Мери Ми
Без чувств

Эпизод 1. Оправданное Убийство

Арчер Девис лежал на мокрой земле. Его кожаный плащ пропитался влагой, превращаясь в черное месиво на крепком теле. Кожа облепила хозяина словно кокон, очерчивая бронежилет шестого класса, защищающий все жизненно важные органы. Швейцарская винтовка «Немезис», оснащенная магазином из пяти патронов пятидесятого калибра и наведенная четким прицелом с расстояния пятьсот метров, в ожидании очередной жертвы.

Ждать подходящего момента это искусство, для поражения цели.

Этот чертов день был выбран Арчером не случайно. Дождь лил, не переставая, с самого утра, к нему добавлялся шквалистый ветер. Погода будто игралась с ним, проверяя его на прочность:

«Зря ты затеял расправу над сыном божьим, ибо небеса разверзлись только по молитве великого пророка». – Стихия вряд ли знала, что ему глубоко наплевать на чувства верующих, ибо грехи врага в искуплении.

Арчера в особых кругах называли Чевис или Че. Кто-то называл просто АД: при заключении сделки в договоре стояла подпись «АДэвис». Он не изменял себе, подстраивался под любую ситуацию и выходил сухим из воды. Хладнокровность, выдержка, отсутствие эмоций к происходящему вокруг помогали выполнять ему крайне сложные задачи. Пройдя службу в горячих точках и имея некоторые психические отклонения не смертельные для жизни, он вполне вписывался в повседневную жизнь простых людей.

Подрабатывал брокером у Тони. Он был ближайшим другом и соратником, к которому Арчер относился с особым трепетом. Работал не легально и за символическую плату. Денег на жизнь ему хватало, но работа не приносила особой радости.

Время после полудня охотник застыл в одной позе: упор лежа, локти упирались в землю, кисти рук удерживали винтовку, направляя ее к цели.

Пульс его почти не прослушивался. Только сжатые скулы выдавали напряжение.

«Черт возьми, Арчер, ты хуже маньяка».

Ублюдок Хуакин не хотел мокнуть, поэтому задерживался.

Арчер следил за своей жертвой с большой тщательностью: знал режим дня от звонка будильника до похода в туалет после каждого приема пищи. Падре частенько баловался подозрительными лекарствами в прозрачном оранжевом пузырьке. Судя по названию, ему недолго осталось – «Гидрохлоротиазид» лежал в левом кармане рясы и употреблялся при каждом посещении исповедальни. Томик библии с вырезанным внутри отверстием для пистолета «Дерринджер» был важным атрибутом падре во время мессы, но применялся им крайне редко.

Падре Хуакин был еще тем сукиным извращенцем: шлюх, которые исповедовались у него в церкви, находили изнасилованными в заброшенном доме на окраине.

Шлюхи для Арчера играли свою роль в его жизни. Он помогал им выжить в трудные времена. Некоторых содержал, чтобы те не дохли с голоду. Нет, это были не все шлюхи города. Он опекал тех, кто был вынужден работать не по профессии, чтобы прокормить своих детей и родителей. Они чем-то напоминали ему Руби: также красивы и согласны на все ради денег или семьи.

Когда отец бросил их, Арчеру было тринадцать. Пытаясь дать ребенку все самое необходимое, Руби Девис брала деньги у мужчин, которые захаживали к ней по вечерам. Арчер ненавидел каждого, кто переступал порог их дома. Тогда же он испытал последние чувства к происходящему – после того, как воткнул заточку в сердце нежданному гостю.

Джон Девис, отец Арчера, был копом. За тяжкое преступление сына его отправили в отставку, но дело постарались замять. Учли особенности не сформировавшейся личности и неустойчивой психики ребенка из-за произошедшей трагедии в семье, до убийства мужчины. Совершенное им злодеяние сочли ошибкой. Направить на путь исправления ребенка обязали несостоявшегося родителя.

Семья решила воссоединиться во благо своего сына, но счастье продлилось недолго. Спустя пять лет мать умерла от продолжительной болезни. Отношения отца и сына оставались холодными. Джон от безысходности и потери веры в восстановление отношений с сыном поспособствовал службе Арчера по контракту в армии.

Дождь утих, на смену выглянуло солнце. Непогода уступила, чтобы свершить наказание. Черный мерседес притормозил у заброшенного дома, где падре ждала тихая, скромная белокурая Ненси, не подозревающая о страшной расправе.

Босая, со спутанными длинными волосами, она вышла навстречу. Белая сорочка в пол, мягко обрисовывала ее изящные формы, придавая невинность. Образ совпадал с запросом падре: меньше макияжа, больше естественности. Полные груди колыхались при каждом ее вдохе. Тонкая талия, округлые бедра – чистый ангел… Ангел милосердия.

Хуакин жестом руки отослал автомобиль. Шины зашуршали по гравию, раздавая приятный хруст в тихом месте на окраине.

Ехидно улыбаясь и перебирая крупные бусины четок, падре крался к Ненси, заманивая ее «хвалебными» речами о насущном. Девушка рассмеялась. Верх сорочки слегка приоткрылся, и на миг мелькнуло полушарие полной груди. Ненси, будто все произошло случайно, подхватила вырез, сжав его ладонью, и плавно двинулась к падре. Притронулась к его плечам, завела руку за воротник рясы и шепнула пришедшие по вкусу Хуакину сладкие слова.

Арчер шевельнулся и подкурил сигарету. Курил он редко, для снятия напряжения во время выстрела. Руки его крепче сжали ствол винтовки. Прицелившись, парень ели различимо прошептал:

– Отправляйся в ад… – затвор, выдох, плавное нажатие на спусковой крючок, – Аминь.

Пуля глухо вылетела и попала в сердце падре с точностью до миллиметра. Платье Ненси окрасилось кровавым цветом.

– О Господи! – от шока малышка не сразу осознала происходящее. Подхватив уже мертвое тело, осела, опуская Хуакина на холодную землю.

***

– Засек, черт! Твою мать, опять! – в ушах мужчины зазвенело от раздражающего скрипа, ухо оглушило. Он отъехал на стуле, пытаясь сорвать с себя застрявший наушник, который никак не хотел затыкаться. Мужчина несколько раз ударил ладонью по столу, от чего записи с листками разлетелись в стороны и тихо осели на пол. Наступила тишина, лишь шум записывающегося устройства нервировал и бесил наблюдателя…

Прошлое

10лет назад

В одной комнате сидели продажники, брокеры, инвесторы – люди разных мастей, промышляющие и знающие все о лизинге и кредитах.

Подпольный биржевой фонд создавался как развлечение, игра. Манипуляции с ценными бумагами и последующий выигрыш был как кусок сладкого торта. В клубе состояло человек десять начинающих брокеров, у кого-то была лицензия, кто-то пришел с улицы и был любителем. Проверка банками была нулевая. Их искали, но не могли найти. Через некоторые банки проходили огромные потоки серых операций, что не могло остаться незамеченным. Особо крупные размеры денежных средств старались проводить через брокеров с лицензией.

Каждый хотел свой кусок сладкого. Они делали ставки, скидывали процент в кассу. Выигрывал брокер, заключающий самую дорогую сделку за день. Кто не мог вложить деньги, отчислялся из клуба. Кто не умел добиваться своей цели, сходили с дистанции, имея опыт годовалых брокеров со стажировкой в неделю. Существующая схема не давала просиживаться и стимулировала людей: хочешь зарабатывать больше, чем тратить, покажи, на что ты способен.

Кропотливое изучение рынков и акций способствовало большому притоку покупателей низших слоев населения. Большинство из них мало понимало и не разбиралось в базовых правилах. Клиент всегда шел на риск от нелегального сотрудничества. У брокера с лицензией были выше ставки, поэтому его услуги пользовались наименьшим спросом. Денежные средства клиентов находились на брокерских счетах. Люди вкладывались, кто во что: футбольные или баскетбольные клубы, «Гугл», акции «Эпл»…

Наилучшим вариантом считалось вкладываться в разные компании, но некоторые зацикливались на одном и нещадно прогорали.

Один человек в этой компании отличался от других. Британский стиль в одежде: деловой твидовый костюм тройка цвета кубинской сигары, без единой складки; белая рубашка; галстуком он пренебрегал и просто расстегивал две верхних пуговицы.

Взгляд Арчера Девиса был тяжелым, пронзительные темные глаза иногда застывали и смотрели в одну точку без движения. Лицо всегда как будто находилось в тени. День или ночь – не имело значения. Волосы цвета вороного крыла, несмотря на стильную стрижку, были в хаотичном беспорядке, падая на лицо скрывали глаза от окружающих.

Вокруг царили суматоха и гам, все радовались удачным соглашениям. Арчер всегда относился к окружающему вокруг с равнодушием. Его не волновал полученный результат, он не стремился к успеху. Когда он входил все замолкали. От него веяло холодом и решительностью, некоторые испытывали страх, другие уважали его и просто держали дистанцию. На женщин он производил совсем другое впечатление. После общения с Арчером, клиентки уходили из клуба немного взвалнованными и смотрели на окружающих сквозь опущенные ресницы.

Коллеги старались меньше контактировать с ним. Иногда незнающие люди, несмотря на его отчужденность, пытались зависти с ним беседу.

Арчер отвечал только по рабочим вопросам и давал короткий, но понятный с перового раза ответ.

– Чевис, я просидел за компом полдня и не одной сделки. Как ты это проворачиваешь?

Арчер даже не посмотрел в сторону собеседника и проговорил на автомате.

– Бобби, подсядь к Микки и послушай, как он общается с клиентом.

Тот печально вздохнул и откинулся на спинку стула. Глотнул кофе, которого в клубе было навалом.

– Эй, Микки! Я присоединюсь по второй линии? – задал он вопрос сотруднику, которому мотал нервы два дня подряд.

– Отстань, идиот.

– Козлина… Че, он отшил меня! Тебе не нужен…

– Значит, это не твое, Бобби, – закончил разговор Девис.

Девис в первые полгода службы отдавал предпочтение экономике, которая не входила в список военной подготовки. Упор был на конституционное и военное право. Разработка стратегий и схем тактик изучалась самостоятельно, онлайн. Пользуясь этим, он успевал усвоить законодательные акты и методические материалы по рыночной экономике, что помогло ему в дальнейшем получить лицензию после службы в кратчайшие сроки.

Арчер щелкал сделки, как орешки. Никто не понимал, как это у него получалось. У него была самая низкая процентная ставка от суммы операции.

Для себя же он был больше инвестором – играл на бирже, как и его клиенты. Предугадывал падение акций и их взлет, на чем и заработал небольшой капитал. Арчер отказался от процентов от выигрыша, иначе коллеги по интересам давно бы обанкротились.

Подпольный клуб временами плевал на всеобщие правила. В него вступали фанаты «Волка с Уолл-стрит». Они сразу обламывались на месте.

Главный оратор, Хью Браун, высокий, одетый в спортивный костюм "Джордан", проходил вдоль столов и вещал двум соплякам в очках.

– Забудьте все, что вы видели в фильмах. Реальность другая. Первое правило брокера – сделка всегда должна проходить по поручению клиента, – Хью прищурил глаз и злобно уставился на парнишку, у которого, казалось, тряслись не только пальцы, но и внутренности.

Многие это правило не соблюдали, чтобы не сидеть на голодном пайке, в брокерскую деятельность включали выгодные продажи.

– Второе правило – брокер не дает советов по вложениям и не отвечает за результат сделки. Все намного сложнее, чем кажется. Принять правило клуба или валить – выбор есть всегда.

Большинство работало по существующему регламенту, при этом иногда нарушая закон ради выгоды с минимальными потерями.

Второму правилу следовал и Арчер, но именно его пришлось нарушить, когда позвонил Тони.

– Добрый день. Арчер Девис?

Арчер сморщился от громкого голоса.

– Да.

– Я занимаюсь грузоперевозками и выиграл аукцион. Мне попадаются тупые менеджеры или, как там вас, брокеры. Хочу оформить банковскую гарантию.

От слова «тупые» Арчер напрягся. Но вспомнив, что он должен делать свою работу, четко проговорил по инструкции.

– Вы должны отправить список документов: квартальные отчеты, заявление, соответствующее образцу, используемому выбранной организацией. Банковская гарантия дается на год. Когда гарантия будет одобрена, необходимо внести оплату.

На том конце провода тяжело вздохнули.

– Сумма контракта стоит пять тысяч долларов. Не могли бы вы подобрать наиболее выгодные, точнее – более дешевые условия для меня.

Разум Арчера то и дело поглощался темнотой. Взяв себя в руки, парень продолжил.

– Я выберу способ и предоставлю данные о расходах.

– Позвоните мне, когда все будет готово, назначим встречу. У меня четыре мелких объекта, и я могу быть в любой точке города. Верчусь, как белка в колесе, ну, вы понимаете.

– О нюансах договоримся при встрече. Всего доброго.

– Подождите. Еще у меня составлен виртуальный портфель, отправьте вашу почту по месенджеру. Я определился, какие акции хочу купить и на какой срок. Мне нужна помощь с бумагами, вы согласны со мной работать?..

Девис отключился

Встреча состоялась в небольшой квартире Тони. Практически за семейным ужином. На первый взгляд, Арчер был отстранен и холоден, перечислил все пункты в договоре и возможные риски, если клиент изменит решение после подписания договора. Но когда Тони познакомил Арчера со своей десятилетней дочкой Александрой, сердце его дрогнуло, и ему стало тяжело дышать.

Девочка была взбалмошной и капризной, родители едва справлялись с ней. Арчер видел в девочке безумную любовь к родителям, ощущая свое отчаяние. В душе вспоминая свое детство, он не мог долго находиться с ней рядом.

В дальнейшем после многих совершенных сделок с Тони, который нашел к Арчеру свой подход и стал практически близким другом, у них основалась небольшая компания, и Арчер стал личным брокером Тони.

Эпизод 2. Бордель

Ночная прохлада треплет черные занавески, воздух наполнен запахом секса и вонью выхлопных газов, приносимых с улицы, смешанных с дешевой китайской едой. Мрачный район для милых созданий. Приличный на вид бар, в котором ошивается вся элита города, на втором этаже бордель и красная комната. Круглая кровать в центре, неоновый свет в виде лучей на стенах.

В глазах темнеет от спазмов внутри черепа. Это мешает сконцентрироваться на девушке. Она ластится и трогает мой член, но он мертв. Смотрю ей в глаза, в них читается интерес и что-то еще. Возможно, она под кайфом.

Ты занимаешься древним ремеслом ради удовольствия. А может, ты просто страдаешь. Ты ищешь выход, тебе нужна помощь? Попроси. В жизни так много вариантов, воспользуйся ими.

– Хочешь уйти, беги прямо сейчас, или ты пожалеешь, что я трахнул тебя, – мои руки скользят по ее бедрам. Остановившись на ягодицах, сжимаю их сильно, до белых отметин. Грубый толчок бедрами, и шлюха уже громко стонет, закатывая глаза. Стук и гул в висках не прекращаются. На мгновение откидываю голову назад. Она пользуется моментом и впивается в мои губы. Я, будто под гипнозом, наблюдаю за ее закрытыми веками. Эффект абстракции: красные стены играют на контрасте с тенями на ее глазах. Серебристый оттенок, в центре чуть темнее насыщенного голубого цвета, в уголках черная стрелка. Мне мерещится огонь с мозаическим свечением, все перемешивается в сияющие блики.

Ее губы искусны, длинный язык блуждает внутри, заставляя меня действовать. Я стараюсь ответить, но боль перебивает все инстинкты. Рубашка на мне распахнута. Торчащие соски в кожаном корсете без чашек прикасаются к моей горячей коже. Она хочет меня и промежностью трется о ткань брюк, оставляя мокрые следы. Ее запах приторно сладкий. Черт, не люблю парфюм. Она разглаживает морщинку между моими бровями, нежно касается щетины на щеках. Сжимаю ее волосы, отстраняя от себя. Мой взгляд плывет, с усилием концентрируюсь на нежном овале лица и тонкой изящной шее. Она раздраженно шипит и c большим усердием натирает ширинку. Идеально надутые губы шепчут:

«Ты же не гей… Боже, я так мечтала… О тебе ходят легенды… Твоя энергетика, твое тело… пожалуйста…».

Резко хватаю ее за шею и душу, чувствуя трахею.

Гребанные стереотипы живут в этой маленькой головке, она глупа и не видела жизни. Нельзя раскидываться словами без последствий.

Слюни из приоткрытого рта стекают по моему запястью. Хрупкие пальцы отрывают пуговицы на рубашке, ткань трещит по швам от нашей возни. Острые коготки ищут, за что зацепиться, и оставляют царапины на шее. Ее силиконовые губы синеют, несмотря на вколотую жижу. Судорога, закат глаз, хватит с нее… Разжимаю пальцы с усилием, это нелегко. Она долго хрипит, милое лицо измазано подтеками от туши.

– Да ты сумасшедший… – Рухнув на пол, она ползет к двери и судорожно стучит. – Пустите! Он маньяк, слышите… Помогите!

Всем похрен, они привыкли. Это уже четвертая шлюха за месяц.

Охранник, ответственный за девчонку, поднимает вывалившееся в коридор тело, подхватывает ее на руки, цокая языком, смотрит на меня осуждающе и быстро отводит взгляд, увидев мои покрасневшие, дикие глаза. Жажда убийства накрывает с головой, адекватное состояние покинуло меня в этот момент. Не помню, как оказался возле двери, дыша как бешеный зверь. Сильный хлопок отрезвляет. Дерьмо, мужик просто закрыл двери перед моим носом.

Встряхиваю головой, виски ломит… В кармане нахожу обезболивающие. В поисках воды беру первый попавшийся набор из мини бутылок, надо покрепче. Шатаясь, расплескиваю водку, чудом попадая в стакан. Чертова мигрень, поганый день. Запиваю пилюли и падаю мимо кровати, прикладываясь хорошенько лбом. Херовое приземление: челюсть сводит, бросает в ледяной пот. Вытаскиваю ремень из петель брюк, оборачиваю вокруг шеи и затягиваю как можно туже. Воздуха не хватает, сердце бьется медленно, еле слышно. Очередная затяжка ремня отключает сознание, вспышка и рябь перед глазами.

Воспоминания накатывают и мучают меня. Чертовы таблетки…

– «Ман…честер»– двадцать три доллара за акцию. «Манстер»– сто один доллар. «Дженерал моторс» – тридцать четыре доллара, двадцать…

– Арчер, что ты делаешь! Сукин сын, прекрати!

– Уйди, тебя больше нет… девять цен…тов…

– Твоя агония убьет тебя, больной ублюдок!

Моя рука тянется к нему. – Трой… – хриплю, скулы уже онемели. – Трой… скоро… скоро… – Не могу сказать больше ни слова. Закрываю глаза.

Мое тело лежит без движения, лицо покрывает испарина, наконец-то меня отпустило. Сквозь воспаленные веки, ощущаю прохладу щекой, не могу пошевелиться. В комнате темно, вижу, как падает тень приглушенного света, в приоткрытую дверь. Наблюдаю, как босые ступни, с изящными пальчиками покрытые красным лаком ступают по полу. В комнату вплывает бледная Ненси.

– Арчер! Нет! – в комнате загорается неоновый свет. Ненси подбегает ко мне, окутывая своим нежным запахом духов и чего – то домашнего, родного, не могу разобрать. Она старается поднять меня.

– Ну же, очнись, не смей…

С усилием приподнимаюсь и карабкаюсь на кровать, в горле пустыня.

– Воды…

Ненси подносит к моему рту бутылку и помогает снять разорванную одежду. Делаю жадные глотки, откидываясь на подушки. Она обрабатывает и дует на мои воспалённые раны.

– Неужели Шелли смогла так взбодрить тебя?

– Верно, – хватаю Ненси в охапку, укладывая ее рядом. Она целует меня.

– Чевис, девочки ранимы, в мире столько дерьма.

Я пропускаю пряди ее белокурых волос сквозь пальцы, тяжело дыша.

– Девчонка фальшивит… Ей не место здесь.

– Дорогой, мы выживаем, как можем, тебе ли не знать. – Ее ладонь скользит по моей груди и плавно движется к поясу брюк. Перехватываю ее руку. Она понимающе кивает, – сегодня трудный день, тебе необходимо поспать.

– Я дал тебе денег, Ненси, почему ты все еще здесь? – Приподняв ее подбородок, замечаю в печальных голубых глазах слезы. Она уткнулась в мою ладонь, рвано вздохнув.

– Я не могу оставить это место: здесь моя жизнь, мы все как сестры, понимаешь? Не хочу жить без них.

– Вы все сдохните здесь рано или поздно.

– Чевис, пожалуйста, сегодня на моих глазах убили падре. Я еле унесла ноги перед приездом копов. В городе творится безумие.

Малышка, зачем ты согласилась на это? Ты не должна была быть там.

– Здесь небезопасно.

– Знаю-знаю. Обними меня покрепче, я так устала…

Комната погружается в темноту, я засыпаю…

***

Справедливость судебного процесса в отношении себя самого я наблюдал один раз – в детстве, когда тюремный психолог счел мое деяние непредумышленным. Несмотря на давление ФБР и прокуратуры.

Я видел застывшие слезы и ужас у матери в глазах, смотревших на меня, измазанного чужой кровью. Она будто очнулась от долгого сна. Крепко прижала меня в свои объятия и произнесла: – прости… – дрожащими губами. Я говорю ей, что все хорошо и люблю ее.

В воздухе витает запах смерти, а я прижимаюсь к ней сильнее, втягиваю носом ее запах, из-за которого на глазах у меня выступают слезы…

Я грешен и умру только тогда, когда заберу всех подонков в ад…

За совершенное убийство в детстве каких-либо действий со стороны органов предпринято не было. По классике – сыграл статус отца. Отделавшись лишь штрафом, он подписал рапорт об увольнении по собственному желанию в отставку.

Именно тогда я понял, что система правосудия не работает. Вся госструктура взаимосвязана и своих легавых старается не трогать. Государство закрывает глаза на крупные махинации, убийства и хищения, в которых участвуют сама власть.

Связи, деньги… Закон карает только тех, кто бессилен.

Система, делает вид, что все под контролем.

Контроль давно утерян.

Человек не может творить определенные вещи, которые ему неподвластны: не может убить за причиненное зло, не может взять взятку за доброе дело и жить свободно не может. Запреты и рамки порождают хаос и ведут людей к гибели. В каждом есть зависть, алчность, гнев. Находясь в постоянном поиске легких денег и похоти, общество разрушает судьбы.

Я наказываю тех, кто посмел нарушить мой моральный кодекс. Служитель господа или законопослушный гражданин – не важно…

Правосудие за убийство, произошедшее восемнадцать лет назад, скоро наступит.

Звонок телефона

– Да?

– Федерал много знает, советую лечь на дно.

– Мало времени, говори.

– Следующий – Люк Картер.

Эпизод 3. Случайный свидетель

Люк Картер, откинувшись на спинку вращающего кресла, хрустнул пальцами и впился взглядом в своего помощника Эванса.

– Сколько на этот раз? – Прожорливый сукин сын задрал цену, – зло прошипел Люк.

Эванс вытер вспотевший лоб, расслабляя галстук, и уставился в документы, делая некие подсчеты и умозаключения.

– Сенатор просит двадцать тысяч. Черт, это средняя цифра. Возможно, сумма возрастет, – его лицо побелело. – Ты прекрасно знаешь, куда вляпался, Люк! Он будет шантажировать нас до конца своих дней. Федералы скоро начнут слежку и не успокоятся, пока не прихлопнут клинику.

– Только двое людей знают правду, – шумно вздохнул Люк и стукнул кулаком об стол из красного дерева. – Это ты и я. Но ублюдки уже шпионят за нами.

Теперь и Люк расслабил галстук. – Слушай, Эв, я устал. Необходимо как-то остановить это, иначе я просто разорюсь. Ни одни таблетки мира не спасут мою шкуру от решетки, однажды я уже был там, под угрозой репутация клиники, ты не должен допустить этого. Понял меня? – Картер хмуро сдвинул брови, нервно взъерошив волосы. – Ни один онкобольной не должен узнать, что лекарства, которыми их пичкают, пустышка. Не важно, что ты будешь делать, но разбейся в лепешку и достань компромат на сенатора. Уверен, у него много подводных камней, которые стоит достать.

Раздался стук в двери, и Люк ударил кулаком по столу во второй раз.

– Сколько раз повторять: не надо беспокоить меня в это время!

– Извините, что прервала вас, сэр, – раздался голос Александры за дверью, – но вас ожидает мисс Картер.

В приоткрытые двери выглянула рыжая макушка, а затем и пунцовое веснушчатое лицо Александры.

– Я старалась объяснить ей, что у вас совещание, но она не захотела слушать.

– Передай жене, что я приму ее через пару минут, – раздраженно ответил Люк, приподняв бровь и давая понять, что разговор закончен, поэтому стоит убраться из кабинета. Александра, кротко опустив глаза, проскользнула к выходу.

– Какая робкая девочка, молоденький румянец на щечках, думаю, за очками прячутся восхитительные глазки, – плотоядно улыбнулся Эванс, – впервые вижу ее. Она в качестве стажера или уже работает на полную ставку?

– Отстань от нее, Эв. Она дочь Энтони Доусона, он оторвет твои яйца до того как они подкатятся к ней.

– Тони? Неужели ты помирился с ним после стольких лет?

– Черт, идиот замолкни, как я могу общаться с тем, кто подставил меня много лет назад.

– Но у тебя его дочь?

– Да, – плотоядно улыбнулся Люк, это мой сюрприз папочке Тони, я должен его отблагодарить за пять лет кошмара, которые он мне подарил. Полные клетки головорезов, бессонные ночи за решеткой. Я остался ему очень благодарен и приготовил скромный подарок…

Люк замолчал, поглощенный своими мыслями, смотря в закрытую дверь прищуренными глазами.

– Проверь ее, возможно, она что-то слышала, – взгляд Люка стал мрачным.

***

"Я ничего не знаю… и не слышала… – с досадой прошептала Александра". Девушка наконец-то выдохнула и со всей четкостью поняла, что близка к самой пропасти. Ее шея от напряжения заныла, под тонкой блузой струился пот.

«Черт-черт, дурочка! – подумала Александра». Осознав, насколько глупо она поступила, первым желанием было рвануть на другой континент. «Александра, очнись и… беги! – с досадой сказала себе девушка». Но она никогда не убегала от проблем. Наверное, попросту не умела. А их с каждым разом становилось все больше. Они наваливались на нее, как снежный ком, с самого детства.

Я понимала, что подслушала то, что не предназначалось для моих ушей. Ноги вросли в пол, ладони похолодели от ужаса. Надо уходить, бежать, пока не поздно, из офиса. Возможно, из города. Сердце тяжело стучало, щеки горели, инстинкт самосохранения напрочь отсутствовал.

Сенатор оказался продажной свиньей, наживаясь на Люке, а он, в свою очередь, занимался поддельными лекарствами для людей со страшным диагнозом – рак.

Задумавшись, я совсем забыла о безопасности и машинально постучала в двери.

Люк Картер – опасный тип. Я впервые увидела его на семейном ужине в особняке Картеров будучи совсем крошкой. В детскую память врезался недобрый взгляд карих глаз, когда Люк взглянул на мои растрепанные жидкие косички. Я неслась за мячом и потеряла равновесие, запнувшись об собственные ноги. Упала прямо возле кроссовок Люка. Перекатывая во рту зубочистку, он небрежно пнул мяч в мою сторону, рыкнув «Аккуратно, малявка!».

Поводом для визита в дом Картеров было громкое судебное дело – убили парня по имени Трой. Фамилию, как ни пыталась, я не могла вспомнить. Папа присутствовал на заседании в судебном разбирательстве. Картер был близким другом отца. Со слов мамы, дело до конца так и не раскрыли.

Люк был молодым парнем, и до этого имел кучу проблем с законом, его держали под домашним арестом, он попадал в тюрьму на несколько месяцев. Даже после тюрьмы Люк не хотел исправляться и продолжал многочисленные разборки, нападения и пьянки. Закончилось все употреблением наркотиков. На этом родители Картера поставили ему ультиматум: либо он становится человеком, либо отец отказывается от сына, лишая себя родительских прав, а в дальнейшем и наследства Люка-младшего.

Судя по всему, угроза подействовала на Люка, и он встал на «путь истинный». В свои сорок он выглядел презентабельно. За плечами процветающая клиника, дорогие машины и особняки, но слухи о его бурной молодости и осадок от того взгляда мутных глаз не давали мне покоя. Я чувствовала себя в его обществе не комфортно. Между моим отцом и Люком, пробежала черная кошка и их общение прекратилось.

Эпизод 4

Александра лежала в темноте, в своей съемной квартире. Дыхание у нее участилось, как при панической атаке. Она прокручивала в голове подслушанный разговор. С того момента как она вышла из кабинета Люка Картера он стал ее врагом. Она не могла больше работать в клинике, из-за нее в семье Доусон возникнут большие проблемы. Подставлять своего отца Александра не собиралась.

Она не думала, что станет соучастницей в смерти онкобольных.

Сон никак не шел. Александра откинула одеяло и подошла к окну. На улице погода в ночной темноте не радовала, перекрывая моросящими каплями свет луны, лил дождь. На Александру навалилась вся тяжесть прошедшего дня и тоска по дому. Как же давно она не видела своих родителей. Она осознанно избегала встречи с ними. После того как отец отправил ее в Лондон, она разочаровалась в родителях. Конечно, они не забывали о ее существовании и часто навещали Александру. Но что-то было не так в их общении, отчужденность Александры не давала родителям проявить больше чувств к ней.

Энтони Доусон был суровым человеком, Александра его единственная дочь, о которой он старался заботиться. Но чем старше становилась Александра, тем меньше они находили точки соприкосновения. Мать Александры во всем поддерживала Тони, но все-таки старалась обойти острые углы в отношениях мужа и дочери. Пытаясь создать видимость идиллии между ними.

В детстве у Александры Доусон не было подруг. Со сверстниками пару раз ей приходилось участвовать в драках, которые пресекались либо учителями, либо родителями. Александра по детской наивности просила родителей, чтобы они поскорей купили ей брата. Иначе она скоро вырастет, и сама сможет за себя постоять. Внешность Александры всегда задирали, обзывая гадким утенком, а она не могла не согласиться с этим, ведь и ей она не нравилась. Круглые щеки, покрытые веснушками, и вечно растрепанная копна золотых волос, которые привлекали слишком много внимания, по утрам мама не могла укротить их даже расческой. Они достались Александре от бабушки Анабель, по молодости ее называли милашкой бейби. Бабушка была миниатюрной девушкой с волосами цвета меди до самых ягодиц. С большими изумрудными глазами и губами бантиком. Она всегда говорила: «Не слушай никого. Вырастишь и станешь очаровательной, все будут тебе завидовать». Александра сомневалась в словах бабушки и просто смирилась со своей внешностью.

Папа с мамой не знали, как справиться с поведением дочери. Мама буквально терпела ее неспокойный нрав. Отец же был строг, иногда закрывая глаза на некоторые поступки дочери. Но родители все же старались обезопасить дочь от негатива окружающих, и решили скрасить ее будни, подарив ей однажды щенка.

В тот день Александра была в своей комнате и когда услышала лай пса, с радостным криком сбежала по лестнице. Заметив небольшой клубочек у папы в руках, она торопливо высвободила щенка из объятий отца и погрузила свои пальчики в короткую шерстку. " Я дам ему кличку Купер – смеясь, сказала Александра". Спустя время он стал большим и таким же не послушным, как она. С псом случались постоянные трагедии по случайной вине Александры. Пес то неудачно прыгал и ломал себе лапу, гоняясь за Александрой по газону, то чуть не утонул в озере, когда прыгал вместе с ней в воду с моста. Няня Рут называла Александру живодером. Один раз она привязала его к трубе парковки велосипедов. Пес, виляя хвостом, сильно лаял и порывался бежать за Александрой.

– Фу, Купер, сидеть! Нельзя! – строго наказала Александра псу и пошла в магазин. Прошло минут пятнадцать, девочка счастливая выбежала с мороженым, купив одно Куперу, а второе торопливо облизывала, потому что знала: Купер обязательно съест и ее.

Взгляд Александры скользнул по парковке, ее глаза расширились. Побледнев, она сделала шаг назад и закричала. В ее груди потяжелело, она не могла глотнуть воздуха. Мороженое выпало из рук, прилепившись комком на ее сандалии, и растеклось лужицей, тая на солнце. Купер, вывалив язык, висел на шлейке ошейника, задушив себя резкими движениями, пытаясь вырваться и побежать за Александрой.

Она принесла его домой, не замечая тяжести и боли в руках. Мама выбежала на крыльцо.

– Александра, боже, отпусти его!

Александра не могла, не могла выпустить из рук любившего ее всем сердцем Купера.

– Ох, дочка, – застонала мать, забирая пса из рук Александры. Девочка вся тряслась и рыдала. Мама гладила ее растрепанные волосы, испугавшись бледности лица дочери.

– Зачем я оставила его там… Мама, мне холодно… – тихо скулила она, подражая псу, когда он скучал по ней.

– Малышка моя… милая девочка… Скоро все пройдет, мы обязательно купим тебе нового.

– Нет! – выпалила она, задыхаясь от слез, – верните мне Купера!

Резко вырвавшись из маминых рук, Александра бросилась к домику пса. Но отец резко остановил ее, грубо встряхнув.

– Когда ты угомонишься своенравная девчонка?

Александра пыталась вырваться из рук отца и в порыве злости прокусила ему руку. Отец взревел и наотмашь ударил ее по щеке. Александра впервые ощутила на себе всю несправедливость и боль. Она с досадой посмотрела в глаза отца.

– Ты это заслужила, – процедил он сквозь зубы. Твои поступки не поддаются контролю, завтра же я отправлю тебя в Лондон, к бабушке Анабель.

Губа Александры задрожали и она бросилась прочь.

– Стой! – крикнула мама, смотря ей в след с полными глазами слез.

– Тони, зачем ты так.

– Дорогая, не надо. Она справится, дай ей время, – сказал отец, прижимая мать к себе.

Александра просидела в будке до глубокой ночи, пока отец не отнес ее в постель.

– Боль пройдет, милая. Вот увидишь – решил смягчиться отец.

Боль со временем прошла, уже тогда Александра поняла, что смерть никого не отдаст, даже если сильно попросишь. А вот обида Александры на отца, осталась с ней надолго.

На следующий день, отец исполнил свою угрозу. В доме царила суматоха в связи с отъездом Александры.

Александра прогуливалась по саду, запоминала и откладывала в память каждую деталь, она зажмурила глаза: тропинка по которой она бегала с Купером, озеро, где донимала своим непослушанием тетушку Рут, дом, в котором провела свое детство. Александра в своем десятилетнем возрасте многое понимала и чувствовала, что она не кому не нужна.

Александра брела в отчаянии, в глазах были слезы, ей хотелось совершить что-то безобразное, чтобы отец навсегда запомнил этот день. Задумавшись, Александра заметила, как под ногами что-то хрустнуло. Девочка наступила на свои разноцветные камни и наклонилась, чтобы в последний раз посчитать и потрогать свои драгоценности, которые она коллекционировала, собирая их в разных местах.

Вздохнув носом, она почувствовала запах сигарет и подняла голову, наткнувшись на взгляд темных глаз.

– Чевис! – взвизгнула девочка и побежала в его объятия. Она растеряно посмотрела в его глаза и сильнее прижалась к нему.

– Мама, с папой отправляют меня в Лондон, я не хочу расставаться с домом, Арчер мне так грустно и больно, что же делать – лепетала Александра. Потом настала долгая, давящая тишина. Арчер шевельнулся, взглянул на рыжую макушку и нехотя разжал губы.

– Ты справишься.

Александра впилась пальцами в плечи Арчера еще сильнее, забыв дышать. Украдкой посмотрела на твердую линию подбородка, его крылья носа шумно втягивали воздух, сжатые губы говорили о том, что он ели сдерживается, чтобы не отстраниться. Арчер был твердым, черный пиджак обтягивал его широкие плечи, их едва можно было обхватить детскими руками.

Арчер был невозмутим и не отвечал на объятия девочки. Он всегда не знал как реагировать на ее доброту и ласку. Но тут его рука дрогнула, и сигарета выскользнула из пальцев. Он сгреб ее непослушные волосы и сильно прижал к себе. Александра напряглась в его объятиях, ведь Арчер никогда не проявлял к ней особой любви. Только лишь временами позволял обнимать себя, когда она была сильно обижена на окружающих и искала поддержки в нем.

Арчер сожалел, что Тони так поступил с дочерью. В его мыслях бушевала буря, он с самого утра думал об отъезде Александры и не мог повлиять на Тони, пока не мог.

Вздохнув особенный запах Александры, он закрыл глаза. Ее худенькие плечи, затряслись, она тихо плакала на его плече.

"Дом опустеет без капризной девочки Александры, – подумал Арчер".

– Шипучка, я буду скучать по тебе, – отстраняясь Арчер провел ладонью по ее щеке, всмотрелся в глаза Александры, от слез, они стали изумрудного цвета.

– А теперь беги тебя ждут родители.

– Арчер, когда я вернусь, ты женишься на мне? – всхлипнула Александра, размазывая слезы по лицу. – Я так люблю тебя.

Арчер напрягся и вновь подкурил сигарету. Его глаза стали жесткими, в них отразилась злость.

– Когда ты вырастишь, я буду слишком стар для тебя.

– Всего-то десять лет разницы, – прошелестела Александра.

– Поговорим об этом, когда ты вернешься, иди.

– Я тоже буду скучать по тебе Чевис.

После переезда Александра совсем раскисла, будущее казалось мрачным и бесцветным. Родной дом, будто навсегда захлопнул перед ней свои двери, обещая неясное и унылое будущее. Бабушка Анабель видя печаль Александры, старалась отвлечь ее от плохих мыслей и показала все прелести жизни в Лондоне.

Александра окончила школу, повзрослела и поступила в Лондонский университет. Изменений во внешности девушка так и не обнаружила. В двадцать лет щеки исчезли, появилось очертание высоких скул. На маленьком носике красовались очки в черной оправе, глаза цвета прелой зелени иногда отдавали желтизной при свете солнца. Но из-за плохого зрения, которое ухудшилось со временем, Александра не могла оценить их цвет в полной мере, а за стеклами очков они казались тусклыми и комично большими. Невысокий рост и худощавое тело без особых выпуклостей не приносили радости. От этого она замыкалась в себе.

В университете Александра училась отлично, влюбившись в парня на последнем курсе. Высокий, с широкими плечами и голубыми глазами, он был мечтой всех студенток. Александра была немного наивна, ведь отношений до этого не имела. Однажды парень заманил девушку в свою комнату, в изумлении она взглянула на него.

– Попалась, мышка, – он дал ей это прозвище после вечеринки, где девушка пряталась от шумной толпы.

– Дик, – нервно проговорила Александра, – думаю, нам не следует торопиться, сначала узнаем друг друга поближе.

– Вот и познакомимся поближе, – нетерпеливо прервал Дик.

Александра стояла в белом платье с открытыми плечами. Оно было единственным нарядным платьем, в ее гардеробе. Девушка любила простой стиль в одежде и предпочитала платьям, джинсы.

В комнате было темно. Его рука легла на грудь девушки и, он прижал ее ближе, суетливо задирая платье и поглаживая ягодицы.

– Ты чувствуешь, как я хочу тебя?

Александра покраснела от подобной бесцеремонности. В период учебы парень ухаживал за ней, встречал ее у дома и отвозил на лекции, а после учебы обратно провожал домой. Дик во время перерывов покупал Александре кофе и сидел рядом во время обедов. Александра позволяла ему быть рядом. Хотя не понимала, что он в ней нашел. Наверно и влюбилась в него, потому что он первый кто проявил интерес к Александре. Но что-то не давало ей до конца расслабиться в компании парня.

– Ты девственница?

Случайно наступив ему на ногу, Александра покрылась еще большими пятнами от стыда.

– Прости, здесь темно и… Паника накрыла Александру, в случае опасности, отец учил ее сразу покинуть место, где не безопасно. В горле запершило, Александра не хотела говорить правду парню, стыдилась. А может, чувствовала, что он примет любой ее ответ, ведь симпатия взаимная.

– Я чувствую, что да, – прошептал Дик, находясь губами в опасной близости от вздымающей груди девушки.

Александра в силу своего характера не хотела сразу же раскрывать все карты парню. Ей хотелось проверить, насколько его чувства к ней серьезны.

– Нет, – ответила Александра, наконец взяв себя в руки и посмотрела на реакцию парня. И она последовала мгновенно – он резко оттолкнул ее.

– Тупая сука!

В комнате зажегся свет, и девушка увидела половину первокурсников, которые начали улюлюкать и смеяться.

– Дик, что ты сделал… – закричала Александра и, споткнувшись, шлепнулась на пол, показав всем свое нижнее белье. Дик посмотрел на нее, как на мерзость.

– Идиотка, катись уже отсюда.

– Простите… – пролепетала Александра, находясь глубоко в шоке. Этот случай всегда всплывал перед глазами Александры, когда она слышала звуки смеха. Александра не могла отойти долгое время, закрылась окончательно и никого больше не подпускала близко к себе.

– Я же говорил, ты зря мучаешься, мужик, гони мне сто баксов, – уже отдаленно до Александры доносились обрывки фраз.

– Ты видел ее костлявые ноги, а этот едкий цвет волос…

"Ненавижу, как же я ненавижу вас – в голове Александры зрел план мести Дику. Меня не кому защитить, и я справлюсь с этим сама".

Через месяц Дик был отчислен из университета по не понятным причинам.

Эпизод 5. Загородный дом Тони

Делец Тони занимался мошенничеством с ценными бумагами: привлекались предприниматели, совершались сделки. Его фирма считалась престижной, ему доверяли, с ним сотрудничали, ведь все было по закону. Но так казалось на первый взгляд.

Тони вел беседу с Майклом, со своим «верным псом», рассуждая о делах в бизнесе. Арчер сидел в дальнем углу комнаты в вольтеровском кресле возле камина, его пиджак висел на спинке кресла. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, кожа коричневых ботинок сияла от блеска. Одна нога опиралась о колено, выдавая его спокойствие и некое пренебрежение, он чувствовал себя как дома. На коленях портативный ноутбук. Со стороны казалось, что он внимательно слушал рассказ Тони, но глаза напряженно смотрели в экран. Он был поглощён совсем другим.

Тони прохаживался по комнате, сцепив руки в замок за спиной и тихим голосом наставлял:

– Пару человек хотят расторгнуть сотрудничество со мной, надо понять, как они пришли к такому решению, Майкл. Деньги не главное, когда кто-то уходит. Моя гордость говорит мне: «Надо понять причины утечки, Тони, иначе бизнес, который ты строил много лет, рухнет». Полгода назад я выбрал именно их. Я был уверен, что они не спрыгнут с крючка еще долгое время, ведь я приносил им половину доходов от прибыли. Да, Майкл, я пристроил свою задницу именно там, где меня больше всего кормили. А теперь, что же случилось теперь? Когда в стране произошел маленький кризис, все фирмы начали закрываться, но мы остались на плаву благодаря Арчеру, без него мы бы загнулись еще в прошлом году. Грузоперевозки, также играют значимое место в бизнесе, покрывают затраты намного больше, чем следует. Виртуальных денег полно, но с наличкой проблемы. Когда корабль потонет, мы не сможем хранить все только на счетах. Нужны бумажные деньги для перевода их в банки Европы. Должна быть страховка, верно, Арчер?

Арчер молча кивнул, не отвлекаясь от ноутбука. В нем он выбирал место, где смог бы опробовать в стрельбе новую винтовку. Он просмотрел все стрелковые клубы, перешел к полигонам с частной собственностью. Туда пускали по индивидуальной записи. Отличная территория, возможность пострелять без посторонних глаз в различные виды мишеней. Зарегистрировавшись и оплатив услугу, Девис внимательно взглянул на Тони.

– Проведем званый ужин, – Тони снял пылинку с брюк и продолжил. – На мероприятие придут люди из высшего класса, которые устали платить большие налоги. Тут появлюсь я и предложу им свою помощь: часть их акций будет храниться у меня в полной безопасности, без регистрации в налоговой службе. Деньги и драгоценности должны числиться на моих счетах. Это и есть мое предназначение – спасать людей в нужный момент. Единственный нюанс заключается в оплате процентов за хранение акций, но это ничтожно мало по сравнению с тем, как их обдирает правительство.

Тони громко рассмеялся, разводя руки в стороны, словно мессия. Чевис резко прервал его смех.

– Все это звучит здорово, но мне пора на обед.

Арчер ехал домой на любимом пикапе «Форд Рейнджер», его жилище находилось в пригороде. Заехав в гараж, он тяжело опустил голову на руль. Виски опять сдавило, это мешало ему взять себя в руки. От роя мыслей в его голове становилось тяжело дышать. Пересилив состояние апатии, он хлопнул дверью пикапа и обошел дом, проверив свои приманки на случай, если его пытались навестить нежданные гости. Зайдя на крыльцо, он вскрыл пару досок в полу и выключил сигнализацию в доме. Отряхивая ладони, он замер, обнаружив приоткрытое окно. Странно, он не мог оставить его открытым. Хотя из-за насыщенных событий в своей жизни Арчер мог забыть все, что угодно.

Вымыв тщательно руки, Девис разбил два яйца на шипящую сковородку, белки разлились идеальными кругами с желтками ровно по центру. Арчер любил порядок во всем, что его окружает. Слева стакан с водой и таблетки, которые он принимал от бессонницы, справа – столовые приборы. Он погрузился в себя, дом – это место защищённости, здесь тихо и спокойно. Девис поднес вилку с яичницей ко рту, звонок телефона нарушил умиротворение, царившее в комнате. Рука Арчера дрогнула, вилка, выпав из рук, ударилась о стол. Он медленно поднял тарелку и швырнул ее об стену. Ни один мускул не шевельнулся на его побелевшем лице.

– Да, – ровным голосом ответил Арчер.

– У тебя все хорошо?

– Давай по делу, – сжав зубы, выдохнул Арчер.

– Я могу приехать?

– Нет.

– Хорошо, перейдем к делу, – на том конце провода запикал пульсометр. – Есть заказчик нового убийства, жертва невиновна.

– Я разберусь с этим. Нужны все выписки, сколько переведено средств на счет сенатора, за последний год, – холодно продиктовал Арчер.

– Будет сделано.

– На следующей неделе действуем по плану. Отбой.

Арчер выдохнул, как будто последние пять минут не дышал вовсе. Если бы он умел выплеснуть боль, то воспользовался бы подаренным судьбой шансом. Но он не мог, не мог, как бы ни старался. Хотелось орать, плакать и смеяться как раньше, раньше он мог… Запив таблетку водой, он тяжело поднялся.

– Где ты был?.. – Зазвенело у него в голове. – Почему ты вернулся один… Трой?

Девис зажмурил глаза. Когда он пришел в себя, заметил разобранный пистолет. На столе аккуратно лежали детали от большего к меньшему: затвор, рукоятка, магазин, пружина… В руках у него были зажаты патроны. Он выпустил их из рук: «Какого черта?!»

Дав себе еще несколько минут, Арчер поплелся в спальню: «Хочется спать, башка разламывается».

Коснувшись подушки, Девис провалился в сон.

Прошлое

– Где пацан?

– У себя в комнате. Не переживай, он нам не помешает.

– Есть пиво? Сегодня не лучший день в моей жизни.

– В этом доме спиртного нет и не будет. Ты ведь не за этим пришел, верно?

– Да, иди ко мне, Руби.

Глаза Хью затуманились. Он молча наблюдал, как она судорожно расстегивала пуговицы домашнего платья, которое скользнуло по изгибам и упало к ногам. Увидев нижнее белье, Хью, не сдержавшись, обхватил женщину руками и ощупал нежные изгибы, издав громкий звук наслаждения.

– Угомонись, Хью. Арчер услышит и…

– Заткнись. В баре ты так сладко брала в рот. Я две ночи не спал, думая о тебе. И не напоминай мне про выродка Джона, только не сейчас.

Хью впился в губы Руби и порвал ее трусики. Но что-то изменило настрой Руби после услышанного от Хью: в глазах мелькнуло отчаяние, смешанное с паникой. Она не понимала, как смогла довести себя до дна так быстро. Потеряла веру, семью – все, что было ей так дорого. Казалось, силы покинули ее в один момент, она уже ничего не соображала и не чувствовала. Хью повалил ее на пол, оставляя синяки на теле.

– Отпусти! – пальцы судорожно сжали ткань его футболки, глаза остекленели и закрылись. «Почему тебя нет рядом? Я ведь любила тебя… Джон». Глаза вновь распахнулись, вспышка сопротивления зажглась в них. Она опомнилась, но поздно. Хью, хрипя, расслабился и придавил Руби своим телом, закончив начатое. Она поняла это по неприятному чувству липкости на животе. Грусть и тоска снова проникла в ее сердце.

В такие моменты она старалась не думать над происходящим. Руби столько раз разочаровывалась в жизни, что попросту устала, не было сил. Ее сжатые пальцы на футболке ослабли, воздуха не хватало. Она оттолкнула от себя Хью, нашла платье и натянула его на голое тело, в спешке поправив волосы. Хью резко притянул ее обратно.

– Убери лапы! – тон ее поменялся. «Надоело, хватит. Прошлое не изменить, но будущее я смогу исправить».

– Разве тебе не понравилось, крошка? Я могу повторить.

– Пошел вон!

Руби в ярости залепила ему крепкую пощёчину, ладонь онемела. Хью, озверев, ударил ее кулаком в ответ. От удара Руби упала, стукнулась затылком об пол и затихла.

***

– Пап, сколько можно есть? Дай попробую. Наверное, у тебя вкуснее, – Трой со смехом наклонился над тарелкой отца, зачерпнул ложкой суп и, проливая половину на стол, поднес ее ко рту. Зажмурив глаза, он скорчил рожицу от удовольствия.

– Хочешь попробовать? – подмигнув мне, Трой пульнул ложкой прямо на мою рубашку. Я в это время снимал происходящее на старенькую видеокамеру отца. Передав камеру в руки матери, я радостно кинул в Троя остатки еды со своей тарелки, а затем полетело все, что попадалось под руку.

– Мальчики, прекратите, я только убралась, – слышался голос мамы. Помню тот яркий взгляд красивых, радостных глаз. Теперь он потух. Выглядывая из-за камеры со своего «операторского стула», она пыталась успокоить нас, звонко смеясь вместе с нами. Видео пошло помехами и затряслось. Слышался шум возни и голос отца.

– Что за свинарник устроили, из-за стола живо…

На видео Трою тринадцать лет, прям как мне сейчас. Я смотрел, не моргая, в экран, который так и рябил. На улице стемнело. Выключив телек, взглядом уперся в потолок, спать совсем не хотелось. Я снова наедине с самим собой, становилось страшно от удушающей тишины, затем меня отпустило, и наступило спокойствие.

Мать, нет, подобие матери, все, что от нее осталось, это красивая оболочка и запах. Иногда смотрю на нее и чувствую, как ненавижу. А иногда я так опустошён и разбит, что чувствую, как люблю ее, ведь мы остались только вдвоем. Отец ушел… Не прощу его, это останется со мной до конца жизни… Я должен быть сильным. Но были дни, когда не справлялся. Закрывшись в комнате, я плакал, держался из последних сил, но не мог. Накатывала тоска и скорбь, мать вспоминала обо мне временами, готовила для меня, старалась наладить контакт, но выходило плохо. В школе было еще хуже, все напоминало о Трое…

Я напрягся от шума в гостиной. Мать привела в дом очередного мудака, но мне абсолютно плевать. Я знал: если увижу их, то сорвусь, не смогу сдержаться, злость и обида сожрут. Чувства убивали меня заживо. Я мог не спать и не есть долгое время, страдания были моим топливом. Они расползались во мне, как сорняки, и пили сок всего живого, что от меня осталось.

От грохота внизу, накатила ярость. Просунув руку под подушку, я нащупал самодельный нож и выглянул из комнаты, внизу было слишком тихо. Стараясь не шуметь, я спустился по лестнице и увидел на полу мать.

Мое сердце начало колотиться, я ничего вокруг не слышал, только ее обездвиженное тело перед глазами. Мой страх заползал в скорлупу, прятался и тихо шептал: «Она мертва, мертва…Ты виноват… Убей его… Убей…».

– Эй, мальчик, иди спать. Видишь, мамочка уже в отключке, перебрала немного, бывает, – сказал мне мудак.

– В этом доме не пьют, говнюк, – злобно прошептал я, показывая зажатый в кулаке нож.

– Полегче, я уже собирался валить отсюда. Не совершай ошибок, парень.

Он, крадучись, отступал к выходу, надевая на ходу куртку. Я не думал о страхе, не боялся опасности. Взглянув на мать, я пообещал себе только одно: к ней больше никто не притронется.

Я едва ли осознавал, как вонзил нож ему в сердце, все случилось быстро. Теплая кровь измазала руки. Нанося беспрерывные удары по его телу, я не мог остановиться.

Легкие горели, пальцы свело. Ублюдок давно мертв.

– Мальчик мой… – я оглянулся и замер, наконец выронив нож…

***

Ваш сын получил глубокую психическую травму. Психика ребенка и так нестабильна после смерти Троя, нервная система до конца не сформировалась. В связи с этим у него появилась приобретенная безэмоциональная особенность. Детская травма отчасти вызвана поступками родителей, вы не смогли вовремя заметить диагноз. Отсюда и осложнения. Это тяжелый случай, может потребоваться многолетняя терапия.

– И как ему теперь нормально жить? – спросил Джон Девис.

– Будет нелегко, начнутся проблемы в общении, в школе. Возможно, болезнь будет прогрессировать всю его жизнь. Все зависит от вас и от ситуаций, в которые он попадет, – ответил тюремный психолог Пол Конелли. – В первое время будет создаваться впечатление, что ему не интересен ни собеседник, ни окружающий мир. Его лицо останется непроницаемым и без особой мимики, тон голоса будет тихим и ровным. Не комфортное поначалу общение с ним уйдет, вы привыкните и станете различать, зол он или спокоен. Вполне возможно, что Арчер будет испытывать удовольствие при беседе и наслаждаться разговором, но выразить это как все не сможет…

Руби Девис внимательно следила за сыном, который в это время был занят чтением конституции. Она прикрыла глаза и тяжело вздохнула. После случившегося она сразу же позвонила Джону. Тот примчался мгновенно, исхудавший, с запахом перегара, она даже не сразу узнала его. Сын уже тогда повел себя странно, пошел на кухню и стал накрывать на стол, а затем сел спокойно есть, не замечая взглядов ошарашенных родителей. Девис-старший вызвал копов, началась суматоха. Арчер так и продолжал заниматься своими делами, пока Руби не обняла его. Только тогда он посмотрел на нее и спросил: «Отец снова будет жить с нами?».

– Да, – Руби сама не знала ответ, но огорчать сына больше не хотела.

– Он больше не уйдет?

– Не знаю, сынок.

Джон подошел к ним и присел на колени возле сына.

– Я всегда буду с вами… – он тяжело выдохнул, сдерживая слезы и обхватил ноги мальчика.

– Прости меня, прости…

Арчер высвободился из объятий отца, потухшим взглядом посмотрел на родителей: «Я устал».

Застывшие слезы на лицах… Сколько всего они успели натворить за этот год, столько ошибок.

– Нам за всю жизнь не исправить, – прошептала Руби, взяв сына за руку, и повела наверх. Уложив его в постель, прилегла с ним рядом и крепко обняла.

Когда Арчер заснул, Руби разрыдалась.

Эпизод 6. Слежка

Зак Конелли неотрывно сверлил тяжелым взглядом монитор, в руке тлела сигара, на столе лежал блокнот с пометками, любимый карандаш практически источен до основания, но все же бережно храним до последнего штриха. Редеющие седые волосы тщательно уложены назад. Крупная фигура, высокий, он выглядел презентабельно для своих лет. Зак не расставался со старинной тростью из слоновой кости, но больные суставы совсем не портили его. Статность и прямая осанка говорили о тяжелом характере и силе духа.

Его дело, хобби, на протяжение уже долгого времени хранилось в двух папках в стеллаже напротив. Поправив галстук, Зак выдохнул дым, помассировал виски и пристально вгляделся в экран.

Арчер был вдохновением, больной зависимостью. Зак мог неотрывно наблюдать за ним часами, как мазохист, предугадывая следующие убийства. Иногда он ошибался: должностные обязанности отрывали от любимого дела, и Зак срывался, мог на неделю уйти в запой, обдумывая, для чего все это. Он уже немолод, практически на пенсии. Да и здоровье уже не то. Стоило бы уйти и отдать все в руки молодым и перспективным детективам, но его держало незаконченное дело под названием «Арчер Девис».

Зак долго изучал все выписки и пометки своего покойного брата – психолога Пола Конелли. От корки до корки. Он изучал их каждый день, напоминая себе, с кем связался. Противник был силен, безэмоционален и действовал в открытую. Что противоречило любому здравому смыслу. Всегда чего-то не хватало, улик, мотивов. Арчер действовал как Робин Гуд, защищая слабых и обезвреживая отъявленных отморозков в городе. А это было даже на руку следствию. Он облегчал работу оперативникам: нет нарушителей закона, нет проблем.

Запутанное убийство брата Арчера, чье дело так и не раскрыли. Зак не мог понять главного: почему парень влип так сильно, во все тяжкие преступления, что-то являлось его целью? Зак знал, что связано это с прошлым Арчера, но никак не мог нарыть улики, его папаша Джон все тщательно подчистил.

Зак ранее занимался делами с мошенничеством, именно это и вывело его на Девиса. Убийства его тогда совсем не привлекали, было не до этого, семья, дети. Сейчас же полно свободного времени. Его послужной список пополнялся очередными раскрытыми убийствами, ему доверяли самые запутанные дела. Зак мог бы посадить Арчера за решетку в считанные минуты, но боялся, до конца не осознавая, почему все еще не сделал этого. Отчасти, он хотел быть таким же, как Девис.

Зак занервничал, его руки похолодели. Интуиция никогда не подводила. Глядя в монитор, он замер. Так было всегда, когда он следил за Арчером. Девис чувствовал неладное и часто срывал слежку, что очень мешало работе. Мало доказательств – больше вопросов.

На экране Арчер тем временем высыпал содержимое из своей сумки, а затем сфокусировался на мишени, сделал один выстрел, четко попав в цель. Зак почувствовал, как в груди сердце забилось чаще. В отличие от Арчера он не был спокоен. Полигон был закрытым. Ребята отлично справились с закреплением камер по периметру в этот раз. Запись транслировалась качественно, было видно каждое движение.

«Арчер явно не ожидал, что и тут я его достану».

– Я знаю, что ты наблюдаешь за мной, больной ублюдок, – Зак услышал тихий шепот в наушнике. Черт, это повторялось снова и снова! Упущение следственного комитета, неумение расставлять грамотно ловушки.

– Да чтоб его, чертов снайпер! – выругался Зак, а затем улыбнулся.

«Я думаю в этот момент о сочно пожаренном стейке на открытом огне. Дикий голод внезапно накатывает, но есть дело, которое я так и не закончил… Девис, какого хрена ты нас не боишься? Я могу стереть тебя в пыль… К черту улики, стоит мне вывалить все твои нелегальные услуги, и этого хватит на пожизненный…Черт, что меня останавливает?..»

Арчер пошарил рукой по гаджетам и наткнулся на флешку, повертел в руках и специально дунул в нее. Это было прослушивающееся устройство, подкинутое в его сумку. Быстрым движением он подсоединил свое оборудование по обнаружению видеокамер.

Зак откинулся в кресле, зная, что будет дальше.

– Один, два, три… – звучало в динамик.

Арчер сбивал камеры по очереди, ни единого промаха. «Дорогостоящая система слежения, выкинутые деньги на ветер, опять писать отчет, минус премия», – подсчитывал убытки, в своих мыслях Зак.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.