Диана Дит
Лужа

"Лужа" – это сборник мрачных историй, объединённых одной темой. Здесь герои говорят о любви, но на разных языках. Забудьте об ободряющих словах и подарках, они живут в насилии, изменяют, страдают зависимостями и горят в агонии собственных чувств. Их любовь стихийна, обещает безнаказанность и потакает больному желанию навсегда остаться с объектом любви.

Джелоси

#университет #драма #поддержка

1 часть

Я себе совсем не так представляла начало нового учебного года.

Несмотря на оплаченную ещё летом бронь, мою комнату в общежитии отдали родственнице декана, а мне сказали ждать пару месяцев, пока достроится новый корпус со свободными местами.

Здорово конечно. А сейчас мне что делать?

На улице ночь. Я приехала самым последним автобусом сюда, в надежде умыться и завалиться спать, потому что уже с утра придётся идти в универ. В куче сумок сижу на лавке и ищу, где остаться переночевать хотя бы на сегодня. Искать хостел буду в последнюю очередь – очень их боюсь.

Пишу друзьям и цепляюсь за любого знакомого, кто мог бы приютить неудачницу. Часть одногруппников заехали в общагу днём, куда после восьми вечера уже не попасть. Те, кто живут на квартирах – морозятся, ссылаясь кто на семью, кто на вторую половину. Оставался последний вариант – написать Джей Ти, взгляд которого всем и всегда говорит “нет”. Он-то живёт один и можно было бы попытать счастья, просто… Мы никогда не ладили. Душный, неприветливый, какой-то весь у себя на уме, склочный и холодный… Всё же он был моим шансом.

На удивление, Джей быстро отозвался, написав, что скоро подъедет к станции. Господи, я готова отдать ему все деньги в знак благодарности, ну и чтобы избежать дурацких вопросов, осуждения и необходимости вести себя “мило”.

За рулём он оказался таким же хмурым, очевидно, не был рад нашей встрече. Ладно, моя забота сейчас – просто быть вежливой.

– Слушай, а у тебя были планы на вечер? – Спросила я, заглядываясь на угрюмый профиль.

– Уже ночь. – Буркнул Джей в своём стиле. – Как вобще вышло, что ты осталась на улице?

Без особых подробностей я посвятила его в историю, а он утвердительно кивал, совсем не глядя в мою сторону. А вот я глядела, даже немного пялилась. Слабый свет фонарей подсвечивал не по возрасту серьёзное лицо брюнета. Вобще-то симпатичное, но из-за грубоватого характера, я только сейчас обратила внимание на кошачие уголки тёмных глаз и по-детски выдающиеся верхние зубы.

– Тупая ситуация. – Прокомментировал Джей. – Но не смей сдаваться, поняла? Если придётся, напишешь жалобу на декана.

– Не верится мне в хороший исход, но я попробую.

– Попробуй.

Здорово, что обитель тёмного рыцаря находилась в нескольких минутах езды от университета. Район тихий, двор приличный. Чистый, усаженный цветами, детская площадка внутри дворика была совсем крошечная. Куда огромнее оказалась парковка, где у меня отобрали сумки, взамен им впихнув ключи:

– Первый подъезд, второй этаж, третья квартира справа. Впёред.

Внутри указанной квартиры я ожидала увидеть “холостяцкий” бардак: коробки от фастфуда, пустые бутылки, носки по углам, но небольшой коридор “двушки” порадовал уютной чистотой.

– Зачем тебе столько сумок? – Пробухтел Джей Ти, оттесняя меня моей же кладью к кухне. Спасибо что ноги не отдавил. – Ты на показ мод приехала или учиться?

– Совмещаю. – Подмигнула я, но, наверное, жалко вышло, потому что он сразу же спросил:

– Неважно выглядишь. Есть хочешь?

– Нет, на ночь вредно.

“А ещё дико неловко просить больше оговоренного.”

– Давай без этого. Иди раскладывайся в зале, диван твой. Я достану ужин и наведу тебе чаю.

Я чувствовала намного больше, чем могла сказать. Но мои, итак, скромные попытки поблагодарить за ужин, каждый раз пресекались раздражённым “да брось” и сокращали мысль до сути.

– Давай помою посуду? – Предложила я.

– Нет. Если ты как все девушки принимаешь ванну по два часа, то лучше иди туда, а этим займусь я.

– Хорошо, постараюсь справиться за полтора. – Я отвернулась, сдерживая глуповатый смешок – ну, слишком уж он важничает, даже у себя дома.

– Стой.

Недовольная глыба встала передо мной и положила мне руку на плечо.

– М? – Подавить, раздиравшую щёки улыбку, не вышло. Я разулыбалась, к тому же чувствуя, как ноздри щекочет его парфюм с нотками майского вечера.

– Жалко тебя, кинули как собачонку.

– Не надо сочувствия, мне просто сильно не повезло. Зато потом случайно супер сильно повезло.

Джей тоже заулыбался. Ура, я получила пару очков для комфортного выживания здесь!

2 часть

Наступившим утром по пути в университет мы не разговаривали. Странно, он даже музыку не включил, просто сверлил дорогу чернющими глазами. Не похоже было на стеснение, но вёл себя Джей смешно, как робот.

Да и пофиг. Куда больше его соседства беспокоила мысль – что делать дальше со своей жизнью? Рассказать родителям о неудаче, умолять подружек заселиться к ним четвёртой, вопреки правилам расселения или насколько хватит денег искать комнату для съёма? Пока мысли делили черепок, Джей начал парковаться и подал голос.

– После собрания с группой приходи сюда же на библиотеку, отвезу тебя домой, там полистаем объявления о съёме.

– Не парься, я заберу вещи и съеду в хостел. – Неубедительно отбилась я. – Для начала пойдёт, а потом что-нибудь придумаю.

– Дура что ли? Тебя никто не выгоняет, сиди сколько нужно, только найди нормальное жильё.

Меня бесила его манера разговаривать, но очень прельщала общая бходительность и забота, которую он молниеносно растерял.

– Отсюда пешком пройдёшься.

– Ты меня стесняешься? – За бодрым голосом я еле скрыла разочарование.

– Ну, типо.

Вот козёл. Чего меня стесняться? Я конечно не королева красоты, но и не 4-ка, как однажды сказал мой одноклассник, типирующий девушек по привлекательности. Ладно, Джей Ти всегда и со всеми так общался, можно было не обольщаться на свой счёт в принципе.

– Окей. Спасибо что подвёз.

– Бесит твоё спасибканье. Сто раз за утро это слово сказала.

После встречи с куратором и общего собрания филологов, я направилась в административный корпус. Как и предполагалось, попытки разобраться с ректоратом справедливостью не увенчались. Смешно было слушать их отмазки про огромный наплыв поступающих, мол, новобранцам отдали предпочтение. Ага. Только вот мои (уже бывшие) соседки Эльза и Гейл сказали, что вчера днём в нашу комнату въехала племянница декана.Грёбаная Элис Грейп, у тебя же достаточно денег, чтобы не жить в картонной комнатке на троих! Зачем ты решила испортить жизнь маленькому человеку из не шибко богатой семьи?

При мысли о родне у меня похолодели руки. За чужой, но невероятно неловкий факап, мама могла меня отпылесосить похлеще Джея или вобще заставить забрать документы из университета – поэтому ей и папе я решила ничего не рассказывать, думаю, найду способ где-то перекантоваться пару месяцев.

Вот сейчас Джей отвезёт меня к себе и вместе мы посёрфим объявления о съёмных комнатах и подработках для студентов – всё как-нибудь решится, ибо в тотальное невезение я просто не верю.

Хуже и глупее ситуации просто не может быть.

Чёрная Киа Оптима появилась на остановке за библиотекой безукоризненно вовремя – пунктуальность слыла одной из лучших черт характера Джея. У меня даже голова не успела пропечься под осенним звонким солнцем, как я уже еду под кондиционером.

– С общагой всё-таки обломалось? – Спросил Джей, как всегда глядя перед собой на дорогу.

– Да, в мою комнату родню Грейпа заселили, такое не оспоришь. Придётся теперь ждать два месяца на переселение в новую комнату.

– У меня в голове не укладывается… – Впервые обернувшись, он раздражённо зыркнул на меня из под низких густых бровей. – Ты это схаваешь?

– А у меня есть выбор?

– Должен быть. Не знаю. Поехали в Мак.

Из кафешки мы вернулись в квартиру Джея сытые и чуть расслабленные, чем было до. Зануда разговорился и вовлечённо участвовал в изучении рынка съёмных квартир. Правда, кидало его от вариантов по заоблачным ценам к роскошным студиям, которые были мне по карману.

– У меня всего десять тысяч на руках.

– Ну, нормально.

– Если два месяца не есть и ходить пешком на учёбу – да.

– А что ты собираешься выбирать? Клоповники на 8 человек?

– Примерно так.

Предложения цельных “однушек” не подходили от слова “чётакдорого” и на ноутбуке Джея я внесла в строке поиска “комната для 2-3 студентов”. Как бы не было стрёмно делить пространство с абсолютно незнакомыми людьми, на первое время – это казался самый оптимальный расклад.

Один адрес меня особенно заинтересовал близостью к университету, оттуда было удобно добираться и в другие районы города, поэтому через полчаса бухтения Джея, мы всё-таки приехали смотреть квартиру. Точнее, уголок. Не знаю как иначе назвать каморку с деревянными окнами и лопнувшими полами.

Как лоскуты старого ламината, от такого зрелища пошла по швам последняя здоровая нервная клетка Джея. Он вспылил и причитая потянул меня за локоть к выходу:

– Вы угараете? Хоть бы проветрили комнату прежде, чем людей пускать. Средством от клопов тянет от коридора. Здесь жить нельзя!

– Я вас умоляю, детишки, хотите за три копейки снять что-то лучше?

– Ищите других идиотов!

Под обогрев ушей хозяйским матом, мы вышли на улицу. Сентябрь как назло, слишком рано расправил крылья и в насмешку задул за шиворот моей лёгкой блузки холодным вечерним ветерком. Но с лёгкой руки Джея, я оказалась в броне мужской куртки:

– Прыгай в тачку, поедем домой. Ещё на денёк задержишься.

3 часть

О, ирония судьбы. Я задержалась на дольше. Мы ничего не нашли в течении нескольких следующих дней.

Подходила к концу вторая неделя проживания у Джея, он продолжал высаживать меня за углом университета, скрывал от друзей и становился всё более раздражительным в моём присутствии.

Я понимала его недовольство и стала пропадать вечерами в кафешке, чтобы поужинать, полистать там конспекты и вакансии о подработке – деньги утекали вместе с надеждой снять жильё. Как, вуаля, удача сама пришла – я подумала как мне повезло познакомиться с безумно красивым парнем, предложившим “лёгкие” деньги за съёмку с ним. Без лица. Понимаете о чём речь? Давайте расскажу всё по порядку с момента нашей встречи с загадочным красавчиком.

В один из вечеров с горой домашки я вернулась на квартиру Джея, где собралась чёртова толпа народу. Судя по выражению лица даже против воли самого Джей Ти, но он только кивнул парням “она нам не помешает” и закрыл дверь в свою спальню.

Однако, любопытство просачивалось в голосах друзей из-за стен.

– Понятно почему ты гасился, скрывал от нас свою вайфу? – Завопил один из глумливых голосов.

– Какую вайфу? Парочки не разбегаются по углам, когда их палят. – Предположил второй.

– Говорю, сестра! – Возник третий комментатор, самый скабрезный в выражениях. – У вас одинаковое телосложение, оба тощие и плоские. Тебе, вроде, нравились девочки с формами.

– Просто заткнитесь, идиоты, – оборвал всех Джей, – у нас катка в разгаре.

Не знаю, что из всего гвалта звучало обидней – про тощую жопу, несоответствие современным эталонам или реакция Джея на комментарии? Наверное, последнее.

С ноутбуком и парой сотен на кармане, я сбежала в ближайшее кафе, где бесплатный вайфай и тихая обстановка позволили мне немного расслабиться. Тут можно спокойно отписать домашнее задание, а следом списать реферат – перемолоть чьи-то идеи и выдать за свои, так я и делала в последние несколько дней.

Спустя несколько часов плотной работы над домашкой, я оторвалась от ноутбука и посмотрела на часы, висевшие над входом. Через секунду под ними явился иконописной красоты рыжекудрый парень, которого, к слову, я раньше здесь не видела.

С высоты роста он поймал мой взгляд, сверкнул улыбкой и прошёл к бару в ожидании заказа. Он подметил, что я продолжаю пялиться на него (особенно от поэтично фарфоровых запястий), поэтому через пару минут подсел рядом и завёл настолько лёгкую беседу, словно мы были давно знакомы.

Горе одиночества развязало мне язык, через час парень уже знал подробную биографию “тощей жопы”. Только не смел глумиться, просто слушал. Улыбался, кивал, в какой-то момент осмелился приобнять за талию и пообещал помочь со всем разобраться.

В первую встречу Бобби оставил о себе приятное впечатление. На контрасте всех, кого я знала – он показался мне ангелом. Праздником, островком надежды, жилеткой. Грусть, словно связка шариков, напрочь вылетела из головы.

Дальше я начала жить нашими встречами, сообщениями и верить, что у нас могло что-то получиться. Но у Бобби было одно важное условие: если мы заводим отношения, то снимаемся вместе в порно. Это экологично, приносит деньги и, кроме всего, является его фетишем.

Тут уже я не торопилась давать ответ и тихонько вынашивала решение. На одной чаше весов расположились уважительные отношения и возможность начать зарабатывать, а также уехать от Джея, который совсем устал от моей компании. А на другую сторону весов давили страх о собственной репутации в случае деанона нашего дуэта.

Спустя пару недель от знакомства, Бобби предложил смотаться на вечеринку к его друзьям-старшекурсникам и там, знатно напившись, я набралась смелости согласиться на предложение сняться в порнушке. О последствиях я уже и не думала. Никакое отчисление, осуждение родителей рядом не стояли с желанием разделить с Бобби что-то большее, чем этот вечер, стать сообщниками сладкой тайны.

Выпитый алкоголь хорошенько меня расслабил, аж кончики пальцев начало покалывать. Мы сидели на диванчике, посреди мельтещащих вспышек света, довольных воплей молодёжи, Бобби щебетал мне на ухо приятные слова, продолжая обнимать под талию как свою девушку.

Тело качалось на волнах невесомости, общение перерастало в флирт и шло к поцелую, как вдруг в картине бурной ночи объявился Джей Ти. Он оттолкнул Бобби и силой выволок меня на улицу, где диким зверем стал отчитывать:

– Это вот с кем ты ошиваешься по вечерам? Он тебе рассказывал чем знаменит? По глазам вижу, что рассказывал, наверное, тоже предлагал подработать?

Я не могла вставить слова и просто слушала тираду, чувствуя себя маленькой девочкой, которой испортили праздник – шарики отобрали, торт обхаркали, а до кучи толкнули в бассейн. Честно, в тот момент я надеялась на появление моего Бобби, но он почему-то не выходил.

Слёзы текли ручьём, пришлось сделать глубокий вдох, чтобы ответить:

– Тебе-то что с того? Ревнуешь?

– Нет.

– Тогда прекращай.

– Я не дам тебе совершить ошибку.

– Какой правильный. – От моих слов Джей Ти улыбнулся, я совершенно не рассчитывала на такую реакцию. – Достаточно играть в рыцаря. Не лезь не в своё дело!

– Напомню, ты живёшь в моей квартире и всё, чем занимаешься, касается нас двоих.

– Спасибо за одолжение, но я сегодня же съеду!

– Глупая. Никуда ты не поедешь. Если бы я раньше узнал о Бобби, то повёл бы себя иначе… Не отпускал бы тебя по вечерам шататься, представил бы друзьям. Прости пацанов, пожалуйста, каждый из них скоро извинится, обещаю. Только…

– А?

В нос ударил запах чистого мужского тела, залитого дезодорантом. Вопреки посторонним взглядам, Джей подошёл ближе и крепко-крепко меня обнял.

– Только останься. Прости меня за всё, – горячо шептал он, – я просто стеснялся нашего положения, но если бы не оно, как бы я узнал, что нуждаюсь в хорошей девушке, способной разделить со мной домашний быт? Уборку, стирку и завтраки?

– Подожди-подожди. – Слёзы отступили, только справиться с кашей в голове это не помогало. От чувств я застыла и даже не смела ответить на объятия. – Ты всё-таки влюбился?

– Не надейся. – Через секунду Джей отстранился и стыдливо улыбнулся. – Чёрт, ладно, да.

Это было безумно неожиданное признание, которого я желала от другого человека ещё час назад, но вот мой мир перевернулся и всё встало на свои места. Или мне показалось?

Утром я очнулась лежащей в знакомой комнате, а в ногах сидел спящий Джей Ти. Рыцарь оберегал мой сон, уронив пасмурную голову на, собранные на спинке дивана, руки. Таким он казался хорошеньким и действительно тощим. Ну, это из-за учёбы, работы и домашних забот, а может генетика решала.

Пока я на него пялилась, он заворочался. Пришлось его окончательно разбудить.

– Доброе утро, сосед. Судя по похмелью, мне не приснилась вчерашняя ночь?

– Не приснилась. – Ответил Джей размеренно и тепло. Он с трудом фокусировал кошачий взгляд и потягивался во все стороны разминая затёкшее от сидячки тело. – Как самочувствие?

– В целом хорошо. но немного непривычно. Я ещё вчера хотела сняться в порно, а сегодня просыпаюсь с другим парнем.

– С самым лучшим парнем, ты хотела сказать. Поверить не могу, какая ты дура.

– Прости что?

– Не извиняйся. – Шутливо отмахнулся он, подтягивая меня за ноги к себе. – Если я успел, то могу стать твоим первым парнем.

– Успел, у нас с Бобби ничего не было.

– Но знай, видео останутся только у нас, мы заработаем по-другому. – Придвинув к себе ближе, он в секунду оказался надо мной. – Доверишься мне?

Вместо ответа я обняла его лицо ладонями и поцеловала.

Вету и Тэйн

#первая_любовь #мистика #любовь_до_гроба

На чёрном полотне космоса Луна игралась с пыльными облаками. Заманивала их ближе к себе, а затем разгоняла, когда те её разозлят своей кучностью. Будто котята они нападали, чтобы потом коротко “мяукнуть” и сбежать на другую половину неба.

Фантазия юной девушки рисовала чудесные картины прежде, чем дурное предчувствие подкатило к горлу несглатываемым комом. Вопреки ленивому разглядыванию неба в окне, она повиновалась интуиции. Набросила на плечи форменный свитер, тайной дорожкой вышла на задний двор школы и побрела через лес к излюбленному месту её парня-чернокнижника. Ни почти абсолютная темнота, ни таинственная тишина не пугали её так, как вскоре ошарашило увиденное.

На одной из перекрёстных дорожек кладбища над могилами возвышался Вету, вопреки уставу школы и в пир, и в мир носивший именно спортивную форму тёмно-зелёного цвета. Его загадочный взгляд скользнул выше от импровизированного костерка и упёрся в испуганную синеву глаз возлюбленной. Улыбка на его лице расползлась ещё шире, делая и без того странноватый вид более диким.

– Что ты здесь делаешь? – Беатриче бросилась обнимать парня.

– Да так, мусор жгу. Привет, звёздочка. – Он широко раскинул руки и впустил её в свои объятия. – Тебе не спалось?

– Нет, о тебе думала. – Обернувшись вполоборота, Беа стала рассматривать маленький костёр и чём дольше в него вглядывалась, тем более явной казалась причина его существования – это был ритуальный костёр, очерченный солью и вонючим железным порошком. Обычно такие разжигают для уничтожения чего-либо без остатка, например, для сокрытия улик. Только вот что потребовалось Вету жечь после полуночи в одиночестве?

Всё что угодно – говорила репутация старшеклассника, магия же сказала: смотри. Лоскут с эмблемой школы взлетел вверх и через секунду язык пламени вернул его обратно в свой плен.

– Это твоя одежда? – Нервно спросила Беа, подбирая пальцами толстовку его спортивной формы.

– Нет, шмотьё Тейна. – Вету на миг отпустил талию девушки, чтобы поднять палку с земли. Ей, словно кочергой, он взбил горящие ветки и спокойно добавил. – Твоего брата.

– Что? А ну дай сюда!

На попытку Беа спасти школьную форму кузена, Вету по-мальчишески рассмеялся, оборачиваясь беззаботным игривым пареньком. Только такое притворство вызывало всё больше вопросов и мурашек на коже.

– Она ему больше не нужна! – Он отбросил палку в сторону и вернул девушку в объятия, теперь вкладывая всю прыть в свои рваные поцелуи, полные искренней, пылкой любви – единственное светлое чувство, на которое было способно его жестокое сердце.

– Объясни мне. Почему ему больше не нужна форма? Где Тейн?

Просьба и неотзывчивость мелькнули в голубых глазах и столкнулись с насмешкой карих.

– Я исправил одну ошибку. Это неправда, что вы с ним истинные.

Холодок прошёлся по телу, замедлив биение девичьего сердца.

– Н-никак не пойму. – Дрожа не от холода, спросила она.

– Ненормально быть сосватанной брату, я тебе уже говорил! – Нотки ревности зазвучали в голосе парня, но стать победителя возвысила его над пережитками прошлого. Вету гордо выпрямился, добавив: – Теперь ты – моя невеста, пусть и законами магии это ещё не написано. – Он засуетился, извлекая из кармана помолвочные кольца, несколько секунд насаживал их на безымянный палец своей левой руки, а затем на палец Беатриче.

– Подожди, милый, подожди. – Беа продолжала оставаться заложницей любви Вету. – Откуда они у тебя и где Тейн?

– В земле. Можешь больше не говорить о нём, вобще-то, меня это ужасно раздражает.

– В земле? Ты его у-убил? Нет, милый, тебя же м-могут поймать на этом… Всем станет известно об убийстве и тебя приговорят к смертной казни!

– … Если докажут.

– Но факты приведут полицмейстеров к тебе. – Взгляд наполненный сожалением и любовью упёрся в грудь парня.

– Ты сомневаешься в моих тёмных способностях. Я прав? – Вету вскинул бровь в ожидании ответа, но не получив его, скромно чмокнул сероволосую макушку и опустился к её уху, чтобы жаром вопроса его лизнуть. – Ты любишь меня, но хочешь ли прожить вечность со мной?

– Конечно хочу.

Ответ был предсказуем, парень с довольной улыбкой отстранился.

– Тогда давай умрём вместе? В этом столетии нас не станет, а в следующем, когда это забудут, – он пнул костер, отчего пламя взлетело высоко к звёздам. – я воскрешу нас. Поверь, мне хватит сил.

– Я верю тебе, милый Вету, но мне очень-очень страшно.

– Это не ответ. Ты согласна быть моей сейчас и всегда, Беа?

Он утëр слезы горячо бегущие по девичьему лицу.

– Да. Я хочу встретить вечность с тобой.

Последние два слова она проговаривала уже с дырой в животе, другая часть двустороннего клинка вскоре насадила и торс Вету, от чего тот покрылся холодной дрожью. Теряющие жизнь возлюбленные до последнего вздоха зачитывали молитву и перед тем как испустить дух скрепили клятву прощальным поцелуем.

P.S. Вету обманул Беатриче. Они не воскресли в следующем столетии и не встретились в следующей жизни, зато провели остаток вечности в холодном Аймхайе безликими тенями кружащими рядом.

Витраж

#рабочие_отношения #мазохизм #драма

Черноокий смутьян, вранокудрый гигант, толстые пальцы которого чудесным образом повелевают кистью и красками. Он – витраж моей жизни. Его близость перекрашивала реальность, переломляла свет закатного солнца, льющегося из бесконечных окон до потолков мастерской. Всё в периферии Микаэля мерцало, будто мне на глаза накинули эффект “боке”, а он сам был чистой причиной, почему мастерская сияла подобно небесному храму, где он Бог и любое его решение имело божественное влияние на мир искусства. Мир людей. И мой собственный мир.

Я боялась всего с ним связанного, но любила его и люблю, ни разу не признаваясь в этом напрямую. Раньше моему бурному потоку чувств хватало лишь слепого служения в совместной работе с ним. На него. Для него. Я уже три года занималась позированием для картин, которым Микаэль был создателем и мужем, и всегда приходила к нему сама.

На этот раз я почувствовала, что до моего прихода в мастерской кто-то побывал. Судя по наброску на холсте – другая натурщица. Он впервые за время нашего союза решил писать другую женщину.

Выбрал кого-то ещё, соблазнил и начал писать. Значит, я перестала быть музой?

– Какая разница, кто был здесь час назад? По какому поводу ты разыгрываешь эту сцену? – Тяжёлый взгляд пронзил меня насквозь.

Я стою посреди огромной мансарды и дрожу в попытках удержаться под гнётом грубо изучающего взгляда мастера. Его смоляные брови вразлёт выражали недовольство, обнажённая влажная спина ссутулилась, говоря об усталости, но несмотря на раздражение, он не спешил грубить.

– Не делай вид, Микаэль, что не знаешь причины.

– Знаю, но хочу услышать от тебя эту большую человеческую тайну. – Микаэль отозвался раздражённо и сбросив на пол фартук, подошёл непозволительно близко, рукой захватывая под талию мою трепещущую пред ним вселенную. – Откройся наконец, невыносимое ты воплощение стыда и трусости. – Его жестокое лицо с крупными чертами исказила улыбка и раскат смеха, подобного грому.

– Даже не знала, что ты умеешь смеяться.

– Почему? Я ведь тоже человек, не чуждый эмоциям.

– Ты не человек, ты нечто особенное.

Вновь наступила его очередь смутиться, непонимаюче вскинуть брови, затемнить и без того чёрные глаза. Да, именно так! Моих простых человеческих эмоций ты не в силах контролировать, Микаэль!

Мы стояли друг перед другом, он в четыре ноги передвинул нас к широкой рабочей столешнице, очевидно пустующей из-за недавнего на ней растления другой девицы.

– Давай без глупостей, Жени, перестань ходить вокруг да около и скажи уже.

– Перед Создателем легче было бы объясниться, чем сейчас здесь! – Лишь проглотив злочастную паузу с закушенной губой, я выпалила. – Я люблю тебя дальше, чем видно звёзды! Стихийнее любых шквальных ветров. Люблю так, что иногда кажется, будто чувства убивают меня быстрее жизни.

– Тяжело живётся, говоришь?

– Ты только это услышал?

– Я задал вопрос.

– Всё моё нутро преисполнено одержимости и голодом. Я не могу насытиться тобой и постоянно от этого болею – Последнее я подчеркнула особенно колко, уж не хотелось отступать. Раз он просил честности, пусть ею насытится.

– Это не ответ. – Микаэль вёл диалог как игру на своих правилах, своём поле, с предрешённым итогом и купленными судьями. Теперь оказалось – ценник висел и на мне. – Долго будешь отпираться?

– От чего?

– Ты работаешь со мной из-за глупой любви?

– Глупой? – Вторила я. – Да, одно другому не мешает.

Выдержку он оставлял только для решений важных вопросов, а сейчас без стеснений разглядывал всё, что держал в руках – мою душу, машущую белым флагом в попытке сдаться. Я наконец сказала ему о чём-то большем, касающемся нашего сотрудничества.

– Очень даже помешает. Как будешь жить дальше, если я возьму тебя на столе в последний раз?

– А это уже не твои проблемы.

– Согласен. – Его ужасно сильные руки уложили меня на прохладную поверхность и задрали ноги к потолку, украшенному чудесной небесной росписью. Но никакие мотивы ампира и Ботичелли рядом не стояли с величием Микаэля: царственно грозного, всевластного, непримиримого. – Откажись от своей жалкой любви, иначе потеряешь и меня, и работу.

– Нет. – Я в предагонии задрала на себе юбку и захлёбывалась от удовольствия дышала во всю грудь.

– Один. – Его широкая ладонь болезненно рассекла обнажённые перед ним ягодицы. – Два. – Второй шлепок по тому же месту лёг ещё больнее. – Три. – Кожу защипало до слёз. Непривыкшая к жестокому обращению кожа горела. – Ну?

– Ничего. Я люблю тебя. Бей ещё! – Просило взволнованное вниманием тело.

Звон от следующих ударов стоял в моей голове несколько вечностей.

– Зачем ты это терпишь, глупая? Сдаёшься под суд, не совершив преступления. – Он наклонился вперёд, разведя дрожащие, обессиленные ноги по сторонам от себя.

– Разве это суд? – Ответила я, заходясь слезами.

– А что же?

– Рай наяву, ведь ты касаешься меня.

– Я всё понял, испорченная девка, ты живёшь свою маленькую грязную жизнь ради плотских удовольствий, а не ради искусства. Наши цели больше не совпадают, так убирайся же отсюда. Ты уволена.

Кнут

#абьюзивные_отношения #психология #любовь_до

Он подошёл вплотную к раскинутым на столешнице ногам девушки и обернулся спиной. Прижался лопатками к её груди и расставил локти вдоль бедёр, продолжая отравлять уют кухни табачным дымом.

– Хватит со мной играть, ты же явно проигрываешь. – Сказал серьёзно он – Рэй Сатор. Голос придавленный затяжкой не выдавал в нём никаких волнений, которые хотелось бы слышать Флоре. Предыдущие парни были куда романтичнее этого, и хоть сентиментальное ссаньё в уши часто надоедало, оно порядочно поддерживало поднебесную самооценку принцессы. Рэй же не давал ей никаких обещаний, выгонял после секса, никогда не провожал домой и в отсутствии обязательств, она могла чувствовать себя на равных.

– Я не играю, я хочу получить ответ на свой вопрос. – Но сегодня Флора хотела со всем разобраться. Порвать с ним или хотя бы подтолкнуть отношения к этому.

– Веришь, нет? Мне нечего тебе сказать.

– Всё итак понятно. – Брюнетка откинулась руками назад. – Произошло что-то не поддающееся влиянию Сатора. Ведь, чем больше хуйни вокруг происходит, тем Сатор становишься тише. Недоступней. Псевдо загадочней…

– Не пытайся вести себя так, будто знаешь меня. – Он бросил сигарету в раковину, та потухла в озерке с перепачканными тарелками, откуда недавно парочка ела рисовую кашу – кулинарный подвиг девушки.

– А если знаю?

– Знаешь? Тогда знаешь, что будешь дальше?

– Ты, как обычно, выпроводишь меня из дома, сядешь за гитару, потом закуришь лёжа в постели. Позвонишь другу-торчку, но безуспешно, оттого начнёшь злиться ещё сильнее. Потом соберёшься и сам поедешь к нему. – Флора изящно наклонилась вперёд, чтобы посмотреть на его реакцию из-за спины.

– Меньше подробностей, и забеги немного вперёд. – Рэй нахмурил густые чёрные брови, очевидно, посерьёзневше от точного попадания. Смуглое его лицо напряглось в скулах, нарочно подчёркивая возраст и юношеские объёмы черт. Сколько не прикидывайся, он всё равно ещё очень молод для гангстерского дерьма, которым был увлечён.

– Всё идёт под откос, только потому что ты пытаешься просчитать каждый шаг. Свой, соседа, отца, прохожего. Всех окружающих. Но вселенная как назло достаёт козыри из случайностей.

– Опять ёбанная эзотерика. – Он снова злится, достаёт пачку из кармана чёрных джинс, поджигает сигарету и смотрит в потолок сквозь дым. Меньше, чем через пару минут отстранённости, парень наводит прицел зрачков на игриво болтающиеся перед глазами ножки. – Бесишь этим пиздец. Раз такая умница, разве не подшаманила ответ на свой вопрос у высших сил?

– Разумеется подшаманила, будь мужчиной и скажи всё сам. – Миниатюрная Фло кошачьим прыжком спустилась с кухонной тумбы и вытянулась в 160 см роста против 180 см его. Бархатными шортиками, спрятанными под громадным худи, против аккуратно заправленной белоснежной майки за высокий пояс тёмных брюк. Лёгким отношением к жизни против неприступности, разочарованием и правдой против чопорности Сатора.

– Я не люблю тебя. Кроме секса, мне нечего предложить хорошей девочке. – Он кивнул в сторону выхода, спросив. – Ну, надеялась услышать что-то другое? – Очередная истлевшая сигарета уткнулась в рисовую тарелку.

– Снова говоришь как по заготовке и хоть бы раз от сердца. Знаешь, ты не сложный парень, скорее безответственный и слабый, а я единственный человек, способный сказать тебе правду в лицо. – Бантик губ нарезал слова в резкой, непривычной манере. Девушка впервые вдохнула полную грудь смелости, быть может, чтобы защитить своё сердце, после осознания каков её “любовный интерес” на самом деле?

– Правду? Которая у каждого своя? – Легко парировал Рэй, ухватив за кончик гроздь винограда из холодильника. Потянул к губам, но повернув голову, прошоркал босыми ногами к Фло, предлагая вкусить плод из его рук. Та лишь отмахнулась, чем вызвала недовольство и виноград рассыпался на пол несбывшимся ожерельем покорности. – Блять. И, правда, не хочешь?

– Мне это всё надоело. – Взбрыкнула Флора, хотя ещё 10 минут назад она была готова раствориться в тепле его крепких рук. Но только не после уродливых слов “я не люблю тебя”, царапающих грудную клетку так сильно, что хотелось не картинно выплакаться, а проорать всю боль где-нибудь в глухом лесу.

– Может подумаешь ещё?

– Нет.

– Принцесска обиделась. Ну я же тебе ничего не обещал. Мы просто хорошо проводили время… И продолжим. Закрой глаза. – Низкий голос обволакивал девушку невидимыми чарами, пытался ввести жертву в состояние полного подчинения. Руки Рэя плавно продолжали магию, сомкнувшись на женской талии и притягивали к себе грубыми пальцами, словно наигрывающими рваную мелодию. – Вот так. Моя девочка… – Горячий подчиняющий шёпот уже чувствовался возле её губ, когда между ними выросла стена ледяной боли. В воздухе мелькнула мужская ладонь и звонкой пощёчиной отбросила Флору, которая не встретившись с опорой, просто рухнула на пол. – Ты будешь со мной столько, сколько я захочу. Поняла?

– Найди другую игрушку, придурок.

Терять самообладание ей не хотелось, но слёзы бесконтрольно побежали по оскорблённому лицу. От удара гладкие волосы сбились в кружево, обрамляя плетением виски и щёки. На извращённый вкус Рэя, она выглядела иконично красиво. Всё больше разжигала желание продолжить потасовку и унизить её изощрённей.

– Зачем? Если можно пользоваться этой.

Он присел на корточки, чтобы сдвинуть тёмные длинные пряди за осанистую спину.

– Мы не в каменном веке живём. Я сдам тебя полиции при первой же возможности. А отец из тебя сделает шашлык.

– Ха-ха, серьёзная угроза. Не боишься, что взамен о твоём братце-пидоре узнает весь район? И ему без моего джентльменского покровительства станет пиздец несладко. В гетто гомиков не любят, сама знаешь. Если повезёт, изобьют где-нибудь в подворотне разок, а там может и воспользуются доступной дыркой… Кто знает? – Губы манипулятора исказились довольной улыбкой. – Ну и, пожелаешь такую участь Эдему? О себе не думаешь, хоть об окружении своём позаботься.

Самому Сатору казалось, что венец словесной перепалки навис над его головой, но брюнетка держалась с железобетонной уверенностью.

– За образом полного отморозка Рэя Сатора всё ещё прячется недолюбленный мамочкой мальчик. Он не понимает как этого избежать, поэтому запугивает девушку, просто от страха остаться одному. От страха снова быть покинутым и ненужным. Как мелочно, даже для тебя, блять.

Слова с прицельной меткостью попали точно в детские травмы, чем спровоцировали последующую жестокость. Рэй вырвал провод электрического чайника, скрутил вдвое и догнав в коридоре неудачницу-беглянку, избил её им. Самодельный кнут выстёгивал перекрёстные полосы ссадин на нежном лице и плечах, животе и бёдрах Флоры, пока крики её совсем не стихли. Болевой шок сменился потерей сознания, и лишь тогда разъярённый парень остановился.

Тяжело дыша, он набрал полную ванну горячей воды, куда, не снимая одежды, опустился вместе с избитой, сев как опора позади неё. Пока остывала вода, Сатор нашептывал мечтательные планы на их совместное будущее: о уикенде в Париже, как они заведут несколько собак и будут до старости вместе, если только помирятся после этого конфликта. Поэтому периодически целовал тёмноволосый затылок, извиняясь за неконтролируемую вспышку гнева.

Всего через полчаса он осознал, что клялся в бесконечности покойнице, ведь повышенная температура воды и нанесённые травмы стали подспорьем для сердечного приступа красавицы Флоры.

Когда коричневое небо Варанаси затягивалось синим бархатом

#индийская_культура #мистика #соулмейты

Экскурсия по Варанаси затянулась с утра до раннего вечера, настолько путешественница и её сопровождающий увлечённо обсуждали местные традиции, архитектуру и постоянно в окружающем мире черпали другие интересные темы для разговора.

Наконец пара застыла перед не менее, чем всё ранее увиденное, но по-особому, прекрасным зданием. Аша не могла отвести глаз от расписных колонн входа, а Нирав со своей златоглавой спутницы в роскошном индийском наряде.

– Какое великолепное здание! – Гелиодоровая радужка избаловано переливалась под прищуром улыбающихся век. Девушке хотелось внимательнее рассмотреть красо́ты Варанаси, однако, ослепительное солнце тому препятствовало. Как ревнивая богиня оно раскинуло лучи, отчего казалось, что воздушное полотно переливается золотым муаром. – Господин Айчара, кому оно раньше принадлежало? И чем служило?

Тёмноволосый господин с подзапущенной стрижкой, так же довольно щурился в ответ на любознательность спутницы, хотя и искал её взаимного прямого взгляда. Сапфировые бездны хотели докопаться до сути, найти ответ, чем же душа этой молодой барышни ему так мила?

Чувства подсказывали влияние мистической силы, разум говорил о насущных фактах: физическая привлекательность иностранных кровей и гармоничное интеллектуальное развитие полностью соответствовали его стати. К тому же, её персиковое сари и строгое убранство причёски и украшений выказывали уважение к его культуре, что не могло не радовать душу потомка знатного целительского рода..

– До становления библиотекой, сорок лет назад здесь разметили посольство британских колонистов. А до них несколько столетий разрасталось древо Чаян – богатейшая династия, разделившаяся на торговцев и учёных.

– Древо? – Выразительные гранатовые губы девушки выказывали очарование, становясь прекраснее от лёгкой улыбки.

– По вашему – клан.

– По вашему ещё красивее. А где же теперь потомки этого древа?

– Война между ними оставила в живых всего одного наследника, но тот отказался от семейных ценностей. Как оцените этот поступок? – Внимательный Нирав заглянул в глубины иностранного уклада ума, да никак не мог выделить, что ж запах её настолько громкий и сладкий? Он решил позже упросить кровь Аши, иначе тайна её привлекательности станет большой трагедией пытливого ума учёного-гематолога.

– Нужно много мужества чтобы на такое решиться, похоже, последний Чаян не был привязан к семейному гнезду.

– Верно, вся его жизнь была посвящена путешествиям, вопреки устоям родословной, но, простите за рассказанное далее, – продолжать ему пришлось чуточку тише, – когда началась делёжка наследия древа, ему повезло оказаться далеко за морями.

– Спасибо за подробные ответы, господин, вас слушать одно удовольствие.

– Благодарю. Только нечестно это, я столько всего рассказал, а о вас так мало чего узнал. Мне тоже хотелось бы послушать о быту вашей страны, привычках и многом другом. Ну, а сейчас, пройдёмте же внутрь библиотеки. – Айчара смягчил улыбкой непривычную для него откровенность. – Проходите пожалуйста за мной.

– Идёмте. – Ответила девушка, взволнованная приближением тайны, приведшей её в далёкие края. Но что более нескромно, интерес достопочтенного человека из высшей касты тоже вызывал лёгкую сердечную аритмию, с которой бороться златоглавой Аше было непросто.

Шелестя полами сари, она последовала за статным спутником и в который раз отметила великолепие его наряда. На равно поделенной вытачками курты, были вышиты замысловатые орнаменты, которые продлевались вдоль плотных рукавов и заканчивались на серебряных манжетах.

– Здесь очень красиво, правда? – Спросил Нирав, придерживая дверь для дамы.

– До безумия красиво, словно в сказочном замке. – Ответила она на родном языке, в красоте которого раскрывались самые искренние эмоции. Но дабы не искушать непониманием мужчину, Аша исправилась. – Простите, я имею в виду, что подобную роскошь сложно уложить в привычные представления об интерьере.

– Рад быть для вас проводником в мир восточной культуры и очарования. – Оба коротко переглянулись.

– Только я не понимаю… Как разобраться в библиотеке, если нет никаких указателей по разделам?

О конечности микрорайонов книжных стеллажей можно было догадаться только посмотрев на стены и своды потолка.

– Мы не портим мебель стикерами, – Нирав совмещал хинди со сленгом и, казалось, гордился этим, – а для навигации пользуемся услугами библиотекарей. Вот и он. Добрый день, Готама. – Коротко поклонившись смуглой шеей, доктор Айчара дождался приближения своего служителя.

– Здравствуйте, господин, добро пожаловать, госпожа. Позвольте узнать, у вас здесь экскурсия? Если да, советую хорошенько осмотреться, ведь наша библиотека – храм знаний целого штата. А также она хранит множество книг привезённых из-за границы. Вам нужно моё сопровождение?

– Ключ, будь добр, дай мне ключ ведущий через главную залу. – Остальные вопросы остались без ответа, только рука Айчара вопрошающе потянулась вперёд.

Готама не сдержал удивление и лицо его вытянулось как у осла, для картинности не хватало лишь длинных ушей. О причинах подобной реакции можно было гадать, имей оно значение, но Аша по примеру Нирава – молчала, нежно осматриваясь по сторонам.

Через миг заветный ключ лёг в ладонь не менее искусную, чем резьба под потолком.

– Пожалуйста, господин Айчара.

– Благодарю, возвращайся к работе.

Обходя застывшего библиотекаря, Нирав жестом просил гостью пойти за ним, за сдержанными движениями скрывая трепет ожидания поравняться с нею, чтобы вновь почувствовать дурманящий запах её крови.

Предвкушение общения тет-а-тет усиливало его жажду, но Нирав предпочёл бы назвать это “исследование”, ведь он в первую очередь человек любознательный, а уже затем не человек вовсе.

– Птичка райского дерева, следуй за ветром из тесницы моей груди. – Обратился господин на диалекте, на котором юной путешественнице было сложно перевести фразу целиком.

– Я смогла понять только то, что вы обращаетесь ко мне. – Он рассмеялась, прикрыв губы рукою, отчего яркие браслеты игриво посыпались к её локтю. – Цитируете стихи?

– Сочиняю на ходу. Рядом с вами даже песни на ум приходят. Простите, буду выражаться понятнее.

– Нет-нет, продолжайте! Это отличная языковая практика для меня. Только бы ещё в субтитры подглядывать.

– Откройте тайну, куда вы хотите подглядывать. Что такое “субтитры”?

– Вы когда-нибудь смотрели фильмы на других языках?

За толкованием смысла слова, шёл их приглушённый разговор через читальный зал, украшенный самшитовой и плетёной мебелью, растениями в широких глиняных горшках, а затем через главную за́лу, куда не было доступа простым посетителям.

Помещение тускло освещалось наливом закатного солнца через широкое, во всю стену, витражное окно. Из-за цветных стекляшек каждый предмет в за́ле загадочным образом обретал свою “ауру”.

От увиденного, члены Аши холодели. Сколько здесь было собрано изящных и грубых произведений искусств: одних картин, казалось, стояло не меньше двух десятков. Рядом с ними соседствовали необычайные музыкальные инструменты, мозаичные вазы, причудливые статуи, подвешенные не по делу светильники – до конца не разглядишь всего многообразия. Непривыкший к такому количеству богатств ум, оказался в заложниках впечатлений.

Шаги изумлённой гостьи стихли и в застывшей тишине Айчара обернулся. Запах девушки заиграл острее, должно быть, рядом находился раздражитель струн её души, заставлявший кровь бурлить.

– Я, пожалуй, слишком привык к этому месту, – своей остановкой мужской каблук выбил облачко пыли из ковра. – что прошёл мимо.

– Пожалуйста, дайте мне пару минут рассмотреть все эти прекрасные вещи. Они принадлежат… принадлежали древу?

– Большая часть – да. Некоторые предметы передали сюда другие знатные семьи, так как губернатор велел обустроить за́лу под музей, но идея так и осталась нереализованной.

Пытливый гений сосредоточился на поведении гостьи, как казалось со стороны. На самом деле, он глубже внюхивался в яркое облако её запаха, вычленяя из амбры прочих предметов сладкие медовые ноты.

– Скрывать такую роскошь просто кощунство! – Негодовала желтоглазая дева. – А можно мне подойти чуть ближе к этим вещам? – Голос её перешёл во взволнованный шёпот.

– Только на минутку. – Согласился мужчина. – Признаюсь, Аша, ваша любознательность напоминает мою, а моя детскую.

Грация подвижного женского тела дымкой скользнула к вороху скарба, неаккуратно поваленного на столы и тумбы. Нирав доброжелательно улыбнулся, в четыре шага догнав спутницу. Ему не хотелось тратить ценное время до закрытия библиотеки, но крайне важно было понять что послужило триггером её бурному интересу.

Внимание пары привлёк сферический аквариум на причудливой металлической подставке в виде обнажённой женщины с рыбьим продолговатым хвостом. Освещённый тусклым солнечным светом из витражного окна, шар казался заполненным желтовато-маслянистым раствором, подчëркивающим возраст стекла.

– Интересуетесь аквариумистикой?

– В детстве у меня был похожий. – Точёный подбородок девушки дрогнул улыбкой. – Только с пластиковой русалкой, чуточку попроще. Представляете, первый подарок отца на Рождество. Отчётливо помню как он вошёл в дом, осыпанный снегом и поставил аквариум на тумбу, пообещав что завтра мы купим золотую рыбку. – Аша скрестила руки на груди, чтобы заземлить сердечную рябь, продлевающуюся в конечностях.

– Яркие события навсегда остаются с нами. – Нос Нирава начинало закладывать от переливов пыли, он деликатно отстранился на целую ступню назад.

– Простите за излишнюю откровенность. – Теперь она опустила взгляд, будто в разглядывании ковра находила утешение своих мироточащих ран.

– В этом ничего зазорного нет. Возьмите часть моего мужества. – С беззаботной улыбкой, доктор по-мальчишечьи протянул жилистую кисть, как будто приглашая обрывать груши в соседском саду.

Простой жест оказал целительное влияние на настроение Аши и так рука в руку пара дошла до заветной господской читальни.

Ключ звонко провернулся в замке трижды вправо, один раз влево. Массивная дверь из молочного дуба поддалась с виолончелевым гулом, царственно неспешно раскидывая руки-створки. Из этой комнаты потянуло свежестью леса, невообразимо откуда-то взявшейся посреди жаркого Варанаси.

Пока глаза привыкали к густой темноте, гостья могла лишь догадываться что её окружает. Уютный низкий голос скомандовал:

– Сделайте два коротких громких хлопка.

По велению звука, зал залило светильниками-бра, повешенными по двое с каждой стены. От неожиданности, бабочки-веки Аши сощурились, защищая зрачки.

– Очень светло!

Тогда мужчина глухо хлопнул единожды и свет померк до приятной глазу яркости. Воздушным реверансом она подчеркнула своё игривое настроение, что в серьёзных кругах не почиталось за достойное поведение, но обоих забавляло.

– Так-то лучше, благодарю!

– Добро пожаловать в закрытый читальный клуб семьи Варма-Айчара. – Наследник попятился в центр ковра, от чего широкие ленты его курты стали переливаться на манер павлиньих перьев. – Здесь собраны ценные исторические издания веды, рукописи, толкования оригинальных текстов, поэмы, рисунки. И ещё, добавлю, что все книги, находящиеся здесь, существуют лишь в единственном экземпляре.

В этой обстановке ему легче дышалось куда легче от сверхизобилия комнатных растений, высоких, кустистых, цветущих и древесных. Богатая флора спасала обонятельные органы Нирава от несмываемого запаха пережитых томиками эпох.

– Многие из этих произведений вы прочитали, господин Айчара?

– Практически каждое изучил, непрочитанное стоит на той полке. – Три ветхих свёртка, созданных из самой пыли, покоились в указанном месте. – Документы эти непригодны к прочтению. Они такие хрупкие, что страницы осыпаются.

– Теперь я не могу представить всю глубину вашего образования. – Восхитилась Аша. Её нежная женская натура устремилась к познанию внутреннего космоса стоящей перед ней благородной наружности.

– Ну что вы, просто у меня было много времени для чтения. – Нирав блеснул сдержанной улыбкой. – Перейдём к делу. Я знаю, что вы заинтересованы в глубоком изучении вамачара и дакшиначара. У меня как раз есть писания от 15 века, вам же я дам толкование. Давайте вместе почитаем. Можете осмотреться и присаживаться на диванчики, пока я достаю всё необходимое.

Сапфиры его ясных глаз стали перебирать корешки, вместо сложенных на животе пальцев. Отвлекать разговорами увлечённого учёного не хотелось, хотелось лишь наблюдать за аристократической статью, которая, должно быть, дрессировалась в нём от рождения.

Пусть Аша и иностранка, но держалась в компании мужчины ничуть не хуже. С долькой зависти она расправила лебединые лопатки и прошлась вдоль украшенных лианами филодендрона стеллажей, давая полюбоваться нитью жемчуга свисающей на молочной спинке. Молодой господин не смог упустить подобной красоты из виду, выпустив поэтичный комплимент, в треть укоротив того содержание:

– Когда звезда упала в море, она собрала с илистого дна горсть жемчуга, перемешала драгоценность с песком и солнечными лучами и создала вас.

– Вы красиво говорите, а значит так же красиво думаете. Только не могу разобрать, какая же часть меня – песок из вашего комплимента? – Щёчек Аши коснулся маковый румянец, подчеркнув несметные богатства молодости под чёрными ресницами. Одновременно с этим движения женского тела замедлились, стан напрягся от интимности ситуации будто решая, готовиться ли бежать напрочь отсюда или же навстречу её удивительному спутнику.

– Ваш голос журчит подобно ему. – Он снова спустил с цепей своё оружие слов, а теперь ожидал суда пытливого взгляда. Никогда прежде сын Айчара не был так откровенен перед кем-либо, кроме невидимого доверенного лица – тишины. Та всегда понимаючи молчала.

На месте ожидаемого неприятия, Аша расцветала от услышанного:

– Разве красиво журчание песка?

– А разве нет?

– Никогда не обращала на это внимание.

Взгляд Аши заволокло пеленой, давая фантазии сфокусироваться на представлении.

– К слову, я нашёл нужные книги: себе оригиналы, а вам толкования. Держите ж вашу.

Развеяв сплетённую речами романтическую ауру, учёный и его спутница перешли на диванчики, а позже из-за интереса Аши к оригинальному тексту, сели вместе.

За активным чтением прошло чуть больше часа. Разговор часто граничил с не относящимися к делу темам, ибо градус взаимного интереса молодых людей друг к другу оказался достаточно высок.

Всё это время одурманивающий запах спелой девичьей кожи и медовой крови кружил у висков Айчара, как лекарственная мазь от насморка. Нирав томился, но уже не смог сдерживаться и поведал девушке о своей исключительности: что проживает он уже не 27, а 87 лет, при этом оставаясь в том возрасте, когда в молитве обрёл благословение Дэв – милость Кали исцелила его от пожирающего тела рака крови, взамен даровав жажду к питью чужой. С годами мужчина обратил свою потребность во благо, получив докторскую степень по гематологии.

Последнее он говорил уже в беззаветном волнении, вихрастые виски его вздулись венами и покрылись испариной.

– Признаюсь, находиться здесь так хорошо, от того что запах вашей крови необыкновенно сладок и я пылаю желанием её испробовать.

– Так не мучайтесь, – улыбнулась девушка краше прежнего, – я разделяю ваш учёный интерес. Только взамен, – ей потребовался всего один вдох чтобы произнести следующее, – дайте попробовать свою.

Сапфиры Айчара заблестели испугом и вздыбили брови.

– В этом есть риск, нам неизвестно чем это может закончиться.

– Но это моя просьба.

Огонь шакти Аши был твёрд и непреклонен, на взаимном обмене кровью они и условились.

Айчара благоговейно обхватил пальцами протянутое запястье и бережно царапнул по нему, кольцом с выдвижным секретным лезвием. Жизнь проступила из ранки повторяющимися влажными бусинками.

– Выглядит волшебно, согласитесь? – Спросил вампир-гематолог. – Словно сплетённое из бисера украшение. – Зов крови пробудил в нём выступление клыков вперёд, но пользоваться ими он не собирался. И хоть черты мужского лица хищно заострились, каждое действие его имело спокойное, уверенное течение. – Заранее прошу прощения, первые несколько секунд укус будет зудеть, но токсин в моей слюне сработает как болеутоляющая рану мазь. – В поклоне к кисти, глаза Нирав тронула улыбка.

Язык первым коснулся плоти, смешивая гипнотизирующую слюну с алым ихором, а затем губы скрыли кровожадный процесс. Тела их парализовал обоюдный катарсис, во время которого к девушке пришло сияющее видение о прошлом воплощении, где она и доктор – муж и жена, вечно непримиримые, сталкивающиеся лбами в бытовых вопросах. В ссоре с ним погибла она от пожара.

Из под прикрытых от страха век, на щёки Аши хлынули струйки обжигающих слёз.

– Мой солнцеликий Шива…– Заветно шептали её губы. – Остановись же, пока не убил меня и во второй раз.

Сквозь озверение, ему пришлось собрать всю человеческую волю в кулак, чтобы смочь оторваться от волшебного вкуса крови Аши.

– Умоляю Вас, простите. – Удовольственно раскрасневшийся Айчара отстранился на бархатные подушки. Глаза ему заволокло голубоватыми росинками, любовно промоченными хлопковым платком Аши. – Оставьте, я не заслужил…

Стыд за звериную несдержанность распинал гвоздями горящее сердце, но женская забота, в своей доброте и принятии, уравновешивала беспорядок его духовных потрясений.

– Как же я не поухаживаю за моим мужем? – Наклон её головы переменился. Уже по-другому Аша смотрела на почтенного мужчину. С большим уважением чем прежде и из ниоткуда взявшейся нежной любовью. От такого взгляда бури любой силы примиряются. – Ваш укус открыл мне видение о венчании наших душ.

Ей пришлось в долгих подробностях рассказывать о своём видении, но с интересом слушал новый-старый супруг. Детали событий грустной истории вызвали в нём испуг и одновременное чувство стыда.

Шутка ли богов его болезнь, становление вампиром, а затем врачом? Не зная любви ни к одной женщине после смерти жены, служил Нирав богине Кали в разных храмах, до самого этого вечера. И всё, наконец, стало правильным, осмысленным.

– Я нисколько не сомневаюсь что так оно и было, милая. Оттого стыдно мне и горестно, что груб был с тобою, Аша. Поэтому прошу, будь моей женой и в этой жизни, чтобы мог я исправить свои старые ошибки.

– Конечно, мой милый. Я теперь не знаю другого пути. Вымолил ты меня у богини и вот мы встретились вновь неслучайно. – Аша бросилась на шею мужа.

– Так давай же обменяемся кровью и сделаемся одинаково прокляты долголетием.

Не отпуская любимую ни на фут от себя, Нирав позволил ей испить своей крови и ждал, когда какая-либо реакция сделается с ней. Просидев в библиотеке до самой ночи, они уснули в нежных объятиях и на утро узнали, что теперь Аша не только на клятвах часть его жизни. Она стала подобно мужу бессмертной.

Мейклав

#зависимости #выбор #драма

– Что с твоими глазами опять? – Женское любопытство всматривалось в зрачки, размером со спелую черешню. По радужке переливался нездоровый блеск и красная кайма век подсказывала – её муж плакал. Вот-вот вытер слёзы.

Рука Кхаля прибила что-то к столешнице и потянула на себя, явно пряча в недра карманов полосатого пиджака. Его прямой взгляд, полный абсурдной невинности, просил женщину быть с ним чуточку мягче.

– Ты знала, что по количеству колец в спиле дерева можно узнать его возраст?

Тяжёлый вздох Викки был почти ощутимым.

– Это все с детства знают.

– Да?

– Да. – Она поджала губы, чтобы не выпустить ненужных слов и подошла к возлюбленному со спины. – Знаешь же как я волнуюсь за тебя. – облокотилась о его широкую спину, обвив руками шею. Словно бы стала оберегающим шарфиком для него. Но на деле только колола шерстяными замечаниями и душила непониманием.

– Это ты зря. Кхаль Бевалар – чудак, – закивал он сам себе, – но вообще-то не дурак.

Мужские руки затыкали карманам рты. Всё, что бы сейчас не делал глава семьи выглядело подозрительно.

– Хочешь чтобы я перестала думать о тебе?

– Нет, никогда. – Его персона вялотекуще обернулась к любимому лицу. Он, стараясь избегать прямого визуального контакта, хмыкнул куда-то в сторону своих мыслей. – Всегда думай обо мне, просто… Не волнуйся. Это сбережëт нас.

Наконец огромные ладони вынырнули из пиджака и потекли по женским рукам вверх.

– А любовник сбережëт?

– Что?

Провокация сработала и заставила наши взгляды встретиться.

– У тебя есть что-то кроме работы, я знаю. Какое-то пространство в котором ты пропадаешь. Мы не видимся днями, а когда видимся – либо спим, либо ссоримся. Я так устала от этого… Почему у нас всё так?

Воздух наполнялся разно заряженными частицами, будто ссорились Гера и Зевс на полигоне кухни, только вместо молний сверкали упрёки, упрёки, упрёки…

Женщина отстранилась, прошелестела наготой в мужской рубашке и упёрлась поясницей о гарнитур. Тело напряглось как перед прыжком, от того что ссоры их всегда проходят тяжело, а теперь снова этот час суда вместо часа любви.

Настроение Кхаля становилось сквернее. Он, ёрзал рукой по штанине, топая босотой по полу, затем сминая края пиджака, встал со стула.

– Я же сказал не надо. – Брови до болезненного нахмурились, поражая мигренью виски.

– Мы для чего съехались, Бевалар? Я в периоды командировок видела тебя чаще.

– Хватит претензий, Викс.

Его губы не оправдывались, губы злились, а зубы жевали их.

– Хорошо. Тогда мне нужен второй мужик. Хотя бы для секса… – Неуместные, колкие, какие-то чужие слова рождались от слияния обид и недопониманий и проливались ручьём по щекам.

– Я заторчал.

– Что?

На пол посыпалось пластиковое содержимое карманов. Дикое их количество заставило сердце вздрогнуть, а мозг прикидывал сколько лет тюрьмы обещают эти порошки.

Кхаль шагнул вперёд.

– Вот, где я пропадаю. Вот, чем занимаюсь. – Мужские жесты рывками чеканили град слов, указывая на каждый брошенный зиплок. – И ты знаешь как я плохо сплю, могу голодать дни напролёт, как мне часто бывает страшно. Это – то, что ненадолго успокаивает меня. С ними я могу высыпаться, ходить на работу, где буду смеяться с коллегами как раньше. Мне легче, – странный кривой хмык, прервал мысль, – а тебе только секс нужен? Может эта хуйня не лучше наших отношений? – Он демонстративно пнул несколько пакетиков под раковину.

Стыд ударил румянцем по щекам жены. Жар бежал по всему телу, заставляя делать выбор: она или он, жизнь или любовь, вместе или…

– Если мы не можем выбраться из этого дерьма… Давай погрузимся в него вместе?

Лёгкая рука покрыла ладонь любимого, тот аж переменился в лице:

– Ты серьёзно?

– Вполне.

– И никакой мужик…

– …мне не нужен. – С улыбкой закончила Викки.

– А я, получается, настолько нужен, что ты готова со мной нырнуть в пропасть?

– Чудак! Моё сердце принадлежит тебе с 9 класса.

– А зачем тогда ты говорила те вещи?

– Разозлить. Ты, знаешь, каким милым и искренним становишься когда злишься. – Она обернулась, к хмыкающему от теплеющего румянца щёк, мужу, которому всё это время просто была нужна поддержка.

– Это очень коварный ход, Викс. Я почти поверил. – Палец, фольгированный парой колец, лёг на протестующие мужские губы.

– Тш. Ну и кто из нас зануда, мистер Бевалар?

Квадратная улыбка дурашливо расползлась по лицу.

Холодильник за спиной пискнул, ревниво напоминая, что давно пора закрыть дверцы. Отозвавшись, жена в причудливом состоянии торжества, достала оттуда бутылку охлаждëнного шампанского. Муж отвернулся в поисках штопора. Металлический звон спустя, нужная железка нашлась.

– Я никогда раньше не мешал эффиортазм с алкоголем, но думаю будет весело. – Хмыкнув, он поднялся на носки, хотя итак свободно дотягивался до бокалов на высокой стойке.

– Может быть ещё музыку включим?

– Обожаю танцевать. Обожаю тебя.

Кхаль виновато склонил голову, но отставив бутылку, всё же подошёл к любимой, широко раскинув руки. Ему всегда было сложно делать первые шаги и оба хорошо это знали. Потому, проявляя больше любви, чем гордости, она вступила в объятия как в наследство невероятной тайны. В блаженном уюте, их объятия схлопнулись, запечатывая клятвой каждое слово, которое в них произнесëтся.

– Только ты сумела меня отгадать.

– Только ты красив как дождь.

Руки Бевалара сильнее прижимали к себе, сжимая кулаки на её–его клетчатой рубашке, надетой поверх обнажённого тела жены.

– Спасибо, что слышишь меня.

– Спасибо, что с тобой я чувствую себя так, как это кажется мне правильным. Трудно объяснить…

– Я понял.

– Ты необыкновенный. – Она подняла голову навстречу губам мужа.

– Твоя преданность заставляет меня любить тебя ещё сильнее. – Он держит руку на еë подбородке чтобы даже захотев, жена не выбралась из плена.

Минуту, неделю, вечность длился самый ценный поцелуй между ними. И только когда дыхания стало не хватать, Викки спросила:

– Ну что, ты научишь меня видеть мир через эти порошки?

– Не–а, я их больше не хочу.

Культ: Гелиос

#секта #испания #тёмная_магия

Гудки, гудки, гудки. На экране айпада один за одним стали появляться темноволосые смуглые лица. Объединять в созвоне братьев и сестру опасное, но безотлагательное мероприятие. Аура знала, без них она не справится с последствиями шалости, которую они допустили с младшей сестрой накануне вечером.

– Э, приветик. Я сразу начну, а то, ну, типо… Разговор срочный. У нас в общаге проходила вечеринка. Ну, для тех, кто не ездит на каникулах домой… Народу немного было и скучно очень. Я по приколу предложила поиграть с Уиджа. Короче, не ругайтесь.

– О. Гелиос, только не это. – Старшая сестра закатила глаза и приблизилась к экрану, пока остальные члены семьи отмалчивались. – Кто из вас был контактёром?

– Солсби… Она подхватила беса!– Потупив взгляд сказала Аура. Она опустила карие, как и у всех Рамосов глаза, и заблестела в экране эпатажно выбритым лбом. – У меня одной не получается выбить его из тела, поэтому… Может вы приедете и поможете мне? – Спросила она у членов семьи, всё ещё не поднимая хорошенького, татуированного лица.

Рамосам не привыкать вытаскивать друг друга из передряг, но никогда они не носили оккультный характер. Всё-таки их семейная ритуальная традиция подразумевала порядок и грамотное обращение с “тёмными” силами. Здесь же младшие сёстры порядок нарушили ради баловства. Поигрались и тронули то, что должно находиться в покое. А чем чревато погружение в бездну? Правильно, бездна заинтересуется тобой в ответ.

Физиономии Рамосов перекосило. Старший брат, особенно вспыльчивый, ударил по клавиатуре ноутбука. Стоявшая рядом на столе бутылка пива недовольно брызнула пеной на стол. Молодой мужчина с аккуратно стриженными кудрявыми волосами, взялся чесать рыжую щетину на лице. По степени её “зарастания” можно было понять, как давно Блесст находился в запое. Сегодняшняя щетина говорила о недельном “марафоне”.

– Когда вы уже запомните – не надо заниматься хуйнёй! – Рявкнул Блесст.

– Уиджа – не хуйня. – Вступилась Энн. Самая старшая из родных сестёр, она слыла негласным лидером. Умение правильно слушать и выделять детали делали её не только человеком, к которому прислушиваются, но и отличным оккультным практиком. А потому высокая брюнетка с овальными (как у обточенного морского камушка) чертами лица, уже готова была броситься на помощь их младшим сестрам.

– Что? Эй, я не могу поверить! Какой-то чёрт выбрался и питается нашим эгрегором? – Ворвался в разговор второй брат. Сейвор следил за движением на дороге, прищуривая хитроватый карий взгляд. Длинная кудрявая чёлка спадала на его загорелые сухожарые щёки. – Разве Рамосов можно чем-то пробить?

Сейв торопился на вечеринку к возлюбленной и никак не планировал ехать на другой конец города, что бы там не случилось. Не сегодня. Свидание с Лайтой он не мог отменить из-за такой ерунды.

– Может и можно. – Энн не придала внимания словам среднего брата. – Аура, расскажи, что сейчас с Солс?

– Тут нечего говорить, – Аура повернула айпад в сторону от себя, – это надо видеть.

На экране появилась Солсби. Полностью обнажённая она сдирала пальцами штукатурку на стене в углу комнаты.

– Блять. – Выругался Блесст. – А твои парни не могут составить тебе компанию в изгнании? Тебе же нужна только энергия для ритуала, я уверен.

– Они бросят меня сразу, когда узнают что всё по-настоящему. Ты что? Я не рассказывала ни Адаму, ни Госту об оккультизме в нашей семье.

– А то блять по тебе не видно, Ау. – Злился старший брат. Через небольшую иконку на экране было видно как виски его взмокли то ли от жары и алкоголя, то ли со злости и возбуждения. – Твоя внешность кричит миру “я – невменяемая, смотрите! Это у меня гелиосская татуировка на лбу, а кольцо на пальце – символ преданности языческим богам”.

– Ну, они типо думают, я просто стилёвая, слушаю тяжёлую музыку.

– Да бросьте кусаться. – Усмехнулся Сейвор, подгазовывая на красный. – И чё, давно это происходит с мелкой? – Объятый волнением от предстоящей встречи, он вспотел до ладоней и умолял Муэрте оставить подмышки на его футболке сухими в ещё стоящую вечернюю жару Форталезе. – Заметьте, Солс увлечена делом, может просто передвинуть её? Пусть отдерёт краску, сделаете ремонт, м?

– Не смешно, Сейв. По классификации бесов, внутри неё сидит обвинитель. Если мы его не вытащим из Солс, он доведет её до членовредительства или самоубийства.

– Ты права, Аура. Я тоже заметила, что дух ведёт себя удивительно тихо. – Размеренно говорила Энн, в душе проживая бурю беспокойств. – Словно в наказание сам себя держит в углу. Солсби надолго не хватит сил сдерживать этого ветела*, уже скоро он начнёт подавлять её волю и совершать более жёсткие истязания. Давайте скорее разберёмся с этим, стягиваемся в общежитие девочек в течение часа.

– Нахуя? Ау, молю, вытащи её на улицу и вези на квартиру. – Сказал Блесст, как и средний брат желающий отделаться от всего без особых напрягов.

Под “квартирой” подразумевался бывший оккультный павильон семьи Рамосов, встроенный в одну из трёхэтажных домов на первом этаже. Лет 10 назад после смерти глав семьи свято место выкупили под модный бутик, но новые владельцы не знали обо всех тонкостях планировки и что за стеной, не указанной в техпаспорте, наследники культа проводили мрачные обряды.

В комнатку 8х8 можно было зайти с заднего двора. Заезд туда выглядел как ветхий гараж и простые смертные не обращали внимания на проём в стене, а он, между прочим, скрывал много интересных и жутких тайн семейки оккультистов.

Гелиосские традиции славились своей жестокостью и размахом в в сведущих кругах, но то ли Рамосы хорошо планировали изуверства, то ли ходили под эгидой своих диких богов и не попадали под прицелы полиции.

– Я не справлюсь с ней, вы чего? А вдруг дух захочет убить нас в тачке, нет уж! Приезжайте помогать! – Хныкала Аура в планшет.

Позади неё загремела мебель. Одержимая Солс споткнулась об шнур торшера и тот рухнул на пол, цепляясь штекером за розетку. В стене заискрило.

– Бля, ребят, этот дух туповат, – стоя на “очередном красном”, Сейв Рамос смотрел в экран телефона. – Ставлю сотку, вы справитесь с ним без меня.

– Ты не можешь приехать? – Уточнила Энн. – У тебя сегодня ночная смена в баре?

Блесст недовольно уставился на изображение брата. Ему и самому не хотелось выходить из дома по ерундовому поводу, но он прекрасно понимал свою ответственность за семью и мысленно мирился с необходимостью потратить последний выходной отпуска настолько тупо.

– Да ладно вам. – На светофоре загорелся зелёный и Сейв прожал газ. – Мы с вами не супергерои и не боремся с ордой инопланетян. Количество человек в изгнании мелкого духа ничего не решает.

– Решает. Культ – это серьёзно. – Настаивала Энн, поджав тонкие губы, густо обведённые тёмной помадой.

– Мы всё делаем вместе и поможем сестре тоже вместе. – Блесст злостно фыркнул и закрыл ноут, а те кто остались на видеозвонке, продолжили пререкаться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.