Антон Кун
Школа боевой магии

Марии Васильевне Семёновой, автору «Валькирии», «Волкодава» и «Братьев», первой читательнице романа посвящается.

Пролог

Зрителей собралось много. Они снимали нас на смартфоны, некоторые пританцовывали в ритм Бориной песни.

У меня промелькнула мысль, что роликов с нашим выступлением в сети теперь до фига! Можно будет их тоже для монтажа использовать. Круто! Разные ракурсы, да и вообще, фанатское видео лучше всего подходит для вирусных роликов – люди сами начнут делиться.

Короче, всё будет, как надо!

И тут я почувствовал: что-то изменилось. Как будто проявилось чьё-то намерение. Намерение уничтожить, истребить, разрушить…

Я огляделся. Всё было спокойно. Фонтан по-прежнему сиял волшебством. Магические ауры людей отзывались на это сияние.

Но недолго. Сначала едва заметно, но потом всё сильнее фонтан начал пульсировать.

Музыка оборвалась, и Боря, перекрывая все звуки, страшно закричал:

– Ложись!

В его крике была такая мощь, что зрителей придавило к мраморным плитам пола.

В следующий момент фонтан рванул. За ним начали рваться другие детали магического декора. Стекло, куски металла, ошмётки пластика, полетели в людей.

Тело среагировало само. Я кинулся к девчонкам и сшиб их, закрывая собой, а в голове бешено закрутилось: «Вот оно!.. Вот оно!..»

Глава 1

Мама сидела в «Одноклассниках», переписывалась с кем-то из подружек, у них там шёл горячий разговор. Самое время обращаться с просьбами, вникать она не будет. Главное, чтобы потом не вспомнила, о чём именно я говорил.

Ну я и подвалил к ней:

– Мам, там сегодня дополнительная лекция для абитуриентов, поступающих на факультет состояний. Будут рассказывать, что на экзаменах требуют, на вопросы отвечать… Я вот не знаю, идти или не идти?

Мама включилась сразу.

– О, сынок, ты определился с факультетом?!

Пришлось кивнуть.

На самом деле я мечтал совсем о другом, я мечтал о боевой магии, чтобы выйти на поединок с демоном деканом и освободить порабощённых им девок. Я достаточно прочитал романов про академки. Там девки всегда влюбляются в деканов, а те – сущие дьяволы. Настоящие, блин, властные пластилины.

Мои предки мечтают, чтобы я поступил в нашу Радоградскую академию магии. Она хоть и не самая крупная в Рувении, у нас выбор специальностей совсем небольшой – два факультета всего: коммуникативной магии и магии состояний, но подготовку там дают хорошую. Жаль, что нет магии боевой… И вот так получилось, что сейчас факультет состояний первым всплыл у меня в голове.

– Конечно, иди, – разрешила мама. – Я вечером с Сонечкой сама погуляю.

Пришлось проявить выдержку, потому что от того, что с младшей сестрёнкой играть не придётся, я чуть не запрыгал от радости. Представляете, мне пятнадцать лет, а я с куклой «в гости» хожу.

– Да, но лекция платная, – расстроился я для вида.

На самом деле деньги мне нужны были совсем на другое. Мы с моим другом Ариком-бандерлогом из параллели решили посетить одно место. Там сегодня зачётная магрок-группа выступает. «Лучезарная дельта» называется. Из самой столицы приехали! Один концерт только!

У нас городок небольшой. По меркам Рувении вообще крохотный. Зато носит гордое имя Радоград! Назван в честь нашего несменяемого президента Радима Ефимовича Баскака. Он правит уже тысячу лет! Официальная версия, что город переименовали по горе Радостной, у подножия которой и расположен город, но народ считает иначе. Были мы Лесогорском, потому что леса вокруг, и всё нормально, но чиновники решили переименовать. Новое название прижилось сразу. Неплохо звучит – Радоград. Не то что Лесогорск. Ну или, к примеру, Лосинск, потому что стоит на берегу речки Лосихи… Радоград – это как к небу подняться! Вот только редко к нам заезжают столичные звёзды. «Лучезарная дельта» вообще в первый раз! Потому я и решился на обман.

– Ну что ж, надо, так надо, – вздохнула мама. – В конце концов, деньги на твоё обучение копим. Сколько?

Я назвал сумму, чтобы хватило на билет и на пару-другую коктейлей. А то все будут пить, а я, как лох, буду сидеть просто так.

Мама покачала головой и открыла на компьютере банковский личный кабинет, там хранились деньги на моё обучение, собственно, все деньги нашей семьи. Перевела на мою карточку сумму и сказала:

– Поешь перед уходом. И сильно не задерживайся, а то тех парней так и не нашли, вдруг точно маньяк орудует, – и снова погрузилась в «Одноклассники».

С маньяком мутная история. Парни вроде и пропали, но особо их не искали. Вроде появится объявление об исчезновении, а через день-два всё стихнет. И парня не нашли, и тишина. А кого нашли, тот ничего вспомнить не может, трясётся только и всё. Так что от этого предупреждения я просто отмахнулся. Меня интересовало другое.

Обучение в нашей Академии магии стоит очень дорого. Есть, конечно, бюджетные места, но попасть на них не реально. Мне-то точно никаких баллов не хватит. Только на коммерческий. Но стоит это – не во всех банках столько денег есть, сколько обучение в нашей Академии стоит. Вот мои родители и копят на первый взнос.

Карточка жгла руки, но возможность действительно редкая. Просто так на улице со студентами или преподавателями не познакомишься, не подойдёшь, не спросишь: «Расскажите, как оно – учиться в этой самой Академии? Стоит ли ввязываться или всё-таки поискать счастья в других краях?»

На самом деле, конечно, надо бы за учебники засесть, потому что даже за деньги есть конкурс, но Арик предложил то, от чего невозможно отказаться – вживую можно послушать качественный магрок. В наших краях такая возможность выпадает редко. Плюс, можно завязать знакомства. И не только с девками… Ведь на концерте весь свет Академии будет!

Я действительно собирался познакомиться с кем-нибудь и расспросить что и как. Так что, получается, не очень-то и соврал.

В общем, я как бы договорился со своей совестью и пошёл полистать учебники, чтобы прям совсем хорошо было.

Так как я маме уже назвал факультет, то половина экзаменационных вопросов отправилась в корзину. Так-то я брал для обоих факультетов, не мог решить, чем заменить боевую магию. Но теперь выбор сделан. Буду изучать магию состояний. А про коммуникативную магию мне теперь знать ни к чему.

Состояние само по себе интересная вещь. Состояние существует только целиком. Его невозможно разделить на части. Предмет – можно. Состояние – нет. Можно взять, например, стол, и развинтить его: ножки отдельно, столешница отдельно. А вот чувство разделить на составные части нельзя. Оно существует как единое, цельное переживание, как «сплошное» пространство, в котором нет частей. И меняться оно может только целиком. В этом и заключается крутизна магии состояний.

Собственно, это пока всё, что я знаю. В Школе волшебства нам давали только определения.

Я листал электронные справочники в поисках ответов на экзаменационные вопросы, и вдруг до меня дошло, как я лоханулся. Девки предпочитают факультет коммуникаций! А на факультет состояний идут в основном парни. Так бы пошёл на факультет коммуникаций и учился бы в цветнике! А теперь буду среди парней… Вот, блин, баран! И не переиграешь теперь!

Короче, настроение было испорчено. С таким настроением я и пошёл к месту встречи с Ариком. С Аристархом Тринадцатым.

Конечно, никакой он не Аристарх Тринадцатый. Он Арик Тропин, точнее, Аристарх Тропин. Но все его называют Арик. Арик! И о чём только родители думали, когда имя давали? Вот он и придумал называться Аристарх Тринадцатый.

Кстати, я – Влад. Джеймс Влад, если быть точным. Парень хоть куда. В школе девки кипятком писали…

Этот бандерлог опаздывал. И зачем я только с ним связался? Знал же, что ничего хорошего из этого не получится!

Я ждал его, а он всё не появлялся, хотя концерт уже начался. И на звонки не отвечал. Я был в бешенстве. Поэтому плюнул на договорённости и направился в клуб один.

Едва я завернул за угол, как увидел своего Аристарха Тринадцатого. Он стоял в компании двух девиц, явно старшекурсниц или даже выпускниц. Одна рыжая в кудряшках до плеч, другая – с длинными прямыми тёмными волосами. И они втроём о чём-то мило беседовали.

Блин! Вот повезло парню! Сразу две такие девахи! Понятно, почему он меня бросил, я бы и сам бросил…

Я хотел пройти мимо, как будто не заметил, но не удержался и глянул на счастливчика. И увидел лицо Арика. Он был бледен, взгляд пустой и бессмысленный…

У меня как пелена с глаз упала! Удовольствия от общения он точно не получал!

Я не стал разбираться что к чему и кинулся к другу.

Девицы сразу же отпрянули и исчезли. Но мне на них было всё равно, потому что Арик чуть не упал. Я подхватил его и прислонил к стене дома.

Он вдохнул, выдохнул и пролепетал:

– Пойдём отсюда поскорее!

Я видел, как его всего трясёт и корёжит, поэтому спросил:

– Ты точно сможешь идти?

Арик попытался отлипнуть от стены, ноги подкосились, и он снова чуть не упал, но я не зевал. Удержать я его не мог, поэтому опять привалил к стене.

Постояв ещё миг, Арик всё же оттолкнулся и пошёл, естественно, опираясь на моё плечо.

– Может, к врачу? – спросил я его для порядка.

– А концерт перенесут на другой день? – спросил он у меня в ответ.

Арик сделал несколько шагов, и силы начали к нему возвращаться. Вскоре он уже уверенно шагал по направлению к клубу.

Я, конечно, посматривал на него, но вроде он держался нормально.

Клуб, в котором выступала столичная магрок-группа, располагался в цокольном этаже торгового центра. Там был небольшой зальчик, специально для таких концертов. На афише у входа в ТЦ было написано, что вот сегодня только один концерт культовой магрок-группы «Лучезарная дельта». И пятеро на фоне глаза в треугольнике – четыре парня и девушка посередине. Парни крутые, в чёрных футболках и джинсах, а девушка в чёрном кожаном платье выше колен и белых высоких сапогах. И такая, с причёской.

Разглядывая девушку на афише, я спросил у Арика:

– Чего они от тебя хотели?

– Да я как в туман провалился, мало что помню… И то всё обрывками бессвязными…

Арик был растерян и расстроен. И он не притворялся. Уж я-то этого бандерлога как облупленного знаю! Выросли вместе.

– Ладно, пошли за билетами, – сказал я и хлопнул его по плечу.

Билеты продавали на входе. Сквозь приоткрытую дверь круто долбили басы. Тут же стоял столик с мерчем – разные там диски, футболки с символикой группы, бейсболки, блокнотики. Билеты были в форме фартука. Коричневенькие такие. И охота же было вырезать.

Я заплатил за вход, взял свой «фартук» и, покачивая головой в такт доносящихся ударников, повернулся к замешкавшемуся Арику. Он с недоумением хлопал по карманам. Снова и снова.

– Да куда ж они делись?! Я же брал! – растерянно повторял он.

К двери как бы между прочим подошли два охранника и встали как бы просто так, однако было понятно, что они готовы действовать.

Доносящийся из зала ритм набирал обороты и внезапно оборвался тревожным стуком сердца…

Арик выглядел таким беспомощным. Он чуть не плакал, когда посмотрел на меня и сказал:

– Это они забрали…

Я сразу понял, о ком речь. О тех девицах, что прессовали Арика. Только как он не заметил, что они все деньги вытянули? Вот лох!

Но не бросать же друга? И я снова достал карточку, там ещё оставались деньги, которые я взял на коктейли – как раз ещё на один «фартук» хватило.

Началась новая композиция. Ритм, басы, клавиши и вокал… Какой голос, блин! Да, солистка у «Лучезарной дельты» что надо! А если ещё учесть внешние данные… Вся такая фигуристая! В обтягивающем платье из красной кожи, такие же сапоги и перчатки до локтей. И волосы змеями. Красиво в общем.

Девушка пела. Она извивалась в такт музыке и пела, пела. И здорово контрастировала с парнями. Те были в коричневых банданах и фартуках, таких же, как билеты. Они как бы просто делали дело – создавали музыку. А она вся такая фея. Магиня! И голос звал за собой, тревожил, обещал.

А слова… Слова песни были про то, что пора просыпаться, что, когда начнутся перемены, нужно быть готовым.

Я пялился на неё всё время, пока мы искали свободный столик.

Нашли. Сели. И тут я глянул на Арика.

Он был совершенно выключен из происходящего. Даже не знаю, слышал ли музыку.

Я наклонился к нему спросить: всё ли нормально. Он похлопал меня по руке, мол, не хочу портить тебе удовольствие от концерта, и моё предложение пойти поближе к сцене, подвигаться, так и осталось не озвученным.

Арик что-то сказал, но я за музыкой не услышал, поэтому наклонился к нему и, перекрикивая нарастающий каскад тревожных ударов, спросил:

– Что?

– Я никак не пойму, откуда они взялись и почему так нагло… – начал погромче Арик.

Я с ним в общем-то был согласен – слишком нагло вели себя девицы. Вот так в открытую…

«И всё-таки надо было вызвать полицию!» – подумал я.

Но хорошие мысли всегда приходят поздно.

Мы с Ариком сидели и орали друг другу в уши, как надо было поступить, что мы не так сделали, что можно сделать теперь, как найти девиц и вернуть деньги…

Мыслей было до фига, но толку от них – ноль. Потому что ни я, ни Арик не помнили, как девицы выглядят. То есть даже если бы их нашли, мы вряд ли смогли бы их опознать.

Пока мы разговаривали, концерт закончился и народ потянулся на выход.

Мы тоже встали и пошли. И я с ужасом понял, что деньги улетели впустую. Мы ни с кем не пообщались, никаких знакомств не завели и даже музыку как следует не послушали. Как-то так…

Расстались с Ариком на остановке. Он поехал домой, а я решил пройтись пешком. Нужно было привести мысли в порядок и придумать, что сказать родителям. Ведь я типа после консультации.

Девицы появились внезапно. И я сразу догадался, что это те же самые.

Я оглянулся и понял, что попал – на улице никого не было.

– Ай, какой красавец! – заворковала рыжая.

– Какой молодой и смелый! – присоединилась к ней темноволосая.

Они обходили меня с двух сторон. Напирали нагло, бесцеремонно.

Меня словно колпаком накрыло. Воздух стал тягучим, зрение сузилось, а язык… язык словно к нёбу прирос.

Я отступил и прижался к стене. Хотел закричать, но девицы… так ласково улыбались, с таким восхищением смотрели… Никогда ещё девушки не смотрели на меня с таким восхищением. И я тоже расплылся в улыбке…

Я пялился то в одни глаза, то в другие… То в фиалковые, то в изумрудные… Заглядывался на губы… Одни пухленькие, другие чётко очерченные… Их можно целовать… Можно? Какие поцеловать первыми? Ведь это будет мой первый в жизни поцелуй… И грудь… У обеих девушек зачётная грудь! Я чувствовал запах волос… тёмных и рыжих… Запах тел… Запах… Головокружительный аромат…

Дальше помню обрывками: вроде хотел подарить им все деньги, но в карманах было пусто. Только карточка, и та тоже пустая. Девушки расстроились. Мне очень не хотелось их расстраивать, и я начал усиленно думать, где бы взять денег… Вспомнил, про семейный счёт, на котором лежат деньги на моё обучение, вспомнил, как мама заходила в личный кабинет… Но там пароль… Надо вспомнить пароль… Какие клавиши она нажимала?..

И где-то фоном в моей голове звучала музыка «Лучезарной дельты»…

Очнулся я один посреди улицы. Счастливый, что смог помочь таким замечательным девушкам…

Помочь?..

И тут обрывки воспоминаний начали складываться в ужасную картину. Я не понимал, сон это или реальность, но если реальность, то я пропал!

Холодок пробежал по спине, и в голову ударило жаром. Я застонал. Если всё так, как я сейчас думаю, то…

Но стоя тут, я ничего не узнаю, нужно идти. Тем более и ощущение тела начало потихоньку возвращаться.

Отлепившись от стены, я побрёл домой. Груз неизвестности висел на мне, как толстушка Галька на турнике на физкультуре.

Короче, поднимаюсь по лестнице. Потихоньку приоткрываю дверь домой и слышу, как мама с папой ругаются. Мама плачет, отец то возмущается, то жалеет её, то грозится выпороть меня как сидорову козу, пусть только я приду домой.

– Ему уже пятнадцать лет! Пятнадцать! – громыхал он. – Не маленький! Должен понимать! Я в его годы…

Глава 2

Я стоял и слушал, боясь дышать, боясь пошевелиться и выдать себя. И картина раскрывалась передо мной во всей своей неприглядности.

Когда маме пришла эсэмэска, что все деньги со счёта сняты, она позвонила декану Академии магии и выяснила, что никаких подготовительных курсов не было, что естественно. То есть моя ложь сразу же всплыла на поверхность. Ко мне тут же появилось много вопросов.

Понятно, что просто так зайти домой я не мог. В полицию обратиться? А что я им скажу? Что обманул родителей, а потом сам рассказал девицам про деньги и пароль им назвал? Конечно, меня тут же обвинят в мошенничестве! Скажут, что соучастник. И как я смогу доказать, что не виноват? Ведь на самом деле виноват! Я обманул маму! Если бы ни это, то ничего бы не случилось.

Короче, когда отец взял телефон, чтобы позвонить мне, я свой отключил. Потом потихоньку вышел на лестничную площадку и закрыл дверь. А что мне ещё оставалось? Только найти этих девиц и заставить их вернуть деньги. Иначе, как я смогу смотреть в глаза родителям?

Около дома я оставаться не мог. Ушёл подальше. Даже не ушёл, убежал. Потому что в груди жгло от обиды и несправедливости. А ещё время от времени в памяти всплывали то глаза, то волосы, то губы. И от желания прикоснуться к губам хотелось кричать во всю глотку.

Я и кричал. До тех пор, пока в окнах не зажигался свет. И тогда я бежал дальше, чтобы меня не арестовали за нарушение порядка.

Наконец, силы закончились, и я рухнул на скамейку.

Я сидел словно в каком-то отупении. Я понимал, что прошлая жизнь разрушена. Что ждёт меня впереди – покрыто мраком. Причём мраком в полном смысле этого слова. Начиная с того, что давно погасли фонари, заканчивая тем, что мне некуда пойти, нечего есть и вообще. А есть уже хотелось, и не слабо! Но у меня теперь нет дома… Во всяком случае, пока не найду девиц и не верну деньги.

И тут раздался писк. Едва слышный и жалобный.

Он был единственным живым звуком в ночной тишине. Даже машины уже не ездили, не то что прохожие.

Писк повторился, и я увидел маленького котёнка, жмущегося к ножке скамейки. Чёрненький, пушистенький, с огромными глазами.

Котёнок ещё разок пискнул, изогнулся и начал вылизывать заднюю лапку. Потом сел и посмотрел на меня.

– Что, брат, тоже некуда пойти? – спросил я его. – Тоже нет дома?

Котёнок мяукнул и подошёл ко мне, радостно заурчал и ласково потёрся о ногу.

Я подхватил его. Он оказался ещё меньше, чем мне показалось вначале. Был лёгонький, как пушинка. Потыкался холодным носом мне в ладони, понял, что еды у меня нет и начал устраиваться на моих коленях в поисках местечка потеплее – не поесть, так хоть согреться.

Котёнок так сильно дрожал, что я, погладив его, сунул под футболку – пусть отогреется.

На самом деле я тоже замёрз. Хоть и конец июня, а ночами у нас в Радограде не жарко. А на мне были только футболка и лёгкие брюки.

Котёнок повошкался немного, устраиваясь. Я слегка прижал его к себе, чтобы потеплее было. Котёнок быстро сообразил, что к чему, вытянулся вдоль руки, перестал дрожать и затарахтел. И это вдруг стало единственным светлым пятном в моей душе.

Я сидел, всем телом ощущал кошачьи вибрации и мечтал о том, что вот я могучий маг, я поймал этих девиц-мошенниц… Вот они умоляют меня, просят пощады, а я беспощадный! Я вытряхиваю из них свои деньги – только свои, чужих мне не надо… Сдаю девиц полиции, а сам прихожу с деньгами домой и прошу у мамы прощения за обман. Мама, конечно, прощает меня, и мы живём, как и прежде… И котёнок с нами. Потому что он мой товарищ, он согревал меня в дни тягот, был моим единственным другом…

Тьма вокруг сгущалась всё сильнее и сильнее. В какой-то момент пропало всё – и свет, и звуки, и запахи. Как-то внезапно пропало…

Последнее, что я успел сделать, это инстинктивно прижать котёнка покрепче.

В себя меня привели острые коготки, которые котёнок запустил мне в бочину, но было поздно, дверь микроавтобуса захлопнулась, и машина тронулась.

В салоне, кроме меня, сидело ещё двое подростков. Только они сидели, как манекены, ни на что не реагировали. Я бы тоже, наверное, сейчас так сидел, если бы котёнок не запустил в меня коготки в тот момент, когда меня пристёгивали ремнём безопасности. Видимо, его потревожили или сильно придавили. Жаль, что не раньше, иначе я бы успел сбежать. Но, спасибо уже за то, что я очнулся, так хотя бы понимаю, что происходит…

А понимаю ли? Единственное, что я знаю: кто-то ввёл меня в транс, причём с помощью магии, это как пить дать. Потом меня погрузили в микроавтобус, заботливо пристегнули ремнём безопасности и теперь в компании ещё двоих неудачников куда-то везут. А вот кто, куда и с какой целью – это тайна, покрытая мраком в самом прямом смысле.

Мысль о маньяке мелькнула, но я отмёл её. Слишком заботливо мы были пристёгнуты. Да и сразу трое!.. Не справиться маньяку с тремя… Хотя обездвижены…

За этот вечер я дважды столкнулся с магией. Оба раза применение магии было незаконным. Один раз меня ограбили, а второй раз похитили.

Блин! Меня похитили!

Дошло наконец! Как до жирафа по длинной шее – на третьи сутки!..

Сердце застучало, как бешеное, даже в ушах заухало, стало жарко, а тело покрыл холодный липкий пот.

Меня. Похитили. С помощью магии.

Ведь это преступление вдвойне! Похитили, плюс использовали для этого магию…

На уроках в Школе волшебства нам очень много рассказывали о том, что за несанкционированное использование магии карают очень жестоко. То есть человека судят и по гражданскому закону, и по магическому. И по магическому прилетает такая обратка, что не приведи боже! Именно поэтому нам, выпускникам школы, максимум что дозволено – только иллюзии делать и то – лишь на уроке! И ничему, кроме иллюзий, нас не обучали, чтобы мы случайно не попали под обратку. А тут вот оно что!

Это что ж тогда за отморозки решились на такое?!

И что мне теперь делать?

«Так, спокойно! – сказал я себе. – Надо осмотреться и понять, что к чему. А потом позвонить в полицию».

Поэтому я и дальше стал притворяться манекеном, но теперь ловил каждый шорох, каждый проблеск света. Я решил, что как только дверь откроется, я сбегу. Раскидаю всех и сбегу!

И тут как на заказ микроавтобус остановился и дверь открылась.

Я уже готов был ломануться, как в салон начали заносить ещё двоих. Я когда увидел их, то чуть не заорал. Это были те самые девицы, что ограбили сначала Арика, а потом меня. Только сейчас они тоже были как манекены. И у них не было котёнка, который снял бы чары.

Хотел бы я хорошо так ущипнуть их, особенно чёрненькую, но их далековато посадили – через ряд от меня.

Девиц пристегнули, дверь закрылась, и микроавтобус поехал. А я потерял шанс сбежать! Снова из-за этих девиц у меня неприятности!

Рассмотреть похитителей я не смог. Они были в тёмной одежде с капюшонами на головах. Было их как минимум трое, все парни. Двое заносили и пристёгивали, а один где-то за дверью командовал. Было хорошо слышно, как он говорит, но вот что говорит – понять у меня не получилось. Вроде и на русском, а как-то нечленораздельно, что ли… Или как из бочки. Только и разобрал, что голос мужской.

Я хотел понять, куда нас везут. Шторки в салоне задёрнуты плотно, но я подумал, что лобовое-то стекло должно быть свободным, водитель же как-то смотрит на дорогу. И потихоньку пошевелился, чтобы сесть поудобнее и увидеть, что там впереди, да и котёнок немного сполз, поправить нужно. Но едва я шелохнулся, как мужик с пассажирского сиденья начал оглядываться.

– Что там? – спросил водитель.

– Да показалось… Вроде кто-то пришёл в себя, – ответил пассажир.

– Тебе вечно кажется, – засмеялся водитель. – Их так обработали, что до самой базы не очнутся. А там хозяин разберётся.

Он с таким трепетом произнёс слово «хозяин», что у меня мурашки по спине побежали.

Так, стоп! В микроавтобусе только двое похитителей. А я точно слышал голоса троих! Это что, получается, что есть ещё одна машина?

От желания обернуться и выглянуть в окно, засвербело в спине. В последний момент смог сдержать себя. И то, только потому что пассажир снова начал оборачиваться. Пришлось изображать манекен.

Когда не можешь действовать, надо включать думалку.

Конечно, одно дело решить думать, и совсем другое – думать целенаправленно.

Мысли скакали с пятого на десятое. Я то представлял плачущую маму, то переживал за котёнка, то пытался понять, в какой момент подвергся воздействию магии, то совершенно некстати перед глазами проплывали губы – не пухленькие, нет, те, которые хорошо очерчены. Я понял, что первый поцелуй хочу не с зеленоглазой рыжухой, а со второй, с брюнеткой с фиалковыми глазами. Вот она, рядом сидит… Как кукла. И тут же я вспоминал о том, что меня похитили и надо искать возможность спастись и спасти других пленников, в том числе и фиалкоглазую… Интересно, как её зовут?

Блин, наваждение какое-то! Выбросить бы этих девок из головы! Однако, похоже, это остаточное действие их магии, если только такое бывает. Значит, нужно только время, и всё пройдёт.

Микроавтобус ещё несколько раз останавливался, но двери больше не открывались. На светофорах? Но ночью светофоры работают только в центре. Значит, мы проехали через центр… На другой конец города? Или вообще за город?

Надо же, девицы поймались. Сами преступницы, и вот стали жертвами. Так им и надо! А нечего было… Вот он – магический откат!

Да, но я-то не совершал преступлений! Хотя… я ж обманул маму.

Я снова вспомнил маму, представил, как она не спит, ждёт меня, а я тут в каком-то микроавтобусе.

Микроавтобус съехал с трассы и покатил по грунтовой дороге, аккуратно преодолевая колдобины. Он заваливался то на одну сторону, то на другую. Пришлось быстро поправить котёнка, чтобы его не придавило ремнём безопасности. К счастью, пассажир, занятый тем, чтобы держаться, не заметил моего движения.

Я осмелел и как бы случайно на очередной кочке сел так, чтобы было видно лобовое стекло.

Фары выдёргивали из темноты кустарники, стволы сосен и берёз с осинами. Мы ехали по лесу. Жесть. Значит, уже за городом. Но в какой стороне? Лесогорском наш Радоград раньше назывался не случайно – вокруг не просто леса – реликтовые боры!

Сейчас заедем на какую-нибудь частную территорию с огромным забором и стаей голодных ротвейлеров, и что тогда? Вряд ли нас похитили для чего-нибудь хорошего. Пора звонить в полицию! Надо включить телефон! И зачем, блин, отключил?! Но как теперь включить незаметно?

Помяни чёрта, и будет тебе чёрт! В том смысле, что микроавтобус остановился перед высокими железными воротами.

Простояли недолго. Водитель и пассажир сидели молча, ждали. Наконец, створка ворот дрогнула и поползла открываться. Вскоре в перекрёстном свете фар и дворовых фонарей стало видно, что открывал ворота дюжий охранник с автоматом за спиной.

Зафиксировав одну створку, он пошёл ко второй. И я увидел, что в глубине двора ещё два автоматчика, только у этих оружие в руках.

Если тут и обитает маньяк, то какой-то он сильно подготовленный…

– Всякий раз не по себе, как приезжаю сюда, – сказал негромко пассажир.

– Тише! – оборвал его водитель.

Я удивился, они в закрытой машине, кто их услышит? Чего боятся? Но напряжение моих похитителей передалось мне. Я понял, что больше изображать манекен не могу.

А ещё я понял, что как только машина въедет во двор, сбежать станет в разы труднее. Поэтому я резко отстегнул ремень и вскочил, но не успел схватиться за ручку двери, как дверь открылась сама, и я увидел коренастого мужика с седой бородой.

– А ну сядь! – рявкнул он и вскинул ладонь.

Не, мужик ко мне не прикасался, но меня отбросило обратно на сиденье, дверь захлопнулась, и микроавтобус въехал во двор.

Едва мы остановились, как и водитель, и пассажир уставились на меня.

– А ты был прав. Один пришёл в себя, – задумчиво сказал водитель.

– Сам не рад, что прав, – растерянно отозвался пассажир.

Дверь снова открылась, и я увидел того же седого мужика, только теперь с двумя автоматчиками.

– Выходи! – приказал мне мужик и глянул в сторону водителя с пассажиром. – А вы чего сидите? Особое приглашение нужно?

Те выскочили наружу и поспешили к двери.

Я понял, что сопротивляться бесполезно. Спасибо, хоть не силой вытаскивали из машины.

А может, нужно как раз забиться в дальний угол и сопротивляться? Фиг они меня выковыряют из салона! А тем временем телефон загрузится, и я смогу набрать номер полиции.

Но тут я вспомнил, как мужик отбросил меня не прикасаясь. Это же настоящая боевая магия! Я ничего не смогу противопоставить ему, меня же, как щенка… А у меня котёнок…

И я, поправив под футболкой малыша, не спеша направился к двери.

Не сказать, чтобы у меня дрожали колени, я даже плечи расправил, насколько это можно в салоне микроавтобуса, где выпрямиться в полный рост невозможно. Только зацепился сначала за ножку сиденья, потом за подлокотник. И в довершении чуть не выпал наружу.

Мужик не торопил. Он стоял и терпеливо ждал.

Когда я вышел, он сразу же отобрал телефон и спросил:

– Что там у тебя? – и ткнул пальцем в оттопырившуюся футболку.

Я с неохотой достал котёнка.

Здесь, под фонарями я увидел, что никакой он не чёрный, а дымчатый. Не знаю почему, но мне от этого стало легче.

А мужик усмехнулся и кивнул на парней в салоне микроавтобуса:

– Этих в подвал! – Подумал немного и указал на девиц. – Этих пока туда же! – Потом снова повернулся ко мне. – Иди с ними.

Ага! Щас! Разбежался!

Естественно, я упёрся и мотнул головой:

– Нет!

Мужик сначала усмехнулся, а потом и вовсе расхохотался.

Не знаю, о чём я думал в тот момент, но видел закрывающиеся ворота и понимал, что кранты мне. А раз всё равно кранты, то просто так я не дамся. Поэтому я действительно выпрямился и сказал твёрдо:

– Я. Никуда. Не пойду.

Мужик ещё посмеялся, а потом кивнул автоматчику, тот подошёл и обхватил меня и поволок.

Я, конечно, сопротивлялся, как мог. Я лупил автоматчика, пинался, извивался, пытался укусить. Кричал, что всё равно достану их всех и им не поздоровится, что всё разнесу тут к чёртовой матери.

Вдруг мужик с бородой крикнул:

– Подожди, Женя! Давай его не в подвал, а в ту комнатку! – И добавил негромко, но я расслышал: – А то он мне всё испортит.

Автоматчик кивнул и поволок меня в другую сторону. А тех ребят и девиц повели…

Блин, они шли сами! Они могли ходить! Шагали с неестественно прямыми ногами и спинами, как куклы. Ходящие манекены!.. Это ж какой уровень владения магией у похитителей!

То, как мужик откинул меня на сиденье – это чисто боевая магия. А вот то, что народ оставался под воздействием и при этом шагал своими ногами – тут без магии состояний не обошлось наверняка. Хотя чёрт его знает!.. Слишком мало в школе нам рассказывали о магии. Толку-то, что Школа волшебства.

Так вот, их повели в широкие гаражные двери рядом с центральным крыльцом большого дома. Гараж располагался в цокольном этаже. Я смог увидеть съезд вниз, больше ничего разглядеть не успел.

Автоматчик свернул за угол и потащил меня к небольшому отдельно стоящему зданию.

Я, конечно, сопротивлялся, как мог, но автоматчик прошипел:

– Ещё будешь дёргаться, я, пока Григорий Ефимович не видит, стукну тебя автоматом, а скажу, что ты сам упал и расшибся! Понял, придурок!

– От придурка слышу! – не остался я в долгу. – Мой отец тебя достанет!

– Да мне пофиг, – усмехнулся на мои угрозы автоматчик.

С большим трудом, потому что я отчаянно сопротивлялся, он распахнул дверь – она открывалась наружу – и бесцеремонно втолкнул меня в кромешную темноту. Я, конечно, сразу вскочил и кинулся обратно, но этот гад уже успел захлопнуть дверь и повернуть ключ. Так что я здорово приложился плечом.

Жалобно замяукал котёнок, и я понял, что до сих пор сжимаю его в руке, причём сжимаю довольно-таки крепко.

Я взял малыша поудобнее и погладил его.

– Бедолага, – прошептал я. – Ты-то вообще ни за что попал.

Глава 3

Котёнок мяукал, жаловался. Видимо, я его придавил.

Он мог хотя бы плакать и жаловаться. Я же позволить себе раскисать не мог. Вот ещё!

Нужно было хоть как-то осмыслить происходящее и что-то предпринять для спасения.

В комнате не было окон, там было совсем темно, хоть глаз выколи. Поэтому ни размеров комнаты, ни её предназначения я не знал. Единственное, что смог определить – это то, что на полу кафель.

Я сел прямо там, где стоял. Во-первых, что без толку шарахаться в темноте, можно и шею свернуть. Во-вторых, дверь была хоть каким-то ориентиром. А в-третьих, нужно собраться с мыслями, а значит, помедитировать. В конце концов, зря я, что ли, Школу волшебства закончил?

Конечно, нас мало чему учили, и в основном тому, что просто так применять магию нельзя, мол, чревато! А вот эти уроды применяют, и ничего!..

Но нужно было всё-таки сосредоточиться и понять, что я могу, что у меня есть, чтобы защититься.

А ничего! И надеяться не на кого! Никто не знает, где я! И не узнает!

Единственное, что я более-менее умею делать – это иллюзии. Развлекаться в супермаркете пойдёт, а вот спастись? Это вряд ли!

Я гладил котика, и он в какой-то момент перестал жаловаться и начал вылизывать мне руку. Язычок такой тёплый и шершавый…

Пока котик вылизывал мне ладонь, я отвлёкся от грустных мыслей, и тогда котик затарахтел. И я, слушая его, расслабился и подумал: «Иллюзия, так иллюзия!»

Я гладил котика, слушал его урчание… И вдруг понял, что темнота больше не пугает меня. Более того, она помогает мне не отвлекаться! Хотя признаюсь, поначалу в моём воображении ой какие картинки всплывали!

Итак, иллюзия!

Я начал старательно лепить образ себя. Вспоминал в деталях, как я выгляжу, пытался увидеть подробно, ощутить объём, вес. Потом мысленно отделил от себя образ и посадил на пол рядом, а сам отодвинулся немного в сторону. На самом деле это так себе магия.

Посидев немного, я решил слепить второй образ себя. А почему нет? Опять же, голова делом занята, а не паникой.

Через какое-то время в комнате сидело штук десять образов меня. В темноте было стойкое ощущение, что нас тут действительно много, хоть беседы веди. А отчего не поговорить с умным собеседником? И я спросил у своих образов:

– Ну, и что будем делать? У вас есть предложения? Рассмотрю любые.

И тут раздался звук открываемого замка.

Я вскочил.

Дверь открыл тот же самый мужик с бородой. И сразу протянул руку к выключателю. Вспыхнул яркий свет.

Только миг мужик смотрел туда, где я накидал своих иллюзий, и не обращал внимания на меня. Но мне этого мига хватило, чтобы рвануть ко всё ещё открытой двери.

Не вышло. Он поймал меня. Даже не поймал, а подхватил моё движение и развернул его, а следовательно, и меня. И я с той же скоростью влетел обратно в комнату.

Что ж, я на собственной шкуре убедился, что мои иллюзии против боевой магии не работают. Что, впрочем, и так было ясно. Но нужно же было попробовать?

Мужик тем временем обошёл стороной мои образы и направился к столу со стулом в глубине. Сел за стол и, указав мне туда, где были мои образы, сказал:

– Убери за собой!

Я упёрся.

– Не буду!

Мужик усмехнулся и взмахом руки стёр всё, что я так старательно создавал.

Собственно, да, так они и стираются. Тем, кто создал. Ну или постепенно сами распадаются. А чтобы посторонний человек вот так – раз и всё… Такого я не видел.

А мужик ещё раз усмехнулся и сказал:

– Ну давай, рассказывай, откуда ты такой… дерзкий?

Я даже оторопел. Как будто это я к нему вломился.

– Спросите у своих подручных, где они меня схватили! – нагло глядя мужику в глаза, ответил я.

– Где тебя… схватили, я и сам знаю, – мужик откинулся на спинку стула. – Я спрашиваю: откуда ты такой взялся.

Очень хотелось сказать откуда, но боюсь, ему мой ответ не понравился бы.

Всё же я не удержался и ляпнул:

– Оттуда же, откуда все люди!

Мужик расхохотался. Похоже, ему мой ответ пришёлся по душе. Во всяком случае, повеселил. Да и пофиг! Мне нужно было выбраться отсюда, поэтому я огляделся по сторонам.

Это была не очень большая комната. Кафельный пол, голые стены – без всяких обоев, серые. Из мебели только стол со стулом, на котором и сидел мужик. И ещё в углу слева от двери с потолка свисали цепи. На концах цепей были металлические наручники и ошейник – тоже металлический. Цепи я, конечно, увидел в первую очередь, как мужик включил свет, но, блин…

Я представил себя пристёгнутым и невольно сглотнул.

Едва я снова перевёл взгляд на мужика, как понял, что он с интересом наблюдает за мной. И тогда я демонстративно отвернулся от цепей и с презрением смачно сплюнул на пол.

Мужик не шелохнулся, но потемнел лицом и буквально прорычал:

– Убери за собой!

Внешне ничего не случилось, только в его голосе прозвучала такая угроза, что я даже двинулся, чтобы вытереть, но в руках у меня был котёнок. Он лизнул мне руку, и я…

В общем, я остановился на половине движения, выпрямился, нагло посмотрел в глаза этому мужику и ответил:

– Тебе надо, ты и убирай!

И приготовился умереть. Потому что возникло ощущение, что на меня положили бетонную плиту – сдаться и сдохнуть. Но если всё равно сдохнуть, так лучше умереть! Умереть не сдавшись, не прогнувшись.

Если всё равно погибать, то я предпочитаю с гордо поднятой головой.

Тяжело было не то что стоять, тяжело было дышать, но я упёрся. Я прижимал к себе котёнка – его мне было жалко. Понятно, что меня сейчас раздавят, как букашку, уничтожат на веки вечные! Но может, его пощадят? Ведь не убьют же они и беззащитного малыша тоже? Не звери же?..

Котёнок ласково тарахтел у меня в руках, и это, как ни странно, отвлекало и давало мне силы, хотя дышать я мог через раз, да и то с большим трудом.

Я стоял и молча буравил взглядом мужика.

И вдруг мужик снова расхохотался, и я смог вздохнуть.

Напряжение спало, и он сказал уже мягче:

– И всё же убери! Негоже плеваться в помещении.

И сразу давление исчезло, как будто и не было.

Я посмотрел вокруг, чем можно вытереть. Ни тряпок, ни салфеток не было. Я сунул руку в карман и достал платочек. Мама всегда мне клала в карман платочек.

Мама… Но плеваться в помещении действительно не годилось.

– Да, парень, спутал ты мне планы, – сказал мужик. – Ну что ж, ты мне нравишься. Давай знакомиться, что ли? Как тебя зовут?

– Я не девка, чтобы нравиться, – огрызнулся я.

– А я и не клеюсь, – усмехнулся мужик. – Я Григорий Ефимович. Я тут хозяин.

Он всё так же сидел за столом, а я всё так же стоял перед ним. Думал сесть на пол, но мне показалось, что так я проявлю слабость, мол, ноги не держат. А выглядеть слабым мне сейчас совсем не хотелось. Поэтому я вскинул подбородок и, нагло глядя на Григория Ефимовича, представился:

– Влад. Джеймс Влад, – И добавил: – А кто я тут – не знаю. Пленник?

– Это мы посмотрим, – сказал Григорий Ефимович. – Это от тебя будет зависеть.

– А что. Есть варианты?

Мне на самом деле стало интересно, есть ли варианты и что всё это значит. И ещё стало понятно, что прямо сейчас меня убивать не будут.

– Варианты всегда есть, – Григорий Ефимович усмехнулся. – Но сейчас уже четвёртый час ночи. Надо поспать. Могу оставить тебя тут, а могу, если не будешь дурить, отвести в комнату, где есть кровать.

– А просто отпустить можете? – спросил я без всякой, впрочем, надежды.

– Нет, – подтвердил мои опасения Григорий Ефимович. – И если попробуешь сбежать, накажу. Использую так, как сразу хотел.

От этой угрозы у меня мурашки по спине побежали. Я вспомнил тех парней и девиц, как они шагали в подвал, и мне стало не по себе. Мне в подвал совсем не хотелось! Не хотелось и оставаться тут. Но и согласиться на кровать означало согласиться на договор не делать попыток сбежать. А дать такого слова я не мог.

Григорий Ефимович всё понял. Он поднялся и направился к двери. У двери остановился и сказал:

– Сейчас скажу, чтобы принесли топчан и ведро.

И вышел. Свет оставил включенным.

Я постоял ещё немного, порассматривал стены, цепи, стол со стулом. Угол с цепями меня, естественно, не привлекал. Стул, на котором сидел Григорий Ефимович, как ни странно, вызывал те же чувства, что и цепи. Торчать посреди комнаты как-то тоже не то. И куда притулиться?

Щёлкнул замок, и Женя, тот парень, который приволок меня сюда, занёс ведро и поставил его у входа.

– Выносить за собой будешь сам! – сказал он и вышел.

Через несколько минут снова зашёл. Принёс туристский каремат и спальник. Бросил всё это мне под ноги. А ещё литровую бутылочку с водой. И утопал. Дверь замкнуть не забыл, гад.

Я вздохнул и снова огляделся.

Тут котёнок выскочил из моих рук и прямым ходом направился к стенке, сел там и начал вылизываться.

Я воспринял это как знак и отправился к нему с карематом и спальником. Расстелил, сел. Покрутил в руках бутылочку – и пить хотелось, и как-то стрёмно пить из рук таких людей, вдруг что подмешали в воду.

Но бутылочка ещё не открывалась, так что, щелчок крышки порадовал меня.

Первым делом я плеснул воды в ладонь и дал котёнку.

– Конечно, лучше бы тебе молочка, брат, но у меня только вода, прости.

Пока котёнок лакал воду из моей ладони, я подумал, что надо бы ему дать имя. А то как-то…

– Как бы тебя назвать? – спросил я у него, но котёнок лакал водичку и не обращал на меня никакого внимания, мол, называй меня как хочешь, только заботься обо мне. – Дымок? – размышлял я. – Банально. Демон – слишком громко. Дружок – по-собачьи, а ты всё-таки котик.

Котёнок попил и залез на спальник, начал укладываться спать.

Я тоже попил воды, потом сходил к ведру. Свет выключать не стал, вернулся к каремату, разулся, залез в спальник, устроил малыша, чтобы ему было теплее. Не хватало телефона, хотелось посёрфить – что там в мире и в соцсетях, послушать, наконец, песни «Лучезарной дельты», на концерт которой мы с Ариком сходили, а толком не послушали, но телефона у меня теперь не было, его у меня отобрали, я даже включить его не успел.

Котик снова начал тарахтеть под боком. Я погладил его и решил назвать Дёмой. Не знаю почему. Просто имя пришло в голову и показалось подходящим.

Потом я устроился поудобнее. Укрылся, оставив котёнку щель для дыхания. Но спать я не собирался. Нужно было всё обдумать и что-то решить.

Проснулся я от того, что рядом разговаривали. Рядом в самом буквальном смысле. Около каремата, на котором я спал, стояли два парня и рассматривали меня.

Я подскочил и запутался в спальнике, а они заржали.

Они были босыми, в одинаковых футболках и шортах. В распахнутую дверь несло свежестью.

На улице ещё только светало. Сколько я спал? Час? Два? Вряд ли больше.

– Чё разлёгся? – спросил один. – Вставай, давай!

Я наконец освободился от спальника. В голове от недосыпа звенело, и я вообще мало что понимал спросонья.

– Чё стоишь? Складывай постель! – сказал второй.

Я свернул спальник, скрутил каремат.

– Бери и пошли! – сказал первый.

– Ведро захвати! – добавил второй.

Я, как пришибленный, взял всё и вышел на улицу вслед за парнями.

– Спальник и каремат сюда, – указал первый на открытую дверь. – Из ведра вылей туда, – махнул он рукой в сторону уличного туалета. – Да аккуратней! А то будешь мыть! Ополосни ведро! И давай быстро на зарядку!

Я отнёс. Заодно сходил в туалет. Деревянный скворечник на три дырки. Чистенько так и никакой вони, как будто этим туалетом и не пользовались вовсе. Ну или систематически прибирали.

Не успел выйти во двор, как меня позвали в строй. Парни, человек пятнадцать делали зарядку. Я, ничего не понимая, пристроился позади всех.

Махать руками и ногами мне не хотелось, но я ловил на себе строгие взгляды тренера и потихоньку начал повторять движения.

Постепенно кровь разогналась по жилам, и мне стало тепло, даже жарко. А после умывания холодной водой, я вообще взбодрился немного и уже с интересом посматривал по сторонам. Ничего так… Похоже, какая-то спортивная школа.

А потом мы пошли завтракать. В столовой было два больших стола и длинные скамьи по бокам. Мы взяли в окне раздатки чашки с кашей, хлеб, налили компота, сели. И тут я с ужасом вспомнил про Дёму, своего котёнка. Да, я уже считал его своим, мы с ним столько всего пережили!

Я соскочил и кинулся бежать, но меня остановил резкий окрик:

– Куда?! А ну сядь на место!

Это был тренер, который руководил зарядкой, теперь он ел вместе с нами.

Я обернулся и попробовал объяснить:

– Там котёнок…

Все заржали.

– Он остался в спальнике, – добавил я тише. – Он задохнётся.

– Сядь! – приказал тренер.

Ну как я мог сесть, понимая, что обрёк малыша на страшную смерть.

– Он погибнет! – прорычал я и кинулся туда, где оставил каремат и спальник.

Комната была закрыта. Где искать ключ, я не знал.

Я проклинал себя, ругал на чём белый свет стоит за свою глупость и бессердечие. Единственное здесь и сейчас близкое существо, а я с ним так… Я пытался заглянуть в высокие окна, чтобы увидеть: вдруг ему удалось выбраться из спальника, но ничего видно не было. Хотя как бы ему удалось? Я закрутил спальник на совесть.

И тут ко мне подскочили двое парней из тех, кто сидел рядом со мной за столом, подхватили меня под руки и поволокли. Я думал в столовую, кричал, что я не буду есть, пока не освобожу котёнка. На что один усмехнулся.

– Ты прав, есть ты не будешь! – сказал он и заломил мне руку в болевой приём.

От резкой боли в плече меня согнуло пополам. И тогда второй тоже заломил мне руку, и парни повели меня в ту же комнату, где я ночевал.

Я не сразу понял, что они направились в угол к цепям. Наручники и ошейник защёлкнулись легко, я даже не успел ничего сделать.

Конечно, я дёрнулся в попытке освободиться. Естественно, освободиться мне не удалось. Только ошейник затянулся сильнее, да руки цепями задрало ещё выше.

– Не трепыхайся, – посоветовал один. – А то придушишь сам себя.

Парни убедились, что я пристёгнут надёжно, развернулись и спокойненько ушли, оставив меня одного.

Сказать, что мне было плохо – ничего не сказать. Мало того, что меня украли, так ещё теперь в кандалы заковали. Но самое главное Дёма! Ему ведь никто не поможет. И воспоминания сами поплыли: вот котёнок пришёл ко мне там, возле скамейки, приласкался, вот он запустил коготки мне в бок и разбудил меня от магического сна, вот мы стоим с ним против Григория Ефимовича, вот он пьёт водичку у меня из ладони, вот мы вместе спим… И вот я сворачиваю спальник, скручиваю его… Даже не вспомнив про… Слёзы сами потекли у меня из глаз.

Я плакал не от боли, но от мысли, что сам своими руками убил невинное существо.

Не знаю, сколько я стоял. Цепи не позволяли опустить руки, от этого плечи начало ломить. Запястья болели от врезающихся в руки кандалов. Кисти сводило судорогой от попытки держаться за цепи. Ноги налились свинцом. Стопы начало ломить. Стоять было уже невыносимо. Я не мог прислониться к стенке, не мог двигаться.

Мне себя было чертовски жалко. Я вспомнил детские страшилки про Чёрного колдуна Белатора. Он приходит по ночам к непослушным детям и забирает их в своё царство и там превращает в безжалостных убийц, а тех, кого не удаётся оборотить, тех съедает заживо.

«Убежит непослушный мальчишка на улицу, – рассказывала мне перед сном мама. – заиграется и забудет про родительский наказ вернуться домой посветлу. Тут-то Белатор его и встретит, дунет в лицо магическим порошком, ребёнок и забудет про родителей, про друзей. И станет правой рукой Белатора. – А если порошок не подействует? – спрашивал её я, и она отвечала: – Тогда Белатор посадит мальчика в тёмный подвал и будет сильно пугать, чтобы мальчик от страха размягчился. А потом съест его».

Глава 4

Чего только не вспомнишь, когда висишь пристёгнутый цепями. И родителей вспомнил, и сестрёнку свою младшую, занозу, с которой вынужден был играть, потому что она же сестра и о ней нужно заботиться! И Арика-Аристарха Тринадцатого, чтоб ему пусто было! Это из-за него я сюда попал. Если бы не его предложение сходить на концерт, ничего бы не было, я бы сейчас сидел себе дома, готовился к вступительным экзаменам и пил горячий шоколад с печенюшками. Мама варит вкусный шоколад с молоком, и печенье тоже вкусное печёт. Хотя сейчас лучше бы омлетика или там мамино рагу. Или вообще жареные свиные рёбрышки. Мама умеет их так приготовить, что мясо становится нежным.

И тут я осознал: если Белатору нужно сначала размягчать мальчиков, прежде чем их съесть, значит, у него с зубами не всё так просто. Может, он вообще беззубый! А я его всё детство боялся.

Я засмеялся – сначала беззвучно, но потом в голос. Я представлял себе беззубого Белатора и хохотал как сумасшедший. От страха не осталось и следа. Наоборот, появилась какая-то дерзость. Я понял, что они у меня за всё ответят! И за то, что похитили меня, и за то, что не дали спасти Дёму.

И вдруг почувствовал, что оковы расстегнулись. Сами. Раз и всё! Я чуть не упал от неожиданности.

Руки, ноги и спина болели нещадно. Пришлось немного подвигаться, восстанавливая кровообращение. Но нужно было отсюда делать ноги. Я лучше с Сонькой целыми днями в кукольный дом играть буду, чем тут на цепях висеть!

Но едва я протянул руку к двери, как она распахнулась, и я увидел Григория Ефимовича. Он держал моего Дёму и гладил его.

Оторопел я, конечно, не от вида этого бородатого мужика, а от страшного предательства моего котёнка. Да и мой ли он? Приблуда какой-то, кто погладит, у того на руках и сидит.

Сразу так паршиво стало, что хоть плачь. Я-то уже в мыслях похоронил его. На цепи вон висел – из-за него, между прочим! А он спокойненько отправился к моим похитителям и мучителям и так же тарахтел поди…

Григорий Ефимович с удивлением смотрел на меня, видимо, надеялся, что я тут болтаюсь на цепях, а я освободился.

Постояв немного на пороге, он закрыл за собой дверь, демонстративно щёлкнул ключом, прошёл и сел на стул.

Я усмехнулся: всё, как вчера. И тут же всплыла капля яда – только Дёма теперь не мне мурчит. Но и без него обойдусь. Подумаешь! Проблемой меньше.

Григорий Ефимович продолжал гладить Дёму и словно бы не обращал на меня внимания. Я стоял, как дурак, и не знал, что делать – дверь-то он закрыл, и ломиться наружу бесполезно.

А он сидит, гад, улыбается. А Дёма потягивается, как будто только о том и мечтал, чтобы этот бородач, этот похититель людей гладил его.

Мне было так паршиво, что я спросил с вызовом:

– Что вам от меня нужно?

А Григорий Ефимович такой отвечает:

– Это не нам от тебя, это тебе от нас. – И продолжает улыбаться и наглаживать мелкого предателя.

Я, признаться офигел. Говорю:

– Мне от вас нужно, чтобы вы меня отпустили домой.

– И что ты там будешь делать? – с улыбочкой спрашивает он.

– Да уж найду, чем заняться! – отвечаю я.

Григорий Ефимович поднял Дёму, заглянул ему в глаза и сказал… ему, не мне:

– Слышал? Маленький маг говорит, что найдёт чем заняться. Потом поди в Академию магии поступит… Какой факультет выбрал? Коммуникативной магии или магии состояний?

– Состояний, – ответил я автоматически.

Было в интонации Григория Ефимовича что-то такое, что я почувствовал себя полным дураком.

И действительно, Григорий Ефимович засмеялся. Негромко так и очень обидно. И сказал уже мне:

– Выучишься, получишь должность, может быть даже неплохую, а потом всю жизнь будешь страдать и мучиться, потому что магия состояний – не то, чего ты хочешь.

Так-то он прав, но прозвучало это так, будто я полный лох и не понимаю своего счастья. То есть я должен быть счастлив, что попал к ним. А меня, на минуточку, похитили! Я, конечно, взвился и ехидно спросил у него:

– И чего же я хочу? Раз уж вы такой всезнайка.

Григорий Ефимович проигнорировал мой вопрос. Он опустил котёнка на стол, погладил его ещё разок. Котёнок сладко потянулся. А потом спрыгнул со стола и направился ко мне. Потёрся о ногу и вдруг, цепляясь коготками, как по шторе махом залез по моей штанине.

Я, конечно же, взял его на руки.

– Как назвал-то? – спросил Григорий Ефимович.

Я ответил:

– Дёма.

– Маленький демон? Подходящее имя, – одобрил Григорий Ефимович. – И котёнок хороший. Не захотел гадить в комнате, у порога ждал, когда дверь откроют, терпел. А как только открыли, сразу рванул удобрять травку. А потом прямым ходом на кухню. Так что с ним всё в порядке, и сыт, и выгулян.

Я слушал и сгорал от стыда. Чего только не передумал про малыша, а оно вон как. А мне даже в голову не пришло, что ему тоже в туалет надо, а в ведро сходить он не сможет. Эх…

А Григорий Ефимович, наблюдая, как котёнок ластится о мою руку и громко тарахтит, сказал:

– Время наказания ещё не вышло, так что придётся тебе тут посидеть.

Я напрягся – подумал, что он опять посадит меня на цепь, но Григорий Ефимович как будто услышал мои мысли.

– Нет, цепи пока больше не будет. Ты справился, молодец. Но побудешь ещё тут. А я пока отвечу на три твоих вопроса. Только на три. Поэтому думай, прежде чем спросить.

Я почувствовал себя как на выпускном экзамене в Школе волшебства. Когда я стоял перед комиссией и нужно было правильно ответить на вопросы, потому что решалась моя судьба. Но там нужны были верные ответы на известные вопросы. А тут ответы будут, надо найти правильные вопросы. Хотя какого чёрта?!

– Какого чёрта я тут делаю? – нагло спросил я.

– Маешься дурью и теряешь возможности, – ответил Григорий Ефимович. – Осталось два вопроса.

И я проглотил готовую сорваться с языка колкость.

Следующий вопрос был немного обдуман мной.

– Что это за место?

– Комната для наказаний, – усмехнулся Григорий Ефимович. – И ты по-прежнему не хочешь включить мозги. Остался один вопрос.

Блин! Да он издевается!

Григорий Ефимович сидел нога на ногу, боком к столу. Одной рукой он облокотился на стол и с повышенным интересом рассматривал ногти, как будто там было что-то важное.

Ну да, не он же тут мозги сворачивает над вопросами.

И вдруг у меня в голове засвербела мысль. Она мне сразу не давала покоя, но как-то ушла на второй план, а сейчас всплыла. И я начал с подводки.

– Вы сказали, что не я вам нужен, а вы мне… Так вот, ответьте на вопрос: зачем вы мне нужны?

Григорий Ефимович разулыбался.

– И это правильный вопрос! Я в ответ скажу тебе только два слова. Боевая магия.

В комнате повисло молчание.

Я переваривал слова Григория Ефимовича, а он наблюдал за мной.

Наконец он поднялся.

– Вижу, тебе до конца наказания есть о чём подумать, – сказал он и направился к двери.

У дверей ещё раз глянул на меня, усмехнулся и вышел. Замыкать не стал. Понял, что я теперь не сбегу. Потому что эти два слова изменили всё.

Эти два слова не просто изменили всё. Они всё перевернули!

Ноги сразу ослабли, и я опустился на пол – прямо где стоял.

То, что тут знают о боевой магии не понаслышке, я убедился на собственной шкуре. Так что сразу поверил Григорию Ефимовичу.

Да, я мечтал о боевой магии. Но, блин, не так! Я мечтал поехать куда-нибудь в столицу и поступить в Академию, где есть такой факультет, выучиться, получить диплом специалиста и…

И что?

Я задумался. Ну получу я диплом, а что дальше?

Я удивился возникшему вдруг сомнению. Получить диплом боевого мага – разве не этого я хотел? Разве не об этом мечтал? Так с чего сомнения? Чего же я хочу?

И вдруг пришло понимание: мне мало получить диплом… Я хочу боевым магом стать! Одно ли это и то же? Что-то подсказывало мне, что нет.

С другой стороны, если я стану настоящим боевым магом без Академии магии, то что? Где я буду работать?

И потом в столицу надо ехать, а у нас теперь денег и на нашу Академию нет, не то что на столичную. А тут – бесплатно!

Да, папа часто повторяет, что бесплатный сыр только в мышеловке… Но – боевая магия! Боевая! Магия! Моя мечта. И вот она, тут.

Похоже, действительно они мне нужны больше, чем я им.

Так! Стоп!

А зачем тогда они меня воровали? И что будет с теми парнями и девицами.

Не, девиц, конечно, не жалко, но что с ними будет? С этой, с фиалковоглазой?..

Стоило только вспомнить девиц, как снова заныло сердце.

Чёрт! Надо было спросить, что с ними будет… Вот уж точно проморгал возможность.

Я смотрел на двери и видел: они не заперты. И понимал: не выйду отсюда, не сбегу, не смогу отказаться от появившегося шанса стать боевым магом. Я. Просто. Не. Смогу. Это выше меня.

Простите мама, папа и Соня, но я останусь тут. Я дам вам знать о себе, когда смогу, а пока буду учиться.

Короче, сижу я на полу, пялюсь на дверь, осознаю слова Григория Ефимовича, а Дёма вылизывает мою руку, успокаивает, значит.

И тут мне в голову приходит ещё одна мысль: а вот если я сейчас решу уйти домой, мне дадут?

И усмехнулся, понимая, что нет. Не выпустят меня отсюда. Григорий Ефимович дал мне выбор без выбора.

Значит, у меня только один путь: согласиться на обучение и разбираться, что тут происходит.

Решив так, я лёг, свернулся калачиком, обнял Дёму и уснул. Да, блин, я спокойно уснул, потому что практически не спал ночью, а сколько ещё сидеть – неизвестно.

Конечно, на холодном полу не очень-то, но пофиг – я уснул. И пусть весь мир подождёт!

Разбудил меня Дёма. Он зашебуршился, запотягивался. Я не отреагировал на его движения, тогда он легонько ударил меня лапой по лицу.

Такой наглости я стерпеть не мог. Но стерпел, потому что ещё окончательно не проснулся и был расслаблен как никогда.

Дёма ударил меня ещё раз и ещё. Потом на всякий случай другой лапой и чуть выпустив острые коготки.

Я прижал его рукой, а он вцепился в руку когтями и укусил меня. Пришлось просыпаться.

Я сел, и почти сразу открылась дверь. Вошли те двое, которые подвесили меня на цепи.

Приятно было видеть их удивлённые рожи и то, как они переводили взгляды с меня на цепи и обратно.

– Что, – спросил я, – плохо закрепили?

– Это магические цепи, – ответил тот, что постарше. – Их невозможно плохо закрепить.

– Как тебе удалось? – спросил второй.

Было приятно видеть их растерянность, поэтому я сказал:

– Легко!

И с ужасом увидел в его глазах желание проверить, как это – легко.

– Поди Григорий Ефимович отпустил? – поделился мыслями старший.

– А такое хоть раз бывало? – ответил вопросом на вопрос второй.

– Нет, – согласился старший.

Они разговаривали между собой, как будто меня нет. Мне, естественно, это не понравилось. Поэтому я встал и сказал им:

– Не буду вам мешать, беседуйте на здоровье! – и направился к двери.

Они посторонились, пропуская меня. Но едва я вышел на улицу, как тот, что постарше окликнул меня:

– Тебя Боря ждёт. Пойдём, провожу.

– Кто такой Боря? – деловито спросил я.

– Наш тренер, – ответил он. – Ты видел его.

Я пожал плечами, мол, ведите раз так, сопротивляться не буду. И когда я уже двинулся за старшим, второй спросил вдогонку:

– Всё же, как ты освободился? Ещё никому не удавалось. Затянуть цепи – легко, а вот освободиться… Признайся, тебя Григорий Ефимович освободил?

Я усмехнулся и покачал головой.

Если честно, я и сам не знал, как избавился от ошейника и кандалов. Но не говорить же об этом парням? Пришлось напускать многозначительный вид. Ибо нефиг!

Тренер, который утром вёл зарядку, а потом отправил меня в комнату наказаний, сидел на крыльце и зашивал рукав штормовки. Я понял, что он и есть Боря. Когда мы подошли, он глянул на нас исподлобья и спросил у меня:

– Ну что, осознал?

– Что я должен был осознать? – спросил я, хотя прекрасно понял, о чём он говорит – дисциплина и всё такое. Но я тогда ещё не принял решения учиться тут, так что считаю, что наказания не заслужил. Да если бы и решил – я спасал котёнка. И пофиг, что он не нуждался в спасении. А если бы нуждался? Вот то-то же! И если они знали, что с Дёмой всё в порядке, то наказывать меня вообще было подло.

– Дерзишь? – усмехнулся Боря, прилаживая надорванный рукав на место. – Дисциплина тут – закон!

– Извините, не знал, – съязвил я.

– Предположим, ты ничего не знаешь про силу тяжести, но если спрыгнешь с десятого этажа, то непременно разобьёшься. Надеюсь, аналогия понятна?

– Незнание закона не освобождает от ответственности, – начал поясничать я, понимая, что напрашиваюсь. Но я не мог простить ему Дёму.

– …А если знаешь про гравитацию, – продолжил как ни в чём не бывало Боря, – то захватишь парашют для бейсджампинга.

И я замолчал.

Потому что этот мужик не читал морали, он показывал возможность. И это выгодно отличало его от моих школьных учителей.

Блин, мне определённо тут нравится!

А Боря, не обращая больше на меня внимания, кивнул старшему:

– Артём, покажи и расскажи Владу что тут и как. – И снова погрузился в свой рукав, как будто нас не существовало.

– Пойдём! – Артём хлопнул меня по плечу.

Если честно, я бы с большим удовольствием сейчас забрёл бы куда-нибудь на кухню – я ведь со вчерашнего дня не ел, позавтракать не успел, а обед, похоже уже прошёл. Дёма вон сгонял на кухню, пока я висел на цепи. Теперь, наверное, моя очередь. Я так и сказал Артёму, что, может, начнём осматривать окрестности с кухни?

На что тот коротко ответил:

– Ужин по расписанию.

Эх, если бы не моё решение остаться тут и изучать боевую магию!

– Ну ладно, – согласился я. – Давай, показывай, что тут у вас и как.

– У нас, – поправил меня Артём и обратился к товарищу: – Серый, ты с нами или на занятия?

– Шутишь? – возмутился тот. – Конечно же на занятия!

И я прифигел. Когда такое было, чтобы ученик не использовал возможность прогулять урок? А тут вот оно – Серый кивнул Артёму и отправился учиться.

Артём завистливо поглядел ему вслед, вздохнул и сказал мне:

– Пошли, что ли!

Как оказалось, это закрытая частная школа. Зарегистрирована она как реконструкторская мастерская, то есть типа тут восстанавливают разные ремёсла, песни, пляски, короче, культуру наших предков. Среди прочего и боевые искусства – подаётся это как упражнения для поддержания здоровья. Но цели у них явно другие. Хоть Артём на этот счёт ничего и не сказал, но я на себе испытал… Похищение людей, саморазмыкающиеся цепи и бесконтактный удар, которым меня в микроавтобусе откинул Григорий Ефимович, к здоровью и ремёслам не имеют никакого отношения.

Территория школы довольно большая, но не огромная. Огорожена высоким забором. Вокруг лес. Вдоль забора натыкана куча видеокамер, а у ворот – автоматчики. Типа охрана. Здоровье и забытые ремёсла охраняют, ага.

Ближе к воротам одно большое здание. В нём с центрального входа – комнаты Григория Ефимовича и преподавателей. Сбоку – спальная для студентов, сзади – кухня и столовая. С четвёртой стороны ещё один вход – в кладовки и на кухню. Напротив этого входа – колодец. Действующий, хотя водопровод в доме есть. Кухня и кладовки соединены коридором с комнатами преподавателей. Спальня для студентов изолирована. Отдельно стоит комната наказаний – её я уже знаю. У ворот – домик охранников. Позади здания – учебный дом – именно туда отправился напарник Артёма. Есть банька – хорошая такая, ладная, неподалёку от колодца. Спортивная веранда и площадка с турниками. И, как ни странно, небольшой сад с огородом.

Выходить за территорию без разрешения Григория Ефимовича или Бори нельзя. Заниматься чем-то не по расписанию без разрешения или указания преподавателей нельзя.

– Да и сам не захочешь, – прокомментировал правило Артём.

Сам не захочешь… хм. Я вспомнил, каким взглядом Артём проводил своего напарника, и спросил:

– Как народ попадает сюда на учёбу? Неужели всех воруют?

Глава 5

– Кто как, – пожал плечами Артём. – Кого Григорий Ефимович приводит, кого Боря, кто сам приходит. Но тех, кто сами, не всех берут. Не всех даже во двор пускают.

– А как они узнают, кого пускать, а кого нет? – тут же спросил я.

– Видят, – ответил Артём.

Это прозвучало так, что охота задавать вопросы у меня поуменьшилась. Однако один вопрос меня беспокоил и сильно. Я небрежно махнул рукой на гаражную дверь, за которой скрылись вчера девицы с парнями, и спросил:

– А там что? – я постарался, чтобы вопрос прозвучал легко, невинно.

Артём, прежде чем ответить, посмотрел на меня внимательно.

– Вот в подвал тебе точно соваться не стоит! – сказал он и отвернулся.

Я увидел, как его передёрнуло, и решил пока не уточнять почему. Сам разузнаю.

Но, судя по всему, у Артёма вообще пропало желание отвечать на мои вопросы, потому что он повернулся ко мне и сказал:

– Слушай, Влад, давай будем считать, что я тебе всё показал? Что не успел, потом узнаешь. Пошли на занятие, а?

Ну мы и пошли. Прямиком в учебный корпус.

Заходим мы в кабинет… Хотя назвать это кабинетом язык не поворачивается. В общем, заходим мы с Артёмом в комнату, а там человек пятнадцать парней сидят на табуретках и плетут… Лапти! Представляете жесть какая! В наше время высоких технологий здоровые парни не в компьютерные игрушки рубятся, не музыку слушают, не спортом в конце концов занимаются, не видосики в ютубе лайкают, а плетут лапти! Жесть!

Заходим, короче, мы, и тут какой-то остроум говорит:

– Они с котиком нашли друг друга! – и добавляет таким сладким голосом: – Жили они с тех пор долго и счастливо!

Все заржали. Как будто он действительно что-то умное сказал.

Я, конечно, разозлился. Эти придурки плетут лапти и ржут над Дёмой. Уроды. И, главное, преподаватель тоже в усы ухмыляется.

Ну я и не сдержался.

– Кто-то, – говорю, – будет жить долго и счастливо, а кто-то зубов не досчитается!

Тут они и вовсе грохнули. Давай остроума по плечам похлопывать, сожаление высказывать, что всё, мол, сейчас ему салага наваляет. Особенно троица рядом с ним старалась. А он сам смотрит на меня нагло так и говорит с улыбочкой:

– У меня от страха аж поджилки трясутся! – издевается, гад.

А сам вроде как расслабленный такой, но готовый в любой момент начать считать уже мои зубы.

У нас в Школе драки, конечно, бывали, но учителя их всегда жёстко пресекали, потому что родители такой хай поднимут, что директору мало не покажется. Так что у меня опыт драк никакой, но сдаваться я не собирался, ибо нефиг!

Я уже подумывал, куда Дёму деть, чтобы он не пострадал, и вообще, как здесь, в кабинете среди табуреток, драться? Может, сразу табуретками?

И тут преподаватель тихонько кашлянул в кулак, и все моментально уткнулись в свои лапти. Только шутник напоследок сверкнул глазищами. Да пофиг! Видали мы таких!

А преподаватель говорит нам с Артёмом:

– Чего стоите? Особое приглашение надо?

Артём сразу же сел на свободный стул, взял из корзины полоски коры и принялся на коленке переплетать их.

А я остался стоять как дурак, не знаю, что делать.

– Бери табуретку и иди сюда, – позвал меня преподаватель.

Я подошёл, сел рядом.

– Кота-то отпусти, его тут не покусают, – сказал он.

Парни прыснули, но преподаватель только глянул – и все стихли.

Мне не хотелось отпускать Дёму. Понятно, что его тут никто не обидит, но с ним как-то спокойно. Однако работать с котёнком на руках неудобно. А то, что мне тоже придётся лапти плести, я уже понял.

В общем, опустил я Дёму на пол, посадил около ноги, а он огляделся и запрыгнул на табуретку, что стояла рядом, и свернулся там клубочком. Тоже вариант.

А преподаватель спрашивает:

– Как тебя зовут?

Хотел я ответить в обычной своей манере: «Влад. Джеймс Влад», но каким-то седьмым чувством понял, что если так скажу, то парни будут издеваться надо мной до скончания веков. И я назвался своим полным именем:

– Владислав.

– Владеющий славой, значит… – улыбнулся в усы преподаватель.

Я уже приготовился, что народ опять ржать будет, а они ничего так, сидели и работали молча.

– Так вот, Владислав, – отвлёк меня от разглядывания кабинета преподаватель, – меня зовут Игорь Петрович, и я преподаю ремёсла. Ремёсла, которые однажды спасут тебе жизнь.

Хорошо, что я сидел. Ага, лапти – это то, что при современных технологиях спасёт мне жизнь, как же! Но не спорить же с преподавателем? Тем более что я решил учиться тут. И если для освоения боевой магии нужно научиться плести лапти, я сделаю это!

– Почему не спрашиваешь, как спасут? – спросил Игорь Петрович.

– Ну и как? – спросил я в ответ, мол, ну-ну, давайте, вешайте мне лапшу, только возьму вон ту изогнутую железку с ручкой, какой пацаны лапти плетут. Ей снимать лапшу удобнее будет.

А Игорь Петрович такой спрашивает:

– При какой температуре твои кроссовки расплавятся прямо у тебя на ногах?

Я и растерялся. Откуда я знаю? Я по огню в кроссовках не ходил! Так и заявил.

А Игорь Петрович такой продолжает:

– Когда под тобой во время боя на заклинаниях будет гореть земля, поверь, ты будешь рад лаптям.

И я поверил. Ну, как бы не совсем, но поверил. Опять же все парни старательно сплетали полоски коры, никто не возмущался, хотя и ухмылялись, слушая преподавателя.

С другой стороны, почему сразу кроссовки? Есть разные материалы. В конце концов, у пожарных обувь огнеустойчивая. Я так и сказал преподавателю.

Игорь Петрович засмеялся.

– Посмотрел бы я на тебя, как ты, уворачиваясь от заклинаний, в этих самых огнеустойчивых сапогах пожарных будешь прыгать по лесу. Нет. Самая лучшая обувь в таких случаях, как это ни странно выглядит на первый взгляд, именно лапти. К тому же они целиком из одного материала, что очень важно при бое на заклинаниях, потому что заклинания на разные материалы действуют по-разному, и обувь может просто развалиться. У тебя скоро будет возможность в этом убедиться на собственном опыте.

Я сидел, слушал внимательно, даже начал присматриваться к полоскам коры, а Игорь Петрович вдруг засмеялся.

– Я пошутил, – сказал он. – Конечно, в бою гораздо удобнее берцы, лаптями ты себе с непривычки все ноги собьёшь, и онучи не помогут.

– А зачем тогда? – опешил я, понимая, что лапшу мне всё-таки на уши навешали.

– Во-первых, это сувенирка, и мы лаптями, грубо говоря, себе на обед зарабатываем. Наши лапти туристы хорошо покупают. И не только лапти… Во-вторых, плетение лаптей с одной стороны, очень дисциплинирует, а с другой – хорошо тренирует мелкую моторику, что очень полезно для мозга. А в-третьих, это умение будет полезно при освоении заклинаний. Плюс, человек, умеющий сплести лапти, ни в какой ситуации не останется босым. А если учесть, что по нынешним временам босиком умеют ходить очень немногие, то сам понимаешь…

Я представил себя босиком и передёрнулся, а Игорь Петрович продолжал:

– Так что, смотри… – он взял несколько разных полосок. – Это цины, очищенное от коры лыко. Отсюда произошло слово «циновка». Важно, чтобы цины были нарезаны ровно, одинаковой ширины. Цины нарезают из коры разных деревьев. Вот это липа. Лапти из липы называют лыковыми. Они самые прочные и мягкие. А это берёза. Лапти из неё называются берестянки. Это ива. Лапти из неё – ивовые коверзни. Так себе прочность. Потерянное время. Но самый легкодоступный материал. А вообще, можно плести из чего угодно. Например, из размятых веточек или из отслуживших верёвочек. Из них делают домашние лапотки-шептуны.

Я как бы ненароком огляделся. Парни были в нормальной современной обуви – кто в кроссовках, кто в сандалетах, а сам преподаватель вообще в шлёпках. И в лаптях никто не ходил. Так что версия с сувениркой мне показалась самой правдоподобной. С другой стороны, Серый вон как рванул плести лапти и не захотел прогуливать… Так что что-то тут не чисто.

Игорь Петрович тем временем перебирал полоски коры, давал мне пощупать их, оценить фактуру, прочность. Для меня, если честно, все они были одинаковыми. Нет, конечно, разные, но, блин, я разницы не понимал.

А Игорь Петрович продолжал:

– Для прочности подошву проплетают вторично, а можно пришить кожаную подмётку или подковырку. Но всё равно лаптей надолго не хватит. Но нам и не надо надолго, чтобы лапти за время носки не успели набрать отрицательной энергии. Ещё одна причина, почему твои кроссовки для настоящего боя не годятся.

Ага, для настоящего боя… Я понял, что мне пудрят мозги!

Но остальные парни спокойно плели эти грёбаные лапти и не возбухали! И это выбивало меня.

Я поневоле стал прислушиваться и приглядываться.

– Это кочедык. Он тебе понадобится, когда нужно будет заправлять цины.

Игорь Петрович показал мне металлическую штуковину с деревянной ручкой. Ту самую, которой я собирался снимать лапшу с ушей. Парни поддевали слегка загнутой металлической частью штуковины полоски коры, чтобы просунуть другие полоски.

Кочедык был с ладонь длиной. Половину занимала деревянная ручка, а с другой стороны была изогнутая металлическая фиговина, такая изогнутая узкая лопатка, довольно-таки крепкая, чтоб не сломалась, когда придётся туго сплетённые полоски коры раздвигать.

– Лапоть плетётся на коленке, – продолжал рассказывать Игорь Петрович. – Берёшь восемь длинных цин и вот так переплетаешь их в шахматном порядке. Делаешь такой коврик. Ага, молодец! Поплотнее. Так… – Игорь Петрович показывал и посматривал, что делаю я. – Теперь будем делать пятку. Берём четвёртую цину и проплетаем её через вот эти три и вот эти четыре цины… Теперь с другой стороны. Так. Теперь вот эти две центральные тоже переплетаем. Вот, у нас получилась пятка. Эти три и эти три подтягиваем хорошенько и вот так закрепляем под коленкой. Смотри, тут у нас пять цин, и тут. Берём пятую и…

Это оказалось непросто. Полоски коры расползались, и справиться с ними было невозможно. Тут стяну, там расплетётся, там поправлю, здесь полоски перепутаются. Приходилось расплетать и начинать заново.

Я всячески старался плести плотно, как показывал Игорь Петрович, но у меня получалось рыхло. Меня это раззадорило, захотелось сделать хорошие лапти и показать маме с папой. Я подтягивал расползающиеся цины, а сам представлял, как Сонька будет визжать от восторга, а потом сделает из лаптя карету для своих кукол.

И вот только у меня что-то начало получаться, как Игорь Петрович объявляет, что все должны показать свою работу.

У каждого из парней был либо законченный, либо почти законченный лапоть. Даже у Артёма работа продвинулась до заплетания носка или головашки, как сказал Игорь Петрович. И только у меня было нечто несуразное с торчащими во все стороны полосками коры.

Не скажу, чтобы я завидовал. Чему там завидовать? Лаптям, что ли? Но было как-то не очень. А тут ещё Игорь Петрович говорит:

– Кто закончил, можете идти на ужин. Остальные заканчивайте работу.

Вот так вот! Я без завтрака, без обеда и теперь получается без ужина! Потому что мне эти лапти до прихода Чёрного колдуна Белатора не доплести.

А тут ещё остроум первым подходит и показывает Игорю Петровичу крепенький такой лапоть. А сам на мою работу посматривает так свысока. Глянул, как припечатал, и направился на выход.

И вдруг Игорь Петрович говорит так негромко:

– Погоди-ка, Николай!

Остроум остановился.

– Помоги Владиславу. В столовую пойдёте вместе, как закончите.

Этот самый Николай покраснел весь, зубы и кулаки сжал, но подошёл ко мне.

А Игорь Петрович продолжает:

– Делать за него работу не надо. Объясни, чтобы он сам понял и сплёл.

После этого встаёт и идёт проверять, у кого как движутся дела, а к нам теряет всякий интерес.

И тогда Николай тянется к табуретке, на которой сидит Дёма, и скидывает котёнка на пол. Пододвигает табуретку и садится напротив меня.

Я не успел подумать, как жахнул Николая недоплетённым лаптем прямо в лоб!

Ну как жахнул? Попытался.

Он, видимо, ждал чего-то такого. Перехватил мою руку, вывернул её, и я полетел с табуретки на пол.

Игорь Петрович подпрыгнул к нам мгновенно, как раз чтобы встать между нами, уже вскочившими и готовыми биться насмерть.

– Оба! Отжиматься по пятьдесят раз! Начали!

Николай равнодушно принял упор лёжа и начал бодренько отжиматься. Да не просто так, а на кулачках!

Я стоял, смотрел на него и понимал, что я так не смогу. Да я и просто, по нормальному не смогу отжаться пятьдесят раз. Мне и двадцать не под силу…

– Особое приглашение? – спросил у меня Игорь Петрович, и я тоже принял упор лёжа.

Я отжимался и повторял про себя, как ненавижу этого выскочку… Как. Я. Ненавижу. Этого. Выскочку. Как. Я. Ненави…

Когда Николай закончил, мне осталось ещё до фига! А он сел на табуретку, закинул ногу на ногу и такой посматривает на меня свысока. Даже не запыхался, гад…

Я, конечно, очень старался, но в конце концов на двадцать третьем отжимании упал. Попробовал ещё раз и не смог – руки не держали совсем. И тогда я встал. А что, лежать, что ли, раз не смог больше отжаться?

Николай усмехнулся и такой с презрением говорит мне:

– Бери свой лапоть и плети! Да побыстрей! Если я из-за тебя останусь без ужина, тебе не поздоровится!

Мне, конечно, хотелось отомстить ему и лишить вечерней каши, но я сам уже сутки не ел.

Я вспомнил последний ужин дома, как наскоро перекусил бутербродом с чаем, и мне стало совсем тошно.

Да, нужно было сделать чёртов лапоть быстро. Не потому, что Николай так сказал, а потому, что у меня у самого от голода уже голова болеть начала. Мне и так было плохо, а отжимание только усугубило моё состояние.

Руки у меня тряслись от напряжения. Полосы коры и раньше расползались, а теперь и вовсе удерживать их никакой возможностей не было.

Николай смотрел на меня, и я чувствовал его раздражение. Но мне было пофиг. Я от отчаяния не видел, что куда нужно засовывать, с чем переплетать.

Я готов был сдаться. И если бы тут сидел кто другой, а не этот выскочка, я бы сдался, но при нём не мог себе этого позволить. Я продолжал упрямо заплетать, расплетать, когда не получалось, и снова заплетать эти чёртовы цины.

Николай сначала злился, а потом понял, видимо, что злостью не поможешь, начал подсказывать мне. Но от этого было мало толку. Потому что руки у меня тряслись, и голова от голода плохо соображала, да и в глазах стояли слёзы отчаяния.

И тут мне на коленку запрыгнул Дёма. Он пролез мне под руку и уселся на ноге. Много ли котёнку надо места?

А потом Дёма начал тарахтеть, и я успокоился. И сразу увидел, какие полосы и как нужно заплетать.

Короче, лапоть получился страшный, но он получился. И практически без подсказок Николая. Ну как без подсказок? Он показывал мне, какую цину брать и куда её заправлять.

В общем, в столовую мы успели в самый последний момент. Высокая крепкая кухарка неприветливо зыркнула на нас и плюхнула в тарелки уже остывший плов, потом налила в стаканы киселя, дала по куску хлеба и начала протирать раздаточный стол, всем своим видом показывая, чтобы мы побыстрее выметались отсюда, что она вообще делает нам одолжение.

– Спасибо большое, Агафья Ефимовна! – сказал ей Николай и ткнул локтем меня в бок.

Я сразу сообразил, что нужно, и тоже сказал:

– Спасибо, Агафья Ефимовна!

Было очень вкусно. А с учётом того, что я сутки не ел, так и вовсе.

– Эх, какое объеденье! Прям язык проглотил! Жаль, мало, – протянул Николай.

– Вы б ещё через час пришли! – проворчала Агафья Ефимовна.

Но добавки нам дала.

Когда мы сытые вышли из столовой, Николай уверенно повернул направо и пошёл по тропинке.

Я не знал, что мне делать, куда идти, будут ли ещё какие-то занятия или нет, где все и вообще. Можно было, конечно, пойти за Николаем или просто спросить у него, но нет. У кого угодно, но только не у него. Поэтому я повернул налево и вышел как раз к комнате наказаний и к крыльцу, на котором раньше сидел Боря. Сейчас там никого не было.

Не зная, что делать дальше, я сел на крыльцо и загрустил. Я ведь по сути ничего не знал о месте, куда попал. Что это за школа, почему на воротах автоматчики, а на заборе – камеры. Кто тут руководители, что за люди? Для чего они готовят парней? Есть ли у учителей права на преподавательскую деятельность? И вообще, как там мама с папой и с Сонькой. Доехал ли до дома Арик? Или его тоже кто-нибудь похитил? Меня, наверное, ищут уже, а я и весточку подать не могу – телефона нет.

Глава 6

Вообще, телефона мне очень не хватало. Нас в Школе волшебства обязали завести телефоны с самого первого класса. Мы домашнее задание по телефону и получали, и сдавали. Все эти классные чаты, группы по интересам, паблики, странички, лента новостей… Я сейчас чувствовал себя оторванным от жизни.

Нам, конечно, в школе рассказывали про всякие там телепатии и другие волшебные штучки, но в основном говорили, что пользоваться этим без разрешения нельзя, что нужна специальная лицензия. А у меня она откуда? Да и не учили нас. Зачем телепатия, когда есть телефон?

И вот я сидел на крыльце и понимал, что сейчас, чтобы связаться с родителями или другом, только телепатия бы и подошла, но я не знал как.

Дёма, по своему обыкновению начал тарахтеть, и я, поглаживая его, решил попробовать. Раз телепатия существует, а у меня есть некоторые способности, иначе меня не взяли бы в Школу волшебства, значит, почему бы и нет?

Короче, сижу, наглаживаю Дёму и представляю Арика.

Почему его? Ну не родителей же? Я ж ведь собирался заняться запретным делом – передачей мыслей на расстоянии, так с кем, как не с другом, с которым мы не в одной переделке побывали.

И вот наглаживаю я Дёму, а сам думаю про телепатию, про то, что хочу весточку передать да спросить, как он там? Пообщаться в общем.

Наглаживаю, значит, и думаю, наглаживаю и думаю…

И тут вижу, как будто Арик сидит на скамейке около своего подъезда… Я сразу вспомнил, как сам сидел, как украли меня, как привезли сюда, а тут ошейник и наручники надели и на цепи подвесили…

В следующий момент меня грубо сдёрнули с крыльца.

Дёма испугался и рванул куда глаза глядят. Я, было, дёрнулся за ним, но Игорь Петрович тряхнул меня ещё разок и, когда я на него осмысленно посмотрел, спросил:

– Почему ты тут, а не на занятии?

– На каком занятии? – закричал я от обиды и боли – Дёма, убегая, от неожиданности когтями располосовал мне ногу.

– Как на каком? – удивился Игорь Петрович. – Тебе что, никто ничего не сказал.

Я промолчал. Очевидно же, что я не знаю, куда идти и что делать. Я здесь первый день, если что.

– Пойдём! – сказал он и направился в ту сторону, куда утопал Николай.

Мы пришли на веранду – эдакая крытая площадка с деревянным полом и тремя стенами – защитой от ветра. И со скамейками по периметру.

Парни, разделившись на пары изучали какие-то приёмы. На борьбу это не сильно походило, на танцы – тем более. Один тянул за руку противника, как бы сдвигал её, и тот падал. Как будто поддавался.

Игорь Петрович подошёл к Боре и что-то негромко сказал ему. Тот остановил тренировку.

– Николай, – спросил Игорь Петрович, – ты почему бросил Владислава?

– Что я ему, нянька, что ли? – недовольно буркнул Николай.

Парни заржали, а я понял, что ненавижу Николая ещё больше. Выставил меня сосунком. Причём совершенно несправедливо – я ведь действительно не знаю тут ничего.

Очень мне захотелось в этот момент заехать ему по рубильнику, но я взял себя в руки и демонстративно начал слушать то, что рассказывал Боря.

Оказалось, что парней шестнадцать, и пары у меня для тренировки нет. Тогда со мной начал заниматься сам Боря. Он назвал эту борьбу скоморошьими потешными боями. Вроде баловство, а на самом деле очень даже крепкая боевая и не только система. Естественно, народная, и естественно, реконструкция. И придумали её офени – странствующие по деревням торговцы галантерейным и мануфактурным товаром, книгами, лубочными картинками. Ага-ага…

– Старики видели тело человека, как систему опор, – рассказывал Боря. – Стоит только одну опору вытащить, и конструкция рассыплется. Вот смотри…

И он что-то сделал с моей рукой. Вроде просто дёрнул, но я понял, что падаю. Я, конечно, упёрся, но Боря легонько сдвинул мою ногу, и я шлёпнулся. Но почему-то было смешно и совсем не обидно.

– Ты не упирайся, – сказал мне Боря. – Теки за движением, в бою это спасёт тебе жизнь. Как только ты упёрся, движение остановилось. А, как только остановилось движение, ты стал уязвим.

Конечно, фигня полная. В современном мире, если война случится, то вряд ли дело дойдёт до рукопашной! Я так и хотел сказать Боре, но не успел. Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться, я схватился за неё и начал вставать. И вдруг понял, что мне не за что держаться. Вроде и вот она – Борина рука, и вроде я на неё опираюсь, а как будто на пустоту. И я, едва оторвавшись от пола, снова упал.

Парни снова заржали. Они перестали тренироваться и стояли теперь, смотрели, как я пытаюсь встать. Аттракцион, блин!

– Ну что ж ты не держишься на ногах-то? – сказал Боря с таким преувеличенно искренним сочувствием, что я растерялся.

А он опять протягивает руку.

– Держись крепче! Вставай, давай! – и хлопает другой рукой, показывает, как надо держаться.

Я снова взялся за Борину руку, раз предлагает, и снова, едва оторвался от пола, как упал, потому что, несмотря на то, что я вцепился крепко, держаться… Держаться было не за что!

Было весело. Но не очень. Потому что все стояли и ржали, а я, как дурак, сидел на полу.

И тогда я встал, проигнорировав протянутую руку. Боря довольно разулыбался.

– Всё правильно, – прокомментировал он. – Не стоит опираться на другого человека, он может оказаться пустым.

– Как вы это делаете? – спросил я, пытаясь осознать то, что произошло.

– Я просто сделал руку пустой. Вот смотри… – Боря протянул мне руку. – Держись! И обопрись…

Я с опаской взялся.

– Вот сейчас рука плотная, чувствуешь?

Я пожал плечами: рука как рука, ничего особенного.

– А вот пустая, – прокомментировал Боря.

Вроде внешне ничего не изменилось. Всё так же я стоял и слегка опирался на Борину руку, только теперь опираться мне стало не на что. И это было… Это взрывало мозг! Это противоречило моему жизненному опыту. Согласен, небольшому опыту, но всё же.

– А вот снова рука плотная, – сказал с улыбкой Боря, и мне стало спокойно – вот она опора.

– …И снова пустая…

– Как вы это делаете? – в который раз спросил я.

Мне на самом деле стало очень интересно, как такое происходит? Я никогда ничего подобного не ощущал раньше.

– Попробуй увидеть в своём сознании свою руку пустой, убери оттуда плотность…

Я смотрел на свою руку. Рука как рука. И как из неё можно убрать плотность, да и что это вообще такое?

В общем, вопросов у меня было много!

Мы занимались с Борей. Он рассказывал про пустоты и плотности, про опоры. Причём не просто рассказывал, показывал, и как-то так, что я действительно видел. Я видел Борю как… есть такие куклы – марионетки. Только там верёвочки к кукловоду тянутся, а тут без таких верёвочек. А вот тело такое же, как у марионетки – части соединены между собой, и соединения эти подвижны.

В какой-то момент мне стало интересно, а если опору не сдвинуть, а забрать? И я «увидел» часть Бориной руки и мысленно взял её, при этом в реальности взял его за плечо и пошёл. Точнее так: я взял Борю за плечо, а в своём сознании – за опору, и пошёл.

Случилось странное: Боря как будто приклеился ко мне именно этой частью тела и со смехом потащился за мной.

Я от испуга опустил руку, и Боря упал.

– Молодец! – вставая, прокомментировал он и начал шевелить плечами, руками, двигать телом, словно проверяя все сочленения и вставляя на место то, что оказалось сдвинутым. – Если ты видишь, на что человек опирается в своём сознании, ты можешь забрать его опору, и он упадёт.

И тут я почувствовал взгляд. Обернулся.

Николай косился на меня, как на врага народа.

Блин, вот за что? Я вообще сейчас к нему никакого отношения не имел. У него есть дело, есть напарник, чего на меня-то пялится?

И радость от движения, от тренировки померкла.

Боря сразу почувствовал изменение моего настроения. Он шлёпнул легонько меня по носу и спросил:

– Что случилось.

– Ничего, – отмахнулся я, готовый продолжать заниматься.

Но Боря отступил на шаг и сказал:

– Иди, пиши.

– Что писать? – опешил я.

– Писанку. Ставишь дату, отчёркиваешь. Потом задаёшь вопрос – тот, который сейчас тебя волнует, пишешь, что я хочу разобраться с этим до слова «всё», это договор с собой… Снова отчёркиваешь. А потом задаёшь вопросы: что произошло, что я почувствовал, чего мне захотелось, что я решил, в каком возрасте? Пишешь ответы. Решения отменяешь. Пишешь всё, что всплывёт в сознании. Как только выписывается слово «всё», снова отчёркиваешь. Это выход из состояния писанки. Иди.

И Боря кивнул в угол, где стопкой лежали листки бумаги, пара пластиковых планшеток с прищепками и несколько ручек.

Я посмотрел на бумагу и ручки. Как-то всё это было странно.

– Иди, пиши! – подтолкнул меня Боря.

И я пошёл писать, хотя понятия не имел что. Да пофиг! Буду писать всё подряд!

И тут же испугался: я совсем не хочу, чтобы всё, что придёт мне в голову, кто-то читал. И я спросил вежливо у Бори:

– Написанное потом вам показать?

– Зачем мне твои сопли? – на этот раз действительно искренне удивился Боря. – Напишешь, порви и выбрось. Тут главное, чтобы ты вытащил занозу из бессознательного в сферу осознания.

«Бессознательное… сфера осознания… – подумал я. – Очень старинные русские слова… Прямо традиционные».

Но я успокоился. Если листочек с моими каракулями нужно порвать, то я вообще могу писать всякую фигню. Что я и сделал.

Когда я через некоторое время поднял голову, рядом со мной писали свои писанки Николай и ещё два парня. Когда они сели рядом, я даже не заметил.

Я порвал исписанный листочек и выбросил его в урну – она стояла тут же, рядышком – и вернулся к Боре. Тот занимался с оставшимся без пары.

Он тут же поставил нас вдвоём и пошёл смотреть, у кого как получается.

Надо сказать, что заниматься с этим парнем было совсем не то же самое, что заниматься с Борей. Я теперь вообще ничего не видел – никаких опор, никаких пустот или плотностей. И мой напарник, судя по всему – тоже. Но он старался. Как и я. Я уже попробовал, когда мне было видно, и это было круто! Естественно, мне хотелось ещё! И тут дело не в том, что ты можешь слегка толкнуть человека, а он упадёт. Дело в движении, в свободном движении. Именно оно дарило радость. Именно это мне нравилось.

Вместо свободного, ничем не сдерживаемого движения мы с ним тыкались, как слепые котята. Ну и пофиг!

А вот то, что Дёма до сих пор не появился, это ни фига не пофиг. Он как убежал тогда на крыльце, так и не пришёл.

Уже смеркалось, когда Боря остановил тренировку.

Ребята потянулись к выходу с веранды. Я собирался просто топать вслед за всеми, но тут меня окликнул Боря и попросил задержаться.

Николай, когда уходил, демонстративно на меня не смотрел. Да мне без разницы. Я подошёл к тренеру, для меня это было интереснее и важнее.

Боря опустился на скамейку так, чтобы за спиной и по бокам были стенки, а впереди – открытое пространство, и похлопал рядом с собой.

Я сел.

На улице уже темнело. Я смотрел, как в сгущающихся сумерках уходят парни. Они дурачились, кто-то прыгнул товарищу на спину, а тот как-то вдруг стал мягким и… скользким, что ли? В результате, первый не удержался и скатился со спины на землю. Все засмеялись. Потом кто-то прыгнул на спину первому, но тот не то что не смягчел, наоборот, стал плотным, крепким, большим, и наездник словно бы ударился об препятствие и отскочил, как от внезапно выросшей бетонной стены. Кто-то попробовал прыгнуть на Николая, но промазал. Как так произошло, я не понял, но он пролетел мимо… А Николай даже как будто и не свернул, только плечом повёл в момент прыжка и всё.

Я смотрел на парней, пока они не скрылись за углом. Некоторое время до нас доносился их смех, но потом всё стихло.

– Понравилась тренировка? – спросил Боря, когда стало слышно только шелест листьев от лёгкого ветерка.

– Да, очень интересно! – кивнул я и был совершенно искренен! Тренировка мне очень понравилась! Намного больше, чем плетение лаптей.

– Ты учился в Школе волшебства?

– Да.

Боря помолчал, а потом негромко протянул:

– Лучше б в обычной…

Я аж подпрыгнул.

– Почему это в обычной лучше?

Боря вздохнул.

– Потому что там не вбивают в головы ребятишек столько запретов. Ну да ладно, запреты можно выписать… Ты вообще, как видишь свою жизнь?

Я задумался.

– Сейчас – не знаю, – честно признался я. – Вчера знал, а сегодня всё перевернулось.

Боря усмехнулся.

– Ты даже не представляешь, насколько!

– Догадываюсь, – усмехнулся я в ответ.

– Расскажи про свою семью, кто они, чем занимаются?

И тут меня словно кто по темечку ударил.

– Зачем вам про мою семью? – насторожился я.

Сразу вспомнилось похищение, подвал, цепи – вот это всё. А воображение уже неслось дальше – с родителей требуют выкуп, а у нас денег совсем нет, и тогда меня убивают, потому что в кино заложников всегда убивают. Или я не заложник?

– Э, как ты напрягся! – засмеялся Боря. – Если бы у меня были тёмные мысли, я бы не стал расспрашивать тебя. У Григория твой телефон, там есть номера твоих родителей, по номеру выяснить всю подноготную вообще труда не составляет. К тому же у тебя там твои соцсети и пароли сохранены…

Так-то он был прав, но всё равно я напрягся. Вспомнил Соньку. Я, конечно, из-за неё натерпелся, но мне совсем не хотелось, чтобы она как-то пострадала. Да и мама с папой тоже. Поэтому я ничего не ответил. Просто сидел и молча ждал, что Боря скажет дальше.

А он вздохнул и произнёс:

– Я просто хотел получше узнать, из какой ты семьи.

– Из нормальной, – буркнул я.

– Ну что ж, из нормальной, так из нормальной. Иди отдыхай, завтра у вас будет напряжённый день. В другой раз поговорим.

Легко сказать, иди отдыхай! А куда идти-то?

Я встал и потопал в ту сторону, куда ушли парни. А куда ещё? Не просить же Борю о помощи после его слов. Тем более, на тренировке я хорошо уяснил, что опираться на других не надо. Значит, сам найду.

Настроение было препоганое. Вспомнились сразу все неприятности, которые навалились на меня в последнее время, девки эти, отнявшие наши деньги, похищение, подвал, цепи, Николай…

Я подошёл к крыльцу. Над дверью горел свет и в открытом окне, затянутом москитной сеткой, тоже. Изнутри слышались голоса и смех парней. Я понял, что мне нужно туда. Но решил воспользоваться тем, что я тут новенький, включил дурака и прошёл мимо. Завернул за угол.

Тут тоже горел свет. А за крыльцом центрального входа темнела вторая дверь. Та самая, гаражная – поднимающаяся. Дверь в подвал. Я хорошо помнил её открытой. Сейчас она была опущена. К ней я и направился.

И тут же передо мной вырос автоматчик.

– Куда? – преградил он путь.

– Заблудился, – соврал я, а сам постарался разглядеть хоть что-нибудь.

А что разглядывать? Дверь закрыта, снаружи никаких замков нет. Тишина и покой.

– Детская – там! – автоматчик дулом указал направление.

– Сам ты ребёнок! – обиделся я, но спорить не стал – против автомата мне нечего было поставить.

Пришлось разворачиваться и топать назад, туда, где слышал голоса парней.

Я неохотно поднялся на крыльцо, позвал Дёму. Он не откликнулся. Я постоял, подождал его, но котёнка не было. Позвал его снова. Потом вошёл. Не стоять же мне всю ночь на крыльце? Признаюсь, чувствовал я себя очень одиноко и мерзко.

Прямо за входной дверью был коридорчик, первая дверь справа – кладовка. Именно туда я убирал спальник и каремат. Вторая дверь справа – туалет и душ. Интересно, зачем уличный, если есть в помещении? Но потом подумал, что народу много, вдруг всем разом приспичит. Опять же, если занятия на улице, не бежать же в дом.

Налево вела только одна дверь, и голоса парней слышались именно за ней.

Я открыл её, и парни замолчали.

Глава 7

Это была спальная комната. Двухъярусные кровати располагались вдоль стены сдвоенными рядами и ещё по одной, тоже двухъярусной, стояли справа и слева от двери. То есть всего шестнадцать мест. И парней шестнадцать. Для меня места не было. Хотя я это понял ещё до того, как посчитал кровати. Я понял это по тому, как внезапно повисла тишина. Только что что-то горячо обсуждали, смеялись, а тут…

В общем, я не нашёл ничего лучше, чем шагнуть в комнату и сказать:

– Наверное, я буду жить с вами…

И как будто увяз в киселе.

Вот чего они? Могли бы просто сказать: двигай отсюда, тут места нет! И я ушёл бы! Взял спальник с карематом и отправился бы в комнату с цепями, где ночевал вчера. Так нет же! Сидят, смотрят, молчат!

Короче, я психанул. Расправил плечи и демонстративно отвернулся от парней, с преувеличенным интересом рассматривая комнату, как будто там было что рассматривать.

Оглядевшись, я как ни в чём не бывало спросил:

– Ну и где тут будет моё место?

– А места нет, – с усмешкой сказал Николай.

– Правда, что ли? – усмехнулся я в ответ. – Значит, нужно будет потесниться. Потому что я. Буду. Жить. Здесь!

Вообще, конечно, я не собирался жить тут. Точнее, ещё пять минут назад не собирался. А ещё точнее, я понятия не имел, где теперь буду жить, но меня заело – чего так-то?!

Парни начали вставать, и я понял, что будем драться. И они сильнее, плюс, их больше. Да и пофиг! И я шагнул навстречу.

В этот момент открылась дверь. Вошли Артём и Игорь Петрович.

Игорь Петрович сразу всё понял. Он выругался и спросил:

– Вам что, устав напомнить?

– А мы что? – невинно произнёс Николай. – Мы только хотели помочь ребёнку устроиться.

– Это кто ребёнок?! – кинулся я на Николая, но меня поймал за шкирку Артём.

Игорь Петрович усмехнулся и сказал Николаю:

– Помочь? Ну так помоги! Бери ещё троих и идите со мной, принесёте кровать. А вы разверните эту, чтобы ещё одна рядом встала, и чтобы к окну проход остался.

Николай возмутился:

– Я что нанимался ему таскать?..

Но Игорь Петрович только глянул, и тот сник.

Выходя из комнаты, Николай наградил меня взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Да и пофиг!

Тем временем Артём позвал парней, и они отодвинули от стены кровать, которая располагалась слева от двери. Артём кивнул Серому:

– Принеси тряпку и воду, нужно протереть пол.

Тот молча вышел в коридор, и вскоре я услышал, как в туалете зажурчала вода.

Вернулся Серый с ведром и тряпкой. Намочил её, отжал и протёр пол вдоль стенки, где скопились пыль и грязь. Потом Артём скомандовал, и парни развернули кровать.

Мне было неудобно стоять просто так, когда парни для меня место готовили, и я начал помогать им двигать. Парни молча расступились, давая мне место для помощи.

А потом пришли Игорь Петрович с парнями и принесли завёрнутые в упаковочную бумагу детали кровати – такой же, как у всех, и матрац.

Под управлением Игоря Петровича парни освободили части от бумаги и собрали кровать. Протёрли её и поставили на место.

Если честно, я и сам с удовольствием покрутил бы крепления, но мне не дали, оставалось только смотреть. И я парням завидовал, потому что, блин, это круто – самому собирать мебель. Отец у меня никогда сам не собирал. Он повторял, что всё должны делать специалисты. Так-то он прав, но интересно же, как из разрозненных досок появляется настоящая кровать, да ещё и двухъярусная!

Пока ладили всё и устанавливали, я про Николая вообще забыл. Вот только он про меня – нет. И, когда я стал собирать упаковочную бумагу, подставил мне ножку.

Игорь Петрович не успел ещё уйти, и когда я грохнулся ему под ноги, помог мне подняться, а Николая отправил в комнату наказаний. Вот так-то!

Мне пришлось ещё сходить с Игорем Петровичем за подушкой, одеялом и постельным бельём. Когда я пришёл, парни уже укладывались.

Я начал застилать постель и запутался с этими наволочками-пододеяльниками. Я никогда раньше этого не делал, дома постель всегда заправляла мама. И у меня, естественно, ничего не получалось.

Нет, с простынёй и наволочкой я ещё как-то справился, а вот пододеяльник – это просто жесть! Похлеще плетения лаптей!

Парни стали требовать, чтобы уже выключили свет, что он спать мешает, а я всё ещё возился.

Помощи я не просил принципиально. И когда уже отчаялся разбираться с этим чёртовым пододеяльником, подошёл Артём, и мы с ним быстренько вдвоём вставили одеяло в пододеяльник. Оказалось, не так уж и трудно.

Выбор места у меня был небольшой – новую кровать поставили ближе к двери, и свободные места были только на ней – верхнее и нижнее. Я выбрал верхнее – так показалось прикольнее. В конце концов, на нижнее место всегда можно переселиться – оно свободно. А вот на верхнем я никогда ещё не спал!

Едва я устроился, как свет выключили, но полной темноты всё равно не было – у ворот и у главного крыльца горели фонари, и до нашего окна света немного доставало. Так что это даже хорошо, что я не у окошка.

Я думал, что на новом месте долго не смогу уснуть, но, видимо, сильно устал – прошлую ночь проспал всего часа два. А тут столько событий. Так что, как только принял горизонтальное положение и укрылся одеялом, так сразу…

В общем, сплю я и вдруг чувствую, как кто-то на меня прыгает, потом идёт по мне к моему лицу, суёт свою морду прямо мне в харю и начинает меня лизать… И урчит…

Это Дёма пришёл. И пробрался же как-то в комнату, нашёл меня, паршивец! Наверное, через открытое окно, хотя… Там же сетка от комаров. Не знаю, как он вошёл – двери закрыты, в окно не залезть! Но пробрался и начал ходить по мне.

Я обнял его и засунул под одеяло, а он вырвался и продолжил будить меня: то ходить по мне, то вылизывать, то охотиться за рукой и кусаться, да настойчиво так! Выспался где-то, гад!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.