Рейчел Джонас, Никки Торн
Эти Золотые короли

Nikki Thorne & Rachel Jonas

FOREVER GOLDEN

Copyright © 2021 by Nikki Thorne & Rachel Jonas. The moral rights of the author have been asserted. All rights reserved.

© Серегина Ю., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Плейлист

“Gambling Hearts”– Harrison Brome

“Shelter” – Harrison Brome

“Come Together” – Gary Clark Jr.

“Gold” – Kiiara

“It was a Good Day” – Ice Cube

“There’s No Way” – Lauv

“Ruin” – Shawn Mendes

“Slow Dancing in the Dark” – Joji

“Falling For You” – The 1975

“Often” – The Weeknd

“She Wants” – Metronomy

“Crave You” – Clairo

“Time of the Season” – The Zombies

“Bad Things” – Cults

“I Found” – Amber Run

“Teeth” – 5 Seconds of Summer

“Novacane” – Frank Ocean

“We Can Make Love” – SoMo

“Losin Control” – Russ

“Who Needs Love” – Trippie Redd

“Body” – Sinead Harnett

“Abandoned” – Trippie Redd

“Run” – Joji

“Candy Castle” – Glass Candy

“Yeah Right” – Joji

“I think I’m Okay” – Machine Gun Kelly

“Bad Things” – Machine Gun Kelly

“Tearing Me Up (Remix)” – Bob Moses

“Stuck in the Middle” – Tai Verdes

“Sweater Weather” – The Neighbourhood

“Broken” – lovelytheband

Глава 1
Уэст

– Что-то не так.

Об этом мне твердит интуиция. Я не перестаю ходить туда-сюда с тех пор, как приехал домой. Это невозможно объяснить, но я знаю: произошло что-то страшное.

– Может, она просто чем-то занята, – предполагает Джосс, сидящая на диване между Дэйном и Стерлингом.

– Так занята, что не может ответить ни на один из пяти звонков? Или на одно из семи сообщений, которые я отправил? – Я качаю головой и возвращаюсь к окну. – Нет, она бы… ответила.

Джосс снова затихает. Мои нервы просто на пределе. Паранойя атаковала меня еще во время разговора с Кейси, когда та сказала мне о Вине, о том, как он запугал ее и Паркер. И теперь Саутсайд в опасности.

– К черту это дерьмо. Я поеду к ней, – едва произнеся эти слова, я уже хватаюсь за ключи.

– Так, дыши. Ты только час пытаешься до нее дозвониться, – резонно заявляет Джосс. – Знаю, тебе кажется, что дольше, но… ты не думаешь, что стоит подождать? Может, Блу просто тебя испытывает. Я имею в виду, она могла быть против твоей встречи с Кейси, но не решилась высказаться сразу.

Джосс сочувственно улыбается, но она не знает Саутсайд так, как ее знаю я. Если бы Блу возражала против встречи с Кейси, то не стала бы игнорировать меня. Она скорее надавала бы мне по роже. Или прошлась битой по лобовому стеклу моей машины.

– Просто предложение: прежде чем ты превратишься в неандертальца и выломаешь ее дверь, попробуй позвонить еще раз, – говорит Джосс.

Я обдумываю эти слова: подождать и предупредить Блу о своем приходе или вломиться к ней домой непрошенным гостем? Однако, когда дело касается Саутсайд, разум и тактичность улетают в трубу. Все, что я знаю, – мне нужно услышать ее голос, увидеть ее.

Сейчас.

В эту же секунду.

– Если она разозлится на меня за то, что я заявился без предупреждения, ну и пусть, – заключаю я.

Решение принято.

Я чувствую, как Джосс смотрит на меня. Знаю, она думает, что мне следует немного притормозить, но в этом вопросе я полагаюсь на интуицию.

– Тогда мы поедем с тобой, – говорит Дэйн, поднимаясь на ноги.

– Согласен, – добавляет Стерлинг. – Если что-то не так, по крайней мере, мы сможем тебя прикрыть.

– Я тоже поеду, – вмешивается Джосс.

Я смотрю на нее, натягивая пальто. У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что ничего не смогу сказать, чтобы отговорить этих троих.

– Ладно, но езжайте за мной, – настаиваю я. – И, если все будет в порядке – а лучше бы так и было, черт возьми, – сможете просто свалить.

Стерлинг кивает, не возражая.

Три пары ног следуют за мной к лифту. Кажется, словно поездка вниз к парковке занимает часы. Отсутствие ответа после стольких попыток дозвониться выводит меня из себя. Такое чувство, будто между мной и Саутсайд целые континенты, а не несколько миль.

Я в машине, двигатель набирает обороты, а мои собственные слова эхом отдаются в голове. Три слова, которые я озвучил лишь прошлой ночью. Три слова, которые я никогда не говорил ни одной другой девушке за всю свою жизнь.

Я сказал Саутсайд, что люблю ее, и, клянусь, теперь, когда я произнес это вслух, чувства стали еще глубже. Именно они движут мной и заставляют игнорировать совет Джосс. Машина срывается со стоянки так, что даже шины визжат.

Если что-то не так, если я иду навстречу опасности… Это того стоит.

– Черт.

Я смотрю на красный сигнал светофора, стоящий мне драгоценных секунд, и жду, пока свет сменится, но это дает мне время проверить телефон.

Может, она перезвонила, а я пропустил.

Может, она написала, что с ней все в порядке.

Единственное уведомление – от Пандоры. У меня сводит челюсть от разочарования. Обычно я игнорирую эту дрянь, но по какой-то причине на этот раз не отмахиваюсь от нее так легко. Вместо этого нажимаю на знакомую черно-розовую иконку с тигровым принтом и… Будь я проклят, если мое сердце не замирает.

«Ты видел последнее обновление Пандоры?» – гласит сообщение от Дэйна, и я даже не могу ответить, потому что мне звонит Стерлинг.

– Вижу, – отвечаю я, чувствуя, как кровь закипает, несмотря на почти минусовую температуру на улице и в машине.

– Похоже, ты был прав. Вин взялся за свои обычные темные делишки.

От слов Стерлинга мое сердце начинает колотиться в десять раз быстрее, ведь я знаю, что он прав. Я припоминаю, что Вин недавно общался с Паркер и Кейси, а это значит, что он, вероятно, рассматривает Саутсайд как еще один незавершенный проект.

Я понятия не имею, что именно этот гребаный кусок дерьма сказал или сделал ей, но знаю: когда дело касается моего папаши, стоит ожидать худшего.

Загорается зеленый, и я с безрассудной решимостью выезжаю на перекресток. Внутри меня уже горела искра, побудившая добраться до Блу как можно скорее. Но теперь, после просмотра поста Пандоры, эта искра превратилась в бушующее пламя.

Клянусь, если он хотя бы посмотрел на нее как-то не так… Я не успокоюсь, пока не вколочу последний гвоздь в гроб этого ублюдка.

Что это у нас тут, милые мои?

Не могу сказать наверняка, но этот внедорожник кажется мне смутно знакомым. Возможно ли, что он принадлежит Большому Папочке? Если так, то он, похоже, заинтересовался любовной жизнью Царя Мидаса. Очень внезапно.

Некто запечатлел этот момент совсем недавно, но я не спешила делиться им с вами, надеясь, что кто-нибудь сможет подтвердить личность Большого Папочки. Но не волнуйтесь. Я вовсе не размякла.

Как бы то ни было, я бы попросила побольше деталей в следующий раз, а еще дополнительных фотографий, чтобы дать нам хоть какой-то ориентир. Я имею в виду, все, что у нас есть, – это снимок, на котором Новенькая выбирается из внедорожника, вероятно, принадлежащего Большому Папочке. И выглядит она довольно расстроенной.

У меня есть вопросики!

Ладно, допустим, визитер именно тот, о ком я подумала. Они возвращаются откуда-то? Или это была встреча в стиле мафии? Как долго продлился этот визит? О чем, черт подери, они болтали? Это как-то связано с тем, что Новенькая и Секси Зверь были замечены сегодня за совместным ужином? А после папочка от имени Царя Мидаса решил прояснить ситуацию и оставить своего рода предостережение для Новенькой?

Мы-то с вами знаем, что наш любимый квотербек может постоять за себя, но, возможно, Большой Папочка попросту решил взять дело в свои руки и потребовать, чтобы Новенькая проявила немного уважения к имени Голденов.

Все это, конечно же, простые спекуляции, но как только я узнаю больше, вы услышите об этом первыми.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 2
Блу

Уэст звонит не переставая, значит, он вот-вот выйдет из себя. Черт, если еще не вышел. К настоящему моменту он, вероятно, начал думать о худшем, и я, честно говоря, не уверена, что «худшее» – это не то, что только что произошло. Меня загнали в угол и угрожают.

Уэст захочет получить ответы: почему я проигнорировала его звонки и сообщения этим вечером, почему нарушила наши планы встретиться, как только он вернулся от Кейси. Но я не могу обсуждать это с ним. Чем меньше он знает, тем лучше.

И чем быстрее я смогу убраться из этого гребаного города, тем лучше будет для всех нас.

Друг за другом, как по команде, звонят Джулс, Лекси и Скар. Я игнорирую все три звонка и продолжаю двигаться. Над моей головой висят невидимые часы, и, по словам Вина, время идет на убыль.

Если я знаю Уэста, он, вероятно, уже прочесал улицы Сайпресс-Пойнт в поисках меня. Я вдруг жалею, что не написала в ответ хотя бы «все в порядке».

Что, кстати, полная ложь. Я совсем не в порядке. Я разбита.

Настолько разбита, что, как только я смогла унять слезы, вызванные яростью, я немедленно вытащила чемоданы из шкафа и набила их всем, что сочла необходимым. Некоторое время я держала себя в руках, но слезы вернулись. Затем сборы превратились в неистовый плач; в конце концов я крушила все вокруг исключительно от злости.

Телефон снова звонит, и это Уэст, как я и предполагала. Я понимаю, что он волнуется, но сейчас у меня в голове только одно: взять то, ради чего я приехала в эту часть города, и уехать.

Быстро.

Я вглядываюсь в темные окна дома, в котором не была много лет. И на то есть веская причина. У меня и так достаточно проблем в жизни.

В ту секунду, когда моя нога касается нижней ступеньки крыльца, холодный порыв ветра бьет в спину. Будто предзнаменование, предупреждающее меня не делать этого, побуждающее повернуть назад и отправиться домой, не стучась в эту дверь.

Вот только монстр, который этим вечером подобрался ко мне слишком близко, сделал этот визит совершенно необходимым. Даже если я больше ничего хорошего в жизни не сделаю, свою сестру я все же спасу.

Когда я стучу, по ту сторону двери лает и рычит собака, и паранойя заставляет меня оглянуться через плечо. То, что свет на крыльце не включен, одновременно и благо, и проклятие. Хотя я и ценю возможность слиться с ночью, я не могу четко видеть свое окружение. Как девушка, всю свою жизнь проведшая в южной части города, я знаю, какие опасности таятся в темноте.

Приближающиеся шаги должны были бы меня немного успокоить, но нет. А все потому, что я знаю: истории, ходившие по нашей округе в последние годы, не выдумка. Все, что я слышала о Томми Наварро, – правда на сто процентов. Но что отличает его от Вина, так это то, что один из них – дьявол, которого я знаю, в то время как другой остается полной загадкой – посторонний, которого я не могу контролировать, чьи действия не могу предсказать.

Резкая команда, произнесенная по-испански, заставляет рычащего пса подчиниться. Затем следует короткая пауза, во время которой я представляю, как Томми смотрит в глазок, прежде чем отпереть, судя по звуку, штук десять запоров. Затем наконец дверь распахивается.

Его любопытный взгляд останавливается на мне; Томми определенно озадачен, но, думаю, понимает, что дела, скорее всего, плохи, раз я пришла сюда.

– Черт, Малышка Руиз. Давно не виделись, – поддразнивает он, проводя зубочисткой по губам.

Он окидывает меня оценивающим взглядом, на секунду задерживаясь на моей плохо забинтованной руке. Я не объясняю, что эти раны я нанесла себе сама – разбила зеркало в приступе ярости после встречи с Вином, – а Томми и не спрашивает. Вместо этого он просто прислоняется к дверному косяку, и на его лице расцветает все более дьявольская ухмылка.

Я терпеть не могла, когда меня называли Малышкой Руиз, даже когда мы с Рикки были вместе. Теперь кличка бесит меня еще больше, ведь все, включая Томми, знают, что мы давно расстались.

– Блу, – вздыхаю я. – Меня зовут Блу. И всегда звали.

– Ага, как скажешь. Ты плакала или типа того? Дерьмово выглядишь.

Давненько мне так сильно не хотелось ударить кого-нибудь по яйцам, но да, вот оно, знакомое желание.

– Мне нужно одолжение.

– Эй, притормози-ка, – смеется он. – Одолжения делаются бесплатно. За все, что я могу предложить, придется заплатить. Ты это знаешь.

Я уже не раз убеждалась, что Томми – тот еще засранец. Таким он и остается. Я все больше осознаю, что допустила ошибку, придя сюда.

По выражению моего лица он, скорее всего, понимает, что мне совсем не смешно, поэтому закатывает глаза.

– Расслабься. Я шучу. Говори, что тебе нужно, и я отвечу, сколько это будет стоить. А после, надеюсь, я смогу вернуться на диван и досмотреть шоу.

Я снова бросаю взгляд через плечо, пытаясь убедиться, что меня не заметили.

– Здесь? – спрашиваю. – Разве мы не можем поговорить внутри? Я бы предпочла, чтобы соседи меня не видели.

Когда я заканчиваю говорить, его улыбка становится шире.

– Не уверен, заметила ли ты, но я уже внутри. Так что наш разговор – твоя проблема, Малышка Руиз, – говорит он с коротким смешком. – Но ты давай, поторопись. Я же сказал, у меня куча дел.

Томми был придурком, даже когда в свое время тусовался с Рикки и Хантером. Но потом вдруг стал настолько самоуверенным, что они больше не смогли его выносить.

– Мне нужно… совершить покупку, – выдавливаю я из себя, зная, что слово «одолжение», по его мнению, не совсем подходит.

Он с любопытством приподнимает бровь.

– Какую покупку?

– Ту, с помощью которой я смогу защитить себя и свою сестру. И… патроны были бы кстати, – добавляю я, слыша, как голос дрожит при одной мысли о том, что я собираюсь сделать.

– А, понятно. – На его лице снова появляется дерзкая улыбка. – Это как-то связано с той фоткой, которую только что выложила Пандора?

– Что за фотка? – Мое сердце учащает бег.

– На которой ты выходишь из внедорожника Голдена. Ты не первая, кто хотел бы пристрелить этого ублюдка.

Он смеется, но мне совсем не до шуток. И когда снова звонит телефон, я не удивляюсь, что на этот раз обо мне вспомнил Рикки. Очевидно, я узнаю новости последней. Пандора уже разболтала о моей встрече с Вином.

Что ж, вот тебе и план – тихо раствориться в ночи.

Дерьмо.

Меня настолько сильно охватил страх, а мысли метались в тысячиразных направлений, что я даже не подумала о том, что кто-то из приспешников Пандоры мог за мной следить. И это еще одна причина, по которой меня здесь быть не должно.

– Просто… забудь об этом.

Я говорю это уже на полпути вниз с крыльца. Меня накрывает сожаление: зря я вообще вспомнила о Томми. Да, у меня есть все основания бояться Вина Голдена, но если я что и узнала об этом городе, так это то, что под вездесущим взглядом Пандоры секреты не уберечь.

– Я отложу одну вещичку, которая тебе может подойти, ведь, нравится тебе это или нет, Малышка Руиз, но ты вернешься, – кричит мне вслед Томми.

Я не отвечаю. Он смотрит, как я быстро, пробираясь сквозь снег, удаляюсь прочь по тротуару. А все потому, что в глубине души я почти уверена, что он прав.

Глава 3
Уэст

Братья и Джосс подъезжают сразу за мной, когда я притормаживаю у обочины перед домом Саутсайд. Я едва успеваю перестроиться на парковку, когда в зеркале заднего вида появляется третий свет фар. Я различаю силуэт синего маслкара. Тот факт, что я его узнаю, просто бесит.

Рикки.

Ну естественно, мать его.

Меня не удивляет, что он заявился сюда, но это не значит, что я из-за этого не злюсь. От Рикки исходит какой-то странный вайб, когда речь заходит о Саутсайд. Словно он считает себя единственным, кто может ее защитить. Скорее всего, он видел пост Пандоры, как и все мы, но, черт возьми. Какую часть фразы «Блу решила двигаться дальше» этот мудак не понимает?

Если ей нужна будет хоть какая-то помощь, я всегда к ее услугам.

Ругаясь себе под нос, я выхожу на улицу. Рикки делает то же самое, натягивает темную кожаную куртку и смотрит в мою сторону. Почти уверен, что, когда наши взгляды встречаются, в них заложена одна и та же мысль – пошел ты на хрен.

В ту короткую секунду, когда в салоне вспыхивает свет, я вижу, что сзади сидят Шейн и Скарлетт. Мои братья и Джосс подходят ближе, под их ботинками хрустит снег. Рикки отстает на полшага. Он ждет у подножия лестницы, держась на расстоянии, пока я стучу кулаком в бронированную дверь.

Между нами возникает невысказанное напряжение. Именно поэтому я знаю, что это ложное чувство вежливости ненадолго. Почему? Потому что в конце концов он откроет свой чертов рот и ляпнет что-нибудь такое, что выведет меня из себя. Так всегда бывает.

– Похоже, все, что я тебе говорил, влетало в одно ухо и вылетало из другого, – ворчит он.

Ну вот, мать вашу, и началось.

Я оглядываюсь через плечо, и в направленном на меня ненавидящем взгляде нет ничего нового.

– Какого хрена ты несешь? – спрашиваю я, стиснув зубы, ведь…Что он здесь вообще делает?!

Руиз усмехается, качая головой. Как будто то, что я сейчас сказал, кажется ему невероятным.

– Я сказал тебе отвалить, но дай-ка угадаю – ты хотел ее, да? Так сильно, что добровольно подставил ее под прицел своего папочки.

Я поворачиваюсь и смотрю ему прямо в лицо, ненавидя себя за то, что каждый раз, когда заглядываю в глаза этому ублюдку, осознаю, что именно он испытывает к Блу. Он носит эти чувства словно знамя, на виду у меня и всех остальных. Он чертовски высокомерен, когда дело доходит до жестов любви. Итак, если я еще этого не сказал… Иди. К черту. Рикки. Руиз.

Пусть катится в ад.

– Знаешь что?..

– Уэст, – перебивает Стерлинг с суровым взглядом. – У нас нет времени на это дерьмо. Не отвлекайся.

Сжимаю кулаки. Я знаю, он прав, но мне давно пора поставить Рикки на место. Однако, второй взгляд – на этот раз от Дэйна – останавливает меня. В его глазах то же, что и у Стерлинга, – забудь об этом. Во всяком случае, пока.

Сделав глубокий вдох и пообещав себе, что смогу разобраться с чертовым Рикки, когда будет меньше проблем, я ухитряюсь отвернуться и прекратить разговор. Беда в том, что Рикки, похоже, придерживается иного мнения. Как только я решаю перебороть себя, он снова начинает распускать язык, и что-то в этом придурке действует мне на нервы, делая игнорирование практически невозможным.

– Я просто хочу сказать, что если твой папаша хоть как-то причастен к тому, что Блу в таком состоянии, клянусь, я…

– Что ты сделаешь, сучонок?

Меньше чем за секунду я сбегаю по ступенькам и останавливаюсь прямо напротив этого козла, перебирая в голове тысячи причин, по которым мне нужно надрать ему задницу. В отличие от всех остальных в его районе, я его не боюсь.

– Лучше тебе не лезть ко мне, богатенький мальчик. Поверь мне, ты этого не хочешь. Особенно сегодня, – предупреждает он.

Только вот тут он ошибается. Именно этого я и хочу – закончить то, что мы начали, когда он заявился в «Сайпресс Преп». Я подхожу вплотную, готовый на него навалиться, и Рикки отталкивает меня. И только когда маленькая фигурка Джосс вклинивается между нами и таким образом разнимает, я снова прихожу в себя.

– Та-а-ак… Я за то, чтобы все успокоились и вспомнили: мы здесь для того, чтобы позаботиться о Блу, – вмешивается она, кладя одну руку на грудь Рикки, а другую – на мою.

Я не забываю, зачем мы здесь, но, как обычно, когда дело касается Рикки, мой мозг затуманивается яростью. Я вновь задаюсь вопросом: что Саутсайд вообще нашла в этом бешеном придурке? И тут меня осеняет. Наверное, то же самое, что и во мне, – безумие, откликающееся на ее собственное.

Я отступаю и снова направляюсь к двери, решив постучать во второй раз. Честно говоря, все, чего я хочу, – это войти и убедиться, что с ней все в порядке. Я пришел сюда не ради разборок с Рикки. Однако когда он протискивается мимо, попутно задевая меня плечм, то в очередной раз испытывает мое терпение. Но ничто так не действует мне на нервы, как то, что он достает из кармана связку ключей. И только когда он вставляет один из них в замок, я принимаю действительность.

У этого козла есть ключ.

К дому моей девочки.

Я делаю шаг к нему, решив, что сегодня – прямо здесь и сейчас – Рикки Руиз потеряет все свои зубы, но три пары рук хватают меня за плечи.

– Сейчас не время, – тихо повторяет Стерлинг у моего уха.

Кипя от злости, я смотрю вправо и ловлю его взгляд. Стерлинг качает головой, призывая меня не поддаваться порыву, зная, сколько дерьмовых чувств разъедает меня изнутри.

– Сосредоточься на Саутсайд, – тихо добавляет он.

Заявление короткое, но отрезвляющее: мое нахождение здесь не имеет никакого отношения к ее бывшему, который, похоже, никак не может запомнить свое гребаное место. Черт возьми, произошедшее даже не имеет никакого отношения ко мне. Единственный человек, который сейчас важен, – это она.

Я придерживаю язык, когда ключ поворачивается, и начинаю еще больше ненавидеть этого придурка, когда входная дверь распахивается. Затем, как только щелкает выключатель, гостиную освещает единственная настольная лампа. Не слышно абсолютно никаких звуков, кроме шума крови в ушах и учащенного сердцебиения.

Ее здесь нет.

Ее, черт возьми, здесь нет.

Если бы я увидел Саутсайд выходящей из внедорожника моего отца несколько недель назад, то немедленно решил бы, что прав насчет нее. Убедился бы, что она одна из его пассий. Но теперь, когда я знаю, что Блу на такое дерьмо не способна, улики все больше указывают на то, что Вин – лжец.

– Может, она сбежала, – предполагает Стерлинг, как раз в тот момент, когда я начинаю впадать в панику.

– Ее машина припаркована снаружи, – замечаю я.

Джосс оглядывается по сторонам, размышляя.

– Возможно… она ушла пешком?

На улице мороз и идет сумасшедший снег, но, если Блу была в бешенстве, погода ее, вероятно, не остановила бы.

– Я проверю ее комнату, – утверждает Рикки.

– Нет, я справлюсь.

Я хлопаю его ладонью по груди, когда он пытается пройти мимо. От него волнами исходит ненависть, и невозможно не заметить, как его взгляд медленно поднимается от того места, где только что лежала моя рука, к моему лицу. Он смотрит с вызовом, и будь я проклят, если прогнусь перед ним.

Нравится ему это или нет, но если кто-то из нас и пойдет по коридору в спальню Саутсайд, то это буду я.

Один.

Я не жду, пока он ответит, и направляюсь в спальню Блу. Не включив свет в прихожей, иду вперед, и тут под подошвой ботинка хрустит стекло. Быстро соображаю, откуда оно: разбитое зеркало, криво висящее на стене. Рядом на стене огромная дыра, которой, как я знаю, прошлой ночью не было.

Чтобы понять, что тут произошло, доказательств недостаточно. Я ускоряю шаг, даже не стыдясь того, в каком отчаянии нахожусь.

Я распахиваю дверь спальни и включаю свет, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. Но лишь убеждаюсь, что в комнате пусто. Но… не совсем. Рядом с кроватью стоят три чемодана. Два из них почти лопаются по швам, а последний полуоткрыт, и с одной стороны свисает одежда.

Как будто она в спешке схватила все, что могла, готовясь сбежать.

Что, черт возьми, сказал ей этот мудак?

– Она пропала. Мы должны найти ее, – торопливо говорю я, стараясь не паниковать, когда возвращаюсь к остальным в гостиную. Я не рассказываю им ни о чем, что видел, – ни о собранных сумках, ни о разбитом зеркале.

Все явно обеспокоены, но только у одного уровень паники хотя бы приблизительно соответствует моему – у Рикки.

– Я позвоню Джулс, – быстро говорит он, уже набирая номер.

– А мы проедемся по кварталу, поищем ее, – предлагает Дэйн.

У меня кружится голова, и я не могу думать ни о чем другом, кроме как о предстоящих поисках. Мне нужно как можно скорее убедиться, что с Блу все в порядке. Я продолжаю представлять себе собранные чемоданы, гадая, что могло прийти ей в голову. Что же, черт возьми, произошло, если она была готова сбежать?

Не ответив ни на одно из моих сообщений или телефонных звонков.

Волнение сменяется злостью в мгновение ока. Я злюсь не на нее, ведь знаю, что все это дело рук моего отца.

Стерлинг берется за дверную ручку, но замирает, когда кто-то касается ее с другой стороны. Я не отрываю взгляда от входа, брат отступает, давая человеку пройти. Из-за двери показывается копна светлых волос. Мы пятеро замираем под взглядом Блу.

– Проклятье, ты в порядке.

Это все, что я могу сказать, бросаясь к Саутсайд, пытающейся спрятать плохо забинтованную руку. Похоже, я знаю, что случилось с разбитой стеной и зеркалом, которые увидел в коридоре.

– Где ты, черт возьми, пропадала? – задаю я вопрос и сжимаю ее крепче, чем, вероятно, следовало бы.

– Я в порядке, – отвечает Блу. – Просто вышла прогуляться, хотела проветрить голову, но… как вы сюда попали?

В ответ Рикки звенит ключами, и Саутсайд прижимается к моей груди, понимая, что это значит.

– Какого черта они все еще у тебя? – огрызается она, слегка вырываясь из моих объятий и свирепо глядя на него. Однако вместо того, чтобы ответить на вопрос, Рикки запахивает куртку и вызывающе наклоняет голову, явно решив не отвечать.

Но у нас есть дела и поважнее, чем Руиз.

– Мы все видели новый пост Пандоры, – сообщаю я ей, на что она разочарованно вздыхает.

– Да уж, очевидно, его видели все.

Мой взгляд снова скользит по окровавленной повязке на ее руке, но когда Блу это понимает, то прячет ладонь в карман пальто. Как будто надеется, что я не стану отчитывать ее при всех.

В комнате слишком тихо, но я чувствую, что она переполнена. Это делает тот факт, что мне нужно побыть наедине с Блу, еще более очевидным. Только так мы сможем говорить спокойно, высказать свое мнение без свидетелей.

Одного взгляда на моих братьев достаточно, чтобы они поняли мои мысли.

– Мы пойдем, раз все в порядке, – говорит Стерлинг.

Он кивает в сторону двери, Дэйн спешит следом. Джосс идет прямо за ними, сочувственно касаясь плеча Саутсайд на пути к выходу.

Эти трое легко поняли намек, но Рикки, как и ожидалось, медлит. Чтоб его черти драли. Взгляд Руиза прикован к Саутсайд, он подходит ближе. Ближе, чем я считаю необходимым, но почему я вообще удивляюсь?

– Что, мать твою, с рукой? – спрашивает он, не утруждая себя тем, чтобы придержать язык.

Ожидая ответа Блу, я снова вижу это чертово выражение в глазах Рикки. То самое, из-за которого мне каждый раз хочется разорвать Руиза в клочья.

– Я была расстроена, – отвечает она со вздохом. – Думаю, в тот момент стена показалась мне отличным местом для удара кулаком. А потом и зеркало.

Короткий, невеселый смешок призван скрыть ее смущение, но я вижу ее насквозь. В основном потому, что знаю, что сейчас стоит в ее спальне, у кровати. Знаю, что перед тем, как пойти на прогулку, проветриться, она зашла в дом и устроила истерику, чтобы выплеснуть злость. Этим вечером что-то произошло, и у меня такое чувство, будто Саутсайд не хочет об этом говорить. Однако, учитывая, что в этом замешан Вин, одно можно сказать наверняка.

Это было что-то охренительно сомнительное.

Мы с Рикки обмениваемся взглядами. Наша взаимная неприязнь не ослабевает. На самом деле она усиливается всякий раз, когда мы оказываемся лицом к лицу. Приходится признать, что мы вроде как повязаны. Я знаю, что Саутсайд никогда не вышвырнет его на обочину своей жизни, потому что они друзья детства. И как бы сильно он ни желал иного, я тоже никуда не денусь.

– Буду ждать от тебя звонка к утру, богатенький мальчик, – угрожает он. – Либо ты выясняешь, что, черт возьми, происходит, либо я сам с этим разберусь. И поверь, ты не хочешь, чтобы я делал это дерьмо сам.

– Рикки, ты не помогаешь! – огрызается Саутсайд, вмешиваясь как раз в тот момент, когда я открываю рот, чтобы послать этого придурка на хрен.

Он встречается с ней взглядом, и только сейчас ненависть, которую он питает ко мне, начинает угасать. Почему? Потому что он больше не смотрит на меня, он смотрит на Блу, и эта чертова слабость снова проявляется.

– Я знаю, ты просто беспокоишься обо мне, и знаю, что ты дал Хантеру обещание, но это не имеет к тебе никакого отношения, – добавляет она. – Я большая девочка и могу сама о себе позаботиться.

– Так что, я должен просто…

– Все, что тебе нужно знать, это то, что Уэст не позвонит тебе утром и ничего не сообщит, – перебивает она. – Так что, пожалуйста, просто… прекрати. Я сейчас не могу с этим разбираться.

Рикки смотрит на нее, плечи грузно вздымаются. Он сдерживает те слова, которые хотел бы произнести, и в итоге ничего не говорит.

Что ж, будь я проклят. Она сделала это. Нашла кнопку выключения этого придурка.

Не думаю, что когда-либо видел его таким спокойным. Обычно я бы немного позлорадствовал, но не делаю этого. Я видел Рикки сорвавшимся с поводка и догадываюсь, что и злость, и смирение – это просто проявления его глубоких чувств к Блу.

– Я оставлю Скар с Джулс на ночь, Шейна заберу домой. А потом вернусь, – говорит он ровным голосом. Как будто уже принял решение.

– Рикки…

– Я вернусь, Би, – повторяет он, но на этот раз более властно. – Постою на подъездной дорожке и понаблюдаю. Ну, знаешь, на случай если его папаша решит вернуться.

Мне требуется вся сила воли, о которой я и не подозревал, чтобы не поставить его на место. Он направляется к двери и уже выходит на крыльцо, когда Саутсайд снова окликает его.

– И я бы хотела вернуть свой ключ, – заявляет Блу. – Хантер дал тебе его только для экстренных случаев.

– Думаю, хорошо, что это был экстренный случай.

Руиз не удосуживается оглянуться, продолжая идти к своей машине.

– Ладно, тогда я попрошу Дасти поменять замки.

Рикки пожимает плечами, по-прежнему не встречаясь взглядом с Саутсайд.

– Делай, что должна.

– Ох! Он такой чертовски упрямый, – стонет она, глядя, как Рикки садится в машину и заводит двигатель.

Блу расстроенно хлопает дверью, и все, о чем я могу думать, – это о том, что же мог сделать или сказать мой отец, если это заставило ее собрать чемоданы. Из-за чего она поранила руку.

В голове крутится мысль, посаженная туда моими братьями. Не дави слишком сильно, не загоняй в угол.

Поэтому я решаю действовать медленно и спокойно.

Я приподнимаю ее подбородок, пока ее взгляд не встречается с моим. Она чертовски красива, да, но вовсе не это приковало меня к ней. Жизнь обошлась с Блу не лучшим образом, однако, несмотря на все это, она одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. В ней горит огонь, который ничто не смогло погасить – даже я, пока не пришел в себя.

Я опускаю взгляд на ее руку и осторожно осматриваю. Повязка окровавлена еще больше, чем раньше, а это значит, что ране требуется уход.

– Сильно болит?

Она пожимает плечами и встречается со мной взглядом.

– Меньше, чем ты думаешь. Это ведь не первый раз, когда я делаю что-то подобное в порыве гнева.

Меня это не удивляет, но что застает врасплох, так это то, что Блу умудряется улыбнуться. Однако ее глаза стеклянные. Как будто она сдерживает непролитые слезы.

– Я знаю, ты сама стоишь на ногах, и знаю, что тебе не нужна ничья забота, но… может, позволишь мне? Хотя бы в этот раз.

Она пристально смотрит на меня и, возможно, слышит все мои невысказанные мысли – о том, как я люблю ее, как хочу быть тем, кто ее достоин. Когда она наконец сдается и кивает, ее волосы слегка колышутся.

– Хорошо.

Я понимаю, что Блу Райли мало кого к себе подпускает, но каким-то магическим образом, даже будучи таким извращенным ублюдком, я умудрился пробраться в круг ее доверия. Для меня это много значит. Но с такой девушкой, как Саутсайд, я понял кое-что неожиданное. Она сильно предана тем, кого любит, и добивается такой же преданности от своих близких людей.

Думаю, именно поэтому я здесь, а не выслеживаю своего отца, собираясь отомстить за то дерьмо, которое он натворил. Я остаюсь на месте, желая убедиться, что с Саутсайд все в порядке, ведь сегодня она нуждается в заботе больше, чем когда-либо.

– Давай приведем в порядок твою руку. А потом поговорим.

Она колеблется, но в конце концов кивает. Нам предстоит непростой разговор, но мы справимся с ним так же, как учимся справляться со всем остальным.

Вместе.

Глава 4
Уэст

Не спрашивай о чемоданах. По крайней мере, не раньше, чем обработаешь ее руку.

Саутсайд следует за мной, когда я направляюсь в ванную, чтобы найти медикаменты и промыть рану. Пока я роюсь в аптечке, Блу присаживается на край ванны, по-прежнему почти не разговаривая. Все, что я нахожу, – это несколько капель спирта, тюбик антисептика без колпачка и одну полоску марлевого бинта. Надеюсь, этого хватит.

Заметка: Купи ей аптечку первой помощи как можно скорее. Саутсайд достаточно часто впадает в ярость, точно пригодится.

– Так, честно предупреждаю – мой опыт в подобных вещах ограничивается лечением травм, которые я получил на поле. Просто подумал, что тебе следует знать.

Прежде чем ответить, она одаривает меня еще одной грустной улыбкой.

– Спасибо, что предупредил, но, думаю, я в надежных руках.

Я тоже слегка улыбаюсь, но ее улыбка уже увяла. Почему? Потому что гребаный Вин сегодня здорово по ней прошелся.

Сосредоточься на ней. Разберешься с этим ублюдком позже.

Присаживаюсь рядом на край ванны, и Блу смотрит на меня. Наблюдает, как я снимаю старую повязку. Каким-то образом мне удается снять ее, не причинив еще большей боли. Я вижу костяшки ее пальцев и понимаю, что она хорошо их обработала. Ни одна из ранок не кажется настолько глубокой, чтобы нужно было накладывать швы. Повезло.

Гляжу на Блу снизу вверх и приподнимаю бровь.

– Красивая девушка и вспыльчивый характер – это смертельное сочетание, – поддразниваю я. – Ты когда-нибудь задумывалась о посещении курсов по управлению гневом?

– Раз или два, но некоторые говорят, что взрывоопасность – это часть моего обаяния. – Она игриво подмигивает, когда я отрываю взгляд от обработки ее руки.

– Ага, все мы знаем, что люди иногда лгут, Саутсайд.

Эта шутка вызывает у нее реальный смех. Смех, который звучит искренне и непринужденно. Хотелось бы думать, что это как-то связано со мной, заботящимся о ней.

– Ой, – Блу морщится и немного отшатывается, когда я смазываю спиртом костяшки ее пальцев.

– Ты в порядке?

Ее темно-синие глаза на секунду вспыхивают, и она кивает. Снова приближая ее руку, я обдуваю кожу, чтобы успокоить жжение. Теперь внимание Блу сосредоточено на мне, а не на боли, как это было минуту назад.

– Лучше?

Она снова кивает, прежде чем ответить.

– Да, немного.

Несмотря на то, что я знаю: она видела много всякого дерьма, ее глаза до сих пор выглядят такими невинными. Каждый раз, когда я смотрю в них, у меня внутри все переворачивается. Чем больше я думаю о поступке Вина, тем больше мне хочется выследить его, пусть я и не знаю никаких подробностей их разговора.

– Мне нужно знать, что он сказал.

Слова слетают с языка поспешно, я понимаю, что поторопился. По плану мне нужно было успокоить ее, прежде чем поднимать этот вопрос, но я больше не мог сдерживаться. Чудо, что я продержался так долго.

Эта девушка… она завладела всем моим проклятым сердцем, и иногда это ошеломляет. Вызывает странный дискомфорт. Думаю, я до сих пор не осознавал, насколько это дискомфортно, пока не стало ясно, что я не могу защитить ее от всего и всех.

Ожидание ответа убивает меня, как и ее покрасневшие глаза. Очевидно, что в какой-то момент Блу плакала, даже если хочет, чтобы я думал, будто все в порядке. Когда я смотрю на нее, на последствия урагана «Вин», я уже знаю все, что мне нужно знать.

Сейчас она даже не смотрит на меня, не смотрит уже почти целую минуту. Но я не давлю. Вместо этого заканчиваю перевязывать ее рану, убираю принадлежности для оказания первой помощи и беру Блу за здоровую руку.

– Куда мы идем? – спрашивает она, выглядя настолько обеспокоенной, насколько я и ожидал.

– В твою комнату, там поговорим.

Ее глаза расширяются от этого предложения, и еще до того, как она открывает рот, я понимаю, о чем пойдет речь.

– Может… может, лучше пойдем в гостиную? Я разбросала одежду по всей кровати и…

– Я уже видел чемоданы, – перебиваю я, спасая ее от лжи.

Теперь она знает, что нет смысла скрывать правду – она намеревалась сбежать. Черт, насколько я знаю, она по-прежнему об этом думает.

Из-за ее пустого взгляда, устремленного на меня, тишина кажется намного громче. Настолько громкой, что подтверждает мое предположение – Блу была полностью готова сбежать, ничего мне не сказав.

Лицо Блу внезапно приобретает виноватое выражение, а глаза наполняются непролитыми слезами.

– Все в порядке. Я не злюсь. Ты просто делала то, что считала нужным, – тихо говорю я.

Это не ложь – я действительно понимаю. Она поступила так, как считала разумным и безопасным. Но мне чертовски больно представлять, как Блу бросает меня, не сказав ни слова. Это кое-что проясняет. Я все еще многого не знаю, не понимаю.

Колеблясь, она следует за мной в свою комнату. Наступает неловкая пауза, пока Блу собирает чемоданы и убирает их в шкаф. После этого она устраивается на полу, прислонившись спиной к кровати, и я опускаюсь, садясь рядом с ней. Затем, после долгого молчания, когда мы только и делаем, что пялимся в стену, я снова предпринимаю попытку завязать разговор.

– Мне нужно, чтобы ты рассказала мне, почему Вин был здесь сегодня.

Ответа нет.

Я пытаюсь сохранять самообладание, но, черт возьми. Я не знаю, что у нее на уме, не знаю, насколько она уязвима, так что осторожничаю.

Я касаюсь ее руки – той, которая не поранена, – и как только мы соприкасаемся, глаза Блу снова наполняются слезами. Когда я вижу ее такой, это настолько сильно трогает меня за душу, что Блу и не представляет.

– Пожалуйста, расскажи мне, что случилось.

Как только эти слова слетают с моих губ, она опускает взгляд.

– Ничего важного.

– Ничего… – Я едва сдерживаюсь, чтобы не повторить ее ответ, от которого у меня начинает подергиваться бровь.

Ничего важного? Тогда какого черта она взбесилась и начала крушить все вокруг кулаками? Какого черта она была полностью готова к побегу?

Потому что это было чертовски важно, а значит, она дурит мне голову.

Глубокий вдох. Не выходи из себя.

– Он заставил тебя что-то подписать? – спрашиваю.

На лице Саутсайд мелькает замешательство.

– Нет, ничего подобного.

Когда она замолкает, я испытываю еще один приступ разочарования и не отрываю от нее глаз. Вин наверняка должен был втюхать ей ту же хрень с договором о неразглашении, с которой он обратился к Паркер и Кейси. Для него было бы логично предположить, что Саутсайд знает мой секрет – а она знает, – так что нет ничего невероятного в том, что у него сразу появилась миссия заставить ее замолчать, как он делал это с другими.

– Ты слишком сильно переживаешь.

Сразу после этого она выдавливает из себя фальшивую улыбку, – разумеется, фальшивую, потому что Блу снова на грани слез.

– У тебя было право волноваться. Я, наверное, тебя до сердечного приступа довела, когда ты вошел и увидел все это стекло.

– И чемоданы. О них тоже, блин, не забудь, – добавляю я, чтобы подчеркнуть: это тоже нужно обсудить.

Разочарованная, Блу на мгновение задерживает на мне взгляд, прежде чем поднять его к потолку.

– Я слишком остро отреагировала, позволила эмоциям взять верх.

Очередная чушь, которую она пытается мне пропихнуть. И снова делает вид, будто ей плевать. Я, черт подери, больше не могу выносить этого хождения на цыпочках.

– Я не смогу исправить то, что натворил мой отец, если не буду знать, с чего начать, Блу.

Еще одна фальшивая ухмылка, но на этот раз шире.

– Называешь меня Блу… Ты точно раздуваешь из мухи слона.

– Кого ты, мать твою, пытаешься обмануть? Пара шуток не скроет того факта, что ты плакала. Или того факта, что из-за каких-то слов, сказанных этим мудаком, ты была готова сорваться с места и свалить к чертям собачьим, даже не подав хренов дымовой сигнал. Так что, нравится тебе это или нет, придется рассказать мне что-то посерьезнее, чем эта чушь.

Что ж… ладно. У меня все еще довольно хреново получается вести себя спокойно и осмотрительно. Учтено.

Я пытался сохранять хладнокровие, но тревожные звоночки просто сводят с ума. Блу пытается забить на то, что произошло, но именно это и доказывает, что ей есть что скрывать.

Ее пристальный взгляд практически прожигает во мне дыру, но она, кажется, понимает, что я не поддаюсь на уговоры, не покупаюсь на эту чушь. В конце концов мы оказываемся в тупике. Блу отводит взгляд, смотрит в потолок. Я не могу прочесть ее мысли, но, черт возьми, она точно прекратила попытки изобразить улыбку, а это о многом говорит.

– Ты ничего не сможешь исправить, Уэст. Просто… забудь об этом.

Я делаю глубокий разочарованный вдох, и плечи наполняются невероятным напряжением.

О чем она умалчивает?

– И ты думаешь, на этом мы закончим? Я должен поверить, что он вообще ничего не говорил? Должен поверить, что ты разозлилась и разбила себе руку, потому что тебе не понравился салон его внедорожника или что?

Все еще глядя в потолок, она вздыхает.

– Проклятье, Уэст! Он просто… он не хочет, чтобы мы были вместе!

Последняя фраза слетает с ее губ неловко. Как будто она скорее положила бы руку на горячую плиту, чем произнесла эти слова вслух.

– И что?

– И что? – огрызается она, закатывая глаза. – Этот человек считает меня «отбросом с южной стороны». А ты, между тем, его гребаный наследник и все такое. Если подытожить, он не хочет, чтобы кто-то вроде меня портил твою репутацию.

Она настроена решительно. Хочет заставить меня поверить, будто у них был именно такой разговор, но это не сработает.

– Чушь собачья.

Блу усмехается, и я вижу, как ее переполняет разочарование, но мне плевать.

Еще одно драматичное закатывание глаз, и она снова поворачивается ко мне.

– Черт возьми, Уэст! Что мне еще сказать? Он не хочет, чтобы ты был со мной, не хочет, чтобы мы были вместе, не хочет очернять твой имидж. Конец истории, – огрызается она.

От гнева у меня закипает кровь, и я крепко сжимаю кулаки. Здесь есть что-то еще. Сокрыто намного больше, чем сказано.

Проходит несколько томительных секунд. Мы замолкаем. Это тупик. Я знаю, что будет нелегко заставить ее признаться во всей правде, но она должна это сделать. Единственный способ добиться успеха – это доверять друг другу. Во всем.

Еще один ее вздох означает, что она закончила говорить, закрылась и не позволит мне вытащить из нее то, чем она не готова поделиться.

– В тот вечер, когда я пришел, чтобы поделиться с тобой всеми своими тайнами, я объяснил тебе, почему нацелился именно на тебя, когда мы впервые встретились. Ты сказала кое-что, что застряло у меня в голове по сей день. Помнишь, что спросила?

Единственный звук в комнате – это ее сердитое дыхание, вырывающееся из раздувающихся ноздрей. Однако через несколько секунд я получаю хоть какой-то ответ – она качает головой.

– Ты сказала, что хватило бы одного простого разговора. Всего один момент доверия и открытости. Это запало мне в душу, и с тех пор я всегда был честен с тобой во всем, – добавляю я. – Ты, мои братья и Джосс – единственные люди на этой планете, которым я доверяю на сто процентов. Я знаю, ты видела много дерьма и прошла через него. Но знай: ты можешь мне доверять.

Она не сразу заговаривает, но я замечаю то, чего она сама, наверное, даже не осознает. Она дрожит. Конечно, это едва видно, но я подмечаю сразу.

– Со мной ты в безопасности, Саутсайд. Всегда.

И снова она молчит, но, по-моему, слегка смягчается. Поэтому я продолжаю говорить.

– Вопрос о том, заставлял ли Вин тебя что-то подписывать, был неслучайным. Я спросил, потому что он уже приходил к Кейси до моего приезда. Он заставил ее подписать договор о неразглашении – из-за того, что произошло между нами. Потом выяснилось, что он сделал то же самое с Паркер, а это значит, что он вышел на тропу войны, заметает свои и мои следы, но я понятия не имею, почему. Видеть Кейси и без того было странно, но еще страннее было узнать, что она уже встречалась с моим отцом. А еще хуже было то, что она постоянно оглядывалась по сторонам, будто боялась кого-то. Постоянно осторожничала.

Саутсайд моргает, и я могу только надеяться, что дело сдвинулось с мертвой точки.

– Он дал Кейси взятку, чтобы подсластить сделку. Думаю, так же он поступил и с Паркер, что объясняет ее недавний поход по магазинам. Однако во всем этом есть и светлая сторона. Если это вообще можно так назвать.

Брови Саутсайд приподнимаются – первая живая эмоция, которую я заметил за последнее время.

– Паркер подписала договор о неразглашении, а значит, она не может никому рассказать обо мне и Кейси. Мы смело можем идти к доктору Прайор. Можем рассказать ей о видео, а Паркер не сможет отомстить.

Саутсайд по-прежнему молчит, но смягчившееся выражение ее лица вселяет в меня маленькую надежду. Возможно, она приходит в себя.

– Я думала, ты рассказал только горстке людей, – говорит она. – Так… как твой отец узнал?

– Я тоже об этом думал. Моей первой мыслью было, что Кейси, возможно, проболталась кому-то, кроме Паркер, и информация каким-то образом попала к Вину. Хотя это кажется слишком большим совпадением. Он определенно знает то, чего не должен знать, но…

– Телефоны.

Я бросаю взгляд в сторону Саутсайд. Она что-то бормочет себе под нос, погружаясь в мысль, которой ей еще предстоит поделиться вслух.

– Ты о чем?

– Хантер сказал кое-что, когда я была у него в последний раз. Он сказал мне не доверять телефонам, и я… В то время я не сложила два и два, но это единственное, что имеет смысл. Это объяснило бы, откуда твой отец знает о тебе и Кейси. Как он получил ту фотографию, которой я поделилась только с Рикки. Я…

Она замолкает, уставившись в пол, когда до нее доходит тяжесть этого открытия. До нас обоих.

Неужели Вин действительно зайдет так далеко? Стал бы он отслеживать телефонные звонки и сообщения?

Как только я задаю себе этот вопрос, мне вспоминаются все другие темные делишки, которые он проворачивал в последнее время, и в это становится нетрудно поверить. Этот ублюдок более чем способен на такое, даже если главный вопрос все еще остается в силе – почему?

Что он выиграет, если будет следить за нами? Или что потеряет, если не будет этого делать и что-то ускользнет от него?

Решение уже принято. Я готов дать отцу отпор. Он знает, что я видел пост Пандоры, знает, что я в курсе того, что он сегодня поговорил с Саутсайд, так что, скорее всего, он этого ожидает. Я не буду раскрывать все свои карты, но он должен знать, на чьей я стороне.

На ее.

И так будет всегда.

Я снова смотрю на руки Блу, и они дрожат чуть сильнее, чем раньше. Это единственный признак того, что она не такая сильная, как можно предположить по выражению ее лица. Когда я переплетаю ее пальцы со своими, ее взгляд, затуманенный слезами, обращается ко мне.

– Он… угрожал мне.

Эти слова, как пуля, пробивают кожу, проникают прямо в мое сердце.

– И как бы сильно ты ни хотел ему подгадить, Уэст… ты не можешь, – добавляет она.

Мой взгляд становится жестче.

– Он не может продолжать заниматься этим дерьмом. Если я не дам ему ясно понять, что…

– Он сказал, что сделает больно Скарлетт.

Эти слова прерывают ход моих мыслей, и все, что я собирался сказать, вылетает из головы. Когда Блу сказала про угрозы, я предположил, что Вин попытается добиться ее исключения из школы или еще чего-нибудь в этом роде.

– Он сказал, что заберет ее у меня, – объясняет Саутсайд, встречая мой взгляд с отчаянием в глазах. – Но Уэст… он совершенно ясно дал понять, как легко будет заставить ее исчезнуть – заставить нас обеих исчезнуть – если я не буду сотрудничать, – добавляет она все тем же потрясенным тоном.

– Сотрудничать?

– Да. – В ее глазах читается явный страх, и я не упускаю этого из виду.

– Что, черт возьми, это вообще значит?

Стараясь не сорваться с катушек, я выдыхаю во время очередной паузы, на которую уходит целая вечность. Затем Блу снова заговаривает:

– Уэст, мне, наверное, не стоило рассказывать тебе так много. Если он узнает…

– Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы подвергнуть опасности тебя или Скар, – вмешиваюсь я. – Он ничего не узнает. Даю тебе слово.

Она внимательно смотрит на меня. Именно в этот момент слеза, наконец, скатывается по ее щеке, и тяжесть ее следующих слов невозможно не почувствовать.

– Я рассказала тебе только часть нашего разговора. Он, конечно, упоминал о том, чтобы я держалась от тебя подальше, но на самом деле он был более конкретен, – наконец признает Блу. – Он сказал не просто разбить тебе сердце. Он приказал мне сломить тебя.

Я в шоке, хотя и не должен быть, учитывая, что мы говорим о Вине. Провожу рукой по волосам, пытаясь осознать это дерьмо.

И могу сказать лишь одно – это последняя гребаная капля.

Дело не только в том, что он пытался вытеснить Саутсайд из моей жизни, но и в том, что он угрожал ей и Скарлетт, чтобы добиться своего. Я никогда не был большим поклонником Вина, но теперь я попросту ненавижу этого мудака.

Всем, черт возьми, сердцем.

– Я собрала вещи не только потому, что мне до смерти страшно, – признается она. – Но еще и потому, что уйти было бы проще, чем причинить тебе боль, заставить тебя возненавидеть меня.

Такое чувство, будто в моей груди проворачивается нож. Одно дело знать, что мой отец – плохой человек, когда речь заходит об отцовских обязанностях, но совсем другое – понимать, что он активно пытается разрушить мою жизнь, что он может причинить кому-то физический вред.

– У меня есть всего два месяца, чтобы окончательно порвать с тобой, – добавляет Блу, отчего мое сердце бьется еще сильнее.

Я краснею, борясь с желанием впасть в ярость.

– Это все?

– Самые важные моменты, но было еще нечто такое, что убедило меня в серьезности его угроз. Особенно серьезными они показались, когда он сказал, что может заставить меня и Скарлетт исчезнуть. Он намекнул, что у него есть знакомые, которые были бы крайне заинтересованы в нашей «покупке», и, честно говоря, Уэст, я только и могла думать, что о тех пропавших девушках. Что, если он в этом замешан? – спрашивает она. – Наверное, мне лучше не знать об этом, но когда я была с Рикки в закусочной, то он сказал кое-что… слово, которое мне запомнилось.

– Какое?

Она слегка ерзает, будто не хочет произносить этого вслух.

– Он упомянул, что слышал, как кто-то говорил про «груз». Что, если это условное обозначение девушек, которых они привозили и увозили из Сайпресс-Пойнт? Что, если он планирует так же поступить со Скарлетт? Со мной?

Ее голос дрожит, и я обнимаю ее.

– Этого не произойдет.

– Но откуда ты знаешь? Никто из нас не может с уверенностью сказать, что он не выполнит своего обещания, если я не выполню своего, – выпаливает она. – Я не могу так рисковать, Уэст. Я абсолютно точно не смогу жить, если со Скар что-то случится.

Объятие – единственное утешение, которое я могу предложить, ведь, учитывая, насколько эти двое близки, я знаю, что не смогу найти слов, чтобы успокоить Блу.

Я роюсь в своих мыслях, складывая кусочки воедино. Теперь, когда знаю специфику угроз. Теперь, когда услышал, в чем, по ее мнению, Вин замешан. Пока что многих кусочков не хватает, но я полностью верю, что Вин способен на то сомнительное дерьмо, в котором его только что обвинила Блу. Но вот на что он определенно не рассчитывает, так это на то, что ему придется пройти через меня, если он намерен добраться до нее.

Вспышка света за окном заставляет меня отойти от Блу, чтобы посмотреть сквозь жалюзи.

– Это он? Он вернулся?

У меня разрывается сердце, когда я слышу, как она боится Вина.

Я качаю головой.

– Всего лишь Рикки.

Как бы я ни ненавидел этого парня, не думаю, что иметь его в качестве дозорного этим вечером – плохая идея. Если дела пойдут так, как мне кажется, то мы с ним можем друг другу пригодиться. Чтобы защитить Саутсайд от того, что задумал Вин.

– Боюсь, что не смогу остаться одна сегодня, – признается она. Неужели она считала, будто я хотя бы допущу мысль о том, чтобы уйти.

– Я никуда не уйду.

Ее напряженный взгляд прикован ко мне, и она в конце концов кивает. Я чувствую ее эмоции даже издалека. Вот почему бросаюсь к ней, поднимаю с пола и крепко прижимаю к себе. Как и ожидалось, она – сгусток беспокойства и нервозности, отчего мне хочется живьем содрать шкуру с отца. Сильнее, чем когда-либо.

– Я в ужасе, – делится она. – За себя. За Скарлетт. – Ее слова звучат приглушенно. Она уткнулась лицом мне в шею, сжимает меня крепче. Я целую ее волосы.

– Завтра я установлю сигнализацию, – сообщаю я, и Блу отстраняется, чтобы посмотреть на меня.

– Я не могу тебе этого позволить. Это будет стоить…

– К черту деньги, – перебиваю я. – Это произойдет независимо от того, согласишься ты на это или нет. Мне понадобится твой ключ, чтобы войти, а потом я побуду здесь после школы, пока ты будешь на тренировке, потому что ты идешь на тренировку, – быстро добавляю я, видя, что она собирается возразить. – Я знаю, это последнее место, где тебе хотелось бы оказаться, но мы должны делать вид, будто ничего не изменилось. К тому времени, как ты доберешься домой, все будет установлено.

Блу пристально смотрит на меня. Она хочет еще что-то сказать, но, думаю, ей известно, насколько упрямым я могу быть. Она ни за что не останется в этом доме без защиты.

– Хорошо, – кивает она, не в силах скрыть чувство облегчения, пусть и ненавидит тот факт, что я заплачу за сигнализацию.

На ум приходят слова. Они довольно очевидны, и обычно я бы не стал их произносить, но понимаю, что ей нужно их услышать и обрести немного больше уверенности.

– Я всегда буду защищать тебя. Независимо от того, с кем или с чем ты столкнешься. И даю тебе слово, Саутсайд, чего бы это ни стоило, я все исправлю.

Она не отвечает, и я надеюсь, что это потому, что она позволяет моим словам осесть у нее в голове.

Стоя здесь, просто обнимая ее, я понятия не имею, чего она ждет от наших отношений. Но я точно знаю, что должен быть для нее лучшим. Лучшим во всем. И если сейчас ей нужно, чтобы кто-то побыл с ней рядом в тишине или обнимал ее, пока страх не утихнет, то я буду этим человеком.

Но попомните мои слова – Вин в скором времени почувствует на себе мой гребаный гнев.

#ПодпишисьНаМеня @КоролеваПандора:

Упс! Я что-то не то сказала?

Похоже, после моего поста вся команда собралась возле дома нашей любимой Новенькой. Не уверена, что сделал или сказал Большой Папочка, но одно ясно точно.

Золотые мальчики, Дева-Лисица и Секси Зверь против этого.

Знаю, о чем вы все думаете. Наверное, не слишком умно делать врага из самого могущественного человека в городе, но, если вы еще этого не поняли, я не принимаю ничьих сторон. Неважно, кто принесет мне сплетню – богатые или бедные, – я готова к работе.

Не хотите, чтобы весь Сайпресс-Пойнт копался в вашем грязном бельишке? Что ж, в следующий раз будьте поосторожнее. Просто советик.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 5
Блу

– Как-то так. Это все.

Я чертовски нервничаю, ведь только что выложила всю нашу с Уэстом историю доктору Прайор.

Мы постарались быть искренними и включили в рассказ даже те моменты, которые нас не красят. Начиная с признания Уэста в том, что он на несколько месяцев превратил меня в свою эмоциональную грушу для битья, и заканчивая тем, что вывих лодыжки Паркер стал результатом мести с моей стороны. Мы вывалили к ногам доктора всю правду.

Теперь, когда подробности стали известны, выражение лица доктора Прайор вызывает у меня еще большую неуверенность.

Ни Уэст, ни я далеко не невинны, но Паркер перешла все допустимые границы. И, честно говоря, мне было чертовски приятно разоблачить ее – рассказать и об утечке видео, и о фиаско с арахисовым соусом, и о том, как по вине Паркер я чуть не утонула в бассейне.

Все.

Но есть и другая сторона ситуации – я не уверена, что моя жалоба будет иметь значение в общей картине вещей. Например, потенциальное исключение Паркер из «Сайпресс Преп» может стать довольно спорным вопросом. Учитывая, что я даже не знаю, долго ли здесь пробуду. Уэст надеется, что все наладится, но я далеко не так оптимистична. Впрочем, я признаю, что жизнь меня немного измучила.

Доктор Прайор опускает взгляд на мое досье, но по-прежнему не произносит ни слова. Она просто позволила нам с Уэстом выплеснуть всю эту информацию, но никак не прокомментировала нашу историю. Так что, честно говоря, я не уверена, что признание не поставило нас в один ряд с Паркер.

Доктор достает ручку и что-то записывает на первом листе в моей папке. Я, по другую сторону стола, беру Уэста за руку. Возможно, мы допустили ошибку, и следовало унести всю эту историю с собой в могилу.

– Вы оба проявили смелость, придя сюда и раскрыв правду.

– Мне показалось, что это правильный поступок, – говорю я, нервно улыбаясь.

Она кивает и выглядит довольно спокойной, что немного меня успокаивает.

– Что ж, я рада, что вы доверились мне с этим разговором. Конечно, мне бы хотелось, чтобы вы пришли раньше, но та информация, которую вы мне дали, важна.

– Так… что теперь? – спрашиваю я, наблюдая, как она закрывает мою папку.

– Поздравляю, мисс Райли. Ваш испытательный срок официально закончен.

Доктор Прайор говорит в своем привычном стоическом тоне, но я знаю, что она довольна. Я не совсем уверена, что сказать в этот горько-сладкий момент, поэтому произношу просто:

– Спасибо.

– Но позвольте мне внести ясность. Нам еще предстоит преодолеть некоторые бюрократические препоны, однако я убеждена, что школьная администрация примет решение в вашу пользу. Кроме того, думаю, мы все понимаем, что эта проблема с самого начала не должна была на вас свалиться.

Она на мгновение поворачивается к Уэсту, и я не упускаю из виду холодный взгляд, которого она совсем не стесняется. На самом деле, она вела себя так с тех пор, как мы переступили порог кабинета. Ее разочарование росло по мере того, как Уэст признавался в поступках – например, в том, как расклеивал листовки о Хантере по всем коридорам, о том, как сделал меня своей мишенью при первой же встрече.

Поверьте, я первая, кто скажет, что подобное дерьмо сложно пережить. Но все обернулось так, что Уэст заслужил мое прощение. И, на мой взгляд, это самое главное. Мнение кого-то постороннего излишне.

Доктор Прайор в конце концов отрывает взгляд от Уэста, и мне становится немного легче дышать. Приятно снова быть с ней в хороших отношениях, даже если я не совсем уверена, насколько это все еще важно. По крайней мере, эту проблему можно вычеркнуть из длинного списка вещей, которые мне так или иначе нужно уладить. Останусь я в школе или нет – я сделала все, что в моих силах.

– Что ж, я ценю, что вы нас выслушали, – заключаю я как раз перед тем, как мы с Уэстом оба встаем, чтобы уйти.

– На самом деле… я хотела сказать кое-что еще.

Мы останавливаемся и поворачиваемся. И тут же взгляд доктора Прайор снова останавливается на Уэсте, и мое сердце подпрыгивает.

– Хотя я понимаю, что вам двоим потребовалось немало мужества, чтобы прийти сегодня в мой кабинет, однако вы меня совсем не впечатлили, мистер Голден.

С этими словами она кладет руки на стол.

– Для протокола, поймите: если бы вы не были тем, кто вы есть, и если бы я не знала, что любые действия, предпринятые против вас, приведут к тому, что ваш отец ворвется в это здание и устроит скандал, я бы лично проследила за тем, чтобы вы понесли самое суровое наказание, какое только может назначить администрация. То, что вы сделали ради мести, совершенно неприемлемо.

В комнате воцаряется мертвая тишина, и каким-то образом ее взгляд становится холодным и обжигающим одновременно.

Я понятия не имею, что творится в голове Уэста, но знаю, что он не любит, когда его призывают к ответу или разговаривают свысока. И когда он кивает, я еще больше запутываюсь. Если меня не обманывает зрение, то, кажется, я вижу в его глазах смирение. Он встречается взглядом с доктором Прайор.

– Вы абсолютно правы, – признает он. – Я ошибался столько раз, что и не сосчитать, и, увы, не могу взять свои слова обратно, мэм.

– Да уж, не можете, – кипит она. – Я понятия не имею, что вы сказали или сделали, чтобы заслужить прощение этой юной леди. Но возблагодарите высшие силы за то, что она пришла сюда и поручилась за вас, вместо того чтобы погубить.

Уэст снова кивает, и я ловлю взгляд доктора Прайор – он перемещается на меня, на мои забинтованные костяшки пальцев. Ее глаза сужаются, и я чувствую вопрос, который вертится у нее в голове, еще до того, как она его задает.

– Хотите еще что-то мне сказать, мисс Райли?

Я молчу, особенно когда замечаю понимающее выражение на ее лице. Это заставляет меня задуматься. Например, знает ли она о визите Вина, видела ли пост Пандоры. Возможно, она даже знает, что в этой истории есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Короче говоря, у меня создается ощущение, будто она в курсе. Может, и не всего, но кое-что она точно знает.

– Н-нет, мэм, – с трудом отвечаю я, но, похоже, это нисколько ее не успокаивает.

– Что ж, если решите, что хотите обсудить что-то еще, вы знаете, где меня найти. Моя дверь всегда открыта.

Я киваю, все еще пытаясь разгадать ее.

– Конечно. Благодарю вас.

Ее пристальный взгляд задерживается на мне еще на мгновение, а натянутая улыбка, которую она выдает, вызывает еще больше подозрений. Но затем она опускает голову и сосредотачивается на документе, который только что взяла с угла стола. Мы с Уэстом понимаем, что можно уходить.

– И еще кое-что, – говорит доктор Прайор, как только мы подходим к двери. – Вы не должны никому говорить об этом. Паркер, скорее всего, исключат за ее выходку. Как только это произойдет, я могу почти наверняка сказать, что ее стипендия и, возможно, даже поступление в колледж окажутся под угрозой. То, что она сделала, ни в коем случае не мелкое правонарушение.

– Мы не скажем ни слова, – подтверждаю я.

На этот раз, когда доктор Прайор опускает взгляд на бумаги, она больше ничего не говорит. Я выхожу из кабинета вместе с Уэстом, и, хотя я должна быть довольна результатом этого визита, над моей головой все еще висит мрачная туча.

Туча по имени Вин Голден.

Разве ты не слышала, Принцесса Паркер? Большие девочки не плачут.

Очевидно, ты пропустила оповещение, ведь за последний час мне поступила целая куча фотографий. Четкие доказательства твоей капитуляции из кабинета доктора Прайор этим утром. Что же тебя так расстроило, принцесса? Может, это как-то связано с тем, что меньше чем за двадцать минут до этого оттуда же вышла наша любимая неблагополучная парочка?

Вишенкой на этом невкусном торте стало появление мистера и миссис Холидей, которые не выглядели такими уж счастливыми. Что же ты натворила на этот раз, принцесса?

Хм… думаю, это останется тайной.

Во всяком случае, пока.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 6
Блу

– Ты выглядишь несчастной. Скажи только слово, и мы выскользнем через заднюю дверь. Я в этом деле вроде как профессионал.

Услышав его предложение, я поднимаю глаза, а Уэст расплывается в улыбке.

– Спасибо, но мой испытательный срок закончился, наверное, полдня назад? Не хочу искушать богов так скоро.

– Просто говорю, что у нас есть варианты, – добавляет он, небрежно пожимая плечами.

– Буду иметь в виду.

Мы стоим, прислонившись к кирпичной стене у входа в кафетерий, целых пять минут. Похоже, сегодня я не могу заставить себя туда зайти. У меня скручивает желудок, в голове пульсирует… Однако я прекрасно знаю, что послужило тому причиной.

Возможность переворота всей жизни с ног на голову, причем в самое ближайшее время, может весьма негативно сказаться на человеке. Если только не произойдет какого-то чуда, возникшего из ниоткуда, я сделаю, как задумала. Знаю, Уэст, скорее всего, попытается остановить меня, но я поступлю так, как будет лучше для Скарлетт. Любой ценой. Даже если это будет стоить мне моего собственного счастья.

Именно по этой причине, стоя сейчас рядом с Уэстом, я чувствую странную смесь эмоций: мне не верится, что мы так далеко зашли, а теперь придется все потерять. А еще мне грустно от осознания того, что если я уеду, то буду скучать по нему. Всегда. Даже после того, как пыль уляжется, мы не сможем забыть друг друга.

Не сможем жить как прежде. Без «нас».

Что-то у меня внутри переворачивается, и я отвожу взгляд. В этот момент мне кажется глупым еще больше влюбляться в него.

Два месяца – вот какой срок мне дали.

Два чертовых месяца на то, чтобы окончательно порвать с парнем, которому полностью принадлежит мое сердце.

Меня немного утешает тот факт, что Уэст, по крайней мере, поймет причину моего ухода, но от этого ничуть не легче. Вин хочет, чтобы между его сыном и мной была огромная дистанция. Он следил за мной достаточно долго и понял, что угроза Скар – верный способ добиться своего.

Уэст небрежно обнимает меня за плечи, и мои мысли тут же меняются. Рядом люди, толпы людей снуют по коридору, но мне кажется, будто здесь только мы. Как всегда.

Меня все сильнее тянет к нему, и я почему-то забываю о клятве, которую дала себе еще прошлой ночью, когда ворочалась с боку на бок рядом с ним. Я поклялась начать отстраняться, дабы сохранить рассудок, ведь я должна хоть что-то сделать, чтобы было не так больно. Но сейчас, когда я рядом с Уэстом, все это улетучилось. Доказывая очевидное, я тянусь к его руке, лежащей на моем плече, и переплетаю свои пальцы с его.

Черт возьми, Блу. Не делай этого. Отстранись сейчас, чтобы потом не мучиться.

Уэст кивает одному из товарищей по команде, идущему на обед, и я, пользуясь моментом, исправляю ошибку, высвобождая свою руку. Чтобы Уэст не придал этому слишком большого значения, я достаю из кармана телефон и проверяю мессенджер в миллионный раз. Слежка за Скар сегодня стала чем-то вроде навязчивой идеи, и Уэст это знает. Если она не отвечает на мои сообщения в течение тридцати секунд, я впадаю в настоящую панику.

Я позволила ей уйти в школу из дома Джулс, но теперь мое беспокойство зашкаливает. Возможно, потому, что я не видела своими глазами, как она входила в здание. Угрозы Вина, словно заевшая пластинка, то и дело проигрываются в голове, и хочется думать, что они были пустыми, обычная попытка запугать. Но что-то мне подсказывает – этот мужчина угрожает на полном серьезе.

Хантер, возможно, не подтвердил мои подозрения полностью, но я знаю, что его пребывание в тюрьме напрямую связано с Вином. Я не хочу потерять еще одного члена семьи из-за этого монстра.

Только через мой труп.

Как будто я и так не на взводе, кто-то звонит мне с незнакомого номера. Сегодня это произошло уже трижды, и когда я беру трубку… там тишина. Это напоминает мне слова Уэста о паранойе Кейси. Он описал, как она не могла расслабиться, поскольку постоянно была настороже.

– Все в порядке?

Я все еще немного растеряна, когда поднимаю взгляд и вижу улыбающегося Уэста. Понимая, что я в замешательстве, он кивает в сторону моего телефона.

– Скар… с ней все в порядке?

– О, эм… насколько я знаю, у нее был обычный день, – отвечаю я со вздохом.

– Тогда почему ты ее сталкеришь?

Взглянув на нашу переписку со Скарлетт, нетрудно понять, почему он так сказал. Наверное, это выглядит немного маниакально с моей стороны. В основном из-за сообщений по типу: «Ты в порядке?», на которые она отвечает: «Тебе что, заняться нечем?» А вот на ее последнее сообщение я еще не ответила…

Скар: Разве это не я должна тебя преследовать? Мы когда-нибудь поговорим о том фото, которое опубликовала Пандора? Или ты планируешь проигнорировать мой вопрос, как вчера вечером, когда я спросила?

Излишне говорить, что с тех пор я к ней не приставала.

– Она, наверное, просто думает, что я ее душу. Как обычно, – говорю я Уэсту. – В эти выходные ей исполнится пятнадцать, а я все еще хлопочу над ней, как долбаная мать-наседка. И делала так даже до того, как у меня появились на то веские причины.

– Расслабься. Ты ее не душишь. Ты просто хорошая сестра, – говорит он, слегка сжимая меня в объятиях. – Но раз уж мы заговорили об удушении тех, кого мы любим, теперь моя очередь.

Этот странный переход заставляет меня улыбнуться, несмотря на то, что сейчас я чувствую себя крайне дерьмово.

– Мне нужно знать, что с тобой все в порядке. За последние двадцать четыре часа многое произошло, – настаивает он.

Да уж, мне ли не знать.

– Я справляюсь, – это единственный ответ, который мне хочется дать. Можете считать меня сумасшедшей, но я не в настроении осмыслять все это так скоро. Не то чтобы я забыла о своем страхе или что-то в этом роде. Думаю, что если бы я все-таки двинулась дальше, то те сумки, которые я собрала вчера вечером, не стояли бы до сих пор в шкафу, готовые на всякий случай.

Энергия Уэста настолько сильна, что через секунду после того, как мои мысли разбредаются в стороны, он тут же отвлекает меня, даже не произнеся ни слова. Он наклоняет голову и тем самым полностью завладевает моим вниманием. А затем целует меня – жарко, сладко. Не стоит позволять поцелую или самому Уэсту влиять на меня, но уже слишком поздно. Я погружаюсь в этот счастливый миг и тону.

– Пообещай мне кое-что, – говорит Уэст, отстраняясь.

Эти зеленые глаза – они разрушают стены, которые я пытаюсь возвести вокруг своего сердца.

– Что?

Его хватка теперь тверже, будто он хочет убедиться, что я сосредоточенна и слышу каждое его слово.

– Мне нужно знать, что ты дашь мне время.

Когда я слышу его просьбу, сердце замирает. Все потому, что время – это единственное, чего я не могу ему обещать.

– Уэст…

– Два месяца, верно? – перебивает он. – К тому времени я все исправлю.

Опять эта фраза – «он все исправит».

Не уверена, что раньше осознавала, как отчаянно он хочет, чтобы все уладилось. Я догадывалась, что ему не все равно, но теперь выражение его глаз дает понять, что он просто сойдет с ума, если ничего не получится.

Сердце бешено колотится, и на кончике языка вертится желание сказать то, о чем Уэст, вероятно, уже знает, – нам не вынести последствий, не преодолеть. Но я держу рот на замке. Да, ложная надежда – это, наверное, последнее, что нам нужно, и мы должны готовиться к худшему, но я не могу заставить себя разбить ему сердце прямо в эту секунду.

Жизнь порой выходит из-под контроля, и единственный способ выдержать бурю – готовиться к ней. Уэст, в отличие от меня, этого не осознает. Мы попали в порочный круг, и у этой истории может быть лишь один финал.

Но это выражение в его глазах… у меня от него щемит сердце. Я чувствую себя трусихой под его пристальным взглядом. Поэтому, вместо того чтобы указать Уэсту на суровую реальность, что я и сделала бы в разговоре с кем угодно другим, я киваю.

– Хорошо, – говорю я. – Я дам тебе время.

Уэст выглядит довольным, и это еще больше разбивает мне сердце, оставляя ощущение, будто я совершенно безответственно отнеслась к его чувствам. Я не должна была так поступать. Ему нужно было услышать правду. А не какую-то приукрашенную версию того, что, как мы оба надеемся, произойдет.

Его губы прижимаются к моим. Он снова целует меня, крепко и глубоко. Так глубоко, что я снова почти забываю о своей клятве.

– Спасибо, – спешит сказать он. – Я сделаю все, что в моих силах.

У него такой взгляд… Я знаю, что мое обещание возродило в нем кроху надежды, но мне нужно быть на сто процентов откровенной в отношении остальной части моего плана.

– Я готова потерпеть, подождать, пока все уладится, но… Мне нужно отправить Скар в безопасное место, – объясняю я.

Тот огонек, который я только что видела в его взгляде, внезапно угасает, и выражение его лица становится мрачным.

– Она меня возненавидит, но я должна уберечь ее от опасности. Я не могу следить за ней двадцать четыре часа в сутки, и…

Уэст поворачивается ко мне лицом, и я замолкаю, ведь, черт возьми, готова снова расплакаться. Перед всей школой.

Его руки согревают мою шею. Я сосредотачиваюсь на этом чувстве, чтобы держать себя в руках. Если позволю появиться мысли о том, насколько хреновой на самом деле является ситуация, то просто сойду с ума.

– Ты права, нужно увезти ее отсюда. Мы не знаем, с чем имеем дело.

Приятно слышать, что кто-то еще согласен с тем, что я поступаю правильно. Потому что, видит бог, Скарлетт будет изо всех сил сопротивляться, чтобы остаться.

– Куда думаешь ее отправить? – спрашивает Уэст, заставляя меня вспомнить далеко не идеальный вариант, который я придумала вчера вечером.

– Единственное место, которое пришло мне в голову, – наша бабушка. Мама Майка, – добавляю я. – Я даже не уверена, что она примет Скар, но она единственная семья, которая у нас есть за пределами Сайпресс-Пойнт.

Меня тошнит при одной даже мысли о том, что моей сестре вообще придется уехать, тем более перебраться туда. Майк перенял все свои пороки от родителей – вспыльчивость, эгоизм, пристрастие к алкоголю.

Уэст кивает.

– Хорошо, можем сначала связаться с ней. Может, скажешь ей, что есть некая проблема, но без подробностей. Где она живет?

– В маленьком городке в Вирджинии. У нее домик рядом со старым трейлерным парком у автострады, но есть свободная спальня, которую она иногда сдает жильцам. По крайней мере, так было, когда мы разговаривали с ней в последний раз.

Восемь лет назад.

У меня такое чувство, будто в животе вращается нож, с каждой секундой вдавливаясь все глубже.

– Эй, – тихо говорит Уэст и отклоняет мою голову назад, пока я не сосредотачиваюсь только на нем, хотя глаза застилают слезы. – Это временно. Только до тех пор, пока мы не разберемся с этим дерьмом.

Я киваю, чертовски надеясь, что он прав. Даже если я не верю в нашу победу, я не сомневаюсь, что Уэст сделает абсолютно все, что в его силах.

– Хорошо, – удается произнести мне.

Уэсту достаточно посмотреть на меня, чтобы все понять.

– Ладно.

В конце концов он отстраняется, и я чувствую себя сильнее, чем раньше, даже будто бы более властной. А все потому, что впервые за долгое время я не одна.

Джосс и ребята идут в нашу сторону, но, кажется, замечают, что между мной и Уэстом напряженный момент, и поворачивают в столовую.

Уэст на мгновение задерживает взгляд на пустом дверном проеме, за которым только что исчезли его братья и Джосс.

– Понимаю, ты не знаешь их так хорошо, как я, но я правда думаю, что они могут помочь нам во всем разобраться, – предполагает он. – Даже Джосс. Она мне не родня, но давно стала членом семьи.

Я глубоко вздыхаю.

– В моем положении странно отказываться от помощи, – говорю я, выдавливая невеселый смешок, не замечая, как по щеке скатывается слезинка. Уэст смахивает ее большим пальцем, и это дает мне понять, что я на самом деле плачу.

– Мы впятером будем работать вместе, и Вин опомниться не успеет, как проиграет, – добавляет он со слабой улыбкой.

– Вообще-то, вшестером, – нерешительно говорю я, и Уэст бросает на меня вопросительный взгляд.

– Вшестером?

– Ты забыл о Рикки.

Выражение лица Уэста говорит о том, что он никогда не сможет забыть о Рикки. Похоже, тот прочно обосновался у Уэста под кожей.

– Я знаю, ты не фанат Рикки, но он один из немногих, кому я доверяю, – добавляю я.

Уэст крайне недоволен моими словами, но, думаю, он знает, что я права. Рикки, возможно, чертовски упрям и немного самоуверен, но он также самый находчивый человек из всех, кого я знаю. К тому же, он мой друг, а у меня их не так уж много.

– Вшестером, – повторяет Уэст, кивая, но на этот раз в качестве утверждения, а не вопроса.

Я не знаю, что получится, если мы будем работать все вместе, но могу с уверенностью сказать, что в команде мы добьемся большего, чем я смогла бы в одиночку.

Команда.

Так странно говорить, что у меня действительно есть таковая. Но Уэст прямо сейчас готов доказать, что он – настоящая скала. Не знаю, может, считать, что мы реально во всем разберемся, не так уж и безумно.

Очевидно, у меня хватает веры в нас, чтобы рискнуть. А это должно что-то значить, ведь правда?

Отдать кому-то свое сердце довольно тяжело, но довериться кому-то… для меня почти немыслимо.

Мое мнение таково: если девушка ослеплена парнем, то, вероятно, лучшее развитие событий – еще и оказаться ошеломленной тем, какой он потрясающий.

Вы все необычайно тщеславны и наверняка думаете, что этот пост о вас. Что ж, полагаю, обычно так оно и есть, но сегодня у меня для вас небольшое угощение, дорогуши.

Этот пост обо мне.

Похоже, я погладила кого-то против шерстки, ведь ходят слухи, будто кто-то использует свою силу во зло. Короче говоря, в Сайпресс-Пойнт объявлена охота на ведьм, и угадайте, кого надеются отыскать эти заблудшие души?

Да, как вы уже поняли, вашу покорную слугу.

Пусть я уверена, что новости о преследовании должны были вызвать некий страх, я больше польщена. Неужто я настолько хороша, что от одной мысли, что я существую где-то там, на задворках сети, у вас внутри все содрогается?

Кто бы мог подумать, что старая добрая я обладаю такой властью?

Возможно, я просто недооцениваю себя, поливая грязью школьную элиту «Сайпресс Преп». Может быть, мне стоит выйти на национальную арену? Вы дали мне много поводов для размышлений.

Так или иначе, наша маленькая игра в кошки-мышки, похоже, официально началась.

Поймайте меня, если сможете, но предупреждаю: у меня подобное выходит в разы лучше. И если вам все же удастся загнать меня в угол, будьте осторожны.

Я приберегла для вас весьма неприятный укус.

Увидимся.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 7
Уэст

Душевное спокойствие, которое дает установка сигнализации в доме Блу, ни с чем не сравнимо. Как только занятия в школе закончились, я проводил Блу на тренировку, взял у нее ключ, а затем встретился с установщиком у нее дома. Кому-то этот шаг может показаться выходкой типичного властного бойфренда, но мне плевать, что подумают люди. Пока Блу в безопасности, я не против всего остального.

Следующим пунктом в моей повестке дня было ввести братьев в курс дела, сообщить обо всех упущенных деталях. После того, как я это делаю, Стерлинг погружается в размышления. Мне остается только догадываться о том, что творится у него в голове. Но затем, буквально минуту спустя, он заговаривает:

– Вот же черт. Все гораздо дерьмовее, чем я думал.

Он стоит у окна моей спальни, любуясь видом на город и вместе с Дэйном обдумывая все, что я рассказал. И выводы верные – ситуация определенно дерьмовее некуда.

– Теперь понятно, почему у нее вся рука в ссадинах. Черт, на ее месте я бы, наверное, целую стену снес, – встревает Дэйн, но затем его брови приподнимаются: на него, кажется, снисходит озарение. – Кто-нибудь еще думает, что последний пост Пандоры был о Вине?

– О, он точно о Вине, – добавляет Стерлинг. – Этот козел, скорее всего, пытается вывести Пандору на чистую воду. Она ведь спалила его у дома Саутсайд прошлым вечером. Мы с вами прекрасно знаем, каким он становится, когда что-то выходит у него из-под контроля.

– Думаете, у него получится? У него куча бабок и ресурсы, он может заполучить практически все что угодно, – отмечает Дэйн.

Я качаю головой, слегка посмеиваясь, когда он отворачивается.

– Ты прикалываешься? Эту сучку не раскроют, пока она сама этого не захочет.

Он пожимает плечами, вероятно, понимая, что я прав, но Стерлинг смотрит на нас с беспокойством.

– Нам вообще стоит здесь разговаривать? – спрашивает он. – Насколько мы вообще уверены, что Вин не поставил тут прослушку?

– Я думал об этом. Сегодня утром, когда я пришел домой переодеться перед школой, то все проверил. Уверен, прослушка только в телефонах – звонки, сообщения, – объясняю я. – Так что, как только получим новые, все будет нормально.

– И… еще раз, а откуда возьмутся эти телефоны? – спрашивает Стерлинг, бросая взгляд на Дэйна.

– Ты глухой? Я сказал, что знаю одного парня, – говорит Дэйн.

Стерлинг смеется, передразнивая.

– Точно. Ты знаешь парня. Я сразу же почувствовал себя намного спокойнее. Спасибо, что разъяснил.

– Почему так трудно поверить, что я общаюсь с людьми, которые не вы? Придурки.

– Дай-ка угадаю. Это один из твоих подписчиков или еще какой-то жалкий идиот. Я прав?

Дэйн смеется в ответ на оскорбление и достает телефон. Когда он поворачивает к нам экран, то показывает цифру, обозначающую армию фанатов, ловящих каждое его слово.

– Если почти два миллиона подписчиков – это жалко, то можешь поцеловать меня в задницу, – добавляет он.

Удивленный Стерлинг молча смотрит на цифру. Уверен, что никто и никогда не заставлял его замолчать быстрее, чем это только что сделал Дэйн.

– Во сколько этот чувак должен с тобой встретиться?

Мой вопрос звучит чертовски напряженно. Но это потому, что я ничего не слышал от Саутсайд с тех пор, как у нее закончилась тренировка. Я привык проверять, добралась ли она домой, все ли у нее в порядке. Однако теперь, когда мы знаем, что на телефонах прослушка, и все звонки и сообщения проверяются, мы договорились прекратить любое общение, кроме личного.

Что вообще-то отстойно.

Дэйн смотрит на часы.

– Скоро. Мне, наверное, уже пора.

Магическое число – семь: три телефона для нас, два для Блу и Скар, один для Джосс и один для этого придурка, Рикки.

Проблема тройняшек в том, что двое других, кажется, иногда читают твои мысли. Особенно когда ты этого не хочешь.

– Слушай, мы знаем, ты ненавидишь этого парня, но, похоже, он может нам пригодиться.

Ох уж этот Стерлинг, мистер Голос Разума.

Он берет футбольный мяч с комода и бросает его. Я ловлю, все еще находясь в прострации.

– Это не значит, что мне это должно нравиться, черт возьми.

Он кивает, когда я заканчиваю ворчать.

– А я и не говорил, что тебе это должно нравиться. Но он знает то, чего не знаем мы, и имеет доступ к тому, что нам недоступно. Кроме того, Саутсайд доверяет ему, так что…

– Ты, блин, издеваешься надо мной, – усмехаюсь я. – Последнее, что мне нужно, это чтобы вы двое стали гребаными фанатами этого мудака и смотрели ему в рот.

Когда я передаю мяч Дэйну с большей силой, чем хотел, он чуть не лажает, но в основном потому, что смеется над моей сварливостью.

– Расслабься. Думаю, Стерлинг просто указывает на очевидное – иимеет смысл привлечь его к делу, – рассуждает он. – Да и вообще, плевать, любит ли он ее до сих пор или нет. Все, у кого есть глаза, прекрасно видят, что Саутсайд больше не любит его.

Просто для сведения: я бы сравнял с землей весь гребаный Южный Сайпресс, если бы думал иначе.

Я сосредоточен на мяче, который перелетает из рук Дэйна в руки Стерлинга, а затем обратно в мои.

Дэйн тихонько смеется.

– Если тебе от этого станет легче, Джосс считает твою ревность «миленькой».

Я даже не реагирую на это дерьмо, потому что он знает, что мне от этого не легче.

Миленько, как же.

– Кстати, где она? – спрашиваю я, когда он упоминает имя Джосс. В последнее время она так часто тусуется с нами, что кажется странным, что ее нет рядом и она не лезет в мои дела по любому поводу.

– Группу поддержки включили в комитет по организации Снежного бала, – отвечает он.

А, ежегодный рождественский Снежный бал – еще один наглый способ выкачать деньги из учащихся. Из-за моего отвращения к этому времени года я там никогда не был. Ни разу.

– А, ясно, пусть занимается этим дерьмом сама, – ворчу я и, сделав чистый пас Дэйну, падаю на кровать.

– Джосс точно уговорит нас прийти, раз уж она участвует в планировании. Просто прими это как данность. Будет менее болезненно, – говорит Дэйн.

Звучит так же весело, как удар по яйцам.

Стерлинг возвращается к окну. Он, как и я, ведет обратный отсчет. Мы договорились, что я подожду двадцать минут с того момента, как Вин вернется с работы – или где он там, черт возьми, пропадал, – прежде чем наш разговор состоится. Двадцатиминутная пауза почти завершилась, а значит, я собираюсь посмотреть отцу в глаза впервые с тех пор, как он приехал к Блу. И как бы она ни просила, чтобы я с ним не связывался, с моей стороны было бы крайне нехарактерно этого не делать. Он должен продолжать думать, будто мы ничего не замышляем. Поэтому я буду вести себя предсказуемо.

Вступлю с ним в конфронтацию.

Однако мне нужно быть умнее. Он не должен догадаться о подробностях – о том, что Саутсайд рассказала мне всю правду, о том, что ее брат предупредил ее о телефонах. Вину нужно знать только то, что я видел последний пост Пандоры.

Перевод: он вот-вот поймет, что облажался. По-королевски.

Дэйн встает, и я поднимаю взгляд.

– Ты уходишь? – спрашиваю.

Он кивает.

– Ага.

– Я поеду с тобой, – предлагает Стерлинг.

– Круто. Встретимся здесь, как все закончим. И если мне повезет, я не слечу с катушек и не натворю глупостей, пока буду наедине с Вином, – добавляю я со смехом.

М-да, это не так уж и смешно, учитывая, как бы мне хотелось высказать ему все.

Ребята уходят, и я тоже поднимаюсь на ноги. Пора.

* * *

– Уверен, что учил тебя стучаться, прежде чем врываться в чертову комнату.

Я игнорирую болтовню Вина и захлопываю дверь кабинета. Несмотря на то, что прошло двадцать четыре часа, я все еще зол, как в ту секунду, когда увидел Блу выбирающейся из его внедорожника. Вин видит это, его переполняет ярость, и он вскакивает на ноги, глядя, как я направляюсь к его столу.

– Не расскажешь мне, какого хрена ты делал у дома Блу прошлой ночью?

Он молчит, но ухмылка, медленно расползающаяся по его лицу, говорит сама за себя. Она говорит о том, что, по его мнению, мои чувства к Саутсайд ничего не значат. О том, что он смотрит на нее так же, как и на любую другую девушку в этом городе, – как на расходный материал.

– Давай-ка ты уменьшишь громкость, прежде чем мы продолжим этот разговор, сынок.

– Сынок? – я усмехаюсь, жалея, что не могу сказать больше. – Просто… ответь на гребаный вопрос.

Он спокоен – или, по крайней мере, делает вид, что спокоен, – в то время как я совсем нет.

– Ты явно на эмоциях, но разве я не предупреждал тебя о ней несколько недель назад? Она – яд.

Я знаю, к чему он ведет, и уже качаю головой.

– Нет. Чушь собачья.

– Думай что хочешь, но я пришел к тебе как мужчина. Даже раскрыл свои грехи, чтобы мы могли прийти к взаимопониманию. Но что, черт возьми, ты сделал? Ты отверг правду, потому что, очевидно, киска важнее твоей гордости, – издевается он. – Она делает из тебя чертова дурака, Уэст.

Я смотрю ему прямо в глаза, игнорируя те бессмысленные звуки, которые только что слетели с его губ.

– Как так получилось, что ты умудрился столько всего наговорить, но так и не ответил на мой гребаный вопрос?

Отец выдерживает мой взгляд, а затем выдыхает, решив, что пришло время выйти из-за стола и посмотреть мне в лицо.

– Тот пост, который ты увидел, был не ко времени и ввел тебя в заблуждение. Это вовсе не то, чем кажется. У меня к ней нет никакого романтического интереса. Что бы у нас ни было, теперь это мертво.

Неужели этот мудак реально думает, что я все еще верю в его бредни? Я чуть не смеюсь, слушая, как он разыгрывает из себя дурака.

Вин чертовски жалок.

– Почему ты был у нее?

Он опускает голову, и выражение его лица становится серьезным. Как будто он глубоко задумался, чем-то обеспокоен. Впрочем, я на сто процентов уверен, что у этого придурка нет сердца.

– Я был там, потому что она попросила меня об этом. – Он вздыхает и делает паузу для пущего эффекта. – Она угрожала причинить себе вред, звучала крайне неуравновешенно, так что… Я поехал к ней.

Слушая его оправдания, я с трудом перевариваю их.

– Послушай, я уверен, что она рассказала тебе совершенно другую историю, и, если быть честным, это было бы разумно с ее стороны, – рассуждает он. – Она ведет нечестную игру, Уэст. Что бы она ни говорила обо мне, о том, почему я был у нее, она просто пытается защитить себя.

Я снова встречаюсь с ним взглядом, и в его глазах появляется озорной блеск.

– Расскажи мне в точности, что она тебе сказала, – слова слетают с его губ совершенно спокойно, как у психопата, коим он и является.

Вин пристально смотрит на меня, давит взглядом, думая, что я уступлю и поверю ему, но он понятия не имеет, насколько сильно достал меня. Блеск в глазах тускнеет, выражение лица становится холодным. Он знает, что я не сдамся. Так что, когда я не отвечаю, он снова прибегает ко лжи.

– Да она же тебя ослепила! Неужели не видишь? – кричит он, и его лицо краснеет от гнева.

Я смотрю, как он начинает расхаживать по комнате, и ярость пронзает меня подобно удару молнии, заставляя сжать кулаки.

– Ты не знаешь, когда нужно просто… заткнуться, да?

После моих слов он замолкает, в глазах читается решимость. Он не остановится, пока не решит, что я попался на его удочку. Проблема в том, что этого никогда не случится.

– У меня нет причин лгать тебе, Уэст. Что, черт возьми, я потеряю, если ты увидишь мои недостатки? Если узнаешь, что когда-то я был глуп и влюбился в такую, как она?

А вот это вопрос на миллион долларов. Почему ты хочешь меня убедить, что между тобой и Саутсайд что-то было? Насколько ужасна правда, если ты предпочитаешь эту версию событий?

Едва задав этот вопрос, я вспоминаю, что он сказал Блу: у него есть средства заставить ее и Скар исчезнуть, и некие люди уже проявили к ней интерес.

У меня внутри все переворачивается, но приходится сдерживаться. Как же сложно скрывать, что мне многое известно о грязных делишках Вина, известно о том, что он творит, каждое утро выходя из дома «на работу».

Но потом я вспоминаю обещание, данное красивой девушке на другом конце города. Той, чья жизнь, вероятно, зависит от моего молчания. Поэтому я запихиваю эго подальше.

– Я скажу это только один раз, – предупреждаю я его. – Держись… от нее… нахрен… подальше.

Его взгляд устремлен на меня – строгий, сердитый.

– Мы еще не закончили, – настаивает он. – Мне важно знать, что она сказала. Если она забивает тебе голову этой ложью, неизвестно, кому еще она ее скармливает. Представь, если это дерьмо дойдет до директора Харрисона! Наша семья с этим не справится. Имя Голденов больше ни хрена не будет значить в этом городе.

Я свирепо смотрю на него, и он смотрит в ответ, ожидая, что я отвечу. Ожидая, что я сдамся.

– Что ж, похоже, хорошо, что имя Голден уже ни черта для меня не значит.

Отцу удается сохранить самообладание, но я готов поспорить, что внутри него бушует Третья мировая война. Собственное имя для него – все.

– Следи за языком, – рычит он.

– Или что? Я тебя не боюсь.

На его лице снова появляется эта чертова ухмылка.

– Может, и нет. Но еще как должен.

Мы смотрим друг на друга исподлобья, и единственное, что останавливает меня от того, чтобы набить ему морду, – это обещание, которое я дал Саутсайд. Я сказал ей, что не буду провоцировать Вина, не стану подставлять под удар ее и Скар. Это обещание подталкивает меня уйти, пока я не натворил дел, которые уже не смогу исправить.

В этот момент сильнее гордости только любовь. Она руководила каждым моим решением с тех пор, как признание впервые слетело с губ. Подобное я говорил одной лишь Блу. Эта девчонка околдовала меня, и я слишком глубоко увяз, чтобы бороться, даже если бы захотел. Вот почему мне остается, черт возьми, только принять свои чувства.

Когда за мной захлопывается дверь кабинета, а потом становится слышно, как Вин рассерженно вышагивает по кафелю, я нутром чую, что добром наша стычка не кончится.

Ни для кого.

Глава 8
Блу

Нет, не звони. Телефоны под подозрением. Кроме того, Уэст наверняка прямо сейчас «разговаривает» со своим отцом. Хотя я умоляла его не заводить этот разговор.

Чтобы не набрать номер, я начинаю думать о Скарлетт. Она переключает каналы, накручивая на палец кончик своего теперь уже черного, как смоль, хвостика. Видимо, натуральный блонд, который мы унаследовали от мамы, никогда не будет для нее достаточно хорош. Сначала розовый, теперь это.

Новый образ, в котором Скарлетт теперь щеголяет, – результат того, что время между окончанием занятий и моим возвращением с тренировки она провела у Джулс. Та просто обожает делать для нас, Райли, всякие преображения, но было бы неплохо предупредить меня, прежде чем красить волосы моей сестры.

Я задаюсь вопросом, знает ли Скарлетт о том, что я готова пойти ради нее на что угодно. Мой мир так долго вращался вокруг нее. Уверена, она этого уже даже не замечает. Пусть так. Меня вполне устраивает, что я не получаю за это признания. За то, что делаю в жизни хоть что-то правильное.

Просто люблю ее.

– Чего тебе, чудила? – смеется Скар, ловя мой пристальный взгляд.

– Пытаюсь понять, когда это ты стала такой красоткой.

Она широко улыбается в ответ на комплимент.

– М-м-м… через несколько дней ответ на этот вопрос будет – «пятнадцать лет назад».

Я подталкиваю ее шикарную задницу ногой, и Скар, хихикая, плюхается на подлокотник дивана.

– Точно! У тебя же скоро день рождения!

Выражение ее лица становится отсутствующим, и на полсекунды она реально думает, что я забыла.

– Ха-ха.

Я подскакиваю к краю дивана и стискиваю ее в объятиях так сильно, как только могу, прежде чем покрыть все ее лицо поцелуями.

– Ладно, хватит! Слезь… с меня! – кричит она, сильно толкая меня.

Это не срабатывает. Ее отпор только подстегивает.

– Я в буквальном смысле заплачу тебе, если ты отвалишь от меня прямо сейчас, – умоляет она.

– Десять баксов.

– Пять, – возражает она.

– Договорились.

Я отступаю, и Скар вытирает лицо в том месте, где я поцеловала ее в последний раз.

– Ты такая прилипала.

– Ну, раз я такая прилипала, думаю, это значит, что я не обязана покупать тебе подарок. Круто. Увидимся!

Она хватает меня за руку, когда я пытаюсь встать.

– Ладно, подожди! Давай не будем сходить с ума. – Скарлетт прижимается ко мне, заставляя обнять ее за плечи, и хлопает своими большими голубыми глазами. – Так что ты там говорила о подарках?

– Подарке. В единственном числе, – поправляю я ее. – И это должно быть что-то маленькое.

Она на мгновение задумывается.

– Новый чехол для телефона?

Я немного подсчитываю в уме, чтобы убедиться, что у меня останется достаточно денег после покупки продуктов.

– М-м-м… Думаю, пойдет.

– Круто, – сияет она. – Я выбираю черный.

Ну естественно. Твой цвет месяца.

– Как насчет вечеринки? – спрашиваю.

Ладно, слово «вечеринка», возможно, звучит несколько претенциозно. Это больше встреча друзей, которые уже поели дома и не ожидают ничего, кроме обычного похода в кино и пары воздушных шариков, развешанных на крыльце в качестве украшения.

Скар бросает на меня взгляд.

– Вечеринка подразумевает наличие друзей.

Ее реакция ощущается как удар ножа в живот. Почему? Потому что ее боль всегда ощущается как моя неудача.

– У тебя есть друзья, но если ты не хочешь приглашать их, то мы можем побыть вдвоем.

– Отстой, – говорит она со вздохом, вызывая у меня смех.

– Окей… это было больно.

– Не будь такой чувствительной, ты знаешь, что я имею в виду. Мы с тобой можем потусоваться в любое время, – поясняет она. – Как насчет того, чтобы… может быть, пригласить тройняшек? И Джулс, конечно, тоже.

Это предложение, лишенное всякой деликатности, вызывает у меня самый суровый взгляд из возможных.

– В следующий раз начни с Джулс. По крайней мере, тогда будет не так очевидно, что все это из-за парней, – поддразниваю я.

– Это не так, – говорит Скар, закатывая глаза.

– Конечно, не так, но я посмотрю, что можно сделать. Думаешь, Шейну будет комфортно в их компании?

Не секрет, что он становится немного нервным, когда поблизости находятся Голдены. Мои слова не остаются незамеченными.

– Не думаешь, что я именно поэтому такое и предлагаю? – отвечает Скарлетт с хитрой ухмылкой. – Он в последнее время какой-то странный.

– Странный в каком смысле?

Скарлетт пожимает плечами и задумывается над вопросом.

– М-м-м… На ум приходит слово «отстраненный». Я имею в виду, мы все еще общаемся и зависаем вместе, но он всегда немного рассеян. Постоянно пялится в телефон, – добавляет она.

Возможно, я знаю объяснение происходящему, но у меня не хватает духу высказать мысли вслух. Сказать сестре, что она не единственная, кем интересуется Шейн, совсем не входит в мои планы. Конечно, она определенно ему нравится, но некоторые парни бывают непостоянными. Они могут быть увлечены тобой и в то же время десятью другими девушками.

– Может, просто поговоришь с ним, Скар? Расскажи ему о своих нынешних чувствах, и просто… посмотрим, к чему приведет разговор.

Скар снова бросает на меня насмешливый взгляд.

– Ты хочешь, чтобы у меня состоялся глубокий, содержательный разговор с пятнадцатилетним парнем? Да, все пройдет как надо.

Она, вероятно, права.

– Ну, может, Шейн не такой, как все. Вы были друзьями целую вечность. Худшее, что может случиться, – он скажет, что все в порядке и что ты себе все напридумывала. А потом вы, ребята, продолжите жить как обычно.

Скарлетт приподнимает плечи под выцветшей черной футболкой.

– Возможно, но все равно пригласи Голденов. Хочу заставить Шейна поволноваться, – заключает она.

Конечно, это заставит беднягу поволноваться. Может, потому что ты пялишься на всех троих каждый раз, когда они заходят в комнату. Но что я вообще знаю?

Я держу эту мысль при себе, но все-таки усмехаюсь.

Скар замолкает, проверяя телефон, и мне кажется, что это самый подходящий момент, чтобы сообщить ей новость о Рождестве. Ну, пока она в относительно хорошем настроении.

– Раз уж тебе так нравится проводить время с тройняшками, что ты думаешь о том, чтобы отправиться с ними в мини-отпуск? Примерно на недельку во время рождественских каникул.

К моему удивлению, ее голова не взрывается, как только эти слова слетают с моих губ.

– Офигеть как внезапно, но звучит круто! Куда поедем?

И никаких жалоб на то, что придется оставить Шейна? Похоже, между ними и правда все напряженно.

– Ну, насколько мне известно, у их дедушки куча собственности в Луизиане. Мы отправимся в какой-то небольшой городок, называется Дюпон-Байю.

– Никогда о таком не слышала, но ладно! Я в деле.

Меня поражает, что все прошло так хорошо. И это я еще не рассказала ей о пяти кузенах Уэста, от которых, судя по всему, не меньше проблем, чем от тройняшек.

– Раз уж ты влезла в мои дела, теперь моя очередь, – говорит сестра, поворачиваясь ко мне. – Ты так и не ответила на мой недавний вопрос.

Притворяясь, будто не понимаю, что она имеет в виду, я смотрю в телевизор как раз в тот момент, когда начинаются новости.

– Серьезно?

В этом слове сквозит разочарование, но я не собираюсь рассказывать ей правду, таящуюся за постом Пандоры.

– В чьем внедорожнике ты была? Это… как-то связано с мамой?

Дерьмо.

Я даже не предполагала, что она так подумает. Глаза Скар наполняются слезами, и, хотя я была полностью готова не отвечать ни на один из ее вопросов, внезапный всплеск эмоций в ее голосе заставляет меня пересмотреть свою позицию.

– Нет, не с мамой. Это было просто… тебе не нужно об этом беспокоиться.

Да, звучит чертовски пренебрежительно, но альтернатива – напугать ее до смерти, чего я делать не стану.

– Что с твоей рукой? – спрашивает она после. – Почему она вся забинтована? Ты подралась или типа того?

– Нет, – это все, что я говорю на этот раз.

– Ладно, ладно, – фыркает сестра. – Ты не хочешь говорить о внедорожнике, не хочешь говорить о руке, тогда, по крайней мере, объясни, как и почему у нас в доме внезапно появилась сигнализация. Вчера ее не было.

Почему она просто не может быть как все остальные подростки и вечно сидеть в телефоне, обсуждая свою социальную жизнь? У нее так много вопросов.

Я не знаю, как объяснить наличие сигнализации, но, черт возьми, с ней я чувствую себя в большей безопасности. Придя вечером домой и увидев, что Уэст установил ее, я впервые за весь день вздохнула с облегчением. Конечно, у меня пока нет кода доступа, и я понятия не имею, как с ней обращаться, но как только я его получу, мне будет спокойнее.

Скар смотрит на меня с подозрением, но я предпочитаю проигнорировать ряд вопросов и снова повернуться к телевизору.

– Ладно, – фыркает она. – Может, если я выключу его, ты сосредоточишься и расскажешь мне, что происходит.

Она с разочарованным вздохом тянется к пульту, но тут на экране мелькает знакомое лицо – высокий темнокожий мужчина. При прошлой нашей встрече в его бороде было меньше седины. Я останавливаю руку Скарлетт.

– Подожди секунду.

– Ты тянешь время и…

– Ш-ш-ш! Пожалуйста, мне нужно послушать, – говорю я, прерывая ее.

Когда я хватаю пульт и прибавляю громкость, она рычит себе под нос. Или на меня.

– Это разве не Луис, бывший напарник Майка?

– Да, а теперь помолчи, – торопливо говорю я.

Скар недовольна тем, что на нее шикают, но все же замолкает, а это главное.

– Итак, детектив Робби, насколько мы понимаем, вы первый и, возможно, единственный сотрудник департамента, который предположил, что исчезновения этих девушек из Саутсайда могут быть связаны между собой. Это верно? – Вопрос репортерши заставляет детектива Робби кивнуть.

– Я инициировал создание новой оперативной группы, – объясняет он, – но и некоторые из моих коллег приложили огромные усилия, проявив исключительную бдительность и профессионализм.

– Мы это понимаем, но, детектив Робби, правда ли, что в департаменте вашу идею не поддержали? Наши источники сообщают, что многие из тех, кто выступает против создания новой оперативной группы, основывают свое мнение на том факте, что доказательств, подтверждающих наличие связи, просто недостаточно. Что вы ответите всем, кто разделяет эту точку зрения?

Я сосредотачиваюсь на детективе Робби, который задумывается, прежде чем ответить на вопрос репортера. Меня откидывает в прошлое. В те времена, когда Луис с Майком были напарниками и мы дружили семьями. Но затем периодическое пьянство Майка переросло в полномасштабную зависимость, которая привела к тому, что его уволили из полиции. Как только это произошло, Луис, его жена и их дочь Дез вроде как забыли о нашем существовании. Теперь, судя по всему, повышение по службе заставило Луиса пересесть из-за руля патрульной машины за рабочий стол.

Сейчас мои воспоминания о Луисе несколько туманны, но я помню, что он был хорошим парнем. Даже Рикки это подтвердит. Несколько раз мистер Робби читал ему нотации, вместо того чтобы просто арестовать. А еще Луис помог добиться для Хантера более мягкого приговора, чем тот заслуживал.

Детектив Робби снова встречается взглядом с репортершей, и в комнате становится совершенно тихо. Мы со Скарлетт сидим и слушаем.

– Что ж, вот мой ответ всем, кто считает, что мы делаем из мухи слона. Представьте – хотя бы на секунду, – что это ваша дочь, или внучка, или племянница пропала без вести. Затем честно спросите себя: неужели вы по-прежнему считаете, что в оперативной группе нет необходимости?

Репортерша приподнимает бровь и снова поворачивается к камере.

– Очень хорошо сказано, детектив. Мы ценим, что вы нашли время поговорить с нами.

Детектив Робби кивает, и когда камера вновь ловит его взгляд, мне кажется, будто он смотрит прямо на меня.

Может, то, что я увидела это сегодня, – судьба.

Может, именно ему мы можем доверять.

Может, он – помощь, что нам так нужна.

Глава 9
Блу

В тот момент, когда заканчивается интервью детектива Робби, Скарлетт звонят и она уходит, покидая меня ради очевидно более интересного разговора. Дверь ее спальни захлопывается, и я остаюсь наедине с собой, так как мой телефон вынужденно отключен. А может, это надуманные меры? Раз уж никакой важной информации не передается, можно же отправить небольшое расплывчатое «Я скучаю по тебе», разве это будет так уж плохо?

Не глупи. Будь терпелива. Завтра ты увидишь Уэста, и он тебе все расскажет. Перестань волноваться.

После этого я делаю вид, будто довольна тем, что не слышу его голоса перед сном, а затем выключаю свет. Но, сделав, может быть, шага три, слышу стук в дверь, от которого сердце начинает дико колотиться, а ладони потеют. Я вглядываюсь в темноту, и меня пугает сама мысль о том, чтобы выглянуть наружу и посмотреть, кто там.

Потому что есть вероятность, что это некто, кого я не хочу впускать.

Я и раньше боялась, но не так, как сейчас. Это настоящий страх, меня до смерти пугает даже предположение, что за дверью может стоять кто-то с недобрыми намерениями.

Я тихо проскальзываю между столиком и окном, чтобы заглянуть сквозь жалюзи, но когда вижу лицо Уэста, то сразу перестаю быть такой осторожной и даже задеваю лампу по пути к двери. Я с трудом отпираю замок и рывком открываю. Затем, в ту же секунду, как мне все-таки удается добраться до Уэста, мои руки обвиваются вокруг его шеи.

– Ого, – говорит он со смехом после того, как у него практически перехватывает дыхание.

Уэст крепко обнимает меня, понятия не имея, как я рада, что за дверью был именно он, а не кто-то другой. Если честно, мысль о том, что мы со Скар останемся здесь наедине ночью, пугает меня до чертиков.

Примерно через полминуты я прихожу в себя и понимаю, что все это время держала его на холоде. В этот момент я ослабляю хватку и отступаю. В его руке темный пакет, который я до сих пор не замечала. Уэст на мгновение опускает его, снимая куртку, но я не отрываю от него взгляда, пока запираю дверь.

– Я знаю, уже поздно, и я мог бы подождать до завтра, но… мы оба знаем, что я чертовски нетерпелив.

Уэст хватает меня за плечи, и я позволяю себе рассмеяться. В основном потому, что он прав.

– И мы оба знаем, как я рада, что ты пришел, – признаюсь я. – Давай поговорим в моей комнате.

Он улыбается, и я вижу это даже при слабом освещении.

– Так вот как детишки это сейчас называют? Разговорами?

Я целую его, а затем тащу этого извращенца за собой через весь коридор, после чего запираю нас в моей спальне.

– Ты принес мне подарок? – поддразниваю я, указывая на пакет, который он все еще сжимает в руках. Уэст следит за моим взглядом, но вместо того, чтобы объяснить, просто вываливает содержимое на одеяло.

– Вроде того, – говорит он с каким-то торжественным вздохом. – У нас у всех новые телефоны. Похоже, Дэйн «знает одного парня».

Я встречаюсь с Уэстом взглядом и удивляюсь, как мы вообще оказались в такой ситуации. По выражению его лица и пульсирующей жилке я могу сказать, что он думает о том же.

– Попозже разберемся, как работает система безопасности, но я уже добавил приложение на оба наших новых телефона. Мы сможем включать и выключать систему удаленно, проверять, работает ли она, из любой точки города, – объясняет он.

Я наблюдаю за ним, слушаю, как он открыто признается, что самовольно проник в мой дом, и уголок моего рта приподнимается в усмешке.

– Знаешь, некоторые могут сказать, что ты сталкер, но ровно настолько, что тебе может сойти это с рук. Ты где-то на грани между преданным парнем и психопатом, – поддразниваю я.

– Чрезмерно заботливый, собственник, псих – называй меня как хочешь, но я просто защищаю то, что принадлежит мне, – добавляет он, сверкая слабой улыбкой.

Затем Уэст окидывает меня оценивающим взглядом, и даже в таком напряжении он все равно, черт его дери, сексуален. Его волосы немного влажные от растаявшего снега, рукава белого лонгслива обтягивают бицепсы, точно так же, как идеально сидящие серые спортивные штаны обтягивают мышцы его бедер и… то, что между ними.

Господи, ты же не можешь серьезно думать о том, чтобы трахнуться с ним сейчас…

Я притворяюсь, будто все это время была сосредоточенна, и хмурюсь, насчитывая три телефона вместо двух. Но еще до того, как я успеваю спросить, Уэст поясняет:

– Один для тебя, один для Скар и… один для Рикки, – добавляет он со вздохом.

Между ними все то же напряжение, пусть даже Рикки находится за много миль отсюда. Но тот факт, что Уэст ненадолго отложил разногласия в сторону, говорит о многом.

У меня в голове мелькает мысль, что нужно бы упомянуть детектива Робби, но не успеваю я сказать об этом Уэсту, как передумываю. Да, кажется, что детектив заслуживает доверия, но что, если я ошибаюсь? Что, если обращение в полицию каким-то образом приведет к еще большим неприятностям? Скорее всего, Вин узнает, что я проболталась, и навредит Скарлетт. Так много неизвестных переменных в этом деле. Пока лучше не торопиться с предположениями.

Вместо этого беру телефон, который лежит ближе всего к краю кровати, и изучаю его, пытаясь придумать, как же объясню это Скар, вдобавок ко всему остальному дерьму, в котором она меня подозревает. Но, думаю, ее опасения – наименьшая из наших забот.

– Я бы сказала «спасибо», но по какой-то причине это кажется странным.

Уэст тихо смеется, обхватывая меня за талию и усаживая к себе на колени.

– Может, это странно, потому что нам приходится совершать странные поступки, например, покупать новые телефоны? Такая уж хреновая жизнь, – рассуждает он.

Я прижимаюсь к нему всем телом, когда он откидывается на матрас.

– Да. Так и есть, если в двух словах.

Уэст целует меня в макушку, затем я перевожу на него взгляд. Я не решаюсь вмешиваться в его дела с Вином и в то же время не хочу казаться безразличной.

– Ты хочешь знать, как все прошло, не так ли? – спрашивает Уэст, улыбаясь так широко, что я даже не понимаю, почему вообще беспокоилась об этом.

– Очень даже, – киваю я. – Но сначала скажи: все прошло лучше или хуже, чем ожидалось?

Он задумывается на мгновение.

– В общем-то так, как я и предполагал, – отвечает он. – Я пришел, он попытался скормить мне еще больше чуши о том, что у вас с ним что-то есть. Мне пришлось сдержаться, высказать примерно процентов десять из всего того дерьма, которое я хотел бросить в лицо этому лживому ублюдку, а потом я ушел.

Кое-каких деталей не хватает, но заострять на них внимание нет желания, не хочу заставлять Уэста переживать это заново. Важно то, что он не позволил Вину выбить почву у себя из-под ног, не попался на его удочку. Если бы это произошло хотя бы месяц назад, этот разговор мог бы пойти совсем по-другому. Это еще раз доказывает, что с тех пор Уэст очень вырос.

– Я боялась за тебя, но… Я рада, что ты это сделал, – признаюсь я. – Ты был прав. Ему нужно было понять, что ты не его сучка.

Моя фраза заставляет его рассмеяться, и смех отдается не только в его груди, но и в моей, поскольку я лежу сверху.

– Ты умеешь подбирать слова. Знаешь? – Он приподнимает мой подбородок, пока наши губы не соприкасаются один раз, затем второй. – И если быть честным… это меня дико заводит.

Я вдыхаю его запах, мои ладони опускаются на матрас рядом с ним. Он зажат у меня между ног, и я чувствую, что в его словах есть немалая доля правды – он очень возбужден.

Тепло от его пальцев распространяется по моему телу, исчезая под майкой. Нетерпение заставляет нас быстро стаскивать одежду друг с друга. Уэст тянет лямки моего лифчика вниз, прежде чем окончательно расстегнуть его. Я лишь стягиваю его спортивные штаны и боксеры до колен, а затем задерживаюсь ровно настолько, чтобы он мог надеть презерватив. Затем я опускаюсь на него, и становится чертовски очевидно, что мы нуждаемся в этом, нуждаемся друг в друге.

Зеленые глаза Уэста закатываются, а еще через полсекунды его веки закрываются. Мы слишком торопились, не приняли меры предосторожности, например, не включили радио, чтобы Скар нас не услышала, а это значит, что мне придется быть потише – легче сказать, чем сделать, когда дело касается Уэста.

– Притормози, – предупреждает он хриплым шепотом. – Или, клянусь, ты будешь чертовски разочарована примерно через тридцать секунд.

Улыбаюсь, игнорируя его, и решаю рискнуть – скачу на нем быстрее, чем раньше.

– Черт, – стонет он, сильнее сжимая пальцами мои бедра. – Я серьезно, Саутсайд. Притормози.

Как и раньше, я не обращаю внимания на его предупреждение.

Ритмичный скрип старых пружин моей кровати, наверное, такой громкий, что его вполне можно услышать в коридоре, но я уже почти кончила, слишком близка к оргазму, чтобы обращать на это внимание. И становлюсь еще ближе, когда тепло рук Уэста согревает мне грудь. Он грубо сжимает мои сиськи, заставляя соски затвердеть под его ладонями.

– Черт.

Это единственное произнесенное шепотом слово, кажется, посылает ему сигнал, дает понять, что меня нужно лишь слегка подтолкнуть. И он делает это – нажимает на нужные кнопки, говорит нужные вещи, пока, клянусь, не начинает читать мои мысли.

– Я охренеть как люблю тебя, – стонет он, и мое сердце учащенно бьется, когда он добавляет: – И просто обожаю, когда ты кончаешь на мне.

Я задыхаюсь, пусть воздух обдувает мои губы. Слова Уэста доводят меня до предела. Он прикрывает мне рот за полсекунды до того, как я вскрикиваю его имя. Затем, без предупреждения, Уэст тоже кончает.

Вена у него на лбу пульсирует так сильно, что кажется, на этот раз она вот-вот взорвется. Затем, когда он закрывает глаза и идеально белые зубы впиваются в его нижнюю губу, я наконец-то замедляюсь, прислушавшись к его просьбе. Опускаюсь ему на грудь, нежно прижимаясь к ней, пока дыхание не сливается с его дыханием.

Именно в этот момент, когда он обнимает меня своими сильными руками, напоминая, что я принадлежу ему и никому другому, я принимаю свои чувства.

Он нужен мне. Нужен во всех отношениях.

Этот парень, который раньше сводил меня с ума, теперь каким-то образом стал моим здравым смыслом.

Я оставляю поцелуй в центре его груди и пытаюсь не дать эмоциям захлестнуть меня, но на глаза наворачиваются чертовы слезы, и это только злит. Почему жизнь не может хоть раз дать мне передышку? Все, чего я хочу, – это получить шанс на что-то настоящее с Уэстом, без всей этой кошмарной драмы. Мы так далеко зашли, и я ненавижу неизвестность, что ждет впереди.

Как раз в ту секунду, когда я чувствую, что проигрываю битву со слезами, раздается сильный стук в дверь спальни, и мы с Уэстом хватаемся за одежду.

– Черт.

– Блу! Боже! Ты что, вообще в телефон не смотришь?

Вопрос Скар снова заставляет мое сердце забиться чаще. Ведь если оглянуться назад, сюрпризы, появляющиеся в социальных сетях, как правило, заставляют мою жизнь переворачиваться с ног на голову.

– Где она, мать ее? – шепчет Уэст откуда-то сзади меня. – Не могу найти чертову обертку от презерватива.

Я ничем не могу помочь, поскольку спотыкаюсь о собственные ноги, пытаясь залезть на кровать за лифчиком. Мы оба на грани истерики, топчемся на месте, как полупьяные идиоты, а Скар теперь безостановочно колотит кулаком в дверь.

– Иду! – кричу я, запрыгивая обратно в эластичные брюки, которые обнаружила заброшенными на стол.

Я быстро оглядываюсь на Уэста и убеждаюсь, что он одет и готов, затем распахиваю дверь.

Скарлетт окидывает меня беглым взглядом, пока я провожу дрожащей рукой по волосам, пытаясь их поправить. Затем ее взгляд перемещается на Уэста, который сидит в кресле за моим столом с чересчур важным видом. Скар снова смотрит на меня, и ее щеки становятся ярко-красными. О, она все поняла.

Вот же дерьмо. Конечно, она поняла.

– Короче, – говорит она, драматично закатывая глаза. – Смотри!

Экран ее телефона направлен прямо мне в лицо, и я не сразу понимаю, на что именно смотрю. Все, что я вижу, – это страницу сайта Пандоры, и только когда начинаю читать обновления, осознаю, из-за чего так разволновалась Скар.

– Ее взломали! – визжит от восторга сестра.

Уэст достает свой телефон, и я знаю, что он видит то же, что и я. Возможно, впервые в жизни Пандора получает дозу своего собственного лекарства.

Эта война слов только что приняла опасный оборот, и, насколько я знаю Пандору, она не пожалеет сил для ответного удара.

Похоже, твоя система не так надежна, как ты думала, сучка. Несколько щелчков мышкой – и вот, ты на всеобщем обозрении.

Копаться в твоей личке было довольно увлекательно. Пока ты публикуешь всякое дерьмо, люди и не знают, что ты на самом деле хранишь у себя в сокровищнице. Отсюда возникает вопрос: зачем разоблачать одних жителей Сайпресс-Пойнт и покрывать других?

Может, правда о твоей личности скрыта где-то в этом длинном списке советов и фотографий, которые ты не опубликовала?

Что ж, если мое предположение верно, позволь дать людям то, чего они так желают. Пандору без цензуры.

Сегодня я выложу все дерьмо, которое Пандора по каким-то эгоистичным причинам скрывает, и предоставлю вам, ее безмозглым последователям, шанс увидеть настоящий Сайпресс-Пойнт. А не то фильтрованное говнецо, которым она кормит вас с ложечки.

Хотите узнать, кто такие на самом деле ваши друзья и соседи?

Оставайтесь на связи.

До скорого, придурки.

Х.

Глава 10
Блу

Вы не поймете, что такое паранойя, пока не увидите ужас жителей Сайпресс-Пойнт, ожидающих, что следующий пост некоего Икса раскроет их самую глубокую, мрачную тайну.

В коридорах частной школы «Сайпресс» сегодня было необычно тихо, и дважды меня чуть не сбили с ног школьники, которые уткнулись носами в экраны своих телефонов, вместо того чтобы смотреть, куда идут. В одном загадочный Икс попал в самую точку – никто из нас действительно понятия не имеет, кто такие наши друзья и соседи.

На подавляющем числе ранее скрытых фоток оказалась Лекси. На них она и парень, торгующий дурью, встречаются под трибунами, что не осталось незамеченным Уэстом и его командой. И не важно, насколько я ценю нашу дружбу, выглядит это все не очень хорошо. Лекси намеренно оградили от неприятных слухов, от негативной реакции, с которой сталкивались все мы, что, конечно, вызывает вопрос… Может ли Лекси быть Пандорой?

Я ненавижу себя за то, что даже думаю об этом.

Но что, если именно она опубликовала секс-видео после того, как Паркер его слила? Что, если именно она втайне усложняет всем жизнь в «Сайпресс Преп», публикуя полную чушь только для того, чтобы привлечь к себе внимание?

Все это совсем не похоже на Лекси, но слова Икса о том, что, возможно, мы не так уж хорошо знаем друг друга, как нам кажется, сводят меня с ума.

Я сворачиваю за угол, направляясь на тренировку. Что ж, правду говорят – вспомни черта, он и явится. Или, в данном случае, она.

– Скучала по мне? – сияет Лекси, подходя ко мне.

– Конечно. Где ты пропадала?

Она пожимает плечами, и я задаюсь вопросом, не соврет ли она мне. Судя по слухам, которые до меня дошли, ее не было ни на обеде, ни на занятиях во второй половине дня, поскольку доктор Прайор и директор Харрисон назначили незапланированную встречу с ее родителями. Предполагаю, что они не слишком-то обрадовались, узнав, что она использовала территорию школы как площадку для продажи наркотиков.

– Меня отстранили, – признается она. – Они все еще спорят, на какой срок, но вчера вечером по видеосвязи прошло экстренное совещание, и решение было единогласным. У меня есть десять минут, чтобы собрать все свои манатки, а потом я должна встретиться с родителями в офисе.

Ладно, она не солгала. Думаю, это шаг в правильном направлении.

– Мне жаль, – это все, что я могу сказать, и это заставляет ее рассмеяться.

– Ты прикалываешься? У меня ж теперь есть дополнительные каникулы перед Рождеством! Даже если бы захотела, не спланировала бы лучше. Теперь мне просто нужно убедить родителей, что наказывать меня, вдобавок к отстранению от занятий, – это перебор. Надо просто напомнить, насколько я «травмирована» тем, что моя сестра в тюрьме. Им стоит быть со мной помягче.

Я улыбаюсь, но моя настороженность определенно усиливается.

– Знаешь, в чем самый отстой? Теперь все считают меня Пандорой. Блин, классно, конечно, что она утаила те фотки со мной. Жизнь и так наложила мне кучу на голову. Однако все хотят побыть детективами, понимаешь ли, – заключает Лекси.

Я молчу. Ее логика мне не совсем понятна. Да, жизнь Лекси временами была тяжелой, но, если сравнить ее с моей, я определенно выигрываю в этом конкурсе. Тем не менее Пандора поделилась ужасной правдой и ложью обо мне, а о Лекси умолчала.

Она оглядывается, замечает выражение моего лица и смеется.

– Да ты, блин, прикалываешься, Блу! Ты тоже думаешь, что я – это она, да?

Я отвечаю недостаточно быстро, и Лекси мрачнеет.

– Я этого не говорила.

– Но и не отрицала, – возражает она, хватая меня за плечо, когда я делаю несколько шагов вперед. – Серьезно, Блу? Ты думаешь, я бы тайно выложила все это дерьмо о тебе и все еще притворялась бы твоим другом?

В какой-то момент я подумываю сказать ей, что это именно то, чего я опасаюсь, но потом вспоминаю, как важно сейчас держать карты при себе. Поэтому я только смеюсь над внезапной серьезностью разговора.

– С твоей стороны было бы глупо так поступать. Учитывая, что технически мы вместе совершили преступление, – говорю я, напоминая ей о том, как мы разгромили одну из машин Уэста. – Уверена, ты знаешь, что я тут же сдам твою задницу, если узнаю, что ты меня вот так предала.

Она мгновение изучает меня, но затем уголки ее рта изгибаются в улыбке.

– Лады. Думала, придется устраивать тебе взбучку, – дразнит она.

Между тем я чувствую себя чертовски фальшиво, ведь на самом деле все еще не уверена, что Лекси не Пандора.

– Во всяком случае, мне лучше собрать свои вещички и убраться отсюда, пока Харрисон не спустил на меня собак. Позвоню тебе позже.

– Идет. Не слишком там веселись, – кричу я ей вслед.

Лекси машет мне, не оборачиваясь, и я радуюсь, что больше не нужно притворяться. В глубине души я надеюсь, что Вин сможет разгадать тайну личности Пандоры. По крайней мере, тогда я буду знать, кому доверять, а кого вычеркнуть из жизни.

Я берусь рукой за дверь, ведущую в раздевалку, но, еще не успев ее открыть, слышу звонок телефона. И, учитывая, что телефон новый, номер есть только у парочки человек, потому звонок меня немного пугает.

– Да. Алло? – отвечаю я, прислушиваясь к голосу на том конце провода.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.