически прищуриваюсь и хлопаю ладонью по матрасу перед собой.

Она слушается, усаживаясь спиной ко мне и скрещивает ноги по-турецки. Я принимаюсь расчесывать длинные пряди, стараясь не сильно дергать, распутывая узлы.

Рахгар говорил, что именно Леона хотела ребенка, настояв на том, чтобы взять одного из приюта. Но почему тогда она так мало времени проводила с приемной дочерью? Должно быть, местное определение семьи как-то отличается от того, к которому я привыкла.

Пока я мастерю три воздушных колоска, создавая из волос невероятные узоры, Эйма рассказывает о занятиях плаваньем. Оказывается, ей они не очень-то приятны. Она боится воды и до сих пор не умеет плавать, хотя Нона пытается ее научить уже не первый месяц. В итоге уроки начинаются и заканчиваются на мелкой воде. Я обещаю помочь. Или вообще отменить эти занятия, если они ей совсем не нравятся.

После этого Эйма замолкает, и каждая из нас думает о своем.

Идиллию нарушает появление Рахгара, бесцеремонно ворвавшегося в комнату, даже не постучав. Я как раз закрепляю свободные пряди в низкий хвост.

– Дознаватель здесь, идем, – приказывает он, даже не обратив внимания на дочь.

И тут же скрывается за дверью.

Я неторопливо заканчиваю свое дело, наклоняюсь и целую Эйму в макушку. Муж появляется снова, слегка раскрасневшийся от злости.

– Глухая, что ли? – В пару шагов оказывается рядом, хватает за локоть и дергает на себя.

Я едва с кровати не сваливаюсь!

Вырываюсь и отталкиваю его от себя. Уже открываю рот, чтобы приложить парой ласковых, но осекаюсь, метнув взгляд на девочку. Она стремительно бледнеет, а взгляд больших синих глаз будто бы стеклянным становится.

– Подожди меня здесь, детка. Хорошо? – улыбаюсь, хотя дается это с трудом.

Эйма кивает.

Иду прочь, торопясь увести взвинченного дракона за собой. И только когда дверь плотно закрывается, а мы отходим по коридору на несколько шагов, резко оборачиваюсь и тычу пальцем ему в грудь.

– Еще раз поведешь себя так при ребенке, я тебе глаза выцарапаю!

Он на мгновение застывает, явно пораженный происходящим. Но практически сразу лицо искажается яростью. Рывок – и мои запястья крепко сжаты в стальных тисках. Толчок к стене – и я прижата, как бабочка в альбоме коллекционера.

– Не смей. Говорить. Со мной. В таком. Тоне. Или ты забыла, чему я тебя учил в начале наших отношений?

В мыслях, будто по щелчку, промчалось несколько обрывков из прошлого. И будто бы вернулись эмоции старой Леоны. Мне захотелось зажмуриться, сжаться в комочек и поскорее исчезнуть отсюда.

Мотаю головой, отгоняя странные чувства.

Вот же сволочь! Он бил ее. «Воспитывал» себе идеальную, по его мнению, жену. Которая для статуса, а не для жизни. Кроткая, улыбчивая на людях, умеющая себя хорошо вести.

К горлу подкатывает тошнота. Набираюсь смелости и что есть сил отталкиваю прочь.

– Кажется, ты забыл, кто у нас в гостях, милый.

Рахгар моргает, и пелена злости исчезает из его черных глаз. Он опускает руки, окидывает меня оценивающим взглядом.

– Верно. Но мы еще вернемся к этому разговору. – Одергивает манжеты рубашки, передергивает плечами, сбрасывая напряжение. – Ты изменилась. И мне это не нравится.

Последним жестом проведя пятерней по волосам, муженек первым возобновляет шаг по коридору. Я стою пару секунд, переводя дыхание. Меня потряхивает.

Изменник, подлец, плохой муж – это все не так печально в моем случае. Но не насильник. Неважно, в каком виде он будет это проявлять: физическом, сексуальном, эмоциональном… Каждое по-своему ужасно.

Судя по тому, как отреагировала Эйма, она не первый раз видит подобные «отношения» приемных родителей. И боится отца. Неужели он поднимал руку и на нее тоже? Как бы я ни напрягала память, ничего не всплывало в ответ.

Дабы не злить его еще больше, отталкиваюсь от стены и тороплюсь следом. Догоняю как раз у дверей в гостиную, где Рахгар останавливается, раздраженно взглянув через плечо. Проверяет, на месте ли я.

Нужно срочно делать ноги.

Или втихаря подлить дракону чего-нибудь не очень полезного в утреннюю овсянку.

Глава 3

Прежде чем открыть двери и войти в гостиную, Рахгар берет меня под локоть и натягивает на лицо встревоженное сопереживание. Хватка у него, как у бульдога, так что мне приходится лишь сжать зубы и послушно шагать по пятам, как послушная собачонка на коротком поводке.

Дотащив меня до диванов, наконец отпускает.

– Прошу, лорд-дознаватель, познакомьтесь. Как ни прискорбно мне сообщать, но она находилась возле кровати с телом, когда я вернулся.

Я смотрю на него исподлобья уничижительным взглядом, растирая ноющую после захвата его руки кожу. Брешет и не краснеет! Надеюсь, у местной полиции есть какие-нибудь крутые артефакты, определяющие ложь.

Прищуриваюсь и мысленно рисую узоры кишок дражайшего супруга, развешанные по люстрам нашего прекрасного дома. Ну подожди, прежде чем исчезнуть из твоей жизни, я ее испорчу! Сожгу дотла и станцую прощальный танец на пепелище.

– Это уже будет узнавать следствие, – доносится до моих ушей прохладный мужской голос.

И в тот же миг все прочее становится абсолютно неважным. Потому что откуда-то из самого центра моего естества взлетает нечто огромное, горячее, невообразимое! Поднимается из каждой клеточки моего тела, гнездится в районе солнечного сплетения и растет, растет, растет… Стремится вырваться и помчаться к хозяину этого голоса, к тому, на кого я еще даже не смотрю.

Ловлю себя на том, что почти не дышу.

Медленно перевожу взгляд на мужчину, вальяжно сидящего в кресле.

И тут же холодею от того, с каким выражением глаз он на меня смотрит. Необычное волнующее чувство, вспыхнувшее было в груди, оседает к ногам серым пеплом.

Да что ж это такое!

Почему все местные мужики меня на дух не переносят?! А этот конкретный индивид прямо-таки морозным инеем покрывается за короткую долю секунды, что пересекаемся взглядами. Кажется, мы знакомы. Но будто в другой жизни, где наши пути разошлись не слишком мирно.

Но ведь хорош, поганец! Стать и сдержанная мужская красота. Все это приправлено капелькой нездоровой бледности, коей обладают в нашем мире представители особо вредных профессий. Будто табличка «не приближайся – убьет», приколоченная ко лбу.

Темные длинные волосы в низком хвосте, прямой нос, волевой подбородок и синие глаза – прямо по моим мечтам собирали. А голос! Меня прямо насквозь пронзает этот прохладный глубокий баритон.

Мужчина встает и приветственно кивает:

– Леди Дуэрн.

И тут же теряет интерес, переводя взгляд на Рахгара.

– Прошу вас выйти.

– Что? – Супруг явно не ожидает такое услышать. – В каком смысле выйти? Это моя жена, я имею право присутствовать во время допроса.

– Не имеете, – ни на тон не повышая голоса. – Мне нужно допросить каждого, кто находится в доме. И тех, кто был здесь в течение дня. Займитесь их доставкой к этой комнате.

Я стою, стараясь лишний раз не дышать. Смотрю то на одного, то на другого, мысленно хихикая над выражением лица Рахгара. До этого с ним явно никто не обращался, как с мальчиком на побегушках. Если бы гость не был представителем закона, в ход уже пошли бы оскорбления.

Но… он сам позвал дознавателя! Чего теперь пыхтеть вскипающим чайником?

– Хорошо, – спустя целую минуту напряженной тишины выдавливает из себя мой супруг.

– И сделайте так, чтобы меня никто не прерывал. Я буду использовать артефакт, требующий нахождения в помещении лишь одного подозреваемого. Посторонние могут исказить его действие.

– Артефакт? – моментально напрягается дракон. – Я не давал согласие на пронос в мой дом магических вещей.

Дознаватель ни секунды не раздумывает над ответом:

– Если вам удобнее явиться в отдел преступлений всем семейством и рабочим персоналом, будет даже лучше. Там все обустроено для обеспечения максимальной эффективности следствия.

На это Рахгар ничего не говорит. Прожигает меня предупреждающим взглядом, резко отворачивается и уходит. И что он этим мне сказать хотел? Чтобы его дебильную версию про мое нахождение у трупа подтвердила? Ага, сейчас, уже бегу и падаю!

В гостиной сразу же становится чуточку холоднее. Я даже зябко ежусь, скрещивая руки на груди. Сосредотачиваю все свое внимание на дознавателе, следя за каждым его движением.

Мужчина указывает на диван приглашающим жестом. Когда прохожу и сажусь, сам возвращается в кресло, с которого встал. Между нами низкий кофейный столик с вазочкой фруктов и напряжение, которое можно резать ножом.

Какое-то время он просто смотрит на меня. Холодно и даже слегка надменно. А потом произносит:

– Значит, Дуэрн.

Чувство, что мы знакомы, обретает железобетонную основу. Вот только память старой Леоны молчит как партизан! Ни единого крошечного эпизодика из прошлой жизни. Что происходит? Кто этот человек? Они учились вместе, росли в соседних домах, в любовь играли по юности?.. Если последнее – это никак не могло бесследно выветриться из ее головы!

Придется выкручиваться самостоятельно и, если что, списывать все на амнезию.

– Выходит, что так, – неуверенно улыбаюсь и совершаю попытку сесть поудобнее.

А сердечко ускоряет ритм, прямо как во время экзамена, когда берешь билет и понимаешь, что не учил ответы на эти вопросы. Да еще чувство тлеющего огня в груди никуда не девается. Спасибо, краснеть мое теперешнее лицо вроде не умеет. В своем мире я б уже пылала, как сочный помидор, вот-вот сорванный с летней грядки.

Мужчина не сводит с меня глаз, ожидая чего-то.

Я ерзаю и поглубже вдавливаюсь в спинку дивана. Прикусываю губу, дабы мимолетная боль привела расплывшиеся мозги в более-менее рабочий вид. На ум не приходит ничего более путного, как спросить:

– Может, представитесь? Или в боевой академии этому не учат?

Тон получается ужасно стервозным, и щеки загораются еще сильнее. Оказывается, кожа от жара может даже болеть… Еще одно открытие на сегодня.

Мимолетное, едва заметное удивление, которое я вряд ли бы заметила, если бы не пялилась на дознавателя во все глаза. Чуть вздернутая правая бровь. А затем лютая стужа в потемневшей синеве. Мимолетная улыбка одними губами и незначительный наклон головы.

– Дэйран Сент-Мор.

Никаких ассоциаций с этим именем.

– Очень приятно.

– А по виду не скажешь, вы чрезмерно бледны.

– Вовсе нет, я такая от природы.

Дэйран одаривает меня легкой усмешкой и лезет во внутренний карман плаща за блокнотом и ручкой. Оставляет их на коленях, достает еще какую-то вещицу размером с куриное яйцо – прозрачный шар на серебристой подставке. И только когда устанавливает его на столик между нами, я замечаю, что к подставке шарик никак не прикреплен. Он просто парит над ней.

– Коснитесь сферы, пожалуйста.

Я послушно выполняю, после чего внутри стекла появляется красноватый густой туман.

– Что ж, приступим к допросу, леди Дуэрн.

Артефакт оказывается подобием детектора лжи.

Я узнаю об этом, облажавшись на первом же вопросе. Дымок в шаре резко меняет цвет на черный, а дознаватель упирается в меня пытливым взглядом.

– Повторите ответ, пожалуйста. Вас зовут Леона Дуэрн?

– Да!

Меня начинает раздражать собственное состояние. В тех обстоятельствах, в которые я попала, совсем не место для рассеянности. Нужно быть максимально собранной и способной быстро соображать.

Шарик неохотно возвращается к красному, а мужчина что-то помечает в своем блокноте.

– Можете как-нибудь ускориться, будьте добры. Меня ждет дочь.

– Конечно. Артефакту нужно настроиться на вас, но обычно это получается с первого ответа. Продолжим. Владельцу этого особняка, Рахгару Дуэрну, вы приходитесь законной супругой?

– Да.

Снова черный. Да что ж такое!

Дознаватель, не моргая, смотрит на глючный шар, а я что есть силы сдерживаю нарастающую панику. Повторяю мысленно, словно мантру: я – Леона Дуэрн! Леона, Леона, Леона, не Алина!

– Кажется, ваша штучка сломана, – несколько резко говорю я, скрещивая руки на груди.

Дэйран поднимает взгляд.

– Вы законная супруга Рахгара Дуэрна? – без каких-либо эмоций повторяет он.

– Да! Уже три года его жена, и у нас имеется приемная дочь!

Дымка перекрашивается в красный, но меня это не успокаивает. А что, если на каждый мой ответ клятая вещица будет так реагировать? Должно быть, ее путает противоречие фактов. Да, теперь я Леона, но в то же время совсем не она… Как же сложно!

– Вы знали Лизетт Кайзо?

– Нет. Я не была лично с ней знакома.

Фух, хоть здесь совпало.

– Вы знали, что эта женщина являлась любовницей вашего мужа?

Отвечаю не сразу, усиленно пытаясь вспомнить. Я видела уже четырех девиц в этом доме, значит, и Леона их постоянно встречала.

– Да, – звучит не слишком уверенно, но артефакт все устаивает.

– Когда вы вошли в спальню супруга, где находилась Лизетт?

– Я бы не вошла туда, если б он не вывалился в коридор с бешеными глазами. Мне пришлось. Лизетт лежала на кровати.

– Она была жива?

– Определенно нет.

– Вы использовали диагностические чары?

– Нет…

– Как вы поняли, что она мертва?

Действительно, а как я это поняла?.. Поверила муженьку на слово?

– Ну она лежала в неестественной позе, не дышала. Глаза ее были открыты и смотрели в потолок. Но, самое главное, Рахгар сказал, что она мертва. Он решил, что это я ее убила.

– Но вы этого не делали?

– Нет.

Обстрел вопросами заканчивается, дознаватель продолжает записывать мои показания, а я немного расслабляюсь. К счастью, артефакт больше не чернеет.

И тут мне приходит мысль, ставящая под сомнение все, что знаю о своей невиновности.

Магия не обнаруживает обмана, потому что я – которая Алина – совершенно точно никого не убивала. А Леона? Черт подери, как мне быть теперь уверенной в своей непричастности?!

Память от прежней хозяйки осталась какая-то выборочная. Вдруг она перед тем, как зелий наглотаться, наемного убийцу заказала?

– Все нормально?

Выныриваю из мыслей и замечаю, что дознаватель внимательно на меня смотрит. Натянуто улыбаюсь.

– Да, вполне.

– Тогда у меня к вам еще пара вопросов. – Он захлопывает блокнот, откладывает его на столик.

Опирается локтями на свои колени, становясь немного ближе. Предчувствую какую-то подставу. Хочется снова поерзать, так как диван резко оказывается неудобным, но я вообще не двигаюсь. Меня прямо в оцепенение приводит внимательный взгляд синих глаз Дэйрана Сент-Мора. Сердце заходится в учащенном ритме, и я не могу определить, от волнения это или от того, что дознаватель так близко.

– Сколько вам лет?

Вопрос настолько неожиданный, что я даже дышать перестаю. А дознаватель все смотрит и смотрит, даже не моргает. Цифра сама собой всплывает в памяти.

– Двадцать два…

И конечно же.

Чертов шар.

Становится черным!

Потому что мне настоящей – двадцать девять.

Голова сейчас просто взорвется от несоответствия двух разных личностей, поселившихся в ней! Память прошлой хозяйки тела и моя собственная переплетаются в какую-то кашу.

А слишком уж сообразительный Сент-Мор уже строит какие-то догадки. Я по лицу его это вижу.

– Так понимаю, вопросов по делу у вас больше нет. – Резко встаю и направляюсь к выходу.

Сейчас бы очень кстати оказался вошедший в гостиную Рахгар. Но он на удивление послушно исполняет наказ дознавателя и не мешает допросу.

Мужчина берет артефакт и поднимается следом. Перехватывает меня на полпути к двери, преграждая дорогу.

Я сейчас не могу контролировать бушующие эмоции и совершаю одну ошибку за другой. Вместо того чтобы спокойно вести себя, удивляться действию «поломанного» детектора лжи и непонимающе хлопать ресницами – чуть не плачу от охватившей меня беспомощности, тяжело дышу и явно бледнею так сильно, что похожа на мертвеца.

А Дэйран, как питбуль, ухватился и не отпускает, пока не расколет полностью. Правда, физически он ко мне никоим образом не прикасается, но ощущаю я себя все равно зажатой в тиски.

– Вы – не Леона.

В этот раз не спрашивает, а утверждает. Артефакт, зажатый в его кулаке, никак не реагирует.

Я отступаю на шаг.

– Что за глупости?.. – отвечаю с дрожью в голосе.

Мужчина наступает.

– Как вы это сделали? Магия иллюзии?

– Это бред…

– Алхимическое зелье?

– Прекратите!

– Где настоящая Леона?

Еще немного, и окажусь зажатой в углу! Ныряю у него под рукой и бегу к выходу.

Он в пару шагов настигает меня, хватает за руку. Кожа к коже.

Вспышка!

Перед глазами и во всем теле. Гнездившийся во мне огонь реагирует на прикосновение настоящим пожаром. Дэйран шумно выдыхает и отдергивает руку.

Все замирает.

Мы оба неподвижно стоим и смотрим друг на друга. Я вижу, как сильно он поражен, как вздымается его грудь, темнеют глаза. Будто море во время шторма.

Пользуясь моментом, все же хватаюсь за ручку двери и выскальзываю из гостиной. В коридоре едва не сталкиваюсь с одной из служанок, а затем и с Рахгаром. Он что-то объясняет недовольной гувернантке. Видно, она только-только пришла, дабы провести у Эймы ненавистное ей плавание…

Слышу оклик со спины, но не реагирую. Тороплюсь мимо собравшихся для допроса людей с единственной мыслью: поскорее сбежать отсюда куда глаза глядят.

Меня никто не останавливает и не догоняет.

Глава 4

Спальня – единственное место в этом доме, где я чувствую себя в безопасности. И когда врываюсь туда, с грохотом захлопывая дверь, пугаю Эйму. Совсем забыла, что она меня тут ждет!

– Все в порядке, милая, – тороплюсь успокоить девочку, воззрившуюся на меня огромными глазами.

А сама вжимаюсь спиной в стену рядом с выходом.

Прохлада каменной кладки немного гасит танцующий во мне жар. Я успокаиваюсь, возвращая себе способность думать.

Что это сейчас в гостиной было? Почему я так отреагировала на дознавателя? В обычном мире решила бы, что он мне очень понравился как мужчина, но тут оказалась не просто симпатия. А нечто гораздо большее, чему дать объяснения совсем не получается.

И самое удивительное – он тоже это почувствовал. Когда коснулся меня. Я по глазам его это увидела.

– Папа опять обижал тебя, мамочка? – Тонкий голосок Эймы слышится, как сквозь толщу воды.

Выныриваю из мыслей и сосредотачиваю на ней взгляд. Тонкая фигурка на большой кровати кажется еще меньше, чем есть на самом деле. Девочка прижимает острые коленки к груди, обхватив ноги кольцом рук. Волосы снова распущены.

– Не думай об этом, солнышко. – Отталкиваюсь от своей опоры и иду к кровати. – Опять распустила косы?

– Они мне давят.

– Я вроде бы старалась делать очень свободные колоски…

Эйма тупит взгляд и молчит. Ну и к черту эти косички!

– Ну хорошо, – улыбаюсь. – Значит, мы просто заколем прядки у висков, чтобы на глаза не спадали. Договорились?

Она вскидывает взгляд и с готовностью кивает.

– Отлично. Спрыгивай.

Я закалываю несколько локонов, беру Эйму за руку и веду к выходу. Если Дэйран не последовал за мной сразу же, не значит, что поставил все это дело на самотек.

Из-за расхождений показаний с артефактом дознаватель теперь подозревает меня черт знает в чем! Хоть бы не потащил в отдел для допроса с пристрастием…

Клятая любовница, вот надо было ей помирать именно сейчас, когда я заменила настоящую Леону!

Дэйран знал ее когда-то, поэтому начал что-то подозревать. А уж когда детектор лжи принялся заикаться – и вовсе поддался паранойе. Кто знает, чем теперь все это кончится. Как бы не пришлось раскрыть ему всю правду.

Что я – пришелица из другого, лишенного магии мира.

Что старше, чем была настоящая Леона, выгляжу иначе и ношу другое имя.

Что я – совершенно не тот человек, которого он когда-то знал.

Но как Дэйран это воспримет и не окажусь ли я в местной клинике для душевнобольных? Вот в чем вопрос.

– Нона будет меня искать, – подает голос Эйма.

Крепче сжимает мою ладонь цепкими прохладными пальчиками.

Я успокаивающе поглаживаю тыльную сторону ее руки и отвечаю:

– Она сейчас занята.

Мы выбираемся из дома и останавливаемся на лестнице. Я прикрываю глаза и подставляю лицо прохладному ветерку.

Впервые я вышла сюда на третий день после пробуждения. И застряла минут на сорок. Сидела на верхней ступени, любовалась видом и дышала свежим воздухом.

Особняк смотрит на озеро. У берегов оно поросло камышом и кустарником, а ближе к середине – полянками широких листьев водных лилий. Темная неподвижная гладь тянется вперед примерно на сотню метров, может, чуть больше. А дальше возвышается густой еловый лес.

Когда смотришь отсюда, сверху, кажется, что каменная лестница уводит прямиком в это озеро. Но на самом деле это не так, конечно же. Внизу есть мощеная дорога, изгибом поворачивающая вправо. А там – основной двор с небольшим фонтаном, парой фруктовых деревьев и беседкой.

– Думаю, твои занятия на сегодня отменяются. – Смотрю на Эйму, отмечая, что при дневном свете она еще более бледная, чем в освещении ламп и свечей. – Как насчет прогулки?

– А папа не будет ругаться?

Ну надо же… Это как же он третировал жену и ребенка, что у девочки возникают такие вопросы?

– Ты же не одна, а со мной.

Она прикусывает губу и уводит взгляд в сторону озера.

– Когда мы гуляли в прошлый раз, ты чуть не утонула… Я не хочу, чтобы это повторилось.

Хмурюсь, откапывая в памяти нужный эпизод.

Лучше бы не совалась туда… Меня заполняет чувство тоски и беспросветной безысходности. Я словно наяву ощущаю илистый вкус воды, ледяную дрожь по коже, отяжелевший подол платья, тянущий вниз. И плач ребенка.

Боже мой… Леона не раз пыталась свести счеты с жизнью. При Эйме это было дважды. Ну и семейка же мне досталась!

– Все будет хорошо, – успокаиваю дочку, прижимая ее одной рукой к себе. – Мы не будем приближаться к озеру. Пойдем в беседку.

Она запрокидывает голову, и ее губы трогает легкая улыбка. Первая за все время моего пребывания.

– Я могу забраться на дерево и сорвать пару яблок! Они уже почти поспели.

Киваю, стараясь абстрагироваться от прошлого и всего, что пришлось пережить этой девочке. Может, я не по случайности сюда попала? А с какой-то «миссией»?

Одну цель определила с самых первых дней – отомстить изменнику-муженьку, превратив его жизнь в филиал ада. Изначально перекладывала на Рахгара свою злость и обиду к Сергею. Потом и сам дракон проявился во всей красе.

А вдруг это не главное? И настоящая причина моего «загробного» приключения – вот она, смотрит на меня большими доверчивыми глазами.

Но может быть и так, что имеется третья. И все гораздо, гораздо сложнее, чем я могу представить.

Гадать не буду! Тут справиться бы с тем, что уже навалилось. Вот как мне выкручиваться с подставой артефакта? Дознаватель не успокоится, пока не докопается до правды.

В беседке я отвлекаюсь от мрачных мыслей и полностью погружаюсь в общение с Эймой. Она и правда забирается на старую приземистую яблоню. Ловко и шустро, словно обезьянка. Добывает нам по самому красивому розовощекому плоду и спрыгивает на землю с нижней ветки. Даже платье не мешает в столь смелых трюках!

Девочка рассказывает мне, что лазать любит гораздо больше, чем играть на пианино. И в приюте она была лучшей в кружке акробатики.

– Но почему ты мне этого не говорила? Мы бы не стали включать в твое расписание то, что тебе совсем не нравится…

Эйма тщательно прожевывает кусочек яблока и бросает на меня странный взгляд.

– Но я говорила. Ты просто забыла, наверное.

– Да?.. И правда, забыла.

– Юным леди не подобает заниматься всякими глупостями, – декламирует она, сделав умное лицо.

Явно повторяет то, что от меня услышала. Или от гувернантки.

Не сдерживаю смешок и взъерошиваю ее волосы.

– Ну ладно, актриса! Я подумаю, что можно с этим сделать.

Мы продолжаем болтовню, и я узнаю еще парочку интересных фактов. Эйма говорит о своем, а в памяти у меня тут же всплывают моменты, которые знать она никак не может. Значит, это отголоски воспоминаний, оставшихся от Леоны.

Оказывается, в приюте остался ее брат. Их обоих должны были забрать другие люди, но в день контрольного смотра пришли не только они, но и мы с Рахгаром. Светловолосая милая девочка с большими глазами понравилась мне сразу же, как я на нее взглянула. Супругу было все равно, он явился туда, лишь бы я прекратила капать ему на мозги желанием иметь ребенка.

Но сразу двоих он, конечно же, усыновлять не собирался.

«Зачем нам столько спиногрызов? Ты с одним хотя бы справься, а я подумаю, оставлять ли вообще хоть кого-то».

Я не спорила.

Пошли в ход деньги, договоренности, связи.

И вот мы забрали только Эйму, а другую семейную пару ждал отказ без объяснения причин.

Мне казалось, что с появлением маленького человека жизнь заиграет новыми красками и пустота внутри от постоянных измен Рахгара и его грубого отношения станет совершенно незначительной.

Но решением это не стало.

Ведь на самом деле ребенок мне был нужен так же, как и я сама своему мужу…

От обновленных воспоминаний становится тошно. Хочется вылезти из этого тела, чтобы отмыться и вдохнуть свежего воздуха.

Но я улыбаюсь Эйме и обещаю, что постараюсь узнать о судьбе ее брата. Дальше мы заводим беседу о выходных, а я вспоминаю, что у меня тут есть мать. Она живет на другом конце города и раз в две недели забирает внучку к себе в гости.

Мы с ней не очень ладим…

Мама была против моего брака с Рахгаром. Но в тот момент был еще жив отец, и договор с родом Дуэрн заключал именно он. Я сама хотела замуж за этого дракона. Не могу вспомнить почему, но любви в тот момент точно не испытывала.

Она пришла уже потом и отравила мое тело и душу, подобно смертельному колдовству.

– Ой-ей… – Эйма вдруг напрягается, выпрямляет спину и выпускает из ослабевших пальцев недоеденное яблоко.

Оно откатывается под лавку, девочка тут же ныряет его доставать. А я оглядываюсь, чтобы понять, что ее напугало.

В нашу сторону стремительным шагом идет Рахгар. На лице – суровая решимость, руки сжаты в кулаки. Я напрягаюсь, тут же обнаруживая семенящую за ним Нону.

Женщина ускоряется, опережает дракона на каких-то несколько секунд.

– Госпожа, – быстрый кивок вкупе с извиняющимся взглядом. – Мне полагается забрать леди Эйму на уроки.

– Да, но для начала я бы хотела поговорить.

Тут появляется Рахгар, заполняя своим явно негативным настроем все оставшееся пространство.

– Уведи ее, – коротко указывает на дочь, даже на нее не глядя.

Нона берет Эйму за руку и утаскивает прочь. Девочка несколько раз оглядывается, пока они не скрываются за поворотом. Я перевожу взгляд на мужа и вскидываю бровь.

– Вообще-то, у меня к этой женщине есть разговор.

Мне ни капельки не страшно от его грозного вида, хотя должно быть. Леона сейчас опустила бы глаза в пол и съежилась, как котенок перед рычащим псом. Рахгар, кажется, это тоже понимает. Хмурится, осматривая меня с ног до головы.

– Не до этого сейчас. На теле Лизетт нашли твой волос. Так что тебя забирают в отдел для выяснения, как он туда попал.

Я настолько в шоке, что становится смешно.

– Что?! – улыбаюсь, глядя на мужа, как на идиота. – Я твоя жена! Не такая уж большая проблема очутиться моему волосу в супружеской постели. Пусть лучше выяснят, как в ней оказалась чужая баба!

У Рахгара на скулах заиграли желваки.

– Простыни меняются через день. Хватит прикидываться, лучше признайся в том, что натворила.

Я выдыхаю и скрещиваю руки на груди. Просто слов приличных не находится!

– Меня только что допросили, и артефакт подтвердил, что я не убивала!

Он презрительно дергает губой, бросая взгляд через плечо.

– Не уверен в компетентности этого дознавателя. К нему подключится еще один, кому я смогу доверять. – Отворачивается и выходит из беседки. – Идем. Я сказал, что привезу свою жену сам. Или ты желаешь, дабы тебя доставили в отдел преступлений под конвоем?

От переизбытка эмоций у меня подрагивают пальцы и шумит в ушах. Это все начинает походить на какой-то фарс.

– А что насчет твоих… волос и прочего, чем вы там с ней активно обменивались? – не сдерживаюсь я, выкрикивая в спину мужу с особой ядовитостью в голосе.

Он останавливается, но не оборачивается.

– Я тоже еду, – отвечает спустя пару секунд напряженной тишины. – Шевелись, Леона. Не испытывай мое терпение.

По его тону понимаю: если бы нам не предстояло сейчас отправиться в местную полицию, моя смелость вылилась бы в пару синяков.

Стискиваю зубы, поднимаюсь и иду следом.

Пожалуйста, пожалуйста, Леона! Будь непричастна к этому темному делу!

Глава 5

В драконьей полиции все совсем не так, как в моем прежнем мире или телевизоре. Это большое белокаменное здание, войдя в которое я немного впадаю в ступор. Здесь все движется, летает, вспыхивает и шумит!

Прямо напротив входа находится стойка администратора, как в отеле, а за ней сидит огромных размеров мужик, волосы которого постоянно меняют цвет. Красный, зеленый, золотой, фиолетовый – и ни единого попадания в натуральный оттенок.

Резво катаясь вдоль всей стойки на таком же огромном стуле, как и он сам, выполняет десятки разных действий. Подхватывает трубки бренчащих телефонов – порой по две одновременно, ловит пролетающие у него над головой бумажные самолетики – видимо, с важными записками или поручениями, выдвигает маленькие ящички картотеки за его спиной и, быстро перебирая толстыми, как сосиски, пальцами, ищет нужные файлы.

А еще к нему периодически подходят люди, которым он тоже успевает выдавать то, что они просят. Даже перекинуться парой любезностей или шуток!

У меня всего за минуту наблюдения голова закружилась от столь активной деятельности!

Как только мы входим, Рахгар принимается осматриваться, будто ищет кого-то. Мимо снуют десятки людей в темных костюмах разных фасонов. Но не деловых, привычных для моего глаза, а каких-то совершенно других. Штаны со множеством карманов, массивные железные пряжки, куртки, застегнутые под самое горло. Ремни с ячейками и петлями, с болтающимися в них разными флакончиками и предметами, которым я не могу дать определения. Наверное, какие-то артефакты.

Помимо таких разодетых в странное, попадаются и более простые – видно, работники офиса. Еще я ловлю взглядом нескольких мужчин в форме дознавателя. Именно в такой одежде был Дэйран Сент-Мор.

Я уже собираюсь поинтересоваться у мужа, а не пройти ли нам к администратору, как прямо перед нами возникает призрачная фигура молодой девушки с распущенными длинными волосами, которая вещает:

– Добро пожаловать в бюро расследований. В какой отдел вам назначено?

Ее прохладный голос напоминает вокзального диктора.

Рахгар отмахивается от нее, и белый силуэт тут же распадается, впитываясь туманом в мраморный пол.

– Как грубо.

Хочется пихнуть супруга в плечо, но одергиваю себя. Это будет уже слишком выпирать из образа его кроткой жены. Хотя и без того я совсем на нее не похожа. Удивляет, почему он все еще не подозревает неладное. Просто считает, что Леона слегка осмелела, растеряв страх перед ним.

Видно, она совершенно не интересовала его, была пустым местом. Встает вопрос, зачем вообще был нужен такой брак?

Он не обращает внимания на мой комментарий, наконец обнаружив в толпе нужного человека. Хватает меня за запястье и тащит вперед.

– Эй! Я тебе не болонка на привязи! – возмущенно вспыхиваю, пытаясь выдернуть руку из его клешни.

– Чего? – не понимает он.

Тут к нам подходит незнакомый мужчина, и Рахгар снова теряет ко мне интерес.

– Как поживаешь, Зирбух? – криво улыбается он.

Еще одно имечко в коллекцию «как не надо называть детей». Что за фантазия у местных?

Зирбух серьезен, мрачен и выглядит больным. Тонкая бледно-серая кожа, под которой виднеются голубые венки, делает его похожим на восставшего мертвеца. Острый взгляд водянистых глаз въедливо сканирует меня с ног до головы и обратно. Пепельно-русые волосы сосульками свисают до плеч. В отличие от Рахгара, этот индивид слишком уж во мне заинтересован.

– Стабильно паршиво, – отвечает он, переводя взгляд на дракона. – Это она?

– Пойдем поговорим где-нибудь в более спокойной обстановке. Ты уже забрал дело?

Зирбух кривит тонкие губы, будто разжевал дольку особо кислого лимона. В этот самый момент сбоку от нас вырастает высокая фигура, перекрывающая льющийся из больших окон свет.

– Вы очень оперативны, лорд Дуэрн.

Я вся подбираюсь, чувствуя, как воздух исчезает из легких. Не смотрю, но и без того узнаю прохладный баритон своего дознавателя. Ловлю досадное разочарование на лице мужа и еще более скисшее выражение Зирбуха.

– Я сказал привести вашу супругу ко мне, а не прямиком в бюро.

– Видимо, я не так понял, – растягивает губы в улыбке супруг. – И вообще, я желаю сменить ведущего дознавателя.

Бросаю быстрый взгляд на Дэйрана. Ни единая мышца на его лице не дергается, а вот глаза темнеют до черноты.

– Жаль вас разочаровывать, но это невозможно.

– То есть как? – моментально вспыхивает Рахгар. – Я сам вас вызвал, лично обратился в бюро!

– У вашей супруги появился адвокат.

Теперь уже все трое, включая меня и болезненного, смотрим на Дэйрана с разной степенью шока.

– Я никого не нанимал! – рычит мой супруг и резко поворачивается ко мне, прожигая черными тоннелями глаз.

– Я тоже, – робко блею я, вообще ничего не соображая.

– Пройдемте, леди Дуэрн. Все подробности без свидетелей.

– Я не свидетель, я ее чертов муж! – совсем выходит из себя Рахгар.

Я отступаю от него в сторонку, прямо-таки кожей чувствуя жар его гнева. Видно, очень редко бывает, когда что-то идет не по его плану.

Дознаватель кивком головы указывает ему за спину.

– Вы тоже будете заняты, лорд Дуэрн. Небольшая процедура, которая подтвердит вашу непричастность к убийству.

– Я не нуждаюсь ни в каких подтверждениях, моя невиновность неоспорима.

– Это банальная формальность.

Спокойный тон Дэйрана Сент-Мора слегка остужает пыл Рахгара. К нему подходят двое поджарых парней в той самой странной одежде с ремнями, нашпигованными артефактами, и ему приходится уйти с ними.

Его болезненный дружок, бросив на меня последний скользкий взгляд, устремляется за ними.

– Пойдемте, – повторяет дознаватель.

Отворачивается и быстрым шагом удаляется сквозь толпу. Я тороплюсь следом, то и дело натыкаясь на кого-нибудь. Обернувшись, он замечает это. Дожидается, пока доберусь до него, и потом идет рядом уже с моей скоростью. Удивительно, но теперь толпа будто бы обтекает нас.

Выбравшись из людного фойе, мы оказываемся перед лифтами. Вместо привычных для меня дверей – двойные решетки, через которые видно, кто находится в прибывающих темных кабинах.

Лифтов здесь много, открываются и закрываются они с шумным лязгом металла, а отправляются вверх или вниз с протяжным гудением.

Дэйран выбирает одну из пустующих кабин. Мы входим, решетки одна за другой захлопываются, и лифт срывается вниз, будто у него порвались тросы!

Я испуганно охаю, расставляя руки, дабы схватиться за стены и не упасть.

И тут чувствую тепло мужской ладони. Меня будто пронзает током! Испуганно отдергиваю руку, но не тут-то было – дознаватель лишь крепче сжимает пальцы, притягивая к себе.

Я сталкиваюсь с его торсом, вскидываю возмущенный взгляд и… тону в бездонных синих глазах. Как школьница, которую впервые поцеловал в щечку одноклассник.

– Ты моя истинная, Леона, – шепчет он с легкой хрипотцой, от которой у меня по телу бегут мурашки. – Но этого не может быть. Нас проверяли на артефакте Древних.

Я не понимаю, что он имеет в виду. И Дэйран это прекрасно видит. С неохотой отпускает мою руку и делает шаг назад. Скоростной лифт привозит нас на нужный этаж – решетки с грохотом отъезжают в стороны. А меня будто к месту пригвоздили.

Истинная, значит.

Единственная пара, одна и на всю жизнь – как у лебедей. Большая редкость в этом мире, где драконы почти вымерли, уступив главенствующую роль обычным людям с каплей магии в крови.

И тут в памяти вспышками кадров проявляются эпизоды из прошлого Леоны. То, что было замуровано в ее сердце и спрятано за семью замками.

Когда она была маленькой, ей пророчили истинность. Потому что родители относились к счастливчикам, награжденным этим даром. Каким-то образом они нашли возможную пару их дочери в лице соседского мальчишки – единственного сына благородного семейства драконов, прибывших откуда-то очень издалека.

Леона подружилась с ним. А спустя несколько лет полюбила.

Все было бы прекрасно, но у тех драконов из поколения в поколение передавался особый артефакт, который мог определять истинную пару. Заметив, что их сын сближается с юной девушкой, они решили проверить ее. Чтобы знать наверняка. Ведь в их роду возможен брак лишь с той самой, единственной.

Они не принимали современного веяния женить отпрысков на ком попало, дабы те потом жили с нелюбимыми и воспитывали чужих детей. По мнению главы семейства, если богиня не наградила истинностью, лучше стать последним в роду на своих условиях, чем жить в иллюзии в угоду общества.

Как и сказал Дэйран – артефакт не показал связи.

Но молодые люди продолжали общаться, несмотря на запреты его родителей. Тогда драконья чета увезла наследника туда, откуда они когда-то прибыли. Но перед этим дракон предлагал Леоне сбежать. Отречься от всего, замести следы магией и скрыться ото всех.

Она отказалась. Сказала, что ничего к нему не чувствует, и вообще, что просто играла, ради интереса. И он может со спокойной душой уезжать, ведь ей уже нашли жениха.

На тот момент это было неправдой.

Жених появился лишь спустя три года. Тоже дракон – красивый и статный, с богатством, имением и фамилией древнего рода. В голове Леоны произошла замена одного юноши другим, и постепенно она убедила себя, что влюблена в него по уши.

А потом мальчик из прошлого снова появился в ее жизни – она случайно увидела его в городе. И поняла, в какую ловушку себя загнала. Сама.

Она жила в клетке из обмана, ошибочно принимая ее за воздушный замок. И все, абсолютно все вокруг нее – ложь. Счастливая жизнь, любящий муж, их семья, которую Леона сама себе придумала.

Она словно прозрела – увидела его отношение к ней. Его измены. И ничего не чувствовала, кроме опустошения и горечи.

Именно это натолкнуло ее на мысль все закончить.

И привело в этот мир меня.

Глава 6

– Я не Леона.

Произношу это и сама пугаюсь, что осмелилась. Слова вылетают по собственной воле, обходя мозги. И я сразу же понимаю, насколько глупо с моей стороны такое признание. По сузившимся глазам Дэйрана.

Он выходит из лифта и вытягивает меня, схватив за локоть за секунду до того, как решетки захлопнутся, а кабина полетит вверх.

– Что это значит? – шипит мне в макушку, крепче сжимая пальцы.

Я вдыхаю его запах, от которого кружит голову. Дергаюсь, выуживая руку из его хватки и отступаю на шаг, растирая ноющую кожу.

– Без рукоприкладства, господин дознаватель!

– Прости…

Дэйран моргает и сразу же устало прикрывает глаза. Затем смотрит на меня, нацепив маску спокойствия. Хотя я все равно ощущаю бурлящее в нем пламя. Становится жарко, будто рядом со мной горит костер.

– Поясни, что значит – ты не Леона?

Что ж, раз начала, то нужно идти до конца. Но только не там, где нас могут услышать посторонние.

– Может, поговорим не в коридоре? Мне еще интересно узнать насчет адвоката. Кто его нанял? Моя мать?

На самом деле это единственный вариант, который приходит мне в голову. У Леоны с ней натянутые отношения, но, если дознаватель успел сообщить о происшествии, наверняка она пожелала вытащить дочь из неприятностей.

– Пойдем, – он указывает направление.

Мы проходим вперед мимо череды дверей и останавливаемся напротив самой дальней с табличкой «Ведущий дознаватель». Дэйран открывает ее и пропускает меня вперед. Это оказывается кабинет. Дубовый стол у окна, стеллажи с книгами и папками и два стула для посетителей. Ничего лишнего.

Дознаватель садится за стол и указывает на стул напротив себя.

Мне хочется отсрочить грядущий разговор, но у Дэйрана другие планы.

– Касательно адвоката – это мой друг. Судя по всему, твой супруг желает навесить на тебя убийство. Вообще, дело весьма темное, Лизетт Кайзо – дочь непростого человека, он дойдет до конца в поисках виновного. И Рахгару Дуэрну потребуется в лепешку разбиться, чтобы выплыть из болота чистым.

И все это он понял после одного допроса? Я окидываю его уважительным взглядом. А потом до меня доходит самое важное – с адвокатом подсуетился именно он. И когда только успел?

– Значит, твой друг?.. – Раз уж он перешел на «ты», выкать не вижу смысла.

– Да. Он пока не вникал в суть, но согласился взять дело.

Мне становится максимально неловко, но вида не показываю.

– Спасибо.

– Теперь ты. Я заподозрил неладное, когда артефакт начал определять ложь на самых элементарных ответах.

Вздыхаю. Ну вот кто меня за язык тянул? Хотя если он замечает расхождения, значит, не успокоится, пока не докопается до истины. Так что чем быстрее я раскрою правду, тем лучше. Рано или поздно дракон все равно узнает.

А вот мой дражайший супруг ни в одном глазу, что жену подменили.

– Ну? Не тяни. Что значит – ты не Леона?

– Она покончила с собой. Выпила какое-то зелье… Уснула и не проснулась. А я в тот момент умерла в своем мире. Мою душу затянуло сюда.

Я замолкаю, и нас окутывает звенящая тишина. Дэйран не сводит с меня глаз, будто ждет, что я вот-вот засмеюсь или признаюсь в глупой шутке. Но я лишь смотрю в ответ, ожидая его реакции.

– Какое твое настоящее имя? – наконец отмирает он.

– Алина.

Он будто бы по-новому смотрит на меня. Улыбается уголком губ и кивает.

– Дэйран. Приятно будет тебя узнать.

Меня удивляет такое поведение. Я бы на его месте в первую очередь посчитала человека, сообщившего о подобном, душевнобольным. Или любителем черного юмора. А потом как минимум расстроилась бы от известия о смерти настоящей Леоны. Он ведь любил ее когда-то. И неясно, может, сохранил те чувства по сей день…

– Я что, не первая у вас тут с подобным «диагнозом»?

Дознаватель натягивает серьезную мину и утыкается взглядом в какие-то бумаги на своем столе.

– Это секретная информация.

– Не может быть! Так значит, есть еще такие, как я!

Он молча перелистывает страницы, очень внимательно вчитываясь в написанное. Я не отстаю:

– А когда ты повстречал первого «путешественника»? А кто-то еще знает об этом? – Тут меня накрывает шокирующая догадка, и я шумно вдыхаю, выпаливая на выдохе: – Или тут целый отдел, посвященный попаданцам?!

– Ле… Алина, успокойся. Я все равно ничего тебе не скажу. Лучше поговорим о твоем деле. Так понимаю, Дуэрн водит шашни с кем попало уже не первый год?

Я сдуваюсь, как лопнувший шарик. Откидываюсь на спинку стула, перекидываю ногу на ногу и скучающе вздыхаю. Любопытство распирает изнутри, но это действительно сейчас не так важно, как смерть мужниной любовницы.

– Да, кобель он знатный. Жену ни во что не ставит, обращается с ней – со мной то есть – как с вещью. И девчонку они удочерили вообще не пойми зачем. Страдает бедняжка в этой «образцовой» семейке.

Информация из меня так и льется, хотя мысленно я в другом вопросе. Неужели где-то рядом живут такие же переселенцы из других миров? Вдруг из моего тоже есть? Вот бы найти, встретиться…

Но, если дознаватель в курсе таких дел, да еще это все под грифом «Секретно», как бы не вляпаться во что похлеще обвинения в убийстве.

– Можно подробнее? – Дэйран мрачнеет на глазах. – Он поднимает на тебя и ребенка руку? Имеет место быть какое-либо проявление насилия?

Я задумываюсь: а не сделает ли мое признание еще хуже? Обозленный Рахгар – последнее, чего бы мне хотелось.

– Ну-у…

– Алина, это важно. Если твой супруг проявляет агрессию, склонен к насилию, то до убийства ему всего один шаг.

– Но артефакт не показал лжи с его стороны, ведь так?

Если честно, я не думаю, что Рахгар виновен. Ну не стал бы он самостоятельно вызывать дознавателя! Вообще не поднимал бы всю эту панику. Прикопал бы труп на заднем дворе или утопил в озере – и дело с концами.

– Ты не ответила на мой вопрос.

Прикрываю на мгновение глаза и смотрю на свои сцепленные на колене пальцы.

– Да, в отношении меня он в основном груб и несдержан. Насчет Эймы… – Я усиленно напрягаю память. – При мне он ее не трогал. Но она боится его.

У Дэйрана на скулах играют желваки.

– Понятно.

Он вытаскивает один из ящичков письменного стола и достает оттуда две маленькие булавки с белой бусиной. Кладет передо мной.

– Возьми. Одну прицепи к своей одежде, вторую – девочке.

– Что это? – Я без опаски забираю их и верчу, разглядывая.

– Амулеты. Записывают все, что происходит вокруг, если это вызывает у носителя негативные эмоции. Любые: страх, гнев, тревогу. Это отличная улика для предоставления в суде. По любому вопросу, в том числе и бракоразводному.

У меня почему-то сушит во рту. Глаз не поднимаю, продолжая рассматривать булавки. Дэйран продолжает:

– Если магия начнет считывать запредельный всплеск – сработает портал. Переместит в безопасное место.

– Ого…

Я мигом моделирую ситуацию, во время которой буду испытывать нечто подобное. И щеки вспыхивают жаром. Вот заявится ко мне Рахгар за супружеским долгом, а меня прямо из-под него порталом вытащит. И объясняй потом, что супруг не убивать меня собирался. Да еще ж ему потом как-то рассказать все надо будет.

Нет, я как-нибудь сама.

А Эйма… Если только объяснить ей действие этого амулета. Она ж испугаться может, если вдруг окажется в незнакомом месте!

– Спасибо, – коротко улыбаюсь, сжимая подарок в пальцах.

Отказываться невежливо, а свои опасения высказывать мне как-то неловко.

Дэйран не догадывается о моих мыслях. Кивает, переходя к следующему вопросу.

– Насчет адвоката. Так как тебе никаких обвинений пока не выдвигают, он будет чем-то вроде щита, ограждающего от намеренных козней. Если у Дуэрна был план навесить на жену убийство, теперь он сто раз подумает, прежде чем это сделать. В любой непонятной ситуации ссылайся на Лестата фон Рихта. Его имя на слуху, один из лучших адвокатов нашего бюро.

– Поняла. А что насчет моего волоса в супружеской постели?.. Меня же по этому вопросу сюда вызвали?

– Ах да! – Он пролистывает папку с документами, лежащую перед ним, и достает небольшой круглый медальон. Протягивает мне. – Сожми как можно крепче.

Я хоть и удивляюсь, но делаю все как требуется. Затем раскрываю ладони и с любопытством наблюдаю, как металл меняет цвет с серебристого на медный.

– Хорошо, давай сюда.

– И что это означает?

Возвращаю безделушку.

– Что генетический материал был оставлен на месте преступления приблизительно неделю назад. Делать более подробный расчет нет смысла.

Он захлопывает папку и замолкает. Задерживает на мне взгляд. Скользит им по лицу и ниже, медленно возвращаясь к глазам.

У меня перехватывает дыхание и наполняется жаром все тело. Кажется, рабочие вопросы закончились.

– Не смотри на меня так. Ты меня смущаешь.

Дэйран чуть прищуривается, по губам его бежит легкая улыбка.

– А вот у нас все гораздо сложнее, чем в этом деле об убийстве.

Облизываю пересохшие губы и первой отвожу взгляд. Встаю, так как находиться в этой комнатке становится все труднее. Кажется, что воздух отсюда постепенно улетучивается через все возможные щели.

Мужчина поднимается следом, шагает в сторону, обходя стол.

– Мне пора! – выпаливаю я и выскальзываю в коридор.

Почти бегу к лифтам.

– Алина, от истинности не сбежать, – слышу негромкий баритон за спиной.

Дэйран не пытается меня догнать. Но и не уходит в кабинет. Я останавливаюсь перед решетками и лихорадочно ищу кнопку вызова. Она тут вообще имеется?

Боковым зрением замечаю движение и поворачиваюсь. Отступаю на шаг от идущего в мою сторону дознавателя.

Он неторопливо приближается, останавливается в метре от меня и поднимает руку в сторону решеток. Касается металлических прутьев. Те сразу же отъезжают в сторону.

– Я тебя провожу.

– Не надо.

– Желаешь кататься вверх-вниз, пока кто-нибудь из сотрудников не вызовет лифт на первый этаж?

Черт! Похоже, тут все на магии работает.

Вздергиваю подбородок и молча прохожу в кабину. Дознаватель входит следом. Решетки с грохотом захлопываются.

Глава 7

К счастью, он не делает никаких поползновений в мою сторону. Молча едет до места назначения, открывает двери лифта и коротко прощается. Видно, понимает, что нам обоим нужно время. Между нами действительно все очень непросто.

Не знаю, как там у него, но в моих чувствах творится настоящий хаос. Все смешалось в кучу, выудить из которой что-то одно, кажется, весьма сложно. Воспоминания Леоны, я сама и мои две жизни: прошлая с настоящей. Со всех сторон проблемы, на фоне которых внезапная истинность – еще одна досадная сложность, а не долгожданное благословение богини, как считают местные.

Мне никак нельзя сейчас бросаться в омут с головой. Как бы того ни хотелось. И влюбляться в первого встречного – тоже.

В фойе меня ожидает злой, как тысяча чертей, муж. Похоже, процедура, на которую его увели, оказалась гораздо неприятнее, чем он предполагал. Ну или мое уединение с дознавателем не очень хорошо им воспринялось.

Сейчас и узнаем.

Я подхожу к нему со спины и робко трогаю за плечо. Рахгар оборачивается, окидывая меня злым взглядом.

– Меня отпустили, – говорю с улыбкой, стараясь не реагировать на явный негатив с его стороны. – Волос, найденный в постели, оказался недельной давности. Уж не знаю, как слуги меняют твои простыни.

– Кто нанял тебе адвоката? – пропуская мои слова мимо ушей, шипит он.

Я прищуриваюсь.

– Как-то тебя не сильно удивляет моя новость, дорогой.

Мне вдруг приходит на ум мысль, что Рахгар сам подкинул в кровать эту ложную улику.

– Отвечай, когда тебя спрашивают!

Он хватает меня за локоть и рывком придвигает к себе. Я поджимаю губы, выдергивая руку из его хватки.

– Матушка.

Дракон как-то странно меняется в лице.

– Твоя мать?..

– Именно! Дознаватель сообщил ей о случившемся.

Не правду же супругу говорить. У него вообще крышу снесет, если он ее узнает.

– Странно. Вы общались последний раз еще зимой.

Это так. Даже Эйму к ней сопровождает гувернантка.

– Но я не перестала быть ее единственной дочерью, – парирую, открыто глядя в глаза Рахгару.

Еще ни разу у меня не получалось так уверенно врать.

Это его подкупает. Удивленно хмыкнув, он тянет меня к выходу. Молчит на протяжении всего пути домой. Наверное, дальнейший ход действий обдумывает.

А я задумчиво перебираю в пальцах подаренные Дэйраном булавки. Наверное, все же воспользуюсь ими. Лучше пусть будет стыдно, если вдруг меня перенесет порталом в одной ночной сорочке не пойми куда, чем в один прекрасный момент дражайший супруг придушит в порыве ярости.

К тому же Дэйран очень кстати упомянул развод. Мне пора всерьез подумать об этом.

Кстати, я не уточнила у своего нежданного истинного, что это за «безопасное место», на которое настроены порталы в булавках. Но, может, побывать мне там и не придется. Всегда есть надежда на лучший исход.

Когда мы прибываем, в поместье еще ведутся работы. Тело усопшей увезли сразу после осмотра главного дознавателя, а вот место преступления подлежит тщательному изучению. Люди в серых мантиях даже территорию под окнами шерстят, не говоря уже о смежных со спальней Рахгара помещениях.

Задерживаться и наблюдать за их работой мне ни капельки не хочется. Выбравшись из кареты, я собираюсь уйти к себе. Но муж ловит меня за плечо, притягивает ближе и негромко говорит на ухо:

– Я не знаю, с чего ты стала вдруг такой смелой в моем присутствии. Но мне это даже нравится.

У меня по спине змейкой струится липкий холодок.

– Жди ночью, милая, – добавляет он, склоняясь особенно близко и проходя носом по шее.

Меня всю передергивает. Он понимает эту реакцию по-своему и кривится в похабной усмешке. Разжимает пальцы, но едва я делаю шаг, смачно шлепает по заднице.

Сердце заходится испуганной пташкой.

Сразу же вспоминается ночь пробуждения в новом мире и пыхтящий надо мной мужик, который даже не замечает, что полез на почившую супругу.

Никак не реагирую на действия Рахгара, лишь ускоряю шаг, почти бегом взбираясь по лестнице в дом. К горлу подступает тошнота. Нет, нет, нет! Больше эта пародия на мужа ко мне не прикоснется!

Хочешь горячую ночку, милый? Ты ее получишь.

Самое время подать на ужин ядреный слабительный отвар.

Откуда у меня такая роскошь? В особняке имеется настоящая лаборатория зельевара в подвале. Правда, ею никто не пользуется, и многие из ингредиентов уже просрочены. Но тем интереснее будет результат!

Похоже, у Рахгара никаких моральных принципов не осталось. Из дома едва только труп любовницы уволокли, а он уже подумывает, куда свои причиндалы присунуть! Что за человек? Вернее, дракон.

Прежде чем скрыться за входной дверью, все же оборачиваюсь, дабы проверить, не следует ли он за мной. Нет, его вообще не видно. Поворот скрывает двор и сад, оставляя вид лишь на озеро и лестницу.

Передернув плечами, желая скинуть с себя мерзкое ощущение липкого взгляда супруга, вхожу в дом.

В первую очередь, конечно же, направляюсь на минус первый этаж. Лабораторию я обнаружила, когда обследовала дом. Поставила в мыслях галочку и ждала, когда мне это пригодится.

Помимо рабочего стола с несколькими запыленными котлами и шкафа со всякими травками, жидкостями, маслами, сушеными конечностями мелкой живности, тут имелась небольшая полка с книгами. Любители народной медицины упали бы в обморок от счастья, лицезрея все эти сборники, травники, энциклопедии прикладного целительства.

Мне же нужен был лишь один – невзрачный томик с рецептами «для улучшения здоровья». Там в прошлый свой визит я отметила несколько страниц с полезностями.

Отвар для «очищения кишечника» готовится проще простого. Никаких магических секретов, пассов волшебной палочкой или страшных непонятных слов. Всего лишь надо смешать все сухие ингредиенты, залить водой и довести до кипения. Затем дать остыть и разлить порционно по флакончикам. Принимать строго после еды, добавив три капли в стакан с напитком.

Рахгар свой ужин всегда запивает вином. О том, можно ли использовать средство с алкоголем, тут не написано. Так что для гарантированного результата вылью на глаз, сколько не жалко.

Времени у меня немного, потому я особо не растягиваю удовольствие. Шинкую травку, чикаю ножницами сушеную лягушачью спинку, щедро приправляю все это дело соком какого-то экзотического огурца – не по рецепту, а исключительно для красивого лилового цвета. Заливаю кружкой воды и ставлю в печь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.