Татьяна Пряженкова
На краю света

В далёкие времена, когда огромные материки ещё были единым целым, а в пучинах тёмных вод обитали морские гиганты, на клочке земли, почти у самого края света, опутанное холодными льдами, жило и процветало одно маленькое поселение. Здесь все знали друг друга буквально с пелёнок. Даже странники не забредали в столь суровые места уже много десятилетий. Ни плодородных земель, ни драгоценных металлов не было в этих краях, поэтому и не было нужды иноземным кланам стремиться сюда на разведку. Десять месяцев в году тут царила зима, и далеко не каждый пришелец осмелился бы остановиться в этой ледяной пустыне даже на одну ночь. На всю деревню имелась лишь одна широкая каменистая дорога, ведущая от хижины старейшины и до седых равнин, недалеко от которых возвышался спящий вулкан. Его кратер уже тысячу с лишним лет был завален снегом. Здешние охотники часто поднимались на нижние его ярусы в поисках пушного зверя. Оттуда одинаково хорошо просматривалась и снежная пустыня, и худой лесок, раскинувшийся неровной полосой близ селения. А у самого его берега, если хорошенько присмотреться, виднелся частично утопавший в холодной воде большой каменный идол. На его вершине, скрытое от любопытных глаз, было высечено лицо. Кто был этот человек? И человек ли? Никто уже не помнил. Теперь местные рыбаки использовали древнюю статую лишь для привязи своих лодок. Однако вечерами, когда солнце, редкий для этих мест гость, бросало на каменное изваяние бледные лучи, глазницы, обычно холодные и бесстрастные, приобретали несколько иное выражение. Взгляд идола становился осознанным, словно указывая на чудесные сокровища, запрятанные далёкими предками много веков назад в снежной пустыне. Так, по крайней мере, фантазировала одна маленькая девочка, часами бродившая вдоль берега. Она знала все местные легенды наизусть. И самой её любимой была история о первых людях.

– Много веков назад, – с выражением шептала она себе по нос, – на месте поселения расстилалась безжизненная пустыня, и не было ей конца. Холодный северный ветер был единственным её хозяином. Но в одну ночь всё изменилось. Разверзлись небеса, и на промёрзшую землю спустилось невероятной красоты сияние. Оно не было ни Солнцем, ни Луною, не имело чёткой формы и цвета. Сияние двигалось, словно живое. Переливающиеся цветные лучи пульсировали, будто вдыхая и выдыхая морозный воздух. Это магическое облако опускалось всё ниже и ниже, к самой земле. И вдруг, сверкнув яркой вспышкой напоследок, растаяло, словно его и не было вовсе. А на том месте, где исчезло оно, остались, держась рука об руку, два человека.

Много счастливых часов провела эта малышка, рассматривая с берега загадочный древний камень. И, как часто это бывает с детьми, она мечтала. Мечтала ярко и смело, как, пожалуй, не умел этого ни один здешний ребёнок. Жизнь вокруг вообще казалась ей весьма унылой и однообразной. Куда больше её впечатляли легенды о древних людях-гигантах, под чьими сильными ногами трескалась промёрзшая земля. Все эти истории когда-то она узнала от старейшины Дис. Обладавшая непререкаемым авторитетом, та лечила больных, проводила большинство священных обрядов, а порой вытворяла такое, чего никто из очевидцев даже и пересказать толком не мог. Поговаривали, что этой шаманке даже под силу лишить рассудка здорового человека, если тот убьёт или причинит вред кому-нибудь из близких. Никто точно не знал, сколько ей лет. Сухая и сморщенная, Дис походила на дряхлый пень и на старого филина одновременно. Ещё от птицы у неё были огромные светло-карие глаза и крючковатый нос. Фрейя, так звали девочку, испытывала по отношению к старухе смешанные чувства. С одной стороны, она была для неё настоящим кладезем легенд и древних сказаний, с другой – её старческая немощь, морщинистое лицо и хищный взгляд попросту пугали. Поэтому по дороге домой, проходя мимо хижины старейшины, девочка всегда невольно ускоряла шаг.

Раз в год, в день зимнего солнцестояния, совершалось паломничество, для которого отбирали девять здоровых и хорошо сложенных детей. Нарядно одевшись, они, под предводительством мудрейшей Дис, отправлялись в священную пещеру, чтобы поднести духам оленьей крови в благодарность за процветание и защиту деревни. Пещера эта находилась как раз на одном из низших выступов вулкана. В год, когда Фрейе исполнилось десять лет, она оказалась в числе таких счастливчиков и впервые отправилась к загадочной пещере. Вместе с ней были избраны: соседский мальчик Кари, здоровяк Бард, красавица Мани, зеленоглазая Эрла, тройняшки Лофт, Лави и Локи, а также тихоня Лейви. Последний являлся внебрачным сыном Лодина от Лильи. Хоть в здешних краях подобное и не принято, однако исключения всё же случаются. Тихий, почти незаметный Лейви был середняком во всём: в учении, по физическим параметрам, в природных дарованиях. Таких обычно не замечают и никаких выдающихся свершений от них не ждут. Лишь его присутствие в числе избранных вызывало у Фрейи вопросы. Озорники тройняшки были законнорожденными сыновьями Лодина от Льот и приходились ему сводными братьями. Ребята практически не общались и вообще старались держаться друг от друга подальше. Они были ровесниками, да ещё к тому же все четверо сильно походили на отца, поэтому их родство ни для кого не являлось секретом, хоть в открытую это и не обсуждалось. Однако Лейви достались мамины глаза и характер, что выгодно выделяло его среди детей Лодина.

– Раньше, когда даже ваших родителей ещё не было на свете, – неспешно начала свой рассказ Дис. – Я точно так же отводила в пещеру детей, а возвращалась одна.

– Но почему? – потупившись, спросил Кари, идущий в паре с Фрейей.

– Потому что раньше в дар духам подносили вовсе не оленью кровь.

Среди детей началось взволнованное перешёптывание. Несколько ребят с надеждой оборачивались в сторону деревни, которая ещё виднелась сквозь пушистые ели.

– Нечего бояться, – вновь заговорила старуха. – Мы оставим кувшины у заваленного камнями входа и разведём священный огонь, чтобы почтить их память.

– Кого? Детей? – раздался с конца колонны робкий голосок Мани.

– Духов!

Но, вопреки всем ожиданиям, священная пещера жестоко разочаровала Фрейю. Никаких разбросанных костей или кровавых отпечатков рук на камнях, которые она себе так живо представляла всю дорогу, не было там и в помине. Взглянув на пещеру один раз, девочка тут же потеряла к ней всякий интерес. Тем более что вход действительно был доверху завален большими камнями. Окажись она здесь по своей воле, никогда бы не подумала, что перед ней та самая, всеми почитаемая, пещера духов.

– Рассаживайтесь вокруг кострища, – велела Дис.

Не мешкая, дети послушно уселись на девять поросших мхом камней. Огонь зажёгся будто сам собой. И лишь от внимательного взгляда Фрейи не ускользнуло едва заметное движение костлявых пальцев старейшины.

– Слышите? – начались перешёптывания. – Что-то бурлит!

Но прислушаться как следует детям так и не удалось, поскольку Дис, накинув на себя капюшон в виде птичьей головы, начала древний ритуал. Описывая один круг за другим, старуха без остановки выкрикивала непонятные слова. И, проходя за спинами ребят, глухо ударяла в бубен. Наконец бурлящий звук стал настолько громким, что даже крики шаманки не могли его заглушить. Затем, содрогаясь от ужаса, дети увидели, как к их ногам подползают маленькие ручейки крови. И хотя никаких конкретных указаний Дис им не давала, они попросту боялись обернуться на пещеру, чтобы удовлетворить любопытство. Дети не видели даже друг друга. Жаркое пламя увеличивалось с каждым ударом бубна и уже достигло невиданных размеров. Оно росло ввысь, постепенно заполняя всё небо. Кругом витал неприятный запах нагревшейся крови и копоти. От него жутко клонило в сон. Последним, что запомнила Фрейя, стала её собственная тень, которая, напитавшись жертвенной кровью, отделилась от тела и птицей взмыла ввысь.       О том, что случилось потом, поведать не так-то просто. Хотя бы потому, что все дети запомнили разное. К примеру, Бард утверждал, что побывал в сказочной красоты замке, богатого убранства которого хватило бы на всю деревню. Мани и Эрла поведали о чёрном дереве, ветви которого были кривые и цепкие, словно когти хищного зверя. Из-за их сбивчивого рассказа было трудно определить: то ли дерево гналось за ними, то ли они за деревом. Шумные тройняшки наперебой тараторили про какую-то диковинную игру, но в чём она конкретно заключалась, никто так и не понял. Кари вообще не смог вымолвить ни слова, захлёбываясь слезами, он беспрерывно звал мать. Один лишь Лейви по-настоящему поразил всех, сказав, что вообще ничего не увидел. Фрейе же почудилось, словно она летела, стремительно рассекая белыми крыльями снежную пустыню.

Ещё много лет этот сон не давал девочке покоя. Ведомая тяжкими раздумьями, в вечерний час она любила бродить по холодному берегу и смотреть вдаль. Океан привлекал её не меньше снежной пустыни. И хоть взрослые вечно твердили, что за двумя ледниками, обрамлявшими вход в их бухту, ничего больше нет, Фрейя сомневалась.

– Там и вправду находится край света? – обратилась она однажды к Лейви, часто выходившему на своей лодке за рыбой.

– Так говорят, – едва слышно отозвался юноша.

– А вдруг мир на самом деле больше, чем мы привыкли считать?

Получив в ответ скромное «Всё может быть», она даже не испытала разочарования. Этот дичок всегда держался в стороне, и Фрейя затруднялась сказать, были ли у него вообще друзья.

– Ох, тревожусь я, – вздыхала вечерами Фьола. – Столько её подруг уже на выданье, а она всё в облаках витает. И о чём только думает?

Но даже если бы во всей деревне закончились женихи, это ничуть бы не взволновало девушку. Она и вправду совсем не думала о замужестве.

– Ты пойдёшь сегодня на праздник? Там будут танцы и конкурсы, – каждый раз приставала к ней с расспросами красавица Мани.

Она была всего года на три младше Фрейи.

– Снова какой-то праздник?

– Ну, ты чего? Праздник в честь прихода весны!

– Весна лишь в названии. В здешних краях до самого лета не тают сугробы. Да и все эти праздники похожи один на другой.

– А мне интересно наблюдать, как, к примеру, Бард поднимает и по очереди катает на плечах девушек. Или когда он мерится силой с другими юношами…

– Раньше так катали лишь детей, – смеясь, заметила Фрейя. – Нынче девушки совсем стыд потеряли. Если он тебе так нравится, попросилась бы прокатиться тоже.

– Да как ты можешь! – покраснев до ушей, обиделась подруга. – Я вовсе не такая. И вообще, – резко переменила она тему, – в этот раз я больше хочу посмотреть, как тройняшки соревнуются в меткости стрельбы из лука.

– Я уже запуталась, кто из них тебе больше нравится.

– Мне все нравятся одинаково.

На площади, где проходил праздник, подруги быстро разминулись. Смотреть показательные выступления юношей у Фрейи не было ни малейшего желания. Хотя более всего её раздражало даже не это, а глупое поведение ровесниц, нелепыми уловками и смешками старающихся лишний раз обратить на себя внимание. Твёрдо решив не уподобляться большинству, Фрейя углубилась в ряды торговых прилавков, где местные мастера продавали свои изделия. Тут было много всего: лоскутное шитьё, тёплая одежда из пушного зверя, самодельная домашняя утварь и даже плетёные украшения. Не спеша, переходя от одних чудесных вещей к другим, девушка постепенно избавилась от прежнего раздражения. Вертя в руках очередную глиняную тарелку, она неожиданно увидела молодое лицо, слишком явно выделявшееся на фоне всех этих пожилых пар и бородатых мужчин.

– И ты здесь, – не без труда преодолевая смущение, обратилась она к Лейви.

Тот, расположившись в самом конце торгового ряда, раскладывал самодельных человечков и прочие милые безделушки из дерева. В основном это были детские игрушки. В ответ на её вопрос юноша лишь утвердительно кивнул головой. Он всегда был интересен Фрейе, отчасти как раз по причине своей замкнутости. В деревне существовал такой порядок, когда новорождённые дети чуть подрастали, днём родители отдавали их под присмотр какой-нибудь одинокой пожилой женщины, чтобы самим иметь возможность спокойно поработать. В доме няни ребятишки играли, резвясь на небольшом дворике, потом отдыхали, а вечером родители забирали их домой. Так вот, Лейви появился в доме Нанны, когда ему было уже лет шесть, что сильно удивило других ребят, поскольку до этого они его в глаза не видели, хотя Лилью, маму мальчика, в деревне все хорошо знали как искусную ткачиху. Новенький всё время ходил в шапке и никогда не снимал её даже в помещении. По коротким локонам, местами выбивающимся из-под неё, было трудно судить о цвете волос, ведь при дневном солнце и вечерних сумерках они выглядели по-разному. Однако Фрейе казалось, что волосы его всё же пепельно-серые, как и брови. Что и говорить, Лейви и вправду выделялся на общем фоне, но, что было занимательно, как раз не яркостью, а именно бледностью своей внешности.

– Ты всё это мастеришь сам?

– Да, вечерами, – как обычно, не поднимая глаз, ответил тот.

– У тебя здорово получается.

– Спасибо.

– Когда я гуляю вдоль берега, то часто вижу тебя. Обычно ты распутываешь сети или задумчиво смотришь на воду. Порой мне кажется, словно ты что-то видишь, так пристально вглядываясь в глубины океана.

– Я очень хотел бы, – серьёзно посмотрев ей прямо в глаза, ответил юноша.

– А, вот ты где! – подбежала к прилавку Мани. – Пойдём скорее, там сейчас начнутся танцы. И, не дождавшись ответа, утащила подругу за собой.

– Это невежливо, – сердито заметила Фрейя. – Я даже не попрощалась.

– С кем? С этим чудиком? Как его там зовут, не помню…

– Его зовут Лейви. И он нормальнее вас всех вместе взятых!

– Вот это новости! – ахнула подруга. – А не влюбилась ли ты часом?

– Ещё чего! Он нравится мне своей скромностью, и не более того.

На танцах, когда общее веселье достигло предела, девушка почувствовала себя дурно. Однако причиной тому послужила вовсе не усталость. Ей внезапно стало страшно от мысли, что всё это уже происходило год, десять, двадцать лет назад. Словно жизнь, зациклившись, крутит одну и ту же череду событий снова и снова.

– Что с тобой? – забеспокоилась Мани. – Ты выглядишь бледной.

– Голова закружилась. Пожалуй, мне лучше вернуться домой.

Но стоило ей выйти с шумной площади, как ноги сами понесли её к воде. Там наваждение быстро рассеялось, вновь вернув мысли в привычное тихое русло.

– Я так больше не могу, – тихо, украдкой смахивая слёзы, шептала девушка.

В ту ночь она проснулась от странного чувства. Осмотрев кровать, бедняжка невольно вскрикнула, не зная, что и думать.

– Что такое? – поспешила Фьола на крик дочери.

Моментально оценив ситуацию, мать облегчённо перевела дух, опустившись на ближайшую скамейку.

– Что здесь стряслось? – громогласно вопрошал Фроси, следом показавшись в дверях.

Главе семейства понадобилось некоторое время, чтобы проснуться, и теперь, сонно зажмурив один глаз, он поочерёдно переводил взгляд от супруги к дочери, ожидая объяснений.

– Спи, дорогой, – успокоила его жена. – Бабьи дела.

– Тьфу, – не скрывая досады, покачал головой тот, – крапивное семя!

С того дня родители всеми правдами и неправдами старались внушить дочери мысли о браке, попутно пытаясь разузнать хоть что-нибудь о её собственных предпочтениях. Но Фрейя лишь отмахивалась от них, словно от назойливых мух и всё твердила своё.

– Я ещё не готова, – начиная терять всякое терпение, уверяла она. – Какое мне дело до других? Пусть себе женятся, а у меня свои планы.

Однако чего точно не ожидала бедняжка, так это того, что лучшая подруга в данной истории примет вовсе не её сторону. Спустя пару дней после злополучного ночного происшествия, собираясь на встречу с Мани, Фрейя случайно стала свидетельницей их с матерью разговора.

– Избегает шумных компаний? – взволнованно шептала Фьола.

– И слышать о них ничего не хочет.

– И ей совсем никто не симпатичен?

– Пару раз я видела, как она о чём-то разговаривала с Лейви. Но это не в счёт, ведь его не волнует ничего, кроме ремесленных дел.

– Лейви непростой мальчик, – соглашалась мать. – Но почему ты думаешь, что им не о чем поговорить?

– Лейви вообще неразговорчив. Если бы Фрейя не проявляла инициативу, то вряд ли они за всю жизнь перекинулись хотя бы словом.

– Значит, на него надеяться не стоит?

– У него ледяное сердце, да и сама Фрейя говорила, что не испытывает к нему какого-то особенного чувства.

– А я так не хочу прибегать к услугам Кары! Её сын и моя дочь в детстве повздорили. Дело и яйца выеденного не стоит, но старуха возненавидела Фрейю на всю жизнь. А кроме Кары, нет у нас в деревне свах. Сама-то я для таких дел не гожусь. Вот если бы моя дочь была чуть приветливей, и волноваться за неё не пришлось бы.

– Я дам вам знать, если что-нибудь замечу, – горячо пообещала Мани.

Слушая их разговор, стоя за дверным косяком, девушка едва сдерживала смех. Она вовсе не была зла на свою подругу и тем более на мать. Решили сговориться, чтобы поскорее выдать её замуж? Им же хуже! Выждав ещё пару минут, Фрейя вошла в комнату как ни в чём не бывало.

– Куда ты меня ведёшь на этот раз? – поинтересовалась она у Мани, когда подруги пересекали главную площадь.

– Узнаешь, – загадочно улыбаясь, ответила та.

– Только иди чуть помедленней, мне временами ещё становится дурно.

– Опять голова кружится?

– Немного, а ещё внизу живота побаливает.

– Завидую я тебе, ты теперь прям совсем как взрослая.

– Нашла чему завидовать! Потерпи ещё год-другой и узнаешь, каково это на самом деле.

Так они миновали крайние дома и начали подниматься в горку. Погода в тот день стояла пасмурная, горизонт был скрыт от глаз густым туманом, а ветра почти не было.

– А там, часом, не буря? – кивнув на спускающиеся с неба тучи, забеспокоилась Мани.

– Возможно, – с явным безразличием в голосе пожала плечами Фрейя.

– У тебя испортилось настроение?

– Теперь оно у меня то портится, то резко становится весёлым. Мама говорит, что сейчас так и должно быть.

– А надолго это?

– Дней на шесть-семь. Ты слышишь что-нибудь?

Несмотря на своё болезненное состояние, именно Фрейя первой уловила звуки музыки. Прибавив шаг, вскоре девушки очутились возле кромки леса. Воспоминания тут же волной нахлынули на них. Именно по этой тропе много лет назад старейшина Дис вела их к священной пещере. Однако теперь между невысоких елей эхом разносился вовсе не детский смех. Юноши и девушки, слушая звуки ритмичной музыки, оживлённо болтали и смеялись, явно поджидая кого-то.

– Что это ещё такое?

– Это тройняшки придумали, – чуть раскачиваясь в ритм, пояснила Мани. – Вообще-то они ждали лишь нас. Недавно на празднике мы с ребятами отлично повеселились и, прощаясь, договорились как-нибудь повторить, но уже в иной обстановке.

– Ты же знаешь, – нахмурилась Фрейя. – Я в ваши игры не играю. Что вы на этот раз затеяли?

– Ничего плохого, – поспешила успокоить её подруга. – Мы лишь хотели подняться на один из выступов вулкана, чтобы там как следует повеселиться вдали от взрослых. К слову, Бард по этому поводу прихватил из дома отцовскую настойку.

– Прекрасно, именно это я и хотела услышать!

– Будет весело, – не сдавалась Мани. – Вот увидишь!

С одной стороны, Фрейя вовсе не хотела присутствовать на этом празднике жизни. А с другой, она чувствовала ответственность за подругу, которая была ещё слишком доверчива для своего возраста. А беспокоиться было из-за чего, ведь, к примеру, тройняшки, хоть и являлись главными заводилами, всё же были чересчур беспечны и часто, в порыве веселья, переходили границы.

– А ты не боишься, что будет как в прошлый раз?

– Не боюсь, – лишь слегка замявшись, ответила Мани. – Тогда мы были совсем маленькими. Сейчас всё по-другому.

Фрейя не сомневалась, что подруга хорошо помнит тот день. Это случилось лет двенадцать назад, когда они играли в прятки во дворе у Нанны. Малышка Мани, которую всегда находили первой, решила спросить совета у Локи. И тот не придумал ничего лучше, как помочь ей вскарабкаться в одну из пустых водяных бочек, стоящих в тени дровяного сарая. Никому бы и в голову не пришло её там искать. Сколько именно часов просидела она в тесноте и темноте, ожидая спасения, бедняжка точно не знала. Её крики услышали лишь спустя долгое время, когда игра уже закончилась, а часть ребят разошлась по домам.

– Такое бывает с детьми, – спустя много лет говорила она. – Непоседливые, они быстро увлекаются игрой. Про меня просто забыли, вот и всё. И никто ни в чём не виноват.

Однако Фрейе казалось, что тот день оставил куда больший отпечаток в душе подруги. С тех пор Мани избегала замкнутых пространств и выдумывала любые предлоги, чтобы не спускаться в погреб их дома, когда родители просили что-либо оттуда достать. И теперь, видя её стремление сблизиться с юношами, Фрейя волновалась и никак не могла заставить себя устраниться. Помимо тройняшек и Барда в компании с ними шли ещё две девушки. Аста, длинноногая и тощая, всегда выглядела каланчой на фоне других. Ростом она обгоняла даже здоровяка Барда, макушка которого приходилась ей по плечо. Что касается её характера, она была чистой приспособленкой. В споре всегда принимала сторону победителя, в любой компании непременно вилась вокруг общепризнанного лидера. Казалось, что собственное мнение на вещи у неё отсутствует вовсе, а своё главное предназначение Аста видит лишь в служении тем, кто сильнее. На сей раз её покровительницей стала Эрла, по-мужски крупная и в целом грубоватая в общении особа. По годам она приходилась ровесницей Фрейе, но выглядела гораздо старше своего возраста.

– А мы вас уже заждались, – громко заявила Эрла, стоило подругам показаться на тропе. – А твой брат, Мимир, – обратилась она к Мани, – он разве не пошёл с тобой?

– Ему снова нездоровится. Он ведь у нас болезненный.

– Угу, – неопределённо промычала в ответ та, слегка надув нижнюю губу.

Стоя рядом с ней и Астой, Мани выглядела самым настоящим ребёнком. Однако крепким здоровьем духи наделили именно её, а вот Мимиру не повезло. Будучи от природы складно сложен, он вечно хворал и обучался всему дома, практически не общаясь с ровесниками.

– А я помню его, – вдруг заговорил Лави, второй по старшинству из тройняшек. – Хороший парень. Надеюсь, вскоре ему станет лучше.

Лави импонировал Фрейе более других братьев именно своей добротой. Тем не менее, будучи человеком мягким, он часто поддавался на уговоры Лофта и Локи, участвуя в их глупых авантюрах. Пожалуй, такого мужа она не смогла бы уважать, заключила про себя девушка.

По дороге к спящему вулкану компания разделилась на маленькие группки. Лофт и Бард возглавляли колонну, с серьёзным видом обсуждая какую-то мужскую заумь, следом шли Эрла и Аста, Лави и Локи, лихо пританцовывая, перемещались вдоль колонны, играя на музыкальных инструментах. Кажется, лишь эти двое по-настоящему получали удовольствие от собственной же затеи. А замыкали шествие Фрейя и Мани. Подруга активно беседовала то с Эрлой, то с Лави, Фрейя же лишь отмалчивалась и больше глядела по сторонам.

– Мне показалось, – спустя некоторое время обратилась она к Мани. – Что за нами кто-то идёт.

– Не будь трусихой, – беспечно отмахнулась та. – Мы ведь уже далеко от деревни. Кто станет бродить здесь в одиночестве?

Но когда компания уже достигла подножья вулкана, один из юношей предостерёг остальных.

– Ребята, – позвал братьев Локи. – За нами и вправду следят!

– Это же тот задохлик, – вытянула и без того длинную шею Аста. – Кари.

– Точно он, – подтвердила Эрла. – Я думала, мы отвязались от него ещё на окраине.

– Отвязались? – переспросила Мани.

– Да, мы швыряли в него камнями, пока он не скрылся с глаз, – пояснил Локи.

– Швыряли камнями? – впервые с момента их прихода обратилась к нему Фрейя.

– Они бросали мимо, – поспешил заступиться за младшего брата Лофт. – Ему ничего не угрожало.

– И всё равно это жестоко, – проигнорировав его доводы, не унималась девушка. – Не легче было бы просто отказать?

– Сперва мы так и делали, – вновь заговорил Локи. – Но он прилип, словно репей. Что нам оставалось делать?

– Конечно же кидать в него камни! Что же ещё? – в гневе передразнила Фрейя.

– Я с ним поговорю, – предложил Бард и, не дождавшись ответа, направился к ближайшим елям, за которыми и прятался несчастный.

Остальные, прервав на время спор, безмолвно провожали взглядом его массивную фигуру. Если говорить о Барде, то он производил на Фрейю двоякое впечатление. С одной стороны, юноша являлся безусловным авторитетом в глазах ребят и объектом романтических фантазий многих девушек. Однако его вечная холодность наталкивала на мысль, что всё это ему вовсе не нужно. Бард отнюдь не наслаждался, а скорее просто терпел собственную популярность, стараясь как бы вовсе не обращать на неё внимание.

– Всё в порядке – он ушёл.

– Он что-нибудь сказал? – слегка обеспокоенным голосом осведомился Локи.

– Боишься, как бы тебя старуха Кара теперь за шиворот не схватила? – не удержалась от ехидного замечания Фрейя.

В ответ юноша, взглянув на неё с лёгкой грустью, смешанной с ещё каким-то непонятным чувством, лишь глубоко вздохнул.

– Пойдёмте, – не обращаясь ни к кому конкретно, он, развернувшись, быстро зашагал в гору.

После инцидента с Кари весёлый настрой резко пошёл на спад, поэтому большую часть пути компания проделала в унылом молчании. Однако Фрейя вовсе не признавала за собой вины. В её глазах перепалка с Локи была лишь следствием его дурного поступка. И девушке не хотелось верить в то, что Лави тоже принимал в этом участие.

– А чем занимается твой братец, пока ты с нами? – спустя некоторое время нарушила молчание Эрла.

Она говорила слегка тише обычного, из-за чего разговор принимал конфиденциальный оттенок.

– Помогает по дому, – также шёпотом отозвалась Мани.

– Умение что-то делать по дому скорее плюс для мужчины, нежели наоборот.

– Наверное.

– Знаешь, когда Мимир ещё выходил из дому, мы с ним часто играли вместе. Правда, было это очень давно.

– Так давно, что в это почти невозможно поверить, – подскочил к ним Локи, слегка толкнув в плечо Асту, шагавшую рядом.

– Не наваливайся на меня!

– На тебя и не собирался.

– Только не начинайте снова! – властным тоном предотвратила их ссору Эрла. – Малышке Мани вовсе незачем слушать всё это. Не беспокойся, – тут же наклонилась она к ней, – пока я рядом, тебе ничего не угрожает.

Услышав последние её слова, Фрейя была готова развернуться и немедля сойти вниз, ведь она находилась здесь лишь ради Мани, но раз у той уже есть защитник, оставаться в ненавистной компании больше незачем. Однако именно в этот момент они поднимались по очень крутой и узкой тропинке у подножья вулкана, сзади девушку подгоняло ещё трое человек, так что уйти незаметно, как ей и хотелось, всё равно бы не вышло.

– Ты кажешься расстроенной, – внезапно заговорил с ней Бард.

«Как не вовремя!» – с досадой подумала она, а на деле лишь слегка кивнула в ответ.

– Может быть, я смогу помочь?

– Я лишь устала подниматься в гору. Только и всего.

И стоило ей договорить, как сильные руки юноши подхватили её.

– Мы ещё даже не осушили чарок, а у нас уже образовалась пара! – мигом развеселился Локи. – Лави, далеко ли твоя дудка?

И они на пару заиграли мотив знакомой всем праздничной песни, которую в здешних местах обычно исполняли на свадьбах.

– Отпусти меня! Это глупо! – пыталась протестовать Фрейя. – Над нами все смеются.

Но Бард оставался глух к ехидным смешкам приятелей с их песнями и даже к её гневным выкрикам.

Когда они наконец достигли заветного выступа, высвободившись из его объятий, девушка не могла найти себе места. Отчасти по вине смущения, а всё-таки больше от злости. Ведь она всегда считала себя не такой, как остальные. И все их глупые шутки и диковатые развлечение лишний раз были тому доказательством. Но сегодня, когда её нёс на руках Бард, а другие бросали в сторону новоиспечённой пары неоднозначные взгляды, Фрейя вдруг почувствовала себя лишь малой частью этой нелепой компании. А между тем обязанности для приготовления к празднику распределились как бы сами собой. Юноши начали сооружать кострище, складывая в форме круга средних размеров камни. Девушки же принялись доставать из небольших сумок скромный провиант.

– А вот это уже неприлично, – отозвав в сторону подругу, попеняла ей Фрейя. – Мы ведь с собой ничего не брали.

– Я намеренно не сказала тебе, иначе ты, обо всём догадавшись, наотрез отказалась идти. Но я прихватила из дома достаточно еды, как бы от нас двоих.

– Вы не наберёте снега? – бесшумно для такой массивной фигуры подкрался к ним Бард. – Мы растопим его на костре и вскипятим.

– Я схожу, – вызвалась Фрейя, приняв из его рук котелок. – Хоть какая-то от меня будет польза.

На выступе, где они теперь находились, снег лежал вперемешку с землёй, так что он не годился. Задрав голову, девушка некоторое время смотрела на снежную вершину спящего вулкана, частично утопающую в серых облаках. Она бы с радостью забралась туда, если б знала как. Но никто из здешних охотников ещё не покорял такой высоты. А идти туда в одиночку было самым настоящим безумием. Тем не менее, чтобы добыть чистого снега, предстояло подняться ещё немного вверх, и лишь от этой мысли у Фрейи начинало чаще биться сердце. Однако чем выше она поднималась, тем сложнее становилось дышать. И вот, достигнув, очередной широкой площадки, девушка наконец облегчённо вздохнула, с любопытством осматриваясь по сторонам. Холод здесь ощущался сильнее, и ветер, лишь недавно бушевавший далеко над водой, уже добрался сюда и начинал подбрасывать вверх хлопья рыхлого снега, образовывая маленькие белые смерчи. Осторожно приблизившись к самому краю, Фрейя с горкой наполнила котелок. Именно в этот момент справа раздался громкий треск, и к земле полетела огромная куча снега вперемешку с ледяным наростом. Это было так неожиданно и страшно, что девушка пулей бросилась прочь от края, но, запнувшись обо что-то, упала, больно ударившись локтем. И хоть котелок упал где-то неподалёку, придя в себя и отряхнувшись, бедняжка никак не могла его найти. Когда она осматривала место падения, то под слоем пушистого снега обнаружила выложенные в форме круга камни. А прямо напротив кострища, частично скрытая сугробом, находилась та самая пещера, у которой много лет назад старейшина Дис проводила свой кровавый ритуал. Образы прошлого встали перед глазами как наяву. Тогда они были детьми и мало что понимали, но теперь… Меньше чем через минуту Фрейя стояла у самого входа. От её внимательных глаз не ускользнуло то обстоятельство, что проход в пещеру хоть и был завален камнями, однако несколько больших валунов со временем всё же обвалились, явив перед её взором неровной формы отверстие. И поскольку девушка была вовсе не крупной комплекции, она вполне могла туда пролезть. Старательно подобрав подол своей тёплой одежды, Фрейя без лишних усилий преодолела препятствие, жалея лишь о том, что при ней не оказалось факела или лучины, чтобы осветить себе путь внутри. Оттуда расширить вход оказалось намного легче, чем снаружи. Теперь через средних размеров проём мог спокойно пройти даже невысокий юноша. Это же обстоятельство позволило проникнуть в пещеру большему количеству дневного света. Ожидая пока её глаза привыкнут к полумраку, Фрейя несколько раз громко крикнула. Эха не последовало. Значит, заключила девушка, пещера вовсе не глубокая, и она сможет быстро её осмотреть. Однако стоило ей пройти несколько шагов вперёд, как сдавленный вопль повторно сотряс воздух. На каменном полу ровными рядами лежали человеческие останки. Это были маленькие, покрытые инеем скелеты, некогда замурованных здесь детей. Всего их было тридцать пять. «Раньше, когда даже ваших родителей ещё не было на свете, я точно так же отводила в пещеру детей, а возвращалась одна», – зазвенел в ушах старческий голос шаманки. По тому как ровно лежали тела, нетрудно было догадаться, что в ледяную пещеру заносили уже трупы. И стоило лишь надеяться, что, убивая, детей не вынуждали долго страдать. Медленно, давясь нахлынувшими слезами, Фрейя начала пятиться назад, не в силах оторвать глаз от душераздирающей картины. А повернувшись, чуть не отошла в мир иной, встретившись нос к носу с человеческой фигурой. Поскольку юноша стоял против света, девушка, ещё не отойдя от потрясения, не сразу узнала его.

– Что ты здесь делаешь? – вытащив её за руку на свет, вопрошал Локи, вперив в бедняжку не менее испуганный взгляд. – Мы тебя уже обыскались. С вершины сошла ледяная глыба, Мани запаниковала, что тебя могло задеть. И пока Бард и Эрла на пару пытались её успокоить, время шло, а ты всё не возвращалась. Меня послали тебя искать, и что же? Сперва я нашёл это, – он потряс в воздухе погнутым с одной стороны котелком, – а тебя и след простыл!

«Почему именно он?» – впервые всматриваясь так близко в его лицо, спрашивала себя Фрейя. Вряд ли она услышала и половину из того, что ей сказал Локи. Мыслями девушка всё ещё находилась в пещере. Возможно, именно эта отчуждённость или общее волнение придали облику Фрейи несколько иной, пленительно-загадочный, вид, но стоило девушке заметить, что они всё ещё держатся за руки, как юноша привлёк её к себе и поцеловал.

– Ребята! – нарушили тишину сразу несколько голосов. – Где вы?!

– Наконец-то мы вас нашли, – прильнула к подруге малышка Мани. – Мы не знали, что и думать!

– У вас всё хорошо? – поинтересовался Бард, переводя взгляд поочерёдно с девушки на юношу. – Никто не ранен?

К счастью, Фрейя и Локи успели отстраниться друг от друга вовремя, иначе стыду, который даже теперь навязчиво преследовал девушку, не было бы конца. Все вместе они быстро спустились вниз, где их уже поджидали друзья. Усадив потеряшек к костру и дав им в руки по сосуду с горячей настойкой, ребята принялись наперебой заваливать их вопросами. По досадной случайности Локи оказался прямо напротив Фрейи. И сколько ни старалась девушка, ей трудно было не встречаться с ним взглядом. Она чувствовала, как в эти минуты вспыхивали её щёки и уши, но надеялась, что остальные спишут это на жар от огня.

– И это всё? – разочарованно вздохнула Эрла, выслушав весьма скупой рассказ Фрейи. – Ты всего лишь споткнулась?

– Неужели тебе этого мало? Не знаю, что ты ещё собиралась услышать, но больше мне рассказать нечего. Могу показать ушибленный локоть, хочешь?

– Нет уж, благодарю! С детства не переношу вида крови.

Спустя пару часов, когда бутыль, принесённая Бардом, была пуста, а все закуски съедены, начались музыка и танцы. За трапезой юноши и девушки говорили о всякой ерунде. Но стоило первым двум смельчакам начать плясать, как пустую болтовню сменил звонкий беспричинный хохот. Подружки Эрла и Аста самозабвенно отплясывали какой-то дикий танец, в компании Лофта и здоровяка Барда, совсем не попадая в ритм. Временами они покачивались и сталкивались, комично раскланиваясь друг перед другом и рассыпаясь в извинениях. Лави и Локи отвечали за музыку. Будучи, пожалуй, самыми трезвыми в компании, они отлично справлялись со своей ролью, играя одну красивую мелодию за другой. Не забывали братья и о двух других девушках, всё ещё скромно сидящих у костра.

– Уже вечер, температура снижается, вы замёрзнете, если не будете двигаться, – предостерёг их добряк Лави.

– В самом деле, Мани, – приблизилась к костру нетвёрдой походкой Эрла. – Потанцуй с нами. Нам без тебя скучно!

– Я совсем не умею танцевать. Но если вы так настаиваете…

Стоило Фрейе остаться наедине со своими мыслями, как в памяти тут же возникли образы детских останков в тёмной ледяной пещере. Вмиг по телу побежали мурашки, и стало как-то зябко. Чуть наклонившись к огню, девушка пыталась отвлечься, вслушиваясь в знакомые мотивы. Картина всеобщего веселья больше не раздражала. Наоборот, ей даже нравилось наблюдать счастливые улыбки, всматриваясь в живую пластику гибких молодых тел. В них было столько энергии! И тут Фрейя расплакалась. Поспешно поднявшись, она зашагала вниз по узкой тропинке, желая скорее вернуться домой. В голове всё перепуталось: снежный обвал, пещера, несчастные дети, потом Локи. Единственное, что сейчас могло помочь ей успокоиться – это вид собственной комнаты, служившей для неё своего рода крепостью.

– Подожди! – догнал её юноша, когда силуэт девушки вот—вот готов был скрыться за двумя елями. – И ты вот так уйдёшь?

– А ведь именно здесь вы прогнали Кари, – словно не слыша его вопроса, заметила она. – Мне так жаль его.

– К чему теперь о нём? – не скрывая досады, с пылом заговорил Локи. – Ты знаешь, о чём я, – и он попытался вновь обнять девушку.

– Нет! – решительно отдёрнула руку та. – На сегодня с меня хватит! Я устала, в мыслях самый настоящий бардак, да ещё и голова кружится.

– Ты пьяна, поэтому тебе нехорошо. Давай поговорим завтра, когда тебе станет лучше. А сейчас позволь проводить тебя до дома?

– Я прекрасно дойду туда сама. А ты, если и вправду так хочешь мне помочь, позаботься лучше о Мани. Она ещё слишком мала, чтобы участвовать во всём этом, – Фрейя не без ненависти кивнула в сторону вулкана. – Но раз я не смогла её переубедить, то хотя бы обязана уберечь от неприятностей. Однако сейчас я уже ни на что не способна…

Сказав это, она быстрым шагом направилась прочь, даже не попрощавшись.

Наутро, стоило ей открыть глаза, вся сумятица прошлого вечера обрушилась на хрупкие плечи с новой силой. Голова грозилась расколоться на части, а в горле пересохло так, что было больно даже дышать. Медленно, шаркая ногами, девушка прошла на кухню, служившую одновременно и гостевой комнатой. Там, беспечно болтая в воздухе маленькими ножками, уже сидела Мани, вполголоса беседуя с Фьолой. Вид у обеих был самый что ни на есть удовлетворённый. «Локи всё ей рассказал!» – ни на шутку разволновалась Фрейя. С детства его двуличная натура не давала сложить о нём целостного впечатления. Все знали Локи как самого главного прохвоста среди братьев, но вместе с тем порой он был способен проявлять и чуткость к окружающим, безвозмездно совершая хорошие поступки. Правда, случалось последнее уж больно редко.

– А вот и наша красавица! – громче, чем того требовали приличия, воскликнула мать, стоило дочери показаться в дверях.

– Ты давно здесь? – наливая себе воды, обратилась та к подруге.

– Четверть часа или около того.

– Я вас оставлю, – с заговорщицким видом кивнула Фьола и вышла за дверь.

– Какие-то новости? – полюбопытствовала, присаживаясь на её место, Фрейя, мысленно готовясь к худшему.

– Сперва я хочу узнать, как ты себя чувствуешь?

– Так себе. Голова раскалывается, в горле сушит, да и живот к тому же…

Мани понимающе и с сочувствием кивнула в ответ.

– Так что вчера было, после моего ухода?

– Ты немного пропустила. Мы ещё какое-то время танцевали, а потом засобирались по домам. Поднялся сильным ветер, даже шёл снег, и мы страшно замёрзли.

– Тебя проводили?

– Да, – слегка покраснев, ответила подруга. – Локи. Знаешь, я сильно огорчилась из-за того, что ты бросила меня там одну, но он мне всё объяснил.

– В самом деле? – из последних сил изображая неведение, чуть наклонила голову Фрейя. – И что же?

– Знаешь, – вдруг понизила голос до шёпота Мани. – Мне кажется, я ему нравлюсь.

– Ты?!

– А почему это тебя так удивляет? Мне всегда казалось, что он относится ко мне не так, как к другим.

– Вот уж ничего подобного! – не удержалась Фрейя. – Вспомни хотя бы один случай.

– Да хоть вчера, – горячо парировала подруга. – Он сам вызвался меня проводить, да ещё и успокаивал по дороге. Значит, ему на меня не всё равно.

Правда так и рвалась с языка, но Фрейя сдерживала её как могла. Она вовсе не хотела ранить нежные чувства бедняжки Мани. Если подумать, она вчера многое утаила от посторонних ушей и глаз, ничего не рассказав даже лучшей подруге. И только Локи была известна вся правда.

– Ты считаешь, мы друг другу не пара?

– Я вовсе не это имела ввиду. Но одного знака внимания мало, чтобы судить о чувствах. К тому же, кого ещё он мог пойти провожать? Эрла и Аста в его защите явно не нуждались.

– Он мог бы проводить тебя, если б захотел, – в обычно нежном голоске Мани промелькнули надменные нотки. – Вот только мама твоя сказала, что ты вернулась запоздно и в гордом одиночестве.

– Мани, – не поверила собственным ушам Фрейя.

Раньше подруга никогда с ней так не разговаривала.

– Только такие завистливые и самовлюблённые люди как ты не умеют радоваться счастью других!

С этими словами она вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

– Что у вас стряслось? – вернувшись в дом, поинтересовалась Фьола. – На малышке лица не было.

– Ничего серьёзного, – быстро сбрасывая домашнюю одежду, ответила дочь, – всего лишь маленькое недоразумение.

Наспех переодевшись, Фрейя поспешила к дому тройняшек. Ещё издали она увидела братьев, тренирующихся в стрельбе из лука на самодельной мишени. Однако приблизиться к ним девушке так и не удалось, ведь Мани прохаживалась здесь же недалеко, по-детски трогательно изображая беспечность. Наверное, она намеревалась как бы невзначай пройти мимо и, воспользовавшись первым же предлогом, завести разговор с Локи. Сама того не желая, Фрейя спряталась в тени невысокого деревца, чтобы понаблюдать за развитием событий. Ей во что бы то ни стало нужно поставить точку в истории с Локи сегодня, так что необходимо набраться терпения, рассуждала она.

– Стыдоба, да и только, – послышался из-за спины гнусавый старческий голос.

Безмолвно проводив взглядом сварливую Кару, девушка вернулась к своему занятию. Ничего важного она не пропустила, поскольку подруга, от природы обладавшая застенчивым нравом, тянула время, не решаясь сделать первый шаг. Это привело к тому, что её наконец заметили.

– Мани, – энергично окликнул девушку Лави. – Как там Фрейя?

Лишь этого безобидного вопроса оказалось достаточно, чтобы бедняжка замерла на полпути, а после, резко развернувшись, бросилась проч.

– И что я такого сказал?

– Локи, можно тебя на пару слов?

– Фрейя, – так же громко приветствовал её добряк Лави, хоть она и стояла совсем близко. – А мы только о тебе говорили. Вернее, хотели поговорить…

Тут ловкий младший братец, выдумав какой-то предлог, увлёк девушку от посторонних глаз, и они уединились на заднем дворе, где им никто не мог помешать.

– Рад видеть тебя.

– Здравствуй,– сухо кивнула та. – Я хотела поговорить насчёт вчерашнего.

– Знаешь, я давно собирался…

– Я надеюсь, – перебила его Фрейя, – что история с пещерой останется между нами.

– А, ты об этом, – грустно усмехнулся юноша. – Да, конечно.

– И ещё, Мани думает, что ты в неё влюблён, и я надеюсь, ты будешь к ней внимателен…

– Но я вовсе не люблю Мани, – не дал ей договорить юноша. – Вчера я лишь проводил её до дома, как ты и велела. Я сделал это для тебя.

– Но она-то об этом не знает! И теперь она надеется.

– Я запутался. То ты просишь меня о ней позаботиться, то винишь в том, что я её напрасно обнадёжил. Тебя послушать, так я злодей какой-то, играющий сердцами!

– Когда любят кого-то, стараются это показать, – не сдавалась под натиском его откровений девушка. – А я что-то не припомню знаков внимания с твоей стороны. В детстве мы играли в общей компании, это так, но ты редко со мной разговаривал. Так откуда же было взяться чувству?

– В деревне не так много девушек нашего с тобой возраста, Фрейя. И среди всех ты самая красивая.

Локи сказал это утвердительно и абсолютно спокойно, но именно такая интонация и произвела на девушку сильнейшее впечатление.

– А как же Мани? Её ведь даже за глаза называют красавицей.

– Да, моим братьям она симпатична. Но как по мне, Мани ещё совсем ребёнок. Она слишком мягкая и в целом ведомая. А мне нравятся девушки с характером, такие как ты.

– Но я не люблю тебя, – стараясь выглядеть непреклонной, ответила Фрейя.

Взгляд Локи был спокойным. В лицо после столь однозначного отказа не бросилось ни капли краски. И даже речь, всегда, впрочем, весьма быстрая, не обрела того предательского звона, который порой проскальзывает из-за подступающих слёз. Единственным, что могло выдать истинные чувства юноши, стали плотно сжатые кулаки, которые тот прятал за спиной.

– Неужели ты и вправду ничего не замечала?

– О чём ты?

– О тех милых вещицах, которые ты находила как бы случайно. В детстве ты часто рассказывала нам истории о маленьких человечках, якобы живущих под землёй у вас на заднем дворе.

– Ты говоришь о красивых ракушках и разноцветных камнях?

– И о самодельных маленьких берестяных браслетах, – продолжил перечислять Локи, – и о засушенных цветах…

– И всё это мне подкладывал ты?!

У Фрейи дома до сих пор лежала небольшая плетёная корзинка с детскими «сокровищами». Всё перечисленное хранилось там, как память о чудесных находках, которые, как считала девушка, она сделала сама.

– Ты всегда с таким увлечением рассказывала нам свои истории о подземных королевствах, – с едва заметной улыбкой, продолжал юноша, – из-за чего мальчишки часто поднимали тебя на смех. Однако ты упорно стояла на своём, показывая в качестве доказательства мои подарки.

– О чём секретничаете? – выскочил из-за угла Лави, в танце наигрывая нехитрую мелодию на любимой дудке. – У вас тут, часом, не свидание?

– Не свидание! – не сдержавшись, огрызнулась на него Фрейя, стремительно удаляясь прочь.

– И чего я опять такого сказал?

Быстрым шагом направляясь к дому подруги, девушка вновь и вновь прокручивала в памяти недавний диалог. Как воспринял Локи её отказ? Она уже и не помнит! Кажется, он вёл себя сдержанно, не уговаривал и не бранился. Ещё никогда Фрейе не доводилось отвечать на чьи-либо чувства. И очень жаль, что первое признание она получила не от того. Открывая калитку, девушка поймала себя на мысли, что совсем не представляет, с чего начинать разговор! Извиняться ей было, вроде бы, не за что, однако Мани, и в этом нет никаких сомнений, считает себя обиженной. Устало опустившись на крыльцо, Фрейя начала вполголоса репетировать вступительную речь. Она чувствовала себя слегка глупо, поэтому временами с тревогой посматривала на дорожку. Ей очень не хотелось, чтобы по деревне пошли глупые слухи, якобы бедняжка спятила и разговаривает сама с собой.

– Может, зайдёшь?

От неожиданности Фрейя даже подпрыгнула, чем очень насмешила Мимира, стоявшего за её спиной в полуоткрытом дверном проёме.

– Прости, – сквозь смех, хрипло проговорил он. – Я подумал, это сестра вернулась.

Тут он сильно закашлялся, прикрыв рот смятым обрезком тряпицы.

– Это что, кровь? – забеспокоилась девушка, заметив несколько багровых пятен на ткани, прежде чем юноша успел спрятать её в карман.

Он был слегка бледен и временами жутко хрипел на выдохе. На её вопрос Мимир ничего не ответил, грустно уставившись на свои ботинки.

– Но куда же ушла Мани? – поспешила замаскировать нависшую неловкость Фрейя.

– За Эрлой. Хочешь, подожди их у нас?

– Нет, я собиралась поговорить с ней наедине, – и чуть поразмыслив, добавила, – а ты вправду был раньше близок с Эрлой?

– Мы несколько раз играли вместе, – задумчиво почесал подбородок юноша. – Только и всего. Между вами что-то стряслось?

– Я никогда толком не общалась с ней.

– Я о сестре.

– Да, – улыбнувшись собственному промаху, кивнула Фрейя, – она решила, что я ей завидую.

– А ты завидуешь?

– Вовсе нет!

– Значит, со временем она это поймёт.

– И сколько мне ждать?

– А вот это мне уже не известно.

– Я, – девушка немного замялась, – я очень боюсь её потерять.

– Если ты так говоришь, значит, точно потеряешь.

– Но почему?

– Мне сложно тебе это вот так объяснить, – устало вздохнул Мимир, – но в мире есть некие закономерности, и, если приглядеться, их вполне реально увидеть. Обычно люди лишаются того, над чем неусыпно бдят. Поверь мне на слово.

Хоть Мимир и Мани были двойняшками и много времени проводили вместе, однако брат рассуждал куда более зрело, нежели сестра. Стоило ему заговорить, как он сразу начинал выглядеть старше своих лет, в чём Фрейя имела случай лишний раз убедиться. Странный недуг, вылечить который была не властна даже мудрейшая Дис, постепенно подтачивал его жизненные силы. Со временем ярко-зелёные глаза Мимира потухли, а волосы, некогда блестящие и густые, ослабли и висели теперь слипшимися от пота сосульками на вечно мокром и белом лбу. Юноша сильно похудел за последние два года, отчего одежда сидела на нём, словно бесформенный мешок. Но даже так его образ не был для девушки отталкивающим. Какая-то внутренняя стойкость, заложенная в дух юноши самой природой, не позволяя другим поверить, что дни его и вправду сочтены. И если бы не болезнь Мимира, невольно подумала Фрейя, она легко предпочла бы его всем прочим соискателям её сердца. Ещё немного побеседовав с юношей об отвлечённых вещах, девушка, попрощавшись, направилась домой. И хоть дни без подруги тянулись медленно и тоскливо, словно один большой день, она решила помедлить с разговором по душам. По крайней мере пока. Слова Мимира то и дело звучали в её голове, от чего былая уверенность таяла на глазах. Ведь если люди и вправду лишаются того, о чём больше всего пекутся, их дружба с Мани в серьёзной опасности. А виной всему глупый поступок Локи!

И вот однажды, в один безветренный день, когда Фрейя в одиночестве бродила вдоль берега, её окликнул высокий неприятный голос. В лёгком изумлении девушка наблюдала, как к ней со всех ног несётся нелепо сложенная фигура, на бегу размахивая длинными худыми руками. Это оказалась не кто иная, как Аста. Ещё издали она выкрикивала что-то неразборчивое, всем своим видом походя на взбесившегося гуся.

– Мани! Мани в беде!

– Где?!

– На песчаной пустоши!

Место это было хорошо знакомо девушке. Размером песчаная пустошь была едва ли больше любого из деревенских дворов и располагалась на отшибе у самой кромки леса. Посреди голого, летом не покрывающегося ни единой травинкой участка торчало кривое мёртвое дерево, поникшими ветками свисавшее с обрыва в воду. По легенде, когда-то во время большой грозы в него ударила молния, отчего толстый ствол раскололо на две неровные части, а прятавшегося под его кроной человека убило на месте. Теперь же, резво перепрыгивая через сугробы, ещё лежавшие в этих краях в начале мая, Фрейя не могла взять в толк, зачем её подруге понадобилось туда идти, ведь Мани всегда сторонилась пустоши, веря, что та приносит несчастья. Она обнаружила бедняжку, беспомощно болтавшуюся на одной из веток почти над самой пропастью. Ещё подбегая, девушка приметила низкорослую тучную фигуру, суетливо бегавшую у самого ствола.

– Это была всего лишь шутка, – взволнованно затараторила Эрла. – Сперва я хотела пожурить её, даже не предполагая, что она и вправду туда полезет! Сначала всё шло хорошо, но внезапно Мани сорвалась и, зацепившись одеждой…

Не дослушав объяснений, Фрейя, закатав рукава, начала карабкаться вверх. Как назло, подруга висела именно на тонкой стороне раздвоенного ствола. Её вес ветка ещё вполне могла бы выдержать. Однако если Фрейя намеревалась помочь Мани вскарабкаться назад, ей следовало действовать предельно осторожно, иначе они рухнут в ледяные воды вдвоём. Подумав так, девушка отломила по пути одну из длинных сухих веток.

– Хватайся! – крикнула она, как можно крепче вцепившись левой рукой в почерневший ствол. – Хватайся, а я подтяну тебя!

Но Мани не дотягивалась. Тогда, мысленно взывая к помощи духов, Фрейя начала медленно ползти к ней. С каждым её движением дряхлый ствол всё сильнее склонялся вниз. Он раскачивался и трещал, готовый вот-вот сломаться.

– Аста побежала за остальными! – временами долетал до них крик Эрлы. – Продержитесь ещё немного, и они что-нибудь придумают!

Сама же девушка стояла теперь на весьма безопасном расстоянии от страшного дерева, во все глаза наблюдая за дальнейшим развитием событий.

– Мани, давай руку!

– Я не дотягиваюсь, – глотая слёзы, отвечала та. – Я упаду!

– Если будешь просто болтаться здесь, рано или поздно точно свалишься. Но постарайся собраться с духом, я ведь не смогу вытащить тебя, если ты сама мне не поможешь.

Наконец, крепко сжав в своей руке хрупкую ладонь подруги, Фрейя начала медленно тянуть её к себе.

– Обопрись ногами о ствол, – стараясь придать своему голосу беспечную интонацию, говорила она. – И ступай, словно по земле в гору.

– Ноги соскальзывают!

– Это трудно, я понимаю, но наберись терпения…

Прошло достаточно времени, прежде чем внизу послышались голоса юношей. Среди прочих, Фрейя точно различила басовые нотки, принадлежавшие здоровяку Барду, резкие и громкие выкрики тройняшек и даже хриплый кашель Мимира. Но было уже слишком поздно, ствол треснул прямо у самых ног Фрейи с таким звуком, словно в него повторно ударила молния. И стремительно пролетев мимо обрыва, обе девушки плюхнулись в ледяную воду, всё ещё испуганно держась за деревянный обломок. Остальные же, подбежав к самому краю, стали с надеждой всматриваться в тёмные воды. Первой вынырнула Фрейя. Крепясь не потерять сознания от невыносимого холода, она всё пыталась разглядеть подругу.

– Не отпускай рук! – увещевала девушка, озираясь по сторонам.

Однако Мани нигде не было видно.

– Вон она! – вскрикнула Эрла, указывая коротким толстым пальцем куда-то в сторону.

И действительно, тело малышки Мани покоилось на водной глади, словно неодушевлённый предмет. Глаза бедняжки были закрыты, а губы казались белее чем снег. От ужаса, что малышка скончалась столь жутким образом, Фрейя была готова рыдать, но только слёзы, вместе с остальными проявлениями эмоций, сейчас куда-то исчезли, уступив место физической боли, тысячами ледяных иголок пронзавшей всё тело. Несчастная не среагировала даже на всплеск, внезапно раздавшийся где-то неподалёку. Она уже словно наполовину отошла в иной мир. И когда, резко дёрнув за шиворот, девушку, наконец, вытащили из воды, лицо её выглядело столь же бледным и безжизненным, как у её подруги.

Всё, что произошло после, выглядело, словно ночной кошмар, однако реалистичность отдельных событий не позволяла дать однозначного ответа на вопрос: было ли то простым наваждением или нет? Очнувшись взаперти в тёмном и тесном пространстве, Фрейя некоторое время прислушивалась. Никаких посторонних звуков сюда не проникало, а значит, привычный мир остался где-то далеко позади. Решив так, девушка предприняла попытку шевельнуться. Она даже смогла сесть в этом странном месте, не до конца понимая, где здесь находится потолок. Да и есть ли он вообще? Но вот из темноты выступила фигура. Низкий рост, сутулость и приметная одежда не оставляли сомнений – это была Дис.

– Фрейя, – едва размыкая сморщенные губы, заговорила она. – Ты пойдёшь со мной.

Некоторое время он молча шли по этой тьме, казалось, не имевшей ни начала ни конца. Девушка не сомневалась, что шаманка прекрасно знает дорогу, однако заговорить с ней, дабы удовлетворить своё любопытство, она не решалась. Однако стоило Фрейе заскучать, как бесконечно чёрное пространство начало потихоньку бледнеть. Вскоре под их ногами проступила извилистая дорожка, а по обе стороны то и дело замелькали силуэты массивных камней. Они поднялись прямиком к пещере, догадалась девушка. Как и много лет назад, Дис указала ей на один из камней, разложенных в форме круга у священной пещеры. Фрейя выбрала тот, об который споткнулась во время своего последнего визита. Достав из—за пазухи небольшой глиняный сосуд, старейшина повелела отпить прямо из горлышка. На вкус поило оказалось ещё ужасней, чем на запах. Но перечить девушка не посмела, послушно сделав несколько глотков.

– Заходи, – далее скомандовала та, указывая на полуразрушенный вход.

Онемев от ужаса, еле переставляя дрожащие в коленях ноги, Фрейя миновала каменную арку.

– Я сожалею! – с запозданием прокричала в пустоту девушка.

Её крик утонул и растворился где-то в самых тёмных уголках пещеры. Теперь бедняжка не могла разглядеть даже собственных рук, а вход вновь оказался завален массивными камнями, словно его никто никогда и не разрушал. Фрейя ощупывала неровную стену, словно слепец, попавший в незнакомое место. Отступать назад она попросту боялась, ведь знала – там лежат древние останки. Вскоре ей почудилось, что она задыхается. Отчаянно хватая ртом холодный воздух, девушка тщетно пыталась вновь пробить себе путь наружу. Но от этого Фрейя только больше уставала. И вскоре, опустившись на землю, она горько заплакала, лишь временами жалобно шепча о спасении.

– Я сожалею. Я сожалею…

Не имея представления о том, сколько прошло времени с тех пор, как её заточили сюда, Фрейя, выбрав на ощупь относительно мягкий участок земли, обречённо рухнула на него вниз лицом, в надежде ненадолго забыться.

– Тридцать шестая.

– Что? – содрогнувшись всем существом, тихо переспросила Фрейя, не поверив собственным ушам.

– Тридцать шестая, – повторил незнакомый голос.

Он был очень тихим, поэтому, чтобы его расслышать, приходилось лежать неподвижно и стараться медленней дышать.

– Тридцать шестая. Тридцать шестая. Тридцать шестая…

Постепенно голосов стало больше. Они витали где-то над самой головой девушки, подобно назойливым мухам. Даже плотно закрыв уши руками, Фрейя всё равно слышала этот шёпот.

– Чего вы хотите?

В глубине пещеры забрезжил бледно-зелёный огонёк. Он призывно мигал, явно подсказывая девушке, что именно ей нужно сделать. Неуверенно поднявшись на затёкших ногах, Фрейя осторожно приблизилась к загадочному свечению. Прямо на земле, среди древних костей, пустовало одно место. По всей видимости, именно здесь ей предстояло лечь, дополнив собой ряд из восьми скелетов. И стоило девушке это сделать, как зыбкая оболочка этого крошечного мира, повторно исказившись, явила нечто вроде сна внутри сна. По крайней мере так рассуждала Фрейя, дружно шагая в толпе ребятишек, как когда-то много лет назад. Удивлённо оглядываясь по сторонам, она не замечала снега, а между тем ноги её ступали по горячей земле. Кругом пышно цвела растительность, а временами налетавший ветерок приятно обдувал кожу. Загорелые дети шли стройной колонной, разбившись по двое. Всего Фрейя насчитала четыре пары. А впереди, быстро поднимаясь в гору, шла молодая девушка, облачённая в очень странное одеяние. Её густые длинные волосы были заплетены в косы, из которых, то там, то тут торчали блестящие маленькие кольца. Одежда девушки, вся такая лёгкая и воздушная, дополнялась накидкой из необычной пятнистой шкуры. А в руках она держала невероятной красоты посох, служивший больше украшением, нежели подспорьем. Рядом с ней шагал ещё один, девятый, ребёнок, оставшийся без пары.

– Кто она? – наклонилась к своей спутнице девочка.

Та в свою очередь, посмотрев на неё широко раскрытыми глазами, не сразу нашлась с ответом.

– Какие странные вопросы ты задаёшь! Ведь это же известная на всю округу шаманка.

– А куда она нас ведёт?

Тут на Фрейю начали взволнованно оборачиваться уже и остальные дети.

– К пещере духов.

– Опять пещера!

Услышав это, миловидная девочка, что шла с ней в паре, чуть отстранилась. За рекордное время преодолев знакомый маршрут, колонна достигла жертвенного места. Отсюда вид на деревню открывался как на ладони, и Фрейя еле сдержала восторг, увидев на её месте роскошный город с большими домами и широкими улицами. Даже с такой высоты было нетрудно оценить, как сильно он отличался от их крошечного селения. Вокруг города несколькими кольцами замыкались рвы с небесно-голубой водой, а в самом центре возвышался настоящий дворец.

– Рассаживайтесь по местам, – едва скользнув по лицам детей взглядом, велела шаманка.

И стоило той повернуться к детям лицом, как девочка узнала Дис, ещё совсем молодую и красивую. Невольно залюбовавшись её благородными чертами, Фрейя так и осталась стоять в стороне от кострища, вокруг которого уже были рассажены остальные. Шаманка ничего ей не сказала. Не сводя с малышки строгих жёлто-карих глаз, она лишь в ожидании приподняла левую бровь.

– Закройте глаза, – громко повелела она, когда Фрейя заняла последнее из мест. – Выровняйте дыхание и очистите мысли.

Дети безмолвно выполняли указания, словно проделывали это уже в сотый раз. И лишь один ребёнок, с рождения обладавший недюжинным любопытством, талантливо изображал сосредоточенность. Сквозь густые чёрные ресницы Фрейя с интересом подглядывала за происходящим. Она видела, как Дис разожгла священный огонь, поочерёдно бросив туда содержимое из четырёх мешочков, каждый из которых был размером с большой палец. От этого белый дым вскоре приобрёл странный оттенок, а сама шаманка, заранее определив направление ветра, встала против него, более не приближаясь к костру. Достав из плетёной сумки бубен, она принялась отбивать монотонный ритм, от которого жутко клонило в сон. Сообразив, что дым здесь играет не последнюю роль, Фрейя старалась задержать дыхание насколько могла. Это оказалось непростой задачей, поскольку ритуал с бубном длился несколько минут. Вскоре дети, один за другим начали падать ниц. Лишь теперь девочка отметила, что и они были одеты и причёсаны не хуже шаманки. Пожалуй, это были самые красивые дети из всех, что Фрейе когда-либо доводилось видеть. Подражая их пластике, девочка тоже откинулась назад, с шумом плюхнувшись на каменистую поверхность. И стоило упасть последнему из ребят, как музыка прекратилась. Перво-наперво Дис затушила костёр. А после, предварительно поправляя то сбившиеся волосы, то одежду, начала медленно затаскивать тела в пещеру. Когда шаманка в очередной раз скрылась из виду, Фрейя, стараясь производить поменьше шума, проворно отползла в сторону. Теперь, вновь очутившись в детском теле, она имела больше возможностей для подобного рода трюков, ведь малыши легче, пластичней и куда изобретательнее взрослых. Найдя неплохое укрытие среди груды беспорядочно наваленных камней, она залезла туда и стала наблюдать. Её исчезновение Дис обнаружила лишь тогда, когда предпоследний, восьмой, ребёнок был отнесён в пещеру. Несколько раз возвращаясь туда, шаманка явно не могла понять, в чём дело. Видимо, подобное с ней произошло впервые, и она элементарно терялась, как ей действовать дальше. Но тут со стороны города послышался звук невиданного инструмента. Тихо выругавшись, Дис запечатала вход, второпях проделав какие-то манипуляции с посохом. Что именно она делала, этого, к сожалению, малышке из своего укрытия разглядеть не удалось. Фрейя даже зажмурилась, когда шаманка, спускаясь, проходила мимо неё. Она явно куда-то спешила. До сих пор не веря в своё счастливое спасение, девочка ещё некоторое время сидела не двигаясь и только потом решилась, наконец, выйти. Подкравшись на цыпочках к священной пещере, она приложила ухо к массивному камню. Сперва она решила, что крики доносятся оттуда. Однако девочка быстро осознала ошибочность этого предположения, когда к людским воплям добавились ещё и звуки рушившихся домов. Прямо на её глазах, улицы, великолепной красоты здания, а вместе с ними и людей, поглощала морская стихия. Вода теперь сама напоминала живое существо, свирепое и беспощадное. Тёмные волны, достигающие огромных размеров, всё наступали, а небо, скрытое от глаз темным смогом, несло в их сторону чёрный пепел. Природа словно сошла с ума, не помня себя от ужаса, решила Фрейя.

– Мама! – что есть сил закричала она. – Папа!

И вот, когда потоки обжигающей лавы едва не коснулись её крошечных ног, именно в эту секунду Фрейя, старательно заткнув нос и рот трясущимися руками, приоткрыв глаза, осознала, что вновь очутилась в пещере. А над её изголовьем, храня ледяное молчание, стояла Дис и внимательно смотрела на свою подопечную. «Сколько времени она уже здесь?» – невольно подумала девушка. Наспех ощупав голову, ноги и руки, Фрейя облегчённо вздохнула.

– Теперь ты знаешь, – громко обратилась к ней старейшина, – что бывает, если не чтить древних обычаев?

В памяти Фрейи ещё держался образ молодой и красивой шаманки. И теперь, глядя на сморщенную горбатую старуху, она вдруг задалась вопросом: «Неужели и я когда-нибудь стану такой?» А вслух сказала:

– Всё это случилось на самом деле?

Однако Дис даже не соизволила повернуть голову в её сторону, неспешно направляясь к выходу.

Когда мираж вулкана растаял, уступив место бесконечному тёмному пространству, Фрейя наконец решилась прервать тяготившее её молчание.

– Так я умерла?

– А ты чувствуешь себя мёртвой? – ответила старейшина вопросом на вопрос.

– Когда я ненадолго вернулась в детское тело, то ощущала тепло, страх и даже сонливость.

– Ты не возвращалась в своё детское тело, а лишь ненадолго поменялась оболочкой с одним ребёнком.

– С девочкой, что сбежала во время священного обряда.

– Угу.

– Когда установленный порядок был нарушен, – продолжала рассуждать вслух Фрейя, – на город обрушились страшные стихийные бедствия. Но причём тут я?

– А разрушенный вход разве не твоих рук дело? – невозмутимо отозвалась старуха. – С твоей стороны было глупо рассчитывать, что потревоженные духи мне ничего не расскажут.

– Но ведь, – наконец осознав свою вину, залепетала девушка, – нашей деревне не грозит подобная учесть? Ведь, если бы духи захотели покарать людей, они бы сделали это сразу.

Только теперь в памяти Фрейи возникли и начали быстро сменять друг друга недавние события.

– Мани! – едва не лишившись рассудка, закричала она. – Что с ней?!

Вместо ответа Дис лишь дважды ударила своим посохом, после чего её образ начал медленно таять, становясь всё более призрачным и далёким.

Под конец второй недели после происшествия на песчаной пустоши Фрейя уже могла худо-бедно приподниматься в кровати. Очнувшись, она узнала, что провела без сознания целых четыре дня, а родители днями и ночами попеременно дежурили возле её кровати, пока Дис, разрываясь между сразу тремя домами, старалась оказать помощь каждому из пострадавших.

– Ещё до того как вы сорвались вниз, – неторопливо рассказывала Фьола, с участием глядя на осунувшееся лицо дочери, – Аста уже обежала полдеревни в поисках подмоги. Взрослые наравне с Бардом, тройняшками и даже Мимиром поспешили к сгоревшему дереву, но опоздали. Лави кинулся на помощь не раздумывая, пока все остальные, замерев, уже мысленно оплакивали вас. Пока Лави пытался вытащить на ближайшие камни Мани, Лейви, вовремя подплывший на своей рыбацкой лодке, спас тебя. Ты этого не помнишь?

– Нет, – едва заметно покачала головой девушка. – Я вообще плохо помню тот день.

Голос её звучал очень слабо. Она видела, как мать едва сдерживает слёзы, рассказывая ей всё это.

– А что с Мани и Лави?

– Лави уже поправляется. Он оказался закалённым парнем. Сейчас юноша уже на ногах. А вот Мани, – тут Фьола замялась, явно не зная, как сообщить дочери тяжёлую новость, – она, увы, не отделалась так легко. Её родители были вынуждены прибегнуть к услугам Ярнскегги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.