Евгения Корешкова
Если сможешь – забудь

Евгения Корешкова Если сможешь – забудь

Глава 1

У Сергея разболелся зуб. Началось мучение еще утром, после того, как за завтраком неудачно разгрыз косточку из компота. По мнению бабушки на больной зуб надо было положить таблетку анальгина, отец рекомендовал лечиться табачным дымом, а мать, как наиболее решительная, потребовала, чтоб сын немедленно отправился к стоматологу. Но была среда, а зубной по средам принимает только после обеда. Так и пришлось идти в институт, захватив с собой рекомендованные средства.

В вестибюле мельком глянул в большое зеркало. Оттуда недовольно скривилась страдальческая физиономия коротко стриженого блондина с заметно раздутой щекой. Тот еще видочек!

До второй пары Сергей еще кое-как протянул. Добросовестно держал за щекой анальгин, а в перерывах старательно смолил одну сигарету за другой, хотя обычно почти не курил. Домашние средства практически не помогали. Ко второй паре он прикончил всю упаковку таблеток и обкурился до тошноты, а боль становилась все сильнее. Добравшись до следующей аудитории, Сергей рухнул за стол и страдальчески закрыл глаза. Институт для него больше не существовал.

А ведь сегодня, после лекционной недели, когда они занимались всем курсом, начинались групповые занятия.

Верный друг, толстый очкарик Леха, сочувственно гладил Сергея по рукаву, ничем больше помочь не в состоянии. Девчонки, а группа у них была почти полностью женская, парней только трое, шумно и весело рассаживались по местам, обживая новую для них аудиторию. Сергей только жмурился и, сам того не замечая, постепенно вскидывал подбородок, стараясь хоть как-то ослабить боль. Вид у него при этом был, наверное, ужасный, потому что парень услышал над собой незнакомый, приятного мягкого тембра голос:

– Тебе плохо?

Он открыл глаза. Рядом стояла тоненькая высокая девушка в темно-сером, крупной вязки, пушистом свитере и довольно потертых джинсах, с черной кожаной сумкой через левое плечо. За плохо соображающего Сергея ответил, причем довольно грубо, Леха:

– Отстань! Не видишь, человек помирает, зубы замучили. Вали отсюда!

Но девушка отваливать не собиралась. Наоборот, она присела за соседний стол и, склонив голову набок, спросила?

– Ты что, не сумел снять боль?

Сергей уничтожающе посмотрел на нее. Возразить, что-либо на это издевательство у него уже не было сил.

– Смотри на меня! – вдруг приказала девушка. Страдалец оторвал голову от трубы, – который зуб?

– Внизу, коренной слева. – Простонал он.

Незнакомка через стол протянула руки и приложила ладони к его щекам, пальцами касаясь висков. Вся группа столпилась вокруг.

– Смотри на меня! – повторила девушка приказ.

Сергей поднял потемневшие, наполненные болью глаза, и обалдел, встретив ее взгляд. Он еще никогда не видел таких глаз. Огромные, нежно удлиненные вверх к вискам, какого-то невероятно-зеленого цвета, они смотрели, не мигая, в упор. Ее ладони, сначала прохладные, вдруг сделались горячими, почти обжигающими. Под этим пронизывающим взглядом, тоже не смея мигнуть, Сергей почувствовал, как боль стихает, прячется и, когда девушка отняла руки от его лица, он удивленно понял, что боли нет, исчезла.

Тут вошел преподаватель, и девушка быстро отвернулась. Теперь Сергею были видны только ее спина и волосы, собранные в толстый хвост фиолетовой пушистой резинкой. Светло-русые, с легким золотистым оттенком, немного волнистые на кончиках и поблескивающие изнутри каждой волосинкой.

– Кто это? – вполне оживший Сергей толкнул товарища в бок.

– Да я тебе говорил вчера, – прошипел тот, – новенькая, перевелась откуда-то.

Преподаватель сделал им замечание, и друзья замолчали, но учеба Сергею на ум не шла. Он все старался припомнить те слова, которыми можно было определить цвет глаз незнакомки. Это была не та водянистая прозрачность, что бывает у рыжих. Не кошачья зелено-желтая окраска. Не серо-зеленый, довольно распространенный оттенок, а самая настоящая насыщенная яркость. Все говорят – «изумрудные глаза». Нет. Изумруд не подходил, скорее цвет яркого малахита, вот не думал, что такие бывают.

В перерыве Сергей подошел к своей спасительнице.

– Ты меня здорово выручила. Спасибо. – И спросил, – Как тебя зовут?

– Алина. – Медленно, почти по слогам, произнесла девушка, как бы прислушиваясь к звучанию собственного имени.

– А я Сергей.

Больше сказать не сумел ничего, ошарашено молчал и, замерев, разглядывал тонкие правильные черты лица, довольно крупный, четко очерченный рот, стройную фигурку.

А девушка насмешливо улыбнулась и, тоже ничего не говоря, выскользнула в коридор. Парень был сражен на месте. Сердце дрогнуло и зачастило.

Но не он один обратил внимание на новенькую. Почти все немногочисленные на их историческом факультете парни, безуспешно пытались оказывать ей знаки внимания. Сергей тоже стал ее тенью. Теперь у него явно появилось желание ходить на занятия. Нет, он не мечтал с самого детства стать историком, как Леха, просто институт находился рядом с домом, всего четыре остановки, и родители настояли на поступлении, не желая отпускать сына от себя.

Алина старалась не привлекать к себе внимания однокурсников: одевалась неярко, косметикой почти не пользовалась, на занятиях садилась где-нибудь сзади. Но, даже если носить просторный свитер со спущенными плечами, скрывающий под собой фигуру, и нарочно ходить, глядя себе под ноги, красоту все равно не спрячешь.

Именно для Алины Сергей надевал каждое утро чистую рубашку и до блеска начищал ботинки. Куда бы девушка ни шла: на занятия, в столовую, в читальный зал – всегда, чуть позади, можно было увидеть высокую сильную фигуру Сергея. В две-рях он неизменно оказывался рядом, придерживая тяжелую створку и оттесняя, если нужно, напирающих сокурсников. Иногда Алина благодарно улыбалась парню и ее кошачий, хитровато-веселый взгляд встречался с его восхищенным, полным надежды и ожидания. Казалось невозможным, как в его серых, холодных от природы глазах может быть столько теплоты и любви.

Чаще всего девушка пропадала в читальном зале, брала множество книг по новейшей истории, просматривала их все от корки до корки, почти не задерживаясь ни на одной странице. Интересовалась она и технической литературой, пролистывала Большую энциклопедию. Создавалось впечатление, что Алина ищет, сама еще не зная что, и не может найти. Сергей садился за соседний стол, делал вид, что занимается, и ждал, когда же, наконец, однокурсница обратит на него внимание. И ведь дождался!

Однажды Алина сама обратилась к нему:

– Послушай, если уж ты решил повсюду меня преследовать, то может быть, ты покажешь мне ваш город?

И они почти каждый вечер стали подолгу бродить по осенним улицам, как два добрых старых друга. А Сергей все не мог себя заставить признаться в любви. Теперь они всегда были вместе, расставаясь только на ночь. Даже Леха и тот обиделся, когда Сергей пересел от него за задний стол к Алине.

Однажды ясным безлунным вечером, провожая девушку к общежитию, Сергей вспомнил, что его конспект остался в сумке у Алины.

Вахтерша, стоя на высоком, ярко освещенном крыльце, умильно сюсюкала над детской коляской, ничего не замечая вокруг. Однокурсники переглянулись и проскользнули мимо нее в общежитие. Сергей как мог, тянул время, расставаться ему не хотелось, и, получив свою тетрадь, он не отправился вниз, а пригласил девушку на крышу – смотреть на ночной город. Отсюда, с плоской крыши девятиэтажки открывался прекрасный обзор. За недолгое время, что они пробыли в общежитии, желто-зеленый закат погас почти полностью, и звезды все обильней проступали на небе.

Алина больше смотрела не на россыпь огней ночного города, а, запрокинув голову, вверх, где уже обозначилась широкая полоса Млечного Пути.

– Ты так любишь звезды?

– Сам смотри, ведь это на самом деле красиво!

– Летом на даче, я часто выходил в сад, вставал на дорожке, чтоб ветви не мешали, и тоже смотрел на звезды. Это совсем не то, что изучают по астрономии. Я в учебнике столько раз открывал карту звездного неба, но так почти ничего не понял. Разве что Большую Медведицу найду и Стожары, да зимой Ориона. Вот, пожалуй, и все. – И обернулся к Алине, все так же смотрящей вверх. – А ты помнишь созвездия?

– Здесь совсем другое небо. – задумчиво отозвалась она.

– Ну да, конечно, в городе воздух не тот. Звезды тусклее, но их все равно видно, хоть и не все. – Сергей осторожно взял девушку за руку, – я перечитал, наверное, всю фантастику о космосе, звездных войнах и других мирах. У меня дома большая библиотека и фильмов много. Как-нибудь я тебе все покажу.

– Да, конечно, – машинально ответила девушка, не отрывая глаз от неба.

– Аль, ты веришь в другие миры? – и, не дождавшись ответа, продолжил: вот, может, на Полярной звезде тоже живут люди и смотрят сейчас на нас с тобой.

– Там нет обитаемых планет. – Быстро возразила она, – но в других местах Вселенной есть цивилизации очень похожие на земную. Есть и другие, совершенно отличные от человеческой. Но раз ты увлекаешься фантастикой, ты сам должен бы это знать. По крайней мере, верить, что это действительно так.

– Да, ты слышала, недавно над городом видели НЛО. Говорят, настоящая летающая тарелка!

– Чепуха! – вдруг резко оборвала его Алина.

– Ага, чепуха! – возмутился Сергей, – если люди взаправду видели, причем дважды. Когда садилась и взлетала. Где-то за рекой, в Большом парке. Только следов никаких не нашли. Говорят, что если они садятся, то остается круг выжженной земли, а тут ничего. Как ты думаешь, что это было?

– Не знаю. – Равнодушно ответила девушка и посмотрела на часы. На табло ярко светились цифры 23.48. Часы у нее были очень крупные, скорее мужские, чем женские, и, кажется, импортные. По крайней мере, Сергей раньше таких не видел.

– Уже поздно, – вздохнула Алина, плотнее запахивая куртку. – Нужно спускаться. А то девчонки и так уже обижаются, что я в комнату только ночевать прихожу. Да и ты опоздаешь на автобус.

– Ничего, я пешком. Мне недалеко, – успокаивал ее Сергей. – Смотри, вон темные корпуса – это институт. Левее, за парком, где труба и огоньки – это теплостанция атомная и там лаборатория у физиков. Самая старая теплостанция изо всех действующих. Ее давно уже закрыть собираются, да все никак не соберутся. Там только один реактор остался, тепло дает на три района. А еще левее и ближе сюда, через проспект, где реклама красная, – старательно объяснял он, показывая рукой, – вон за тем зданием и мой дом. Только его отсюда не видно, – и, вздохнув, согласился: – Ладно, пошли.

Они, почти не касаясь перил, сбежали вниз по крутой, металлической лестнице на девятый этаж и закрыли за собой люк.

– Интересно, а как я мимо вахтера пройду? – спохватился парень.

Да, это было серьезное препятствие, грозящее, по крайней мере, выговором, а то и лишением стипендии: как-никак женское общежитие.

– Я отвлеку ее, – пообещала Алина, – пока я буду с ней говорить, она тебя заметить не должна. Проскакивай побыстрее.

Вахтерша и в самом деле не обратила на Сергея никакого внимания, и он благополучно выскользнул на улицу.

С третьей лабораторной пары их группу отпустили пораньше. Девчонки отправились кто куда, а парни, все четверо, в магазин через дорогу, где в отделе игрушек продавались детские пневматические пистолеты, стреляющие пластмассовыми шариками, на вид почти не отличимые от настоящих. Вооружившись, решили пугнуть девчонок, благо, день был сереньким, и смеркалось рано. Разорились еще на две пары черных капроновых чулок, и тут же, в магазине простригли в них дырки для глаз, превращая в гангстерские маски.

С чего на них, на всех четверых разом, напала тогда детская лихая дурь, потом никто так и не мог вспомнить. Все было как в настоящем боевике. Хлопнули рукой по выключателю и ворвались в аудиторию, где в ожидании начала последней пары уже собрались почти все девчонки.

– Не двигаться! Это ограбление! Деньги, кольца, цепочки, серьги на стол!

Реакция оказалась такой, как предполагалось. Девчонки завизжали и попятились от наставленных пистолетных стволов. Только Алина осталась там, где стояла. Ловким стремительным движением она крутнулась на чуть согнутых ногах, чтобы оказаться лицом к налетчикам, и замерла в позе остановленного броска. Левую руку с растопыренными пальцами, она, удерживая равновесие, откинула чуть в сторону, а правую, до локтя прижатую к боку, выставила перед собой, странным образом вывернув кисть ладонью вверх с пальцами сложенными щепотью. Она явно собиралась каким-то образом дать отпор всем нападавшим.

Лёха не выдержал первым. Он уже с хохотом драл с лица черную маску. Сергей включил свет и увидел, как Алина облегченно выдохнула и расслабилась, опустив руки. Через десять секунд она уже смеялась вместе со всеми.

– А ты что, и в самом деле собиралась с голыми руками против пистолетов? – допытывался Сергей, – у тебя было такое выражение лица…

– Отстань! – обиженным тоном оборвала его девушка. – Шуточки у вас!

На следующий день, когда они вдвоем шли после занятий вдоль стриженной, по-осеннему багряной аллейки боярышника, Сергей, немного помявшись, спросил:

– Аль, ты что ведьма?

– Почему? – удивилась она, останавливаясь.

– Ну, как же… у тебя такие глаза… и ты мне зуб вылечила, и вообще…

– Нет, конечно, – рассмеялась она, откидывая волосы назад, – им положено заклинания знать, на метле на шабаш летать, чудеса всякие делать. А я никаких чудес делать не умею.

– Ага! – утверждающе – язвительно возразил Сергей, – а стакан?

– Какой стакан?

– С компотом! – и внимательно посмотрел на чуть смутившуюся спутницу.

Между прочим, про стакан нужно рассказать особо.

Дело было так: В перерыв Алина с Сергеем обедали в буфете. Сергей составлял на столик тарелки, на подносе оставался только стакан с компотом, когда кто-то нечаянно подтолкнул парня сзади. Поднос качнулся, и стакан полетел на пол. Алина молниеносно выбросила в сторону руку ладонью вниз над несчастным стаканом, и он, вместо того, чтобы вдребезги разлететься об кафельный пол, аккуратно на него опустился. Почти нисколько компота не пролилось. Все произошло настолько быстро, что Сергей ничего не успел сообразить. Он даже зажмурился и резко потряс головой. Нет, ничего не изменилось: стакан уже стоял на столе, и Алина сидела, как будто ничего особого не случилось.

– А, стакан… – как-то смутилась она, – это так, нечаянно вышло. Просто я умею управлять собственным организмом.

– Ты, что экстрасенсорикой занимаешься?

– Не совсем, – возразила она, но, чуть подумав, поправилась, – в принципе, можно и так считать. – И резко встряхнула головой, откидывая волосы назад, – что, уже испугался?

– Ничуть. Просто ты не такая, как все остальные.

– И что, здорово заметно? – озабоченно спросила девушка.

– Нет. Если только очень долго приглядываться. Но знаешь, с тобой легко, и мне кажется порой, что я смогу, наверное, понять тебя и без слов.

Алина улыбнулась.

– А ты прав, между прочим. Просто у нас с тобой одинаковое биополе, почти идентичное по структуре. Сила, конечно, разная, а синхронность почти полная.

– А что, это редко бывает?

– Очень, – и сразу попыталась сменить тему, предложив: Пойдем лучше в город. Ты обещал сводить меня в музей. Я только переоденусь.

Сегодня Алина решила не прятаться, сменив вечные джинсы на светло-кофейное платье и кофточку чуть темнее тоном, плотно облегающую стройную фигуру. Конечно же, им вслед оглядывались на улице, а в автобусе мужчины, к тихой ярости Сергея, восхищенно и завистливо пялились на Алину и старательно улыбались, кто как умел. Девушка держалась абсолютно спокойно, будто никого вокруг не было совсем.

После этого ада музей показался приютом тишины и покоя. Одинокие шаги ребят по паркетному полу гулко раздавались в залах среди картин и старинных вещей. Сергей уж и сам и не помнил, когда в последний раз приходил сюда. Здесь словно замерло время, сконцентрировались на небольшой площади разные века и ландшафты. Скалился огромным черепом динозавр, пучили стеклянные глаза звери и птицы сегодняшнего дня, надеялись пережить свое время старинные вещи и картины.

Алина почти не разговаривала, внимательно разглядывая экспонаты, а Сергей больше смотрел на нее, чем на музейные витрины. Сегодня девушка была необыкновенно хороша, и Сергей понемногу начал понимать ее желание хоть как-то спрятаться и меньше обращать на себя внимание. Хотя с такой внешностью трудно быть незаметной. И лицо и фигурка без изъяна, разве что плечи чуть широковаты, но это совсем незаметно.

Ходили по музею долго, а когда спускались к выходу по широкой мраморной лестнице, Сергей предложил, сам, испугавшись своей смелости:

Аль, пойдем ко мне в гости.

И она почему-то согласилась.

Вечер пролетел как одна минута. Разговаривали, смотрели старое- старое сказочное «Десятое королевство», ужинали всей семьей. А когда Алина сидела с бабушкой на мягком велюровом диване и внимательно рассматривала старый альбом с фотографиями давно прошедших лет, Сергей в глубине души ревновал, слушая, как они разговаривают, словно равные по возрасту. Потом девушка подошла к комоду, на котором у бабушки стояли потемневшие от времени иконы, и с двухметрового расстояния протянула к ним раскрытые ладони, удивляясь вслух:

– До чего же чистая была душа у человека, который их писал, и как крепка была его вера! – и обернулась к Сергею, – здесь так легко и спокойно, что поневоле хочется стоять и смотреть на них, даже если не умеешь молиться.

– А я Сереженьке образок маленький подарила, – заговорила бабушка, усаживаясь поудобнее, – нательный, вместо крестика. Его еще отец мой носил, а потом муж, царство ему небесное, на войну с ним ходил. Живым вернулся, даже не ранило. Кто его носит, с тем ничего плохого не случается, он от смерти спасает.

Глава 2

День с утра стоял такой солнечный, а вторая лекция была до того нудная и скучная, что Сергей с Алиной сбежали в перерыв на улицу, к осеннему небу, к облетающим деревьям, к парковым вянущим травам. Кончался октябрь, а погода стояла почти летняя. Институтский парк – огромный, постепенно переходящий в лес, за которым кончался город, из построек – только теплостанция.

Они шли без аллей, напрямик. Алина ловила падающие листья, осторожно гладила стволы деревьев, пропускала между пальцами тонкие веточки кустарников. Она опять гуляла в джинсах, кроссовках и легкой ветровке.

Сергей долго следил за ней, прежде чем сказал:

– Слушай, Аль, мне сейчас кажется, что ты никогда не видела осеннего парка. Ты что с асфальта всю жизнь не сходила?

Она не ответила, только мягко улыбнулась.

На сильный глухой хлопок они не обратили внимания. Горожане привыкли ко всяким шумам, да и день был слишком уж хорош. Они продолжали прогулку, углубляясь, все дальше в парк, пока не послышался пронзительный учащающийся писк. Девушка резко оторвала руки от нежной коры березы и быстро перевернула часы на браслете. Из-за ее плеча Сергей увидел другой, непривычный электронный циферблат, на котором играли быстро меняющиеся странные зеленые значки, а справа, вертикально в рядрасполагались маленькие кнопочки: три белых, голубая и красная.

Он еще не успел ничего спросить, когда Алина обернулась к нему, и лицо ее было совершенно другим, незнакомо-тревожным, а голос жестким и серьезным.

– Между прочим, радиация! – и сразу же пристальный взгляд в глаза, – откуда? Думай быстрее!

– Эт-то, наверное, теплостанция. Я показывал тебе с крыши. Там у них реактор работающий. Больше вроде бы неоткуда ей взяться, – и кивнул на ее часы, – а это что у тебя?

– Сейчас – дозиметр, – быстро и равнодушно ответила она и потребовала: бежим к твоим физикам, нужно разобраться, что там творится. Ты знаешь, в какой стороне теплостанция?

Сергей взглянул вверх на солнце, сориентировался и махнул рукой вправо:

– Там!

– Веди!

И они через заросли, напрямик рванули в указанном направлении. Им повезло, вскоре они наткнулись на маленький бетонный столбик, на котором красной краской было выведено: Осторожно, кабель! Впрочем, букву «а» во втором слове какой-то веселый умник губной помадой исправил на «о», превратив закопанный в землю телефонный провод в собаку мужского пола. Причем это, с завидной настойчивостью, было проделано на всех столбиках, отмечающих маршрут прокладки телефонного кабеля к теплостанции.

Алина сразу, с места, взяла такой темп, каким бегут, разве, стометровку. И, хотя Сергей никогда не был слабаком в спорте, вскоре он начал отставать, сбиваясь с правильного дыхания. Девушка несколько раз оглянулась и, в конце концов, просто схватила его за руку и поволокла за собой.

Когда им преградил путь неширокий, с крутыми склонами овражек, Сергей уже судорожно хватал ртом воздух, как рыба на берегу, размазывая рукавом пот по лицу, а его спутница даже дышать чаще не стала. Будто совсем не бежала. Здесь телефонный кабель выбирался из-под земли и, заключенный в тонкую, крашенную зеленым, металлическую трубу, висел над овражком, на той стороне снова уходя под землю. Алина выпустила запястье Сергея, несколько секунд помедлила, прежде чем уверенно вступить на трубу. Сергей удивленно смотрел, как она, слегка балансируя руками, быстро перебежала по трубе, и, уже с той стороны призывно махнула рукой, приглашая. Быть канатоходцем парень не решился, заведомо зная, что сорвется. Тихо чертыхаясь, он полез в овраг, в густые заросли крапивы и ежевики, туда, где слабо журчал невидимый сверху ручеек. Он еще продирался сквозь высокие, с трудом проходимыедебри, яростно раздвигая осеннюю, но по прежнему жгучую крапиву, а девушка уже нетерпеливо наклонилась над оврагом и протягивала ему руку, торопя:

– Быстрее! Быстрее!

Сильным рывком она выволокла Сергея из оврага, и, не глядя на него, исцарапанного, мокрого по колено, обвешанного колючками череды и репейника, вновь потащила за собой.

Глухой железобетонный забор теплостанции выглядел очень внушительно. За ним сильно парило. Густые белесые полосы пара утягивало в сторону парка, где они только что гуляли. Дважды им путь преграждали охранники, облаченные в мешковатые защитные комбинезоны и респираторы, но Алина резко выбрасывала в их сторону руку с открытой ладонью и приказывала:

– Тихо! Сидеть!

И вооруженные мужчины безропотно опускались на землю, не оказывая больше сопротивления. Одного из охранников внутреннего поста, девушка сгребла за грудки, поставила перед собой и приказала, тряхнув:

– Веди к начальству!

И он повел.

Сергею оставалось только, спотыкаясь, брести следом, все еще дыша, как загнанный зверь. То, что сегодня вытворяла Алина, походило скорее на приключенческий фильм, чем на реальность.

Именно это – чувство нереальности происходящего, оставалось почти единственным, что еще мог понять Сергей, глядя, как его спутница командует обслуживающим персоналом теплостанции. И, почти неотличимые друг от друга, в белых чепчиках и бахилах, и операторы и начальство, еще за секунду до их появления, решавшие свои задачи, теперь замерли на своих местах, словно заснули. Сергей тоже прислонился к дверному косяку и, в нежданной, разом навалившейся полудреме, следил, как девушка подходила к операторам, наклонялась, трогая каждого за плечо, и тихо говорила:

– Займись своим делом!

Она остановилась, скрестив на груди руки, слушая доклад пожилого уже мужчины, который словно школьник, объяснял, что произошел поперечный разрыв напорного коллектора, главного циркуляционного насоса. Был большой выброс радиоактивной воды и пара. Реактор цел. Сейчас пытаются устранить аварию, но система аварийного охлаждения не справляется. Реактор выходит из-под контроля, есть сбои в системе управления. Если реактор не удастся срочно остановить, хотя работы по его остановке ведутся уже давно, и он перегреется, произойдет взрыв.

Не в силах стронуться с места, Сергей, расширив глаза, смотрел, как Алина уверенно подсела к компьютеру, и ее пальцы стремительно побежали по клавиатуре. А ведь она работала сейчас в совершенно незнакомой программе. К этому времени все присутствующие очнулись от оцепенения и продолжили прерванную работу, почему-то не воспринимая девушку, как постороннего человека. Будто присутствие ее здесь было делом вполне нормальным. Ей что-то показывали на экране, кто-то, отодвигая ее руку с клавиатуры, сам набирал информацию. Все разом что-то быстро и шумно говорили, а Сергей, тоже пришедший в норму, мог думать только об одном. О том, что молотом стучало в мозгу:

– Сейчас будет взрыв. Снесет с лица земли теплостанцию. Пострадает город. А это полтора миллиона человек, полтора миллиона!..

Сергей подошел поближе и тоже встал за спиной у девушки. Она перестала работать и, держа пальцы у висков, вглядывалась в выведенную на экран схему планировки теплостанции. Алина просидела так не меньше минуты, потом решительно поднялась, и Сергей окликнул ее. Девушка нашла его взглядом и улыбнулась. Только улыбка получилась успокаивающе-грустноватой, словно она извинялась за что-то.

– Сиди здесь, с ними. Хорошо? – и заторопилась, – я пойду. Мне нужно. Я попробую. Я должна попробовать…, – и, почти бегом, направилась к двери.

Сергею оставалось только стоять и смотреть с каким упорством, уже, по сути дела, обреченные люди, пытаются восстановить контроль над работой реактора. А он явно перегревался. Всех как магнитом притягивал показатель температуры воды охлаждения. Цифры с упорной стабильностью росли, давно перейдя черту дозволенного уровня. Если бы удалось хотя бы отсрочить момент катастрофы!

И никто не сумел понять, почему резко, скачком дернулись стрелки разом на всех приборах, и началось что-то невероятное. Словно вся аппаратура вышла из строя: показатели скакали, не подчиняясь управлению. Температура воды начала уверенно снижаться, освещение тускнеть и мигать, и, наконец, главный инженер, вытирая платком лысину, неуверенно выговорил:

– Я ничего не понимаю, но, по-моему, реактор встает.

Кто-то включил экраны слежения, и Сергей вместе со всеми, увидел беспощадно парящий реактор, рабочих в противогазах и на одном из экранов реакторного зала – Алину, вернее одно только ее плечо со спины и поднятую правую руку у обреза экрана. И тут погас свет. Сергей успел увидеть на гаснущем экране, что девушка начала падать, заваливаться набок.

– Аль, Алька…, – тревожным полушепотом позвал парень, словно она могла услышать его отсюда. Несколько секунд помедлил и бросился, еще сам не зная куда, к Алине.

– Стой, куда ты? – запоздало крикнули ему вслед. И уже в дверях нагнал радостный вопль инженера:

– Реактор встал! Слышите! Он встал!

Сергей долго плутал в душных паровых облаках, шлепая на бегу по лужам, почти незаметным на белом кафеле. В реакторный зал он не вбежал, а въехал на животе, споткнувшись на пороге о пожарный рукав. В последний момент он успел выбросить перед собой руки и только поэтому не разбил лицо. Торопливо вскочил, весь мокрый, и быстро огляделся. Искать Алину не пришлось. Она лежала совсем близко, ничком. И лужица, в которую она ткнулась лицом, отличалась от других ярко-розовым цветом воды. Сергей, оцепенев, какое-то время стоял над ней и шумно дышал. Опомнившись, упал на колени и схватил девушку за плечи, поворачивая к себе лицом. Голова у нее безжизненно откинулась. Дыхание у парня перехватило. Кровь! Она заливала левую щеку и подбородок, продолжая вытекать из носа и уголка рта. Сергей хрипло и неуверенно позвал, спрашивая:

– Альк? Аль, ты что? – и осторожно разжал руки, опуская ее на пол.

С торопливой яростью, помогая себе зубами, он оторвал весь низ у своей футболки и стал осторожно вытирать кровь у нее с лица. В первый момент он чуть не отдернул руку, настолько холодной, почти обжигающе ледянойоказалась ее кожа. Тем более страшным и странным это казалось здесь, во влажной жаре реакторного зала. Как оглушенный, ничего не понимая, Сергей долго стоял на коленях и вытирал кровь. Дыхания у нее не было заметно, и пульс он не сумел прощупать, хотя и не был уверен, что правильно ищет его. В ушах стоял пронзительный писк. Сообразив, наконец, что это надрывается дозиметр у нее на руке и, что нужно, как можно быстрее уходить, парень подхватил подругу на руки и понес. Откуда-то появились двое рабочих. Они что-то мычали сквозь противогазы, недвусмысленно крутили рукойу виска и отчаянно махали вдоль коридора, подталкивая в спину.

Сергей заглядывал девушке в лицо, беспрерывно повторяя ее имя. Ответом был только отчаянный писк дозиметра. На дворе, обессилев, он опустил свою ношу на сухой пятачок асфальта и, сняв с себя куртку, подложил ей под голову. Он гладил девушку по мокрым, слипшимся волосам, осторожно проводил кончиками пальцев по лицу и умолял:

– Аль, что с тобой? Ну, пожалуйста, не умирай! Не умирай! Ну, скажи, что ты жива!

И она, вдруг, несколько раз судорожно вздохнула, хватая воздух ртом. Сергей, обрадованный хоть какому-то признаку жизни, держа ее лицо в своих ладонях, начал торопливо и отчаянно целовать ее в глаза, в щеки, в губы…

– Господи, ты жива! Ну, только не умирай! Алька, не умирай! – он чуть не плакал, – Господи, что же делать? Аль, ты слышишь меня? Не умирай!

И она, в несколько судорожных выдохов, тихо, но вполне понятно произнесла:

– Все…можете…не…бояться…теперь…не…взорвется…я…его…остановила…, – и медленно, через силу, потянулась рукой к своему левому запястью. На ощупь, расстегнув запор, стала стаскивать часы через кисть и пальцы.

Сергей, не выпуская ее лица из своих ладоней, смотрел и не понимал, что же такое она делает. Девушка, наконец, открыла мутные глаза и, с трудом сосредоточив обессиленный взгляд на Сергее, прошептала, чуть разлепляя бескровные губы:

– Возьми браслет…нажми… красную кнопку…

– Сейчас, я сейчас! – странные часы, что соскользнули в его подставленную руку, оказались очень тяжелыми.

– Аль, потерпи. Сейчас кто-нибудь появится. Сейчас я тебя отнесу.

– Нет… – прервала она, вновь закрывая глаза, – неко…гда… сиди здесь…повторяй… за мной… – она с трудом выдыхала каждое слово. – Я – С-07 … вызываю… «Аргон»… поверь… такнадо… запомни… и повторяй,… пока… не отзовутся… пожалуйста. Я… С-07… вызываю «Аргон»… авария реактора… Срочно… нужна помощь… повторяй,… слышишь… и вновь замолчала, замерев.

Сергей положил ее часы, хотя язык уже не поворачивался их часами, на левую ладонь, подумал-подумал и указательным пальцем правой руки решительно утопил красную кнопочку. Дозиметр сразу смолк, а парень неуверенно начал:

– Я – С-07…, – сам себе удивляясь, как он может повторять всю эту ересь. Постепенно голос его крепчал, становился уверенным, и он бесконечно повторял – Я – С-07, вызываю «Аргон»…

Периодически странный прибор у него на ладони начинал тихонечко попискивать, но не так, как дозиметр, а более нежно, с переливом. В левом верхнем углу экранчика загоралась яркая точка, но Сергей не знал, как на это реагировать и твердил одно и тоже, то чуть не со слезами в голосе, то настойчиво и требовательно, поглядывая на безжизненное Алькино лицо, темные круги у нее под глазами. Хорошо, хоть кровь остановилась. Совсем недавно все было так хорошо и, вдруг такое…

Сколько прошло времени, он не знал. Сидел на земле мокрый, продрогший, почти засыпая от разом навалившейся усталости, такой, словно он всю ночь, как на первом курсе, разгружал вагоны. Кружилась голова, звенело в ушах и, вдобавок, начинало сильно мутить.

Сергей уже ни на что не обращал внимания, когда кто-то тронул его за плечо. Он, прервав вызов, устало произнес:

– Да пошли вы! – но все же обернулся.

И тут в горле у него окончательно пересохло, глаза расширились, а рот медленно открылся. У него за спиной стояли два человека в явно чужих, ярко-оранжевых скафандрах. И, пока Сергей, заторможенно задирая голову, разглядывал одного из них, начиная с колен, другой быстро присел возле Алины. Он достал какой-то приборчик размером с сигаретную пачку, секунд на двадцать прижал ей к шее под ухом. Глянув на прибор, он что-то сказал на незнакомом звенящем языке. Сергей оцепенело, смотрел, как у него с ладони взяли Алинины часы и погасили экранчик, а он все держал перед собой пустую раскрытую ладонь и чувствовал, что его вот-вот начнет выворачивать наизнанку.

Человек в скафандре поднял Алину на руки. Сергей ошалело посмотрел на него снизу вверх и попытался подняться, чтобы хоть успеть отбежать в сторону, заранее зажимая ладонью рот. Но коварная земля круто вывернулась из-под ног, и парень рухнул на асфальт лицом вниз, прямо под ноги уходящим. Он еще чувствовал, что его тормошат, пытаясь привести в сознание, и что-то говорят. Сил открыть глаза уже не оставалось, он ничего не мог ответить, быстро погружаясь в звенящий безжалостный мрак.

Глава 3

Первое, что увидел Сергей, – невысокий, мягко светящийся всей поверхностью потолок. Чуть повернул голову влево – метрах в двух с небольшим, бледно-розового цвета стена с выступающим по всей ее длине шкафчиком около метра высотой. Сам он лежал вроде бы на кушетке, укрытый пушистой мягкой тканью нежного зеленого цвета. Дальше, метрах в полутора за кушеткой – дверь с полукруглым верхом, почему-то без ручки и запора. На полу пышный ярко-зеленый ковер с длинным ворсом. Все еще не отрывая головы от подушки, а только заворачивая ее все дальше влево, Сергей увидел у себя в изголовье легкий столик и на нем что-то вроде музыкального центра. По ту сторону столика в кресле, наклонив голову, сидел человек в серебристо-голубой облегающей одежде. Он держал в руках прозрачный, быстро меняющий цвета цилиндрик и внимательно смотрел на него. Видимо, ощутив на себе взгляд Сергея, человек повернул к нему молодое, почему-то очень знакомое лицо и приветливо улыбнулся, откладывая свой цилиндрик и поднимаясь. Он встал у постели, еще раз улыбнулся, обнажая прекрасные ровные зубы:

– Хорошо, что ты, наконец, проснулся, – и добавил, оправдываясь, – а я заигрался, не заметил.

Сергей сам себе удивился, когда вдруг, произнес самые банальнейшие слова, которые с детства терпеть не мог ни в книгах, ни в фильмах:

– Где я?

– На «Аргоне», который ты вызвал.

– «Аргон» – это что?

– Базовый корабль, – и, видя, что Сергей не понимает, пояснил, – мы на орбите Земли, на базовом межгалактическом корабле, звездолете, если тебе так понятнее.

Сергей невольно дернулся, чтобы встать, но парень быстро прижал его к постели.

– Тихо, подожди, аппаратуру отключим и встанешь.

Тут только Сергей увидел у себя на запястьях широкие браслеты, тускло поблескивающие зеленоватым металлом. Тогда он еще раз покосился на ящик в изголовье. Нет, конечно, это вовсе не музыкальный центр: светятся индикаторные огоньки, на двух экранчиках меняются непонятные показания, похожие на мелкий геометрический узор. А парень, вдруг, заговорил на звонком чужом языке, глядя себе на левое запястье, как смотрят на часы. Сергей узнал у него на руке приборчик с кнопками, как у Алины.

Вскоре в дверях появилась женщина в такой же одежде, но значительно старше по возрасту. Внимательное, безупречно красивое лицо, крупные светло-карие глаза и пышные, доходящие до плеч, каштановые волосы, забранные назад двумя тонкими заколками. Она посмотрела сначала на Сергея, затем на прибор у него в головах, и, сказав своему парню несколько коротких фраз, стала отстегивать браслеты у Сергея на руках, обращаясь к нему по-русски:

– Вот, теперь можешь вставать.

Сергей хотел, было, подняться, но с ужасом обнаружил, что лежит совсем голый, и только сильнее потянул на себя покрывало. Его порыв сначала не поняли, но потом женщина что-то произнесла, и они оба сдержано улыбнулись.

– Где моя одежда? – жалобно спросил Сергей.

– Отдадут после дезактивации. Надень пока вот это, – парень указал на лежащую в ногах на постели стопку одежды. Сергей, вытягивая шею, посмотрел на нее, но из-под одеяла не вылез. Женщина снова улыбнулась и вышла, унося с собой прибор с браслетами, а парень сказал:

– Извини, мы не сразу поняли, что ты стесняешься. Мы не привыкли стыдиться обнаженного тела, но, если ты хочешь, то я отвернусь, – и отошел к двери.

Сергей, держа его в поле зрения, быстро поднялся. Ноги почти по щиколотку утонули в мягком ворсе ковра. Сверху стопки лежала пара нижнего белья насыщенного оливкового цвета, материал похож на трикотаж. Потом что-то напоминающее легкий спортивный костюм из такой же по цвету, податливо-эластичной тонкой ткани. Все было впору: и длина рукавов и штанин, облегающий основание шеи вырез. На кровати осталась только куртка и заметно зауженные к низу брюки. Видимо форменная одежда. А на хозяевах смотрится, как комбинезон, серебристо-голубойплотный, упругий и немного тяжеловатый. Такие же плотные, прилегающие к телу манжеты на щиколотках и запястьях, небольшой стоячий воротничок и ни пуговиц, ни молнии – непонятная застежка. Сергей инстинктивно свел полы куртки, пытаясь запахнуть их, и почувствовал, как они сомкнулись.

– Ага, – подумал он, – что-то типа нашей липучки, – и провел, нажимая, по груди и животу. Куртка застегнулась. На груди, с левой стороны серебристая эмблема: в небольшом сдавленном овале семилучевая звезда с вытянутым влево лучом, на конце которого блестит меленькая искорка. На полу стояли спортивные высокие туфли или, может, кроссовки лишенные всяких фирменныхприбамбасов. Светло-серые, очень легкие, плотно охватывающие ногу выше щиколоток, на такой же странной застежке вдоль подъема.

Только Сергей обул их, как парень повернулся.

– Теперь давай знакомиться. Ты, насколько я понимаю, Сергей? – и, увидев утверждающий кивок, продолжил, – меня зовут Тардель, я член экипажа «Аргона». В данный момент – твой сопровождающий, ведь тебе здесь все незнакомо. Сначала охранял твой сон.

– И долго я спал? – перебил его Сергей.

– 19 часов, по-вашему.

– И ты все это время был рядом?

– Нет, сначала тобой занималась Денира. Ты сильно облучился, и тебя приводили в порядок. Нам легче это сделать.

Сергей прислушался к себе. Точно, тошнота и головная боль исчезли, во рту уже не сушило, только немного кружилась голова. Словно читая его мысли, Тардель успокоил:

– Ничего, это пройдет. Это уже не радиация, а сыворотка. Тебя привили, как новорожденного, от всякой инфекции неземного происхождения.

Вернулась женщина, держа в правой руке прозрачный пластиковый стакан с розовато-голубоватой опалесцирующей жидкостью, который она протянула Сергею.

– Пей.

Он с опаской взял стакан и заглянул в него.

– Не бойся, пей. Это дезактиватор. Надо же окончательно вывести из тебя радионуклиды, раз уж ты попал сюда. Дезактиватор еще никому не повредил. Пей.

Вкус у жидкости был немного кисловатый, но приятный и ни на что не похожий. Не торопясь, мелкими осторожными глотками Сергей опорожнил стакан и, возвращая его, спросил:

– А где Аля? С ней все в порядке?

Ему ответили не сразу. Женщина очень серьезно и внимательно смотрела куда-то перед собой в пустоту, перекатывая меж ладоней стакан. А Тардель, все еще стоя у двери, быстро опустил голову, почти касаясь подбородком груди. Почувствовав неладное, Сергей с нарастающим беспокойством смотрел то на одного, то на другого, пока не сумел выговорить:

– Вы хотите сказать, что она умерла? – и сам испугался своих слов.

Ответила ему женщина, присев на край постели. Голос ее был негромким и грустным:

– Ее зовут Аринда.

– Аринда? – удивленно повторил Сергей за ней следом.

– Тардель – ее брат. Он немного старше.

Только сейчас, запоздало, Сергей понял, почему лицо парня показалось ему таким знакомым.

– Сядь, – попросила женщина, указывая на место рядом с собой. Сергей повиновался, настороженно глядя ей в глаза.–

Аринда пока жива, но ее состояние практически равносильно смерти. Слишком дорогую цену заплатила она за остановку вашего реактора. Конечно дома, на Даярде, ей, пожалуй, могли бы помочь, но перелета она не выдержит, а здесь помощи ждать не от кого. Как бы тебе это объяснить…, – женщина ненадолго задумалась, прижав стиснутые кулаки к подбородку, затем продолжила: у нас, у каждого из экипажа есть свой энергетический партнер. Биополе обоих подбирается так, чтоб один, в критической ситуации, смог спасти другого. Партнер Аринды погиб, и ей приходилось рассчитывать только на себя. Она заранее знала, что ее некому будет спасать. Видимо посчитала, что жизнь чужого города против своей собственной – вещи равноценные. И сама все решила. Мы здесь бессильны.

Сергей ошарашено слушал.

– Ты нам очень помог, вызвав «Аргон». Правда, мы еще до сих пор не поняли, как тебе это удалось. Может, объяснишь?

– Я не знаю, – растерялся Сергей, – я делал, что Аля мне велела и все.

– Но дело в том, – вмешался Тардель, – что посторонний не может работать с чужого браслета.

– Я не знаю, – пожал плечами Сергей, – значит, как-то вышло.

– Ты молодец, что сумел. У нас до следующего сеанса связи было еще 8 часов. Пока бы мы поняли, что с Ариндой беда и нашли ее… Короче, мы бы уже не застали ее в живых.

– Я долго повторял этот вызов?

– Около 9 минут. Мы пытались связаться с тобой несколько раз, но ты не отвечал, и пришлось сразу вылетать на координаты.

– Аринда заранее обучила тебя вызову? – спросила женщина.

– Нет, – уверенно потряс головой Сергей, – я сначала ничего не знал.

– Странно, – женщина задумчиво потерла пальцами лоб, – насколько мне известно, в таких случаях происходит полный залповый сброс энергии без каких-то дополнительных резервов, и коматозное состояние наступает сразу.

– Когда я ее нашел, она была совсем как мертвая, по-моему, даже не дышала. Я очень испугался. Я стал звать ее, тормошить. И тогда она очнулась, где-то на минуту, не больше. Ей было очень плохо, но она велела повторять эти слова и опять отключилась. А-а потом за ней прилетели. Все. Дальше я сам ничего не помню.

Рассказывая, Сергей, словно заново переживал те страшные минуты. Голос у него срывался, а дыхание перехватывало.

– Очень странно, – повторила женщина, этого не могло быть, но, тем не менее, это так. И благодаря тебе Аринда здесь, – она вздохнула, поправив волосы, и продолжила, – пока мы еще поддерживаем ее жизнь, подключив аппаратуру. Но это, увы, ненадолго.

– Я хочу ее видеть, – дрогнувшим голосом попросил Сергей, – вы ведь разрешите мне? Разрешите, да? – и заглянул в лицо женщине отчаянным и долгим взглядом. Она поднялась.

– Пойдем, если хочешь. У тебя тоже

li.skill-nex.org

РЕКЛАМА•16+

Я хочу сделать тебе подарок!

Книга, которая научит тебя инвестировать. Скачай, пока она в бесплатном доступе!

Узнать больше

есть право проститься с ней.

Дверь сама открылась перед ними, и они, впереди Тардель, потом женщина с Сергеем, попали в ярко освещенный коридор. Свет, явно искусственный, поступал сразу через весь потолок, который мягко без углов переходил в стены, а стены в пол. Весь коридор был одного, бледно-голубого цвета, лишь на полу, выделяясь более яркой окраской, синела широкая полоса – дорожка, слегка пружинящая под ногами и глушащая звуки шагов. Прошли мимо трех, чуть утопленных в ниши дверей, идущих справа на большом расстоянии друг от друга. И опять ни ручек, ни замков. Лишь слева, на уровне груди небольшой выпуклый прямоугольник, обведенный синей полоской. У четвертой двери, расположенной чуть дальше других, Тардель остановился и поднес левую ладонь к такому же прямоугольнику. Дверь быстро и бесшумно отошла в сторону.

– Сенсорный запор, – догадался Сергей.

Они вошли в широкое помещение, перегороженное метрах в двух от входа матовой полупрозрачной стенкой, за которой угадывалась еще одна комната. Слева, у широкой приборной панели сидел в кресле человек, поднявшийся к ним навстречу.

– Это Зенднор, капитан «Аргона», – быстро шепнул на ухо Сергею стоящий сзади Тардель. Сергей несмело поздоровался, внимательно глядя на сильного, серьезного, почти сурового мужчину, пытаясь прикинуть его возраст:

– Сколько ему 45, …50? Или больше?

Капитан в свою очередь оценивающе посмотрел на незваного гостя.

– Приветствую тебя, землянин. – Голос его прозвучал глубоко, даже немного торжественно. Наверное, он и должен быть таким, голос могучего, уверенного в себе человека, и никакого намека на акцент, как, впрочем, и у других – правильная свободная речь. Такой могут позавидовать иные дикторы на телевидении, а, уж, на радио, тем более.

– Ничего не бойся. Мы не враги вашей планете. Вскоре мы вернем тебя, и все будет хорошо.

– А как же Аля? – Сергей вновь произнес ее имя на земной привычный лад и заметил, что лицо капитана омрачилось.

– Мы не боги. Она не отзывается никому из экипажа.

– Можно к ней? – попросил Сергей, и опять голос подвел его, дрогнул. Капитан вскинул к плечу правую руку жестом, похожим на приветствие, от которого матовая стена съежилась в гармошку и отъехала в сторону, открывая большую по размеры комнату. И совсем близко Сергей увидел Алину. Она лежала на приподнятом над полом овальном ложе с широкими низкими бортиками по краям, одетая в объемный голубой комбинезон. На лице прозрачный респиратор с трубочками, уходящими куда-то вниз. Голову опоясывал зеленый металлический ободок в два пальца шириной с листочками – ромбиками, спускающимися на виски. Еще какой-то полуобруч охватывал сзади основание шеи, заканчиваясь такими же металлическими ромбиками как раз у ямки над тонкими выступающими ключицами, видными в расстегнутом вороте странного комбинезона.

Сергей медленно подошел и так же медленно опустился на колени рядом с ее ложем. Лицо девушки еще больше осунулось и побледнело. Волосы в беспорядке разметались по изголовью. Но теперь она, по крайней мере, дышала. Но, пожалуй, слишком глубоко и ровно, чем обычно дышит человек, даже спящий. И в такт этому медленному размеренному дыханию по комбинезону прокатывалась легкая, похожая на судорогу волна, достигающая кончиков пальцев и через пару секунд следующая в обратном направлении. Сергей не сразу решился позвать девушку, чуть слышно, почти одними губами:

– Аля… Аленька…

Ничто не дрогнуло в ее лице. Судорожно сглотнув вязкий комок, прочно застрявший в горле, Сергей осторожно протянул руку, кончиками пальцев коснувшись лба Алины между ободком и тонкой, чуть изогнутой бровью, чтоб отвести прядку волос, закрывающую девушке глаза. Провел пальцами по щеке над респиратором, ощущая тревожную прохладу бархатистой кожи. Сергей долго стоял так, нежно касаясь ее лица и постоянно шепча любимое имя. Слезы душили его, пережимая горло, и текли по щекам. Губы предательски дрожали.

Капитан «Аргона» подошел сзади и положил руку парню на плечи.

– Вставай, пойдем. Она все равно тебя не слышит.

Сергей сгорбился под тяжестью этих рук, вжал голову в плечи, но подниматься не стал, уверенно чувствуя, что если он сейчас уйдет, то никогда больше не увидит Алины. И он, как мог, тянул время.

В это время женщина удивленно произнесла:

– Подожди, Зенднор. Это, конечно, невероятно, но Аринда реагирует на присутствие этого землянина. И я совсем не понимаю, почему.

Вот, тут Сергей порывисто вскочил, поворачиваясь к женщине, и взмолился:

– Ну, так делайте жехоть что-нибудь! – с полминуты он стоял с искаженным отчаяньем лицом, держа перед грудью скрюченные руки. Но вдруг глаза его озарились догадкой.

– Я знаю почему. Аля говорила… Она говорила мне, – он сбивался, и все никак не мог толком высказаться. – У нас биополе одинаковое, идентичное. У меня и у нее. – И выдохнул с облегчением. – Вот. Все. – И снова взгляд его выжидающе заметался с капитана на женщину и обратно.

– Так, вот, в чем дело! – откровенно обрадовалась она. – Как же я раньше не догадалась?! Я просто предположить такого не могла! На чужой планете!? Теперь мне все понятно и с браслетом и с вызовом.

А капитан шагнул к Сергею.

– Тогда у тебя есть возможность спасти ее.

– Как? – выдохнул парень, с надеждой глядя ему в лицо.

– Если ты отдашь ей свою энергию, она будет жить. Но это опасно для тебя. Мы не можем ни приказать тебе, ни запретить. Обязаны только предупредить, что ты рискуешь своей жизнью. Решать должен ты сам. Сядь и подумай, а пока наш врач проверит, действительно ли все именно так, как ты говоришь.

Сергея усадили к приборам, надели на голову ободок с ромбиками, дали в руки по тяжелой пластинке из зеленого металла. Экран довольно долго мерцал, прежде чем на нем высветился непонятный пространный текст. Сергею перевели.

– Биополя практически идентичны. А ниже указано, в каких параметрах существуют небольшие различия.

Врач отключила экран и вместе с креслом повернулась к Сергею. У нее были усталые грустные глаза.

– Как у мамы, когда она говорит о слишком серьезных вещах, – подумал Сергей, возвращая пластинки, уже успевшие согреться у него руках.

– Я понимаю тебя. Но если ты отдашь ей свою энергию, то умрешь. Я не пугаю тебя, а предупреждаю. Ее жизнь в последней капле твоей. У тебя есть время подумать. Ты можешь отказаться. Это твое право.

– Я люблю ее.

– Решай сам.

– Я уже решил. Я люблю ее! – повторил Сергей. Голос его креп и звучал твердо и уверенно, – я хочу, чтобы она жила! – и взъярился, – если не можете запретить, чего тогда волынку тянете?! Может, вы вовсе не знаете, что значит любить! Может, вы вообще все в пробирках родились! Я люблю ее, понимаете?

– Да тише ты, не буянь, – попытался остановить его Тардель, – только недавно самого спасали, а уже шумишь. Думаешь, мы не хотим, чтоб она жила? Она мне сестренка, но даже я ничего не могу для нее сделать. А ты можешь. И, если хочешь, то действуй, а не шуми. – И Тардель, подойдя почти вплотную к Сергею, посмотрел ему в глаза долгим немигающим взглядом таких же зеленых, как у сестры, глаз.

В это время врач сняла с девушки респиратор и обернулась к Сергею.

– Теперь дело за тобой. Нужно положить ладони ей на виски, – и показала на себе: вот так. Пальцы твоих рук должны сомкнуться у нее на темени. Ободок должен прийтись на середину ладони. – Сергей согласно кивал, подставляя руки под браслеты. – Смотри ей в лицо и думай только о ней, не отвлекайся. Я буду немного помогать тебе, но помни: ты должен отдать всю энергию без остатка. Ты не передумал?

Сергей уже вскинул голову, намереваясь сказать очередную дерзость, но передумал и сосредоточенно направился к Аринде. Несколько секунд он молча смотрел на девушку, и вдруг понял, что без респиратора она перестала дышать, и губы начали быстро синеть. Решительно опустившись на колени, он протянул руки к ее вискам, знакомо ощутив шелковистость волос и нежность кожи. Сердце невольно сжалось и подступило к самому горлу. Он смотрел в любимое лицо и думал:

– Алька, я тебя люблю. Я хочу, чтоб ты жила. Пожалуйста, я прошу тебя, не умирай. Господи, Алька, не умирай!

Последнее, что увидел Сергей, были дрогнувшие ресницы Алины.

Глава 4

Очнулся Сергей от тихой музыки. Он лежал с закрытыми глазами и пытался угадать хоть одну мелодию, но не мог, как не угадывал звучащие инструменты. Открывать глаза не решался, заранее представляя себе ужасы «того света». От голоса Алины он вздрогнул и испугался:

– Неужели ничего не вышло? Не спас?

– Не притворяйся, ты уже не спишь.

– Так я живой? – он медленно открыл глаза. Та же розовая комната, и Алина сидит у него в ногах и улыбается, одетая в форменную одежду и поэтому выглядящая совершенно по-другому, непривычно.

– Просыпайся, просыпайся. Не притворяйся трупом, – и, встав, игриво развела руки, – добро пожаловать в мои апартаменты. Теперь ты у меня в гостях.

– Но мне сказали, что я умру. Издевались, да?

– Нет. Ты не обижайся на них. Я сейчас попытаюсь тебе все объяснить, – и девушка села на пол, к стене, обхватив колени руками. – Практически все у вас на Земле, и ты в том числе, совершенно не умеют управлять своим организмом. Ты не можешь ни набрать, ни отдать энергии в том количестве, в каком нужно, если не будет критической ситуации. Нужен сильный стресс, чтобы проснулись инстинкты, заложенные природой. Извини, но если бы тебя не обманули, или не напугали, как хочешь, называй, ты бы не сумел сосредоточиться. И ничего бы не получилось.

Девушка резко поднялась и на несколько секунд замерла с закрытыми глазами, держась за стену. Потом сказала, извиняясь:

– Еще мотает немного. Но это пройдет.

– Если верить вашему врачу, ты вернулась с того света.

– У нас это называется немного по-другому – сброс. После этого дня три- четыре приходишь в норму. Голова кружится, устаешь быстро и реакция не та. – Девушка присела рядом с Сергеем, и он нетерпеливо спросил:

– Объясни, в чем же состоял ваш фокус с твоим оживлением?

– Мне требовался мощный толчок, причем именно синхронной энергии, чтоб только вывести меня из состояния сброса, чтобы организм начал самостоятельно восстанавливать силы. При помощи аппаратуры, конечно. И не думай, что тебе бы позволили умереть. Во-первых, заранее был рассчитан твой энергетический резерв, во-вторых, ты все равно бы не смог полностью сбросить всю энергию, даже если бы очень захотел. Этому специально обучают. И, если бы случилось так, что твоей энергии, вдруг, не хватило, то просто бы прервали сеанс. Никто не вправе отнимать у тебя жизнь. Даже в обмен на мою. Но ты оказался сильным, несмотря на облучение. Ты смог вытолкнуть меня из сброса. Спал, правда, после этого больше суток, но вот видишь, проснулся, наконец.

– Сколько я проспал? – удивился Сергей, вытягивая шею в сторону девушки.

– Если точно, то 29 часов. Не подумай, что тебя бросили просто так. Уж поверь, Денира над тобой потрудилась.

– Зачем? – насторожился парень.

– Не бойся. Делать из тебя киборга никто не собирался. Денира просто проверила и подстимулировала функции всех систем твоего организма, вывела основную часть радионуклидов, которых ты изрядно поднахватался. Из-за меня, между прочим. Она устранила все неполадки у тебя внутри. Ты оказался для нее очень ценным объектом исследования. Денира была безмерно счастлива, заполучив тебя себе в медблок. Где бы она еще нашла столько информации о землянах! Кстати, – девушка небрежно-игривым жестом откинула кисть правой руки с вытянутым указательным пальцем в сторону Сергея, – она подлечила твои злосчастные зубы. (Парень невольно провел языком вдоль десен. Действительно, ни единой дырочки.) и сказала, что такого ужасного состояния зубов еще не видела. Что твоими зубами можно пугать маленьких детей, которые не могут еще нормально за собой ухаживать. – Девушка на мгновение задумалась, прикрыв глаза рукой, – что же еще?

– Хватит! – взмолился Сергей, театрально складывая руки перед грудью, и скептически ухмыльнулся, – Неужели я в 19 лет представлял собой старую развалину?

– Почти. У вас экология на грани катастрофы, а ты – житель городской, так что…

– Объясни, пожалуйста. Мне рассказывали о ваших энергетических партнерах. Разве так часто приходится друг друга спасать?

– Нет, конечно. Но в полете вероятность риска всегда значительно выше. У нас в этом рейсе выводили из сброса двоих: меня и еще одного парня. А дома многие проживают целые жизни, ни разу не попадая в критические ситуации. Это кому как повезет. Но у КНОЛовцев в личном деле на каждого все равно указываются теоретические партнеры на крайний случай.

– У кого? – не понял Сергей.

– Служба КНОЛ – обеспечение безопасности жизнедеятельности планеты. Туда еще входят спасатели, пожарные, некоторые медики. К ним у нас претензий нет. Люди занимаются важным делом, порой жизнями рискуют. А еще существуют отделы, занимающиеся инопланетной микробиологией и так далее… всевозможные исследовательские лаборатории, отделы, провалиться бы им всем! КНОЛовцы буквально достают нас своими карантинами и проверками, недолюбливая, как потенциальный источник опасности для планеты. Если честно, то взаимно.

Девушка поднялась, подошла к стене напротив двери и неторопливо провела вдоль нее поднятой рукой. Стена, почти на две трети, стала прозрачной, и сразу же погас свет. В каюту заглянули звезды, да такие яркие, что захотелось потрогать их рукой

– Ну, Аль, ты даешь! – Только и смог произнести Сергей. Зачарованный этим зрелищем, он поднялся и подошел к девушке. И оба долго смотрели в черную бездну. А потом Сергей попросил:

– Аль, расскажи о том парне, твоем партнере. Почему он погиб?

Девушка прислонилась лбом к иллюминатору.

– Все случилось еще до подхода к Закрытой Зоне, в 6 секторе. До вас, – она поправилась, – то есть до Земли, было еще около месяца полета. Мы тормозили после прыжка и занимались профилактическим осмотром оборудования. И в этот момент приняли сигнал бедствия. Шла передача стандартным межгалактическим кодом. И мы свернули с маршрута на сигнал. Судя по чистоте приема, «Аргон» подходил все ближе и ближе, но ни локаторы, ни камеры слежения не обнаруживали другого корабля. На наши запросы никто не отвечал, видимо сигналы шли в записи.

Он возник на экранах локаторов неожиданно и совсем близко. Безжизненный чужой корабль, немного меньше «Аргона». Такого еще никто не видел, даже Зенднор с Лейделем. И в наших каталогах он не числился. Мы как раз отключили межгалактический центр связи, техники что- то там налаживали. Ждать, пока они закончат, было слишком долго. А если чужаки применяли стандартный кодовый сигнал, мы решили проверить, что же у них случилось. Мы обошли корабль на малой скорости и увидели с другой стороны выдвинутый причальный трап и открытую шлюзовую камеру. Нас ждали. Полетели Реннер, мой партнер и еще одна пара из нашей, первой десантной смены. Вот, тут-то все и случилось. Едва наш бот коснулся причального трапа, как все наблюдатели зажмурились от ярчайшей вспышки, а когда открыли глаза, то ни чужаков, ни нашего бота не обнаружили. Вокруг – абсолютно чистое пространство.

– И что это было?

– Мы потом просмотрели видеозапись в очень замедленном темпе, и стало видно, что, как только наши коснулись причального трапа, над ними выдвинулось что-то вроде широкой черной дуги. И полыхнула эта вспышка, причем пламя втянулось внутрь корпуса. Люк закрылся лепестковой диафрагмой, корабль слегка вздрогнул и исчез, как растаял. Когда мы, наконец, смогли сделать запрос, выяснилось, что мы совершили глупейшую ошибку. Они уже стояли на учете, и мы были их третьей жертвой. Они прилетели откуда-то извне, из-за пределов Межгалактического Союза. Их даже не успели занести в общий каталог. Мы первые указали тип корабля и его внешние параметры.

– А зачем они нападали?

– Им было нужно заправиться. Ни больше, ни меньше. Их ловушка основана на эффекте аннигиляции. Ты знаешь, что это такое?

– Знаю. – Немного обиделся Сергей.

– Выделяемая энергия каким-то образом используется. А потом они немедленно ушли в гиперпространство.

– А почему они не стали нападать на «Аргон»?

– Добыча великовата. Они ищут себе жертвы поменьше размером. Но теперь любой корабль Союза, попав в подобную ситуацию, будет открывать огонь на поражение. К сожалению, даже сейчас общая безопасность складывается из отдельных загубленных жизней.

– А у вас на «Аргоне» есть оружие?

– Конечно, есть. Но только для обороны. Ведь космос не просто место для прогулок. Пока во Вселенной есть агрессия, каждый джанер должен уметь защищаться.

– Кто? – Не понял Сергей.

– Джанер. По-вашему аналогов несколько: астронавты, космонавты, космены… – у вас много чего в фантастике придумано.

– И ты тоже, этот самый…? – удивился Сергей.

– А почему бы и нет? – С вызовом ответила девушка и, также одним движением руки, закрыв иллюминатор, повернулась к Сергею. От вспыхнувшего яркого света парень невольно зажмурился.

– У нас с тобой есть около десяти часов свободного времени. Будешь досыпать или как?

– Да что я, суслик что ли – возмутился он. – Ты лучше объясни мне, что происходит?

– И кто это хвалился недавно «я всю фантастику перечитал»? А теперь ему объяснения подавай. – Позлорадствовала девушка.

– Аль, ты что, в самом деле, инопланетянка? – почти взмолился Сергей.

– А что, непохожа? – съязвила она, встряхивая головой. – Мы – обычная экспедиция наблюдения. Корабли Даярды прилетают к вам с регулярностью примерно в сто земных лет. По правилам мы не должны вмешиваться в вашу жизнь, а только наблюдать, не входя в контакт. А у меня получился контакт с нарушением всех правил. И вот ты здесь. А наши работают у вас на станции около реактора, чистят территорию. Вы еще не умеете хорошо дезактивировать местность. Нужно помочь, раз мы уже все равно вмешались.

– Вот будет шума-то! Газеты, телевидение, как же, НЛО в городе!

– Не думаю. Никто ничего необычного не заметит.

– Это как?

– Да садись ты, чего стоишь!

Сергей сел на кушетку, с которой девушка во время разговора быстро убрала постель и присела рядом.

– Просто у всех кто что-либо видел, все сотрется в памяти, будто ничего и не было. – И пояснила – это не опасно, на психику не влияет.

– А как же я? – ужаснулся Сергей, – я забуду тебя? Нет, я не хочу! Аля! За что? – он в отчаянии сжал кулаки.

– Это зависит не от меня. Хотя было бы лучше, чтоб ты забыл, – немного грустно сказала девушка.

– Ладно, не надо пока про это, – умоляюще попросил Сергей. – Лучше объясни, почему ваш звездолет носит вполне земное имя?

– Ты прав. Это слово пришло на Даярду с Земли, с предыдущей экспедицией. Ваш, тогда только что открытый инертный газ дал название нашему строящемуся исследовательскому кораблю. Наша миссия на Земле должна быть подобна этому газу. Мы должны быть инертны, чтоб не помешать развитию вашей цивилизации. И еще. Мы прилетели из звездной системы Вийда. Это в вашем Южном созвездии древнее название которому – «Корабль «Арго». Правда, по современным данным, его поделили на несколько более мелких, означающих части корабля. Так, что у нас есть еще одна причина, чтоб носить это имя.

– Значит вы аргонавты. Как в Одиссее. – Озорно блеснул глазами Сергей. Может быть, ты слышала, была не так давно песня, и Сергей напел вполголоса:

Арго, разве путь твой ближе,

Чем дорога Млечная?

Арго, о каких разлуках

Плачет птица вещая?

Парус над тобой, поднятый судьбой

Это флаг разлуки,

встречи знамя вечное… – Кажется, это про нас с тобой.

А у самого только что веселый взгляд залился глубокой безысходной тоской. И Аринда взялась его успокаивать.

– Не надо, подожди. У нас еще целых десять часов впереди. Давай, я лучше покажу тебе нашу Даярду.

Не вставая, она вытянула вперед правую руку ладонью вверх, соединив щепотью большой, указательный и средний пальцы. Участок стены напротив матово засветился изнутри, образуя экран, на котором появилось голографическое изображение каких-то тропических зарослей, потом берега моря с ярко- оранжевым, как бы ненастоящим песком. Включилась негромкая музыка, сопровождающая показ. Незнакомые яркие и крупные цветы, а над ними изумительно красивые, переливающиеся радугой бабочки огромных размеров. Изображения менялись, как слайды. На экране возникали чужие города, люди в легкой одежде, а иногда и без нее.

В одном кадре Сергей увидел падающего с высоты человека: молодого парня с обнаженным торсом и рельефно обрисованными мышцами. Он падал, как прыгают с вышки, головой вниз с вытянутыми перед собой руками, ладонь к ладони лодочкой. Лица не видно, только светлые волнистые волосы. Сергей ужаснулся, но не успел ничего сказать. Кадр сменился, и на следующем снова человек в небе, на сей раз, снятый в другом ракурсе. Юная девушка, почти ребенок стремилась прямо в экран. Такие же вытянутые перед собой руки, откинутые назад, развевающиеся волосы. В широко распахнутых синих глазах восторг, счастливая улыбка. И тут он, наконец, понял:

– Черт, это же не падение – полет! Как же я раньше не догадался?

Аринда, увидев его заинтересованность, остановила кадр. Изумленный Сергей все разглядывал незнакомку.

– Приглядись, – видишь темный ремешок над большим пальцем? У нее меж ладоней айдер. Он помогает держаться в воздухе. Детям после окончания второго цикла обучения, это где-то 12–13 лет, вручается персональный айдер, и разрешаются самостоятельные полеты. Айдер, он такой овальный, с двумя ремешками, довольно тяжеленький. Немного напоминает ваших речных ракушек. Двустворчатые такие, беззубки, кажется… Айдер позволяет держаться в воздухе около двух часов, скорость, по вашим меркам до 30 км\час.

Немного по-другому, с айдером за поясом, у солнечного сплетения, летаем только мы, джанеры, и спасатели из КНОЛа. Если у всех прочих задача – только удержаться в воздухе и не потерять равновесие, то нам нужно, чтоб руки были свободны, чтоб можно было еще и работать. Ну, и еще ребятишки по глупости балуются. Летают поначалу, держа айдер на одной ладони, прижимая к виску… Кто во что горазд. Айдер будет работать при условии контакта с любой биологически активной точкой человеческого тела. Вот они и исхитряются.

– А если уронишь?

– Полетишь вниз, догоняя собственный айдер. Если успеют спасти, то будешь отстранен от полетов года на три.

Кадр сменился. Аринда продолжала изредка комментировать пейзажи и события. Незнакомая, но чуть похожая на земную, цивилизация оставляла в душе светлое чувство. Наконец девушка выключила экран, и Сергей выдохнул:

– Здорово!

– Это не реклама, это я для себя подбирала, чтоб расслабиться иногда. На «Аргоне» и фильмов много: и наших, да и земных теперь записали, не соскучишься. И скучать особо некогда, у каждого свои обязанности. Я – этнограф, например. За время полета пришлось выучить несколько ваших языков. Это не проблема, но все равно путаешься. Сложно для восприятия, когда на одной планете такое количество разнообразных языков. У нас на Даярде единый язык, общаться значительно легче. А для внепланетного общения существует интерлект. У меня это был первый самостоятельное общение с чужой цивилизацией. Увы, не очень удачное.

– Почему?

– Мне не нужно было идти на такой тесный контакт. Я не предполагала, что ты влюбишься.

– Так ты знала? – ужаснулся Сергей.

– Конечно. По-моему, это знал весь институт. Мне нужно было вовремя прервать всё это дело. Просто стереть данное чувство из твоей памяти.

– А это возможно?

– Да. Чужие мысли стираются довольно легко. А читаются еще проще.

– И мои? – ужаснулся Сергей.

– Нет. Твои мысли я старалась не читать. Это было бы подло.

Разговор прервал тихий писк браслета на руке девушки. Она посмотрела на экранчик, что-то сказала на своем языке, выслушала ответ, и, извиняясь, произнесла:

– Меня вызывают. Ты подожди, я недолго. Я включу тебе еще одну мою подборку, чтоб не скучал.

Вернулась она, держа в одной руке уже знакомый пластиковый стакан, а в другой – какой-то розовый огурец среднего размера. Первым делом она протянула Сергею стакан.

– На, держи свой дезактиватор.

– А может, не стоит…? – посомневался Сергей, покачивая стакан в руке.

– Пей, тебе же лучше будет. Или мне начать рассказывать о действии радиации на организм человека?

– Лучше не надо! – и притворно вздохнул, – надеюсь, меня не отравят?

– Обязательно! Стоило тащить тебя на орбиту и столько возиться с тобой, чтоб посмотреть на твой труп. Допил? А теперь попробуй вот эту штуку. – И Аринда протянула ему странный огурец.

– Что это?

– Талинда. Ешь, это вполне съедобно

И, видя, что он сомневается, разломила плод на две части и аппетитно откусила от меньшей, протягивая парню другую. Сергей взял и понюхал. Пахло очень приятно, на разломе блестели мелкие темные семена, и крупными каплями выступал яркий розовый сок. На зубах неизвестный плод хрустнул, как огурец, напоминая землянику с яблочным привкусом.

– Это у вас там растет? – кивнул Сергей в сторону экрана и, продолжая уничтожать странный фрукт.

– Нет, конечно, здесь, в оранжерее. Ну, и дома, естественно. А у меня хорошие новости. Мне разрешили показать тебе корабль, пока время свободное. Потом Денира еще раз проверит состояние твоего здоровья. Ей очень важны эти данные. Она просто счастлива, что случайно заполучила инопланетный объект для медицинского исследования. Не беспокойся, никакого вреда она тебе не причинит. А потом мы полетим забирать наших и, попутно отправим тебя домой. Надеюсь, ты согласен подождать еще немного?

– А как же ты?

– Мы улетаем, наша экспедиция закончилась.

– Как улетаете? – ужаснулся Сергей. – Насовсем?

– Нет, почему же. Потом прилетит другая экспедиция.

– Это через сто лет, да? Когда уж и детей моих в живых не будет!

– Скорее не получится. График устанавливаю не я. И расстояние слишком большое, хотя цивилизации очень похожи, даже по генотипу. И, скорее всего, где-то во Вселенной есть место, откуда родом и наши и ваши предки. Ведь не только мы, но и вы, земляне, гости на этой планете. Земля – родина динозавров. Ее истинная цивилизация не поднялась выше уровня снежного человека. А вы – далекие предки какой-то неземной космической жизни. Откуда-то извне, из-за пределов Межгалактического Союза. Знать бы точно, откуда. И жива еще та цивилизация или нет… Скорее всего, у них произошла катастрофа планетарного масштаба, если они посылали корабли с переселенцами в разные стороны. Кто- то выбрал Землю, кто- то – Даярду. Может быть, существуют и другие планеты-колонии. Но пока это нам неизвестно. – Аринда говорила увлеченно, глаза ее светились. – Вашу Землю изучают все, кому только не лень, начиная от человекообразных, кончая какими-то головоногими моллюсками, которые тоже считают себя джанерами, да еще пытаются учить землян, как нужно правильно жить. Мало того, что они старательно идут на тесный контакт, но еще и приглядывают, можно ли приспособить вашу планету для своих скользких нужд.

– Это правда?

– Если бы я их не видела!

– А почему я не видел ни разу ни одного НЛО?

– Нужно знать, где и как искать, тогда, может, увидишь, но я тебе не советую. Живи спокойно без контактов. Есть и агрессивные пришельцы.

– А вот скажи-ка мне, – вдруг вспомнил Сергей, явно злорадствуя, – кто это с месяц назад так уверенно заявлял мне, что НЛО – чепуха, а летающие тарелки – бред сивой кобылы?

– А что я тогда еще могла тебе сказать? – и сама себя передразнила, – Сереженька, я должна тебе доложить, что это был наш десантный бот, спускаемый аппарат, челнок, космическая шлюпка, дисколет, люфтер, флаер… какие там еще у вас есть названия? Он спускался, чтоб меня высадить, и он, действительно, не садился, а зависал, чтоб следов не оставлять, и я спрыгивала метров с двух. Кстати, форма диска для спускаемых аппаратов используется не только у нас, так что, впредь, увидев летающую тарелку, не бросайся навстречу. Можешь нарваться на крупные неприятности. Не все пришельцы относятся к землянам лояльно. Можешь угодить в подопытные объекты. Тем более, что ты совершенно не умеешь защищаться.

– А ты умеешь?

– Естественно. Джанер я или нет?

В это время вошел Тардель.

– О чем спорим? Или вы уже ссоритесь?

– О, Боже, Аль, скажи лучше, чего ты не умеешь? – Взмолился Сергей.

– Чего не умею? – задумалась, было, девушка, но Тардель опять вмешался:

– Есть предложение. Чем вам сидеть здесь и ссориться, пойдемте лучше искупаемся. У меня до начала вахты есть еще немного свободного времени.

– Пошли, – согласилась Аринда, – я соскучилась по нашему бассейну. Только я спрошу кое-что у Дениры… Вы идите, я догоню.

Пройдя по коридору, парни свернули налево, Тардель открыл одну из дверей, откуда пахнуло лесной прелью и цветами.

– Через оранжерею пройдем, так удобнее.

Вокруг буйствовали тропики. Теперь Сергею стал понятен интерес девушки к скромному обаянию их Земной северной природы. Здесь все дышало азартом интенсивной жизни: если цветы – то крупные, если запахи – опьяняющие. На дорожку свисали и сползали ветви чужих невиданных растений.

Одно из них Сергей, все же узнал. На высокой лиане слегка покачивались знакомые розовые огурцы вперемешку с воронкообразными малиновыми цветами, из которых выглядывали ярко – желтые антенны тычинок.

Неожиданно Сергей вздрогнул. Ему на плечо опустилась огромная черно- зеленая бабочка. Задев крыльями за щеку, она доверчиво переползла на голову и только оттуда неторопливо взлетела и скрылась в зарослях. Тардель, глядя на оторопевшего Сергея, расхохотался.

– Надеюсь, в вашем зоопарке змей нет? – спросил Сергей, наконец-то получив возможность двигаться Но не успел он пройти и трех шагов, как еще одна бабочка быстро спланировала ему в лицо. Он отшатнулся, и, удерживая равновесие, резко взмахнул рукой, угодив левой кистью в густой куст. Острые края кожистых листьев как бритвой располосовали кожу. От боли и неожиданности Сергей чертыхнулся сквозь зубы и, вздергивая в кривой гримасе верхнюю губу, торопливо глянул на пораненную кисть. Глубокие порезы мгновенно залились кровью, и крупные быстрые капли побежали, стекая с пальцев. Тардель обернулся:

– Ты что?

– Да вот… чертовы насекомые… – пожаловался Сергей, продолжая держать кисть на весу.

– Ничего страшного. Давай руку. – И принял израненную кисть гостя в свои ладони. Подержав недолгое время, с нажимом провел по тыльной стороне кисти, как бы стирая кровь, и отпустил.

Сергей с изумлением увидел вместо кровоточащих порезов четыре розоватых и на глазах бледнеющих черточки- шрама.

– Пошли. – Легонько подтолкнул его в спину Тардель.

Через десять шагов тропики резко оборвались, в глаза брызнул яркий свет и открылся бассейн с непривычно яркой синевой воды и уже виденным на экране оранжевым песком, образующим на противоположной стороне что- то вроде маленького пляжа.

Вскоре появилась Аринда, одетая в импровизированный купальник из двух лоскутов голубой ткани, стянутых узлами на бедрах, шее и спине. Свою форму она держала на руке.

– Где ты этому научилась? – удивился Тардель, разглядывая непривычный наряд сестры.

– Какой-то земной фильм… – и протянула Сергею его же собственные плавки. – Держи, дитя своей цивилизации, иначе тебе будет не до отдыха.

Сергей отошел в заросли переодеваться, а Тардель, тем временем нырнул нагишом и не появлялся на поверхности очень долго. Аринда дождалась, пока он вынырнет, отдышится, и предложила:

– Давай проведем гостя по бассейну.

– Только сейчас тебе этим и заниматься! – возмутился Тардель, – еще одного сброса не боишься?

– Мы немного. Пусть он хоть разок попробует. Тем более, я вполне нормально себя чувствую.

– Ну, гляди! Если что, Денира нас обоих в порошок сотрет. – И, выскочив на бортик, показал Сергею:

– Вставай вот так. Руки до локтей прижми к телу, ладони ставь параллельно полу. Да, не растопыривай, ты, пальцы. Сомкни их. Вот, правильно.

Брат с сестрой подошли к Сергею с боков, каждый взял его за запястье. Кисти свободных рук оба также отвели в стороны. Это походило на подготовку к какому-то танцу. Тардель скомандовал:

– Пошли! – и они все вместе шагнули в бассейн, но, к удивлению Сергея не обрушились в воду, а пошли по ней, словно на поверхности была натянута прозрачная пленка, которая колыхалась и пружинила под ногами. И Сергею было очень трудно удержать равновесие. А запястьям горячо, почти до боли.

Сергей покосился на Аринду. Лицо сосредоточенное, взгляд в одну точку, верхняя губа немного вздернута, обнажая стиснутые зубы. На середине бассейна оба разом разжали руки, и вода разверзлась под ногами, принимая их в теплую горьковатую глубину.

Ныряли и плавали долго. Сергей в полном изнеможении буквально выполз на песок, очень крупный, с многочисленными правильными гранями. Тардель с Ариндой выбрались следом. Почти сразу же подул сухой, довольно сильный ветер, обсушивая тела и волосы. Тардель стал одеваться.

– Какой странный песок, непривычный. – Вслух удивился Сергей, разглядывая песчинки.

– Но ведь здесь не Земля. Здесь просто маленький кусочек Даярды. – засмеялась в ответ Аринда, пересыпая песок с ладони на ладонь.

– Аль, а как это вы по воде? Это что, все у вас так могут?

– Конечно, если джанеры, – то все. Только это не совсем легко, устаешь быстро, большой расход энергии. Особенно, если без боевого пояса.

– Да, и еще. Если здесь космос, то где же невесомость?

– Эх ты, любитель фантастики! Скажи еще, что об искусственной гравитации ты первый раз в жизни слышишь. Между прочим, гравитация на 8 % выше Земной. Ты не почувствовал?

– Я не понял. Тяжеловато вроде, но я думал это все хворь. – И вдруг спросил: Аль, у тебя было оружие на Земле?

– Нет, конечно. Неужели ты думаешь, что я, придя в гости, одела бы боевой пояс, или вообще, леггер бы на шею повесила?

– Не понял.

– Я не собиралась воевать с землянами. Я была обычным контактером- наблюдателем и все.

– А если бы на тебя напали?

Для того, чтобы постоять за себя оружие не нужно вовсе. Можно обойтись просто внушением, как я тогда на станции с обслуживающим персоналом. Это не совсем земной гипноз, но принцип действия тот же. Только скорость значительно выше.

– А если бы стали стрелять? – Все допытывался Сергей, лежа на животе и опираясь на локти.

– Самое простое – поставить защитное поле. Или вышибить оружие из рук. Пулю можно не только остановить, но и отклонить в сторону или отправить обратно.

Тардель слушал-слушал и встал, подняв к плечам раскрытые ладони. Приказал Сергею:

– Попробуй, кинь в меня хотя бы тем мячом. И целься в лицо, не бойся.

Сергей, подчиняясь любопытству, подобрал с песка у стены небольшой, но довольно увесистый синий пластиковый мяч и швырнул, что есть силы. Мяч, не долетев с метр, словно ударился о невидимую стену и упал к ногам Тарделя, который подобрал его и кинул Сергею.

– Еще!

А сам спокойно опустил руки и даже отвел взгляд. Сергей повторил бросок. Какие- то доли секунды потребовались Тарделю, чтоб вскинуть руки в защитную позицию и мяч снова упал к его ногам. Парни разыгрались, как малые дети. Тардель отбивал удары из любого положения. Несчастный мячик летал над песком, рикошетил к Сергею и в сторону, но ни разу не задел Тарделя, который предложил сменить тактику.

– Кидай вдоль стены.

Сергей, почти повизгивая от азарта, швырнул. Тардель вскинул прямую руку ладонью вверх с пальцами сжатыми щепотью, совсем так же, как Аринда тогда в аудитории. Блеснул почти незаметный лучик, и мяч, оборвав полет, упал, подстреленной птицей. Тардель сбивал его, вертясь как супергерой в боевиках: и с колена, и от пояса и из-за спины, левой и правой рукой. Тонкий лучик неизменно достигал цели.

Так вот каким образом Аринда собиралась остановить тогда грабителей! Наконец парень рухнул на песок и растянулся, раскинув руки.

– Все, устал.

Сергей, изумленный и запыхавшийся, опустился рядом. Он долго покачивал головой и восторженно улыбался, пока, наконец, в который раз сегодня, не выдохнул:

– Ну, ты даешь!

– Да это всякий может. – Равнодушно пожала плечами Аринда, садясь и закидывая руки за голову.

– У вас что, планета суперменов?

– Почему? Просто другая цивилизация. Уровень развития выше Земной, не в обиду тебе будь сказано. Просто развивают у детей то, что от рождения в каждом заложено. И в тебе тоже, между прочим. Только у вас принято подавлять проявление любых отклонений от искусственно выстроенных стандартов.

Два-три выстрела с рук у нас может сделать любой человек. Для большего, как Тардель, сегодня, нужно специальное обучение, в Джанерской Школе, например, и постоянные тренировки. А в настоящей схватке, даже для нас нужен боевой пояс, чтоб энергию до конца не вычерпать. – И попыталась объяснить. – Это что-то вроде аккумулятора и преобразователя энергии. Внешне похож на широкий толстый пояс, и надевается так же, на голое тело, под форму. Он дает возможность сделать около двухсот выстрелов средней мощности.

– Средняя мощность это как? – не успокоился Сергей

– Хватит, чтоб свалить не очень толстое дерево или надолго оглушить крупного хищника. Можно и убить, конечно, смотря в каких целях использовать энергию.

– Ты в людей стреляла?

– Нет. Зачем? А вот в каких-то слизняков со щупальцами, – тут Аринда скорчила брезгливую мину и потрясла кистями рук, словно стряхивая с них невидимую слизь, – в этих стреляла. Представляешь, у них на планете двойное зеленое солнце, двойное же, против нашего, тяготение и океан из мутного глицерина, и эти твари размером с большое кресло, начисто лишенные какого-либо интеллекта, даже на животном уровне. Темно- зеленые, липкие и бесформенные. Они жрали любые белковые соединения, издалека чувствуя присутствие добычи. Они первые напали на нас, пришлось обороняться. После выстрелов они шипели, сворачивались в капсулу, до того прочную, что нужен был тройной заряд, чтобы ее испепелить. Если бы не поломка двигателя, мы ни за что бы, ни совершили той посадки. А они словно взбесились. Лезли и лезли, выделяя кислоту, разъедающую не только органику, но и металл. Видно оголодали. Нам пришлось отстреливаться по кругу, двум сменам сразу, не подпускать их к «Аргону», пока не установили защитное поле.

– Все. Я пошел. – Сказал Тардель, поднимаясь. – Мне пора заступать на вахту. Давайте, досыхайте, обследуйтесь, и приходите ко мне, покажу пульт управления.

После его ухода Сергей с Ариндой еще немного поблаженствовали в песке и стали одеваться.

– Аль, а скафандры у вас есть?

– Есть. – Рассмеялась девушка.

– Что смеешься? – не понял Сергей. Он обувался и повернул голову, чтобы взглянуть снизу вверх.

– А ты в нем сейчас и стоишь.

– Я? В скафандре? – Сергей выпрямился, недоуменно глядя на девушку.

– Вот именно.

– Ты хочешь сказать, что это…? – Сергей оттянул плотную ткань куртки у себя на груди.

– Ага. Стандартная джанерская форма и заодно облегченная модель скафандра. Обеспечивает часовое пребывание в открытом космосе, если, конечно подсоединить гермошлем, надеть перчатки, закрепить вакуум- застежки.

– Что- то с трудом верится…

– Обычно мы в этой форме вне корабля не работаем, но сомневаешься ты зря. В нем можно спокойно пройти сквозь огонь и нырнуть в жидкий азот. Задерживает 98 % излучения. Между прочим, пуленепробиваем и неуязвим для лучевого оружия.

– Ни за что бы не поверил. – Сергей внимательно разглядывал оттянутую складку – Такая ткань и не пробивается пулей?

– Не стрелять же мне в тебя для демонстрации! – Рассердилась Аринда. – Придется верить мне на слово. Впрочем, если хочешь, пойдем, покажу тебе нашу амуницию.

Едва переступив порог открытой Ариндой двери, Сергей замер. В первое мгновение ему показалось, что сразу весь экипаж «Аргона», выстроившись в две шеренги, приветствует их. Конечно же, это были только скафандры, подвешенные в неглубоких нишах по два, оранжевый и красно-зеленый. Слева от оранжевого скафандра висел широкий серебристо-голубой пояс и что-то отдаленно напоминающее короткоствольный автомат. Девушка быстро завернула за угол и во втором проходе по-хозяйски хлопнула по рукаву скафандра, в третьей нише слева.

– Вот эти – мои. Оранжевый – обычный, а этот красный – усиленной защиты для длительных автономных работ. – И доверительно пожаловалась, – не люблю я его, тяжелый очень, неудобный. Но в нем трое суток можно провести. Там система жизнеобеспечения более мощная. А оранжевый нужно заправлять воздушной смесью через десять часов. А вот это – боевой пояс, я тебе о нем рассказывала.

Аринда, не снимая с вешалки, перевернула пояс и показала Сергею его внутреннюю часть, прилегающую непосредственно к телу. Она состояла из вертикально расположенных широких пластинок, матово поблескивающих черно- фиолетовым металлом.

– А это леггер. – продолжила она экскурсию. Но почему-то протянула Сергею не своё оружие, а сняла его из ниши напротив. – Посмотри, потрогай. – И подмигнула хитровато, – ведь хочется, наверное?

– Еще бы! – восхищенно улыбнулся Сергей, принимая чужое оружие, оказавшееся, неожиданно, более легким, чем он предполагал. – А почему ты свой не дала?

– Мог бы и сам догадаться. Ведь мой браслет у тебя в руках работал? Вот и леггер может сработать. А зачем мне это нужно? А этот для тебя абсолютно чужой. Не может же у тебя биополе ко всем подходить. – И сама напугалась, – подожди, на всякий случай проверить нужно. Сними леггер с предохранителя.

– С какого? – не понял Сергей.

– Вот с этого. – Аринда дотянулась, сдвинула какой-то малоприметный рычажок и облегченно выдохнула: вот, теперь нажимай, что хочешь. Не сработает.

– А что должно было произойти?

Зажглась бы зеленая сигналка готовности. Леггер, он комбинированное оружие. Ты, наверное, обратил внимание, что верхний ствол заканчивается антеннкой – локатором. Здесь нет пулевого варианта, привычного для вас, зато присутствуют лучевой (бластер, по вашей фантастике), парализатор и электрошокер.

Сергей сделал два шага вперед, примеряясь к чужому оружию, прицелился, поднимая к плечу, изобразил атаку. Никто не поверит, если рассказать.

Сзади послышался странный шорох. Сергей обернулся. Девушка сидела на полу, опираясь на широко расставленные руки, уткнувшись лбом в стену.

– Аля! Ты что? Тебе плохо? – ужаснулся Сергей. – Я сейчас! – он заметался, не зная, что делать с оружием, наконец, с величайшей осторожностью

повесил его на место. Он опустился на колени и даже успел коснуться кончиками пальцев висков девушки

– Не надо! – хриплым чужим голосом выговорила она и отклонила голову, отстраняясь.

– Да ты что? Тебе же плохо! Я же помочь хотел! – возмутился Сергей – или может позвать кого?

– Не надо. Сейчас все пройдет.

– Ага, пройдет! Да ты же бледная, как покойник! Давай помогу! Я теперь знаю как.

– Я лучше сама. А то сбросишь лишнего, возись потом с тобой.

И, протянув руки, сжала его запястья ледяными, влажными пальцами. Аринда старательно отворачивалась, и Сергей видел ее только в профиль: бледное напряженное лицо с зажмуренными глазами, постепенно приобретающее нормальный цвет. Сергей почувствовал, как волна холодного озноба покатилась от запястий вверх по рукам, уже достигая плеч. Неожиданно в мозгу мелькнула шальная мысль, что, как только эта волна холода достигнет его сердца, то он грохнется в обморок, а то и вовсе дуба даст.

В ту же секунду девушка разжала руки и прошептала, все еще пряча глаза, но уже вполне нормальным голосом:

– Спасибо. Извини.

– За что ты извиняешься?

– Ты меня опять выручаешь, хотя и не обязан этого делать.

– Не понял! – Возмутился Сергей – Если вы друг друга спасаете – это нормально? А от меня, значит, помощь принять зазорно! Потому что я чужой, да?

Аринда повернулась и села по- нормальному:

– Глупенький. Просто ты не обязан мне помогать. Тем более, если тебе страшно.

– С чего ты взяла? – спросил Сергей и покраснел неровными пятнами.

– Мне ОБЯЗАТЕЛЬНО тебе объяснять?

– Не надо. – Окончательно смутился Сергей, отводя взгляд. И спросил, пытаясь сменить неприятную тему:

– Аль, а что, кто-то вышел в открытый космос?

– Почему ты так решил?

– Вон, в той ячейке только один скафандр. И там еще.

– Это ячейка Реннера. Я же тебе рассказывала. – И поднялась. – Пойдем. Только, пожалуйста, не проговорись, что мне плохо было. Меня и так Денира под честное слово из медблока выпустила.

– А может, тебе и в самом деле лучше полежать?

– Успею еще, вот тебя провожу. А сейчас пойдем в столовую, а то ты, наверное, уже проголодался.

Столовая оказалась довольно узкой, ярко освещенной комнатой со странным расположением столиков-полочек: вдоль стен по девять слева и справа. Под каждым столиком табурет на одной ножке, прикрепленный к полу и больше ничего. Только на столиках у самой стены по две крупных кнопки.

– Садись, – показала девушка на крайний столик.

Сергей недоверчиво опустился на слишком низкий табурет. Столик оказался на уровне подбородка. Тут же ощутил, как поехал вверх.

– Регулируются под рост. – Догадался он, прикидывая, насколько же выше его тот человек, что последним сидел здесь.

– Я сама тебе закажу. Ты не сумеешь, – как бы оправдываясь, сказала девушка, нажимая левую кнопку. И заговорила на своем, непривычно- звонком языке, явно что-то перечисляя. В ответ прямо из стены раздался голос. Сергей от неожиданности даже отпрянул. На стене, на уровне столика, засветился зеленый прямоугольник размером с журнал.

– Нужно подождать около минуты. Я заказала более-менее привычный для тебя обед. Не беспокойся, все вполне съедобно.

И отошла к соседнему столику, повторяя те же действия. И точно. Вскоре на прямоугольнике образовались по периметру трещинки, он уехал вниз, а на столик вытолкнулась бледно – розовая пластиковая тарелка и ложка почти круглой формы на ней с краю. В тарелке было что-то напоминающее овощное пюре интенсивно желтого цвета. В середине, исходя аппетитным парком порезанное слишком правильными кубиками под прозрачным соусом то ли мясо, то ли рыба не поймешь. Сергей опасливо ковырнул содержимое, попробовал – непонятно что, но вкусно. Ковырнул еще раз и начал есть по-настоящему. Голод не тетка, тем более что Аринда не привередничала и ела такое же блюдо без опаски. Как только тарелка опустела, гибкий манипулятор загреб ее в стенку и вытолкнул другую с нарезанными дольками талинды и полупрозрачными кусочками еще каких-то фруктов, очень сладких и необычайно сытных.

– Ну вот, теперь ты с голоду умереть не должен, – засмеялась Аринда.

– У вас в экипаже 18 человек? – спросил Сергей, поднимаясь.

– Столики считал? – улыбнулась Аринда. – Нет. Нас 42. Было. Четыре смены по девять человек. Две десантных и две – технического обслуживания. Остальные шестеро вне смен. Просто больше двух смен сразу здесь никогда не собирается.

– А почему я никого больше не видел?

– Во-первых, у техников нет разрешения на контакт. Во-вторых, у нас это не принято: лезть туда, куда не просят. Тем более что из нашей смены на борту только трое. У нас десантная смена, как и третья.

– А остальные?

– Ой, какой же ты любопытный! Остальные пока у вас, на Земле. – Аринда глянула на браслет, чуть подумала и пригласила: – Пойдем ко мне, придется тебя знакомить со всей сменой, иначе ты не успокоишься, – и, уже идя по коридору, перечисляла задумчиво: Так, кого ты уже видел? Зенднора знаешь, он капитан, Дениру знаешь…

– У нее странное имя, – перебил Сергей. У нас, то есть в Америке, в США, есть практически такая фамилия у киноактера.

– Ничего странного. Если учесть, что звучание наших языков гораздо ближе, чем некоторых земных между собой, то в коротком имени сочетание звуков может совпадать. Мое имя похоже сразу на два ваших: Арина и Алина, так что…, – она открыла дверь своей каюты и показала рукой на кресло, – проходи, садись. – А сама подошла к стенной панели, что-то нажимая на ней.

Сергей уселся в высокое, жестковато-упругое кресло, повторившее форму его тела, и стал с любопытством разглядывать несколько пряжек на подлокотниках на разном уровне. Аринда подошла и, сев на подлокотник, засмеялась:

– Что, хочешь пристегнуться? – и пояснила, – просто эта, так называемая мебель, используется еще и как противоперегрузочное средство. – И включила экран, приглашая:

Смотри.

Первой появился стереоснимок мужчины лет сорока, светловолосого, с высоким открытым лбом и очень серьезным взглядом льдисто-голубых, глубоко посаженых глаз. Внизу имелось несколько строк непонятного текста, видимо анкетные данные.

– Это Ланер, – прокомментировала Аринда, – очень строгий наш начальник.

Со следующего снимка смотрел совсем юный парнишка, едва ли не моложе Аринды, коротко стриженный, смугловатый. Он плотно сжал и без того тонкие губы, стараясь напустить на себя побольше строгости. Правда, безуспешно.

– Это Гадар. Мы с ним вместе учились. Он биопартнер Ланера. Хороший парень, но иногда может вытворять глупости. – При этих словах она так загадочно улыбнулась, что сердце Сергея тихонько сжалось. Аринда продолжала: – Так, меня ты видел, Тарделя тоже. А это Тагир.

Он оказался очень красивым темноволосым мужчиной с тонкими чертами лица и выразительными черными глазами. Ему было где-то за тридцать.

Вот, что осталось от нашей смены, когда погиб экипаж Реннера. Как сказал Зенднор «одна молодежь. Полностью небоеспособная смена». И нам срочно ввели пополнение.

Это – Даген. Вообще-то он, как навигатор, должен быть всегда вне десантной смены, но он еще и партнер Тагира, а у нас и так осталось всего одна полная пара, а необходимо, по крайней мере, три.

Даген был самым старшим изо всех на снимках, с тяжелым подбородком и взглядом исподлобья. Всю серьезность портил нос картошкой. Зато еще один член смены уж совсем не подходил на десантника. Круглое добродушное толстогубое лицо и непослушные соломенные вихры в разные стороны. Это – Байгель. Он хоть и из технической смены, но пиротехник, что надо и партнер Тарделя. Пиротехник был в том самом возрасте, под тридцать, когда юность и зрелость присутствуют в человеке одновременно, то и дело, сменяя друг друга.

– Вот и все. – Подытожила Аринда, выключая экран, – а теперь пошли скорее.

Не успев пройти по коридору и десяти шагов, оба разом обернулись на дружный хохот. Из одной двери вывалилась веселая толпа. Сергей насчитал 8 человек, они шли в противоположную сторону плотной кучей, держа над головами на ладонях, отчаянно барахтающуюся девушку. Движения ее были странно замедлены, словно она плыла в невидимой жидкости. Толпа проследовала в сторону бассейна. Аринда тоже рассмеялась, запрокидывая голову:

– Все, конец Биланде, искупают, и раздеться не дадут! – и пояснила, – она сама их довела своими шуточками. Наверняка, от скуки заслала ремонтников куда-нибудь на нижний уровень и вот теперь расплачивается. Плавать ей, пока прощенья не запросит.

– Что-то она плохо вырывается. – Тоже улыбнулся Сергей.

– Попробуй, вырвись! Они ее силовым полем держат, так что бесполезно. – И заторопилась, – пошли скорее, Денира заждалась уже. У нас не принято опаздывать.

В медблоке женщина – врач улыбнулась Сергею, как старому знакомому:

– Вот, теперь на тебя приятно смотреть! – и приказала – садись сюда, проверим, где и что неладно. Для нас это очень ценная информация.

Он покорно подставил руки под браслеты, чуть поморщился, почуяв на висках холод металлического обруча, но высидел до конца, тем более что ничего, кроме легкого щекотания под датчиками, не ощутил. Женщина долго работала с компьютером, потом удовлетворенно откинулась на спинку кресла.

– Теперь тебя можно спокойно возвращать на Землю, – и похвалила: а ты оказался молодцом, Сергей, я не ожидала от тебя такой мощной энергии. Сам-то еще слабый, да и непривычно тебе такое, но если бы не ты, Аринду бы мы потеряли.

Сергей невольно оглянулся на девушку. Она стояла у стены и чуть заметно улыбалась, не разжимая губ.

– Теперь твоя очередь, – скомандовала ей женщина.

– Денира, а со мной все в порядке! – Быстро ответила Аринда, невозмутимо глядя в лицо врачу.

– Я в этом не сомневаюсь, – тактично возразила ей женщина, – но мне нужны не твои бравые заверения, а данные для компьютера. Не забывай, что я сама джанер и прекрасно знаю и ваше пренебрежение к медицине и все ваши ухищрения наперечет, так, будь добра…

Вздохнув, Аринда сплела руки у себя на запястьях и одним движением сместила рукава к локтям, освобождая руки под контрольные браслеты.

– Полюбуйся, – развела руками женщина, обращаясь к Сергею, – обычный человек стал бы так делать? А больше половины экипажа припасаются к осмотру именно так.

Джанеры есть джанеры. И я люблю их всех такими, какие они есть: веселых, дружных, чуть небрежных к собственному здоровью и безумно влюбленных в звезды. Женщина чуть улыбнулась, закрепляя датчики на руках Аринды, – и все это сочетается с профессионализмом высочайшего класса. Правда, с возрастом, приобретая опыт в полетах, некоторые становятся серьезными, но, отнюдь, не все, – глянула на Сергея, – я тебя не утомила?

– Нет, конечно, – встрепенулся он, – мне очень интересно, я же почти ничего о вас не знаю!

– Хорошо, – продолжила женщина. – Но джанеры – это не только романтика дальних странствий. Одно дело летать с айдером за поясом и ловить на себе восторженные взгляды мальчишек, другое – это и серьезные ограничения, которые накладываются на обладателя такой профессии. Джанер – это даже не призвание, а образ жизни, и не каждому жителю Даярды под силу иметь вместо дома каюту звездолета, спускаться на планету лишь во время нечастых отпусков, ведь полет может длиться несколько лет. И джанер, если не находит себе пару среди членов экипажа, обычно остается одиноким на всю жизнь. Мне повезло, мы с Зенднором летаем вместе, но так везет не всем. Редко кто соглашается большую часть жизни сиротливо ждать своего супруга на Даярде, не имея права даже родить от него ребенка.

– Но почему? – Сергей вскинул на собеседницу удивленный взгляд.

Она горько улыбнулась в ответ, ненадолго оторвавшись от компьютера.

– Мы джанеры, Сергей. У нас нет права заводить детей.

– Но это жестоко!

– Это справедливо. У джанера, будь то мужчина или женщина, никогда не бывает здоровых детей. Сказываются обычные наши сверхперегрузки при разгонах и торможениях, скачки через гиперпространство, почти постоянное облучение и болезни других цивилизаций. У джанеров насыщенная событиями, но, отнюдь не долгая жизнь. Конечно, есть и альтернатива. Можно бросить все, прожив на Даярде 10 лет, не поднимаясь даже на орбиту, и уже после этого, пройдя обследование, заводить ребенка. Так редко, но бывает. А обычно, наши дети – вот такая зеленая молодежь. – Женщина кивнула на Аринду. – Они приходят в экипаж, дополняя разрушенные пары, или образуют новые. О, это нужно видеть, Сергей, когда они, только что, закончив учебу, ступают на борт звездолета на правах членов экипажа, имея на груди новейший значок джанера, а за плечами единственный недалекий стажерский полет. – И повернулась к Аринде, которая тщетно пыталась сдержать улыбку, – смейся, смейся, это пока и тебя касается. Они бывают так уверены в себе, зная абсолютно все на свете, и обладают бесшабашной смелостью, сначала делая что-либо, а уже потом думая о последствиях. И мы, старшее поколение, любим их, как своих детей, и терять молодежь бывает безумно больно. Перед этим вылетом их было на «Аргоне» пятеро, сейчас осталось только трое. Очень редко мы возвращаемся без потерь.

Она вздохнула, отпуская Аринду.

– Благодари своего гостя, только из-за него я тебя не оставляю в медблоке, но тобой еще нужно серьезно заниматься. – И поинтересовалась- Куда вы теперь?

– Походим немножко по «Аргону». Тардель сменится, и полетим собирать наших. А заодно завезем его домой.

– Ну что ж, землянин, – Денира обратилась к Сергею немножко официально, – давай прощаться здесь. У нас не принято устраивать торжественных проводов, – и она, положив руки ему на плечи, по-матерински ласково посмотрела в лицо. – Если не попадешь в катастрофу, то тебе обеспечена долгая жизнь. Прощай.

– До свиданья. – Немного смущенно прошептал парень.

За очередной дверью стоял полумрак. Все освещение шло от приборов панели управления, перед которой два пилотских кресла, вдоль задней стены еще 6. Здесь корабль словно открывался перед космосом, такое обилие звезд смотрело на пилотов, управляющих «Аргоном». Сергей замер, притаив дыхание: и прямо, и слева, и справа – всюду звезды. Почти вплотную справа проплыла Луна, огромная, щербатая и неживая, а слева, почти внизу – Земля.

– Черт, она на самом деле голубая!

Тардель, оторвавшись от пульта управления, приветствовал гостей взмахом руки. Сидевший справа от него пилот тоже оглянулся, что-то сказал напарнику, вскочил, и, бросившись к Аринде, подхватил ее на руки и закружил. Девушка обняла его за шею. Сергей сник. Он понял, что оказался третьим лишним. Опустив, наконец, Аринду на пол, парень подошел к Сергею, и он узнал молоденького десантника с того снимка. Они были примерно одного роста, только хозяин шире в плечах.

– Спасибо тебе за Аринду. Если бы не ты…

А Сергей и вовсе не нашел слов для ответа. Они целую минуту стояли молча, глядя друг на друга, пока Гадар, извинившись, не пошел к своему месту.

– Вы всегда управляете вручную? – спросил Сергей, подходя поближе к пульту. Аринда вновь стала гидом. Она стояла у кресла своего парня, держа руку у него на плече:

– Нет, в открытом космосе работает только автоматика и один дежурный, а здесь на орбите, еще нужно держать связь с нашими на Земле. Их там еще восемь человек в разных местах.

– А наши орбитальные станции и спутники, они не мешают?

– У них орбита значительно ниже, и потом, у нас включено защитное поле, мы вне видимости, и локаторы нас не засекают.

Сергей снова загляделся на звезды и, вдруг, увидел, как прямо на «Аргон» несется какой-то здоровенный обломок искореженной металлической арматуры. Представив, что будет через мгновенье, когда он врежется в иллюминаторы, круша все на своем пути, Сергей инстинктивно резко пригнулся, закрывая голову рукой, и крепко зажмурился. Почти тут же грянул дружный хохот. Сергей медленно выпрямился. Все трое «аргонавтов» от души смеялись над ним. Первым опомнился Тардель и, еще вздрагивая от смеха, отвернулся к приборам. Аринда, всхлипывая, как маленькая, сказала:

– Ой! Не обижайся, пожалуйста. Мы просто не ожидали такой реакции на обычный мусор.

– Я просто представил, что будет, если эта фиговина врежется в иллюминатор и влетит сюда.

Аринда, усилием воли, подавила подступающую волну хохота, а Гадар все же не удержался, еще раз фыркнул.

– Ты ошибся. Во- первых это не иллюминаторы, а смотровые экраны, и во- вторых, я же тебе только что говорила – у нас включено защитное поле.

– А где она, эта штука? – все еще обиженно спросил Сергей.

– Сгорела. Что помельче само аннигилируется, касаясь поля. Крупное отстреливается противометеоритной пушкой. А если будет что совсем очень большое, «Аргон» просто обойдет препятствие. Вон, смотри. – Девушка протянула вперед руку, и Сергей увидел подлетающий измятый контейнер. Когда до «Аргона» оставалось не более пяти метров, и уже была видна каждая вмятинка на ржавых боках, контейнер вдруг неярко вспыхнул и исчез.

– Вот и все. – Коротко прокомментировала Аринда.

– Хорошо, хоть одного землянина припугнули, – подал голос парень Аринды, – Пусть поглядит, что у них за орбита. Свалка настоящая.! Не только всю планету, уже и космос замусорили. И «Аргон» вместо дворника.

Впервые в жизни Сергею было стыдно не только за себя, но и за всю Землю в целом.

– Прекрати, Гадар, он же здесь не при чем. – Голос Тарделя был довольно строгим, и Гадар демонстративно отвернулся к пульту, мигающему многочисленными огоньками в желто- зеленой гамме.

Он явно обиделся. Почему-то Тардель заступался за чужака, который полностью завладел вниманием Аринды. Она вот уже больше месяца уделяет этому чужаку слишком много времени, и общается с ним больше, чем с ним, с Гадаром. А ведь он был почти уверен, что Аринда принадлежит ему и только ему. Они познакомились еще на вступительных экзаменах в Джанерскую Школу. И знакомство их начиналось весьма странно.

Глава 5

До начала экзаменов было еще далеко, а перед воротами уже собралась толпа. Заранее было известно, что на двадцать мест в десантной группе претендовало 97 человек. Но, судя по количеству народа у ворот, многие привели с собой друзей и родственников. И каждый надеялся, что именно ему улыбнется удача. Держались парами и кучками, переговаривались, негромко смеялись, создавая атмосферу тревожного ожидания.

Аринда с Реннером сидели на бортике декоративного оформления дорожки, невольно прижимаясь плечом к плечу, и молчали, разглядывая пеструю толпу конкурентов. У некоторых с собой рюкзачок или пакет со сменной одеждой. значит, потенциально это самыеопасные соперники. Аринда насчитала уже одиннадцать девушек, и, зная, что в списке их шестнадцать, вытягивала шею, пытаясь высмотреть и остальных.

Начало регистрации вызвало заметное оживление. Реннер вскочил первым и подал Аринде руку, чтоб помочь подняться, будто она сама не могла этого сделать. Толпа налегала вперед, поближе к воротам, через которые претендентов по одному пропускали на территорию Школы, вручая каждому светло-зеленый пластиковый квадратик с номером. Реннер разжал стиснутую ладонь – 56. У Аринды оказался 57 номер. Еще не самый конец, но уже и не первые ряды.

Насмешливый голос заставил Аринду обернуться. Смуглый кареглазый парень, что стоял рядом, с презрительным превосходством разглядывал ее, и, кривя верхнюю губу, заявил Реннеру:

– М- да, парень, не повезло тебе. Девчонка в напарницах! Ой, позорище! Ведь провалишь экзамены из-за нее.

– Не твое дело! – резко оборвал его Реннер

И самолюбие Аринды было больно зацеплено:

– Это ты, слабак, не поступишь, а я пройду.

– Ой, ли? – откровенно издевался над ней незнакомец, корча глуповатую рожу и коротко покачивая головой из стороны в сторону. – Ты?! Девчонка! Да тебе только дома в куклы играть. В десантники она собралась!

Его компания, двое сильных и высоченных, не чета Реннеру, парней, что смотрели на Аринду сверху вниз, покровительственно посмеивались.

– Спорим! – звонко выкрикнула девушка звенящим от возбуждения голосом. Стоящие вокруг начали оборачиваться. – Спорим! – повторила она, – Я пройду полигон быстрее тебя!

– Куда тебе! – прогудел стоящий рядом парень в черном спортивном костюме. Аринда кинула на него яростный взгляд. – Будешь свидетелем! – приказала она, и парень неожиданно улыбнулся.

– Хочешь сказать, что смелая?

– Я хочу, чтоб ты был свидетелем того, что твой дружок проиграет мне этот спор.

– Гадар тебе не уступит!

– Кларт, будь свидетелем. – Тоже повернулся к нему спорщик. Увидишь, как я покажу настоящий класс этой задаваке.

Пари было заключено под дружный шумок окружающих. И почти сразу же объявили о начале экзаменов. Обладатели нечетных номеров должны были сначала пройти полигон. Остальные сдавали теорию: тестирование на профпригодность.

В зале, куда приходили после прохождения практического экзамена, были установлены два обзорных экрана, на которых было видно все, что происходило на полигоне, указывалась скорость передвижения, и внизу, на табло, высвечивалось имя проходящего, его номер, затраченное и нормативное время, и, конечно же, занимаемое место.

На полигон уходили с интервалом в семь минут, которых обычно хватало, чтоб не мешать идущему впереди.

Кларт отработал полигон почти безукоризненно. Принес все 14 жетонов с препятствий, и его имя пока прочно занимало первую строку в списке. Он уже успел переодеться И теперь с интересом болел за друга. Тоже промокший встрепанный Гадар увидел на табло свой седьмой результат и бросился обниматься с Клартом. Они так радостно начали тискать друг друга, что Кларт зашипел сквозь зубы. На полигоне он, поскользнувшись, чувствительно приложился правым плечом к препятствию. Сгоряча не почувствовал, а теперь боль дала о себе знать. Насмешливые возгласы окружающих прервали их счастливые объятия. Все смотрели на экран, который показывал парня, застрявшего на скале. Прельстившись пологим началом спуска, он выбрал неудачное место, добрался до козырька и теперь не знал, что ему делать: возвращаться на вершину или ждать, когда его снимет контрольная служба. Он уже не укладывался в отведенное время и превратился из конкурента в объект насмешек. Вот его обогнал еще один человек, а он все сидел на скале растерянный и почти испуганный.

Кларт ткнул друга локтем, и Гадар, отжимавший воду из штанины, тоже уставился на экран. На старт вышла их соперница. Вытянув губы трубочкой, она переминалась с ноги на ногу и ждала, когда вспыхнет зеленый разрешающий сигнал. И начала забег под ироничные смешки друзей, которые вскоре сменились напряженным молчанием.

По беговой дорожке Аринда пронеслась с такой скоростью, что у Гадара невольно ёкнуло сердце. И даже Кларт стал более внимательно следить за событиями на полигоне. Их наглая девчонка, в самом деле, оказалась достойной соперницей. Вот она взяла второй жетон после дистанции на айдере, не свалилась с раскачивающейся цепи, и полоса препятствий ее не очень задержала.

Она, хоть прошла чуть больше половины полигона, уже давно перекрыла результат Гадара и вплотную подбиралась ко времени Кларта, заставляя друзей замереть от зависти и восторга. С восьмым жетоном она взяла страховочный пояс с веревкой и ножом, и на бегу застегивала его. На скалу лезла так, как восходят по знакомой лестнице. Выступы – опоры для ног и рук, словно, сами возникали для нее. На вершине Аринда задержалась на несколько секунд, пряча в грудной кармашек очередной жетон.

Злополучный парень все еще торчал на скале, вцепившись в камень побелевшими пальцами, и истошно блажил. В зале не было слышно звуков, но Кларт с Гадаром увидели, как Аринда легла на живот и что- то крикнула страдальцу. Потом, прикусив согнутый указательный палец, посмотрела на часы. Досадливо махнув рукой, перебежала левее и стала спускаться там, где застрял неудачник. Она добралась до него, окликнула, показывая влево и вверх. Но парень, похоже, уже ничего не соображал. Тогда Аринда сама размотала у него на поясе страховочный тросик, сцепила его со своим, и вновь стала что – то говорить. Испуганый парень не слушал и продолжал блажить. Все в зале замерли, впившись глазами в экран: что – то будет.

Аринда, удерживаясь одной рукой за каменный выступ, закатила неврастенику две пощечины, прерывая истерику. Демонстративно замахнулась с плеча в третий раз, собирая пальцы в маленький и жесткий кулачок, и парень, наконец- то, поняв, что от него хотят, отцепился от скалы. Девушка спускала его вниз на страховочном поясе, понемногу стравливая веревку, и что- то кричала, видимо, успокаивая…

Как только ноги страдальца коснулись мелкой каменистой россыпи под скалой, он, почувствовав, что спасен, рванулся прочь, забыв отцепить страховку. Он, естественно, даже не вспомнил о своей спасительнице и теперь сдергивал ее с узкого козырька. Она пошатнулась, цепляясь за камень, выхватила нож и вонзила его в расщелину, создавая опору. И чудом успела расстегнуть страховочный пояс. Он змеей соскользнул вниз.

Аринда яростно сплюнула, осмотрелась. Под козырьком была отвесная, почти гладкая скала. Девушка коротко выдохнула, посмотрела вверх, потом вниз, потом на часы и стала спускаться чужим, неудобным, навязанным ей маршрутом, зажав нож в зубах. Со стороны она была сейчас похожа на черную гибкую ящерицу, распластанную на гладкой скале… Она уже прошла больше половины опасного спуска, когда камень сорвался из- под ее ноги, и она повисла на руках, потеряв опору.

Дружное: Ах! у экрана. Все в зале сейчас болели за нее, начисто забыв о соперничестве.

Бесстрастная камера слежения показывала напряженное, искаженное гримасой лицо и побелевшие пальцы рук. Аринда нашла-таки опору для левой ноги и подтянулась. Отцепила правую руку, трижды сжала и разжала кулак, восстанавливая чувствительность онемевших пальцев. Спуск продолжался.

Вот, не найдя зацепки для пальцев, она загнала в трещинку нож, используя его как единственное страховочное средство. И снова оборвалась, оступившись, повисла на руках, ища ногами хоть какую- то опору. Увидела подходящий выступ и потянулась всем телом вправо, продолжая держаться на отвесной стене только при помощи ножа. Лезвие не выдержало, хрустнуло, и она полетела вниз с двенадцатиметровой высоты.

Аринда не растерялась, успела, извернувшись, скомпоноваться. И поэтому не хряснулась о камни спиной, а спрыгнула на ноги, и, завалившись набок, замерла.

Вот и всё. Доспорились.

Хотя никто не знал, были ли раньше смертельные случаи при прохождении полигона, всем стало невероятно жаль отчаянную девчонку.

Но она приподнялась, потрясла головой и села, стирая со щеки кровь. Вытащила другую руку из мелкого щебня, отряхнула кисть и глянула на часы. Ужаснулась и рванулась, было, вперед. Но тут же присела, скривившись от боли, припав на правую ногу. Об острое ребро камня она разодрала штанину от колена вниз и ногу тоже. Она зажала рукой рану, останавливая кровь. Посидела чуток и, спотыкаясь, побежала дальше, подтаскивая ногу, то и дело, опираясь на руки.

Следили за ее прохождением, естественно, не только спорщики, но и приемная комиссия. В ее состав, как всегда, входили преподаватели Школы и капитаны нескольких звездолетов, стоящих сейчас в космопорту. Один из них прикинул затраченное девушкой время, довольно хмыкнул и четко произнес.

– Я делаю официальную заявку на эту девочку.

– Но она даже не дошла до конца полигона!

– Сейчас дойдет.

Тем временем Аринда благополучно перебралась через бурлящий речной водный поток. Хорошо хоть, что на предстоящих препятствиях скорость передвижения была не так важна. Отстрелялась точно. На пару секунд задержалась перед мишенью для метания ножей. И, так как ножа у нее больше не было, вздохнув, отправилась дальше, чтоб аккуратно и быстро проползти под заграждениями ко входу в темный лабиринт – последнее, четырнадцатое препятствие полигона.

Аринда забежала в комнату, где сидели члены приемной комиссии, прикусив нижнюю губу и заметно подволакивая правую ногу. Мокрая, с головы до ног перепачканная грязью и кровью, она высыпала на стол горсть разноцветных жетонов. Тринадцать из четырнадцати возможных.

Зед Нолис, молодой преподаватель, сам недавний выпускник этой же Школы, набирающий сегодня свою первую десантную группу, быстро подошел к ней. Он еще смущался, когда его собственное имя употреблялось с приставкой Зед, то есть – учитель.

– У тебя пока шестой результат из пятидесяти семи прошедших и восемь штрафных очков.

– Я знаю. Я сорвалась. И нож сломала.

– Зачем тебе было нужно снимать того парня? Его через десять минут сняла бы контрольная служба.

– Я не знала, что такая служба существует. И он так орал!

– Давай знакомиться. Я – твой будущий преподаватель. Меня зовут Зед Нолис. Я буду вести вашу группу.

Аринда. – морща нос от боли, представилась она.

Желая сделать будущей ученице приятное, Зед Нолис сказал доверительно:

– На тебя сделали официальную заявку. Зенднор. Вот он, стоит позади нас.

Аринда оглянулась через плечо, и грязное лицо расплылось в широченной улыбке.

– Зенднор! Я буду летать на «Аргоне»!

– Интересно, откуда это абитуриенты Школы могут меня знать? – подошедший Зенднор тоже улыбнулся.

– А у меня брат летает на Вашем корабле…

– И кто это?

– Тардель, – но взгляд у Аринды, только что сияющий, сделался весьма озабоченным, – я, ведь, еще теорию не сдала. Мне нужно…

– Судя по всему, тебе нужно показаться медикам. – Перебил ее Зенднор. – Да будет тебе известно, что те, на кого сделана заявка, от теории освобождаются. Так что пошли в медблок.

Аринда шагнула, было, но, со свистом втянув воздух сквозь зубы, присела, обхватив руками щиколотку правой ноги.

– Да как же ты полигон- то дошла? – удивился Зенднор.

– Не знаю. У меня было слишком мало времени, чтоб обращать внимания на боль, – жалобно ответила Аринда, глядя на него снизу вверх.

– Ну, вот что, – Зенднор подхватил девушку на руки, – давай-ка, я тебя лучше унесу.

– Не надо! – пыталась сопротивляться Аринда, – я сама!

– Не дергайся, «сама».

В медблоке Зенднор попытался уложить девушку на кушетку, но Аринда в ужасе сразу же спустила ноги, усаживаясь.

– Я же сейчас тут все перепачкаю!

– Тогда сиди! – и привалил ее спиной к стене.

Зенднор, видя, как стремительно начинает бледнеть лицо девушки, отвернулся к врачу, шепнув:

– Быстрее!

А сам, дождавшись, пока сделают необходимую инъекцию, присел на корточки, пытаясь снять мокрый ботинок с ее пострадавшей ноги. Видимо, он все-таки оказался недостаточно осторожным, или начало действовать снотворное, но Аринда поползла спиной по стене, заваливаясь набок.

Зенднор, ничуть не заботясь о чистоте, уложил ее на кушетку. И, пока врач хлопотала возле нее, разул девушку и дорвал штанину, обнажая ногу до колена.

Вид открылся ужасный: рваная рана на голени с запекшейся кровью и красные следы ладоней вокруг нее. А также распухшая щиколотка.

Сканирование показало, что переломов нет, зато присутствует неполный вывих и сильнейшее растяжение связок.

Зед Нолис немного задержался, но теперь и он прибежал в медблок, и вид у него был довольно растерянный.

– Что это с Вами? – поинтересовался у него Зенднор, не отрывая ладони от щеки спящей девушки.

– Так это же будет моя первая группа. И вот такое…

– Ничего, привыкайте. Можете считать, что эта девочка уже у вас в группе. И у меня к Вам просьба. Сделайте мне из нее хорошего джанера. Я с ее братом знаком довольно близко. И, если сестра пошла в него, а, судя по всему, характер у нее еще тот, она Вам еще помотает нервы. Но обычно зря я заявки не делаю. Потенциал у нее отличный.

Зенднор убрал, наконец, свою ладонь со щеки девушки и заметил удовлетворенно.

– Ну вот. Совершенно другое дело. А то ободрала себе всю щеку. Она еще дешево отделалась. Немудрено было и шею свернуть, с такой высоты сорваться. – Он поднялся. – Могу я откуда-нибудь связаться со своим кораблем, чтоб с браслета эфир не засорять?

– Да. Пожалуйста. – Пригласил его Нолис.

Когда Аринда открыла глаза, рядом с ней сидел Тардель. Сидел и улыбался.

– Просыпайся, пора. Голова не болит? Не тошнит?

– Нет. Только нога. А почему меня должно тошнить? И откуда ты здесь взялся?

– Зенднор вызвал. Велел тебе чистую одежду привезти.

– Зачем? У меня же с собой все было.

– Он ведь не знал. Говорит, твоя сестричка только что умудрилась свалиться со скалы. Были бы у нее в голове мозги, то бы вылетели, наверное. А родители обрадовались, когда узнали, что мы на одном корабле летать будем.

– А ты уже успел, обо всем доложил?

– Не удержался. Но про то, что ты чуть не убилась, я промолчал, не бойся. – Давай одевайся скорее и пошли.

– А Зенднор, правда, сказал так, про мои отсутствующие мозги?

– Нет, конечно.

Аринда с любопытством разглядывала свою ногу, запеленатую до середины голени упругой оранжевой лентой, которой фиксируют переломы. Врач напутствовала их, провожая до дверей своего напичканного аппаратурой медблока.

− Я тебе нарочно не стала колоть тебе анальгетики, чтоб ногу поберегала. Я здесь уже двадцать лет работаю. Изучила вас всех. Сразу бегать захочешь, как здоровая. А этого делать не нужно. Будешь приходить ко мне сразу после подъема и вечером перед отбоем. И до тех пор, пока я не разрешу, – никакой физической нагрузки на ногу, кроме ходьбы. Если, конечно хочешь здесь учиться и потом летать.

В центральном зале уже собрались почти все абитуриенты. Реннер бросился к Аринде.

– Как ты? Мне сказали, что ты сорвалась со скалы. Беги скорее, там сейчас уже последний заход сдает теорию. Ведь опоздаешь!

– А мне не нужно сдавать.

– Как? А Школа?

– Мы уже поступили. На нас была заявка с «Аргона».

Они обнимались и орали, как умалишенные. И никто не понимал, чему они так радуются. Тардель весьма снисходительно на них поглядывал. Аринда высвободилась из объятий, опустилась в кресло, посмотрела на табло с с общими сводными результатами и разом погрустнела. Гадар по окончательным итогам в списке шел девятым, а она – лишь двенадцатой. Она обернулась к брату.

– Тардель, у тебя деньги с собой есть? Сходи, пожалуйста, купи большую коробку конфет. Я тут поспорила с одним парнем, что быстрее его пройду полигон и проиграла.

– Спор – это святое дело. – Согласился Тардель. – Проспорила – надо платить. Сиди здесь, я сейчас быстренько сбегаю.

Он, действительно, вернулся очень скоро. Аринда, опираясь на руку брата, проковыляла к окну, где расположились Гадар и его компания. Она протянула Гадару коробку.

– Вот, держи. Я проспорила.

– Ты что! – возмутился парень. – Все видели, из-за чего ты проиграла спор. Если бы не тот идиот на скале… Я не возьму.

– Еще как возьмешь!

– И не подумаю!

– Возьмешь! – вступился за сестру Тардель. – Она проспорила.

– Тогда, – Гадар принял коробку у нее из рук, – Пусть все тоже будут свидетелями. Я хочу перед тобой извиниться. Я был не прав, когда сомневался в тебе. Нам же учиться вместе. Ты принимаешь извинения?

– Хорошо. Принимаю.

– Тогда давайте все вместе съедим эти конфеты. У нас сегодня праздник. На Кларта поступила заявка в военного крейсера. Так что ты с ним осторожней в будущем.

И вся компания, дружно и очень быстро, уничтожила содержимое коробки. На отсутствие аппетита никто не жаловался.

Зед Нолис никогда бы раньше не подумал, что тридцать шагов вправо по коридору до кабинета директора окажутся такими тяжелыми. Еще месяц назад, Нолис был полностью уверен в своих силах и считал, что справится с группой самостоятельно. А теперь шел за советом.

Директор сосредоточенно изучал какую-то таблицу на экране. Увидев вошедшего Нолиса, он знаком указал ему на кресло. И в течение еще трех минут Нолис был предоставлен сам себе. И мог разглядывать в узком вертикальном зеркале свою собственную физиономию со сведенными к переносице бровями и сжатыми в прямую линию губами. Тонкие крылья носа ощутимо трепетали в такт нервному дыханию.

Наконец директор оторвался от своей работы. Посмотрел на Нолиса вполне приветливо.

– Что, проблемы?

– Да, Зед Нибот.

– Рассказывайте, раз пришли.

И Нолис, начал, сосредоточенно глядя в пол.

– Вы помните девочку, которая сорвалась со скалы на полигоне на вступительных экзаменах? Аринду? – и, не дожидаясь ответа, продолжил, – У нее из-за травмы было освобождение от тренировок. И вот, неделю назад ей разрешили полную нагрузку. Я вывел группу на полигон. Она очень прилично, без претензий, дошла до скалы и вдруг встала, едва коснувшись руками камня. И я не смог заставить ее подняться. Я отправил ее к началу полигона. Она отлично начала и опять остановилась. И в глазах ее был такой страх! Я, по сути дела, силой, загнал ее наверх. Но спускать ее пришлось на страховочном фале. Ее колотила колотила такая дрожь! Я думал, что она никогда не успокоится. Я не зачел прохождение полигона всей группе. Я думал, что хоть это на нее подействует. Но в результате на следующем занятии она не справилась ни с одним заданием и не явилась ужинать. Завтракать я ее выгнал, но она практически ничего не стала есть. И опять завалила все тесты подряд. И полигон не прошла. …Неужели придется ее отчислять? Она сломалась, Зед Нибот. Так хорошо начинала и сломалась. И я не могу заставить ее подчиниться. Что мне теперь делать?

– Прежде всего, оставить ее в покое. – Директор таинственно улыбался. Нолис не понимал, чему именно и почти негодовал. – Сними ее с занятий и отправь куда-нибудь из Школы дня на три. Хотя бы в оранжереи к Тианте. Она умеет успокаивать не хуже психолога-профессионала. Таких девочек нельзя принуждать. Она сама восстановится. Не беспокойся. Только не торопи ее. Она наверстает упущенное. Не выпускай ее на занятия совсем, пусть сидит и смотрит, как занимаются остальные. И пока не торопи события. Увидим, что изо всего этого получится.

Через девять дней Нолиса разбудил вызов с браслета. Он проснулся и посмотрел на часы. Был час до полуночи. Не понимая, кто же может беспокоить его в это время, он нажал кнопку контакта. Это был дежурный офицер Школы.

− Зед Нолис, ваши подопечные только что покинули спальный корпус и, кажется, отправились на полигон. Что прикажете делать?

– Кто именно?

– Твоя неразлучная пятерка. Четверо парней и девушка.

– Аринда?

– Кажется, она. Далековато, но волосы у нее светлые.

– Не мешай им, пожалуйста. И выведи мне сюда показания полигонных камер.

Когда на экране в спальне Нолиса появилось изображение, его ученики обошли несколько препятствий полигона и остановились у подножия скалы. Некоторое время они стояли и разговаривали. Ночь полнолуния была светлой, хоть читай. Аринда медленно подошла к скале, немного постояла, подождала и резко села, уткнувшись лбом в колени. Парни стояли над ней. Время тянулось, а она все сидела.

Кларт подал ей руку, понуждая подняться. На сей раз, к скале шагнули сразу трое: Аринда, Реннер и Кларт. Странноватый был этот подъем, особенно, если смотреть со стороны. Движения всей тройки были полностью синхронны. Вот, вцепилась в камень левая рука одного, другого, третьего…, затем, очень медленно, правая, так же у всех, потом нога переступила со щебня подножия на скальный выступ. И так метр за метром. До самой вершины.

Наверху Аринда немедленно уселась на камни и замерла. Парни сидели рядом и ждали. И дождались. Начался такой же синхронный спуск по легкой трассе. У подножия Аринда уткнулась лицом в плечо Кларта и расплакалась. Он гладил ее по голове и молчал. По крайней мере, губы его не шевелились. Они простояли так довольно долго. А затем Аринда резко отпрянула, спрятала лицо в ладони по самые глаза. И долго, не мигая, смотрела на гладкую стену, с которой недавно свалилась.

А потом шагнула к скале и начала глупый и самый трудный, изо всех возможных, подъем. И, чуть ниже ее, пошел, страхуя, Кларт. И она поднялась. Сама. Ночью. По тому же самому месту, с которого сорвалась.

Спускаться этим маршрутом Кларт ее не пустил.

Первокурсники Нолиса умывались из речного потока, не зная, что за ними наблюдают. Что учитель безумно рад за них. И Нолис до самого выпускного не сознался, что был свидетелем этой ночной авантюры.

Так начиналось их знакомство. А потом Кларт с напарником ушел стажером на военный крейсер «Хаккад», а они втроем – на «Аргон».

И сначала Гадар ревновал Аринду к Реннеру, а сегодня – к чужаку.

Глава 6

Тардель еще раз обернулся от пульта, обращаясь к сестре:

– Нас скоро сменят и полетим. Аринда, отдай Сергею его одежду.

Переодеваясь, Сергей спросил:

– Аль, наша Земля намного отстает от вас?

– Прилично. – Уклонилась от прямого ответа девушка. – В утешение могу сказать одно. Судя по всему, цивилизация Земли уже стоит на пороге выхода из эпохи агрессии. Дальше будет легче. И еще. Только после того, как вы сами разберетесь у себя на планете меж собой, сами искорените агрессию и зло, только после этого с вами выйдет на контакт Межгалактический Совет, не раньше. А пока вы для всех – Закрытая Зона. Здесь могут появляться либо научно – исследовательские экспедиции вроде нашей, либо пиратские корабли с контрабандными рейсами – охотники за полезными ископаемыми, животными или людьми.

– А что, и такие бывают?

– К сожалению, да. Так что будь осторожнее. Не лезь на контакт.

– А вам долго лететь домой?

– Около четырех месяцев. У нас, в принципе, не полет, а два прыжка через гиперпространство. Сначала мы берем курс на Вийду, на свою звезду, потом прыжок, торможение, корректировка курса на Даярду и еще прыжок. – И вздохнула совсем по-домашнему: Эх, Сергей, Сергей? Что ты, какой грустный? Чем больше я тебе рассказываю, тем тоскливей у тебя взгляд. Радоваться должен – скоро дома будешь. Живой, здоровый, да еще с такими знаниями. Зенднор разрешил, ты ничего не забудешь. Хотя я бы все-таки стерла тебе все воспоминания. Да не бойся, не буду. Я только прошу тебя, если сможешь – забудь. Самому же спокойнее жить будет.

– Тебе хорошо. Ты улетишь и забудешь меня с этим своим…Ты же любишь его?

Аринда, улыбаясь, пожала плечами.

– Теперь не знаю.

– Вот, видишь! Еще бы мне было весело. Когда я знакомился с тобой, я не думал, что нас разделит такое пространство. Ведь даже для того чтобы только увидеть твою Вийду, мне придется идти в планетарий.

– По вашему это Маркеб, каппа Парусов из созвездия Корабль Арго. Положение ее 29(37' Девы, если тебе от этого будет

легче. Эта звезда набожности и частых путешествий, согласно вашим старинным сведениям.

– И откуда ты все знаешь?

– Что я зря целых полтора месяца просидела в вашей библиотеке и перерыла весь интернет?!

– Ты хочешь сказать, что, перелистывая книги, ты полностью запоминала их содержание? – Сергей даже одеваться перестал.

– Естественно. Это что-то вроде сканирования. А ночью я сбрасывала данные из своей памяти на компьютер «Аргона». И неужели ты думаешь, что про свою звезду я ничего и не узнала? – И совершенно другим, тоже немного грустным голосом объявила: Все. Нам пора. Тардель, наверное, уже ждет.

Ангар был огромным и гулким. И прямо перед входом, на черном ребристом полу стояла самая настоящая летающая тарелка. Не очень большая, светло-голубого цвета, опоясанная в самом широком месте выпуклым матово-черным обручем. Тардель сидел на этом самом обруче и болтал ногами. Тарелка была не идеально круглой, скорее напоминала короткий овал и казалась ненастоящей, игрушечной. Сбоку у стены Сергей заметил еще три таких же машины и еще что – то длинное, покрытое свисающей до полу темной пленкой.

– Вот сейчас на нем иполетим.

– На этой летающей тарелке?

– Сам ты тарелка. – Беззлобно засмеялась Аринда. – Обычный десантный бот. Летает, плавает, бегает, может, от нужды, даже по скалам лазить. И попросила – Тардель, пусть он лапки покажет.

Тардель поднялся, уверено прошел по узкому бортику ободку и скрылся в люке. Машина вздрогнула. С коротким щелчком по левому борту открылись три небольших квадратных люка. Из них вытолкнулись круглые лапы, похожие на плоские лошадиные копыта на мелкокольчатых шарнирных опорах. Они мягко шлепнулись об пол, и Сергей был почти уверен, чтолевая передняя вполне сознательно ощупала ребристый пол ангара, прежде чем уверенно встать на него. А основания лап все выползали из корпуса машины, растопыриваясь в стороны. На шести ногах голубой овал машины стал похож на большого жука. Впечатление усиливали вспыхнувшие на округлом носу бота четыре узкие фары, словно внимательные прищуренные глаза. Тем временем лапы оторвали корпус от пола и резко повернули его. Сергей успел заметить мелькнувшие под ободом кормовые дюзы, начисто лишенные парадной окраски, сейчас бездействующие, но в полетах опаленные яростным огнем и поэтому начисто лишенные парадной окраски. Машина замерла перед ними с раскрытым люком по правому борту. Лапы опустили бот на пол и быстро исчезли внутри корпуса. Тардель выглянул из люка:

– Залезайте живей. Что вы там?

Кабина бота была рассчитана на четверых. Обзор – 180° Пилотское сиденье у полукруглого пульта управления и три пассажирских сзади. Два вместе и одно через проход, образованный закрытой дверью. Сзади, вероятно, был еще отсек.

Никто их не провожал. Аринда сноровисто защелкнула перед грудью у Сергея страховочный ремень, не забыв пристегнуться и сама. Тардель оглянулся:

– Ну что, полетели?

Раскрылась круговая диафрагма шлюза. Бот мягко приподнялся над полом и, окутанныйгустыми клубами белого пара, выскользнул наружу. Тардель вывел бот в открытый космос, и Сергей всплыл над креслом.

– Вот она какая, невесомость! И тишина.

Гул работающих двигателей скорее угадывается, чем, действительно, слышен.

А полета, как такового, ощутить не удалось. Сергей только начал осматриваться, увиделсо стороны громаду «Аргона», застывшего огромной сверкающей каплей с острым носом, как его с силой вдавило в кресло. В глазах потемнело и стало нечем дышать. Он почувствовал, что теряет сознание, и все так же резко прекратилось. Аринда взяла его за руку:

– Ты жив? Тогда открывай глаза. Все. Почти прилетели. – И уже Тарделю, довольно раздраженно. – Мог бы и помягче спуститься. Или хотя бы предупредить его о перегрузках. Он же не джанер, в конце концов. И к твоему лихачеству не привык.

– Извини, Сергей, я не подумал. Зато спустились точно. Смотри, ты почти дома.

Сергей открыл, наконец, глаза. Во рту – противный привкус крови. Провел рукой под носом, глянул на ладонь – вроде бы чисто. Насколько можно было ориентироваться в темноте. Все освещение от приборов пульта и мерцающих огоньков на обруче бота.

– У вас ночь. Это и лучше, Меньше народу всполошим.

Высота постепенно снижалась. Внизу начали наплывать огни большого города.

– Тардель, выключи габаритники, нам ни к чему реклама, – попросила Аринда, и Сергей увидел, как огоньки на обруче погасли. Теперь они бесшумно и невидимо плыли над ночной землей.

– Давай я поведу, – предложила Аринда, – мне здесь легче ориентироваться.

Тардель уступил ей место у пульта, и встал у нее за спиной.

– Включи локаторы. – Скомандовал он. – Вдруг самолет какой. Гаси скорость и снижайся.

– Ой, не учи, а!

Город медленно плыл внизу.

– Сейчас мы тебя прямо к дому доставим. Так, по-моему, это твоя улица?

Сергей вгляделся и тоже узнал.

– Давай, командуй, куда… – обернулась к нему Аринда.

– Вон до того сквера и направо. Мой дом, где большая реклама красная.

Бот круто пошел вниз и завис метрах в двух над землей, на пустыре за домом, где обычно гуляют с собаками.

– Все. Приехали. – Весело сказал Тардель. – прошу на выход.

Аринда расстегнула пряжку на груди у Сергея, они выбрались на бортик и спрыгнули вниз. Тардель остался в кабине.

– Вот и все, Сережа. Пора прощаться.

– Аля…Аринда… – У него перехватило горло. – Аринда, останься. Ведь я же люблю тебя! Я не могу без тебя!

Она только ласково улыбнулась.

– Сможешь. Судьба у тебя такая.

– Я напишу о тебе книгу. Я сумею.

– Это будет только фантастика.

– Ну и что! Не улетай! – Голос у него дрожал, на глаза наворачивались слезы.

Аринда ласково провела рукой по его щеке.

– И не вздумай плакать! Ну, пожалуйста. Ты же взрослый мужчина. – И снова улыбнулась.

– Все. Пора! – Крикнул сверху Тардель.

– Сережа, ты отойди метров на двадцать хотя бы. Мы будем взлетать.

Аринда положила ему руки на плечи и быстро поцеловала в щеку: Прощай!

– Подожди! – вдруг спохватился Сергей, рванул ворот рубашки, так, что пуговицы полетели. Торопясь, снял цепочку с кулончиком-образком и надел на шею девушке. – Вот. Помнишь, бабушка говорила, он бережет, спасает от смерти.

И, не убирая рук с ее плеч, лихорадочно, вслух вспоминал:

Господи, да как же там молятся? … Да. Вот. – И начал быстрой скороговоркой: Живый в помощи Вышнего…

Аринда молчала и терпеливо ждала окончания чужого обряда, вслушиваясь в торопливый отчаянный шепот.

– …и не приидет к тебе зло … во всех путях твоих …» – долгимбезнадежным взглядом он поглядел девушке в глаза и, вдруг, осмелев от отчаянья, стиснул ее в объятиях и началжадно целовать, не надеясь напиться сладкой влагой ее полураскрытых губ. Она не сопротивлялась, пока Тардель неокликнул ее.

– Ну, вы скоро там?

Сергей отпрянул, разжав руки. А она нежно провела раскрытой ладонью по его лицу, сжав кулак у подбородка, поднесла его к своим губам, словно надеясь навек запечатлетьего черты. И, не мигая, глядя ему в глаза, начала медленно пятиться. И вздрогнула, коснувшись спиной бота. Сергей почувствовал, что сейчас все-таки заплачет, отчаянно махнул рукой, резко повернулся и быстро пошел прочь, непослушно дрожащим голосом вслух считая шаги. Отсчитав 40, он обернулся. Аринды уже не было.

Бот вздрогнул, бесшумно взмыл вертикально вверх. Он трижды мигнул всеми габаритными огоньками и растворился в ночном небе. Сергей стоял, запрокинув голову, и плакал, пока окончательно не замерз.

Все. Сказка для него кончилась. И впереди была только обычная земная жизнь.

Глава 7

Часть вторая.

Джанеры Даярды.

По корабельному времени была ночь, и стояла та относительная тишина, какая может быть только на корабле, находящимся на орбите. Лишь едва уловимый шорох вентиляции, да нежное гудение робота-уборщика, проползающего по коридору. Дежурная смена на пульте управления – остальные спят, но этот сон оставался, тем не менее, примечательным, потому что эту ночь особо отметят в корабельном журнале. Весь экипаж на борту. Материалы экспедиции упакованы. Антенны, что принимали Земные теле-радио передачи, отключены. Экспедиция окончена. Подведены итоги. Теперь остается только завершающий этап – возвращение. Завтра включатся двигатели, заставив тишину надолго отступить, корабль вздрогнет и начнет разгон до крейсерской скорости, обрекая экипаж на ощущение всех «прелестей» ускорения. И все. Прощай, чужая голубая планета!

Аринда не спала, лежала, глядя в потолок, и даже не шевелилась. Ее не покидало странное чувство потери. Казалось бы с чего? Задние выполнено, все вернулись, а внутри, натянувшись до предела, лопнула тонкая незримая ниточка, связывающая с оставленной планетой. Всего два месяца работы, а какая- то часть души уже успела остаться там, внизу.

– Неужели это со всеми так бывает? И ведь не спросишь ни у кого, засмеют.

Девушка постепенно восстанавливала затраченные силы. Никто и никогда не узнает об этом последнем телепатическом контакте. Зачем она это сделала? Аринда и сама бы толком объяснить не смогла. Поддалась какому-то, самой непонятному импульсу. Понял ли ее Сергей, она не знала и не узнает, но ей очень хотелось, чтобы понял. Зачем это ему? Неизвестно. Только сделанного не исправить, и пусть будет что будет. Аринда медленно провела рукой по лицу, убирая с глаз волосы и, заставляя сама себя уснуть и ни о чем больше не думать, хотя бы сегодня.

Выхода из гиперпространства ждали все. Наверное, это самый прекрасный момент, когда раскрываешь глаза после всего кошмара, сопровождающего момент перехода и, еще не отрегулировав дыхание, вновь останавливаешь его на вдохе, смешав радость ожидания и удивление происходящим. К этому нельзя привыкнуть. Даже самые закоренелые космические бродяги вроде Зенднора не могли отрицать, что сердце всегда чуть вздрагивает, когда перед глазами из мутного хаоса гиперпространства возникает знакомый звездный пейзаж своей галактики и самая яркая звезда прямо по курсу – Вийда.

Аринда появилась в рубке управления практически сразу после перехода, ничуть не сомневаясь, что обнаружит за спинами пилотов и Зенднора, и астронавигатора Дагена, похоже не покидавших этого места даже на момент перехода. Все-таки рубка управления – самое красивое и торжественное место на всем «Аргоне».

Даген обернулся и, увидев Аринду, тронул за плечо Тарделя, напряженно следившего за приборами.

– Что я тебе говорил, сестричка твоя первая пожаловала.

Тардель на мгновенье обернулся, радостно улыбаясь, хотя лицо у него было довольно бледное, и вновь устремил взгляд на пульт. Даген обнял Аринду, зачарованно глядящую на звездную россыпь.

– Красиво? – и внимательно посмотрел ей в лицо, – а вид у тебя, подруга, все же зеленоватый. Что, переход не под силу?

– Ну, вот еще! – возмущенно тряхнула головой девушка, пытаясь изобразить полную независимость и доказать, что ей все нипочем. Но тут же, в наказание за самонадеянность, почувствовала, как звезды, потеряв контрастность, поплыли перед глазами. Тело сразу дернулось в попытке сохранить равновесие, и Даген, мгновенно среагировав, крепче сцепил руки у нее на плечах.

– Можешь передо мной суперджанера не изображать. Всем давно известно, что переход довольно неприятная штука. Отсиделась бы в каюте, вместо того, чтобы сразу же носится по «Аргону». Все любопытствующие появятся здесь намного позже.

– Еще чего! – снова возмутилась Аринда, едва прошло головокружение. – Ты же сам здесь! И, похоже, для тебя все переходы беспроблемны.

Даген уловил в ее голосе досаду с оттенком зависти. Он улыбнулся, вспомнив свой первый полет, и прошептал ей на ухо:

– Ничего, девочка, вот налетаешь с мое, и тебе все тоже будет без проблем. А сейчас лучше обрати внимание, с какими физиономиями будет появляться здесь вся остальная молодежь и успокойся. Не ты одна зеленеешь при переходах.

Зенднор наблюдал за всем этим молча, предпочитая не вмешиваться.

Тем временем в рубку управления начали по одному сходиться другие члены экипажа не занятые на дежурствах, в основном молодежь. Вид у многих был действительно не очень-то бодрый, но улыбки сияли на каждом лице, потому что состоялся маленький праздник – прелюдия торжества возвращения.

При виде некоторых, особо плохо выглядевших личностей, Даген не забывал хитро подмигивать Аринде, постепенно приобретающей праздничное настроение.

Сейчас начнется корректировка курса на Даярду, еще немного, еще один такой же кошмарный переход, и «Аргон» будет дома, у долгожданной цели.

Вечером, когда молодежь азартно плескалась в бассейне, по внутренней связи раздался голос Зенднора:

– Внимание экипажу! Через полчаса первый сеанс связи с Даярдой. «Аргон» входит в зону уверенного приема сигналов.

Сеанса связи с Даярдой ждали, собравшись всем экипажем в центральном зале, весело переговариваясь и поглядывая то на часы, то на большой экран, поверхность которого пока бороздили только зигзаги помех. Но вот они исчезли, и глазам экипажа открылось лицо молодой женщины. Светлые, почти белые волосы пушистой волной лежали у нее на плечах, и под ними угадывался стоячий воротничок форменной одежды КНОЛа. Женщина чуть улыбалась и казалась всем очень красивой, ведь она олицетворяла сейчас всю Даярду. Она и обратилась к экипажу, как к своим детям:

– Даярда приветствует своих джанеров! Мы рады удачному возвращению экспедиции. – И, чуть помедлив, произнесла уже без улыбки, – У службы КНОЛ есть просьба к «Аргону». Сегодня утром получен сигнал бедствия с транспортного корабля «Бэренна». У них отказала настройка координационного блока навигации. Они не могут выйти в гиперпространство, и вынуждены совершить посадку на планете Большого Атласа – ДСР-82-116.

«Аргон» – единственный корабль подходящего класса, идущий в обычном режиме в зоне уверенной связи. Служба КНОЛ просит оказать помощь «Бэренне» и, если ремонт невозможен, то, хотя бы, снять оттуда экипаж. В экипаже десять человек. Повторяю координаты планеты: Большой Атлас ДСР-82-116. Даярда надеется на вас, – и улыбнулась. – До связи.

Некоторое время в зале стояла тишина. Вот так. Просьба службы КНОЛ, звучащая, как приказ. Прощай, мечта о скором возвращении домой.

Зенднор поднялся и произнес:

– Внимание экипажу. – Сказал вроде бы негромко, но шумок, возникший, было, в зале от обсуждения сеанса связи, сразу стих. – «Аргон» выходит на новый маршрут. Дагену рассчитать координаты точки выхода. Режим смен обычный. О начале прыжка будет сообщено дополнительно, а сейчас все свободны.

Такая новость, конечно, стоила обсуждения. Полет продлевался на неопределенный срок.

Даген ушел одним из первых. Сейчас от его расчетов зависела точность прыжка через гиперпространство. «Аргону» было нужно вынырнуть как можно ближе к этой планете, и в то же время избежать гибельного столкновения с ней или с ее спутниками. Он зашел в столовую, выпил два стакана тонизирующего напитка и, захватив с собой еще один, отправился на свое рабочее место и начал уже вводить данные в компьютер, когда запищал сигнал вызова на браслете. Даген про себя выругался и, нажав кнопку, услышал голос Аринды.

– Даген, извини, я помешала?

– А ты как думала? – не сдержался навигатор, – что у тебя там, говори скорее.

– Повтори, пожалуйста, номер этой планеты, мне кажется, что я неточно запомнила. Мы с Гадаром сейчас в библиотеке, хотим посмотреть подробнее, что она из себя представляет.

– Большой Атлас, – медленно и четко диктовал Даген, – класс «Д», то есть – дальние, СР – средний радиус, 82-116, запомнила?

– Ага, спасибо. – и отключилась.

Большой Атлас содержал данные о планетах не только входящих в Межгалактический Совет, но и тех, которые были когда-то исследованы или просто зарегистрированы любыми кораблями из входящих в Межгалактический Совет Звездных Систем.

Аринда быстро ввела в компьютер нужный номер, и Гадар, опережая ее, стал вслух считывать с экрана появляющиеся строчки:

– Планета ДСР 82-116, название на интерлекте Лэста, кислородосодержащий тип атмосферы, среднегодовая температура + 26. Флора по типу субтропической. Население – люди. Цивилизация на уровне общинно – племенного развития. Религия языческая. Количество материков – один. Контакт, в том числе торговый, установлен с племенами южного Южного побережья материка. Отношение к контактерам – спокойное, сильно выраженная агрессивность отсутствует.

Вот так. Погуляем, отдохнем, пока эту «Бэренну» ремонтируют. Аль, ты согласна на океанскую прогулку?

Это земное Сергеевское «Аль» как-то сразу привилось на «Аргоне» по отношению к Аринде в неофициальных случаях. Она воспринимала это как должное.

– А если у них в океане какие-нибудь ящеры водятся? – смеясь, ответила она, поднимаясь из-за стола.

– Вот, на месте и выясним. Я разрешу тебе купаться, а сам буду тебя охранять.

– Тоже мне, охранник нашелся! Я сама в состоянии себя охранять, да и тебя при случае.

Они стояли, друг против друга и переругивались, пока Гадар не взмолился:

– Аль, ну как ты не понимаешь! Я же мужчина, в конце концов, я за тебя отвечаю.

– Это еще почему? – не унималась Аринда.

– Да потому. Вот дай только вернуться на Даярду, я сразу с космодрома повезу тебя к себе домой и скажу: вот самая лучшая девушка во Вселенной. И не перебивай меня сейчас! Я приглашу на нашу свадьбу весь экипаж и всех наших друзей. И это будет самая красивая свадьба, а ты – самая красивая невеста. А потом…

– А потом ты запретишь мне летать, – не удержалась, съязвила Аринда.

– Да уж, тебе запретишь, – вздохнул Гадар. – Но из десантной группы ты уйдешь, все равно. Я не позволю тебе рисковать жизнью. Зенднор найдет тебе работу внутри «Аргона». Я еще не знаю, какую именно, но никакого десанта тебе больше не предвидится, не рассчитывай! Но зато у нас будет семейная каюта, как у Зенднора с Денирой, и ты будешь встречать меня в шлюзовом отсеке, когда я буду возвращаться с заданий, а еще…

Аринда выслушала все это, не перебивая, только потому, что на какое-то время застыла с приоткрытым ртом, оцепенев от такой наглости. Но потом, буквально взорвалась:

– А я тебе пока не жена, так что мной командовать нечего ни сейчас, ни потом! Слишком много хочешь! Если боишься риска – переводись на орбитальную станцию и торчи там безвылазно, трус несчастный!

– Да я что за себя, что ли беспокоюсь? – откровенно оскорбился Гадар, – да за тебя, бесшабашная!

– А за меня нечего беспокоиться! Я, как ни будь, без твоего беспокойства обойдусь! – яростно выкрикнула Аринда, сжимая кулаки, и бросилась вон из библиотеки, едва не сбив в дверях Тагира, который успел прижаться к косяку, пропуская девушку.

– Что у вас произошло? – спросил он у Гадара, стоящего с обречено опущенной головой.

– Ничего, – произнес парень, но таким голосом, что Тагир быстро наклонился, заглядывая к нему в лицо и, естественно, увидел подозрительный блеск глаз и предательски дрожащие губы.

– Да ты что, в самом деле? Ну-ка, иди сюда! – искренне изумился Тагир, увлекая парнишку за собой на диван, и сам сел, поджав под себя правую ногу и, подперев кулаками подбородок. – Давай, рассказывай, в чем все-таки дело. – Тагир слушал, не перебивая, а когда Гадар закончил, переплел пальцы на левом колене и, криво ухмыляясь, покачал головой:

– Да. Ты, действительно, хватил через край.

– Так ты хочешь сказать…

– Вот именно. Ты был не прав.

– Это еще почему? – не унимался Гадар.

– Да потому, что ты потребовал невозможного. Ты хотя бы иногда можешь сначала думать, а потом говорить? Если тебе нужна смирная жена, поискал бы ты ее на Даярде, а не здесь.

– Но я люблю Аринду!

– Одной любви мало! Научись уважать ее как личность. Она не просто девушка – она джанер! И то, что ты называешь риском – ее жизнь, причем обычная, повседневная, выбранная чуть ли не с детства! Если бы она хотела чего-то другого, то пошла бы не в Джанерскую Школу, а куда-нибудь еще.

Тагир говорил жестко, ничуть не жалея растерянного парня.

– Я постарше тебя, причем почти вдвое, так что будь другом, пойми, что перевоспитывать Аринду бесполезно. Такая птичка не для клетки. – И, растерянно улыбаясь, развел руками. – Я не знаю. Но, по-моему, запрещать ей, жить нормальной, с ее точки зрения, жизнью, это все равно, что пытаться удержать ветер… – И повторил: – Я не знаю. Серьезно, не знаю, как тебя еще убеждать… – Он умолк, хлопком соединив ладони.

– И что же мне теперь делать? – обречено спросил Гадар, глядя в лицо собеседнику.

– Мириться, дурень, – поднимаясь, посоветовал Тагир, и неторопливо пошел вглубь библиотеки. Здесь, на закрытых стеллажах хранилось множество интересных вещей: отчеты прошлых экспедиций, различные информблоки с фильмами художественными и документальными, музыкальными подборками, и, конечно книги. Можно было ввести данные о нужной книге в компьютер и слушать запись текста. А можно просто достать с полки старый томик и листать потрепанные страницы. Кому как нравилось.

Тагир не воспользовался компьютерным каталогом с указателями номеров стеллажей, видимо знал, где находится, то, что ему нужно. Вернулся он очень скоро, и в руках у него была не книга. Он нес Черный Альбом. Опустившись на диван рядом с Гадаром, он положил Альбом к себе на колени и осторожно провел рукой по обложке, стирая несуществующую пыль. На черной, цвета космоса, ткани был вытиснен серебряный джанерский значок и внизу одно единственное слово «Аргон».

Все еще не открывая тяжелый Альбом, Тагир спросил:

– Ты помнишь, сколько в нем листов?

– Конечно, – уверенно отозвался Гадар, – семнадцать.

Черный Альбом. Его вели по старинке, записывая все от руки, не доверяя технике. На внутренней стороне обложке значились характеристики корабля, дата постройки, планета приписки, маршрут первого полета. И каждый лист был посвящен тем, кто не вернулся из этих полетов, фотография, обычные анкетные данные, номер значка, домашний адрес, количество полетов на «Аргоне» и, коротко, обстоятельства гибели. Каждый лист – оборванная жизнь. В таких альбомах не бывает сзади чистых листов. Сначала был всего один, потом два, теперь – семнадцать, ведь «Аргон» уже далеко не новый, но до сих пор надежный корабль.

Тагир открыл Альбом посередине, казалось бы, наугад, но ошибся только на одни лист. Поправился и замер, положив ладонь на страницу, чуть правее фотографии. Некоторое время сидел неподвижно, потом рука медленно поползла по бумаге и оборвалась с края листа, падая на диван. Тагир не читал скупую информацию. Он знал ее наизусть до слова.

Гадар тоже глядел на фотографию молодого коротко стриженого парня, на веселое, чуть удивленное лицо.

– Это был ваш друг? – осмелился спросить он.

– Да, – отозвался Тагир. – Мы вместе росли, вместе учились, вместе пришли на «Аргон». Сегодня бы ему исполнилось сорок. Я затем и шел в библиотеку, что бы посмотреть альбом. Не думал, что кого-нибудь здесь встречу. – И, вздохнув, перевернул страницу. Он медленно пролистал весь альбом, называя каждого по имени. Были здесь и мужчины и женщины. В зрелом возрасте и совсем еще молодые.

На внутренней стороне обложки было три коротких строки:

Космос зовет.

Даярда помнит.

Жизнь продолжается.

И Тагир повторил, закрывая альбом:

– Жизнь продолжается. Вот так, парень. Никто не знает, кому будут посвящены следующие листы. Но, если думать только о том, что можно попасть в этот скорбный список, то лучше совсем не летать. А ты лучше иди, ищи Аринду и мирись. Потому, что хуже нет, когда работающие в одной смене не смотрят друг на друга.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.