Влад Райбер
Потрясающая мерзость

Призраковизор

Всего несколько поколений назад люди жили совсем в другом мире. Все вокруг будоражило их фантазию: темный лес, темный омут, темные углы в собственном доме. Везде им мерещились образы: в лесу обитал леший, в омуте – черт, в доме – домовой.

А мы живем в мире, который считаем знакомым и предсказуемым. Полагаем, что изучили все, и не существует ничего, что могло бы вызвать у нас истинный ужас. Но что, если это не так? Что, если нужно доверять не глазам, а ощущениям?

Не тлеет ли сомнение в глубинах вашего сознания? Ведь вы тоже иногда чувствуете то, что нельзя объяснить логикой. Внезапная тень, промелькнувшая рядом, что-то похожее на шепот в пустой комнате, чувство присутствия в темноте, когда ты один. Это игра воображения или признаки чего-то большего?

Мы считаем себя рационалистами, свободными от суеверий, но разве наши чувства не противоречат этой уверенности?

Ведь каждый порой ощущает на себе тяжесть невидимого взгляда. Каждый хоть раз просыпался посреди ночи, охваченный необъяснимой тревогой, и пытался отмахнуться от мысли, что кто-то смотрит из темноты. Не поверю, что с вами никогда не происходило ничего странного!

Может быть, наши предки были не так глупы, как нам кажется…

А что, если среди нас живут сущности, которые незримы для глаз? Возможно, мы их не видим, но можем чувствовать их присутствие.

Современная техника в определенной мере подтверждает наши сомнения.

Помните историю, как у водителя, въехавшего ночью на кладбище, датчики автомобиля увидели пешеходов, хотя рядом никого не было. А что думать о тех случаях, когда электронные камеры визуализируют на экране неясные образы? Это глюк системы или нечто сверхъестественное?

Возможно, люди совершенно случайно изобрели приборы, способные уловить присутствие иных материй, но еще не поняли этого. Может быть, мы на пороге новых открытий, что перевернут все наше представление о привычном мире.

Открытий, показывающие нам, что существуют иные реальности. Которые мы пока не можем охватить своим воображением.

И чем больше я думаю об этом, тем больше уверен: мы живем в глубоком неведении.

Для меня все началось с пустяка…

Сколько себя помню, я жил в старом пятиэтажном доме. Это здание давно требовало капитального ремонта, но почему-то раз в несколько лет коммунальные службы выкрашивали стены подъезда одной и той же темно-зеленой краской. Которая еще пару недель едко воняла в квартирах. На этом работы заканчивались. Похоже, никого не волновало, что пожелтевшая штукатурка сыпалась кусками с потолка прямо на голову, как только за спиной хлопала входная дверь. А мусоропровод не работал еще с тех времен, когда я не появился на свет. На нем годами висела табличка «НЕ ОБСЛУЖИВАЕТСЯ», но кто-то все равно швырял туда мусор, который застревал между этажами, и в подъезде воняло гнилью вперемешку с помоями.

Правда, однажды его все-таки демонтировали. Тогда в углу образовалась сквозная дыра, что тянулась с пятого по первый этаж. Каждый раз становилось не по себе, когда я проходил мимо нее. Я боялся что-то выронить или представлял, как туда случайно свалится ребенок или чей-то кот. Не знаю, почему коммунальщики так долго не прикрывали эти дыры. Мы жили с ними несколько месяцев, пока их наконец, не заделали.

В доме частенько возникали всякие внезапные звуки. Они были неотъемлемой частью этого ветхого места. Где-то что-то скрипит, шумят трубы, воет вентиляция.

Но были и другие явления. Я часто слышал шарканье за входной дверью. Будто кто-то ходит у моей квартиры. Иногда оно сопровождалось тупым стуком в дверь.

Я и в глазок смотрел, и дверь открывал – никого там не было. А что интересно: шарканье и стуки продолжались ровно до тех пор, пока не глянешь за порог. Будто кто-то хулиганил и ловко от меня прятался.

Я замечал и другие странности. Дверца счетчика на лестничной клетке нередко открывалась сама, без всякой причины. Однажды я не поленился и закрутил ее проволокой, но на следующий день она была откручена и брошена на пол, а дверца опять болталась.

Зачем кому-то это делать?

Я чувствовал, что в этом старом доме что-то не так. И не знал, как избавиться от этого неприятного ощущения.

Мне хотелось установить в подъезде камеру, но закон жестко ограничивает возможности видеонаблюдения в общественных местах. Для этого нужно собирать подписи, устраивать общее собрание и просить разрешение у других жильцов. Откуда у них на это время? Да и есть ли им вообще до этого дело?

И вот как-то раз я наткнулся на рекламу о новом типе дверных глазков. Это не просто обычная линза, а миниатюрная видеокамера, которая ведет запись, передает изображение на дисплей компьютера или на мобильный телефон. Закон не запрещает такие устройства, и стоят они совсем не дорого.

Я сразу же заказал глазок и получил его через несколько дней в пункте выдачи. На установку ушло минут десять. Я заменил старую линзу на новый прибор и подключил его к приложению на телефоне. Все было готово.

Это казалось мне новой игрушкой. Сидя в кресле, я просматривал в реальном времени все, что происходило на лестничной клетке. Видел, как соседи выходят гулять, как курьер доставляет что-то в квартиру напротив, как по лестнице бегает чья-то кошка.

Какое-то время я представлял себя хитрым шпионом. Но по итогу ничего интересного не происходило, и мне это быстро надоело. Я занялся обычными делами по дому и бросил заниматься ерундой.

Когда снова вспомнил о новом устройстве, была уже темная ночь. Я лежал в кровати, сомкнув веки, и готовился заснуть. В подъезде прозвучал знакомый скрип – опять открылась дверца счетчика.

Я быстро взял телефон из-под подушки. В глаза ударил свет экрана. Щурясь, ткнул в приложение, связанное с электронным глазком. Дверца щитка действительно оказалась открыта, но рядом уже никого не было.

Тогда я перемотал запись, чтобы увидеть, как это произошло, хотел найти хулигана…

Но это было нечто невообразимое!

На записи минутой раньше на лестничной площадке появилось маленькое существо, не больше годовалого ребенка. Его движения были плавными и бесшумными. Оно поднялось по ступенькам, а затем медленно влезло вверх по стене, как насекомое. Легко отворило дверцу счетчика и забралось внутрь. Это и был тот момент скрипа!

Я всмотрелся в экран телефона внимательнее. Прибавил яркости. Все равно не понятно, что это… Картинка с камеры четкая, а это странное создание было смазанным и размытым. Я смог немного разглядеть его только на одном кадре.

Белое неподвижное лицо, как у старой фарфоровой куклы, глаза – черные бусины. Волосы темные, взъерошенные и блестящие, как дешевый парик. Этот чудаковатый малец был одет в серый костюмчик по своему крохотному размеру, а на его шее красовалось что-то вроде галстука.

От увиденного у меня аж желудок свело. Что это такое? Вроде человек, но размером чуть больше кота, да еще и умеет ползать по стенам! Какой-то карлик-каскадер!

Я надел шорты, майку, сунул ноги в тапки и вышел в подъезд. Опасливо посмотрел в счетчик, а там пусто. Тогда что поймала камера? Не похоже на обычный электронный глюк. Хотя кто его знает…

Утром я вышел во двор и увидел Машу. Мы дружили с ней в детстве, но потом, с возрастом, наше общение сошло на нет. Даже здороваться почему-то перестали. Девушка сидела на скамейке, пока ее дочь играла на детской площадке. Хоть мы давно не разговаривали, я знал из соседских сплетен, что Маша в разводе и растит ребенка одна.

Не знаю, с чего вдруг я решил с ней заговорить. Просто как-то не задумываясь, подошел и сказал:

– Привет.

Она посмотрела на меня с недоверием и ответила:

– Привет.

Я кивнул в сторону ее дочери и спросил:

– Сколько ей уже?

Маша нахмурилась:

– А вам-то какое дело?

И я понял, что она меня не узнала. Девушка внимательно всмотрелась в мои черты и через несколько секунд заулыбалась и сказала:

– Ой! Саша! Я сначала и не поняла, что это ты!

– Богатым буду, – улыбнулся я, а сам задумался: почему она меня не узнала? Может, из-за того, что раньше я был худощавый? Или растерял с годами свою ребяческую веселость и превратился в хмурого дядьку?

А вот Маша почти не изменилась. Все те же светлые кудри, разбросанные по плечам. Пухлые щеки с множеством родинок. Она стала взрослой, но в ее лице все еще были детские черты: большие круглые глаза, курносый нос, аккуратные губы. На ней был яркий желтый сарафан, отчего она казалась похожей на второе солнце.

Мы разговорились. Прямо как в детстве, начали делиться тем, что нас волновало. Маша рассказала, что ее дочери Насте уже пять лет. Время быстро летит, того и гляди пойдет в школу. Мелкая время от времени подбегала к нам и приносила своей маме жуков. Она была на нее так похожа…

А я между делом поделился историей про свой новый глазок и показал вчерашнее видео.

Маша перестала улыбаться и сказала:

– Мистика какая-то! Знаешь, у меня в подъезде… и даже в квартире тоже происходит всякое странное! Иногда кажется, что кто-то стучит в дверь. Я спрашиваю: «Кто там?» – молчат. Смотрю в глазок – никого. Иногда пропадают вещи и появляются в других местах. А когда Настя была поменьше, она говорила, что в ее комнату приходит какой-то грязный дядя, перепачканный красками, и ночует у нее под кроватью. Я знаю, что дети часто придумывают себе друзей, но от ее рассказов меня жуть брала! Хорошо, что сейчас она уже про это забыла. Но иногда мне и самой кажется, что по квартире кто-то ходит.

Вроде и здорово было поговорить со старой подругой. Но эта беседа оставила во мне неприятное ощущение. Выходит, не только мне мерещились вокруг всякие странности.

С тех пор я стал еще чаще открывать приложение электронного глазка. Даже на работе смотрел, что там происходит у моей двери в подъезде. Я стоял на офисной кухне, бесцельно глядя в экран. Никого там не было, но теперь попробуй откажись от этой нервной привычки! Хочется следить, держать все под контролем.

В конце концов, я понял, что это отвлекает меня от работы. Я отложил телефон подальше и сосредоточился на своих задачах. Но чувство тревоги не покидало меня до самого вечера.

Я уже несколько дней боролся с порывами открыть приложение просто так. Взял за принцип: если что-то произойдет, тогда и посмотрю.

Но одним вечером, вернувшись домой, я все-таки решил перемотать запись за день. Налил себе кружку чая, открыл видео начиная с половины десятого утра – на то время, когда я уже бываю на работе.

Сначала ничего особенного не происходило. Люди спускались и поднимались. Опять соседская кошка гуляла по ступенькам. Все как всегда. Но ближе к пяти вечера к моей двери подошел кто-то страшный! Не тот мелкий, которого я видел раньше, а другой, нормального роста.

Этот человек своим лицом напоминал грызуна. У него был большой рот с короткими губами. Зубы желтые и крупные, а два передних резца особенно длинные, как у крысы. И глаза тоже крысиные – маленькие и черные. Волосы у этого человека были длинными и прямыми. Я не смог понять, мужчина это или женщина.

Человек-грызун долго стоял напротив двери. Его очертания время от времени дергались и расплывались, а иногда всего на секунду, он становился прозрачным, как голограмма. Словно он был чем-то отдельным от нашей реальности.

С замирающим сердцем я перемотал запись дальше. И вдруг увидел себя! Тот самый момент, когда я с усталым видом возвращался с работы, но не заметил этого странного человека. Значит, в реальности он был невидим для глаз!

Вот я на записи, ищу нужный ключ на брелоке, а человек-грызун отходит в сторону, давая мне возможность отпереть замок. Когда дверь открылась и закрылась, картинка стала статичной, там уже никого не было. Только пустая лестничная площадка.

Означало ли это, что страшное создание проникло в квартиру вместе со мной? Прошло по пятам, как невидимка.

Страшная догадка засела в голове. Я быстро пересмотрел записи за другие дни и понял, что человек-грызун всегда заходит со мной в квартиру по вечерам и выходит вместе со мной утром!

Так это невидимое создание живет в моей квартире!

Чай в кружке давно остыл. За окном смеркалось. Мне стало страшно, как в детстве. Я вскочил и пробежался по всем комнатам, включая свет. Затем остановился в прихожей и, еле дыша, прислушался к шорохам.

Тихо. И в квартире никого.

Но я знал: оно здесь!

Я чувствовал себя запертым в собственном доме с этим жутким созданием, которое видело меня, но я не видел его.

На телефон пришло пуш-уведомление.

«Не забудьте оценить товар!», – напомнил маркетплейс, будто специально подгадав момент.

– Ладно, ладно, сейчас я оценю ваш глазок! – сказал я, нажав на сообщение.

Меня перенесло на страницу товара, и я открыл отзывы. Там было много хороших оценок, но некоторые заказчики поставили товару одну звезду. Их комментарии выглядели так: «Страшно глючит!», «Датчик движения срабатывает, когда за дверью никого нет», «На экране постоянно появляются какие-то жуткие образы. Я заказывал видеокамеру, а не призраковизор!».

Значит, и у других пользователей то же самое! Так это баги или что-то другое? Живот крутило от волнения. По вискам тек холодный пот.

Я, конечно, хотел верить, что это просто проблемная камера, но уже не мог избавиться от ощущения иного присутствия.

Призраковизор… Точно подмечено!

У меня в голове созрела идея. Невзирая на страх, я решил попытаться найти невидимое существо в квартире.

Я открыл дверь и выкрутил из нее глазок. Сжал камеру, как фонарик, в одной руке, а в другой держал дисплей и смотрел в него. Так и шел по комнатам, чтобы увидеть через экран, куда делся человек-грызун.

В прихожей никого, в кухне тоже, в спальне пусто. Оставался зал…

Я медленно вошел в последнюю комнату и провел камерой вокруг. В правом углу была низкая тень! Глазами ее не видно, а на дисплее – да!

Я подошел ближе и увидел на экране, что там сидит тот самый желтозубый человек, прижав колени к груди!

Его мелкие глазки еще больше сощурились, в углах рта пузырилась слюна. Он разозлился, поняв, что его обнаружили.

Я замер, будто передо мной стояла рычащая собака. Показалось, что лучше не шевелиться. Но камера все еще была нацелена на этого человека. И я видел на экране, как он бросился вперед. Я дернулся, а в следующую секунду неведомая сила выхватила устройство из моих рук. Оно полетело в стену и разбилось вдребезги.

Получается, это существо было невидимым, но материальным! Оно могло прикасаться к предметам!

Я выбежал в прихожую, подумав, что сейчас и мне достанется. Но больше ничего не произошло. Человек-грызун просто не хотел, чтобы его заметили…

***

Теперь я точно знал, что в моей квартире живет кто-то еще. Человек с крысиными чертами лица. А в щитке на лестничной клетке обитает некое маленькое существо.

Еще и Маша недавно рассказывала о странных явлениях в своей квартире. Неужели так у всех? Или только у некоторых?

Потом в голове всплыли слова старой подруги о выдуманных друзьях. И я вспомнил кое-что из детства. Давно забытое и такое глупое…

Точно! Когда я был ребенком, мне казалось, будто по соседству живет кто-то маленький. И дверца щитка – это вход в его квартиру. А звали это крохотное существо Мистер Тик! Я сам когда-то придумал ему такое имя…

Неужели в детстве я видел этих странных созданий своими глазами, а потом перестал? Наверное, не зря говорят, что малыши видят больше взрослых. У детей и строение глаза другое, и вместо скептицизма они просто познают мир вокруг. Это могло многое объяснить.

Возможно, эти незримые сущности все время были рядом. Я просто не замечал их.

Страшновато жить с такими мыслями, не так ли? Мы никогда не можем побыть одни. Всегда есть кто-то рядом.

***

Через какое-то время я встретил Машу во дворе. Увидев меня, она торопливо подошла и сказала:

– Саша, мы в прошлый раз поговорили, и я тоже заказала видеоглазок… Скажи, что я не сошла с ума!

Девушка достала телефон. Ее пальцы дрожали, пока она что-то искала и приговаривала:

– Не то… Не то… Не то… А вот оно!

Она показала мне экран. Там была пустая лестничная площадка, но спустя несколько секунд кто-то поднялся по ступеням и встал в центр кадра… Лысый мужчина в двухцветном костюме – правая сторона красная, а левая желтая. Пиджак заляпан цветными пятнами. На лице яркий потекший грим. Это выглядело жутко и отвратительно. Он был похож на угрюмого клоуна, который попал под дождь.

Мужчина стоял, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

– Ужас! – сказал я, почувствовав мурашки, бегущие по рукам.

– Знаешь что?! Это же тот самый «грязный дядя, перепачканный краской», о котором говорила моя дочь! Саша, мне страшно! Что с этим делать? – проговорила девушка, ища в моих глазах ответа.

– Избавься от этой штуки с глюками, да и все, – посоветовал я, стараясь выдержать спокойный тон, хотя у самого внутри все дрожало.

Я не стал покупать новый электронный глазок, а поставил свой. Старый. Обычный.

После этого лежал в постели и вглядывался в темноту. Теперь, перед сном, это стало привычным ритуалом. Что мне хотелось в ней разглядеть? Ведь несколько дней назад я сделал свой выбор – неведение.

Если не можешь разобраться в чем-то, тогда лучше и не лезть. Лучше притвориться, что ничего не видел. Мы ведь не знаем, что за существа обитают рядом и живут с нами в домах. Вдруг, если их разоблачить, то они отомстят?

Знания – это сила, но только если ты понимаешь, что с ней делать.

Холод ада

Сева понимал, что переезжать в жилье бабушки на следующий день после похорон не совсем этично. А с другой стороны, не было смысла продолжать жить на съемной квартире, когда теперь есть своя – двухкомнатная, доставшаяся по праву прописки.

Парень занес в прихожую тяжелый чемодан, поднял голову и увидел свое отражение в идеально чистом зеркале. Квартира еще не успела запылиться после уборки бабули. Она всегда была крепкой женщиной, несмотря на приличный возраст. В свои восемьдесят два сохраняла активность. Казалось, сносу ей нет.

Но жизнь – штука непредсказуемая, и вот однажды утром ее не стало.

Сева огляделся. Знакомое с детства жилище совсем не изменилось. Тот же запах старой мебели, те же обои и красный абажур под потолком. Ему показалось, что даже бабушка все еще здесь, затаилась где-то с книгой, дожидаясь внука.

– Привет, – послышался тихий женский голос из комнаты справа.

Сева вздрогнул. Но через секунду понял: это же его родная сестра – Настя. Она тоже прописана в этой квартире, и у нее имелись свои ключи.

Парень заглянул в спальню. Девушка сидела на полу перед открытой спортивной сумкой и разбирала свои вещи.

– Настя, ну ты быстрая, конечно! – хмыкнул Сева.

– Так я же знала, что ты навострил лыжи сюда скорее переехать. Эта комната, чур, моя.

Сестра суетилась, вытаскивая бабушкино барахло из комода и укладывая туда свое.

– Как не стыдно! – сказал брат. – Ее только вчера отпели, а ты уже занялась дележкой наследства.

– Ты меня не упрекай, – возмутилась Настя. – Я тоже устала жить по съемным клоповникам. Да и сам вон с вещами уже приехал!

– Ладно! Правильно говоришь, – согласился Сева. – Понимаю тебя. Значит, опять будем жить вместе, как в детстве.

Но девушка не приняла этот жест примирения. Ей хотелось выплеснуть негатив в задорной перепалке с братом.

– А ты думал, я тебе свою часть наследства подарю?

– Да нет, я знал, что ты придешь, но надеялся, что не так сразу, – честно сказал Сева. – А если я захочу какую-нибудь девушку привести?

– Захочешь, конечно, только к тебе все равно никто не пойдет, – ответила она.

– Язвить ты мастерица, – Сева пошел разбирать свой чемодан.

– Подкопим денег, продадим эту квартиру и купим себе по однушке, – кричала Настя из комнаты. – А пока придется друг друга потерпеть.

– Мы уже не дети – уживемся, – весело ответил Сева.

Они вовсе не были похожи на тех, кто скорбит. Уже успели погрустить во время погребальных обрядов. Да и потом: бабушка прожила долгую и не самую плохую жизнь. Умерла тихонько. Легла подремать и не проснулась.

Конечно, брат и сестра чувствовали пустоту от потери родственницы. Но теперь они снова обрели друг друга и это помогало не думать о грустном.

Комната, которая досталась Севе, как и вся квартира, была воплощением советского прошлого. Стены в цветочных обоях. На полу коричневый линолеум волнами. В углу огромный шкаф, у которого дверца держалась на одном креплении.

Вместо кровати – раскладной диван, где и умерла бабушка. Сева смирился с тем, что ему придется на нем спать какое-то время, пока не купит новую мебель.

Закончив разбирать вещи, он пришел на кухню приготовить чай. Там, в углу красовался старый советский холодильник «Бирюза» с большой ручкой из хромированной стали и округлыми вмятинами на двери. А у самого верха была записка, оклеенная пожелтевшим скотчем:

«После 00:00 не открывать».

Пока Сева любовался этим агрегатом, в кухне появилась Настя.

– Ну и рухлядь! – фыркнула она.

Брат тут же решил поспорить да поумничать:

– Рухлядь? Ему сколько лет, а он работает. Бабушку пережил. Хоть один современный холодильник столько прослужит? Дай бог десять лет и все – на свалку.

– Он шумный, как перфоратор у соседа, – скривилась сестра.

– Привыкнем, – ответил Сева.

– А баба Нина походу сидела на диете, – сказала Настя, заметив записку.

Сева пригладил старый скотч:

– Вот почему она была такая стройная – по ночам не жрала. Надо брать с нее пример. Оставим записку – будет золотым правилом нашего дома.

Брат и сестра очистили холодильник от заветренной еды и старой заморозки, а потом поделили полки – кто куда будет ставить свои продукты.

Так и начался их совместный быт.

***

Следующим утром Сева зашел на кухню, сонно потирая глаза. Его манил аромат кофе. Настя уже сидела за столом и отхлебывала из кружки.

– Доброе утро! – сказала она.

– Доброе! Поделишься кофе? – попросил брат.

– Можешь взять себе тот, что в пакете, – ответила девушка. – Я специально вчера купила тебе дешевый, чтобы ты не таскал мой вьетнамский.

– Спасибо! – искренне поблагодарил Сева. – Я тебе тоже что-нибудь куплю… Утром без кофе не просыпаюсь.

– А мне сегодня такой кошмар снился про наш холодильник, – сказала Настя. – До сих пор думаю: сон ли это был?

– Что за кошмар? – Сева опустился на стул рядом.

– Как будто я проснулась ночью и задумала чего-нибудь схрумкать, – начала рассказывать сестра. – Вспомнила, что у меня кусочек колбасы оставался. И вот я встала, пошла, открываю холодильник, а там свиная голова! Я подумала, что это ты ее туда положил. Но она была гнилая, зеленая и вонючая. Решила: с ума что ли сошел – совать сюда тухлятину? А потом она как завизжит, как захрюкает! Я аж плюхнулась на стул и закрыла холодильник ногой!

Сева с удивлением посмотрел на Настю:

– Ты не поверишь…

– Что? – спросила она, бледнея.

– Это точно был сон?

– Но я же не могла на самом деле это видеть!

Брат нервно постучал пальцами по столу:

– Только сейчас вспомнил, как проснулся ночью от шума из кухни. Как будто визжала то ли ты, то ли свинья.

– Да иди ты в задницу! – воскликнула сестра.

Сева ударил себя ладонью по груди:

– Честно тебе говорю! Без шуток.

И они вместе уставились на холодильник, словно ожидая, что из него снова послышится хрюканье или визг.

– Ну, не знаю, – тихо сказала Настя. – Думаешь, мне это не приснилось?

– Может, бабушка шутит с того света, – сказал парень, пытаясь придать ситуации комичный оттенок.

Но от этой мысли ему стало не по себе.

***

Ночью Сева ворочался на диване и никак не мог уснуть. Твердые пружины врезались ему в спину и бока. А еще этот шум холодильника – гудит, гудит, потом вздрагивает, будто отряхивается, как мокрая собака, потом замолкает. И опять начинает гудеть!

Эти звуки напоминали ему о голоде. А в холодильнике сыр, колбаска, тостовый хлеб, чесночный соус… Каких бутербродов можно наделать!

Парень, конечно, помнил о «золотом правиле», но что делать, когда желудок прилипает к позвоночнику?

Он встал и подошел к двери. В темном коридоре было холодно. Сева приближался к кухне. И вдруг, ни с того ни сего ему сделалось страшно. Ему вспомнился вчерашний кошмар Насти… Желая поскорее развеять нахлынувшую жуть, он прошагал к холодильнику и дернул хромированную ручку.

И вот ужас!

В желтом свете Сева увидел труп своей сестры! Кто-то будто вытащил все полки из камеры и усадил туда ее бледное мертвое тело! Застывшие глаза девушки смотрели в никуда.

Парень захлопнул дверь, и его снова окутала темнота. Сева дрожал.

«Это неправда! Это неправда! Такого не может быть! Мне показалось!», – мысленно говорил он себе, а затем снова потянул за ручку.

На этот раз он увидел тело сестры, разделанное на куски. Руки, ноги, туловище и голова лежали отдельно друг от друга.

Сева не выдержал этого зрелища и снова закрыл холодильник.

«Не может быть! Не может быть!», – думал он.

В очередной раз открыв дверцу, парень надеялся увидеть привычную картинку – колбасу, сыр, молоко, расставленные на полках.

И полки действительно вернулись. Вот только вместо обычных продуктов на них лежали части тела, аккуратно порезанные на стейки!

Сева со всей силы захлопнул ручку, рухнул на стул, схватился за голову и заорал от ужаса.

Выключатель щелкнул, и на кухне вспыхнул свет. В дверном проеме стояла сестра. Живая и невредимая. Ее глаза были широко распахнуты от удивления:

– Севка, ты чего орешь?

– Настя! Это ты! – вскрикнул брат сквозь рыдания.

Девушка не понимала, что происходит:

– Ты совсем долбанулся? На часы смотрел?

Сева указал пальцем на холодильник и сказал с дрожью:

– Я-я-я видел тебя там! Порубленную!

Желая доказательств, Настя сказала:

– Открой его!

Брат замотал головой:

– Нет!

– Открой! На секунду! – упрашивала сестра. – Я хочу посмотреть!

Сева встал и дернул ручку. Куски человеческого мяса исчезли, но теперь внутри все было заляпано кровью.

Брат и сестра увидели это! Настя отшатнулась, ее глаза были полны ужаса.

Сева поспешил закрыть дверь, но девушка попросила:

– Открой еще раз!

Он выполнил ее просьбу, и теперь там была самая обычная картина: сыр, хлеб, молоко и прочее. И ни капли крови, словно ничего не произошло.

– Что за шутки такие, – удивилась она.

– Может, замок на него повесить? – ляпнул Сева первое, что пришло в голову.

– Просто не надо устраивать ночной дожор! – строго сказала сестра. – Что ты сюда пришел?

– Пить захотел, – соврал брат, чтобы не признаваться, что собирался стащить что-нибудь из ее продуктов.

– В кране вода есть, – напомнила девушка.

– Может, и оттуда по ночам течет кровь! – предположил Сева.

– Хватит пугать меня! – заругалась Настя. – Иди спать!

Брат и сестра выключили свет и разошлись по своим комнатам.

***

По ночам кухня стала запретной зоной. Родственники старались следовать правилу. И со временем к ним вернулось спокойствие. Все-таки бабушка полжизни пользовалась одной кухонной техникой и умерла в глубокой старости.

Настя начала думать, что это даже забавно – холодильник, который пытается напугать жуткими иллюзиями. Но, казалось, они совсем безвредны… Что-то похожее на сюжет «Кентервильского привидения».

Однажды девушка засиделась допоздна, делая презентацию для своей работы. Откладывать дальше было некуда, но тут накатила усталость. И она решила взбодриться чашечкой кофе – пришла на кухню, вскипятила чайник…

Холодильник тарахтел и подрагивал, как живой. Он напоминал раздраженного пса, который предупреждает злобным рычанием, чтобы к нему не приближались. Странно, днем он выглядел таким безобидным.

Девушка сделала глоток кофе. Какая же горькая гадость без молока! А оно в холодильнике… Время уже за полночь. Нельзя…

«А если отключить его от розетки, взять молоко, а потом снова включить?», – задумалась Настя.

– Слушай, холодильник, не пугай меня своими картинками. Я побеспокою тебя всего на секунду. Договорились? – она отключила провод от электросети.

Холодильник резко вздрогнул и затих. Но теперь его молчание казалось еще более зловещим. Девушка подумала, что не так уж ей хотелось кофе, но все же решила идти до конца.

Тонкие пальцы взялись за хромированную ручку. Глубокий вздох! И…

Внутри не горел свет, и там сидел человек. Мальчик в футболке и в трусах! Худой и весь синий от холода. Его тело примерзло к стенке холодильника, волосы заледенели, но он был еще жив. Стучал зубами и хрипло стонал:

– Н-н-настя!

Глядя на девушку, мальчик оторвал лицо от стенки вместе с кожей:

– Помоги мне!

Его глаза были полны мольбы. Он схватил ее за руку. Настя почувствовала, как ледяные пальцы сдавливают запястье.

– Отпусти! Мне больно! – закричала она.

Мальчик с треском отдирал себя от стенки, пытаясь выбраться. Девушка узнала его! Помнила это лицо с детства.

С трудом выдернув руку, она быстро захлопнула дверцу. В кухню вбежал Сева и взял сестру за плечи.

– Настя! Успокойся! Что случилось? – парень жмурился от яркого света люстры. Он только проснулся и примчался на крик.

– Уйдем отсюда! – попросила девушка.

Брат отвел ее в комнату. Они сели на кровать. Настя дрожала и смотрела на свою руку.

– Что ты видела? – спросил Сева.

– Там был мальчик, – ответила сестра. – Он был похож на Артема Березина. Не помнишь его? Мой одноклассник.

– Это которого заперли в подсобке уборщиц? – вспомнил брат.

– Да, – кивнула она. – Над ним постоянно издевались.

Сева посмотрел на нее с подозрением:

– И ты тоже?

Настя помотала головой:

– Нет. Но я часто о нем вспоминаю и не могу отделаться от угрызений совести. Тогда мне почему-то не казалось, что с ним делают что-то плохое. Я ему не сочувствовала и не пыталась заступиться. Думала, Артемка сам виноват, что не может за себя постоять. А теперь прокручиваю в голове, какие жестокие вещи с ним делали, и диву даюсь, как могла быть равнодушной, когда он просил нас о помощи… Кажется, наш холодильник начал давить на чувство вины.

– Настя, твоя рука! – брат тронул ее за запястье.

– Ай! Больно! – визгнула она.

Кожа в том месте опухла, и на ней остались синяки в виде пальцев.

– Тебе надо лед приложить, – посоветовал Сева.

– И где его взять? – нахмурилась Настя.

– А, точно! – вспомнил он. – Значит, это не просто глюки… Избавимся от этого холодильника? Купим новый, когда получим зарплаты. А пока давай не трогать его по ночам. Договорились?

– Уж после такого я точно не буду к нему прикасаться, – ответила девушка, потирая синяки на руке. – И как бабушка жила с этой штукой все эти годы? Не представляю!

***

Прошел еще день, и наступила следующая ночь. Когда Сева ложился, Настя уже давно посапывала в своей комнате. Так ему было спокойнее: спит – значит, не попрется опять к холодильнику после полуночи.

Но только парень успел задремать, как на кухне послышался звук открывающейся дверцы.

Сева так и вскочил с дивана.

«Вот дурья башка! Что ее все тянет на приключения?», – подумал он и побежал спасать сестру.

– Ну и что ты здесь опять делаешь? Договорились же…

Парень сказал это в пустоту. На темной кухне не было Насти. Только желтая полоска света из приоткрытого холодильника.

Из комнаты Насти по-прежнему доносилось сонное дыхание. Девушка не вставала. Неужели он открылся сам?

Ощущая дрожь в коленях, парень прошагал по кухне. Хотел быстро и не глядя захлопнуть дверь. Но вдруг оттуда донесся тихий шепот:

– Сева… Это ты, Сева? Помоги мне…

Парень потянулся к ручке, собираясь толкнуть ее.

– Ну, помог-г-ги ж-ж-же, скорее! – умолял слабый голос.

Парень знал, кто это… Дядя Сережа! Много лет назад, когда Сева и Настя еще были маленькими, он замерз насмерть в канун Нового года. Пошел в лес за елкой для любимых племянников, заблудился и умер.

В холодильнике выла метель, из щели летел снег. Вдруг дверь распахнулась от порыва ветра, и Сева отступил.

Внутри не было полок и задней стенки. Он выглядел как подсвеченный проход, ведущий в бескрайние просторы. А там темнота, сугробы и снежный буран.

Лес… Та самая ночь, когда дядя замерз…

– Я не могу встать. Ног не чувствую, – звучал шепот из тьмы.

Может, его еще можно спасти? Можно все исправить?! Вернуться туда, вывести его из леса?

Загипнотизированный танцем метели, Сева полез в холодильник, сам не понимая, что делает. В лицо ударил морозный воздух. И вдруг чья-то рука схватила парня за волосы на затылке и потянула назад.

– Ты что делаешь? – закричала Настя, вытащив брата.

Потом она коленом захлопнула дверь холодильника.

Сева дернул головой, стараясь прийти в себя после наваждения:

– Там был дядя Сережа… Он звал на помощь. Я не мог остановиться. Меня как одурманило!

Настя усадила его на стул и сказала:

– Ну все! Хватит! Не будем ждать зарплаты. Завтра же выбросим его!

– Согласен! – ответил перепуганный брат.

И вдруг вмешался третий голос. Кряхтящий, старушечий…

– Я вам выброшу! – это прозвучало изнутри.

– Бабушка, – прошептала Настя.

Брат и сестра не собирались открывать дверь, но она сама распахнулась. А у морозильной камеры наверху с треском отвалилась крышка. Там лежала их бабушка Нина. Свернутая, как надувная игрушка, скрюченная, завязанная в узел! Ноги, руки, голова – все переплетено!

– Ты это видишь? – спросил парень.

– Вижу… – ответила сестра.

Сева оттеснил Настю назад и спросил:

– Бабуль, ты что тут делаешь? Ты же умерла!

Синие губы старухи зашевелились:

– Пришла освежиться немного. Отдохнуть… ОТ ПЕКЛА!

– А за что тебя туда? – тихо спросила девушка, выглянув из-за плеча брата.

– Незачем вам знать про мои тяжкие грехи! – говорила мертвая бабка, водя слеповатыми глазами. – А холодильник мой не троньте! За него ваш дед жизнь отдал!

– Это как понимать: жизнь отдал? – спросил парень.

– Сева, не разговаривай с ней, закрой дверцу, – шептала ему Настя.

Мертвая бабушка заерзала, ей было неудобно лежать в тесной морозилке.

– А вот так: один тащил его на четвертый этаж, оступился на лестнице, его холодильником накрыло и размазало. Мамка вам не рассказывала? Но, как видите, ничего: работает!

– Ба, ты нас извини… – сказал Сева и попытался закрыть дверь.

– Сейчас ты у меня получишь, негодник! – закричала бабка, вытянув костлявую руку вперед.

– Настя! Помогай! – крикнул парень, навалившись на холодильник.

Старуха визжала и дергалась. Но брату и сестре, наконец, удалось закрыть его. Потом Сева отключил прибор от розетки и положил на пол дверцей вниз.

– Это не техника, а портал в ад! – сказал он. – Завтра его здесь не будет. Обещаю!

***

Утром Сева оформил заказ на новый недорогой холодильник в рассрочку. А потом нашел грузчика, который согласился вывезти старую рухлядь на свалку.

Скоро к дому подъехал грузовой фургончик. В квартиру брата и сестры поднялся бодрый пузатый дядька с усами и втащил за собой тележку.

– Так сколько с нас? – спросил парень.

– Денег не надо! – ответил дядька.

– Мы же договорились, что вы отвезете его на свалку! – сказал Сева.

Дядька расплылся в улыбке:

– Ну зачем на свалку такую хорошую вещь?

– Это опасная вещь! – ответил парень.

– Не волнуйтесь. С техникой я на «ты»! – уверял его грузчик.

Сева махнул рукой:

– Хорошо, забирайте. Делайте, что хотите!

Он не помогал ставить холодильник на тележку – дядька справился и в одиночку. А потом поблагодарил хозяев и исчез за дверью.

Брат и сестра напряженно слушали, как колеса тележки стучат на каждой ступеньке. Потом хлопнула дверь подъезда.

Уже решив, что все закончилось, они расслабились. И вдруг с улицы раздался крик:

– Ай!

А затем глухой удар. Сева и Настя в ужасе переглянулись и выбежали на балкон. Грузчик лежал под холодильником – он рухнул на него при погрузке в фургон.

Лицо дядьки было неподвижным. По асфальту растекалась кровь. Врачи скорой помощи не успели его спасти. Этот мужчина стал последней жертвой проклятого холодильника…

Что с тобой, папа?

Отец всегда был здоровяком, склонным к полноте, но работа держала его в форме. С молодости и всю последующую жизнь он трудился на железной дороге, перецеплял вагоны. И каждую смену только и делал, что шагал из одного места в другое. Поэтому размеры его тела всегда оставались умеренными: сильные руки, мощные ноги и слегка выпирающий живот. Этакий цирковой силач.

Отец всегда говорил, что работа – это его лекарство от всех бед. Но они его нагнали, когда пришло время выходить на пенсию. По началу мой старик не выглядел слишком расстроенным. Наоборот, он рассказывал, что у него появится время заниматься чем-нибудь интересным.

Его всегда восхищала моя любовь к чтению, и он говорил, что тоже хочет взяться за книжки. Однако, когда такая возможность появилась, отец сказал, что это вовсе не так увлекательно – глаза быстро устают…

И тогда батя всерьез занялся обжорством. Я не сразу обратил внимания, как много и часто он ест.

Мы жили вместе, но проводили время в своих комнатах и редко друг друга беспокоили. Лишь месяц назад я заметил, как он изменился.

Его привычная клетчатая рубашка, которая раньше сидела свободно, теперь была натянута на располневшем теле. Казалось, пуговицы вот-вот не выдержат и отлетят. Лицо отца округлилось, щеки стали как два беляша. Холодильник быстро пустел, а мусорное ведро каждый день заполнялось доверху.

Он ел что-нибудь всякий раз, когда я возвращался домой.

Однажды вечером я заглянул к нему в комнату, а он уплетал большой шоколадный торт. Не нарезанными кусочками, а просто черпая ложкой, будто кашу, и шумно прихлебывал чаем.

– Пап, извини за замечание, но мне кажется, что ты стал слишком много есть, – сказал я.

Он поднял затуманенный взгляд и произнес:

– Знаю! Но не могу придумать, как еще отвлечься от мыслей.

– От каких? – спросил я.

Тогда он мне открылся. Оказалось, что занятый работой, папа ни о чем не думал, кроме своих задач, а теперь размышлял обо всем сразу. О прошлом и будущем, о настоящем, в котором практически ничего не происходило.

Даже когда отец просто сидел в кресле, уставившись в стену, его мозг работал на полную катушку.

– Я не могу остановиться думать. Вот смотрю на обои, вижу, как линии переплетаются, образуя всякие узоры, и думаю, думаю, думаю, – бормотал он, словно разговаривая сам с собой. – Почему линии переплетаются именно так? А не по-другому? Какая разница, какой узор? Но он мог быть другим.

Я не понимал, что он имел в виду. Для меня это были просто обои, а для него – некое зрелище, заставляющее думать о его бесконечных вариациях. И одновременно о бесполезности своих размышлений.

Сверху доносились громкие голоса. Соседи затеяли ссору. И отец тут же принялся думать вслух:

– Зачем они так ругаются? Почему не могут жить мирно?

Я нервничал, поэтому ответил грубо:

– Пап, их двое, а ты не можешь ужиться сам с собой.

Отец ответил:

– А ведь ты прав! Да! Я не могу ужиться сам с собой в своей голове!

Похоже, он, вечно погруженный в дела, просто не научился контролировать потоки мыслей во время одиночества. У него за всю жизнь не было такой возможности.

В комнату влетела муха. Отец взял мухобойку, дождался, когда насекомое сядет на стол, и прихлопнул его.

– Зачем они так бесцельно тратят энергию? – говорил старик, глядя на убитую муху. – Какой в этом смысл? Она просто летала в пустую, выписывая круги по комнате. Зачем? У нее нет цели, нет задачи, нет ничего.

Я не знал, что ему ответить. В его глазах читалась не просто грусть, а глубокое отчаяние. Он не мог сидеть один на один со своими мыслями. Они его мучили и не давали покоя.

– А ведь я никогда в жизни не задумывался, что убиваю мух только потому, что они меня раздражают, – сказал он, положив мухобойку на тумбочку. – Но зачем я сейчас об этом думаю? Какой-то вечный бред в голове.

Вот почему отец старался хоть чем-то себя занять и попросту заедал свои угнетающие мысли.

Он приходил из магазина, таща за собой здоровенные сумки, битком набитые продуктами.

Колбаса, сыр, хлеб, сдобные булки, пельмени, вареники, майонез, сметана, шоколад, консервы, чипсы, газировка, мясо и прочее.

Батя просто хватал с полок все, что видел, приносил домой и съедал почти сразу.

Он ел, даже когда готовил. Помешивал густой бульон в кастрюле и пихал в рот плавленые сырки. Один выпал из скользких пальцев и шмякнулся прямо на пол. Папа молча поднял его и уже нес ко рту.

– Фу! Бать, ты что, хочешь это съесть? На него же прилипла пыль! – остановил его я.

Отец покрутил кусок в руке и внимательно осмотрел.

– Тогда это проблема пыли! – ответил он и отправил сыр в рот, даже не отряхнув.

– Гадость! – пробубнил я и ушел в свою комнату.

Со временем это стало чем-то постоянным. На кухне всегда что-то бурлило или шипело.

Он любил жирное. Жарил свинину до дыма, а картошку готовил, выливая чуть ли не половину бутылки масла в сковороду.

Когда он ел, жир тек по его лицу и рукам, но батя не обращал на это внимания. Лишь причмокивая, продолжал жевать, пока не исчезнет последний кусок. А затем вылизывал посуду, боясь за каждую недоеденную каплю.

Отец ел на кухне и в своей комнате. Перед ним стояли тарелки, заставленная горой еды: макароны, сосиски, котлеты, щедро политые майонезом и кетчупом.

Все это он наваливал себе в рот, глотал, толком не разжевав, и запивал газировкой. Оставляя на горлышке и бутылке сальные отпечатки.

Жир и соусы текли изо рта по подбородку, капали на его рубашку. Отец чавкал и облизывал губы, вытирая одежду пальцами.

Я невольно начал чувствовать к нему отвращение, но в то же время мне было жаль его. Папа стал словно заложник своей неудержимой жадности, которая его поглощала, и он не мог с ней справиться.

В доме стало душно, пахло жиром и кислятиной. И проветрить это было невозможно. Запахи впитались в мебель и стены. Над плитой на кафеле появились въевшиеся пятна, которые не получалось оттереть.

Раньше ко мне приходили друзья, но теперь я перестал их приглашать. Стыдился того, что происходит в моем доме.

Отец все больше полнел, его тело разбухало, лицо стало неузнаваемым. Рубашки уже даже не застегивались. Последнее время он все чаще ходил с голым пузом. И когда еда капала на волосатый живот, папа ловким движением пальцев смахивал каплю, отправляя ее обратно в рот. Я не мог обедать с ним в одной кухне, потому что от этой картины у меня начинались рвотные позывы.

Однажды я вспомнил детскую обзывалку и сказал отцу:

– Пап, какой ты стал жирный! Как поезд пассажирный!

Он ответил:

– Никто так не говорит! Поезд может быть только пассажирским!

Эх! Не оставлял бы он свои поезда. Работал бы, а не тратил всю свою пенсию на жратву.

У него появилась одышка, и он с трудом передвигался. Отец выходил из дома только в магазин, который был совсем рядом. И все, что он делал, это ел. Ел без остановки. Ел до тошноты. Ел, пока не засыпал с куриной костью в руке, размазывая жир по обивке дивана и наволочкам.

Папа, конечно, понимал, что его состояние ужасно. Он часто говорил, что так жить нельзя. Но уже не мог остановиться.

Я решил ему помочь. Сказал, что нужно менять пищевые привычки. Есть меньше углеводов и побольше белка. Чаще двигаться, ходить на прогулки. Папа согласился на диету, но продержался ровно два дня.

Я готовил нам на двоих. Ему не нравилось есть пустой творог, отварные яйца и мясо без соусов.

– Все пресное, безвкусное! Радости никакой, – говорил он с раздражением.

Уже в первые часы диеты он стал вспыльчивым и разговаривал со мной, как с врагом, который являлся препятствием между ним и его килограммом буженины.

Вечером второго дня отец заглянул ко мне в комнату.

– Где ужин? – спросил он, тяжело дыша.

Его лоб покрылся каплями пота.

Я отложил книгу, посмотрел на часы и сказал:

– Сейчас буду готовить!

– Я не могу столько ждать! – заорал отец, выпучив глаза, и его лицо стало багрово-красным.

Он зашагал на кухню, топая как слон.

Я поспешил за ним:

– Пап, успокойся, там все равно ничего не готово!

Это его не остановило. Он открыл холодильник и начал хватать все продукты подряд. Залил несколько сырых яиц прямо в горло. Один желток плюхнулся на пол… Затем батя вынул сырую курицу и начал рвать ее зубами! Он едва держался на ногах, из его рта пошла пена. Отец жевал мясо вместе с кожей, как дикарь, и запивал подсолнечным маслом.

И тогда я понял, что все намного хуже, чем мне казалось изначально. Это не стресс и не легкое психическое расстройство, а тяжелая болезнь. И ему нужна помощь специалистов, а не моя диета.

Не зная, что делать, я отстранился от него и позволил ему жить, как хочется. Даже не заходил в его комнату и не разговаривал. А что я мог сделать? Насильно к психиатру отправляют только буйных, а батя нападал только на еду. И никому, кроме меня, это не мешало.

Отец продолжил обжираться. Он стал таким тяжелым, что еле передвигался. От его шагов скрипел старый паркет. Тело родителя из округлого стало волнистым и дряблым. Жировые складки свисали из-под плохо пахнущей засаленной футболки. Мне пришлось обойти несколько магазинов больших размеров, но даже там шутили, что проще прорезать три дырки в парашюте. В итоге одежду пришлось сшить на заказ в местном ателье.

В конечном счете отец совсем перестал выходить из дома и начал заказывать еду прямо в квартиру.

Я боялся представить, что будет, когда однажды он не сможет передвигаться… Мне придется за ним ухаживать и мыть эту гору складок? Ужасно!

По ночам было невозможно заснуть. Казалось, стены сотрясаются от его храпа.

А про лечение отец и слушать не хотел. Говорил:

– Я тебе что? Псих, что ли? Зачем мне клиника?

Я и сам не заметил, как начал ненавидеть его за то, что он делает с собой. И заодно отравляет и мою жизнь тоже… Это был уже не мой отец, а какое-то безумное прожорливое чудовище.

Настал день, когда папа позвал меня на помощь. Он не мог сам подняться с дивана.

Я вошел к нему. В его комнате повсюду валялся мусор: пустые пакеты, картонные коробки из-под бургеров и картошки, бутылки из-под газировки.

А батя развалился на диване и не мог сделать достаточное усилие, чтобы оттолкнуться и встать. Он так заплыл жиром, что уже и не был похож на человека. В узких щелках едва можно было заметить его глаза.

Я подошел ближе и увидел, что на боках отца появились какие-то твердые конусовидные отростки. Они симметрично выделялись под футболкой: четыре на левом боку и четыре на правом.

– Папа, тебе точно надо в больницу, – сказал я, подав ему руку. – У тебя появились какие-то опухоли.

– Я сам как одна большая опухоль! – ответил отец, кое-как поднявшись на ноги.

Странно, что они почти не увеличились в размерах. Как и его руки. Жир откладывался в лице, шее и туловище, а конечности, можно сказать, остались прежними.

С ним творилось что-то страшное, а он шутки шутил!

Меня это возмутило, и я сказал:

– Это не смешно!

Отец покачивался, держа меня за руку, ноги слегка сгибались под тяжестью туловища. Он хлопал грустными глазами.

– Сынок, ты убьешь меня? – спросил он тихо и серьезно.

– Убью? – переспросил я. – Что за чушь? Зачем мне тебя убивать?

– Потому что я тебя раздражаю! – слезливо проговорил батя. – Просто живу рядом и раздражаю, как назойливая муха.

Мне не понравилось, что старик подозревает меня во зле:

– Ты не муха, ты мой родной человек. А я не убийца. Ты, конечно, еще та заноза, но что тут поделаешь…

– Благодарю, сынок, – ответил отец и потащился в туалет, опираясь руками о стены.

Острые бугры на его боках покачивались под футболкой. С ним происходило что-то нетипичное. Никогда не видел ничего похожего.

С каждым днем отростки становились все заметнее. Я собирался вызвать врача, но медлил. Боялся, что мне скажут что-то неутешительное. Папа за несколько месяцев превратился во что-то мерзкое, но он был моим единственным родственником. Не хотелось его терять.

Я слишком долго тянул и случилось непоправимое!

Однажды, вернувшись домой, я увидел кровь на полу. Она была густой и темной, как раздавленные вишни. Дорожка крупных капель вела в комнату отца.

– Папа! – забегая к нему, я споткнулся обо что-то и посмотрел вниз.

На пороге валялись обглоданные кости! Крупные, длинные, несомненно, человеческие! К горлу подступила тошнота. Внутри все забило паникой.

А мой отец сидел на своем любимом диване. Совершенно голый, без рук и ног! Его голова слилась с туловищем, состоящим из сплошных складок жира. И между ними, будто маленькие лапки, шевелились конусовидные отростки.

– Что-то случилось, сын? – спросил отец, не понимая причин моего испуга.

Все его лицо было перемазано кровью. Он сожрал собственные руки и ноги! Господи! Он правда это сделал!

Я чувствовал, что мой разум не выдерживает происходящего. Хотелось сесть на пол, рвать на себе волосы, смеяться и плакать одновременно. Выть от страха, отвращения и бессилия.

Мой единственный родитель – самый заурядный мужчина, бывший железнодорожник, превратился в какое-то омерзительное чудовище.

Я стоял в ступоре, а на моих глазах творился ужас, с которым я ничего не мог сделать.

Отец упал с дивана, выгнулся, как гусеница и встал на свои отростки-лапки. Его тело удлинилось почти до потолка. Он стал похож на огромную личинку насекомого с человеческим лицом и небритой щетиной!

– Мне уже лучше. Не бойся за меня! Я снова могу ходить сам! – сказало то, что раньше было моим отцом.

Не знаю, почему я сразу не сбежал оттуда. Наверное, такой оказалась защитная реакция моего разума – продолжать вести себя так, будто ничего не случилось.

Вид жирной личинки с лицом папы доводил меня до паники, но я продолжал жить с ним. Он ползал по квартире, как насекомое и ел все, что находил. Даже мухами не брезговал.

Я стал тратить все деньги на еду для него. Боялся, что в приступе голода отец съест и меня. Ведь он однажды уже вкусил человечины, сожрав части собственного тела…

Теперь его кости гнили на полу среди мусора. Я не решался их выбросить, боясь, что к нам нагрянет полиция. Наша квартира превратилась в помойку. Моя комната стала единственным чистым местом. В ней я запирался по ночам и тревожно спал, реагируя на каждый шорох за дверью.

Отцу стало все равно, что есть, главное – побольше. Я варил для него огромные кастрюли каши из дешевой крупы и сухарей. Оставлял их на плите. Он рано или поздно до них добирался, а потом заваливался спать.

Валялся на ковре и храпел. Не человек, а кусок жира, обтянутый кожей. Колбаса-вязанка…

Не жизнь, а беспросветный кошмар. Денег почти не осталось.

«Надо бежать отсюда, – думал я. – Нужно рассказать кому-то о том, что случилось. Пусть они разберутся с этим адом!».

Внезапный звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. В наш дом уже давно никто не приходил. Курьеров я не вызывал – боялся, вдруг они увидят отца.

Хотелось, чтобы нежданный гость просто ушел, но кто-то по ту сторону продолжал звонить и стучать. Эти звуки услышал отец и зашелестел мусором в своей комнате.

Я подумал, что будет плохо, если он сам изловчится открыть замок, поэтому вышел из своей комнаты, приблизился к двери и тихо спросил:

– Кто там?

– Здравствуйте! – раздался бодрый голос. – Это санитарный инспектор! Соседи жалуются на запах. Из ваших окон летят мухи. Откройте, пожалуйста!

– Извините, не могу, – ответил я, нервно потирая вспотевшие ладони.

– Что значит «не могу»? – возмутился человек. – Мне вызывать полицию, чтобы вскрыли дверь?

– Хорошо, сейчас, – я быстро сдался и отпер замок дрожащими пальцами.

За порогом стоял невысокий молодой человек. На нем была серая форма с нашивкой «Санэпидемстанция», а на голове белая кепка с загнутым по бокам козырьком. В руках он держал толстую папку с документами. Его взгляд казался холодным и недоверчивым.

– У нас тут все в порядке, – заикаясь, сказал я, хотя видел, что инспектор кривится от вони.

– Я должен пройти и посмотреть, – резко бросил он и, не дожидаясь ответа, протиснулся в квартиру.

– Стойте! У нас кое-что случилось, но скоро здесь будет порядок! – оправдывался я.

– О, мой бог! Как вы тут живете? – прошептал парень, оглядываясь вокруг. В его голосе звучало удивление и брезгливость.

Я подумал: «Это он еще не видел моего отца! Лучше нам бежать прочь, пока они не встретились!».

– Пойдемте отсюда! Я вам все объясню! – выпалил я, услышав ползучие звуки.

– Как вы это объясните? – хмыкнул инспектор, оглянувшись на меня.

И в этот момент из двери комнаты показался отец. Он изогнулся, как червь и вытянулся до потолка. Инспектор даже не успел посмотреть в его сторону… Рот отца растянулся до размеров канализационного люка. В его ужасной пасти были не зубы, а десятки острых шипов.

Я стоял оцепеневший, наблюдая за ужасной сценой. Жирный червь заглотил инспектора по плечи и одним резким движением откусил верхнюю часть его туловища!

Оторванные руки отлетели в стороны. Огрызок тела грохнулся на пол, и его внутренности вывалились наружу. Инспектор и ойкнуть не успел!

Я был весь забрызганный кровью и шептал в ужасе:

– Ты убил его, папа… Ты убийца!

Несмотря на то, что вместо рта у отца теперь была огромная пасть, он смог мне ответить. Хотя его голос стал страшно искаженным.

– Я всегда им был! Твой дед! Он превратился! Мне пришлось убить. Ты был младенцем. Я убил его. Поэтому твоя мама ушла. Я убил. Мне пришлось. Мне пришлось.

Он повторял это, а сам медленно опускался на пол, чтобы заглотить вторую половину тела инспектора.

Я мог покинуть квартиру в любую минуту, но тогда бы этот кошмар полностью вышел из-под контроля. Ситуация зашла слишком далеко, и все это было моей виной. Поэтому просто уйти казалось невозможным.

Несколько часов я просидел на кухне, слушая глухие чавкающие звуки. Мой отец полностью поглотил останки инспектора, а затем уполз в свою комнату и захрапел. В нем не осталось ничего человеческого. Даже храп звучал, как рычание жуткого чудовища.

Так больше не могло продолжаться. Пришла пора положить этому конец! Я встал и подошел к кухонной тумбе, где лежали столовые приборы. Взял самый большой и острый нож.

В лезвии отразилось мое жалкое лицо. Но мне надоело быть слабым и трусливым! Нужно, наконец, взять свою жизнь в собственные руки!

Я пошел в комнату отца, рука с ножом была тверда, как сталь. Зубы сжимались, скулы напряглись.

Жирный гигантский червь лежал на полу, сотрясаясь от собственного храпа, как студень.

Я замахнулся, вонзил нож в его мягкую плоть и дернул вдоль тела. Монстр очнулся с диким ревом, но не мог пошевелиться. Рана на его коже разрасталась, а из нее вываливался густой жир. Желтый, вонючий и липкий. Отец разрывался, как шарик, наполненный жидкостью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.