Ана Ашлинг
Дремлющий дом

© Ашлинг А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1
Дормер-хаус

Дорогая Джулс,

Прости за этот старомодный жест, но здесь совершенно нет никакой связи. Ощущение, что я застряла во временах Первой мировой.

Все счета просрочены, электричество вернут только в понедельник, и меня ждет «веселенький» уикенд в старом доме, полном призраков прошлого и пыли. Никакого кабельного, никакого интернета, сотовый уже сдох, и скоро умру со скуки и я.

Джулс, дорогая, умоляю тебя, приезжай в Дормер-Хаус и составь мне компанию, пока я не разберусь с бумагами.

Здесь, конечно, уныло, в доме ничего нет, кроме безделушек и древних ковров, поеденных молью, но сад прекрасен, и может, местные виды вдохновят тебя?

Обещаю, что не задержусь надолго: душеприказчик тети Вивиан обещал помочь с продажей, так что похищаю тебя самое большее на неделю. Что скажешь?

Искренне твоя

Одинокая и слегка дрожащая от страха (или холода:

никакого отопления, только камины!)

Клои

Джули достала из сумки конверт с письмом, твердая бумага приятно коснулась пальцев.

Еще вчера, когда она заметила письмо среди рекламных буклетов и счетов, Джули первым делом подумала, что было бы здорово попробовать напечатать пару фото на этой бумаге. Почему-то ей казалось, что даже самое четкое изображение на ней будет выглядеть как картина Моне.

Кроме письма в конверте Джули нашла и билет на поезд и с усмешкой отметила, что просьба Клои была не чем иным, как приказом.

И теперь девушка протягивала его сонной возрастной проводнице. Та оторвала корешок и мельком взглянула на место назначения.

– Хейзвудс? Не зевайте, когда будет ваша станция! Две минуты, чтобы слезть с поезда, и не просите меня помочь с чемоданами! – буркнула проводница, почти не разжимая губ.

«Она явно пропустила пару занятий по клиентоориентированности», – подумалось Джули, но вслух она холодно ответила:

– У меня с собой только одна сумка, помощь не нужна, спасибо.

Тетка неодобрительно оглядела ее с ног до головы, будто путешествие без стройного ряда дорожных чемоданов было чем-то предосудительным, хмыкнула и продолжила:

– Вас хоть встретят там? Станцией и назвать стыдно! Сторожка, видавшая еще королеву Викторию, а в ней всем заправляет какой-нибудь старый хрыч!

– Я вызову такси, – уверенно сказала Джули, но про себя начала вспоминать, не было ли в письме каких-либо инструкций, что делать по приезде в Хейзвудс. Проводница, конечно, преувеличивает, хочет нагнать на нее страху. Просто маленькая станция, пара служб такси на весь город…

– Ну-ну… – Проводница, кажется, вспомнила, как следует вести себя вежливому персоналу, и улыбнулась, тонкие губы сложились в линию, на некрасивом лице улыбка вышла неприятной.

«Не люблю некрасивых лиц», – вдруг подумала Джули и тут же оборвала себя: «Не некрасивых, а неинтересных. Красота ведь – субъективна, она в глазах смотрящего».

– А ваша задача как фотографа – проникнуть в сознание смотрящего через свою работу. Заставить его видеть лишь красоту. Не вы должны искать красивое, чтобы запечатлеть, заставьте других найти ее в уже запечатленном, – процитировала Джули любимого преподавателя. Она ожидала, что проводница обернется и покрутит пальцем у виска, но та уже отошла к другому пассажиру в конце вагона и не расслышала ее слов.

За окном начали проявляться первые очертания деревьев, в основном елей и сосен. Джули уставилась в окно, пытаясь поймать проблески солнечных лучей, но все было затянуто дымкой, которая постепенно становилась светлее.

Девушка достала из маленького кожаного рюкзака камеру, подкрутила несколько настроек, скорчилась над крошечным столом и нацелила объектив в окно. Она хотела поймать мгновение, когда мгла станет почти прозрачной. Не видя ничего кроме тумана в глазок камеры, Джули будто предчувствовала хороший кадр. Она напечатает его на этой красивой твердой бумаге…

Карр!

Палец дрогнул на спуске, и затвор щелкнул. Мимо окна пролетела большая черная птица.

– Черт, – выдохнула Джули. Момент был упущен. Дымка рассеялась, хвоя стала перемежаться лиственными деревьями и выглядела черной на их фоне. Таинственность пропала, и проступили прозаичные рельсы, больше не казалось, что вагон плывет среди грозовых туч.

– Через десять минут будем в Хейзвудсе, на выход!

Джули ошарашенно уставилась на проводницу, которая зависла над ней, уперев кулаки в тощие бока. Проверила часы: и верно, стрелки указывали на десять минут шестого.

Не могла же она два часа неотрывно пялиться в окно и ждать того самого момента, распластавшись на столике и зажмурив один глаз? Отчетливая складка на ее свитере утверждала обратное, и она могла поклясться: если взглянула бы в зеркало, увидела, что на правом глазу размазалась тушь и ее макияж напоминал грим Элиса Купера.

Поезд со скрипом остановился, стекла в ветхих рамах задрожали. Проводница нагнулась, охнула и развернула потертые ступеньки.

– Поживее! – приказала она Джули и взглянула на нее так, словно это она виновата во всех ее бедах, что она всю ночь провела на ногах в старом вонючем вагоне, а не в постели.

Девушка подхватила спортивную сумку и рюкзак, легко спустилась и впилась взглядом в рассветную глушь.

Проводница была права и ничуть не приукрашивала: тянущиеся слева направо рельсы, крошечное здание (видимо, дом смотрителя станции) и мрачная стена леса, разделенная лишь узкой, заросшей травой дорогой в город.

– Да, стоит только свистнуть, и выстроится череда таксистов, – невесело усмехнулась Джули. Позади нее захлопнулась дверь, и поезд заскрежетал дальше на восток. Значит, обратный путь отрезан, выбора не оставалось, кроме как идти по сомнительной тропе пешком или попытаться разбудить смотрителя: окна были темны и занавешены.

Это показалось странным, разве работник станции не обязан следить за прибытием поезда? А если потребуется помощь?

Джули негромко постучала в зеленую мшистую дверь. У сторожки был вид, словно она несколько лет провела на дне озера, а затем на холме, продуваемом всеми ветрами. Она казалась хлипкой, стены покрывали трещины и трава, напоминавшая водоросли.

– Кого принесло? Триста лет ни один поезд здесь не задерживался, а тут зачастили! Да все на богатства Старого Дормера, я так тебе скажу… Иду! – раздалось ворчание из-за двери. Джули услышала шарканье ног в тапочках по скрипучему полу.

Дверь приоткрылась, и в щелочку выглянуло сморщенное лицо с кустистыми бровями.

– Ну? – Из-под седого навеса сверкнули серые водянистые глаза.

– Эмм, здрасте, – смешалась Джули. «Да, это определенно не «Доброе утро, чем могу быть полезен?» – Мне нужно попасть в Дормер-Хаус…

Старик перебил:

– А мне – попасть к вратам рая, чтобы апостол Петр решил мою судьбу. Что ищешь в Большом доме, девочка?

«Клои, во что ты меня втянула?» – Девушка едва заметно качнула головой.

Зато понятно, почему ей так не по душе Хейзвудс: вежливость среди местных, видимо, редкость. А еще Джули не понравился снисходительный тон старика. «Девочка», как же!

– Меня ожидают. Новая владелица дома, – кратко ответила девушка. Она пыталась держаться с небрежностью, копируя Клои Дормер, но ей не хватало ее скучающего вида и врожденного чувства, что все только и ожидают, когда она к ним обратится.

Смотритель почувствовал подвох:

– Что же молодая хозяйка не прислала водителя?

– Видимо, потому что его нет. Клои говорила, что ее тетя почти не имела прислуги.

«Интересно, как же сама Клои добралась до особняка? Вряд ли дед был любезен с ней».

Восприняв знакомое имя как пароль, старик открыл дверь шире, чтобы Джули смогла протиснуться, и посторонился:

– Ладно, девочка, заходи. А я растолкаю Джоша, внучка то бишь, он сбегает до Дормер-Хауса, узнает, как с тобой быть…

Джули облегченно выдохнула, и ее плечи расслабились. Она и не заметила, что держалась прямо, как доска, сведя лопатки друг к другу до предела.

Она опустила сумку на пол и подошла к маленькой закопченной печи, в которой теплился огонь, протянула озябшие пальцы.

После недолгой возни и нытья из темного угла показался лохматый мальчишка в куртке со взрослого плеча.

– Пойдешь до Большого Дома, кликнешь Стэлворта или миссис его, скажешь, что к молодой хозяйке – гостья, – давал наставления дед, нахлобучивая на Джоша кепку. Смотритель взглянул на девушку: – Как зовут, девочка? Чтоб Джош передал в Дормер-Хаус.

– Джули Тезер, Клои зовет меня Джулс.

Мальчик кивнул и поспешил к двери с готовностью выполнить возложенную на него миссию, но серьезное выражение лица испортил чудовищный зевок. Джош покраснел и щелкнул замком. Старик хлопнул себя по тощим ляжкам:

– Ну, Джулс Тезер, садись, потолкуем пока. Думается, и правда не врешь, что знакома с мисс Клои. Да только не обижайся, девочка, не из такой ты семьи, как Дормеры, сразу вижу… Мы с Дормерами бок о бок жили, знаем их обычаи. Я уж было решил, что ты замешана в той истории с Себом Слаем! – Он подтолкнул к девушке колченогий стул, а сам уселся на продавленный, когда-то изумрудного цвета диван.

Джули хотелось верить, что она не подала виду, что слова старика ее задели. Это была ее больная мозоль. Никто в университете не воспринимал ее как ровню Клои, шептались, что Джули так хочет популярности, что везде таскается за Клои Дормер.

Даже профессор, которым Джули всегда восхищалась, как-то оборонил:

– Успех фотографа гарантируется качеством его работ, воплощением изначальной идеи, а не тем, кого он знает.

Профессор Хив лишь мельком взглянул на фото, на которых была Клои в цветастом сарафане, смеющаяся, покрытая с ног до головы крупинками песка. Джули посчитала работы удачными, чтобы включить их в курсовую, но даже профессор решил, что она пыталась добиться внимания через Клои.

Вечером она изрезала все фото в клочья. Клои нашла ее на полу, покрытую бумажным снегом из истерзанной курсовой.

Заметив свою улыбку среди клочков, Клои понимающе усмехнулась, достала со шкафа бутылку шампанского:

– Джулс, дорогая, если я тебе чем-то насолила, лучше бы прикрепила фото к стене и метала ножи. Уборки меньше. Cul sec! [1]

Джули приняла от нее кружку, бокалов у них не было.

Клои Дормер никогда не лезла в душу, и эта отстраненность от окружающих нравилась Джули. Она поднялась и скомкала лист, где профессор резким росчерком оставил «неуд.» и свою подпись.

Больше Джули не снимала портреты.

* * *

Клои стояла, небрежно опершись о ярко-красный капот кабриолета. На фоне хейзвудских зарослей она выглядела неуместно, будто рекламный буклет тура по Провансу.

– А вот и она. Во плоти! – Девушка протянула руки к подошедшей к ней Джули. – Спасибо, что приглядели за ней, мистер Ллойд.

Смотритель станции слегка потупился на пороге, он был растерян и не мог взять в толк, было ли приличным мисс Клои приезжать за подругой самой, а не отправить дворецкого.

– Это мы всегда с удовольствием, мисс.

«Как же, каждая минута ожидания была пропитана твоим ядом, в каждой фразе был намек на то, что я не вхожа в круг лиц, допущенных в Дормер-Хаус».

Джули могла бы высказать старику все, что она о нем думает, но ей не хотелось подтверждать, что его ворчание было, по сути, правдой.

Поэтому она улыбнулась Клои и поставила сумку на заднее сиденье автомобиля.

– Прошу. – Клои распахнула дверцу, перекинула через плечо длинный хвост воздушного шарфа и села за руль.

Они неслись по узкой дороге, задевая еловые ветки, которые осыпали их сухими иглами. Шарф развевался за спинами, словно белый флаг на сдавшемся судне.

– Знаешь, я была бы осторожнее, – встревоженно произнесла Джули, вспомнив кое о чем. – Я читала об одном случае, когда шарф попал в колесо автомобиля, и женщина сломала себе шею.

Клои беззаботно улыбнулась.

– Сколько женщин ломает себе шеи, и мы ничего о них не знаем? У этой дамы точно была необыкновенная жизнь, если известно о ее смерти. И ушла она стильно.

Легкий тон не смог успокоить Джули:

– Ты сможешь уйти так стильно, как только пожелаешь, когда тебе будет лет сто и ты станешь забывать собственное имя. Даже не думай покинуть меня до этих пор.

– Боже, Джулс, что за странные мысли? Я уже сожалею о том, что пригласила тебя: если мы говорим о смерти при свете дня, что же будет в особняке с семейным кладбищем на заднем дворе? – Она говорила легко, но хватка пальцев на руле стала крепче и ногти побелели.

Джули виновато прикусила язык.

«У нее же совсем недавно умерла любимая тетя, конечно, ей не хочется даже думать обо всем, что с этим связано».

– Все будет в порядке, – пробормотала девушка, ей хотелось извиниться, но слова, приходившие ей на ум, казались нелепыми.

Путь до Дормер-Хауса они провели в неловком молчании. Ни одной из девушек не было свойственно болтать попусту, лишь бы заполнить возникшую тишину, но в этот раз в ней не было привычного тепла и взаимопонимания.

Джули подмечала природные краски Хейзвудса: темные до черноты ели, бирюзовые узловатые дубы, высохший серый вереск вдоль дороги и бледно-зеленые поля там, где лес обрывался.

Вдалеке показалось темное строение с заостренной черепичной крышей.

Здание утопало в зелени, сад был старым и выглядел запущенным. Территорию Дормер-Хауса от остального мира отделяла высокая элегантная ограда, каждый прут заканчивался тонким шпилем.

У ворот девушек встречал круглолицый пожилой мужчина в поношенном костюме. Клои затормозила и приветливо махнула ему рукой:

– Спасибо, Стэлворт, поставьте машину в гараж, сегодня она больше не понадобится.

– Хорошо, мисс, – кивнул мужчина. – Доброе утро, мисс Тезер. Дворецкий Стэлворт – к вашим услугам.

– Скорее, я покажу тебе, где ты будешь спать. – Клои хлопнула в ладоши и, увидев, что Джули протянула руки к сумке, остановила ее. – Не беспокойся, Стэлворт обо всем позаботится.

За высокими дубовыми дверями их ожидала супруга Стэлворта в платье с высоким воротником, в котором женщине явно было трудно дышать. Сняв с пояса огромную связку ключей, она провела хозяйку и ее гостью на второй этаж и впустила их в небольшую спальню.

– Здесь обычно ночевала тетя Луна. Надеюсь, тебе будет уютно. – Клои прошлась по мягкому ковру.

Джули оглядела комнату:

– Это не то, к чему я привыкла.

«Кровать с кованой спинкой, туалетный столик, голубые в цветочек обои, тяжелые шторы… А чего я еще ожидала? Хай-тек?»

– Да, ничего общего с нашей комнатой в общежитии, – улыбнулась Клои. – Моя комната – в восточном крыле, я не собиралась занимать хозяйские покои, но миссис Стэлворт подготовила их для меня…

– Было бы неприлично занять другую комнату, мисс Дормер, ведь вы – владелица дома, – назидательно произнесла женщина, сетуя про себя, как можно не понимать таких простых вещей.

– Ступайте, миссис Стэлворт. Накройте к чаю к полудню, будьте добры. – Хозяйка особняка направилась к двери. – Оставлю тебя, дорогая, отдохни, позже покажу тебе дом.

Когда дверь закрылась, Джули растянулась на постели и уставилась на когда-то мраморно-белый потолок, который теперь покрывали трещины, высохшие водяные разводы, в углах поблескивала паутина. Обои местами были отклеены, а о ножки туалетного столика определенно точили зубы местные грызуны.

Раньше Джули думала о том, каким было детство ее подруги, и представляла себе бальные залы с хрустальными люстрами, столовые с фамильным серебром, а не изъеденные молью портьеры и оконные щели, в которых свободно гулял ветер.

В дверь постучали, девушка мгновенно вскочила на ноги, она не хотела, чтобы ее застали врасплох.

– Войдите!

Мистер Стэлворт внес сумку и рюкзак Джули, поставил их на сундук в изножье кровати, затем вернулся с подносом с двумя сложенными полотенцами:

– Я оставлю их в ванной, мисс Тезер, если вам угодно.

– Да, эмм, спасибо. – Джули было непривычно такое обращение, она не знала, стоит ли благодарить Стэлворта и его жену или делать вид, что они просто исполняют свои обязанности. Они обращались с ней учтиво, но не могли же они не понять, что Дормер-Хаус – не место для таких, как Джули Тезер.

Пожилой мужчина прошел в смежную со спальней ванную и опустил поднос на столик возле умывальника.

В комнату просочилось темное пушистое создание – кошка Клои – и доверчиво потерлось о ноги Джули.

– Мне забрать Кассандру, мисс? – спросил дворецкий и тихо вздохнул. На его руках виднелись свежие царапины – Касси была зверем с характером.

– Не нужно, все в порядке.

Кассандра запрыгнула на сундук и с интересом обнюхала рюкзак.

Джули дождалась, пока шаги дворецкого утихнут в коридоре, и подошла к небольшому зеркалу, висевшему над умывальником. Как она и предполагала, тушь осыпалась, что сделало синяки под глазами еще ярче. Скорчив недовольную гримасу, девушка собрала копну темных кудрей в хвост, закатала рукава свитера и повернулась к ванной, опиравшейся на когтистые лапы.

«Конечно, два крана».

Джули слышала, что в старых домах холодную и горячую воду подавали отдельно, но никогда не видела этого своими глазами. Она открыла один из кранов. После странного хлюпанья в ванну полилась ржавая вода.

Джули была готова завыть от досады, но вода начала светлеть, а когда она рискнула сунуть под струю палец, чуть не обожглась кипятком.

«Да здравствует цивилизация!»

Подув на пострадавший палец, девушка открыла кран с холодной водой и вернулась в спальню за косметичкой.

Черная кошка Клои сидела на туалетном столике и рассматривала свое отражение в зеркале. Ее сосредоточенный взгляд рассмешил Джули, она на цыпочках прошла к рюкзаку, достала камеру и, боясь спугнуть Касси, сделала пару снимков, не утруждаясь поменять настройки.

И точно, услышав стрекотание затвора, любимица Клои покинула столик и скрылась под кроватью.

Посмеиваясь, Джули убрала фотоаппарат подальше от пушистых лап, разделась до белья и вдруг услышала металлический скрежет из ванной.

Впрочем, заглянув за дверь, девушка не увидела ничего подозрительного, кроме того, что вода уже набралась почти до краев и уходила в сливное отверстие. Старые трубы были этому не рады и жалобно завывали.

Спешно перекрыв воду, Джули разделась и залезла в ванну сразу обеими ногами.

На секунду она застыла в замешательстве, а затем выскочила из воды, упала, поскользнувшись на мокрой белой плитке.

«Я обожглась, чуть не сварила из себя бульон в этом кипятке». – Девушка подтянула к себе покрасневшие ноги, но поняла, что они ледяные. Одну из коленок она разбила в кровь о шершавую каменную поверхность.

Джули схватилась за гладкий бортик, поднялась на колени, пытаясь не обращать внимания на боль, и опустила кончики пальцев в воду: при такой температуре лягушки в прудах впадают в спячку.

– Дерьмовые старые трубы! – выругалась Джули и потянула за длинную цепочку, чтобы выдернуть пробку. Вода стремительно уходила, закручиваясь в воронку.

Раненое колено дало о себе знать, алые пятна покрывали все квадратики плитки возле Джули. Им срочно нужно было заняться и перестать притворяться неуязвимой. Девушка надеялась, что в аптечном шкафчике будут хотя бы бинт и перекись водорода.

Открыв белую дверцу и оставив на ней кровавые следы, Джули с облегчением увидела заставленные склянками полки, она заметила надпись «Laudanum» на нескольких бутылочках. Вата и бинты нашлись в деревянной шкатулке, но она нигде не могла обнаружить антисептик. Банка из коричневого стекла с надписью от руки: «Карболовая кислота» – внушала доверие, но Джули решила не рисковать.

Она забралась в ванну, поджала ноги и постоянно следила за температурой воды в каждом из кранов. Осторожно промыла рану, наскоро ополоснулась сама.

Джули туго забинтовала бедное колено, продолжавшее ронять капельки крови при каждом движении, вытерлась стареньким грубым полотенцем, а затем уничтожила следы крови на полу.

Ей пришлось полоскать полотенце три раза: один раз, чтобы смыть кровь, и еще два раза по собственной глупости: Джули повесила полотенце на радиатор, даже не проверив, работает ли он. Белое полотенце покрылось черной влажной плесенью с неисправного обогревателя.

Уставшая, Джули вернулась в спальню, повесила мокрую ткань на стул, завернулась в одеяло и уставилась в окно. Старый вяз царапал стекло когтистой веткой, и девушка удивилась, почему за столько лет никто не распорядился срубить его.

Касси, потревоженная скрипом пружин матраса, наконец выбралась из-под кровати и насторожено потянула воздух розовым носом. Джули, привыкшая к кошке еще в университете, не обратила внимания, как Кассандра направилась в ванную, запрыгнула на столик и, встав на задние лапы, обнюхала зеркало, на котором был заметен алый отпечаток ладони.

Глава 2
Страшные сказки

Когда-то Дормер-Хаус, может, и был местом, притягивающим к себе благородные фамилии, а по словам Клои, местом сборищ почитателей современного искусства и философии.

Джули не могла найти ничего современного ни в странных картинах в пыльных рамах, ни в причудливых статуэтках. А библиотека, полная томов с латинскими буквами на корешках, впечатлила ее, но не пробудила любви к литературе старше девятнадцатого века.

Она опустилась в вельветовое бурое кресло и с наслаждением вытянула ноги. Чтобы спрятать бинты, ей пришлось надеть брюки-клеш, скрывавшие даже лодыжки. Клои провела ее по открытым помещениям особняка, показала пару комнат, в которых вся мебель была укутана белыми чехлами, два раза они спускались и поднимались с одного этажа на другой, и колено Джули ужасно разболелось.

На обеспокоенные расспросы Клои она отвечала, что просто еще не проснулась и немного проголодалась. Позвонив миссис Стэлворт (Джули отметила, как легко подруга разыскала шнурок звонка возле портьеры), Клои попросила ее накрыть к чаю пораньше, затем погрузилась в библиотечный реестр, делая пометки, какие книги ей бы не хотелось оставлять в доме.

Библиотека понравилась Джули больше других комнат, потому что в ней все занавеси были раздвинуты, сквозь высокие окна проникал наружный свет. Если бы только не сладкий запах книжной пыли…

– В детстве я любила сидеть в этом же кресле. – Клои оставила список и направилась к столику, за которым разместилась Джули. – Тетя читала мне вслух, а я, как ни старалась сосредоточиться, больше следила за кружившимися пылинками, чем за историей. Я думала, что это – волшебная пыльца фей.

Джули увидела, как на лице Клои проступили детские черты, будто щеки стали круглее, на них появились ямочки, глаза мечтательно заблестели.

А в соседнем кресле сидела тетя Вивиан. Джули представила себе пожилую даму с высокой прической, стройную, не утратившую былой грациозности. Она была воспоминанием, сотканным из витающих в воздухе пылинок.

Клои опустилась в кресло, вихрь сверкающих в оконном свете частичек поднялся вверх, и образ Вивиан рассеялся.

Миссис Стэлворт вкатила в библиотеку тележку, заставленную чайными приборами.

– Как раз вовремя, – улыбнулась Клои и отпустила экономку. – Спасибо, можете идти.

Миссис Стэлворт спрятала протянутую к заварочному чайнику руку в складках юбки. Поджав губы, она с достоинством удалилась. Джули почудилось напряжение между прислугой и хозяйкой особняка.

– Мне показалось, или ты была невежливой? – подколола она подругу.

Клои негромко фыркнула:

– Тетя Вивиан позволяла им слишком многое, чета Стэлвортов забыла, что они здесь все же работают, а не живут в качестве членов семьи. Они довольно много времени провели здесь одни: тетя и Стэлворты. Но если тетя позволяла прислуге давать непрошеные советы, это не значит, что я буду вести себя так же. Можешь заклеймить меня снобом. – Клои закатила глаза и хитро улыбнулась.

Джули машинально кивнула в знак одобрения, но ей было не по себе от того, как точно подруга могла определять, что уместно и неуместно в отношении людей, стоящих ниже ее по рангу.

Она вспомнила о том, как замялся их разговор по пути к Дормер-Хаусу. Клои умолкла, потому что не хотела затрагивать тему смерти или чтобы поставить Джули на место?

Клои разлила чай в нежные хрупкие чашки и протянула одну Джули, они напоминали ей бутоны цветов.

– Ты уже сообщила им «радостную» весть? – Джули сделала маленький глоток.

– О том, что им скоро придется отсюда уехать? Нет, никак не решусь. Отчасти я поэтому так строга к миссис и мистеру Стэлворт: им будет проще расстаться со мной и домом, если в конце не останется приятных воспоминаний.

Клои положила себе сахару и в задумчивости помешивала чай. Бесшумно, ни разу не задев стенок чашки.

– Но они же в курсе, что ты собираешься продать дом? – Джули надкусила розовый макарун. Она пила чай без сахара и не разбавляла его молоком, поэтому напиток горчил.

Клои не ответила, она словно услышала что-то, подняла палец вверх, призывая гостью к молчанию. С чашкой в руках прошагала к двери и резко ее распахнула.

За ней никого не оказалось, но в конце коридора с силой захлопнулась дверь. Джули не заметила, что в библиотеке было открыто несколько окон, а теперь ощутила сквозняк, подбирающийся к ее чувствительным ногам.

Клои со вздохом потянула ручку двери на себя.

– Не так я хотела, чтобы они узнали.

Джули непонимающе уставилась на нее:

– Что это было?

– Нас подслушивали, конечно. – Девушка опустила нетронутую чашку на столик. – Теперь миссис Стэлворт разнесет новость по всему Хейзвудсу, а завтра выкажет свое отношение ко мне – заранее прости за подгоревший завтрак.

Клои говорила легко, но она не могла скрыть беспокойства.

Джули взяла ее за бледную тонкую ладонь, слова извинения наконец-то дошли до ее рта:

– Извини, пожалуйста, я не хотела. Тебе не холодно? Я закрою окна, кажется, будет дождь.

Клои пожала руку Джули в примиряющем жесте, обеими руками взяла остывшую чашку, опустошила ее в несколько глотков и уставилась на прилипшие к стенкам чаинки.

Джули с трудом удалось закрыть задвижки на старых рамах, их давно не смазывали, от влаги щеколды покрылись пятнами ржавчины.

Несмотря на то что библиотека была большой, Джули не могла назвать комнату просторной. Она пробиралась сквозь лабиринт шкафов, полок, столиков и пуфиков. Девушка как раз огибала круглую тумбу с пузатой лампой и стопкой сваленных друг на друга книг, как Клои внезапно подала голос:

– Тетя Вивиан умела гадать по чаинкам. У меня тут какая-то лодка с веслом, смотри. Это значит, я поеду в Венецию?

От неожиданности Джули споткнулась, словно ей поставили подножку, и, чтобы удержать равновесие, схватилась за тумбу. Лежавшая сверху книга упала на корешок и от удара раскрылась. Она захватила книгу, подошла к гадательнице и заглянула в чашку.

– А мне больше напоминает краба, вот это не весло, а клешня. Что бы на это сказала твоя тетя?

– Что пора съездить на средиземноморское побережье и сменить диету. Что это у тебя?

Клои протянула руки к книге, оставив наскучившую чашку. Джули показала подруге небольшой том, раскрытый на той же странице, как он упал. Девушка обратила внимание на рисунок – черно-белый, набросанный резкими угловатыми движениями: в комнате у камина сидели мужчина и женщина. Почему-то Джули вспомнились мрачные мультфильмы Тима Бертона.

– О, рассказы Эдгара По! Я обожала их в детстве. Мы часто сидели здесь, в библиотеке, вокруг тети, и каждый просил прочитать свою новеллу: я всегда любила «Лигейю», Тимоти – «Беса противоречия», Николас – «Сердце-обличитель», а тетя Луна – «Беренику». Не знаю лучше места, чем Дормер-Хаус, для страшных сказок, мне потом везде чудились призраки.

Джули вновь представила Клои девочкой. Воображение нарисовало нескладного подростка в клетчатой юбке, высоких гольфах и безрукавке с гербом частной школы. Под огромными глазами – сиреневые тени, руки в ужасном беспорядке: кутикула вокруг ногтей воспалена и кровоточит.

Девушка знала, что подруга переехала к тете вскоре после смерти матери, видимо, в выдуманных историях она могла найти убежище от невыносимого настоящего.

– А кто это Николас, Тимоти?

– Мои кузены. Никогда не думала, что в одной семье могут быть настолько непохожие мальчишки. Тимоти – сын тети Луны, а Николас – тети Розмари и ее мужа Блейка. Всегда не переваривала Николаса, ты сама поймешь почему, когда встретишься с ним. – Девушка состроила гримасу.

Джули отметила про себя, что Клои не назвала имени отца одного из своих братьев.

– Встречусь? Не говори мне, что ты заделалась сводней, – пошутила она, но внимательно посмотрела в лицо Клои, чтобы увидеть ее реакцию.

– Нет. – Лаконичный ответ успокоил Джули. – Просто не удивлюсь, если через пару дней он будет стоять на пороге и предъявлять свои права на Дормер-Хаус. Здесь сильны традиции наследования по мужской линии, и, даже несмотря на то что тетя Розмари – дочь сестры моего деда и Николас не носит фамилию Дормер, он был бы более предпочтителен как наследник, чем я.

Клои почти не выдала свою ярость, но Джули достаточно хорошо ее знала и заметила, как крепко та сжала пальцы в кулак. Коротко остриженные ногти впились глубоко в кожу.

– «Каждая несчастливая семья несчастна по-своему». – Кулак расслабился, и хрупкая ладонь легла на подлокотник кресла. – Но почему мне кажется, что, когда речь заходит о наследстве, все несчастливые семьи ведут себя одинаково?

* * *

После ужина Клои показала Джули комнату, в которой «вершились судьбы».

– Тетя Вивиан была необыкновенной. Когда я переехала сюда, тетя уже оставила вечеринки в прошлом, и я их не застала. – Клои открыла дверь крошечным ключом и нажала на кнопку фонарика.

Яркий луч проник в комнату, освещая только один предмет мебели зараз. По мере того как глаза Джули привыкали к такой фрагментарности, она пыталась составить представление об интерьере. Посреди темной комнаты стоял круглый стол, вокруг него – тринадцать стульев, окна были плотно зашторены бархатными занавесями, слой пыли смягчал их кровавый цвет.

Свет фонарика скользнул по стене, и Джули увидела нечто, что и впрямь могло ее заинтересовать: фотографии.

Девушки зашли внутрь, оставив дверь приоткрытой.

– Подожди минутку, я зажгу свечи. В этой комнате лампы были под запретом, – таинственно произнесла Клои. Она обошла стол по кругу, касаясь пламенем газовой зажигалки всех свечей, до которых могла дотянуться.

Мрак немного рассеялся, и Джули смогла рассмотреть старые изображения на стене.

Она сразу узнала Вивиан Дормер: и по сходству с Клои, и по ее рассказам о тете. Элегантная молодая женщина, сидящая во главе стола, ножки которого не касались пола. Окружающие ее люди застыли с выражением волнения и недоумения на лицах, лишь она сохраняла спокойствие. На тонких губах Вивиан играла едва заметная улыбка, словно она одна знала, в чем здесь секрет.

На другом снимке Джули заметила смуглую девушку с густыми широкими бровями. Ее глаза закатились, а из открытого рта и носа выходила некая белая субстанция.

– Любуешься доказательствами связи с потусторонним миром? Я знала, что тебе будет интересно. Никакого фотошопа, все снимки подлинные. – Клои подошла к подруге, старые половицы отзывались на каждый ее шаг скрипом.

Джули пробежалась взглядом по всем снимкам: на каждом было что-то неестественное. Мужчина, стоящий перед высоким зеркалом, но не отражающийся в нем. Неясные очертания человеческого тела на фоне надгробной плиты. Искрящийся шар света в гостиной Дормер-Хауса.

– Это фотографии времен расцвета спиритуализма?

– Почти. Тетя Вивиан унаследовала титул главы местного общества спиритуалистов от своей матери. В свое время вертящийся стол в Красной гостиной был главным гвоздем вечеринок. – Клои ласково погладила глянцевую столешницу.

Джули охватило возбуждение. Она была сторонником необработанных в специальных программах фотографий, а мастера прошлого, умело игравшие со светом, тенью и необычным реквизитом, вызывали у нее восторг. Для девушки не имело значения, что эти изображения представляли собой подделки, выдачу желаемого за действительное, главное, что выполнено это было мастерски.

– Ты знаешь, что под видом эктоплазмы выдавали шифон или газовую ткань? – Джули указала на девушку с закатившимися глазами.

– Какая мерзость! То есть половину сеанса мадемуазель Мистерия проводила с носом и ртом, набитыми шифоном? А что скажешь про эту загадочную даму? – По легкому тону Клои было невозможно понять, чего она хотела от подруги: профессионального взгляда на искусственно созданное изображение или ее мнения, можно ли этим фотографиям верить.

– Это метод двойной экспозиции, – уверенно сказала Джули, – взяли фото с этой женщиной в темной накидке и наложили его поверх другого, чтобы создался эффект вызова духа. Людей за столом, конечно, предупредили, что следует сделать очень удивленные лица.

– Как интересно, дорогая, ты точно уверена в этом? – Клои сняла рамку со стены и подошла к ближайшей свече, чтобы лучше рассмотреть.

– Конечно, и, если фотография действительно сделана в начале двадцатого века, ты сможешь выручить за нее неплохие деньги. Помню, ты говорила, что знаешь нескольких людей, увлекающихся такими находками. – Девушка потерла глаза, бликующий свет свечей действовал усыпляюще.

Клои застыла, зачарованно всматриваясь в темную фигуру на снимке, будто не расслышала слов о продаже.

– Просто здесь запечатлен призрак Молящейся Бланш, а она никогда не делала своих фото при жизни.

Но этого же не может быть… Ох! – Девушка вскрикнула от испуга. Изящная деревянная рама загорелась с верхнего левого угла, и Клои уронила фотографию на пол.

Джули огляделась в поисках чего-либо, что могло закрыть доступ кислороду и остановить пламя. Она боялась топтать картинку: если даже огонь ее не разрушит, каблуки точно принесут непоправимый вред. Она схватила с тонконогого диванчика плед и набросила его на горящий прямоугольник на полу. Клои дрожала, прижав пальцы к губам.

– Боже, я даже не заметила, как близко поднесла ее к свече. Наверное, все сгорело дотла. Не знаю, к счастью, это или нет. – Клои старалась дышать размеренно и игнорировать запах чуть не начавшегося пожара.

Джули осторожно приподняла плед и заглянула под него.

– Счастье в том, что ты не спалила все свое наследство, – ворчливо произнесла она, скрывая свой собственный страх. Обычно она действовала решительно, когда этого требовали обстоятельства, а их суть доходила до нее уже позже.

Рамка почернела, а пострадавший сильнее всех уголок превратился в уголь. Девушка аккуратно, двумя пальцами, вытянула теплое фото из оков, большая его часть была спасена: неровный обожженный край придал ему даже больше романтизма.

– Молящаяся Кто-то там не пострадала, не волнуйся. – Джули подала спасенную вещь хозяйке.

– Молящаяся Бланш, – машинально поправила ее Клои. – А может, стоило дать ей немного пострадать за мои кошмары?

Она уже оправилась от первого шока и саркастично улыбалась, глядя на недоумевающее лицо подруги.

– В каждом старом доме водятся привидения, как известно. В Дормер-Хаусе это Молящаяся Бланш Торн, сестра моего деда Эйса. По семейной легенде, она стала свидетельницей смерти моей бабки Луизы и после этого провела остаток жизни в молитвах за душу своего беспутного брата.

Клои раздвинула занавес у грязного окна и закашлялась от разлетевшейся пыли. Яркий дневной свет ударил по глазам, и у девушки выступили слезы.

– Тетя Луна не уставала рассказывать мне ее историю, утверждала, что не раз встречала Бланш в коридорах. Это привидение было частой гостьей в моих снах, мне слышался голос, шепчущий молитвы…

У Джули в груди поселилось неприятное чувство.

«Неужели меня напугали слова Клои? Но это же глупости, призрак бабушки в старом доме… Бедная девочка, начитавшаяся страшных сказок, и эта Луна…»

Девушка поняла, что впервые за все годы дружбы она жалеет Клои. Это открытие поразило ее: Клои Дормер – это высоко поднятый подбородок, циничные высказывания, умение повести себя безупречно в любой ситуации, жалеть ее – словно забраться на пьедестал и снисходительно взирать сверху.

Дормер-Хаус странно влиял на Клои, вскрывал ее подростковые раны, заставлял откровенничать и выдавать семейные тайны. Джули подумала о том, что за пару часов узнала о подруге больше, чем за прошлые три года.

Клои отвернулась от окна и, казалось, полностью владела собой:

– Что скажешь? Эта комната просто клад для тебя.

Джули смешалась:

– Не понимаю, к чему ты клонишь.

Клои посмотрела на нее, опустив точеную линию подбородка к плечу:

– Здесь не делали снимков привидений уже много лет. Ты могла бы присоединиться к традиции, пока еще есть возможность. Кто бы ни купил этот дом, первым делом он отправит всю оккультную рухлядь на свалку.

Клои указала на стеклянный шкафчик, полный кристаллов различного цвета и форм, кулонов на длинной цепочке, бархатных мешочков и индийских благовоний.

– Вижу, тетя Вивиан серьезно подходила к делу, – невольно улыбнулась Джули, содержимое шкафчика почему-то напомнило ей о кухонных ящиках ее бабули.

– Верно подметила. – Хозяйка дома вынула один из кулонов, и Джули признала в нем маятник, в зависимости от ответа «духи» управляли его движениями. – Но вся эта коллекция не стоит и пенни. Зато как антураж для фотосессии сработает идеально.

Джули понимала, что подруга права. При убранных шторах свет особенно выигрышно смотрелся бы на закате, мебель, казавшаяся довольно неказистой для современного интерьера, на стилизованных снимках была бы идеальной. Была лишь одна проблема в рождающемся замысле.

– Мне потребуется модель, – дрожащим голосом сказала фотограф и закусила нижнюю губу.

В глазах Клои вспыхнуло понимание, Джули знала, что они обе вспоминали один и тот же момент.

– Я готова помочь, – нарочито спокойно согласилась Клои, повесила маятник на оконную ручку и мягко коснулась плеча гостьи. – Обещаю быть прилежной и не капризничать. Но только пока мне подают салат без единой калории и воду «Эвиан».

Джули расслабилась, уняла дрожь в руках и позволила Клои увлечь себя к выходу.

– Ах, да, у меня только одно условие: призракам на фотосессию вход запрещен!

Ключ два раза повернулся в замочной скважине, окно, выходящее в сад, осталось открытым, несколько листьев попали в комнату. Кулон, который по форме напоминал веретено, три раза качнулся влево-вправо.

Глава 3
Ночные шорохи

После ужина при свечах (что выглядело романтично, но на самом деле было вынужденно) Джули вернулась в свою комнату. Ни Стэлворт, ни его жена не подали вида, что им известно о скорой продаже особняка. Но от девушки не ускользнуло, что глаза миссис Стэлворт покраснели, а дворецкий поджал губы, чтобы сохранить решительное выражение лица в то время, пока он прислуживал им за столом.

Он напомнил Джули ее бабушку. Пожилая женщина плакала каждую ночь с того дня, как ей сказали, что ее дом решено снести ввиду его аварийного состояния. Много лет отец и дядя Джули уговаривали ее переехать к кому-либо из них, но Лидия Тезер не могла оставить свой кров. Выкрашенный в белый цвет дом с зеленой верандой был для нее единственным местом, в котором она была согласна дожить свои дни.

Когда его оградили оранжевыми лентами и окружили бульдозерами, Джули стояла подле бабушки, держала ее за руку и беспокойно заглядывала в покрытое морщинами лицо. В черных глазах Лидии горел огонь, рот сложился в узкую прямую линию. Она не проронила ни единой слезинки, но ее ноги подкосились, когда стенобитный шар снес перила веранды. Джули знала, что их собственноручно вытесал и приладил ее дедушка.

«Неужели для Стэлвортов Дормер-Хаус значил столько же, сколько белый домик для бабушки Лидии?»

В задумчивости девушка принялась разбирать свои вещи. Открыв дверцу гардероба, она убедилась, что Клои или, вернее, экономка не позаботилась о том, чтобы освободить вешалки.

В шкафу находилось около дюжины старомодных нарядов. Джули сняла воздушное платье с плечиков и попыталась представить его владелицу. Судя по размерам, Луна была ужасно худой, а пятна на рукавах и подоле, не поддающиеся стирке, говорили о наплевательском отношении хозяйки к манерам.

Наскоро развесив пару привезенных вещей на свободные вешалки, Джули продолжила раскопки в гардеробе в надежде, что сможет обнаружить реквизит для фотосессии в Красной гостиной. В резной коробке на дне шкафа она нашла причудливое украшение из ярких бусин и крашеных перьев и разноцветные шелковые платки. Ткань скользила между пальцев, словно вода, изображенные на платке лошади шевелились, послушные движениям рук.

Соседство детских безделушек и дорогих брендовых аксессуаров смутило Джули. Луна либо считала их одинаково ценными, либо просто свалила все в коробку без разбора.

Джули гнала прочь мысли о предстоящей съемке, перебирая чужие вещи. Задумка Клои была и впрямь стоящей, декорации – идеальными, но страх неудачи прочно обосновался в сердце фотографа. Она не могла позволить себе очередную провальную фотосессию с Клои.

«Кажется, для Клои важно сохранить память о последних днях в этом доме. А если фото мне не понравятся – ничего страшного, если больше их никто не увидит», – девушка попыталась ободрить себя, вернула платье на плечики и повесила его на открытую дверцу гардероба.

Спальня Джули уже погрузилась в сумрак, и прозрачное одеяние на фоне красного дерева напомнило ей о Молящейся Бланш, бродившей в ночи по Дормер-Хаусу.

Легко быть здравомыслящей в ее съемной квартире в высотке, в окна которой всегда направлены прожектора местного бара, где уютно урчит холодильник и пищит микроволновка.

Джули зажгла свечу на туалетном столике и уселась на мягкий табурет. В зеркале проявился бесконечный коридор из желтых огоньков, мягко колеблющихся от дыхания девушки. Она открыла ящик под зеркалом, потянулась за расческой, но наткнулась на стопку конвертов, перевязанных голубой лентой. Ни адреса, ни имен указано не было. Решив, что надо бы показать письма Клои, Джули отложила их в сторону.

Из коридора послышались шуршащие звуки и тяжелая поступь. Джули почувствовала, как кровь отхлынула от лица. На нетвердых ногах она подкралась к двери, приложила ухо к гладкой, отражающей свет свечи поверхности.

Тишина. Ни шороха, ни скрипа половиц. Джули подняла ледяную руку к груди и рассмеялась:

– До чего я себя довела?!

Как вдруг она услышала женский шепот. Хриплый голос, монотонный и скучный, повторявший слова, которые было невозможно разобрать. Звук словно был одновременно и в коридоре, и в спальне Луны, и в голове Джули.

«Молящаяся Бланш!» – Имя само собой возникло в голове у Джули, и ее охватила паника. Она слепо метнулась в правую сторону и наткнулась прямо на дверцу платяного шкафа. Приготовленное для фотосессии платье свалилось на нее, ажурные рукава не то обнимали ее, утешая, не то собирались задушить.

Раздался стук в дверь. Один удар, затем второй. Джули приросла к полу, пальцы вцепились в злополучное платье.

«Она пришла за мной». Первая мысль была поистине безумной, вторая – более логичной: «А все призраки стучат, прежде чем испугать жертву до смерти?»

Осознав собственную глупость (очевидно, что за дверью был кто-то из мира живых), девушка собралась с духом, положила платье на сундук у кровати и твердо произнесла:

– Да, войдите.

Из-за двери показалось обеспокоенное лицо Стэлворта с нахмуренными бровями, освещенное снизу крохотным свечным огарком на блюдце.

– Простите, мисс. У вас все в порядке? Мы услышали шум…

Видимо, удар о шкаф был слышен даже снаружи, и дворецкий решил, что в дом проникли воры.

– Все хорошо, спасибо за беспокойство, – искренне сказала девушка.

Если бы старик, такой реальный и лишенный мистики, не решил проверить самочувствие гостьи, неизвестно, смогла бы она сегодня заснуть. – Просто не сориентировалась в темноте.

– Верно, у вас здесь хоть глаз выколи, что угодно привидится! Миссис Стэлворт! – позвал дворецкий свою супругу.

С дальнего конца коридора показалась экономка, державшая в руке серебряную вилку с двумя зубцами. Джули заметила заткнутые за пояс мягкие тряпочки для полировки столовых приборов.

– Будь добра, поставь еще пару свечей в спальню мисс Луны… Я хотел сказать, мисс Тезер.

Его жена была недовольна этой простой просьбой:

– Почему ты не мог сделать это сам? Я же сбилась со счета, и придется начинать заново, – прошипела она дворецкому, передавая ему вилку, а лишь затем повернулась к Джули. – Мисс Тезер.

Женщина вошла в комнату, неодобрительно цокнула языком при виде смятого платья на сундуке. Проворно двигаясь, что было неожиданно в ее возрасте и комплекции, она поставила новые свечи на прикроватных тумбах с обеих сторон, затем повернулась к уже зажженной у зеркала. Взгляд миссис Стэлворт упал на обнаруженные Джули письма. Гостья распознала в беспокойном движении рук экономки желание спрятать конверты в своих бездонных карманах фартука и вмешалась:

– Это вы считали вслух в коридоре, миссис Стэлворт?

Та словно забыла, что в комнате она не одна:

– Да, конечно, мисс. – Женщина несколько раз моргнула. – Каждый вечер в это время мы с мистером Стэлвортом проверяем, все ли в доме в порядке… Вот сегодня решила заняться столовым серебром.

«Не намекает ли она на то, что я могла украсть их драгоценные вилки?» – разозлилась Джули.

Словно вторя ее мысли, экономка продолжила, теребя полотенце на поясе:

– В Дормер-Хаусе не любят чужаков. Вам следует быть осмотрительнее.

Джули вдруг осознала, что чувствует Клои, когда слышит всякого рода непрошеные советы. Копируя манеру подруги, она попыталась не выдать своего негодования:

– Благодарю за совет и спокойной ночи.

Пожилая женщина, конечно, догадалась, что ее выпроваживают. Она с достоинством кивнула гостье и удалилась, притворив за собой дверь.

Джули резким движением стянула резинку с волос, задула свечу на туалетном столике, даже не взглянув на свое отражение, стала снимать одежду.

Она не позаботилась о том, чтобы найти пижаму, бросила свитер и брюки на пол возле постели, забралась под одеяло в белье.

Экономка бесшумно двигалась в коридоре и продолжала учет вилок и ножей, постоянно сбиваясь, и тон шепота казался уже не таким, каким Джули слышался прежде. Но она была слишком оскорблена намеком на воровство, чтобы задуматься над этим.

* * *

Предупреждение Клои по поводу завтрака полностью оправдалось: по пробуждении Джули увидела на туалетном столике поднос с подгоревшим омлетом, почерневшими тостами и бледным безвкусным чаем. Месть миссис Стэлворт была поистине страшной.

Гостья из приличия поковыряла яйца, замаскировала джемом кусок хлеба и заставила себя его съесть.

Как ни странно, ей удалось выспаться. Костеря про себя экономку и ее заносчивость, Джули забыла о том, что ей предстояла первая ночь в старом жутком доме. Сейчас ее метания по комнате в темноте и страх перед Молящейся Бланш выглядели так глупо, что ей было стыдно признаться в них Клои.

Обнаруженные письма лежали нетронутыми. Когда Джули поняла, что в комнату заходили, тут же бросилась проверять, на месте ли конверты. Она не придала им особого значения, но реакция миссис Стэлворт заинтриговала девушку. Не скрывают ли письма какие-то тайны?

«Я лишь взгляну, стоит ли беспокоить этим Клои». Джули нашла оправдание для себя, а руки уже потянулись к голубой ленте и ослабили узел.

Первый конверт не был запечатан, и она с легкостью смогла вытащить из него сложенный лист бумаги. Почерк отправителя был дерганый, буквы скакали по строчкам и меняли свой размер. Чутье подсказало Джули, что автором послания была Луна. Девушка посмотрела подпись на обороте и убедилась в своей правоте:

С любовью,

Твоя Луна

03.02.1979

Джули вернулась к началу и принялась читать.

Любимый мой,

Они все против меня. Айрис твердит, что мне нельзя быть с тобой по-настоящему, что я маленькая глупая девочка. Но ты понимаешь меня, знаешь, что у меня на душе. Ты лучше их всех.

Я их ненавижу. Айрис стала просто невыносима после университета, говорит, что я должна быть реалистичной и думать об учебе. Вивиан, старушка Вивиан… О чем с ней вообще можно говорить? Она почти такая же древняя, как и отец! Тридцать девять лет, ты подумай! Ни мужа, ни детей, только и может, что заполнять пустоту в своей душе вечеринками. На которые меня, конечно, не пускают.

Но хочешь, расскажу тебе секрет? Вчера я улизнула из спальни и прокралась к Красной гостиной, ведь у старушки Вив была запланирована вечеринка для самых привилегированных гостей. В списках была даже Кристин Клиффорд, за которой ты когда-то волочился… Но я не ревную, мой милый, ведь я знаю, что ты любишь меня сильнее всех.

Так вот, я ожидала услышать ужасную музыку из сестриного проигрывателя, стук каблуков, пьяные голоса… А за дверью была тишина. Я уже собралась уходить, решила, что гулянка отменилась, как услышала кузину Розмари. Представляешь? Чтобы благовоспитанная Розмари приехала к Вивиан не на собрание Книжного клуба?

Уже это можно было считать достойной сплетней, но читай дальше…

Джули удрученно вздохнула и покачала головой. В письме не было ничего интересного, лишь страдания юной особы, жалобы на родственников и перемывание их косточек. Сколько лет было Луне, когда она писала письмо? Клои рассказывала, что тетя была самой младшей, и обычно говорила о ней как о своей ровеснице. Когда Вивиан читала сказки Эдгара Аллана По Клои и ее кузенам, Луна занимала место слушателя.

Но семьдесят девятый год в подписи свидетельствовал о том, что свои подростковые годы Луна Дормер провела еще до рождения своей племянницы. Бывают же такие инфантильные женщины, которые всю жизнь ведут себя словно дети, видимо, она была как раз из таких.

Джули отложила листок – она продолжит чтение позже, если ей совсем будет нечем заняться. А Клои явно не найдет в письмах ничего полезного.

Девушка протянула руку к чашке с холодным чаем, чтобы пойти и вылить ее содержимое в раковину. На фарфоровом краю сидел паук. Маленький и безобидный, при виде такого никому не придет в голову визжать от ужаса и искать книгу поувесистей, чтобы прихлопнуть гада. Но Джули все равно поежилась и отдернула ладонь. Паучок оторвал лапки и закачался на тоненькой нити паутины, свисавшей с потолка прямо над чашкой. Прежде чем девушка смогла подумать о том, что выглядит это довольно забавно, как связь паучка с домом оборвалась и он погрузился на дно, прямо на чайные листья.

Когда Джули отправилась в хозяйскую спальню и рассказала об этом подруге, она с радостью обнаружила, что к Клои вернулась ее прежняя манера общения.

– Надеюсь, ничего, кроме сцены паучьего суицида, не омрачило твое утро? – прокомментировала Клои с улыбкой.

– Кроме прекрасного и питательного завтрака? – пошутила Джули в тон.

– Ах да, я предупреждала, прости. – Владелица дома неодобрительно покачала головой. – Дай мне пару минут привести себя в порядок, перекусим в Хейзвудсе, там есть приличный паб.

Клои отбросила одеяло в сторону, босые ноги коснулись половиц, которые протяжно заскрипели, а одна доска заметно прогнулась под весом девушки. Джули заметила, что простынь была скомкана и выдернута из-под матраса: у подруги явно была нелегкая ночь.

«Смогла бы я заснуть в комнате, где умирали поколения предков?» – подумала Джули, и ответ был очевиден: она бы нашла любую возможность не заходить в хозяйскую спальню с наступлением темноты.

В комнате Клои Джули чувствовала себя неспокойно, а спальня, в которой она ночевала, казалась уютной, даже несмотря на паутину и отслаивающиеся обои. В ней чувствовалась жизнь и некая энергия, возможно, дело в том, что вещи Луны Дормер все еще находились на своих прежних местах.

В покоях владелицы не было ничего личного. Джули подумала, что комната диктовала условия занимавшим ее Дормерам, а они не решались менять интерьер с самой постройки особняка.

Большую часть пространства занимала массивная кровать с изголовьем, украшенным многочисленными потемневшими от времени ажурными узорами. Возле постели стояли старинные часы, которые не тикали, а издавали неприятные глухие звуки, напомнившие биение сердца.

Вдоль окна стояли софа, обитая полосатой тканью, и подходящие тонконогие креслица. Мягкие сиденья были продавлены, подушки были разложены специально, чтобы прикрыть пятна и заштопанные прорехи, но Джули все равно смогла заметить коричневую кляксу и неровный шов на спинке.

Клои выглядела как обычно, тщательно выверенными движениями чистила зубы, опершись на край раковины свободной рукой. Подруга пыталась поймать ее взгляд в зеркале, но девушка даже не взглянула на свое отражение.

«Хотелось бы и мне быть настолько уверенной в себе, чтобы не беспокоиться о том, как выгляжу», – невольно позавидовала Джули. Ей вновь пришлось убедиться, что длинная юбка, которую она надела, скрывает забинтованную ногу. Нелепое падение лишило ее возможности выбирать одежду по своему вкусу, рана не собиралась затягиваться, к концу дня бинты были пропитаны кровью. У девушки затеплилась надежда, что во время поездки в город они смогут зайти в аптеку и купить настоящие лекарства.

«Нужно лишь придумать достойную причину, может, соврать, что у меня несварение из-за местной воды?»

Джули сама не понимала, почему она не могла сказать подруге правду о своем колене. Это было глупо, но ей чудилось, что Дормер-Хаус не то отметил ее как чужака, не то жаждал ее крови. В любом случае это была ее битва с домом, а показывать свою слабость – значило проиграть.

Клои бегло осмотрела содержимое платяного шкафа и через пару минут уже подкрашивала губы, одетая в черные брюки и пиджак, будто с мужского плеча. Джули знала, что в таком наряде будет казаться огромной и несуразной, подругу же оверсайз делал хрупкой фарфоровой статуэткой.

Подруги спустились по скрипучей лестнице в холл (Клои по привычке избегала плачущих ступеней, Джули пыталась ступать в такт, но пару раз промахнулась). Мистер Стэлворт ожидал их у парадных дверей. Каждый раз, когда доски под ногами гостьи издавали особенно неприятные звуки, дворецкий поджимал губы.

– Машина готова, Стэлворт? – осведомилась Клои, натягивая черные перчатки из мягкой кожи.

– Да, мисс. Автомобиль готов к путешествию. – Мужчина вышколенно опустил голову, от чего подбородок прижался к накрахмаленному вороту.

– Вряд ли поездку в Хейзвудс можно назвать путешествием, но спасибо, – мягко улыбнулась Клои. Стэлворт распахнул перед ней двери, девушки вышли наружу.

День был солнечным, но лучи с трудом пробивались сквозь густые заросли старых деревьев, попадая на листья, они окрашивали все вокруг в причудливый цвет. Джули представила, что дом находился на дне огромной бутылки из зеленого стекла.

Сияющий отполированными боками кабриолет ждал их на подъездной дорожке. На нагретом капоте лениво растянулась черная кошка.

– Касси, тебе с нами нельзя, иди в дом. – Кошка приоткрыла один глаз, но и не подумала уйти. – Она всегда спала в моей постели, но тут отказывается даже заходить в спальню, – озадаченно произнесла Клои.

Джули протянула руки к Кассандре и бесцеремонно сняла ее с машины. С явным укором, читавшимся на пушистой мордочке, животное отвернулось и направилось в сторону особняка.

– Ты неважно выглядишь, Клои, – осторожно сказала она, вглядываясь в лицо подруги после нескольких минут в пути.

– Вот спасибо, дорогая, начинаю утро с комплиментов, – хмыкнула девушка с водительского сиденья. Джули заметила, что она критично оглядела себя в зеркале заднего вида.

– Может, тебе переселиться в другую спальню? Это должно быть тяжело для тебя… – Девушка не решилась продолжить.

Клои достала солнцезащитные очки из бардачка, надела их и спрятала уставшие глаза.

– Это все жуткие дедушкины часы. Нужно быть глухой старухой, чтобы спокойно спать под их бой. Мне всю ночь чудилось, что рядом стучит чье-то сердце.

– Так распорядись, чтобы их убрали. – Джули поправила смятую юбку.

– Боюсь, миссис Стэлворт поднимет крик, в хозяйских покоях ничего не меняли согласно велению дедушки Эйса.

Джули задумалась, а потом с коварной улыбкой обратилась к подруге:

– А если вдруг часы сломаются? Так, что восстановить их не получится?

Клои изумленно уставилась на нее:

– Джули Тезер, ты предлагаешь мне акт вандализма в отношении моего наследства? – Джули на секунду усомнилась в своем предложении, но с облегчением выдохнула, когда девушка продолжила: – В такие минуты я понимаю, что лучше подруги и представить нельзя.

Глава 4
Бойцовский петух

Хейзвудс являл собой странное зрелище. Стены старинных домиков были увешаны слоями плакатов, рекламировавших интернет-операторов и новую фирму стирального порошка. На ближайшем столбе Джули разглядела объявление о поисках человека с фотографией озорно улыбающегося молодого мужчины, хотя под именем «Себастиан Слай» было указано, что пропавшему сорок один год. Остановка единственного автобусного маршрута, исписанная граффити, соседствовала с церковью с витражными окнами.

Клои высадила Джули, чтобы та могла немного поснимать, а сама отправилась парковать кабриолет у въезда в город: проезды между домами были слишком узкими, чтобы свободно проезжать там на автомобиле.

Освещение было мягким, Джули решила, что среди сегодняшних фотографий может найтись даже парочка стоящих печати. Она навела объектив на качавшуюся на ветру вывеску с петухом. Покрытая зелеными пятнами птица висела на тонких металлических цепях, издававших тонкий скрип при движении.

За спиной девушки раздались детские голоса и топот нескольких быстрых ног. Она развернулась на звук, не отнимая фотоаппарат от лица.

– Эй ты, Ллойд, стой! – крикнул рослый мальчишка бегущему впереди него ребенку в зеленой футболке, сползавшей с тощего плеча.

– Да, коротышка, куда ты побежал? – поддержал друга темноволосый подросток с неприятной улыбкой.

Беглец озирался в поисках убежища, метнулся в сторону магазина с комиксами на витрине. Его высокий преследователь распознал намерение мальчишки и ускорился, чтобы преградить ему путь.

Тот дернул ворот футболки наверх, чтобы вернуть его на надлежащее место на шее, и сосредоточенное лицо обратилось прямо в объектив Джули.

«Это же Джош, внук смотрителя станции!» – осенило девушку.

– Что, увидел свою мамочку? – издевательски пропищал черноволосый. – Ах да, ее же здесь нет! Готов поспорить на школьный ланч, что в брайербримской психушке она не просто работает…

Джули понимала, что было бы неплохо вмешаться и остановить погоню. Пока парни не причинили Джошу вреда, но их план был очевиден: внук мистера Ллойда стал бы их грушей для битья. Она торопливо убрала камеру в футляр и быстрым шагом направилась в сторону баскетбольной площадки, куда устремились ребята.

Ей было бы легче при поддержке Клои, она могла знать мальчишек или их родителей, а реакцию на незнакомку предугадать было невозможно. Но, оглянувшись по сторонам, Джули не увидела ни подруги, ни кого-либо из взрослых, хотя ей показалось, что занавеска в одном из окон дернулась, будто ее только что тронули.

– Эй, вы! – Джули громко обратилась к спинам парней. Она старалась говорить уверенно и властно. Пусть это их территория, но они всего лишь дети. – Оставьте его в покое!

Джош был загнан в угол, он судорожно дышал, футболка прилипла к худому телу. Окружившие его преследователи обернулись, на их лицах читалось изумление.

– А ты еще кто? – Высокий парень склонил русую голову набок и уставился на Джули. Его товарищ сложил руки на груди и осмотрел девушку с ног до головы.

– Неважно, – выпалила она. – Просто отстаньте от Джоша и займитесь своими делами.

Услышав свое имя, мальчишка вскинул лохматую голову и с надеждой посмотрел на Джули:

– Мисс…

– Что ты там лепечешь? – Светловолосая голова обратилась к Джошу и угрожающе зарычала. Второй же обидчик не отрывал взгляда от Джули и с мерзкой улыбочкой сообщил:

– Так мы и занимаемся своими делами. Ллойдовский щенок – наша забота. Может, это вам стоит заняться своими делами?

Голова Джули в мгновение опустела, она застыла в растерянности от наглости мальчишек и не могла найти подходящих слов, чтобы отстоять Джоша. Единственная мысль, сиявшая неоновым светом в ее мозгу, была о том, что Клои бы с легкостью поставила малолетних задир на место.

– Так что, вы уходите? – протянул парень, изображая скуку, как вдруг его глаза уставились на бедро Джули. – Или можем заключить сделку…

– Сделку? – в унисон спросили и Джули, и здоровяк, отвлекшийся от запуганной жертвы.

Темноволосый повел ладонью с длинными пальцами в сторону фотоаппарата, висевшего на плече девушки. Ее передернуло, когда она заметила грязь под ногтями подростка и обкусанные до крови заусенцы.

– Вы нам фотик, а мы отпустим мелкого поганца.

Джули почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.

«Нет же ничего материального, что было бы дороже человеческой жизни и здоровья», – подумала девушка, но она осознавала, что это была попытка самоубеждения. Ее камера была слишком личной вещью, чтобы просто так с ней расстаться. Джули словно предложили отрубить себе руку или ногу.

Джош всматривался в лицо фотографа и заметил внутреннюю борьбу, отразившуюся во взгляде девушки, тяжело вздохнул, опустил голову и вжался в бетонную стену. Высокий обидчик захихикал, наблюдая, как внук мистера Ллойда пытается просочиться за ограждение баскетбольной площадки.

«Я должна защитить ребенка, я отдам камеру…» Но пальцы Джули лишь сильнее сжались на ремне футляра, ступни требовали развернуться и бежать, бежать…

– Слай! Белл! – за спиной девушки раздались торопливые шаги и твердый мужской голос.

Трое ребят подскочили на месте, и все лица обратились к источнику звука.

Молодой мужчина, не старше Джули, отворил скрипучую калитку и зашел на площадку. Его русые волосы были в беспорядке, футболка – помятой, казалось, он схватил первое, что попалось под руку, и направился на спасение паренька. По крайней мере, Джули было приятно так думать.

– Что здесь происходит? – Мужчина подошел к собравшейся компании, засунул обе руки в карманы джинсов. Он остановился чуть позади Джули, и ей пришлось оглянуться. Несмотря на напряженную обстановку, она не смогла не оценить его профессиональным взглядом фотографа.

«А он симпатичный. Не в моем вкусе, но фигура отличная, красивая линия челюсти и глаза… Такие голубые, как небо в ясный летний день».

Никто не ответил. Джули была слишком занята разглядыванием незнакомца, а мальчишки заметно робели.

– Я спрашиваю, что здесь происходит. – Молодой человек вновь обратился к подросткам, чуть повысив тон.

Высокий пнул камешек носком белой кроссовки и пробурчал:

– Ничего особенного, Эйден…

– Действительно ничего особенного, два здоровых труса на одного мальчишку, который младше их, – отчеканил Эйден и скривил губы в неприязни.

Молчавший до этого темноволосый подросток обратился к парню с изумлением:

– Ты его защищаешь? Так он же сын шлю… Ааа!

Эйден поднял парнишку за левое ухо, так что задире пришлось танцевать на цыпочках, чтобы унять боль.

– Пошли вон, чтобы больше я не видел, как вы двое или еще кто-то из вашей компании цепляется к Ллойду. – Алое ухо обрело свободу, и обидчики Джоша засверкали пятками.

Джули заметила, что младший Ллойд отвернулся и утерся рукавом, пряча слезы. Она присела на корточки (бинт на колене больно стянул кожу) и протянула к ребенку руку, коснулась худенького плеча. Джош вздрогнул, обернулся и выпалил:

– Спасибо, Джули Тезер, мисс, за то, что хотели помочь. Но я правда не стою вашего фотика.

Джули стало стыдно. Она почувствовала, как лицо и шея начали покрываться пятнами.

– И тебе спасибо, Эйден, конечно, как всегда, – нескладно закончил Джош, шмыгая носом.

Парень взъерошил тонкие каштановые волосы мальчишки (Джули автоматически отметила про себя, что их цвет и структура были почти такие же как у Клои), приобнял его за плечи и повел в сторону паба, чью вывеску Джули снимала.

– Джули Тезер, значит? Эйден Доэрти. – Мужчина кивнул и улыбнулся. – Конечно, еще нет и двенадцати, но это же не остановит вас от посещения паба?

Джули почему-то подумала, что Эйден Доэрти был не только спасителем местных мальчишек, но и определенно главной мечтой всех девушек Хейзвудса от четырнадцати до сорока лет. Она улыбнулась в ответ и склонила голову в согласии:

– Не остановит. Но мне нужно найти подругу, мы искали место, чтобы…

– Стоит лишь на минуту отвлечься, как ты, Джулс, завладела сердцами единственных стоящих кавалеров во всем Хейзвудсе, оставь мне хотя бы одного. – Клои стояла под зеленым петухом, видимо, она уже довольно долго наблюдала за происходящим на баскетбольной площадке. – Джош, Эйден, доброе утро.

Мальчишка застенчиво потупился и прошептал что-то похожее на «Доброе, мисс Дормер, мисс Клои», а Доэрти открыто уставился на девушку, выражение его лица было невозможно прочитать.

– Привет, Клои. Рад тебя видеть.

А вот это уже было интересно. Среди всех немногочисленных людей, встреченных Джули в городе, никто не обращался к ее подруге по имени. Значит, этих двоих связывали более близкие отношения. Заинтригованная, девушка попыталась вспомнить, упоминала ли Клои какого-нибудь Эйдена или фамилию Доэрти, но ничего не приходило на ум.

– К сожалению, не могу сказать того же, – спокойно произнесла Клои. Джош затаил дыхание, переводил взгляд с одного взрослого на другого, не зная, как воспринимать взаимодействие, которое казалось ему жутко странным. – Ты же должен быть в столице?

Эйден пожал плечами, провел рукой по своим русым, отливавшим на солнце рыжиной, волосам.

– Давайте уже зайдем в «Петуха», мелкому точно не помешает большой стакан содовой, его заступнице – «Гиннесс» за счет заведения. – Парень подмигнул Джули, а затем шутовски поклонился Клои. – А мисс Дормер сможет вдоволь отчитать меня за промахи за бокалом брусничного вина.

– Ты помнишь? – На щеках Клои расцвел румянец. Джули никогда не видела, чтобы подруга смущалась, она точно вспомнила какую-то историю из своей юности, может, даже неприличную. Аккуратно придерживая фотоаппарат у левого бока, девушка толкнула тяжелую дверь, ведущую в паб, и зашла после подруги.

В последний миг она обернулась на вывеску и прочитала: «Бойцовский петух. Паб».

Зеленая птица продолжала качаться на своих цепях, несмотря на полное отсутствие ветра.

* * *

Джули с наслаждением пила ароматный чай с мятой и украдкой поглядывала на Эйдена и Клои, которые обменивались ничего не значившими вежливыми фразами. Девушки все же отказались от спиртного, сославшись на ранний час, на что Эйден с усмешкой заметил, что прежде мисс Дормер не волновали такие условности.

Паб был пуст, они были единственными посетителями. Джули никогда не бывала в подобного рода заведениях днем, поэтому обстановка показалась ей странной. Полки, ломившиеся от бутылок с выпивкой, казались заставленными диковинными зельями, а по стенам в качестве украшения были развешаны пучки зеленых трав. Вечером сюда набьется уйма хейзвудских парней и их подружек, будут звучать неприличные песни и звон полных кружек, но сейчас паб напоминал дом сказочного колдуна.

Пухленькая краснощекая женщина с такими же небесно-голубыми глазами как у Эйдена (Джули догадалась, что это была его мать) тепло поприветствовала первых гостей и вынесла с кухни две огромные тарелки с яичницей, дымящимися сосисками и ломтиками свежего картофельного хлеба. Джули почувствовала, как пустой желудок незамедлительно потребовал еды.

– Традиционный завтрак по рецепту моей прабабушки. – Хозяйка паба подала блюда прямо на барную стойку, за которой расположились гости. – Святая Бригитта, какая ты стала тощая, Клои! Или мне следует называть тебя мисс Дормер? Теперь, когда ты владелица Большого дома…

Клои поблагодарила женщину и легко коснулась ее мягкой руки:

– Не стоит что-то менять в наших отношениях, только потому, что тетя Вивиан оставила дом мне, миссис Доэрти.

– Славная девочка. – Мать Эйдена улыбнулась и стрельнула глазами в сторону сына, который наливал Джошу обещанную содовую в пивной бокал. – Что же, не буду вас задерживать болтовней, надо бы обеих подкормить хорошенько.

Девушки принялись за еду, Эйден пропустил женщину на кухню и облокотился о барную стойку, наблюдая за завтракающими.

Клои прожевала кусочек поджаренного гриба и подняла на него взгляд:

– Когда ты вернулся?

Эйден скрестил руки на груди:

– Пару дней назад. И прежде чем ты спросишь, отвечу: да, я знал о твоем приезде.

– Не хотел обременять своим визитом новую хозяйку Большого дома, осматривающую свои владения? – фыркнула девушка, с силой накалывая на вилку сосиску.

– Что-то вроде того, – вздохнул парень и вытер руки о полотенце. – Или мне было просто стыдно показаться тебе на глаза после того, как я вылетел из университета, кто знает?

– Тебя не могли отчислить, – изумленно сказала Клои и повернулась к Джули. – Эйден Доэрти – самый упорный человек в Хейзвудсе, он единственный столичный студент за пять выпускных лет местной школы. Весь выпускной год не вылезал из библиотеки.

– Правда? – Джули ободряюще взглянула на молодого человека, в мгновение почувствовав к нему расположение. Она тоже много трудилась, чтобы попасть в престижное заведение, где и познакомилась с Клои. Эйден слегка смутился, но его ответ прозвучал непринужденно:

– Не буду спорить, я и вправду по глупости потратил свои юные годы, копаясь в старых книгах, вместо того чтобы пить и бегать за девчонками. – Клои тихо пробормотала, что у него прекрасно получалось все совмещать. – Но скучать по архивам я не собираюсь. Настоящая история здесь – в пабах.

– Ты изучал историю? – поинтересовалась Джули. Студенты, специализировавшиеся на истории и литературе, всегда казались ей занудами, не видевшими ничего дальше своего носа. Эйден Доэрти на зануду не походил.

– Да, а во всем виновата она. – Мужчина повел подбородком в сторону Клои. – Но конечно, я не умаляю заслуг мисс Вивиан. Убедили меня, что мой интерес к легендам и их истокам может стать делом жизни.

Клои с грустью сложила приборы на тарелку и подвинула ее Эйдену:

– И все же ты снова здесь, за стойкой «Бойцовского петуха».

Парень лишь развел руками. Клои с легкой досадой скомкала льняную салфетку. Попросив ее извинить, девушка направилась в уборную.

Джош наконец осилил бокал, его живот солидно округлился от выпитого, мальчишка заметно повеселел.

– Спасибо, Эйден, я пойду. – Внук смотрителя станции слез со стула и пошел к выходу.

– Беги, и не попадайся Беллу и Слаю. Я, конечно, поговорю с Мэттом Беллом, но не думаю, что старший брат сможет на него повлиять. А Слаю никакой затрещиной мозги на место не поставить, – помахал на прощанье парень из-за стойки.

Когда дверь за мальчиком захлопнулась, Джули обратилась к Эйдену:

– Почему его травят? Я ухватила, что те парни упоминали его мать…

Бармен взял в руки бокал из-под содовой, промыл его, потянулся за полотенцем. Он не спешил с ответом.

– Он рожден вне брака. Как и его мать. В городе не принято об этом говорить в открытую, но Хейзвудс живет сплетнями. Дети слышат, о чем шушукаются родители: что яблочко от яблони недалеко падает, и вот результат – страдают невинные.

Джули почему-то стало неловко, ей было неприятно слушать о страданиях ребенка. Наверное, было бы проще, если бы он чем-то их заслужил. Она попыталась сменить тему:

– Я видела объявление о пропавшем мужчине, Слае… Они с этим задирой, случайно, не родственники?

Парень скривился, точно в рот попало что-то гадкое:

– Отец. Местная легенда: Себ сбегает из дома каждые пару месяцев, миссис Слай исправно подает заявления в полицию. У нашего констебля всегда наготове заполненный бланк, куда остается только внести даты и поставить подпись. Папаша Белл шутит, что была бы миссис Слай его супругой, он бы тоже, как Себ, уезжал в Брайербрим работать в клиффордском приюте, лишь бы не слышать каждый вечер ее вопли.

– Так значит, беспокоиться не о чем? – Девушка наблюдала, как Эйден аккуратно расставлял чистую посуду по местам.

– Совершенно не о чем, обычное дело. У Клои спроси, она подтвердит, – беззаботно пожал плечами парень.

– Вы с Клои были друзьями или?..

Эйден поднял брови и улыбнулся, смотря Джули прямо в глаза:

– Хочешь узнать, свободен ли я?

Щеки девушки заалели. Она не хотела, чтобы парень подумал, что она в нем заинтересована. И разве он не замечал, как смотрит на него Клои?

– Просто любопытно, почему она не упоминала о тебе, хотя очевидно, что вы были близки.

Эйден слегка нахмурился и уставился в окно невидящим взглядом.

– Я думал, что были близки, но, возможно, это не имело для Клои такого же значения, как для меня. Но я все равно благодарен ей и мисс Вивиан за все, что они для меня делали. – Слова молодого человека звучали как исповедь, а Джули не считала себя подходящей на роль духовника. Тогда бы ей полагалось быть бесстрастной, а ей было слишком любопытно, что связывало ее подругу с барменом.

«Не обошлось ли здесь без разбитого сердца? Как только выйдем отсюда, устрою Клои допрос с пристрастием».

Девушка услышала легкую поступь Клои, которая вернулась в общий зал. Неожиданно она направилась не в сторону барной стойки, а к одиноко стоящему круглому столу. Тонкие пальцы коснулись зеленых узорчатых обоев, провели прямую линию и замерли на уровне ее сердца.

– Клои? – Джули встала со стула и направилась в ее сторону, обеспокоенная поведением девушки.

Подруга обернулась:

– Смотри. – Она указала пальцем на крохотное темное пятно, на котором прежде остановилась ее рука. – Если хочешь прикоснуться к настоящей истории, это твой лучший шанс.

Карие глаза Джули непонимающе уставились в стену:

– Что я должна сделать?

Бармен негромко рассмеялся. Он находил забавным, что Клои подбивала подругу совершить какое-то действие, смысла которого та напрочь не понимала.

– Если не перестанешь выражаться туманными намеками, даже старые знакомые вроде меня перестанут выполнять все твои прихоти, о которых ты просишь, – лениво протянул мужчина и кивнул Джули. – Просто коснись стены, где она указывает.

Клои лишь закатила глаза.

Черное пятно оказалось небольшим углублением, странно ощущавшимся под кончиками пальцев. Джули вспомнился случай, когда она забыла обесточить их комнату в общежитии и полезла менять перегоревшую лампочку. Чтобы добраться до старой, время от времени барахлящей люстры под потолком, пришлось выстроить нелепую конструкцию из стула, пары обувных коробок и стопки учебников, не отличавшуюся особой надежностью. Неловкое касание к оголенному проводу, и Джули в ту же секунду отдернула руку. От места, где металл коснулся кожи, до самых пяток ее пронзила резкая неприятная дрожь.

Может, здесь когда-то висел светильник? Неужели Клои сознательно предложила ей коснуться проводки и получить удар током?

«Если это шутка, я не оценила юмор», – сварливо проговорила про себя Джули.

– Другие бы огородили это место красным шнуром и брали с посетителей плату, но отец считает, что важно оставить все как есть, чтобы каждый, кто слышал о Молодом Дормере, смог выпить за этим столом за его душу, – ухмыльнулся Эйден. – А еще это привлекает клиентов, которых у нас не так много.

Джули начинала злиться. Почему эти двое никак не перестанут говорить загадками?

Клои будто уловила исходящее от нее нетерпение и поспешила объяснить:

– Именно на этом месте в восемьдесят шестом мой беспутный родственник, печально известный в узких кругах, словил пулю, чей след мистер Доэрти так ревностно бережет. По рассказам тети Вивиан, он не представлял себе жизнь без риска и слепо верил в свою удачу. Даже когда его, раненого, доставили в Дормер-Хаус, лишь твердил, что стакан виски поставит его на ноги.

– Он умер, да? – шепотом спросила Джули, вновь протянув руку к пулевой отметине. Она уже была готова к покалыванию в пальцах и поэтому не обратила внимания на странное ощущение.

– Да, бедолага скончался в тот же день, – ответил вместо Клои Эйден и коснулся ее плеча. – А ведь я только что понял, что ты родилась несколько месяцев спустя. Тетя Вивиан определенно отметила бы это совпадение. Что-то там про переселение душ.

Джули, уже знакомая с увлечениями тети Клои, распознала шутку, несмотря на то что Доэрти пытался держать зловещий тон, и засмеялась.

– Аккуратнее с выражениями, Эйден, иначе никто в городе больше не забронирует столик, чтобы выпить с призраком Дормера, – улыбнулась Клои и, перед тем как уйти, вновь коснулась стены. На удачу, как она объяснила.

Глава 5
Доска Уиджа

Облезлая вывеска «Аптекарь», узкие окна, заполненные рекламой давно вышедших из производства лекарств, и китайские колокольчики, звякнувшие, как только Клои открыла дверь, не внушали Джули особого доверия. Но, по словам ее проводницы по Хейзвудсу, это было единственное место, где городские жители могли купить необходимые для поправки здоровья товары. Она не на шутку разволновалась, когда Джули сообщила о своем желании зайти в аптеку, но ей удалось заверить подругу в том, что ее недомогания связаны с женским циклом.

Поздоровавшись с чудаковатым аптекарем: его седые волосы и шикарные усы топорщились в разные стороны, словно их владелец пережил удар молнии, Клои указала на фармацевтической отдел:

– Что ж, не буду стоять над душой. – Девушка отошла к витрине и с преувеличенным интересом начала рассматривать непонятно откуда взявшиеся в аптеке утюги, тостеры и щипцы для завивки волос.

Джули быстро прошагала мимо полок с лекарствами, которые можно было купить без рецепта от врача, постаравшись не привлекать к себе внимания аптекаря. Не хватало еще, чтобы он предложил свою помощь.

Сложив в корзину бутылочку с надписью «Calamine Lotion» [2]и упаковку парацетамола, девушка направилась к кассе. Половина столешницы прилавка была заставлена ароматическими свечами всех цветов радуги.

– Добрый день, мисс, не желаете ли получить консультацию по ведению здорового образа жизни? – обратился к Джули аптекарь, подкручивая усы. – Или, может, измерить давление?

– Здравствуйте, нет, спасибо, не стоит, – покачала головой девушка, мысленно поторапливая мужчину, который изящными движениями рук вынимал из корзинки товары. Точно как фокусник, достающий кролика из волшебной шляпы и ждущий аплодисментов.

Усы аптекаря грустно поникли. Новые посетители редко появлялись, а люди из Хейзвудса прекрасно знали о своих недомоганиях и за помощью обращались редко.

Вдруг фармацевт заметил фотоаппарат, свисавший с плеча Джули, и встрепенулся:

– А что насчет проявления фотографий? Мы работаем по старинным технологиям, но, безусловно, следим за сроком годности реактивов, уверяю вас!

Девушка озадаченно посмотрела на улыбавшегося владельца аптеки. Она всегда покупала лекарства в супермаркетах или заказывала их с доставкой на дом, поэтому не была уверена: были ли услуги фотопечати обычным делом для аптек или причудой Хейзвудса.

– Это отличная идея, Джулс. – Заинтересованная Клои сделала несколько шагов в сторону кассы. – «Призрачные» фото с тетиных вечеринок всегда проявляли именно здесь. Отдадим дань уважения традициям?

Джули наконец-то заметила, что на стене за прилавком висят не только сертификаты, подтверждавшие квалификацию фармацевта, но и черно-белые изображения людей, похожие на фотографии из Красной гостиной.

– Добрый день, мисс Дормер, какой приятный сюрприз! – Похожие на иглы дикобраза волосы аптекаря в возбуждении стали топорщиться еще сильнее, а руки, складывающие покупки в коричневый пакет, затряслись, отчего пакет противно зашуршал. – У вас с собой пленки, требующие проявления?

«Почему он спросил о пленках, а не о карте памяти? В Хейзвудсе что, не слышали о компьютерах? Интересно, если я скажу, что храню фотографии на флеш-накопителе, он подумает о герое комиксов?»

Клои с вежливой улыбкой ответила аптекарю, перебив мысленный поток сарказма Джули:

– Пока у Джулс не было возможности поснимать в доме, мистер Тренчэнт, боюсь, я ее отвлекаю. Но надеюсь, что через пару дней она к вам заглянет с достойным материалом.

Джули стало неуютно от ободряющего взгляда подруги, она не была бы столь уверена в этой затее с фотосессией. Она неоднозначно пожала плечами, протянула руку к бумажному пакету и спросила:

– Сколько с меня?

Мистер Тренчэнт проигнорировал ее вопрос и схватил девушку за запястье обеими руками, с умоляющим выражением лица он произнес:

– Обещайте, что будете фотографировать только на пленочный аппарат, прошу вас. Цифровые устройства не так чувствительны к паранормальным явлениям.

Джули пыталась выскользнуть из крепкой хватки и не знала, смеяться ей или беспокоиться о том, в своем ли уме аптекарь, слишком он был чудной. Девушка всем сердцем надеялась, что он не напутал с ее таблетками и она не обнаружит в пакете антидепрессанты.

– Осторожнее, мистер Тренчэнт, Джули может посчитать вас противником современных технологий, – мягко прозвучал голос Клои, ее рука опустилась на предплечье мужчины. Жест был небрежным, но аптекарь распознал его истинное значение и немедленно отпустил руку Джули. Переплетя пальцы между собой, мужчина, казалось, вел внутреннюю борьбу с самим собой.

– Простите, мисс, не сочтите мою старомодность навязчивой, – пробормотал он из-под опущенных усов. – Не желаете приобрести еще что-нибудь? Если позволите, я рекомендую эти свечи с ароматом полыни. Очень располагают к… ммм… пробуждению фантазии.

Клои с любопытством склонилась над связкой восковых неказистых свечей.

– А фантазия нам сегодня пригодится, правда, дорогая?

Джули хотела лишь одного: поскорее уйти из аптеки и исчезнуть из поля зрения цепких глаз мистера Тренчэнта. Девушка поежилась, потерла запястье, на котором совсем недавно были хрупкие пальцы фармацевта, и кивнула:

– Да-да, заверните и свечи, этого хватит? – Джули наугад вытащила из кармана несколько мелких купюр и положила их на прилавок, как только свечи оказались в пакете с лекарствами. Забрав покупки, она взяла Клои под локоть и бесцеремонно потащила подругу к выходу.

– До свидания, – крикнула Клои хозяину на пороге, сдержав смешок. Девушки направились к кабриолету, и Джули смогла облегченно выдохнуть.

– Он всегда такой… странный? – смущенно спросила она.

«А я думала, у смотрителя станции не все дома, но аптекарь составит ему достойную конкуренцию».

– Что ты имеешь в виду?

– Ты уверена, что среди его сертификатов по фармацевтике не затесался один по охоте на призраков?

Клои расхохоталась, ключи от машины звякнули у нее в руке:

– Конечно, степень бакалавра в сфере сверхъестественного. С отличием.

Джули было не до смеха, она поставила свой бумажный сверток на заднее сиденье и кинула тревожный взгляд на аптечную вывеску.

– Джулс, мистер Тренчэнт знает свое дело, он не только фармацевт, но и местный фельдшер, он прекрасно заботился о тете Вивиан, после того как его отец ушел на покой. – Клои вновь надела солнцезащитные очки и уселась на водительское кресло. – А что до его увлечений паранормальным… В Хейзвудсе всего два способа развеять медленное течение жизни: сплетничать о соседях или верить в привидения из Большого дома. Я бы тоже выбрала второе.

Обезоруживающая улыбка Клои сняла груз с души Джули, но девушка все же твердо решила быть с парацетамолом аккуратней. На всякий случай.

Она направилась к двери автомобиля, но услышала звук распахнувшейся двери и перезвон китайских колокольчиков на ветру.

– Мисс, ох, простите, мисс! – Конечно, это был аптекарь. – Не могли бы вы на минутку вернуться? Я не отдал сдачу!

Джули собиралась крикнуть, чтобы он оставил ее себе, и ей бы не пришлось снова заходить в эту лавку старьевщика, звавшуюся аптекой лишь по недоразумению. Но ей не хотелось, чтобы Клои посчитала ее трусихой, поэтому она выпрямила спину, спокойно повернулась и направилась обратно.

Тренчэнт придержал для нее дверь, затем с хитрецой в глазах указал на упакованный товар на прилавке. Возле него стояла аккуратная стопка монет.

– Ваша сдача, мисс, а еще мазь для вашей ноги.

Джули окаменела на пороге. По позвоночнику пробежали неприятные мурашки.

– Ноги? Как вы узнали?

Фармацевт уставился на нее, будто большей глупости он в жизни не слышал.

– Я вырос в аптеке и учился у лучших, мисс. – Мужчина занялся перестановкой разноцветных свечей. Ему было необходимо чем-то занимать руки во время разговора. – Как только вы вошли, мне стало ясно, что вы испытываете боль в колене. Простите мою прямоту, вы просто ушиблись или поранились?

– Эмм… да, немного кровит. – Джули задумалась о том, могла ли Клои тоже заметить изменения в ее походке и только из вежливости не упоминала об этом. А еще девушка колебалась, не признаться ли Тренчэнту в кожном ожоге на обеих ногах, раз уж ее рассекретили.

– И антисептик для промывания перед обработкой «Calamine Lotion». – Пузырек из коричневого стекла исчез в пакете, руки иллюзиониста отбили дробь по столешнице. – Вам нужно еще что-нибудь? И не торопитесь с отказом.

Джули нервно сглотнула, аптекарь читал ее как открытую книгу. Кому такое могло понравиться?

– Еще что-нибудь против ожогов, – совладала она с голосом. Все же ей не помешало немного позаботиться о своем здоровье. И перестать прятать ноги под юбками до пят.

Мужчина пробормотал что-то одобрительное и на минуту скрылся в подсобке.

– Теперь мой врачебный долг выполнен. – Тренчэнт протянул Джули лекарства, а увидев, что девушка потянулась к бумажнику, остановил ее: – Нет-нет, оплаты не нужно. Подарите мне одну фотографию с призраками из Дормер-Хауса на память, когда удастся их запечатлеть.

Фотограф оценила шутку и бескорыстие аптекаря. Еще она была безумно благодарна, что он не стал расспрашивать о том, при каких обстоятельствах она поранилась и почему не упомянула о своем колене Клои. Почувствовав неожиданное расположение к аптекарю, она ответила с усмешкой:

– Если удастся…

– О, я не сомневаюсь в вашем успехе, – заверил ее Тренчэнт, и глаза его не улыбались, забавные усы не шевелились. Он был вполне серьезен, насколько позволял его чудаковатый внешний вид.

Джули скороговоркой пробормотала слова благодарности и поспешила вон из аптеки. Она не могла понять, какое впечатление у нее сложилось о фармацевте: приверженность к мистицизму причудливо сочеталась в нем с профессиональными качествами медика.

Клои посигналила ей из кабриолета, поторапливая.

– Тренчэнт уговорил тебя купить еще ароматических свечей или травяной сбор, выращенный собственноручно на заднем дворике? – Девушка кивнула на объемный пакет в руках у Джули.

– Почти угадала, и знаешь, что? Я не заплатила ни пенни. – Джули попыталась отвлечь внимание подруги от содержимого свертка. Она пока не была готова рассказать обо всех своих злоключениях в ее доме: паук в чайной чашке был исключением.

– Какой скандал! Так и вижу заголовок в завтрашней газете: «Хейзвудский аптекарь потерял голову от некой таинственной Джулс Тезер». – Клои захохотала, довольная собственной шуткой, сдала назад и лихо развернулась.

– Поверь, никто не заметит эту крохотную заметку, когда на первой странице будет статья: «Разбитое сердце Эйдена Доэрти». – Девушка многозначительно посмотрела на Клои, игриво приподняв бровь.

С водительского места не донеслось ни звука, но Клои утопила педаль газа глубже.

– Не понимаю, о чем ты…

– Клои, брось, между вами такие искры, что я мечтала о защитной маске сварщика. – Джули расслабилась на мягком бежевом сиденье и потянулась, закинув руки за голову.

На щеках Клои выступили ярко-розовые пятна.

– Да он тебе и вправду нравится! Вот это настоящий скандал: наследница старинного аристократичного рода, которая отшила самых популярных парней университета, утверждая, что они ее не заслуживают, втайне сохнет по красавчику-бармену!

– Не говори глупостей. – Клои улыбнулась, но краснота еще не сошла с ее лица, такой откровенный разговор ее заметно смущал. – Мы дружили, когда учились в школе. Может, я была немножко влюблена. Но это все равно не имеет значения, ведь, как ты правильно подметила, Эйден все же не из моего круга.

Джули хотела возразить, что она не из ее круга тоже, но прикусила язык. Неужели после выпускного их пути окончательно разойдутся и Клои будет так же вскользь упоминать о ней?

* * *

На столе из красного дерева стояли три купленные в аптеке свечи, по углам красовались неограненные кристаллы. Занавеси на окнах были раскрыты и слабо трепетали от прикосновений ветра.

В ожидании своей модели Джули расхаживала по комнате с фотоаппаратом в руках, то и дело прицеливаясь объективом на разные предметы мебели. Ей не хотелось думать, что она прислушалась к просьбе аптекаря, но для фотосессии взяла пленочную камеру, подаренную отцом. Джули хотела приблизиться к результатам фотографов, чьими работами были увешаны здешние стены, а современные технологии только бы все испортили.

Предзакатное солнце освещало Красную гостиную, таинственные предметы на полках, фотографии прошлых лет уже не казались Джули музейными экспонатами и даже реквизитом для предстоящей съемки. Камни, гадательные принадлежности, бутылочки с эфирными маслами обрели некий смысл: девушка представила себе молодую Вивиан, готовившуюся к очередной вечеринке последователей спиритуализма.

В дверях мелькнула чья-то тонкая рука в белом свободном рукаве, а затем из темноты коридора появилась женская фигура целиком: Клои надела обнаруженное Джули воздушное платье, на плечах у нее была прекрасная бисерная шаль, а волосы украшали перья и цветные бусины. Она напоминала городскую сумасшедшую, хотя с тем же успехом девушку можно было снимать для обложки Vogue.

– Что скажешь? – Клои, дурачась, приняла драматичную позу.

– То, что нужно, – одобрительно кивнула Джули. Декорации были идеальными, модель – расслабленна и готова к съемке, Джули не смогла бы простить себе, если бы испортила все волнением. – Начнем?

– Подожди минутку! – Клои скрылась в коридоре, а когда вновь появилась в комнате, в руках у нее была деревянная табличка с выгравированными на ней буквами и цифрами.

– Доска Уиджа? – Джули положила камеру на стол, протянула пальцы к табличке и обвела наугад одну из букв.

Клои просияла:

– Нашла ее в библиотеке в запертом сейфе, пришлось уговаривать миссис Стэлворт выдать мне ключ. Но теперь мы сможем все сделать по правилам.

Она разместила доску посередине стола, установила сверху указатель, украшенный драгоценными камнями. Приспособление для общения с духами было изготовлено на заказ, Джули рассмотрела фамилию Дормер над черными символами, очерченными позолотой.

– Выглядит как семейная реликвия, твоя тетя купила ее?

Клои нахмурилась, пристально разглядывая лакированное дерево, подмечая все потертости, появившиеся со временем.

– Не думаю, доска гораздо старше тети Вивиан. Посмотри, как выписаны эти символы Солнца и Луны, а еще на нарочито богатые украшения. Могу предположить, что ее изготовили в начале двадцатого века, когда дедушка Эйс был еще ребенком, а спиритуализм уже был популярен.

Джули могла положиться даже на поверхностный анализ Клои, в университете она специализировалась в искусствоведении и была лучшей на курсе по части определения времени и места создания старинных диковинок.

Зажигая полынные свечи, Клои посетовала, что не удалось заманить в Красную гостиную Кассандру:

– А было бы здорово, если бы в кадре была черная кошка. Но глупое создание последнее время предпочитает находиться вне дома, совсем одичала на свежем воздухе. – Девушка поправила подсвечник и обошла стол кругом.

Руки фотографа немного дрожали от волнения и предвкушения работы. Джули нравилось готовиться к съемке, подбирать декорации и места, откуда будут получаться лучшие кадры, но самое большое удовольствие она получала только в процессе, когда казалось, что камера сама подсказывает, что делать.

Поэтому девушка поднесла фотоаппарат к закрытым глазам, сделала пару глубоких вдохов, постаралась освободить сознание, а затем позволила вдохновению вести себя.

Она и забыла, как легко было работать с Клои в качестве модели: она не застывала перед объективом в смущении и неловкости, не принимала вычурных поз, как некоторые ее знакомые, насмотревшиеся «Топ-модель по-американски». А главное, у нее не было навязчивого желания улыбаться и смотреть прямо в камеру, которое Джули ужасно злило. Клои двигалась непринужденно, послушно передвигала руки или опускала подбородок, обращала внимание на реквизит, когда Джули ее об этом просила.

Небо заалело, Джули перевела взгляд на окно и на мгновение выпала из трансового состояния художника-творца, которое усиливал горький аромат полыни, распространяемый свечами. Закат был невероятен, сизые тучи окутывали солнце, лучи которого окрашивали все, чего касались, в кроваво-красные цвета.

– Клои, скорее к окну, пока солнце не село!

Модель оторвала руки от указателя на доске Уиджа, накинула сползшую с одного плеча шаль и поспешила выполнить просьбу.

Джули успела сделать несколько кадров с Клои, пока та стояла у окна и прижимала к груди шаль, пытаясь прочитать свою судьбу в переплетении облаков. Легкий ветер шевелил ее волосы и кисточки бисерной накидки, забытый маятник крутился вокруг своей оси…

Маятник?

Убрав камеру от лица, фотограф уставилась на кристалл, подвешенный на оконную ручку. Он двигался хаотично, игнорируя потоки воздуха.

– Джулс? – Клои заметила, что подруга перестала снимать. – Что случилось? Закончилась пленка?

Джули перевела взгляд на свою модель, несколько раз моргнула и надавила на глаза пальцами свободной руки. Маятник не шевелился.

«Я слишком увлеклась мистическими штуками, померещится же такое».

– Глаза устали, ничего особенного. А пленку и правда пора сменить. – Девушка расположилась за столом и занялась фотоаппаратом. Ей нужно было быть очень осторожной, чтобы не засветить пленку и не погубить результаты работы последних часов. Клои устало опустилась на стул перед доской, она была рада передышке, хотя ни разу не пожаловалась подруге.

Джули, в свою очередь, мысленно поблагодарила аптекаря за мазь, благодаря которой она смогла провести на ногах столько времени, не чувствуя ноющей боли в колене.

– Тогда я проведу время с пользой и пообщаюсь со своей семьей, – пошутила девушка. – Где же этот чертов указатель? Я же оставляла его на столе…

Клои посветила на пол, взяв один из подсвечников, после заката в комнате становилось все темнее.

Под столом блеснуло чем-то красным, Джули подумала о двух маленьких глазах, следящих за ней из темноты, но это оказались всего лишь драгоценные камни указателя.

Устанавливая его посередине алфавита, Клои торжественно обратилась к своим предкам:

– Духи семьи Дормер, вы сейчас здесь?

Рубиновый наконечник указал на «Да».

Клои открыла рот в испуге, привлекая внимание подруги.

– Я видела, что ты сама подвинула его влево, – улыбнулась Джули и захлопнула крышку фотоаппарата, заряженного новой пленкой. Она сделала несколько пробных снимков коварно ухмылявшейся Клои.

– Хорошо, дорогая, оставь свой скепсис и коснись указателя со мной, если, конечно, не трусишь.

Джули знала, что подруга захочет выкинуть что-нибудь забавное. Клои нравилось производить впечатление на окружающих и на нее в частности.

– Не ты ли говорила накануне, что до ужаса боялась призрака Бланш, а теперь призываешь ее поговорить? – Девушка положила два пальца на указатель, свободной рукой нажала на кнопку спуска на камере, запечатлевая начало их спиритического сеанса.

– Я об этом не подумала. – Клои озадаченно посмотрела на свою ладонь, лежавшую на краю доски. – Что ж, отличный повод сказать ей все, что я о ней думаю. Эй, Бланш, вместо брата лучше бы молилась за детей рода Дормер, которые еще живы!

Джули почувствовала, как указатель задрожал под ее пальцами, словно лишь они удерживали его от движения. Неужели Клои была в таком негодовании, что нервная вибрация ее руки передавалась куску дерева?

Вдруг указатель начал движение по кругу, и его наконечник развернулся к правому краю доски, где значилось слово «Нет». У девушек перехватило дыхание. Клои смогла лишь завороженно прошептать:

– Что бы ни происходило, не смей убирать пальцы. Если я что-то и вынесла из рассказов тети о ее таинственных сеансах, так это то, что связь с призраками нельзя обрывать.

По позвоночнику Джули бегали толпы мурашек, ее начал бить озноб, когда она осознала, что украшенная рубинами деревянная планшетка добралась до «Нет». Девушка была уверена, что она не толкала указатель, а пальцы Клои вообще еле касались лаковой поверхности.

Клои поежилась и плотнее закуталась в черную шаль. Она поискала взглядом фото, где Вивиан Дормер выступала в качестве медиума.

– Как твое имя? – Голос девушки прозвучал ровно, несмотря на то что ее пальцы были холодными как лед, а в лице – ни кровинки.

Джули зажала кнопку на камере, чтобы попробовать поймать момент движения планшетки. Фотосессия на глазах становилась научным экспериментом.

Пару секунд ничего не происходило, в Красной гостиной повисла оглушающая тишина. Джули могла лишь слышать дыхание Клои и учащенное биение собственного сердца.

Как вдруг раздался глухой стук, и нельзя было сказать, откуда он доносился: из-за стены, с потолка или из-под пола.

Медленно, лениво переползая с буквы на букву, указатель поочередно остановился на шести символах: Д, О, Р, М, Е, Р.

– Боже, это просто издевательство! – вскрикнула Клои, вскакивая на ноги, ее пальцы, впрочем, остались на планшетке. Шаль черным водопадом опустилась на пол. Запоздало щелкнул затвор камеры: Джули была слишком сосредоточена на происходившем на столе, и попросту забыла о технике в руке.

– Тебя в самом деле это волнует? Мы только что… получили послание с того света или подключились к коллективному разуму, а ты думаешь о манерах? – Мозг Джули отказывался принимать то, что видели ее глаза. Она хаотично пыталась найти какое-то логическое объяснение происходившему, но в этой комнате, пропитанной благовониями, это было трудно сделать. А больше всего девушку поражала реакция Клои – да, ей, очевидно, было не по себе, но ее напрочь покинуло здравомыслие, она вела себя так, словно верила, что общается с миром мертвых.

– Что же, дражайший мой родственник, кем бы ты ни был, мне нужен семейный совет, – раздраженно произнесла Клои и полностью сосредоточила внимание на доске Уиджа.

В комнате стало холодно, гораздо холоднее, чем обычно в это время года. Кожу Джули будто пронзали тысячи крохотных игл, как бывало, когда выйдешь на мороз из теплого помещения.

К восторгу Клои, указатель вновь начал свое движение по доске. Джули, находившаяся на стадии отрицания, могла лишь послушно перемещать свою руку над столом на символы, на которые ее тянула необъяснимая сила.

Клои складывала буквы в слова, на которых задерживался указатель:

– Н… Е… Не. С… М… Е… Й… Не смей. Бессмыслица какая-то.

– Правда? – саркастично протянула Джули. У нее раскалывалась голова от запаха полыни, затекла рука, зависшая над злосчастной доской, она продрогла до костей и была невероятно зла на Клои, которая не хотела разобраться в том, как фотосессия переросла в общение с давно умершими родственниками.

Одна из свечей, стоявших рядом с девушкой, внезапно погасла, и прежде освещенный угол погрузился во тьму.

Клои подала голос, он не был испуганным, лишь встревоженным:

– Я воспитана на историях о привидениях, Джулс, если ты думала, что я хлопнусь в обморок при виде перемещающегося по доске Уиджа указателя или качающегося маятника, прости за разочарование.

«Она тоже видела, как кружился маятник! Это не было обманом глаз!» – ошарашенно поняла Джули.

Указатель стал двигаться быстрее, перескакивая с буквы на букву.

Д.О.Р.М.Е.Р.Х.А.У.С.

У Джули перехватило дыхание, она не замечала, что что-то в комнате изменилось, пока ее локоть не коснулся столешницы. Она не обратила внимания, как рука от усталости опустилась на край стола или?..

– Не может быть… – Джули прижала фотоаппарат к себе обеими руками, крутя настройки, чтобы рискнуть сделать снимок даже при таком скудном освещении, иначе наутро она не поверит своим воспоминаниям: знаменитый стол из красного дерева завис в воздухе, ни одна ножка не касалась пола.

– М… О… Й… – продолжила нараспев читать Клои. Услышав звук проматывающейся пленки, она оторвала взгляд от таблички и обратилась к подруге. – О нет, Джулс, ты отпустила планшетку!

Стол с грохотом опустился на пол, старые половицы жалобно застонали, оставшиеся свечи вмиг потухли, Клои наконец в страхе завопила, а Джули среди звуков бьющихся кристаллов и падающих серебряных подсвечников почудился зловещий смех.

Глава 6
Нежданный гость

Сердце предательски колотилось от страха, реагируя на каждый шорох из коридора. Джули стояла посреди темной спальни Луны, держала в руках зажженную свечу и боролась с детским желанием забраться под одеяло, куда, как известно, не могут забраться монстры и призраки.

После фееричного завершения фотосессии Джули и Клои разошлись по своим комнатам, здраво рассудив, что лучше было бы незамедлительно лечь в постель, а обсудить произошедшее следовало уже утром. Поэтому Клои затворила дверь в Красную гостиную, с нервным смешком пожелала подруге спокойной ночи и удалилась в восточное крыло.

Джули сомневалась, что после увиденного кто-то из них сможет задремать хоть на минуту, но спорить не стала. Голова девушки была одурманена полынью, ей казалось, что глаза прежних жителей Дормер-Хауса следят за ней, когда она наводила свет фонарика на их написанные маслом лица. По рукам бегали мурашки, за каждым поворотом чудились расплывчатые фигуры.

Джули пыталась убедить себя, что это всего лишь разыгравшееся воображение, но, добравшись до своей комнаты, она заняла сторожевую позицию напротив двери, готовая встретить любого, кто попытается войти в спальню.

В отдалении послышался странный грохот, звук разбившегося стекла и падения тяжелого предмета. Ноги Джули похолодели, она неловко потопталась на месте, прежде чем набраться смелости открыть дверь и выглянуть в коридор.

– Мисс Клои! Мисс Клои! – Экономка, запыхавшись, поднималась по шаткой лестнице, в ее голосе слышалось волнение. Джули поняла, что странный шум исходил из хозяйской спальни.

«Надеюсь, ничего серьезного не случилось», – обеспокоенно подумала девушка и направилась вслед за миссис Стэлворт, которая с прытью, неожиданной для пожилой женщины, уже добралась до комнаты, в которой разместилась Клои.

– Мисс Кло… Господи боже! – охнула миссис Стэлворт.

Навстречу ей с невозмутимым лицом вышла Клои, прижимая к груди дрожавшую черную кошку, которая порывалась удрать.

– Все в порядке, миссис Стэлворт, пострадавших, кроме дедушкиных часов, нет. Боюсь, они не подлежат реставрации. Но не утруждайте себя уборкой, уже поздно.

Джули смогла заглянуть в приоткрытый проем: старинные часы, чей бой не давал Клои покоя, лежали на боку, циферблат покосился, маятник оторвался, а пол был усеян осколками.

– Но, мисс Клои, где же мне вас теперь разместить? – запричитала экономка, в растерянности она забубнила себе под нос. – Нет, конечно, не в детской… Комната мастера Николаса ближе всех, но чтобы леди ночевала в мужских покоях? Определенно, нет. Спальня мисс Айрис подошла бы, но ее в прошлом году затопило…

Клои хотела было остановить миссис Стэлворт, но Кассандра, почувствовав свободу, начала яростно вырываться из объятий хозяйки, жалобно мяукая.

– Сегодня я заночую вместе с Джулс, нам не привыкать делить одну комнату. – Несмотря на показной ровный тон голоса, Джули сумела распознать гулкое, нервное биение сердца подруги. Звук был такой явный, что слышался даже за ворчанием негодующей кошки.

– Конечно, – согласилась девушка, она наконец обратила внимание на тот факт, что подруга оказалась менее впечатлительной и даже переоделась ко сну.

– Ох, я право не знаю… – всплеснула руками экономка, ни на секунду не прекращавшая думать о соблюдении приличий. Ключи звякнули в кармане ее форменного платья. Но Клои, пожелав женщине доброй ночи и извинившись за беспокойство, взяла Джули под локоть и потащила в глубь темного коридора.

Когда за ними закрылась дверь, кошка пулей рванула под кровать в поисках убежища, оставив глубокие царапины на предплечьях Клои.

– У меня есть антисептик, подожди минуту. – Джули поставила подсвечник на сундук у кровати и развернула коричневый аптечный пакет.

«Тренчэнт не мог предвидеть, что лекарства могут понадобиться не только мне, или мог? Мне кажется, что теперь я готова поверить во что угодно».

– Спасибо. – Клои взяла протянутую бутылочку и направилась в ванную. Джули услышала звук открывшегося крана и упавшей крышки откупоренного лекарства. – Черт! Когда же в этой старой лачуге снова будет электричество?

Девушка взяла с сундука свечу и подошла к раковине, чтобы дать хоть немного света. Ее поразило, что вся фарфоровая поверхность была усыпана красными и розовыми каплями: от кошачьих когтей столько крови быть просто не могло.

Клои неловкими пальцами шарила по полу, оставляя отпечатки своих ладоней на мраморной плитке. Только когда она встала, держа в руках закатившуюся под ванну крышечку, Джули заметила глубокие порезы на ладонях Клои.

– Как?.. Ах, точно, дедушкины часы, – догадалась девушка, потянулась к пузырьку с антисептиком. – Давай помогу. Почему ты не позвала меня, я думала, эммм… как ты сказала? Совершим «акт вандализма» вместе.

Клои поморщилась в попытке улыбнуться, антисептик щипал израненную кожу.

– Не смогла удержаться. Мне все казалось, что я слышу этот проклятый стук сердца, а еще после сеанса мне мерещилось всякое… – Девушка крепко зажмурилась, а затем резко открыла глаза, тряхнула головой, отгоняя воспоминание.

«Часы казались такими тяжелыми, я с легкостью поверю в то, что Клои могла разбить стекла и сломать механизм, но что бы одной опрокинуть их на пол…»

– Главное, что проблема решена, и больше ты не будешь слышать их бой, – произнесла Джули, прикусив язык, чтобы не озвучить свои сомнения. Руки Клои выглядели гораздо лучше, она могла бы забинтовать их аккуратнее, но было слишком темно. И переживания, перенесенные за вечер, совсем их вымотали.

– Самое смешное, что звук отпечатался у меня в сознании и я продолжаю его слышать. – Клои погладила недовольно умывавшуюся Кассандру, когда кошка вылезла из-под кровати.

– Даже сейчас?

Девушка задумалась.

– Нет, только пока я находилась в хозяйских покоях. Это моя вина, что мы, как перепуганные курицы, боимся собственной тени. Полынные свечи, доска Уиджа… Мне хотелось побыть на месте тети Вивиан, пока этот дом еще принадлежит Дормерам.

Джули достала из шкафа пижаму и начала переодеваться.

– Ты думаешь, все дело в нашем воображении?

Клои свернулась калачиком на кровати, обняв подушку, Касси подбежала к двери, настороженно принюхиваясь. Мягкие лапки, неожиданно громко протопали по половицам.

– Не поверила же ты в привидения? – ухмыльнулась Клои, наблюдая за пушистой любимицей. Джули просунула голову в ворот зеленой футболки и неопределенно пожала плечами.

Кошка зашипела на дверь, шерсть на загривке поднялась, ее явно беспокоило что-то находившееся в коридоре. Девушки переглянулись, и Джули подошла ближе, настороженно прислушиваясь.

С облегчением выдохнув, она узнала уже знакомое бормотание миссис Стэлворт, считавшей ложки или еще какие ценности. Монотонный шепот, шуршащий подол юбки и тяжелая поступь.

– Ночной рейд бдительной экономики, – хихикнула девушка. – Касси не особенно жалует твою прислугу.

– Она вообще мало кого жалует, дикое животное, – устало пробормотала Клои. Джули подумала, что после бессонных ночей в хозяйской спальне она могла бы вырубиться где угодно.

Она забралась под одеяло, постаравшись не потревожить подругу (хотя это было несложно: на кровати с легкостью поместились бы и трое), и задула свечу. Все еще нахохлившаяся кошка проводила ее осуждающим взглядом.

Джули заснула почти сразу, как голова коснулась подушки, мозг отказывался продолжать работать после всего произошедшего, что он не мог переварить. Она была лишь благодарна Клои за то, что она устроила свой перформанс с часами и ей не надо было переживать эту ночь в одиночестве.

Утро наступило слишком внезапно в лице ворвавшейся в комнату миссис Стэлворт.

– Мисс Клои, я прошу прощения, срочная почта для вас.

Клои протерла глаза забинтованными руками:

– Спасибо, оставьте на столике, будьте добры.

– Ох, что же такое с вашими руками? Вы пытались сами собрать стекло? Обязательно покажитесь мистеру Тренчэнту, когда будете сегодня в городе, – Экономка бодро раздавала указания, пока бросала неприязненные взгляды на Кассандру, которую считала виновной в разрушении часов.

Клои кивала, не вслушиваясь в болтовню пожилой женщины, она погрузилась в чтение недавно распечатанного письма. Тонкие брови нахмурились, между ними появилась морщинка, пока глаза девушки летали по строчкам.

Кошка поспешила вон из спальни, чуть не сбив с ног дворецкого, внесшего поднос с кофе и тостами.

– Доброе утро, мисс Клои, мисс Тезер. Спешу обрадовать, электричество подключили, и миссис Стэлворт смогла воскресить тостер и поджарить в нем хлеб.

Стэлворт поставил завтрак на туалетный столик, пообещал вернуться за подносом и свежими полотенцами через пару часов и, придержав для супруги дверь, удалился вместе с ней.

Джули щелкнула выключателем, не готовая верить дворецкому на слово. Люстра с плафонами в виде цветов колокольчика зажглась, наполнив комнату холодным светом.

– Неужели средневековый уикенд можно считать оконченным? В Дормер-Хаус вернулась цивилизация.

Клои встала, разорвала полученные письма на части и выбросила их в корзину для бумаг. Взяла в руки чашку кофе и сделала маленький боязливый глоток.

– Видимо, миссис Стэлворт удалось воскресить и кофеварку. А что до цивилизации… Кузен Николас собирается навестить Дормер-Хаус, а его трудно причислить к современному приличному обществу. Как же банально.

– Я не думала, что твои родственники объявятся настолько быстро, – сказала Джули с набитым ртом. Кофе и поджаренный хлеб с маслом оказались неплохими, особенно в сравнении с прошлым завтраком, приготовленным экономкой.

– Аристократы спешат только в одном случае, когда поднимается вопрос о наследстве. – Клои хмыкнула. – А я только что окончательно решила никому его не уступать. Извини, дорогая, я потороплюсь в Хейзвудс, встречусь с душеприказчиком тети как можно раньше.

Девушка поставила пустую чашку на поднос, поправила воротник шелковой пижамы и, велев Джули не скучать без нее, отправилась принять душ в своей комнате. Она была уверена, что миссис Стэлворт уже прибрала весь вчерашний беспорядок.

Джули потянулась и зашла в ванную. Она была рада, что никто из прислуги еще не заходил в комнату, повсюду были следы ее хаотичной медицинской помощи: пятна крови, разлитый антисептик, кусочки ваты и размотанные бинты, с которыми поиграла Касси.

На зеркале красовался отпечаток ладони (видимо, Клои пыталась открыть шкафчик), а на полу было несколько ярких пятен засохшей за ночь крови. Одно, особенно большое, находилось рядом с ванной, в том самом месте, где Джули разбила коленку.

«Это не может быть просто совпадением».

Джули поежилась, открыла кран и принялась стирать все пятна с раковины и зеркальной дверцы, борясь с дурнотой.

Когда она, поплескав в лицо холодной водой, повернулась лицом к ванной, она обнаружила, что следов крови на старом кафеле уже не было.

Из дали коридора раздалась музыка. Клои на радостях, что можно использовать электрические приборы, включила проигрыватель виниловых пластинок. Джули невольно поймала себя на мысли, что чистит зубы и двигается в такт старой блюзовой мелодии. И ее совсем не заботило, что со сна ей привиделись следы ее недавнего падения.

За окном заурчал кабриолет Клои, шины зашуршали по подъездной дорожке, а забытая пластинка все крутилась, и Джими Хендрикс пел о своем очень плохом предчувствии, вплетая тревожные слова в музыку.

* * *

Сад Дормер-Хауса был главной гордостью тети Вивиан после коллекции эзотерических ценностей. Большинство деревьев были посажены задолго до появления на свет ее отца, их кроны возвышались над остроконечной крышей дома, а узловатые ветви опасно приближались к окнам. Коридор из запущенной живой изгороди вел к небольшому пруду, напротив которого располагался цветник. Маки, лаванда, поздние васильки переплелись в мозаичный ковер, казалось, что на клочке земли разместилось миниатюрное поле.

– Мисс Вивиан любила сама ухаживать за садом, могла по несколько часов проводить с лопаткой в руках. Хотя, честно признаться, знаний ей недоставало, и наш садовник, упокой Господь его душу, не раз высказывал хозяйке свое недовольство, – добродушно улыбнулся мистер Стэлворт, вызвавшийся провести Джули по саду, и кивнул в сторону чахлых розовых кустиков.

По задумке сажавшего, они должны были обрамлять резную скамейку, создавая атмосферу укромного уголка, но не вышло: капризные розы торчали редкими стрелами, а бутоны были такими хрупкими, что роняли лепестки от малейшего дуновения ветра.

Джули поблагодарила дворецкого и, отпустив его, разместилась на деревянном сиденье.

Ей безумно хотелось выбраться из дома, из давящих стен, чтобы не вздрагивать от каждого скрипа и бульканья в водопроводе. Поэтому перед прогулкой девушка заглянула в библиотеку: поискать какой-нибудь не слишком увесистый том для чтения в саду. Она решительно отвергла историю о чудовище Франкенштейна и дневниковые записи о кознях графа Дракулы. Ей была нужна книга об обычных людях, без лишней мистики и сверхъестественных существ.

Именно по этой причине на коленях у Джули лежал потрепанный сборник произведений Агаты Кристи. Девушка пыталась погрузиться в драму семьи с забавной греческой фамилией и строила предположения о том, кто же все-таки окажется убийцей. Главная героиня почему-то внушала ей наибольшую неприязнь.

Перелистнув страницу, Джули нашла вложенный в книгу листок бумаги, оказавшийся не то частью письма, не то вырванной дневниковой записью. Она без труда узнала небрежный почерк Луны: автор ставил кляксы на каждой второй строчке и яростно заштриховывал лишние символы.

…твою тайну. Как ловко ты все обставил! Я даже сначала поверила, что ты покинул меня навсегда, и я больше тебя не увижу.

Все развели такую истерику, отец был просто вне себя! Кидался на прислугу, орал на старушку Вив, как будто кто-то из них мог бы тебя удержать. Потом заперся в своей спальне и затих, уже неделю не высовывал носа.

Я никому не разболтаю, что видела тебя ночью в доме, но обещай, что обязательно все расскажешь!

В спальню, где ты спал, сейчас никто не заходит, поэтому я иногда прокрадываюсь туда (да-да, мне плевать на приличия) и ночую в ней. Я украла туалетную воду из твоего чемодана и теперь пахну тобой. Святая кузина Розмари обозвала меня ветреной девкой, от которой за километр несет мужчинами. Но ты же знаешь, что мое сердце всегда принадлежало тебе.

Когда ты вернешься, ты знаешь, где меня искать…

Джули закатила глаза и отметила запиской страницу, на которой остановилась, как закладкой. Над домом стали сгущаться облака, продолжать читать в саду было не лучшей идеей.

«У девочки налицо болезненная зацикленность на объекте влюбленности. Кто-то нередко гостивший в Дормер-Хаусе вскружил Луне голову, а затем трусливо сбежал, когда его интерес стал очевиден домочадцам».

Алый бутон розы упал на землю и покатился к ботинкам Джули, подхваченный ветром. Девушка нагнулась, чтобы подобрать его, но отдернула руку на полпути: нежные лепестки были покрыты паутиной и какой-то липкой слизью.

Джули в ее стараниях сбежать из дома и направить все свои мысли на вымышленную историю, совершенно упустила из вида очевидное: бывшая гордость тети Вивиан давно уже не получала должного ухода. Трава на газонах была дикой и пожухлой, пруд – не чищен и подернут мерзкой ряской, цветник стал излюбленным местом насекомых-вредителей.

На профессиональный взгляд, в этом была особая эстетика. Джули нравились фотографии, на которых отображалась власть природы над творениями человека: одуванчик, пробивающийся из-под брусчатки, дерево, выросшее посреди заброшенного концертного зала… Но здесь она могла видеть лишь запустение, будто владения Дормеров уже не принадлежали миру живых.

В воде что-то булькнуло, и по поверхности разошлись круги. Если верить Стэлворту, когда-то в пруду жили красно-белые японские карпы. Джули боялась предположить, что обитало в нем сейчас.

На обложку упало несколько крупных капель, и Джули подняла глаза к небу. С севера каменными глыбами надвигались тучи, несмотря на не предвещавшее дождя ясное утро.

Девушка плотнее запахнула на себе лиловый кардиган, бегом бросилась к задней двери, прижимая книгу к груди. Плотно закрыв за собой дверь, Джули стащила кофту, протерла книжный корешок сухим рукавом. Она почти не промокла, но волосы завились в кольца, как всегда случалось на влажном воздухе.

Из столовой доносились голоса: дрожащий шепот миссис Стэлворт и низкий мужской, хозяином которого точно не был ее муж.

Джули нахмурилась и пошла в комнату, на ходу пытаясь расчесать рукой мокрые пряди.

За длинным столом на месте хозяина дома сидел, забросив ногу на ногу, незнакомый темноволосый мужчина. Глаза его были прикрыты, голова опущена на грудь. Небрежная поза говорила о том, что он не был чужим в стенах Дормер-Хауса и не испытывал никакого стеснения. Экономки в столовой уже не было. Незнакомец не подал вида, что знает о присутствии рядом кого-либо еще.

– Эмм… Привет, – нарушила тишину Джули, почему-то не решаясь приблизиться к столу.

Мужчина лениво поднял на нее взгляд и мельком оглядел.

Джули ощутила, как разряд тока прошел по ее телу, оставаясь где-то в глубинах живота. Она никогда не испытывала такого и всегда смеялась над романтическими сценами в фильмах, когда главные герои, встретившись взглядами, чувствовали повисшее между ними напряжение.

«По законам жанра сейчас двое незнакомцев должны слиться в страстном поцелуе, поддавшись моменту», – подумала Джули, а затем покраснела, устыдившись своих мыслей.

Мужчина понимающе усмехнулся, будто прочитал мысли на ее лице или просто знал, какое влияние оказывает на девушек. Он не был особенно красив, но, несомненно, притягателен. В его чертах было что-то необычное, аристократичное, напоминавшее Клои. Те же волосы, глубоко посаженные глаза, острые скулы…

– Кто вы и что делаете в моем доме? – прозвучал его голос, перебив анализ внешности мужчины в голове Джули.

– Я – Джули Тезер, подруга Клои. – Она отметила, что незнакомец подчеркнуто заявил, что Дормер-Хаус – его. – Предположу, что вы ее кузен Николас. И я думала, что ваша тетя оставила дом Клои.

Мужчина отклонился на стуле, поставив его на две задние ножки, и забросил блестящие лаком кожаные ботинки на стол.

– Enchanté, Julie! [3]Николас… Меня так никто не называет. Раз вы подружка малышки Клои, можете звать меня Холзи. Надеюсь, что мы тоже подружимся. А что насчет Дормер-Хауса… Он всегда был и будет моим. – Холзи неприятно улыбнулся, показав оскал блестящих зубов.

Джули окатило негодованием, она понимала, что Николас намерено дразнит ее, что нужно было убраться из комнаты вон и предоставить Клои самой разбираться с заявившимся кузеном, когда она вернется. Но что-то удерживало ее на месте.

Холзи разглядывал ее с нескрываемым интересом, но с тем же выражением люди рассматривают диковинных зверей в зоопарке. Джули стало неловко, она застеснялась своих пышных волос, не поддающихся укладке, не говоря уже о лице, выдававшем отсутствие благородных корней.

Ей казалось, что он видит ее насквозь, перенятые у Клои манеры и несколько позаимствованных вещей из ее гардероба не могли одурачить мужчину. Она вдруг вспомнила, как подруга описывала кузена как «невыносимого» и «нецивилизованного».

Чтобы не стоять столбом, Джули сделала пару шагов навстречу Холзи, положила недочитанный томик Агаты Кристи на край обеденного стола и отошла к окну, по которому ритмично барабанил дождь.

– Это не мое дело, конечно, вам лучше поговорить с Клои, когда она вернется из Хейзвудса. Она собиралась встретиться с человеком, чтобы обсудить продажу дома.

Бам! Стул опустился на все четыре ножки, что заставило девушку вздрогнуть. Где-то в глубине дома завопила Кассандра, разнервничавшаяся из-за непогоды и долгого отсутствия хозяйки.

Джули не обернулась. Она смогла задеть Холзи и отстоять действия подруги. Девушка с мрачным удовлетворением смотрела, как капли скатывались по давно не мытому стеклу, размывая очертания деревьев по ту сторону, и ждала ответной реакции.

– Что ж, оно и неудивительно, малышке придется разгребать долги Финча, – парировал молодой человек, не выдавая волнения.

– О каких долгах идет речь?

– Карточных, разумеется. – Изящным жестом Холзи вытянул пробку из хрустального графина и на три пальца наполнил стакан виски. – Бедняга всегда был игроком, а со смертью прекрасной Айрис совсем потерял рассудок.

Джули знала, что Айрис – имя матери Клои, стало быть, этот Финч должен был быть ее отцом, которому она не была лично представлена. Девушка знала, что подруга не была урожденной Дормер и до того, как тетя Вивиан взяла ее под опеку, носила другую фамилию.

– Но Клои никогда не… Ей нужны эти деньги, чтобы открыть свою галерею! – Джули хотела сказать, что ни разу не слышала о серьезных проблемах с отцом и даже не могла предположить, что у подруги финансовые трудности, но вовремя осеклась. Не хотелось бы обсуждать Клои за спиной.

– Говорят, истинная дружба в эти дни измельчала, а Джули Тезер так рьяно отстаивает свою дорогую подружку. А оно того стоит? Так уж ли вы на самом деле близки? – вкрадчиво произнес мужчина мягким тоном.

Он попал в цель: Джули считала Клои своей самой близкой подругой, но последние два дня служили доказательствами, что она совсем ее не знала. Сколько еще наследница Дормер-Хауса утаивала и недоговаривала?

За ее спиной Холзи подошел к оставленной девушкой книге, раскрыл ее на заложенной странице.

– А, знакомый сюжет! Забавная история, верно? Кристи подметила одну из главных мировых истин.

Джули невольно обернулась, раздосадованная сменой темы.

– Какую же?

Холзи закрыл детектив, размеренно подошел к девушке вплотную. Высокий и худощавый, он тем не менее двигался с грацией дикого кота. Издалека он показался ей старше, но теперь было ясно, что ему не могло быть больше двадцати семи – двадцати восьми лет.

Джули подумала, что ни одна девушка не может чувствовать себя в безопасности, когда он стоит так близко, когда так легко почувствовать запах его парфюма: древесно-землистого, определенно дорогого нишевого бренда.

– Нет ничего страшнее маленьких девочек. – Мужчина склонился к уху Джули, и от его дыхания защекотало кожу. – Особенно любопытных девочек, лезущих не в свои дела.

Она совершенно потеряла голову, не сразу распознав намек, скрывавшийся в словах кузена Клои. Ее сердце стучало как бешеное, а тело предательски мечтало сократить оставшуюся дистанцию в несколько сантиметров. Первый раз в жизни она испытывала такую нужду в прикосновении парня. К тому же того, с кем она познакомилась всего пару минут назад.

«Чувствует ли он электричество между нами? Если я попрошу его поцеловать меня, он решит, что я спятила?»

Холзи отстранился (Джули показалось, он тихонько посмеивался), сделал шаг назад и прислушался.

– Экономка идет с сообщением о том, что моя прежняя комната готова. В хозяйских покоях какая-то неурядица с часами, что, конечно, досадно. Вы же не хотите себя скомпрометировать, Джули Тезер?

Кровь схлынула с лица девушки, она совсем забыла, что кроме них в доме присутствует вездесущая прислуга. Что же теперь будут про нее говорить местные: не прошло и часа после знакомства, как приезжая авантюристка начала вешаться на шею кузену мисс Дормер, второму претенденту на наследство?

– Нет, не хочу, – замотала головой девушка. За дверью и впрямь кто-то был: можно было расслышать тяжелое взволнованное дыхание. Джули могла бы поклясться, что миссис Стэлворт вновь подслушивает чужие разговоры.

– Умная девочка, – благосклонно улыбнулся Холзи, на долю секунды коснувшись длинными, как у пианиста, пальцами лица Джули. От прикосновения ее бросило жар. – Пожалуй, мне стоит перехватить ее в коридоре.

Развернувшись на каблуках, Холзи вышел из столовой. Он оставил на столе нетронутый стакан и прикрыл за собой дверь, ни разу не обернувшись. На дрожащих ногах Джули сделала пару шагов к тахте, стоящей у окна, и с нервным смешком опустилась на нее.

«Кто бы мог подумать, что какой-то парень сможет довести меня до такого состояния, обронив пару ничего не значащих слов? А еще что он окажется кузеном Клои».

Непогода усилилась, начался настоящий ливень. Джули начала беспокоиться о Клои, надеясь, что подруга не станет отправляться домой, пока погода не переменится, а проведет время, например, с тем симпатичным барменом Эйденом.

Наверху заиграла уже знакомая пластинка: Холзи увидел проигрыватель, он явно чувствовал себя как дома и входил в любую комнату, не задумываясь. Прихватив с собой недочитанную книгу, Джули поспешила к себе, ей не хотелось, чтобы парень получил возможность порыться в ее вещах.

Беспокойство оказалось напрасным, мужчина предпочел не покидать восточного крыла. В отличие от настороженной Касси, которая после ночных происшествий избегала той части особняка и, как только заметила в коридоре второго этажа Джули, ринулась к ней, ища поддержки.

– Занял пост вблизи хозяйской спальни, – объяснила кошке Джули, запустив ее в комнату. Сбросив ботинки на шнурках, она залезла с ногами на кровать и раскрыла незаконченный детектив в поисках отмеченного запиской Луны места.

Она пролистала книжку от начала и до конца, но не смогла найти листок. Холзи был последним, кто держал томик в руках, и Джули была уверена, что в столовой закладка находилась на месте.

А это могло значить только одно: кузен Клои случайно или намеренно забрал любовные излияния юной Луны с собой.

Глава 7
Буря

Ливень перерос в настоящий шторм, подъездную дорожку затопило, деревья склонялись от ветра и стучали ветвями в окна, заставляя обитателей Дормер-Хауса содрогаться при каждом ударе и опасаться того, что стекло не выдержит и разобьется.

Вернувшееся в дом электричество работало с перебоями: люстры то и дело мигали, старенький черно-белый телевизор в гостиной не показывал ничего, кроме размытых полос, сопровождаемых белым шумом. И лишь из восточного крыла доносился непрерывный звук сменяющих друг друга ретро-мелодий.

Холзи к ужину не спустился, и Джули с сожалением, что не осталась в спальне, заняла свое место за общим столом. Мистер Стэлворт то и дело беспокойно оглядывался на дверь, ведущую в холл, прислушиваясь, не вернулась ли Клои.

Джули уже сделала несколько попыток дозвониться подруге на мобильный, но каждый раз попадала на голосовую почту. Без особого аппетита девушка катала вилкой фасоль по тарелке и надеялась, что Клои сейчас под теплой и сухой крышей у хейзвудских знакомых.

По всему дому были расставлены ведра и тазы, в которые капала вода, просочившаяся с крыши, и Джули не могла различить, где шум капель был яснее: внутри Дормер-Хауса или за его пределами.

После ужина, натянув на себя свитер и двое носков, она забралась под одеяло с головой, пытаясь хоть немного заглушить шум бури. Джули и не надеялась заснуть, лежа под тонким холодным одеялом и считая отблески молний, которые озаряли комнату так, что свет просачивался даже сквозь шерстяную материю. От каждого раската грома дом будто вздрагивал, и девушка слышала звуки крошащейся штукатурки, похожие на стук каблуков по деревянному полу.

Разбушевавшаяся стихия порождала обманчивые шумы в доме: льющиеся с потолка ручьи воды превращались в человеческие голоса, чьи слова, правда, нельзя было разобрать, скрипящие двери и окна стонали, будто в страшных мучениях.

Наваждение было столь ярким, что когда Джули услышала шорох в своей спальне, она с трудом убедила себя не шевелиться.

«Конечно же, это Касси прошмыгнула в комнату, когда миссис Стэлворт приходила с грелкой», – убедила себя девушка, отметая мысль о крысах. И призраках.

Кто-то («А вернее, кошка», – поправила себя Джули) хозяйничал на туалетном столике, перебирая оставленные на виду письма Луны своему возлюбленному. Пружины старого матраса протяжно запели, и девушка ощутила, как глубоко он просел: веса маленькой Кассандры было бы точно недостаточно.

Сердце Джули забилось быстрее, а озябшие руки и ноги сковало поистине ледяным холодом. В комнате кроме нее был еще один человек. И если в Дормер-Хаус не вломились грабители, она знала лишь одного наглеца, не имевшего ничего против появления в чужих владениях без приглашения.

– Тише, не бойся, – вкрадчивый шепот Холзи раздался откуда-то сверху. – Я лишь пришел поцеловать тебя на ночь.

Джули открыла было рот, чтобы отчитать кузена Клои и выставить его вон, но ее голос пропал и она не могла вымолвить ни слова. Одеяло медленно поползло вниз, и, хотя она не ощущала прикосновений мужчины, она осознавала его присутствие. Воздух был наэлектризован, Джули вдруг бросило в жар. Так же молча она решительно, одним движением, сбросила одеяло, чтобы встретиться с Холзи лицом к лицу.

Он сидел на кровати, небрежно прислонившись к одному из столбиков спиной, не разувшись, он забросил на простыню ногу. Парень насмешливо наблюдал за ошарашенным выражением лица Джули.

– Что ты… – девушка запнулась, сглотнула и, вцепившись пальцами в подушку, продолжила: – здесь делаешь?

– Всего лишь проверяю, в порядке ли мои гости. Такая ночь… неспокойная. – Он повел рукой в сторону окна, где мокрые листья кружились в вихре, а дерево голыми ветками оставляло на стекле видимые следы.

– Но я же заперла дверь!

Холзи недовольно поморщился:

– Мне кажется, я четко обозначил, что Дормер-Хаус принадлежит мне, не так ли? Я могу заходить куда пожелаю.

Джули подобрала под себя ноги в попытке отодвинуться от парня и, не успев толком обдумать свои действия, швырнула в него подушку.

– Ты просто невыносим!

Холзи с легкостью поймал подушку и бросил ее на пол, расхохотался, и следующий грохот грома вторил его смеху:

– А ты забавная, хочешь казаться бесстрашной. Кстати, Джули, ты заметила, что мы перешли на «ты»? Хотя это и впрямь было бы странно обращаться к девушке на «вы», когда я уже в ее спальне.

Джули ненавидела себя за то, что, несмотря на неприемлемое поведение кузена Клои, она не хотела, чтобы он немедленно покинул комнату. Она, конечно, влепит ему пощечину и выставит вон, но только после того, как он ее… как он сказал? «Поцелует на ночь». Как же удачно, что Клои нет сегодня в доме…

Девушка уставилась на губы Холзи, с которых не сходила усмешка.

– Так чего же ты ждешь? – Джули попыталась произнести это соблазнительным тоном, но тут же устыдилась. Она, одетая в свитер с нарочно сделанными прорехами и теплые носки, с растрепанными волосами, явно не годилась на роль обольстительницы.

Холзи поднялся и отошел к окну, высматривая что-то внизу.

– В этом суть игры: выжидать, намекать, делать непристойные предложения, заставить юную особу потерять голову. – Молодой человек достал из кармана брюк часы, – Мне пора, не хочу встретить Молящуюся Бланш в коридоре. Ты же не боишься призраков, Джули?

– Конечно, нет. – Разочарование девушки было слышно в голосе. Мужчина просто издевался над ней, он даже не собирался «целовать ее на ночь», это была не больше чем фигура речи.

– Зря, – улыбнулся Холзи, в глазах загорелся зловещий огонек. Холзи дразнил ее, смеялся над ее доверчивостью.

Джули не могла найти в себе сил посмотреть на него, чувствуя себя ничтожеством. Она уставилась на свое отражение в темном стекле.

Что-то было не так, и ее это беспокоило.

Напротив Холзи за темным окном был призрак. Темноволосый, истощенный мужчина с залитым блестящей кровью левым боком. Он улыбался парню в ответ безумным острозубым оскалом.

Джули охватила паника, ее начало колотить, она переводила взгляд с расплывчатого образа снаружи на кузена Клои, пытаясь понять, видит ли он то же самое, что и она.

Ба-бах!

Крик девушки прозвучал на половину дома. Старое сухое дерево под окном не выдержало натиска ветра, и сломанная ветка выбила окно, пробив грудную клетку привидения и развеяв дымчатую фигуру. Битое стекло разлетелось по полу, оставляя отметины на половицах.

Джули прижала руку к груди, она старалась успокоить дыхание и взять себя в руки. В дверь кто-то забарабанил: перепуганная прислуга явилась узнать, в чем дело и не нужна ли девушке помощь.

– Час от часу не легче в этом проклятом доме! Мисс Джули, мисс Джули, откройте! – требовал голос миссис Стэлворт.

Джули озадаченно обернулась и увидела, как ходит ходуном ручка двери, не поддаваясь натиску экономки.

«Но ведь Холзи открыл или даже взломал замок, почему дверь закрыта? И Холзи…» – Девушка оборвала себя на середине мысли, осознав, что в комнате она была совершенно одна.

Спустя несколько минут она уже сидела перед заботливо разожженным дворецким камином, поджав под себя ноги, а прислуга осталась в спальне Луны устранять последствия урагана.

Джули напряженно размышляла, мог ли кузен Клои незаметно покинуть комнату, когда она перебудила всех домашних своим криком. Думать о том, что присутствие парня в запертом изнутри убежище ей, скорее всего, просто приснилось, не хотелось.

Чего уж говорить о призрачном видении в окне.

Логичнее всего было бы сослаться на погоду: переплетение веток, листьев и дождевых капель могло сложиться в причудливую фигуру, а воображение уже дорисовало все остальное.

Вглядываясь в огонь и сосредоточившись на треске поленьев, Джули старалась игнорировать пугающие звуки капающей воды и свист ветра и ждала рассвета.

Утро наступило с возвращением Клои. Сначала послышался шум шин, плюхавшихся в бесконечные лужи, хлопанье дверей автомобиля и едва слышное чертыханье хозяйки дома, промочившей туфли.

– О, Джулс, не ожидала тебя увидеть так рано! – Клои зашла в гостиную в сопровождении экономки. Ее волосы были влажными, но в отличие от Джули она не становилась кудрявой, а напоминала героев старых фильмов, чрезмерно увлекавшихся бриолином.

– Да, я тоже не планировала сегодня встречать рассвет, – саркастично пошутила Джули. – Но ветка проделала огромную дыру в окне моей спальни.

Клои села в соседнее кресло, сбросила испорченные замшевые туфли и протянула ноги к еще теплому камину.

– Какой ужас, дорогая, надеюсь, о тебе позаботились? – Она сверкнула глазами на миссис Стэлворт, занявшуюся осмотром ее обуви. Джули согласно кивнула, а Клои заговорщически продолжила: – Кошмарная погода! Я хотела ехать в Дормер-Хаус после ужина, но Николас меня отговорил. Мы встретились вчера в «Петухе», не знаю, что он пытался вынюхать, но вряд ли ему что-то удалось.

– Ты встретила кузена в Хейзвудсе? – Шестеренки закрутились в мозгу Джули, анализируя события прошедшей ночи. Если Холзи покинул Дормер-Хаус вскоре после их встречи в столовой, он точно не мог вломиться в ее спальню.

– Да, я зашла поболтать с Эйденом, а он уже сидел за стойкой бара и уплетал двойную порцию тушеной говядины. Всегда удивлялась, как столько еды может умещаться в таком тощем теле, – хихикнула девушка.

«Пожалуй, пора обращаться к психиатру», – невесело подумала Джули.

– Зависть – смертный грех, кузина, – раздался мужской голос позади девушек. – Вы подруга Клои, я полагаю. Николас Эйвери.

Гостья машинально подала руку, не понимая, почему кузен Клои делает вид, что они прежде не встречались. А лишь затем подняла глаза на подошедшего молодого человека.

Высокий и худощавый, он сутулился, как и большинство людей его роста, коричневый деловой костюм висел на нем мешком. У него были немного торчащие уши, которые не могла скрыть короткая стрижка. Николас Эйвери мог быть довольно симпатичным, если бы не скорбное выражение лица.

Но Джули сейчас совсем не занимало, привлекателен кузен Клои или нет. Единственное, о чем она могла думать, что кузен Николас был не тем человеком, с которым она познакомилась вчера.

* * *

Клои ходила по гостиной из угла в угол, теребя полу пиджака.

– То есть ты хочешь сказать, что кто-то представился Николасом, заявился в дом и предъявил на него свои права?

Джули кивнула, не сводя с подруги округлившихся глаз.

– Я была уверена, что это твой кузен… Он вел себя так, словно не раз был здесь, прекрасно ориентировался в Дормер-Хаусе. Ну и соответствовал твоему описанию, – объяснила девушка. Тревожное чувство витало в комнате, точно невидимый комар, доводящий своим писком в летние ночи до безумия.

Николас нахмурился и закинул ногу на ногу:

– Он выглядел как я?

Джули озадаченно оглядела парня и сравнила его с самозванцем. Они были примерно одного возраста, темноволосы, в тонких чертах лица и строении фигуры угадывалась родственная связь, но в остальном двое мужчин были совершенно различны.

– Нет, вернее, не совсем. Он, очевидно, из Дормеров, но больше напомнил мне Клои.

Наследница дома прищурилась и закусила нижнюю губу, напряженно раздумывая, перебирая в памяти всех ныне живущих родственников.

Николас ошарашенно уставился на Джули, отбил загадочный ритм пальцами по колену и спросил:

– Почему же вы сказали, что он соответствовал описанию? Я так понимаю, что вы и понятия не имели, как я выгляжу, до сегодняшнего утра.

Клои издала короткий смешок:

– Боюсь, это моя вина, дорогой кузен. Я упоминала, что ты просто…

– Невыносим, – смущенно подхватила Джули, пряча кисти рук в свободные рукава свитера. – И он именно такой. Держался с каким-то театральным вызовом, общался со мной свысока и говорил сомнительные вещи… А еще он сказал, что обращаться к нему стоит, как к Холзи.

Клои расхохоталась во все горло, схватилась за каминную полку, чтобы удержаться на ногах, а ее кузен поджал тонкие губы.

– Тимоти, – прошипел мужчина, словно имя было ругательством. – Чертов мальчишка. Нашел время для шуток!

– Дорогая, пора бы уже привыкнуть: когда я отзываюсь о ком-то как о невыносимом. – Клои перевела дух и обратилась к гостье: – Это значит, что он скучный, предельно прямолинейный и не в состоянии поддержать светскую беседу.

Вздох Николаса из кресла был полон усталости, но не обиды, парень давно привык к колючему тону кузины.

– Я просто не любитель сплетен. – Мужчина поднялся, расправил стрелки на брюках и направился к лестнице на второй этаж. – Думаю, пора разбудить кузена и потребовать объяснений. А вы пока могли бы переодеться к завтраку.

– Спасибо, Ник. – Тепло улыбнувшись двоюродному брату, Клои повернулась к подруге и закатила глаза. – Твой рассказ заставил нас не на шутку поволноваться, дорогая. В Хейзвудсе сегодня только и говорят об обнаруженном Себе Слае. Если бы ты только упомянула о Холзи раньше…

Джули была готова тотчас же последовать совету Николаса и помчаться в свою комнату, чтобы надеть на себя что-то приличнее, чем свитер из гардероба Курта Кобейна. Но загадка оставалась нераскрытой: кто же такой этот Тимоти, тайком пробравшийся в дом?

– Клои, если ты не заметила, я не знаю твое семейное древо наизусть, – с кислым видом протянула девушка, надеясь, что подруга сумела уловить намек.

Та лишь усмехнулась и обхватила себя за плечи руками:

– Всего пара дней, и будешь знать всех наших троюродных бабушек и дедушек. Если помнишь, я говорила о кузене Тимоти, мы какое-то время жили вместе, а Ник приезжал на каникулы. Я не виделась с ним с тех пор, как он отправился на учебу, но, судя по твоему рассказу, он не особо изменился. – Клои несколько раз перекатилась с пятки на носок, собираясь с мыслями. – Он так и не перерос свое увлечение Холзи.

– О чем ты? – В животе у Джули заурчало. Стресс требовал, чтобы его срочно заели большим количеством тостов с маслом и джемом. Дернув за шнурок, хозяйка дома вызвала миссис Стэлворт и попросила ее поскорее накрыть к завтраку в столовой, чтобы отметить воссоединение семьи.

– Холзи – это прозвище Молодого Дормера, которого подстрелили в «Бойцовском петухе». Яркая личность, большая заноза в задницах своих старших родственников. Забавно, что Николаса назвали в его честь. Тимоти с детства им восхищался, расспрашивал о малейших деталях его биографии, копировал его стиль. Поначалу это никого не смущало: у мальчика нет отца, на чей образ ему опираться? Но кажется, его одержимость зашла слишком далеко…

Экономка заглянула в гостиную и сообщила, что завтрак уже ждет на столе. Девушки отправились за ней (Джули с сожалением подумала о том, что не воспользовалась возможностью привести себя в порядок).

Клои заняла место во главе стола, тем самым показала, что притязания двоюродных братьев на Дормер-Хаус ее не волнуют. Ее подруга заняла место справа. Джули невольно вспомнила недавнюю беседу с Тимоти в этой же самой комнате.

– Хол… Твой кузен сказал вчера что-то про твоего отца. Что ему нужны деньги…

Клои села очень ровно, соединив лопатки.

– Так и сказал? Хм… – Она не решилась закончить мысль при экономке, продолжавшей сновать вокруг стола, но ее вид встревожил Джули.

На лестнице послышался размеренный топот ног, и в комнату вошел Николас, чеканя каждый шаг. Лишь висевший набекрень галстук выдавал его волнение.

– Его нигде нет. Ни в спальне Холзи, ни в хозяйских покоях. Кровати убраны, шкафы пустые. Если это шутка, кузина, изволь пояснить, когда следует смеяться.

Клои повернулась к подруге в замешательстве, но и та была растеряна не меньше. Тимоти был здесь вчера, и не только Джули его видела.

– Миссис Стэлворт, где вы разместили Тимоти? – обратилась она к экономке, поставившую на стол изящный молочник.

– Мастер Дормер тоже приехал? – всплеснула руками женщина, удивление на ее круглом лице не казалось наигранным. Все присутствующие обменялись подозрительными взглядами.

– Пожалуйста, я же слышала вас вчера в столовой, вы говорили с ним. – Джули не могла взять в толк, почему экономка скрывала нахождение еще одного Дор-мера в доме.

– Господь с вами, мисс Тезер, я никого не видела и тем более не разговаривала, – произнесла женщина скороговоркой, искренне веря, что это поможет ей убедить допрашивающих.

Джули почувствовала, как внутри ее закипает злость. Миссис Стэлворт явно вела какую-то игру против нее. Девушка оглядела стол и заметила, что тарелок и приборов хватало только на троих.

Николас подал было голос, он хотел спросить экономку еще о чем-то, но Клои шикнула на него, не сводя взгляда с чего-то, стоящего перед ней.

Когда миссис Стэлворт удалилась и закрыла за собой дверь с непроницаемым лицом, Николас участливо поинтересовался у Джули, не страдает ли она ментальными расстройствами.

– С ней все в порядке, не городи чушь, – оборвала его Клои. Аккуратно, едва касаясь стекла, она подняла стакан с виски, оставленный гостем нетронутым. – Довольно крепкий напиток для завтрака, не находите?

Джули хлопнула в ладоши, обрадованная, что перед ней было явное доказательство, что она не спятила.

– Тимоти или кто бы то ни был налил себе выпить, но так и не притронулся к стакану, пока я была с ним.

Клои покрутила стакан в руках, рассматривая его на свету.

– Что вы имеете в виду под «кто бы то ни был»? Хотите сказать, что по Дормер-Хаусу может бродить самозванец? – Николас подался вперед, уронил на пол нож и макнул кончик галстука в апельсиновый сок. – А вдруг это тот, кто убил этого бездельника Слая?

Джули уже второй раз за день слышала это имя. Кажется, именно оно значилось в листовках, развешенных по городу.

– Ник, ты не хуже меня знаешь, что Слай – беспробудный пьяница, скорее всего, он просто надрался и свернул себе шею. Никто его не убивал. – Его кузина закатила глаза и пожала плечами.

Николас презрительно фыркнул и поправил свой безвкусный галстук в полоску:

– Пьяному море по колено, а Брайербримский пруд – по щиколотку. Вот увидите, когда Тренчэнт проведет вскрытие, выяснится, что Слай уже был мертв до того, как оказался в воде. А убийца вполне мог решить, что Дормер-Хаус – отличное место, чтобы отсидеться.

– Я не знаю, – помотала головой девушка, всеми силами стараясь прогнать из головы образ распухшего тела, покрытого илом и водорослями, вытащенного полицией на берег. – Если в доме есть фотографии Тимоти или других родственников, я бы могла опознать его.

Клои кивнула поверх стакана:

– Идея хорошая, среди наших здравствующих родственников осталось не так много мужчин. Хотя ума не приложу, кто мог бы знать о проблемах отца.

Николас вылез из-под стола, куда он нырнул за упавшим ножом. Его щеки порозовели, а движения стали скованнее, он, очевидно, стеснялся своей неловкости.

– Даже я в курсе карточной зависимости Финча, – раздраженно пробормотал молодой мужчина. – И старик никогда не делал из этого тайны: любой, кто знаком с твоим отцом, Клои, мог бы сказать то же самое.

Губы девушки скривились в вымученной улыбке, и Джули решила, что слова кузена не убедили Клои, она просто не желала развивать эту тему. Николас потянулся за куском ветчины, но резко оторвал пальцы от тарелки, вцепился в лежащую на коленях льняную салфетку и принялся яростно тереть кожу.

– Что случилось? – Клои приподнялась на стуле и заглянула в общее блюдо с мясной и сырной нарезкой, а затем отпрянула, борясь с дурнотой. – Миссис Стэлворт! Будьте добры, унесите это отсюда!

Среди кусочков ветчины и кубиков пармезана ползали крохотные прозрачные червеобразные насекомые, оставляя на закусках склизкие следы и экскременты. Джули поднесла к носу молочник и убедилась, что его содержимое также испорчено: белые сгустки плавали в кисло пахнущей воде.

– Тебе нужны еще доказательства, что этот дом проклят? – Николас оглядел комнату с отвращением, его глаза замерли на портрете статного мужчины лет сорока, застывшего в величественной позе: Эйса Дормера, их с Клои деда.

– Боже, Ник, испорченный завтрак – это не проклятие. Я ведь считала тебя приверженцем аскетизма, а ты, оказывается, не сможешь протянуть до ланча с пустым желудком, – отшутилась его кузина, словно случившееся было лишь досадной мелочью.

Быстрая ревизия завтрака (доведшая экономку до слез, бедная миссис Стэлворт казнила себя за невнимательность и беспрерывно извинялась) показала, что древний холодильник не пережил скачков электроэнергии и все перенесенные в него из погреба продукты пришли в полнейшую негодность.

После короткого чаепития в гостиной Николас поднялся на второй этаж разобрать чемодан, а девушки воспользовались ситуацией, чтобы принять душ и переодеться.

В спальне Луны было прохладно и пахло сырой землей. Прислуга собрала осколки и вытащила обломок ветки, застрявший в раме. На подоконнике лежали лист тонкой фанеры и инструменты, Стэлворт обещал Джули, что сегодня же закроет окно наглухо, чтобы она не поранилась. Девушка же больше радовалась тому, что будет избавлена от пугающих видений.

Письма на туалетном столике лежали как попало, но виной тому мог быть не только ночной посетитель, но и ветер. Джули бережно собрала их в аккуратную стопку и спрятала в выдвижной ящик. Из-за низкой температуры шею и руки неприятно покалывало, как бывает, когда люди чувствуют, что за ними наблюдают.

Клои и ее брат, казалось, не осознавали масштабов случившегося: по Дормер-Хаусу расхаживал незваный гость, нагнавший атмосферу таинственности и страха на прислугу. Джули не могла взять в толк, было ли вторжение в чужую собственность обычным делом для Дормеров или им было наплевать, что кто-то решил отправиться в дом на «частную экскурсию».

За пару лет до того, как Джули уехала на учебу в столицу, соседей с их этажа, пожилых супругов Мартинез, ограбили. Пара нетрезвых подростков забралась в квартиру и, быстро осознав, что все ценности составляли новенький плоский телевизор и подержанный ноутбук, разнесли всю мебель, перебили фарфоровый сервиз на двенадцать человек (годами хранимый подарок на свадьбу от родителей) и изгадили ковры. Джули и ее отец помогали прибираться, пока мама молча обнимала трясущиеся от рыданий плечи стариков. Большую часть безделушек и многочисленных рамок пришлось выбросить, но Джули украдкой вытаскивала из них обрывки фотографий. Изображения были безнадежно испорчены, и девушка была уверена, что миссис Мартинез не будет предпринимать попыток восстановить их.

На снимках были кусочки жизни всей семьи, части душ детей, внуков, многочисленных братьев и сестер. Восьмилетняя Мария, обнимающая плюшевого мишку, двадцатилетний Крис, наконец-то получивший права, вскинул кулак в победном жесте, юные жених и невеста, лучащиеся счастьем, стоят рука об руку… Фотографии были лишены той красоты, которая присуща творениям профессионалов, но даже пятнадцатилетняя Джули понимала их подлинную ценность. Собирать их по кусочкам, как головоломку, было так же нелепо, как пытаться приклеить руки Венере Милосской.

Весь следующий год Джули запирала входную дверь на оба замка и никогда не оставляла окна нараспашку. Она просыпалась от странных шорохов по ночам и не снимала подаренный бабушкой Лидией тоненький золотой браслет даже на ночь. У Тезеров не было ничего, что бы могло привлечь настоящих воров, заранее планировавших налеты. Но теперь она понимала, что страшиться стоило не утраты нескольких вещей, а самого факта вторжения, навсегда лишавшего семью ощущения безопасности.

Тезерам повезло – до сих пор на квартирку родителей Джули на третьем этаже никто не покусился. Сыновья мистера и миссис Мартинез помогли родителям с ремонтом и подарили им щенка-спаниеля, больше для компании и душевного спокойствия, чем для охраны.

А золотой браслет пришлось сдать в ломбард, чтобы купить первую личную камеру Джули. Когда девушка поделилась историей этой покупки с Клои, подруга ужасно расстроилась: утрата семейной реликвии была для нее сродни потере одного из родственников. Поэтому ее нынешнее поведение казалось Джули необъяснимым.

«Почему никто еще не вызвал полицию и не принялся обыскивать дом сверху донизу, чтобы поймать самозванца? Неужели Клои не боится, что выдавший себя за Николаса Тимоти или кто там еще украдет что-то важное и памятное?»

Глава 8
Ключ от преисподней

Через распахнутую дверь кабинета на первом этаже доносились спорящие голоса Клои и ее кузена. Никто из них не повышал голоса, не выходил из себя, но в тоне девушки слышалась злоба, а Николас что-то упрямо доказывал, уверенный в своей правоте.

– Я самый старший из нас, тетя Вивиан должна была следовать правилам и оставить Дормер-Хаус мне.

– Старший, а еще и мужчина, ты забыл сказать? – Клои сложила руки на груди и насмешливо оглядела кузена.

– Это не главное, – пробурчал молодой человек и ослабил узел галстука (после происшествия за завтраком он сменил и его, и рубашку). – Но, если ты не заметила, последняя женщина, управлявшая домом, довела его до полной разрухи.

Джули услышала, как кто-то ударил по столу кулаком. Она замерла в коридоре и не знала, как стоило поступить: подслушивать было невежливо, врываться в кабинет на середине разговора – и того хуже. Лучшим выходом было бы на цыпочках прокрасться мимо комнаты в гостиную и подождать там, но девушка так и не запомнила все скрипящие половицы, и, если она сделает неверный шаг, о ее присутствии будет известно всем.

– Это сделало время, Николас, вины тети Вивиан здесь нет.

Мужчина встал с кресла, сложил руки за спиной и принялся расхаживать из угла в угол.

– Перебои с электричеством, странные шорохи в пустых залах, кошмары наяву… Клои, послушай меня, Вивиан впустила в этот дом мертвецов! Мама мне обо всем рассказала, ведьмины шабаши, языческие ритуалы!

Джули слышала, как мужской голос срывался, охваченный неподдельным ужасом и отвращением.

– Ты же знаешь, насколько богобоязненна тетя Розмари. Твоя мать хватается за сердце каждый раз, когда слышит, что кто-то пьет вино не в качестве причастия и за стенами церкви. – Его кузина неодобрительно фыркнула. – Невинное увлечение спиритизмом досталось Вивиан в наследство с домом. Ты забыл, что дедушка велел спроектировать Красную гостиную как подарок для своей жены?

– Как кстати ты вспомнила о дедушке Эйсе! Моя богобоязненная мать, на которую тебе бы стоило равняться, передала мне это перед отъездом и взяла с меня слово, что я исполню свой долг перед семьей.

В дверном проеме мелькнула рука, на секунду исчезнувшая во внутреннем кармане пиджака, чтобы достать белоснежный конверт и протянуть его Клои. Послышался звук рвущейся бумаги и последовавшее за ним восклицание:

– Чушь!

У Джули затекли ноги и ныла поясница. Ей было ужасно неловко стоять под дверью все это время, и девушка решила попробовать незаметно вернуться в свою спальню. Повернувшись на пятках, она сделала два крохотных шага к главной лестнице. Оглянувшись, Джули увидела, как Николас размахивал какой-то блестящей ювелирной безделушкой и яростно убеждал кузину воспринять его слова всерьез.

Еще шаг, и она оказалась бы на первой ступени, как с громким треском деревянная доска переломилась, а правая нога девушки очутилась в появившейся дыре. Николас и Клои, выбежавшие в холл на шум, застали ее в попытках освободить ступню и не вывихнуть лодыжку при этом.

– Ты в порядке, Джулс?

Гостья смущенно кивнула, опираясь на плечо подруги, пришедшей на помощь. Николас не сводил с Джули подозрительного взгляда, гадая, сколько девушка могла слышать и как давно она находилась в холле. Конечно, она могла только-только спуститься со второго этажа, при условии, что спускалась она спиной вперед.

Клои завела Джули в кабинет и усадила в красиво постаревшее кожаное кресло напротив массивного стола. В камине ярко горел огонь, отблескивая на отполированных дубовых поверхностях, позолоченных кубках и пресс-папье.

– Скажи, что ты об этом думаешь. – Хозяйка дома протянула Джули смятый лист бумаги.

Николас всем телом подался вперед в попытке остановить кузину, галстук в синюю полоску качнулся на его тощей груди.

– Ты уверена, что следует размахивать такими личными посланиями перед всеми подряд?

Джули, успевшая прочитать только «Мой милый сын», замерла в кресле, подняла взгляд на брата Клои. Даже во встревоженном состоянии, с залитой краснотой шеей и трясущимися пальцами, Николас смотрелся уместнее в этой нарочито мужской комнате. На стенах висели медали и награды в застекленных рамках, несколько статуэток изображали великих полководцев. Для хрупкой фигуры Клои вся мебель была слишком большой, она тонула в широком кресле, а пресс-папье, похожее на золотой слиток, она бы не подняла и обеими руками.

– Я доверяю Джулс, – отрезала Клои и сложила руки на груди, буравя Николаса недобрым взглядом. Тот поспешил отвернуться и обратился к гостье:

– Я ничего не имею против вас, хоть и выбор друзей Клои всегда казался мне эксцентричным, взять того же деревенщину Доэрти… Боюсь, вы мало что поймете.

Мужчина развел руками и улыбнулся с уверенностью в собственном превосходстве, но словно извиняясь за этот факт. Николас принадлежал к тем выходцам из аристократических семей, которые осознавали свою исключительность, кровную связь с высшими кругами мира сего, отделявшую его от простых смертных. Он будто стыдился этого, но Джули ему не поверила.

– Я все же рискну, – тихо произнесла Джули. Клои хихикнула и запустила в кузена смятым в шар конвертом. Николас раздраженно поморщился, когда бумага коснулась его плеча, подобрал импровизированный снежок и поместил его в пустую корзину для бумаг.

Джули сосредоточилась на убористых, украшенных завитушками буквах, вышедших из-под пера Розмари, матери Николаса.

Мой милый сын,

Перед тем как ты отправишься в Дормер-Хаус, эту обитель неупокоенных душ, я обязана напомнить тебе о моем невыполненном обещании, которое терзает мою грешную душу.

Как ты знаешь, моя мать остаток своей жизни несла бремя знания страшного греха ее брата Эйса, навлекшее проклятие на всю нашу семью. В тот день, когда я покинула отчий дом и стала Розмари Эйвери, она передала мне этот ключ и взяла с меня слово, что я буду хранить его от других членов семьи и тем самым сберегу тайну Дормер-Хауса.

Я прилежно следовала указаниям. Дядюшка Эйс перерыл комнату моей матери в поисках ключа, после того как она отправилась в Царство Небесное, и ничего не нашел, к своей досаде. Он допросил моих кузин и кузена, Вивиан казалась ему главной подозреваемой, потому что остальные были слишком малы, но никто не догадывался, что ключ был у меня.

Когда по округе поползли слухи о женщине-призраке в Дормер-Хаусе, я, конечно, не поверила и решила, что Вивиан подогревает слухи для пущей рекламы своего дьявольского кружка. Неупокоенная душа, бродящая ночью по коридорам, должна была показаться ей романтичной. С поддержкой преподобного Уилкса я пыталась наставить безумную женщину на путь истинный, но, как известно, мне мало что удалось.

Но вернусь к делу. Когда тебе исполнился год, моя мать передала мне последнее наставление: открыть тайну, которую дядя Эйс хранит под полом своего ложа, чтобы он успел покаяться в своем грехе перед смертью.

Я не смогла найти в себе силы вернуться и войти в хозяйскую спальню Дормер-Хауса. Нет труда догадаться, что ключ откроет врата в саму Преисподнюю. Я лишь молюсь за дядю Эйса и все блуждающие в ночи несчастные души каждый вечер перед отходом ко сну, как прежде это делала моя матушка.

Сын мой, тебе выпала тяжелая ноша стать главой нашего клана и наследником этого проклятого дома. И если Клои Финч обладает хоть каплей рассудка, она откажется от притязаний на дом…

На обороте листа было еще два абзаца и аккуратная подпись Розмари, сопровождаемая молитвами Богу о защите ее сына, но Джули не стала дочитывать. Общий посыл был ясен: мать Николаса была в ужасе от того, что ее невинное дитя должно отправиться в бывшее логово сатанистов, а загадочный ключ якобы давал ее сыну все права на владение Дормер-Хаусом.

Клои выжидающе смотрела на подругу, поставив локти на стол, наплевав на давнюю привычку держать руки на коленях. Джули вернула ей записку и пожала плечами:

– Я даже не знаю, что сказать. Очевидно, что миссис Эйвери не поддерживает твое вступление в наследство. – Девушка постаралась произнести это мягко, не желая задеть чувства Николаса.

– Зато передать во владение дом, идущий в комплекте с вратами в Преисподнюю, своему единственному сыну кажется тетушке блестящей идеей, – парировала Клои, покачав головой. Николас стоял спиной к девушкам и делал вид, что рассматривает бюст на каминной полке, но Джули услышала злобный скрежет зубов с его стороны. Руки мужчины невольно сжались в кулаки, ногти впились в кожу ладоней.

Сделав несколько успокаивающих глубоких вдохов, он засунул оба кулака в карманы брюк и повернулся к кузине.

– Можешь насмехаться, сколько пожелаешь, Клои, но я официально поставил тебя в известность, что сегодня же найду, что именно открывает этот ключ.

– И ты готов вломиться в спальню леди ради этого? – Дразнящий голос Клои искал способ пробить броню решимости Николаса, девушка наспех пробежалась по строчкам записки, тонкий палец замер, найдя искомое слово. – И там еще было что-то про ложе…

Молодой человек опустил глаза, краска поползла от алой шеи вверх к ушам.

– Боже Всемогущий, почему тебе необходимо все усложнять? – пробормотал Николас и покачал головой.

Джули подала голос, вмешиваясь в диалог родственников:

– Но что мешает нам помочь твоему брату, Клои? Разве тебе не интересно, какие тайны откроет этот ключ?

Николас с удивлением уставился на девушку, обнаружив в ней союзницу.

Клои встала из-за стола, она все еще вглядывалась в витиеватые предложения Розмари Эйвери. Что-то ее беспокоило, между бровей залегла морщинка, а глаза сощурились, будто девушка страдала сильной близорукостью.

– Здесь что-то не сходится, Ник. – В словах Клои уже не было прежней иронии, она подошла к парню и указала на третий снизу абзац: – Ты родился после смерти своей бабушки, ведь так?

Губы Николаса быстро шевелились, пока он читал указанную часть письма про себя. Джули внимательно следила за выражениями их лиц, пытаясь разобраться в том, что происходило.

– Да, она слегла в марте тысяча девятьсот семьдесят второго и через несколько месяцев скончалась, а я родился ровно десять лет спустя, мама всегда подчеркивала этот факт.

В памяти Джули замелькали строчки недавно прочитанного письма. Что же в них было странного, какую несостыковку сумела разглядеть ее подруга?

Клои торжествующе оглядела комнату и, театральным жестом воздев руку к потолку, спросила, ни к кому в частности не обращаясь:

– Так каким же чертовым образом Молящаяся Бланш, одиннадцать лет покоящаяся в могиле, передала тете Розмари сообщение о том, что настала пора открыть ящик Пандоры?

* * *

Вересковое поле, укрытое одеялом низко плывущих туч, пестрящая рекламой и граффити остановка, качнувшийся на ветру медный петух… На экране ноутбука один за другим мелькали кадры, снятые в Хейзвудсе и окрестностях. Джули кликала мышкой, и недовольство собой росло с каждым ее щелчком.

– Скучно, банально… А здесь вообще горизонт завален, как у какой-то школьницы с мыльницей! – Девушка запустила свободную руку в волосы и взъерошила их. Ни одна фотография не казалась ей достойной того, чтобы показать ее профессору Хиву.

Около полудня она получила от него сообщение:

Тезер, к концу недели жду как минимум три работы. Никаких отговорок, дурацкий конкурс среди моих студентов уже на носу, и я вписал Ваше имя. Хватит подражать Вивиан Майер.

Искренне Ваш,

профессор Роберт Хив

– Вивиан Майер, значит… – Фотограф хмыкнула, захлопнула крышку ноутбука и растянулась на кровати.

Она без труда поняла намек преподавателя. Мисс Майер была одной из лучших фотографов своего времени, по крайней мере, в США, получившая признание лишь год назад, после своей смерти. Ее снимки нью-йоркских улиц и случайных прохожих были поистине гениальны, но женщина не опубликовала ни одной из своих работ.

В прошлом году профессор Хив показал несколько фотографий Вивиан Майер, а закрыв последний слайд, попросил своих студентов задуматься о том, что, сомневаясь в своем таланте, пряча наброски и идеи, они лишь стремились к повторению судьбы невероятного фотографа, всю жизнь считавшей себя лишь няней и скрывавшейся в своей лаборатории от всего мира.

– Многое может вдохновить вас в творчестве мисс Майер: она не жаждала славы, не стояла под дверьми редакций модных журналов, она снимала, потому что не могла не снимать, это была ее страсть и способ познания мира. Но, заклинаю вас, позвольте другим смотреть вашими глазами. Проявляйте пленки, смело печатайте фотографии, а люди рассудят.

Кого-то лекция, может, и подбодрила, но не Джули. Она была полностью солидарна с Вивиан Майер и втайне подозревала, что гениальный фотограф пыталась показать кому-нибудь свои снимки, но получила такую критику, что отбросила все попытки отправить их в журнал. Джули чувствовала странное родство душ с женщиной, хотя и отдавала себе отчет, что до таланта американки ей далеко.

Джули вернулась к туалетному столику и решительно раскрыла ноутбук. Должно же было быть хоть что-то…

Черная кошка всматривается в свое отражение в освещенном единственной свечой зеркале. А на заднем фоне – женщина в белом кружевном платье.

Джули несколько раз моргнула.

На другом конце коридора послышался шум семейной ссоры Клои и Николаса.

«Похоже, кузен не оставил надежд перерыть хозяйскую спальню в поисках подходящего замка», – подумала Джули, не отрывая глаз от экрана. Приблизив изображение, она уже не могла найти, где причудливо исказившийся свет создал иллюзию человеческой головы. Всего лишь платье, висевшее на дверце шкафа.

Но стоило уменьшить масштаб, и в зеркале отображался призрак. Бледное расплывчатое узкое лицо, обрамленное темными волосами, длинные рукава платья будто скрывали даже кончики пальцев.

Джули ощутила, как в области живота приятно защекотало, а по рукам пробежали мурашки: верный признак хорошего снимка. Пролистав кадры до самого первого, с летящим вдоль поезда огромным вороном, чей взмах крыльев был смазан из-за быстрого движения, девушка поняла, какие снимки она отправит Хиву.

Их с Клои «призрачные» фотографии. И будь что будет: даже если профессор вновь обвинит ее в использовании полезных знакомств.

Довольная принятым решением, девушка направилась к Клои, чтобы узнать, не нужна ли помощь.

Дверь в хозяйские покои была распахнута настежь, Клои стояла, сложив руки на груди и прильнув к косяку.

– Не забудь порыться в нижнем ящике. Там я храню свое белье, – ядовито произнесла она, обращаясь к Николасу. Он оставил пиджак и галстук на спинке стула, закатал рукава белоснежной рубашки и переворачивал все в комнате вверх дном. Капельки пота покрывали его высокий лоб, а бешеный взгляд метался от комода, о котором упомянула Клои, к тумбочкам у кровати.

– Если бы ты помогала мне в поисках, а не выдавала едкие замечания, мне бы не пришлось этого делать!

– А если бы согласился со мной, что этот ключ – просто безделушка, которая ничего не открывает, тебе вообще не пришло бы в голову разносить спальню. – Девушка улыбнулась приблизившейся Джули: – Salut [4], Джулс.

Николас схватился за голову обеими руками и в раздражении опустился на стул. Одежда его кузины валялась на полу, книги и шкатулки были сдвинуты на края полок, дверцы гардероба были распахнуты настежь, а ящики напоминали раскрытые рты голодных птенцов.

Снизу раздались мелодичный звук дверного звонка и шаркающие шаги мистера Стэлворта. Дворецкий прочистил горло, коротко кашлянул и впустил посетителя внутрь.

– Это, должно быть, Эйден с продуктами, – засуетилась Клои. – Я спущусь, а ты пока присмотри за моим кузеном, сделай одолжение.

Хозяйка дома ласково коснулась плеча Джули, смерила растерянного Николаса взглядом, в котором читалась смесь жалости и плохо скрываемого гнева, и исчезла за поворотом, ведущим к лестнице.

Джули зашла в спальню и присела на край застеленной кровати, Николас поднял скорбное лицо, руки безвольно повисли по бокам.

– Почему так важно найти то, что открывает ключ? – мягко спросила девушка, стараясь расположить кузена Клои быть с ней откровенным.

– Я предполагаю, что дед Эйс спрятал какие-то документы в Дормер-Хаусе, доказывающие, что никто, кроме меня, не имеет права владеть домом. – Николас устало потер переносицу. Мужчина встал со стула и подошел к Джули ближе, он напряженно думал.

– Но ваша тетя оставила дом Клои, я не могу даже представить, какая бумага сможет перечеркнуть нотариально заверенное завещание. – Голос Джули был тихим и неуверенным, почему-то ей было неприятно находиться наедине с ним.

– Я же говорил, что вы не поймете… В последней воле дедушки Эйса могла быть ключевая фраза, положившая бы конец глупым препираниям, что-то в духе: «Дормер-Хаусом может владеть только тот, в ком течет кровь Дормеров, и никто иной», – высокомерно протянул Николас, а воображаемую цитату произнес тоном проповедника. Он пристально уставился на вышитое золотой нитью покрывало и сидевшую на нем гостью.

Девушка прикусила щеку изнутри, пальцами вцепилась в мягкий матрас. Возвышавшаяся над ней стройная фигура Николаса вызвала у нее, как бы выразилась Клои, déjà vu [5]. Самозванец, проникший в дом под именем Холзи, был мало схож с Николасом Эйвери, но сейчас, когда на лице последнего читались азарт и странное возбуждение, Джули была убеждена, что тот, кого она встретила накануне, несомненно, состоит с Дормерами в кровном родстве, причем довольно близком.

– Я обязан попросить… Встаньте.

Джули нахмурилась, но подчинилась приказу парня, который в мгновение ока сорвал с постели одеяло, сбросил на пол подушки и с остервенелым усилием принялся переворачивать матрас.

Джули перебирала в голове слова Николаса, пыталась взять в толк, почему из всех претендентов на наследство мужчина считал подходящим только себя, а Клои списал со счетов, ведь они были родственниками! И если она что-то понимала, ее подруга, внучка Эйса Дормера, была гораздо более подходящей кандидатурой, чем Николас, внук Бланш, сестры первого владельца поместья. Если только…

– Если все дело в крови, не намекаете ли вы на то, что Клои удочерили?

Молодой человек закончил осматривать место, служившее Клои постелью, и смерил девушку тяжелым взором, у него были немного опущены уголки глаз. Даже до того, как она получила ответ, Джули осознала свою глупость: она вспомнила, что когда она впервые увидела фотографии молодой Айрис Дормер, подумала, что Клои была ее копией.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

До дна! (фр.)

Вернуться

2

Лекарственное средство на основе минерала каламина, применяющееся для избавления от зуда, например при солнечном ожоге, укусах насекомых и иных раздражениях кожи.

Вернуться

3

Приятно познакомиться, Джули! (фр.)

Вернуться

4

Привет (фр.).

Вернуться

5

Дежавю (фр.).

Вернуться