Айви Эшер
Ковен избранных

Тем, кто верил, что я смогу, – и я смогла

© Заштовт Е., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Я захлопываю дверцу шкафчика – звук эхом отражается от бетонных стен пустой комнаты. Надеваю наушники, нажимаю на телефоне «Плей», и музыка начинает играть с того места, на котором остановилась в конце вчерашней тренировки. В уши льется All Around Me группы Flyleaf. Делаю громче, позволяя музыке пробудить моего внутреннего зверя, а сама тем временем мысленно прикидываю, как буду проводить поединок.

Талон вечно смеется над этой частью моей предстартовой рутины. Он не понимает мою потребность визуализировать, как я избиваю человека до полусмерти, когда даже неизвестно, кто будет противником. К сожалению, это лишь одна из множества вещей, которые я не в силах ему объяснить.

По всему телу вспыхивают следы того, что в нем заключено. Недремлющая искра способности, словно томная кошка, потягивается внутри, но сколь бы сильно я ни упивалась этим потоком энергии, стараюсь держать его под контролем. Если я позволю себе слишком много, сила захлестнет меня и превратит в некую версию бенгальского огня в честь Дня независимости. Что основательно испортит образ я такая же, как и все, который я стараюсь поддерживать.

В воздухе витает тяжелый, но приятный запах чистящего средства, которое обычно используют для борьбы с вонью от пота. Вдыхаю его, методично растягиваясь и подготавливая тело к бою. Не знаю, что это обо мне говорит, но запах этот – запах свежего лимона, – пусть и резкий, кажется успокаивающим. Мозг связывает его с тяжелым трудом и успехом. Клянусь, в каждом зале, в котором я когда-либо занималась, в каждой раздевалке, где я когда-либо бывала, пахнет одинаково.

В ушах начинает рычать I’m So Sick, как вдруг с лязгом распахивается металлическая дверь и внутрь входит Талон. Он выглядит так, будто собирался войти в зал заседаний, а не в бетонную раздевалку, где навязчиво пахнет лимоном. Костюм Талона сшит на заказ и безупречно чист, что вообще-то противоречит энергетике старого ворчливого викинга, которая чувствуется во всем остальном.

В первую нашу встречу у него были длинные волосы. Светлые локоны танцевали на ветру, а голубые, как океан, глаза пытливо смотрели на меня, стоявшую на крыше его внедорожника с камнем в руке. Мне было пятнадцать, я была бездомной и убегала от парочки придурков, которых взбесило то, что я посмела дать им отпор, когда их компания попыталась украсть мой рюкзак.

Сейчас Талон постригся под ноль, а его борода стала короче и ухоженнее. Волосы на лице почти не скрывают квадратную челюсть и острый нос. С годами я выяснила, что его голубые глаза смягчаются только для меня. Всем остальным достается холодная и расчетливая сторона Талона. А мне? Мне он – защитник и друг. Будучи ста восьмидесяти восьми сантиметров ростом, он возвышается надо мной, и все в нем – от размеров до манеры держаться – так и говорит: со мной не шутят.

– Готова? – спрашивает Талон, и я киваю. – Отлично. Не торопись. Устрой хорошее шоу. А затем уничтожь его к чертям собачьим, – наставляет он, но инструкции излишни.

Хмыкаю, одобряя его жестокость, но вместе с тем, не в силах удержаться, закатываю глаза. Это ведь не какой-то постановочный танец, и он прекрасно это знает.

Талон усмехается – видимо, мои мысли написаны на лице. Водитель, который привез меня сюда, по-прежнему стоит в углу комнаты. От усмешки Талона он напрягается, будто смех хозяина равен смертному приговору. Насколько мне известно, это вполне может быть правдой.

Вне тренировок и боев я держу свой нос подальше от дел Талона, но он определенно из тех, кто с улыбкой смотрит в глаза смерти. Сама я в этом плане не столь бесцеремонна, хотя смерть не особо меня смущает.

Разминаю шею, пытаясь унять предвкушение. Так всегда перед боем. Это не нервы, да и слово предвкушение не вполне передает истинную суть чувства. Это скорее стремление побыстрее приступить к делу, потребность атаковать.

– Вот она, моя маленькая воительница! Напитайся хорошенько жаждой крови – и вперед! – подбадривает Талон. Он обнимает меня и игриво дергает за кончик одной из датских косичек.

Пинаю его в бок, но не вкладываю в удар силу, и он смеется. Не знаю, каково это: иметь родителей, которым на тебя не плевать. Я никогда не видела отца, а Бет – донор яйцеклетки – выбросила меня, словно мусор, которым всегда и называла.

Талон – человек, наиболее близкий к тому, чтобы я считала его родителем. Понятия не имею, почему он забрал меня с крыши своей машины и увел с улиц Вегаса, но каждый день испытываю благодарность за все, что он для меня сделал.

Отвлекаюсь от сентиментальных мыслей, очищаю разум и натягиваю рабочую «маску». В мире, где мы с Талоном живем, в мире теневых сделок и жестокости, нет места приятным мыслям и снисходительным воспоминаниям. Я вновь сосредоточиваюсь и подпрыгиваю на месте, разогревая мышцы.

Сквозь толстые стены доносится рев толпы, и по шуму становится понятно, что кому-то из участников, по всей видимости, хорошо досталось. Бетон приглушает крики зрителей, но понять, что происходит, достаточно легко. Чем ближе мой поединок, тем более нервным становится Талон.

Мы с ним сидим в молчаливом единении до тех пор, пока некто не стучит дважды в металлическую дверь, давая понять, что время пришло. Талон поворачивается ко мне и окидывает оценивающим взглядом с головы до ног. Замечаю проблеск грусти в его взгляде, когда он как будто бы находит то, что искал, и отворачивается. Решительно кивнув, он выводит меня из раздевалки.

Как действо, выход на арену меняется в зависимости от места проведения и масштабов боя. Сегодня из «фанфар» только освещение и звуковая система. Раскатистый голос ведущего объявляет мое имя, Винна Айлин, и я вхожу в зал.

Сквозь свет направленных на меня прожекторов трудно определить, насколько большая толпа собралась. Меня, словно одеяло, накрывают крики поддержки и презрения. В центре большого, залитого светом склада стоит восьмиугольная клетка, и мы с Талоном уверенно проходим к ней.

Дверь в клетку открывается, и я поворачиваюсь к Талону. Обнимаю его в последний раз, перед тем как зайти внутрь. Я прибыла первой и теперь жду, когда объявят выход моего соперника. Зрители скандируют мое имя, я окидываю взглядом толпу и оцениваю детали.

Взгляд останавливается на мужчине, который наблюдает за мной с такой безмолвной пронзительностью, что мозг начинает бить тревогу. Не знаю, почему я выделила его среди всех остальных жаждущих крови болельщиков, не сводящих глаз с арены в ожидании начала. Что-то в нем действует мне на нервы. Судя по смуглому цвету лица и темным волосам, он с Ближнего Востока. Медово-карие глаза прикованы ко мне и светятся хищным блеском.

Мужчина улыбается, но только губами, не показывая зубов. И тем не менее я не вижу ни намека на клыки или покраснение глаз, что с легкостью могло бы подтвердить мои подозрения. Таких я называю клыкастыми ублюдками, но вряд ли сами себя они называют так же. Ни один из когда-либо убитых мною вампиров не пытался выпить мою кровь; по какой-то причине они просто хотели куда-то меня уволочь.

Снова смотрю на мужчину. Мне инстинктивно хочется приписать его к клыкастым ублюдкам, с которыми я пересекалась за все эти годы. Я склонна доверять интуиции, когда та говорит, что черноволосый незнакомец с глазами цвета виски представляет угрозу.

Когда один из них впервые на меня напал, мне было четырнадцать. Его силу, скорость и сияющие глаза можно было с легкостью списать на галлюцинации, вызванные шоком, но мне хватило ума не пытаться убедить себя в том, что я ошиблась в увиденном или что это невозможно. В конце концов, если бы не то невозможное, на что была способна я сама, клыкастый ублюдок забрал бы меня, куда хотел.

Борюсь с желанием показать мужчине, что я хищник, а не добыча, но не хочу раскрывать свои карты. Если он то, о чем я думаю, то это лишь вопрос времени. Когда этот ублюдок придет за мной, тогда и узнает. Тогда он умрет – как и все остальные.

Глава 2

Раскатистый голос отрывает меня от собственных мыслей и от глаз человека, которого я уже приговорила к смерти. Глубоким басом ведущий представляет моего соперника, и я переключаюсь, сосредоточиваясь на нем.

К клетке движется большая группа мужчин. Мне не удается сдержать улыбочку, когда свита отрепетированно расходится в разные стороны. Да уж, все-таки это постановочный ритуал. Пытаюсь скрыть веселье и вести себя подобающе, но мозг продолжает рисовать, как эти здоровые коренастые парни вдруг устраивают дурацкий флешмоб.

Мой сегодняшний противник неспешно проходит ко входу. Мне сразу вспоминается слово «огромный», но даже оно не передает в должной мере того, насколько огромен этот сукин сын. Свет прожекторов подчеркивает мышцы и толстые вены, которые едва ли не по-змеиному проступают под кожей. Он либо проводит девяносто процентов своего времени в спортзале, либо на короткой ноге со стероидами. Думаю, и то, и другое.

Противник входит в клетку и, вглядевшись, примерно за две секунды сбрасывает меня со счетов. Затем он поворачивается к толпе и издает нелепый рев. О да, это точно стероидная ярость.

Судья подзывает нас к центру ринга и зачитывает инструкции. Здесь все типично: нельзя кусаться, нельзя дергать друг друга за волосы и бить между ног, поэтому, вместо того чтобы слушать, я оцениваю чудовище напротив меня. Он просто громадный, правда, а значит, пропущенный удар от него будет чреват серьезными последствиями. А если он к тому же еще и быстрый, то мне точно придется попотеть ради победы.

Во мне закипает жажда крови, и я упиваюсь предстоящим испытанием.

Мы впервые встречаемся глазами. Он облизывает губы и, послав мне воздушный поцелуй, щелкает языком. Серьезно? Закатываю глаза и оглядываюсь в поисках Талона, чтобы спросить его взглядом: где ты откопал этого парня?

Обычно Талон стоит впереди и по центру, но сейчас я не нахожу его в толпе. Зато замечаю парня, который смотрит на меня с таким сильным напряжением, что оно, похоже, граничит с паникой. Я привыкла видеть у людей подобное выражение. Если этот парень смотрит бои совсем недавно, ничего удивительного. Такая картина – девушка ростом сто семьдесят семь сантиметров, стоящая на ринге напротив огромного чувака, – может здорово напугать.

Улыбаюсь и подмигиваю парню в надежде, что это его немного успокоит, но, похоже, напрасно. Кажется, еще пара секунд, и он попытается силой утащить меня с ринга. До чего же мало веры в людях! Вот-вот он узнает, что я чертовски далека от благородной девицы, и ничто в предстоящем матче меня не смущает.

– Надеюсь, ты продолжишь улыбаться, когда я положу тебя на лопатки и трахну на глазах толпы, – усмехается Мудила-Гигант и кладет пятерню на промежность своих шорт, привлекая внимание к жалкому подобию эрекции.

Талон говорил мне не торопиться и устроить хорошее шоу. Но этому куску дерьма не мешало бы поучиться манерам.

Судья заканчивает с правилами, и мы с Гигантом, соприкоснувшись костяшками, расходимся в разные стороны. Охвативший тело адреналин щекочет живущую во мне силу, и она ведет себя словно нетерпеливый щенок, в ожидании, когда ее наконец призовут.

Судья опускает поднятую руку, давая сигнал к началу, и в ту же секунду я срываюсь с места. Мудила-Гигант ревет и бросается на меня. Вытягивает руки в совершенно бесполезнейшей стойке в лучших традициях милашки Франкенштейна и пытается меня обхватить. Быстрая как молния, я запрокидываю ногу на его бедро и взбираюсь по массивному телу, словно по гимнастической стенке.

Его руки смыкаются, но ему удается поймать лишь одну мою ногу. Я уже достаточно высоко, чтобы с легкостью дотянуться до его незащищенных головы и лица. Один за другим наношу несколько мощных ударов, и каждый из них приходится ровнехонько по виску. Эти удары выбивают его из колеи, и хватка на моей ноге ослабевает.

Спрыгиваю на пол; Мудила-Гигант делает несколько неустойчивых шагов назад. Его покачивает, но он не падает. Продолжаю наступление, подыскивая подходящий момент для атаки. Он замахивается на меня, когда я подхожу ближе, но его движения хаотичны и цели не достигают.

Хватаю Мудилу за руку и использую его замах против него же самого, выводя из равновесия, а затем впечатываюсь локтем ему в предплечье. От этого он заваливается вперед, по-прежнему пытаясь прийти в себя. Хватаюсь за его плечо и подтягиваюсь, метя коленом ему в ребра. Он совершает грубую ошибку и отклоняется в сторону в попытке защититься, тем самым предоставляя мне отличную возможность снова ударить его в голову. Тупица.

Мое колено врезается прямо ему в лицо. От металлического ограждения эхом разносится громкий хруст, и я отскакиваю назад, чтобы не попасть под фонтан крови и хрящей. Он в нокауте падает спиной на мат, и я слегка подпрыгиваю, когда его массивное тело приземляется. К нему в спешке подбегает судья и жестами подзывает медиков.

Среди свиты Гиганта поднимается странный гул, но я игнорирую его и достаю изо рта капу. Окидываю взглядом толпу тех ликующих фанатов, что по-прежнему держатся на ногах, и нахожу парня, который до этого выглядел жутко встревоженным. Он смотрит на меня, широко распахнув глаза, с ошарашенным выражением на лице. В ответ на его ошибочные выводы я самодовольно улыбаюсь.

Кто-то бросает мне полотенце, и я вытираю руки от пота и крови. Судья объявляет меня победительницей, и я выхожу из клетки через толпу суетящихся людей, пытающихся привести в чувство моего противника. Ищу человека, который ранее вызвал у меня тревогу, но нигде его не вижу.

Охрана выводит меня из этой суматохи обратно к раздевалке. Я не нахожу на привычном месте Талона, хотя обычно он ждет меня у двери, чтобы поздравить. Его нигде нет, и во мне зарождается беспокойство. На месте Талона стоит водитель-подручный, поэтому именно за ним я и следую обратно в раздевалку.

– Где Талон? – спрашиваю я сразу же, как за мной с лязгом захлопывается дверь.

– Его вызвали.

Жду подробностей, но, судя по всему, зря. Натягиваю свободные штаны поверх шорт из спандекса и надеваю носки с кроссовками. Накидываю футболку поверх черного спортивного лифчика и беру свою сумку.

Я собралась всего за несколько минут, но, судя по нетерпеливому постукиванию ногой водителя и его раздраженному лицу, понимаю, что каким-то образом слишком затянула. Мысленно помечаю переговорить с Талоном о том, чтобы он больше не присылал мне этого придурка.

Закидываю лямки сумки через плечо и с вызовом встаю перед водителем.

– После вас.

Мудак.

Глава 3

Я следую за своим немногословным спутником. Мы выходим на пустырь с другой стороны здания. Он почти не освещен, в пяти метрах от нас стоит одинокий черный внедорожник. Когда водитель подходит к машине, я замечаю краем глаза какую-то кратковременную вспышку. Замираю и, готовясь к нападению, оглядываюсь по сторонам. Клянусь, я только что видела, как мимо меня что-то пронеслось, но вроде нет никого – пусто.

Мне кажется, что прямо сейчас из ниоткуда появится тот жуткий Громила с арены, но все, что я вижу, – это темная площадка с чахлыми кустарниками по краям. В тот самый момент, когда я уже собираюсь шагнуть к машине, замечаю слабое мерцание в воздухе примерно в трех метрах передо мной.

– Мисс Айлин? – окликает меня водитель.

Уверена, я выгляжу как чокнутая: стою на месте и пялюсь в темноту.

Ладно, Винна, соберись.

Мое самоувещевание прерывает странный звук, похожий на ворчание, и уже через секунду я шагаю по направлению к непонятному свету. И чем ближе я подхожу, тем больше меня захлестывает какая-то сила.

– Какого черта? – бормочу я.

Оглядываюсь и вижу, что водитель смотрит на меня так, будто я и в самом деле сошла с ума. Что ж, может быть, он и прав.

Очередной звук возвращает мое внимание к тому, что вроде как является пустотой, но эта пустота чем-то наполнена.

Продолжаю идти вперед, и мое тело охватывает странное ощущение. Как будто все мои мышцы одновременно заснули и теперь пробуждаются. Мне требуется мгновение, чтобы избавиться от гула в конеч- ностях, затем я делаю шаг в повисшее в воздухе мерцание, и…

И по другую сторону открывается полнейший хаос.

Еще секунду назад здесь ничего не было, а теперь… Я замираю на месте, не понимая, что происходит. Люди вокруг меня дерутся. Всматриваюсь, и меня вдруг накрывает осознание: на одной из сторон сражается свита парня, с которым у меня только что был бой.

Семеро высоких крепких парней дерутся против незнакомых мне четырех мужчин среднего возраста. Пятерых – понимаю я, замечая стоящего поодаль мужчину. У него закрыты глаза, а губы движутся, будто он разговаривает сам с собой.

Что ж, если я и сумасшедшая, то, по крайней мере, я не одна такая.

Вдруг парень из свиты на ужасающей скорости начинает двигаться в сторону того самого мужчины, держа в руках посверкивающий предмет. Но чудик, по всей видимости, не осознает надвигающейся на него, словно товарняк, опасности.

Во мне просыпается внутренняя сила. Странные метки, появившиеся на моем теле в день шестнадцатилетия, начинают покалывать в предвкушении. Я призываю энергию, скрытую в метках, очерчивающих нижний изгиб моих ягодиц, и в руках материализуются метательные ножи.

Выжидаю немного, чтобы понять, отреагирует ли бормочущий мужчина на парня, который уже в шаге от него, но тот даже не открывает глаз, и я бросаюсь вперед. В момент, когда парень замахивается, я кидаю свой нож. Парень падает на землю и рычит от боли, из горла, в которое только что вонзилось острое лезвие, хлещет кровь.

Странный мужчина наконец распахивает глаза. Его взгляд падает на меня, но вместо ожидаемой благодарности он в раздражении прищуривается. Потом идет в мою сторону, не переставая шевелить губами.

Ночной воздух пронзает крик боли, отвлекая мое внимание. Я фокусируюсь на великане ростом выше двух метров, с длинными рыжими волосами, спадающими ниже плеч. Он вытаскивает кинжал из своего бока, и сквозь его пальцы просачивается кровь, когда он зажимает ими рану. Он не перестает сражаться с парнем из свиты Громилы, не замечая подкрадывающегося сзади стервеца.

– Айдин, берегись! – кричит другу мужчина.

Я подскакиваю к нападающему. Меня веселит его выражение лица, когда я появляюсь буквально из ниоткуда и перечеркиваю к чертовой матери его идеальную атаку в спину. Шквал ударов, резкий поворот шеи – и крупный трусливый здоровяк падает лицом в землю.

Поворачиваюсь, чтобы проверить этого Айдина, и ошарашенно натыкаюсь на огненный шар, парящий у него в руках.

Пламя озаряет крупное тело и распущенные рыжие пряди. Шар, созданный загадочным образом, колеблется между его ладоней. Он бросает его, и парень перед ним превращается в столб огня. Полные боли вопли выводят меня из шокового состояния, и в этот же момент рядом раздается какой-то жужжащий звук. Я вытягиваю руку и ловлю нож, останавливая его прежде, чем он вонзится в мою грудь.

Твою мать, это было близко!

Обвожу дерущихся взглядом, пытаясь найти того смертника, который осмелился бросить в меня этот хренов нож. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как еще один кинжал вонзается в плечо по-прежнему разговаривающего с собой мужчины. Он удивленно вскрикивает и кривится от боли. Бормотание прекращается, и вдруг двое высоких крепких парней в буквальном смысле взрываются и превращаются в громадных, мать вашу, гризли.

Что это, черт возьми, за фурри?

Глава 4

Я даже не пытаюсь понять, что, черт возьми, сейчас произошло. Вместо этого я обращаю внимание на пытающегося сдаться парня из свиты Мудилы-Гиганта. Он стоит на коленях и, плача, смотрит на чувака постарше, в ладонях которого пульсирует яркий шар из хрен знает чего.

Какого черта?

Нельзя убивать того, кто сдается. Разве это не правило, по которому должны жить все бойцы?

Пробегаю мимо стоящего на коленях парня и врезаюсь в засранца с магическим шаром. Слава богу, что эта светящаяся фигня не попадает ни в меня, ни в парня на земле. Я кричу, чтобы он убегал. Не оглядываюсь, чтобы узнать, послушался ли он, потому что чувак, которого я только что толкнула, вскакивает на ноги, чертовски взбешенный.

Он высокий, у него темные волосы, а зеленые глаза полны ярости. Что-то в его лице кажется мне знакомым, но я не успеваю об этом как следует подумать, потому что приходится уклоняться, уходя из-под атаки. Я не даю ему отпор, поскольку не уверена, что это стоит делать. В конце концов, когда я по своей воле завалилась на эту вечеринку, я заняла сторону этого чувака и его компании. Их было меньше, и они сражались с верзилами, вооруженными ножами, что точно было несправедливо.

Правда, затем я сменила сторону, решив помочь сдавшемуся врагу. Мораль истории такова: мне нужно научиться не лезть не в свое гребаное дело.

Я не позволяю разгневанному зеленоглазому мужчине нанести мне ни одного удара, но он продолжает атаковать, и если честно, мне по душе это испытание.

Его взгляд на долю секунды перемещается на мое плечо, выдавая тот факт, что кто-то собирается подойти ко мне со спины. Ой, да ладно, чувачок, ну ты же должен был понимать. Касаюсь своего плеча и провожу пальцами по одной из длинных меток на спине, и в моих руках материализуется посох.

Чувствую за собой колебание воздуха и прокручиваю посох, целясь в приближающегося со спины врага. Зеленые глаза мужчины в изумлении распахиваются при виде внезапно появившегося в моей руке оружия. Я вступаю в контакт с тем, кто стоит позади, как вдруг на меня сбоку нападает еще один.

Теперь их трое против одной маленькой меня, и я больше не задаюсь вопросом, чью сторону занять. Ответ – мою. Трое против одного – полная хрень, особенно учитывая, что я спасла двоих из их шайки от вспарывания брюха. Кучка неблагодарных засранцев.

Избираю другую тактику: перестаю защищаться и атакую. Три засранца начинают кряхтеть от натуги. Продолжая уклоняться от ударов, наношу удары сама. Татуированный засранец, присоединившийся к драке последним, совершает неверное движение, и я замахиваюсь посохом, целясь в его незащищенную голову.

И… замечаю, что он понимает, чем все это закончится. Что-то в печальном смирении, которое проскальзывает в его взгляде, заставляет меня отозвать силу, поддерживающую осязаемость посоха, и он исчезает из моих рук ровно в ту секунду, когда, по идее, должен был нанести сокрушительный удар по черепушке. Смирение на лице татуированного мужика сменяется удивлением, он замирает на секунду. Я с силой пинаю его ногой в грудь, выводя из строя. Затем оборачиваюсь и блокирую направленный в лицо кулак. Очевидно, двум оставшимся засранцам совершенно плевать, что я проявила милосердие к их приятелю, хотя могла бы проломить ему череп. Я начинаю по-настоящему злиться, и вместе с гневом растет моя сила. Кожа покрывается вспышками энергии оранжевого и фуксиевого цветов, кто-то рядом со мной ругается.

Зеленоглазый засранец создает еще один светящийся шар и бросает в меня. Он неуклонно и быстро летит в мою сторону, и я не имею ни малейшего понятия, как избежать удара. В сознании проносятся воспоминания о парне, которого объяло огнем, и впервые за долгое время мне становится страшно.

За мгновение до того, как шар мог бы коснуться моего плеча, из отметины на руке вырывается голубой круглый щит. Шар ударяется о него, вспыхивает и гаснет. Понятия не имею, что за чертовщина сейчас произошла, но подавляю изумление. Изучу эту новую способность позже, когда мне не нужно будет никому надирать задницу.

Поворачиваюсь к зеленоглазому засранцу, на лице которого застыло озадаченное выражение, и впиваюсь в него взглядом.

Этот мудак только что до смерти меня напугал… Посмотрим, как ему вот такое.

Он напряженно следит за тем, как я тянусь к спине. Но вместо того, чтобы снова призвать посох, я касаюсь метки меча. Пора заканчивать страдать херней с этими придурками.

Зеленоглазый делает шаг назад и создает еще один шар. В ответ мое тело загорается потрескивающей силой. Метки начинают светиться, и я чувствую, как полностью раскрывается источник моей силы, готовый к призыву. Хлопаю ладонью по рукояти меча, который появился в другой руке, и он разделяется надвое.

Взяв в каждую руку по клинку, умело взмахиваю ими в воздухе и начинаю наступление.

Глава 5

– Лахлан, Киган, остановитесь! – кричит кто-то, но я игнорирую возглас и продолжаю красться вперед. Пора с этим покончить и показать засранцам, на что я на самом деле способна. Однако рядом со мной снова раздается приказ остановиться, и на этот раз я по какой-то загадочной причине к нему прислушиваюсь.

Зеленоглазый засранец делает то же самое, настороженно поглядывая в мою сторону, но световой шар в его руках исчезает. Я отступаю назад до тех пор, пока в поле моего зрения не оказываются все пятеро. Я на взводе и готова к нападению любого из них. Воздух вокруг лица колеблется, словно меня окружает вода, а не моя собственная взбесившаяся сила и выбившиеся из косичек пряди.

– Лахлан, зачем ты на нее нападаешь?! Она на нашей стороне! – кричит Айдин зеленоглазому.

Чародей-парень стоит прямо за Айдином, и я чувствую на себе взгляд его карамельно-карих глаз, когда он откидывает с лица несколько прядей цвета воронова крыла. Он ниже своих приятелей, большинству из которых я бы дала лет по сорок или около того. Пряди по большей части зачесаны назад, но выбившиеся прилипли к чернильной однодневной щетине. Его кожа такая же карамельная, как и глаза.

– В смысле, на нашей стороне? Она напала на меня! – защищается мужчина, которого, по всей видимости, зовут Лахлан.

– Ой, умоляю, я всего лишь толкнула тебя, а не напала. Я даже не отбивалась, пока вы втроем не набросились на меня! – поправляю я.

Они одновременно поворачиваются ко мне, будто их удивил тот факт, что я умею разговаривать. Вроде бы они уже не собираются атаковать меня, да и очевидно, что я для них крепкий орешек. Они все вымотались и тяжело дышат, и хотя они в хорошей форме для своего возраста, по сравнению со мной они ничто. Высвобождаю энергию, которая поддерживала материальность мечей, и мечи исчезают из рук.

– Твою ж мать! Так вот почему ты не раскроила мне череп, – вслух изумляется татуированный мужчина. – Кстати, я Эврин, – добавляет он и протягивает мне руку.

Я смотрю на нее – ага, приятель, ни за что, я уже видела, что могут делать руками твои друзья, и не уступлю якобы дружескому пожатию.

Темно-каштановые волосы Эврина плавно переходят от более длинных прядей на макушке к очень коротким по бокам. Шевелюра сильно взъерошена – либо от драки, либо от того, что он ее так укладывает. Выглядит он таким же сильным, как и остальные, но я бы не назвала его верзилой в отличие от других. Пожалуй, в его чертах есть что-то детское. Он кажется моложе остальных – ближе к тридцати. Невинность его лица не вяжется с множеством татуировок на теле. Каждый сантиметр его кожи, не считая лица и ушей, украшен чернилами.

– Если ты хочешь поблагодарить – не за что, – говорю я, саркастично ухмыляясь, и его мальчишеское лицо озаряется искренней улыбкой.

– Спасибо, – раздается голос, но он принадлежит не татуированному парню, а Айдину, рыжеволосому гиганту.

Он выше меня на добрых тридцать сантиметров, у него широкие плечи и накачанные мышцы. Рыжие волнистые волосы свисают чуть ниже плеч, и я невольно задаюсь вопросом, почему он не завязывает их во время битвы: они ведь наверняка мешаются. У него короткая борода, смягчающая угловатость челюсти, а в уголках глаз цвета темно-голубой джинсы прячутся морщинки, которые появляются у всех, кто много улыбается и смеется. Я замечаю, что он не истекает кровью и не держится за бок, а ведь в него, как мне известно, попал нож, и нахожу это странным.

– Да, и от меня тоже спасибо, – добавляет чародей.

Я слегка киваю им обоим.

– Что ж, от меня ты благодарности не получишь: из-за тебя мой оборотень сбежал! – фыркает Лахлан.

Оборотень?

Что ж, это объясняет внезапное появление гризли в пустыне Невада. Сначала клыкастые ублюдки, а теперь оборотни? Добавить сюда еще этих ребят, кем бы они там ни были, и окажется, что в мире существует намного больше всего, чем я могла себе представить.

Отмахиваюсь от чертовой кучи возникших в голове вопросов и прожигаю взглядом Лахлана.

– Он сдался. Кто, мать твою, убивает сдающихся людей? – спрашиваю я полным осуждения голосом.

– Они торгуют людьми. Нам приказано их убивать.

– Что ж… Я этого не знала, – огрызаюсь в ответ, но из моего голоса исчезает праведное негодование.

– Разумеется, не знала, потому что тебя здесь вообще быть не должно. Или ты так выпускаешь пар? – издевается надо мной Лахлан, и я фыркаю от смеха.

– Чувак, попридержи коней, если хочешь получить от меня ответы, – предупреждаю его.

Выпускаю пар? О’кей, дедуль. Нет, серьезно, кто вообще так говорит?

Когда Лахлан замолкает, я решаю, что, быть может, мне стоит объясниться, почему я сунула свой нос – или, скорее, нож – в их дела.

– У меня сегодня был здесь бой. Как раз уходила, когда вдруг вляпалась в эту хрень. Вроде смотрела на парковку, а потом раз – и уже наблюдаю за тем, как вашего друга пытается убить какой-то тип. – Я указываю на чародея.

Лахлан рассерженно оборачивается к нему.

– Как она прошла через твой барьер, Сильва?

– Не знаю. Такого не должно было случиться. Я не почувствовал никаких магических брешей. Она просто очутилась внутри, – говорит Сильва, изучая меня.

– Так ты та девчонка, что выбила дерьмо из их альфы? – замечает Киган, высокий загорелый мужчина со светло-каштановыми волосами и голубыми глазами.

– Э, ну да, – соглашаюсь я, не уверенная в правдивости сказанного. Мудила-Гигант был вожаком стаи? Неожиданно в голове начинает играть песня группы The Shangri-Las.

– Только я считаю, что она выглядит очень знакомой? – вдруг спрашивает Айдин.

Они разом смотрят на меня еще внимательнее, и я неловко переступаю с ноги на ногу от столь пристального разглядывания.

– Кто еще в твоем ковене? – спрашивает меня Сильва.

Я в замешательстве оглядываю их компанию… В моем чем?

– Я должна знать, что это значит?

Лахлан усмехается.

– Наверное, не хочет говорить, чтобы не устроить неприятностей мамочке и папочке.

– Что ж, с тобой я больше не разговариваю, – огрызаюсь я.

Айдин издает смешок и закашливается, пытаясь его скрыть.

– Мы паладины. И мы все равно узнаем. Поэтому можешь облегчить нам задачу и сама рассказать, – уговаривает меня Киган; его мягкий тон полностью соответствует энергетике добродушного серфера.

– Ага, вот только я не поняла ни одного гребаного слова из того, что ты только что сказал.

Пристально смотрю на него, и мое раздражение с каждой секундой растет все больше.

Лахлан фыркает.

– Все кастеры знают, кто такие паладины. Хорошая попытка, малышка.

– Твою мать! Ты всегда такой высокомерный, да? Я не имею ни малейшего понятия, кто ты такой, что такое этот ваш кастер, да и, если честно, мне плевать. Так что спасибо и иди в жопу, а я сваливаю отсюда!

Подбираю брошенную на землю в пылу сражения сумку и закидываю ее через плечо. Оглядываюсь вокруг в поисках черного внедорожника и водителя, но их обоих и след простыл. Я смеюсь, но без веселья. Что ж, не могу его винить за то, что он уехал. Интересно, это случилось до или после гризли?

Достаю из сумки телефон и звоню Талону. Меня сразу же перенаправляет на голосовую почту.

– Талон, твой человек бросил меня посреди чертовой глуши, позвони, когда прослушаешь сообщение.

Открываю Uber, хотя и без того знаю, что там увижу. Я застряла у черта на куличках. Почему мне так не везет?

– Куда собралась?

– Подальше от вас, чудики.

– Ты можешь создавать оружие с помощью магии, а чудики при этом мы?

Магии?

На мое плечо опускается чья-то рука. Инстинктивно оборачиваюсь и бью. С помощью своих отметин вкладываю в удар дополнительную силу, и Айдин, отлетев на пару метров назад, приземляется на спину с глухим ух.

– Клянусь лунами, а ты быстрая! – восклицает Сильва, настороженно наблюдая за мной.

Ловлю взгляд его карамельных глаз и вскидываю брови в молчаливом вызове.

– И сильная, – добавляет Киган.

– Я вас не знаю. Мы не друзья. Не трогайте меня.

Кто-то из них поднимает руки, как бы показывая, что они не представляют угрозы. Айдин кашляет и потирает грудь в том месте, куда я его ударила. На его лице растягивается широкая улыбка, голубые глаза восторженно загораются.

– Гребаные извращенцы, – бормочу себе под нос.

Глава 6

– Ты правда не знаешь, кто такие кастеры? – спрашивает Эврин.

Мне хочется получше разглядеть его татуировки и спросить, почему он покрыл себя ими. Тут до меня доходит, что, возможно, это вовсе не татуировки. Возможно, они, как и мои метки, наполнены силой. Я воздерживаюсь от вопросов, когда Лахлан грубо фыркает, реагируя на фразу приятеля. С меня достаточно.

– Я уже ответила на ваши вопросы. А теперь валите. Неприятно было с вами познакомиться, удачи вам с этим хреном.

Через плечо показываю Лахлану средний палец и, развернувшись, начинаю свой длинный путь к цивилизации. Если Талон позвонит, он сможет подобрать меня на обочине.

Игнорирую ту часть меня, что жаждет обернуться и узнать, нет ли у этих чуваков ответов на вопросы о том, почему я отличаюсь от всех и обладаю суперспособностями. Они назвали себя паладинами; могу ли я быть одной из них?

Лахлан, судя по всему, подумал, что я… как там это… кастер, а Айдин упомянул магию. Может быть, во мне кипит магия? Я всегда называла это силой или энергией, не зная более подходящего слова. Думая о магии, чувствую себя чокнутой фанаткой Хогвартса.

Устало провожу рукой по лицу и поправляю ремень сумки так, чтобы она надежнее держалась на спине. Превозмогая измождение, перехожу на бег трусцой вдоль черной пустынной дороги. Бегу около получаса, а затем за моей спиной вдруг появляется свет фар.

Я уже вошла в удобный ритм быстрого шага, и в голове по кругу проигрываются события этой ночи. Сворачиваю с теплого асфальта на обочину, пропуская машину.

Серебристый внедорожник притормаживает рядом со мной, и я тут же напрягаюсь, готовясь защищаться. Заднее стекло с шумом опускается, и из окна выглядывают рыжеватая борода и светлая кожа Айдина.

– Ты серьезно собираешься бежать до самого города?

Смотрю на него в ответ и пожимаю плечами, потихоньку набирая скорость.

– Садись. Самое меньшее, что мы можем сделать после того, как ты спасла едва ли не каждому из нас жизнь, – это подбросить тебя до дома, – ухмыляется мужчина.

Взвешиваю, что опаснее: принять предложение незнакомцев подвезти меня или продолжить бежать в темноте в какой-то глуши. Я где-то на девяносто семь процентов уверена, что смогу победить этих чуваков, поэтому решаю, что поехать с ними – не такая уж и плохая идея.

– Ладно, но если вы, ребята, сделаете что-то стремное или будете слишком грубить и раздражать, не вините меня за последствия. Тот, кто сказал, что старших надо уважать, явно не был знаком с вами.

Айдин смеется, и я слышу еще несколько смешков внутри. Машина останавливается, и Айдин поднимает свою большую задницу с заднего сиденья. Я боюсь, что они скажут мне сесть на третий ряд, и уже думаю отказаться, но, к счастью, туда перебирается Сильва.

Сижу, зажатая между Айдином и Эврином, которые, типично по-мужски раздвинув ноги, расположились на заднем сиденье. Какое-то недолгое время мы едем в тишине, и я начинаю расслабляться: от звука шин меня тянет в сон.

– Так как тебя зовут? – спрашивает Эврин, нарушая тишину.

– Винна Айлин.

В ту же секунду, как с моих губ слетает собственное имя, машина с визгом останавливается. Меня бросает вперед, и спасибо, черт возьми, ремню безопасности, иначе я бы сейчас распласталась по лобовому стеклу.

– Какого черта?! – кричу я.

– Что ты сказала? – рычит на меня с водительского сиденья Лахлан.

Все смотрят на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

– Что? Мое имя? – в замешательстве спрашиваю я. Лахлан коротко кивает. – Винна Айлин, – повторяю я.

– Проклятье, – шепчет Айдин, а Лахлан поворачивается к Кигану, сидящему на пассажирском сиденье. Они обмениваются многозначительными взглядами, которые я совершенно не понимаю.

– Народ, мое имя что-то для вас значит? – Я перевожу взгляд с одного на другого. – Вы очень странно себя ведете.

Сидящий на водительском месте Лахлан разворачивается, и я пялюсь ему в спину. Мне никто не отвечает. Из-за тишины в машине становится жутко некомфортно, и мне вдруг хочется сбежать. Я уже тянусь отстегнуть ремень, но машина снова двигается с места.

Почему они все так переполошились из-за моего имени?

– Расскажешь нам немного о себе? – предлагает Эврин, и я смотрю на него настороженно, с сомнением.

– Нечего особо рассказывать.

– Сколько тебе лет? – спрашивает Сильва.

– Двадцать два.

– Ты всегда здесь жила? – подбадривает меня Киган.

– Нет, в детстве я часто переезжала, но последние восемь лет живу в Вегасе.

– Расскажешь о своей семье? – небрежно говорит Айдин, но я замечаю, как дрожит его подбородок.

Вереница скорострельных вопросов и ответов резко обрывается всеобщим ожиданием моего ответа Айдину. Я мучительно раздумываю, сколько стоит рассказать о том, как я росла, но интуиция подсказывает, что лучше выложить все как есть. И я ей доверяю.

– До пятнадцати лет меня воспитывала просто чудовищная женщина по имени Бет. Она ни на секунду не позволяла забыть о том, как сильно меня презирала. У меня была сестра. Мне было пять, когда родилась Лайкен…

Я задыхаюсь от застревающих в горле слов, на меня обрушивается внезапная тоска, которая накатывает каждый раз, когда я думаю о Лайкен. Сильные эмоции вызывают вспышку пурпурной и оранжевой энергии, которая устремляется вниз по рукам, и я стискиваю зубы, пытаясь обуздать эмоции и силу.

– Ты в порядке? – спрашивает Айдин, и я замечаю, что они с Эврином отстранились от меня настолько далеко, насколько это было возможно.

Я усиливаю контроль над эмоциями и продолжаю.

– Все нормально. Эмоции подпитывают силу, – размыто объясняю я. – Бет и Лайкен убили, когда мне было восемнадцать. Бет постоянно ввязывалась в какие-то стремные дела, а Лайкен за это поплатилась. Меня, скорее всего, тоже убили бы, если бы Бет не услужила мне и не выгнала из дома в пятнадцать. С тех пор я жила сама по себе.

Я решаю ничего не говорить о Талоне. Эти незнакомцы и так знают обо мне предостаточно, а рассказывать о Талоне – это как будто бы пересечь грань, за которой стукачи получают розгачи.

– Это все, что вы от меня узнаете, пока не расскажете о том, что здесь происходит.

Услышав мой вопрос, они обмениваются взглядами, и именно в тот момент, когда я решаю, что они ни хрена мне не скажут, старый добрый Эврин снова прерывает молчание:

– Эм… ты ведь знаешь, что ты не человек, да… Винна?

Глава 7

От вопроса Эврина появляется ощущение, словно меня обухом по голове ударили. Не человек? Ну, то есть я понимала, что отличаюсь, что по какой-то причине я другая, но даже в свете всего того, на что я способна, я никогда не сомневалась в собственной принадлежности к кругу людей.

– Тогда кто же я, черт возьми, такая?

– Ну, думаю, наиболее знакомый тебе термин – ведьма, но мы зовем таких кастерами, – говорит Сильва.

Я оглядываюсь, пытаясь понять, не издеваются ли надо мной эти засранцы, но натыкаюсь на смертельно серьезные лица.

– Почему вы так уверены, что я кастер? – шепчу я, не особо желая верить в это.

– Мы все видели, как ты использовала магию во время битвы, да и к тому же эти… – Эврин указывает на метки у меня на руках, которые пунктиром огибают безымянный и средний пальцы. – Именно эти руны я не знаю, но, вне всяких сомнений, татуировки на твоем теле – это руны кастеров.

– Что, черт возьми, вообще-то должно быть невозможно, – ворчит Лахлан.

Господи, лучше бы он не открывал свой рот.

– Что из этого всего невозможно?!

– Кастеру нельзя наносить татуировки. Они негативно влияют на его врожденную способность к магии. Ты хочешь, чтобы мы поверили, что ты понятия не имеешь о кастерах и магии, но эти пропитанные магией руны на твоем теле говорят об обратном.

– Во-первых, гребаный ты мудак, зачем мне было врать о своем дерьмовом детстве? Во-вторых, эти метки, руны или называй их как тебе, мать твою, угодно, – это не татуировки. Я ничего с собой не делала. В свой шестнадцатый день рождения я проснулась с ощущением, будто плавлюсь изнутри. Тогда появилось вот это. – Оттягиваю горловину футболки и показываю руны, которые проходят вдоль моего плеча к основанию шеи.

– Лахлан, перестань. Ты только хуже делаешь.

К моему удивлению, Лахлан слушается Айдина и стискивает зубы. В машине снова наступает тишина, и каждый из нас молча борется с удушающим напряжением. В конце концов сжигающие меня изнутри вопросы одолевают мое же желание устроить показательный бойкот.

– Устройте мне экскурс на тему все, что нужно знать, чтобы быть кастером, – говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ну… наша раса стара как мир, а способности можно разделить на пять категорий: боевая магия, защитная магия, элементальная магия, заклинательная магия и целительная. Существуют кастеры, которые способны владеть несколькими ветвями магии, но это редкость, – отвечает Киган, словно зачитывая брошюру.

– Впервые наши способности проявляются примерно во время половой зрелости. Это называется оживление, а полной силы мы достигаем годам к двадцати пяти, когда наступает пробуждение, – объясняет Эврин.

Из меня наружу рвется громкий зевок, как будто напоминая о том, насколько сильно устало тело. Я откидываю на сиденье голову, закрываю глаза и прокручиваю в голове все только что услышанное.

– Винна, Бет могла делать то, что делаешь ты? – спрашивает Эврин.

Я фыркаю.

– Нет. И слава богу. Она была нормальной, ну, насколько может быть нормальной садистка.

– Ты уверена? – настаивает Сильва.

– Более чем. Если бы у нее были какие-нибудь способности, то она бы воспользовалась ими, чтобы еще больше мне навредить, – бормочу сквозь очередной зевок.

– Что ты знаешь о своем отце? – шепчет кто-то, но я не открываю глаз, чтобы определить, кто именно.

– Когда мне удавалось застать Бет достаточно пьяной, чтобы о нем спросить, она всегда отвечала, что это была интрижка и что она не знает, кто он и где находится. Но в этой истории есть очевидные дыры. Самая большая – у меня не ее фамилия. Не могу сказать, откуда она, черт возьми, взялась: в конце концов я перестала задавать вопросы. Они не стоили избиений, – отвечаю я, уже путаясь в словах.

* * *

Единственное, о чем я могу думать, – это боль. Каждую клетку тела поглощает жжение, и я извиваюсь в клубке простыней, крича в подушку. Смерть выжидающе дышит мне в затылок, и я встречаю ее едва ли не с радушием.

Я не смогу этого сделать. Не смогу пережить эту боль. Но как бы я ни верила в это всеми фибрами своего существа, это не освобождает меня от пытки.

В какой-то момент жжение исчезает, дыхание прерывается, а изо рта вырываются полные облегчения всхлипывания.

Я сжимала челюсть так сильно, что сейчас удивляюсь, как зубы не разлетелись на мелкие кусочки. Медленно и осторожно расслабляю напряженные мышцы и оцениваю свое состояние. Я вся в поту и совершенно ничего не понимаю. Какого черта сейчас произошло? Делаю судорожный вздох и провожу ладонями по лицу, пытаясь высвободить скопившееся во мне, сбившееся в клубок напряжение.

Какого хрена?

На средних пальцах бегут вверх по одной стороне и вниз по другой какие-то маленькие замысловатые символы.

Переворачиваю дрожащую руку и обнаруживаю под ногтем безымянного пальца метку в виде восьмиконечной звезды. Пытаюсь включить прикроватную лампу. По внешней стороне руки тянутся символы, а когда я опускаю взгляд, то обнаруживаю их еще больше на плечах.

Я в панике выползаю из постели и устремляюсь в ванную. Включаю свет и смотрю на свое отражение в зеркале, которое висит с обратной стороны двери. Стягиваю через голову майку и судорожно осматриваюсь, пытаясь понять, какие еще части тела оказались охвачены замысловатыми символами.

Теперь от шеи до поясницы тянутся два ряда символов. Отметки есть и сбоку на торсе: они начинаются от подмышек и заканчиваются у тазовых костей. Еще я отмечена от пятки по всей задней поверхности ноги, вплоть до места, где бедро соприкасается с ягодицами.

Метки на задней стороне ног напоминают черный шов на старомодных чулках, которые раньше носили женщины. Каждую ягодицу символы естественным образом огибают снизу, едва-едва не доходя до задницы.

Я замечаю по три символа на завитке каждого уха, линию отметин на внешней стороне ступней и полумесяц на каждом среднем пальце ноги. Куда ни посмотреть, я с ног до головы покрыта линиями этих символов, и каждая сторона тела – зеркальное отражение другой.

Пристально вглядываюсь в зеркало, рассматривая обнаженное тело и эти загадочные метки. Я не знаю, как вообще это понимать. Зажимаю ладонью рот, пытаясь подавить всхлип, что хочет вырваться наружу.

Что, черт подери, все это значит?

Прижимаюсь спиной к стене ванной и сползаю вниз до тех пор, пока задница не встречается с полом. Упираюсь лбом в колени, позволяя себе затеряться в мыслях. Провожу пальцами по символам на руке. Удивительно, но они ни на миллиметр не выступают. Отметины кажутся гладкими, будто бы были здесь всегда.

Рассеянно поглаживаю свою теперь уже испорченную кожу. Твою мать, сначала меня выгоняет Бет, а теперь это? Делаю глубокий вдох и медленный выдох. Ровно тогда, когда казалось, что уже невозможно чувствовать себя еще более потерянной, мир отвешивает мне новую пощечину.

Я вздыхаю – такова история моей гребаной жизни.

Глава 8

Кто-то трясет меня за плечо, вырывая из наполненного воспоминаниями сна, и я раздраженно ворчу.

– Винна, просыпайся. Мы на месте.

Услышав резкий мужской голос, я открываю глаза и стряхиваю фантомную боль воспоминаний о том дне, когда получила свои метки – или руны.

Эврин наблюдает за мной, и его глаза светятся любопытством. Я еще несколько раз моргаю, чтобы собраться с мыслями.

Стоп, это не мой дом!

Из-за головы Эврина виднеется особняк в испанском стиле, мой взгляд напряженно скользит по безупречным видам и огромному фонтану.

– Где мы, черт подери, находимся? – спрашиваю хриплым от сна голосом.

Умно, Винна, очень умно. Действительно, что еще может пойти не так, когда ты засыпаешь в машине, полной сумасшедших чудиков? Молодец, ты все продумала, нечего сказать.

– Это наш временный дом. Мы решили, что лучше всего будет наложить небольшое сигнальное заклинание. Оно подтвердит, правда ли ты кастер. Все, что нам необходимо для проверки, находится здесь, – объясняет мне Сильва.

Айдин почти незаметно качает головой.

– Так, значит, вы, ребята, просто взяли и решили это, а теперь ждете, что я… соглашусь с вами? – скептически спрашиваю я.

– Это не займет много времени, а после мы отвезем тебя домой. Завтра мы уезжаем, так что это твой единственный шанс все выяснить наверняка.

Мой взгляд перебегает с карамельно-карих глаз Сильвы на хорошо освещенную лепнину на доме за его спиной. Страх упустить возможность получить ответы пересиливает опасения из-за сомнительности всей ситуации. Я вылезаю из внедорожника и прохожу за ними через парадную дверь, не теряя бдительности и с подозрением осматриваясь.

– Киган, жди в библиотеке. Остальные – приведите себя в порядок, у вас около получаса, – приказывает Лахлан.

Они расходятся, Айдин жестом велит мне следовать за ним. Мы минуем несколько коридоров, и он показывает мне гостевую комнату, отметив, что при ней есть ванная. В голове тут же проносятся мысли о горячем душе, и я мчусь туда. За спиной раздается смешок Айдина.

Запираю дверь, настраиваю температуру («чуть холоднее лавы») и вступаю под струи. Пар и тепло в мгновение ока расслабляют меня, я стираю с кожи следы драки и агрессии. Горячая вода невероятно приятна, но вытягивает из меня последние остатки энергии и вызывает вялость. Перевожу переключатель с красного на синий и сквозь силу заставляю себя стоять под ледяным обстрелом в надежде, что это взбодрит.

Вытираюсь полотенцем и протираю пар с зеркала. Наклоняя голову из стороны в сторону, изучаю свое отражение.

– Магия, – говорю я вслух, пытаясь распробовать это слово на вкус. Я владею магией. Возможно.

Смотрю на свои глаза: глубокий цвет морской волны перетекает в более темный нефритовый, окаймляющий радужки. Глаза обрамляют длинные черные густые ресницы, нос у меня – маленький и прямой, с немного вздернутым кончиком.

Бет часто дразнила меня из-за высокомерного носа, как и всегда, делая все возможное, чтобы вызвать во мне неуверенность в себе. Но мне нравились мои глаза и нос, поэтому меня не волновали ее уколы. А вот с губами история совсем другая. Они всегда были большими, и из-за них я постоянно подвергалась насмешкам, когда была моложе. Кто-то сказал, что они выглядят так, будто меня ужалили пчелы, но Лайкен любила шутить, что скорее уж на них порезвились осы.

От воспоминаний о Лайкен и ее глупых шутках грудь пронзает боль, но я стараюсь как можно быстрее избавиться от ее уколов. Подаюсь ближе к зеркалу и продолжаю рассматривать себя, проводя рукой по длинным, почти черным волосам. Наклоняю голову и нахожу проглядывающие при правильном свете сливовые оттенки. Волосы доходят до середины спины, постриженные каскадом, в нормальных условиях они выглядят объемными и текстурированными. Сейчас же все прядки спутались.

Пусть я и не знала, что за всем крылась магия, но использовала ее самыми разными способами с тех самых пор, когда она впервые проявилась. Помимо того, на что способны руны, один из моих любимых трюков – использование уникального набора навыков для того, чтобы высушить и уложить волосы. Это лучший стайлинг, о котором может мечтать девушка, а еще это экономит кучу времени. Если бы я только выяснила, как с помощью магии наносить макияж, то вообще была бы в шоколаде. Я пробовала однажды, но результаты больше походили на то, чего делать не стоит.

Сушу волосы до тех пор, пока они не становятся гладкими и блестящими, но больше ничего с ними не делаю. Переодеваюсь в свою запасную тренировочную одежду и вместе с сумкой возвращаюсь к парадной двери.

Бросив сумку у входа, сажусь на нижнюю ступеньку лестницы в ожидании кого-нибудь, кто придет за мной. Этот дом просто огромен, и я совсем не хочу заблудиться в нем. Вскоре меня разыскивает Айдин и проводит в большую, до упора заполненную книгами библиотеку.

Я с восторгом осматриваюсь, борясь с желанием устроить себе полноценный эпизод в стиле «Красавицы и чудовища» – покружиться и всякое такое. Покончив со своей внутренней диснеевской принцессой, замечаю, что все остальные расселись на кожаных коричневых диванах и в креслах, расставленных в центре зоны отдыха.

– Ладно, Винна, у нас все готово. Нам нужна лишь твоя кровь, и можем начинать заклинание, – говорит Киган.

– Да уж, звучит совсем не зловеще, – с сарказмом отвечаю я. – Сколько вам надо крови и откуда?

Киган тепло улыбается мне, но на этот раз я ему не отвечаю.

– Всего каплю. Уколоть палец будет достаточно. А затем капни ею сюда. – Он указывает на каменную чашу, наполненную какими-то неопознаваемыми вещами.

Я подхожу ближе к чаше, расположенной по центру огромного кожаного пуфа. Все выжидающе смотрят на меня.

– Айдин, передашь нож? – спрашивает Киган.

– Все нормально, я сама, – говорю я.

Взываю к рунам, которые отвечают за метательные ножи, и один из них материализуется в руке. Прижимаю кончик лезвия к среднему пальцу. Удлиняю разрез, стоя над каменной чашей, и несколько капель падает вниз. Расслабляюсь, и нож испаряется.

– Мне не терпится узнать, как ты это делаешь! – восклицает Эврин.

Киган добавляет в чашу какие-то другие предметы, и кажется, будто он собирается заняться выпечкой, а не творит заклинание, которое, вполне возможно, изменит мое будущее. Мой желудок урчит, и я молча соглашаюсь, что брауни пришлось бы сейчас куда более кстати, чем то, что должно сделать это заклинание.

– И что теперь? – спрашиваю я.

– Киган соединит твою кровь с магией. Если заклинание при контакте с ней сработает, мы поймем, что ты кастер, – объясняет Сильва, и я впервые замечаю, что он стоит рядом с окнами, а не сидит вместе с остальными.

Его кудри цвета черного дерева распущены, а не собраны в хвост, и теперь он выглядит моложе сорока с лишним лет, которые я изначально ему дала. Айдин рычит и, обернувшись, хмурится на Сильву. Потом переводит раздраженный взгляд на Лахлана. Почему-то это заставляет меня засомневаться в происходящем.

Айдин поворачивается ко мне, и мы, не говоря ни слова, смотрим друг на друга.

– Заклинание также пошлет сигнал всем твоим кровным родственникам, – глухо говорит он. – Ты имеешь право знать обо всех его эффектах.

Мне требуется секунда, чтобы осознать его слова, и когда это происходит, я слетаю с катушек.

– Вау, притормози-ка, мать твою. Ты ничего не говорил о поиске родственников! Ты только сказал, что это покажет, кастер ли я! – возмущаюсь я, адресуя свой гнев Сильве.

– Нам нужно не только подтвердить, кто ты, но и узнать, откуда ты, – отвечает он, демонстрируя полное отсутствие раскаяния за то, что не рассказал мне сразу все целиком.

– Твою мать, вы уже знаете мою историю.

– Нет, потому что ты и сама ее не знаешь, – рявкает в ответ он.

– Какого черта ты несешь?

– Раз Бет не владела магией, значит, она никак не может быть твоей биологической матерью. Чтобы ребенок обладал магией, ее должны передать оба родителя. Мы не знаем, как ты оказалась среди нонов и как вообще смогла так долго выживать одна. Это не имеет никакого смысла. Нам нужно узнать, откуда ты.

Я падаю на диван. Вся моя ярость исчезает после слов Сильвы. Не уверена, что я должна сейчас испытывать: облегчение или ярость.

Какого черта?

Поэтому Бет меня ненавидела? Большую часть своей жизни я пыталась разгадать эту загадку; вот он – ее недостающий кусочек? Но если я не ее ребенок, то какого черта она так долго держала меня при себе?

– Чертовски классно, – рычу себе под нос.

Им нужно узнать, откуда я родом, но сильно сомневаюсь, что это приведет к чему-то хорошему. Ребенка, на которого тебе не наплевать, не оставляют с человеком вроде Бет. От кого бы я ни появилась, где бы они ни были мои кровные родители, они явно бросили меня не просто так.

Глава 9

– Ладно, Винна, сейчас я активирую заклинание. Если оно сработает, ты почувствуешь, как твоя магия отзовется. Больно не будет, да и закончится быстро, – говорит Киган.

Я не отвечаю. Встаю и подхожу к книжным полкам, поддавшись внезапному желанию двигаться. У них уже есть моя кровь, и они, очевидно, собираются завершить начатое вне зависимости от моего желания. Козлы. Что ж, им же хуже. Они скажут, кастер ли я, и мы расстанемся. Даже если вдруг они и обнаружат какого-то моего родственника, это не значит, что я позволю им снова найти меня.

Зато теперь, когда я о них знаю, я смогу отыскать других кастеров и понять, смогут ли они научить меня лучше пользоваться магией… то есть если это все вообще как-то меня касается.

В чаше, с которой возится Киган, что-то вспыхивает, затем в воздух поднимается струйка красного дыма. Я чувствую в груди быстрый толчок, но, как Киган и говорил, он исчезает почти сразу же.

Провожу пальцем по корешку книги в кожаном переплете и слышу чей-то резкий вдох.

– Невозможно!

Оборачиваюсь на полный боли крик Лахлана. Он перепрыгивает через спинку дивана и впечатывает меня в книжную полку. От сильного шока я сначала не реагирую. Одной рукой он держит меня за горло, а другой впивается в плечо. Он трясет меня и кричит прямо в лицо, задавая вопросы, смысла которых я не понимаю.

Лахлана пытаются оттащить, но его хватка на моем горле по-прежнему крепка. Ярость побеждает шок, и я воздействую на руны двух коротких мечей. Один, как только мечи оказываются в моих руках, подношу к горлу Лахлана, а второй – к его члену. Выражение лица Лахлана искажено болью и безумием, но я вижу, как в нем поселяется толика страха, когда он замечает вгрызающиеся в него клинки.

Все замолкают и под влиянием моей молчаливой угрозы делают несколько шагов назад. Лахлан медленно разжимает пальцы на моем горле. Я надавливаю на него, и он пятится, чтобы лезвия не вонзились в него еще глубже. Под клинком, который я прижимаю к его шее, проступает кровавый след, но ни единой частичке меня нет до этого дела.

– Не знаю, в чем твоя проблема, но если ты еще хоть раз поднимешь на меня руки, я, черт возьми, прикончу тебя, – шиплю на него, еще сильнее оттесняя его назад.

– Винна, ты не понимаешь…

– Мне плевать! – кричу я тому, кто пытается защитить этого засранца. – Держите этого гребаного психа подальше от меня!

Чьи-то руки берут Лахлана за плечи и оттягивают подальше. Я не мешаю, но твердо держу оружие, с вызовом глядя на всех присутствующих.

Ко мне движется Сильва, и я принимаю защитную стойку. Он миролюбиво поднимает руки и замирает.

– Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу спросить, знаешь ли ты, где Эден, или Вон, или Лэнс?

Голос Сильвы срывается из-за эмоций, когда он называет имя Эдена. Я смотрю на него в полной растерянности.

– Я не знаю, о ком ты говоришь! – выкрикиваю я.

Сильва закрывает глаза, явно чувствуя боль от моих слов. Я замечаю, как Киган прижимает голову Лахлана к своему плечу и шепотом что-то говорит. Лахлан тоже испытывает боль, но мне нет дела до того, чтобы выяснять причину. Нужно убираться отсюда. Пячусь, прокладывая себе путь к ближайшим дверям, ведущим на выход.

– Винна, стой, – просит Айдин. – Я сожалею о том, что сейчас случилось, но, пожалуйста, дай нам объясниться.

Я колеблюсь между необходимостью сбежать из этого кошмара и потребностью понять, что, черт возьми, происходит. Делаю шаг из комнаты.

– Винна, пожалуйста! – умоляет Сильва, и я замираю.

Стою наполовину в комнате и наполовину снаружи, не уверенная, куда двинуться. Киган подводит Лахлана к каменной чаше и начинает читать заклинание. Лахлан что-то бормочет и проводит пальцем по ладони, на которой появляется разрез. Он сжимает руку в кулак, поднося к чаше, и туда стекает кровь.

Киган еще какое-то время колдует, и содержимое чаши снова вспыхивает. Лахлан с облегчением выдыхает, и на меня вдруг накатывает ощущение спокойствия. Не знаю, откуда взялось это чувство, но уж точно оно не принадлежит мне.

– Винна, иди сюда, садись, и мы все объясним, – говорит Киган.

Я мотаю головой, не имея ни малейшего желания находиться рядом с этими паладинами, или кастерами, или кто они там. Мой максимум – это облокотиться на дверную раму.

– Я твоя родственница? – спрашиваю, глядя на Лахлана так, будто он – говно у меня на ботинке.

Он мрачно кивает, явно радуясь этому откровению не больше меня.

– Ты знал это с того самого момента, когда я в машине назвала свое имя, да?

– Мы все это подозревали, но не могли быть уверены без заклинания, – объясняет Киган.

Я смотрю на Лахлана пристальнее, чем до этого. У него такие же темные волосы, как у меня, и они уложены в лучших традициях Дерека Шепарда из сериала «Анатомия страсти». В сравнении с моими почти бирюзовыми глазами его – более темные, ближе к изумрудному. У нас одинаковые высокие скулы и овальное лицо; его – словно мужская версия моего собственного. У него точеный подбородок и мужественная челюсть, покрытая едва заметной щетиной. От внезапной мысли я закашливаюсь.

– Ты мой отец? – хрипло выдаю я, чувствуя, как ускоряется и сбивается дыхание.

– Нет, я твой дядя.

– А где они… мои… э… мои… родители? – наконец выговариваю я, параллельно пытаясь не увязнуть в гипервентиляции.

– Мы надеялись, это ты нам скажешь, – признается Сильва.

– Я ведь сказала: я всегда знала только Бет.

Кажется, я проигрываю битву вышедшему из-под контроля дыханию. Эврин вскакивает и направляется ко мне. Я сгибаюсь пополам, но все равно, завидев его приближение, выставляю вперед меч.

– Не… подходи… ко мне… – предупреждаю его между лихорадочными вдохами.

– Я просто хочу помочь, – успокаивает он.

– Мне плевать. Я хочу, чтобы никто из вас ко мне не подходил, – медленно и через силу угрожаю я.

Смотрю на Эврина, чтобы убедиться: послушался ли он, и замечаю боль на его лице. Перевожу взгляд на его грудь и наблюдаю за тем, как она поднимается и опускается в размеренном, спокойном дыхании. На этом я и фокусируюсь, пытаясь подогнать собственные вдохи и выдохи под его ритм.

Не сразу, но паника отступает, легкие равномерно раскрываются, и я возвращаю себе контроль.

– Раз ты мой дядя, то со стороны матери или со стороны отца? – спрашиваю я, глядя в пол.

– Со стороны отца.

– Как его зовут? – шепчу я, изучая узоры на ковре.

– Вон Айлин… Мы близнецы, – со скорбью говорит Лахлан, и его голос срывается.

Это откровение ошарашивает меня. Так вот как выглядит отец… Я всматриваюсь в Лахлана, вновь ища в его лице свои черты.

– Не знаю, как ты появилась, но знаю, что Вон ни за что бы не оставил своего ребенка по собственной воле, – говорит Лахлан.

Думаю, он предполагал, что его слова утешат меня, но они не вяжутся с дырами в истории моего существования. У меня фамилия отца. Значит, либо он знал обо мне, либо Бет было известно больше, чем она признавала.

– Ты знаешь, кто моя мать? – спрашиваю я Лахлана, с каждой секундой чувствуя все больше опустошения внутри.

– Нет.

– Ты уверена, что Бет была ноном? – спрашивает Сильва.

– Что, черт возьми, такое «нон»?

– Так мы называем людей или же тех, у кого нет сверхъестественных способностей, – объясняет Сильва.

– Ага, то есть, по моим прикидкам, девяносто восемь процентов населения. Ну так где… эм… Вон? – Ни малейшего шанса, что я смогу называть его отцом или папой. Слишком стремное ощущение.

– Никто не знает, – отвечает Киган. – Другой ковен паладинов запросил помощь с гнездом ламий, которое им поручили зачистить. Им требовалось больше защитной магии, поэтому старейшины послали Вона. С той миссии никто не вернулся. Весь паладинский ковен, ламии, которых они должны были уничтожить, – все исчезло.

– Прошло больше двадцати трех лет, но мы до сих пор не прекратили поиски. Мы делали все что могли в попытке найти их, но каждый раз попадали в тупик.

Киган с грустью смотрит на Лахлана.

– И вот теперь появилась ты, Винна: очередной кусочек пазла, который, кажется, невозможно собрать, – добавляет Сильва, и голос его звучит неожиданно враждебно.

Теперь многое сходится. Учитывая случившееся с их близкими людьми, стало проще понимать удушающие разочарование и грусть, наполнившие комнату. Но вот чего я не понимаю, так это направленных на меня злости и враждебности. Почему меня обвиняют в том, что случилось, когда меня еще на свете не было?

– Что такое ламии?

– Вампиры, – отвечает Айдин.

– Так, значит, клыкастые ублюдки – это ламии, – бормочу я под нос.

Все пятеро поворачиваются ко мне.

– Что ты сказала? – спрашивает Лахлан.

– Я всегда называла их клыкастыми ублюдками. Мне ни разу не удалось выбить из них то, как они называют себя сами.

Глава 10

– Ты встречалась с ламиями? – спрашивает Айдин. На его лице читается такой же шок, как и на лицах всех остальных.

– Э… ага, – осторожно отвечаю я, не вполне понимая, в чем дело.

– Боги, как тебе удалось так долго выживать одной?

Вопрос Эврина скорее риторический, поэтому я решаю не отвечать. Вместо этого я сосредоточиваюсь на боли в конечностях и сухости в глазах. Каждый раз, когда я моргаю, кажется, что по глазным яблокам проводят наждачкой.

– Что ж, теперь с этим покончено. Сегодня соберем те ее вещи, что сможем, а на остальное оформим доставку. Сильва, по пути прикупи коробок, а остальные поедут с Винной помочь ей собраться, – командует Лахлан.

– Вау, о чем ты вообще? Я не собираюсь сюда переезжать.

– А мы здесь и не живем. Здесь мы были на задании. Ты переедешь с нами в штат Мэн. В город Утешения, если быть точнее, – высокомерно сообщает Лахлан.

Засранец.

– Ага, нет уж, спасибо. Я пас, – отвечаю я, отталкиваясь от стены рядом с дверью, чтобы уйти.

– Лахлан – твоя семья, он имеет на тебя права, так что ты обязана пойти с ним, – говорит Киган.

– Я не свитер в бюро находок и не собачка в приюте – на меня нельзя иметь права.

– Винна, ты кастер, а как кастер ты считаешься несовершеннолетней, поэтому до пробуждения твои родители или опекун имеют на тебя права, – объясняет Эврин, глядя на меня мягкими, полными сочувствия карими глазами.

– Ты можешь убежать, но мы найдем тебя. Если не пойдешь добровольно, мы привлечем старейшин. Начнешь с ними бороться – и они скуют твою магию до тех пор, пока не научишься послушанию. Можешь облегчить себе жизнь, можешь усложнить, но исход будет один, – угрожает Лахлан.

Я отпускаю магию коротких мечей и тянусь за спину. Дотронувшись до руны не слабых размеров меча, вытягиваю его, как будто достаю из ножен.

– Делай как знаешь, придурок. Но помни: мертвецу не так-то просто ябедничать всяким сковывающим магию старейшинам. – Мой голос полон сахара, но горящие глаза обещают боль.

Я так устала и так взбешена. Мне наплевать, родня ли мы с этим мудаком. Какого черта он о себе возомнил?

– Во имя кровоточащих звезд, Лахлан, твои приемчики ни хера не помогают! – кричит на него Айдин.

Они начинают препираться, и я, воспользовавшись этим, незаметно выхожу из библиотеки. Меч в моих руках рассеивается, когда я возвращаюсь к парадной двери. Подхватываю сумку и сразу же ретируюсь.

Ладно, начнутся же прятки, ублюдки.

* * *

Замечаю в толпе знакомого рыжебородого гиганта. На нем бейсбольная кепка, но она совершенно не скрывает отличительных черт Айдина. Эти засранцы как будто хотят, чтобы я заметила их еще за километр.

После того как я ускользнула из их дома, две следующие ночи я провела в первых попавшихся отелях. Вообще-то я была уверена, что они ни за что не найдут меня, но ошиблась. Они наверняка прицепили на меня какой-то магический противоугон, но понятия не имею ни как его найти, ни тем более как от него избавиться.

Скорее всего, это связано либо с тем, что мы с Лахланом родня, либо с кровью, которую я дала им ради сигнального заклинания. Первый урок кастера: не давать хрен знает кому свою кровь для заклинаний. Кажется, если я двигаюсь, им не удается меня отследить, но стоит только остановиться, чтобы поесть или поспать, эти засранцы снова садятся мне на хвост. Поэтому я сменила прятки на поймай, если сможешь.

Прибавляю шаг, плутая между пешеходами на Лас-Вегас-Стрип. Сейчас ночь, ярко горят огни, рекой течет спиртное, улицы наполнены людьми, пришедшими сюда хорошо провести время. Я оглядываюсь и усмехаюсь: к Айдину пристает компания пьяных женщин, которые, вероятно, отмечают здесь девичник. Ну, или же они очень любят члены и считают, что это идеальный аксессуар – как светящиеся ободки, ожерелья и кольца; такие женщины постоянно ищут мужиков.

Пользуясь тем, что Айдин подвергся сексуальному домогательству, устремляюсь к ближайшей гостинице. Прокладываю путь через казино, прохожу мимо магазинов и выхожу через заднюю дверь на парковку. Устремляюсь к выходу и сворачиваю налево, стараясь обеспечить себе как можно больше преимуществ. Я не слышу никого за спиной, но лучше перебдеть, чем недобдеть.

Обегаю отель и сворачиваю за угол, к дороге, которая уведет меня вбок и в конце концов выплюнет обратно на Стрип. На меня обрушивается запах переулка, полного мусорных баков, и я натягиваю на нос футболку.

Я как раз прохожу мимо последнего вонючего бака, когда вдруг с неба в трех метрах от меня что-то падает.

Эти идиоты спрыгнули с крыши? Замираю, пытаясь определить, насколько большое расстояние до земли. Оглядываюсь и замечаю, что меня окружили отнюдь не паладины.

– Ну привет, малышка кастер. А тебя было трудно выловить, – улыбается ламия, оголяя клыки ровно настолько, чтобы стало очевидно, кем он является.

Он чуть выше меня и просто ангельски красив, как и все остальные, с кем мне довелось встретиться раньше. Я ни разу не видела толстого клыкастого ублюдка или клыкастого ублюдка женского пола. Либо ламии тщательно следят за своим составом, либо же быть ламией – значит обладать ледяным великолепием.

Осматриваю окруживших меня четверых ламий. У всех каштановые волосы и алебастровая кожа разных оттенков. У каждого губы изогнуты в уверенной насмешке, а во взглядах читается отрешенность. Впрочем, ничего страшного: недооценка всегда мне на руку.

– Ой, простите. Если бы я знала, что вы меня ищете, уладила бы вопрос с вашим последним желанием пораньше, – подмигиваю я, и его лицо озаряется весельем.

Призываю руны коротких мечей, и те материализуются в моих руках. Веселье ламии исчезает в мгновение ока, ему на смену приходит жуткое негодование.

– Ну-ну, малышка кастер, не начинай. Будь хорошей девочкой. Обещаю, мы не кусаемся… почти.

Все четверо хихикают над этой стремной шуточкой и приближаются ко мне.

– Есть пределы твоей неоригинальности? Ну правда: «мы почти не кусаемся» – это лучшее, на что ты способен? Это разочаровывает. Посоветовала бы поработать над репликами, впрочем, скоро ты будешь мертв.

Ламия с левого края неожиданно вспыхивает – в прямом смысле. Став свидетелями ада на земле, оставшиеся замирают, и я слышу, как по мостовой со спины раздаются тяжелые шаги. Узнаю походку Айдина, его широкий шаг – он неторопливо подходит ко мне с файерболами в руках и окидывает взглядом открывшуюся картину.

– Ничего себе, Маленькая Негодница, как ты узнала, что у меня руки чесались кого-нибудь испепелить? – спрашивает Айдин, и его глаза искрятся от восторга и предвкушения.

– Я отлично умею выбирать подарки. Это одно из моих невероятных качеств, – невозмутимо отвечаю я.

– И чего мы стоим? За дело! – Огненные шары Айдина увеличиваются в размерах, и я с завистью смотрю на него.

– Ты просто обязан научить меня, как это делать.

– Возвращайся с нами домой, и я научу, – подмигивая, говорит Айдин.

Прежде чем кто-либо успевает хотя бы пошевелиться, Айдин бросает шар в ламию. Тот пролетает мимо и взрывается у стены. Я перестаю следить за его действиями, когда на меня обрушиваются двое. Уклоняюсь от острых когтей и наношу мечами быстрые удары в попытке пробить брешь.

Судя по действиям Айдина, огненные шары – один из способов уничтожить ламий. Мне лично приходилось отрубать им головы. До появления рун и магической оружейной внутри меня я тратила на клыкастых ублюдков почти всю свою силу, и да, бывало так, что они обращались в пепел, но мне никогда не удавалось в полной мере овладеть этим навыком.

По моей спине скользят когти, внутри закипает магия. Поворачиваюсь и с размаху опускаю меч, лезвие которого подчистую отрезает кисть и предплечье ублюдка. Вслед за этим бью вторым мечом, и голова ламии отлетает от тела. Потом я резко оборачиваюсь и всаживаю клинок в живот болтливого ламии.

– Фарон идет за тобой. Дни твоей свободы сочтены. Скоро мой повелитель заполучит тебя…

Лезвие перерезает ему шею, обрывая пустые угрозы.

Оглядываюсь, чтобы посмотреть, не нужна ли Айдину помощь. Он стоит, опершись на стену отеля и скрестив руки; одна его нога на асфальте, другая касается стены. Кажется, будто ему плевать на все в этом мире.

– Отличная работа, Маленькая Негодница: каждый раз целилась на поражение, безо всяких колебаний.

Я закатываю глаза.

– Ага, я занимаюсь этим со своих четырнадцати, но рада, что мне удалось тебя повеселить.

Айдин потирает заднюю часть шеи и осматривает меня.

– Ты чертовски сильна, а ведь твоя магия еще даже не развилась на полную. – Он качает головой и фыркает. – Продолжишь бегать или оставим это в прошлом и свалим уже домой?

Сверлю его взглядом, раздумывая, что ответить. Очевидно, убегать от них – значит лишь оттягивать неизбежное. Пусть мне жутко не нравится вся эта ситуация, но большую часть своей жизни я мечтала об ответах на вечно крутящиеся в голове вопросы. Путь к пониманию распростерся прямо передо мной, хоть он и выложен бесящим дядей и его наполовину враждебным орденом паладинов.

Направляюсь в сторону ярких огней и суеты Вегас-Стрип.

– Куда ты?

– В свою квартиру. Поможешь собрать вещи или как?

Глава 11

Нажимаю кнопку вызова лифта. Обычно я поднимаюсь по лестнице, но после этой ночки валюсь с ног. Двери открываются, и я заползаю внутрь. Вместе с «дзынь» высвечивается номер моего этажа, и уже через мгновение я вваливаюсь в квартирку. На кухонном столе лежит большая черная спортивная сумка, подхожу и расстегиваю ее. Внутри нее оказывается записка:

Моя маленькая воительница!

Вот твоя доля. Прости за то, что не смог остаться, – бизнес зовет. Какое-то время я буду вне досягаемости. Когда вернусь, позвоню.

Талон

Шумно вздыхаю и осматриваюсь. Я живу здесь уже пять лет, но по-прежнему не чувствую себя как дома. Именно на ступеньках этого здания Талон предложил мне заключить сделку и биться за него. Согласиться было нетрудно. У девушки с моими жизненными обстоятельствами не так уж много вариантов, и гораздо лучше надрывать свой зад, нежели его продавать.

Когда я согласилась, он привел меня в эту квартиру, и с тех самых пор я здесь и жила. Когда я заехала, она уже была полностью обставлена: полотенца, постельное белье, посуда – в ней было все необходимое, что было очень удачно, ведь у меня не было ни черта. Единственное, что прибавилось за эти годы, – одежда, книги и парочка мест для заначек. Я усмехаюсь: после пяти лет проживания здесь у меня по-прежнему ни хрена нет.

– Что смешного? – спрашивает Айдин, вваливаясь в квартиру.

– Ничего.

Я издаю стон и потираю лицо руками. Затем бросаю сумку с деньгами рядом с тайником в книжном шкафу. Раздается стук в дверь. Провожу руками по волосам и устремляю на дверь такой взгляд, словно она – предвестница погибели, что, впрочем, почти правда.

Молча открываю и взмахом руки приглашаю внутрь четырех паладинов. Судя по их изможденным лицам, они почти не отдыхали, а возраст все же дает о себе знать. Они проходят в мою обитель и смотрят так, будто ждут, что я в любую секунду попытаюсь сбежать. Плетусь в гостиную, и они проходят за мной. Мы неловко смотрим друг на друга и на комнату, и никто не решается прервать тишину.

– Миленькое местечко, – произносит Эврин, как всегда первым проигрывая это молчаливое противоборство.

Для человека, который выглядит как забитый татуировками сорвиголова, он кажется ужасно милым. Либо это действительно так, либо он терпеть не может неловкое молчание.

– Оно не мое, – монотонно отвечаю я.

– Э… ты с кем-то живешь? – любопытствует он, пытаясь найти тему для разговора.

– Нет.

Я понимаю, что лишь путаю его, но, поскольку мне плевать, ничего не поясняю.

– Слушай, я знаю, что все это наверняка ошеломляет, сбивает с толку и кажется чутка внезапным…

– О, ты знаешь? Когда это произошло с тобой, ты тоже так себя чувствовал? – с сарказмом спрашиваю я у Кигана, не в силах обуздать свою внутреннюю сварливую дрянь.

Он поворачивается к Лахлану, который неотрывно смотрит на меня.

– Мы не бросим тебя. Нравится тебе это или нет, теперь ты – часть ковена, и оставаться одной тебе небезопасно, – говорит Лахлан удивительно спокойным и ровном голосом, которого я прежде от него не слышала.

– Тогда попроси меня.

Лахлан кажется сбитым с толку.

– Попросить тебя о чем? – уступает он наконец.

– Попроси пойти с вами. Не приказывай и не навязывай мне ничего, словно зверушке. Попроси, как попросил бы человека, на которого тебе не насрать.

Голос предает меня и ближе к концу немного срывается. Я отвожу взгляд и пытаюсь обуздать эмоции. Вернув себе контроль, я вновь смотрю в зеленые бездонные колодца, полные чувств, которые я не в силах разгадать.

– Винна, ты пойдешь с нами? – сдается Лахлан. Его голос ровен и безэмоционален.

Что ж, думаю, это лучшее, что я могу получить от этого придурка.

Громко вздыхаю, но ничего не отвечаю. Я просто отворачиваюсь и начинаю снимать выставленные в два ряда книги, кладя их на пол.

– Это единственное, что здесь по-настоящему мое. У меня есть парочка спортивных сумок, но для кое-чего явно понадобятся коробки.

Сильва встает и выходит за дверь. Я уже собираюсь пойти за ним, чтобы сказать, что в округе так поздно коробки не продаются, но он возвращается с целой горой. Я качаю головой. Может, создание коробок – одна из его магических способностей. Кто я такая, чтобы судить? Я вот использую магию для укладки волос.

– Предлагаю рассредоточиться, чтобы каждый собирал вещи в разных комнатах, – указывает Киган и тянется к коробке.

– В этом нет нужды. У меня не так много пожитков. Эти книги да кое-что в ванной и спальне, – объясняю я. Подхватываю склеенную Сильвой коробку и ухожу в спальню. – Сильва, скорее всего, мне понадобятся всего три штуки, – кричу через плечо.

Кигану я поручаю шкаф, а Эврину – комод. Во многом потому, что мне хочется увидеть, насколько неловко этому татуированному здоровяку будет складывать женское нижнее белье. Лахлан что-то пишет в телефоне, и я, пожав плечами, поворачиваюсь к Айдину.

– Для тебя у меня поручений нет. Из моего здесь только одежда.

– Да и той не особо много, – ворчит из шкафа Киган.

Это правда. У меня не так много одежды. Я ненавижу шопинг, поэтому в основном покупаю только одежду для тренировок, потому что именно так, в тренировках, я провожу большую часть времени.

Оставляю их в покое и ухожу собираться в ванную. Через двадцать минут все мое имущество разложено по трем коробкам, стоящим у двери.

– А ты не шутила, когда сказала, что тебе нужно собрать совсем немного, – замечает Сильва.

Я пожимаю плечами. По выражениям их лиц вижу, что скудность моих пожитков их тревожит. То и дело ловлю на себе сочувствующие и обеспокоенные взгляды, но как уж вышло.

– Ну и куда же, черт возьми, вы меня потащите? – Я подхожу к черной сумке, стоящей у книжного шкафа, и расстегиваю ее.

– Мы живем в городе, который называется Утешение. Он находится на севере штата Мэн, в паре часов к западу от Преск Айл, – говорит Киган.

Я тем временем вытаскиваю пустую нижнюю полку шкафа.

– Город был основан в тысяча шестьсот тридцать пятом году, после того как в Северной Америке прошел первый суд над ведьмами. Главным образом в нем проживают кастеры, но парочка стай оборотней там тоже найдется. Чтобы ноны не смогли его обнаружить, на него наложено заклинание, благодаря которому мы и остаемся в безопасности и уединении, – продолжает Киган.

– И местные не думают, что это странно? – спрашиваю я, начиная перекладывать пачки денег из тайника в сумку. – В смысле, они ведь знают, что там находится город, который не отображается на карте или в GPS?

– Заклинание полностью отваживает оттуда нонов, поэтому им даже о его существовании неизвестно, – рассеянно объясняет Киган. – Так или иначе, в Утешении наш ковен владеет где-то двадцатью пятью акрами земли со всеми видами развлечений: озера, квадроциклы, походы, плавание, а на соседнем с нами участке стоит конюшня, так что лошади там тоже есть.

Отношу набитую донельзя черную сумку к коробкам и беру в руки еще одну, пустую, которую до этого отставила в сторону.

– Я слушаю, просто говори чуть погромче: мне нужно забрать заначку из другого места, – говорю Кигану.

Снова захожу в спальню, и они следуют за мной.

– Э-э-э… мы… э… не так давно снесли старый дом и построили на его месте новый, более подходящий. Там мы все и живем, в том числе два племянника Сильвы.

Достаю две нижних полки комода и киваю в сторону Кигана, побуждая его продолжать. Вынимаю еще больше пачек, начиная заполнять деньгами вторую сумку.

– Детка, ты ограбила банк? – наконец спрашивает Айдин.

Я усмехаюсь и отрицательно качаю головой. Они наблюдали за опустошением моих тайников широко распахнутыми глазами, и я все гадала, как много времени пройдет, прежде чем кто-нибудь спросит, чем я, черт возьми, занимаюсь.

– Нет, я заработала все это честно и справедливо… ну… может, не совсем справедливо. Я заработала это за бои. – Киваю в сторону сумки, продолжая складывать в нее пачки денег. – В банк я их положить не могла, так что… вот…

Возвращаю полки обратно в комод и застегиваю сумку. Поднимаю голову, а они смотрят на меня так, будто я совершила что-то сумасшедшее.

– Что?

– Сколько здесь? – спрашивает Айдин, и Эврин дает ему подзатыльник, как нашкодившему ребенку. – Что? Тебе ведь тоже интересно. – Айдин хмурится, глядя на Эврина, и потирает затылок.

– Около двух сотен тысяч плюс-минус, – пожимаю я плечами. Я еще не считала, сколько получила за прошлую ночь, поэтому не на сто процентов уверена.

Айдин присвистывает.

– Хорошо, что мы не полетим самолетом. Нам бы ни за что не позволили пронести эти сумки на борт.

– Судя по всему, с боями у тебя все сложилось удачно, – замечает Сильва, но я не могу понять, осуждает он меня или восхищается.

– Ага, не сдаю позиций, – отвечаю я, не в силах сдержать расползающуюся на лице усмешку.

– Жду не дождусь, когда смогу потренироваться с тобой, Маленькая Негодница, – восторженно восклицает Айдин, в предвкушении потирая руки.

Я и сама чувствую трепет при мысли о тренировке и использовании магии.

– Я готова, – объявляю я, окидывая их взглядом. Достаю телефон и кладу его рядом с ключами, которые до этого оставила на кухонном столе. Там же я оставляю записку для Талона и в последний раз осматриваюсь.

Это место не было моим, я никогда не чувствовала себя здесь как дома, но в этой квартире я была в безопасности и здесь я выросла. Сердце наполняют благодарность и легкая грусть, когда я переворачиваю эту страницу своей жизни.

Глава 12

У меня сводит живот, вырывая из пустоты глубокого сна. Слышу тихий непрерывный гул и рассеянно пытаюсь понять, что это за звук. В конце концов решаю, что мне плевать, и, прижавшись к тому, кто меня поддерживает, удовлетворенно вздыхаю.

Что за херня? Где я и к кому, черт возьми, прижимаюсь?

Меня охватывает паника, адреналин начинает зашкаливать, сердце бешено стучит. Вокруг шепчутся голоса, и от их приглушенности по спине пробегает холодок.

Я резко сажусь, пытаясь скинуть обвившую меня руку. Еще чьи-то руки обхватывают меня сзади, и я, почти в панике, взываю к магии. Посылаю разряд молнии всем, кто касается меня, и ответом служит полный боли крик. Провожу пальцами по рунам на боку, призывая короткие мечи. Кто-то рядом издает писк, и меня бросает вперед на что-то твердое. Встряхиваю головой и тянусь к дверной ручке, пытаясь сбежать.

– Винна, проснись! – кричит знакомый голос, но я отмахиваюсь и, чувствуя, как ноги утопают в чем-то холодном, начинаю бежать.

Хлещущий в лицо ветер и прохлада земли полностью приводят меня в чувство. Я нахожусь в поросшем травой поле и быстро приближаюсь к линии густых деревьев. Слышу за спиной шаги и прибавляю скорость. Если я доберусь до деревьев, то смогу оторваться от них. Стоп… а от кого я пытаюсь оторваться?

– Винна, стой! – ревет позади меня голос, сбивая с толку еще больше.

– Ты в безопасности. Мы в Мэне, – кричит кто-то еще, и я останавливаюсь.

Оборачиваюсь и вижу бегущих ко мне Айдина и Сильву; между нами еще около пяти метров.

– Проклятье, что это было? – задыхается Айдин, останавливаясь передо мной.

– Где я? – спрашиваю хриплым со сна голосом.

– Мы только что перешли границы Утешения, – успокаивает меня Сильва.

– Какая же ты быстрая! – восклицает Айдин, сгибаясь и пытаясь восстановить дыхание.

– А вот тебе, кажется, стоит подналечь на кардио.

Меня чертовски шокирует, когда невозмутимый Сильва разражается смехом. Пялюсь на него, широко распахнув глаза, и Айдин усмехается при виде моего лица.

Когда мы подходим к двум джипам, припаркованным на обочине, Эврин поднимает Кигана с земли. Судя по всему, удар молнией достался именно ему. Мне немного стыдно, но я была в полусне и не вполне понимала, что делаю. Ладно, теперь мы квиты – за тот раз, когда он вместе с остальными ополчился против меня в памятной драке с оборотнями.

Эврин издалека осматривает меня.

– Как вам удалось ее остановить?

– Она очнулась и остановилась сама, – пожимая плечами, отвечает Сильва.

– Ты в порядке? – спрашивает меня Эврин.

– Да, простите, я почувствовала себя странно и… ну… испугалась.

Провожу руками по своим взъерошенным сперва во сне, а теперь и на ветру волосам.

– Черт, это мы виноваты, – признает Лахлан, и я в замешательстве смотрю на него. – Мы прошли через границу, и твоя магия на это среагировала. Мы привыкли к этому ощущению, но ты никогда прежде его не испытывала. Оно может вызвать тревогу.

На лицах собравшихся вокруг меня паладинов расцветает осознание.

– Я совсем об этом не подумал, – робко признается Эврин, и остальные с ним соглашаются.

Айдин восторженно пищит, и я смотрю на него так, будто он психически больной. Не знала, что взрослый мужчина может издавать подобные звуки.

– Просто я так рад, что скоро увижу все, на что ты способна. Хочется хихикать, как ребенок утром на Рождество! Посох, меч, метательные ножи, мечи-крохотульки… Что еще хранится в твоем магическом арсенале? – восхищается Айдин, и его глаза цвета джинсы в нетерпении светятся.

– Лучше тебе не знать, – уклончиво отвечаю я, и Айдин хихикает.

– Маленькая Негодница, чем больше я тебя узнаю, тем больше твое новое прозвище тебе к лицу.

Улыбка озаряет лицо Айдина, девчачье хихиканье, исходящее от рыжеволосого двухметрового гиганта, становится все заразительнее. Я изо всех сил стараюсь сдержать смех, но безуспешно.

– Ты умеешь пользоваться всем этим оружием? – уточняет Лахлан с притворным равнодушием.

– Да.

– Кто тебя учил? – нажимает он.

– «Ютьюб».

Айдин и Лахлан смеются, будто я выдала невероятно смешную шутку. Смейтесь-смейтесь, придурки. Ведь захлебнетесь собственным смехом, когда поймете, что бесконечный просмотр видео может обучить практически чему угодно. Благодаря способности имитировать увиденное я развила довольно широкий спектр навыков.

Мы съезжаем с дороги, на которой находились, и углубляемся в сельский ландшафт. Со всех сторон нас окружают деревья и холмы. То и дело вдалеке появляются какие-то домики, но в основном все рассредоточено. Здесь невероятно зелено и красиво, и теперь я понимаю, почему это место назвали Утешение.

– Вскоре мы проедем через еще один барьер, – предупреждает Айдин. – Защитные чары начнутся за несколько акров до дома. Ты можешь почувствовать давление или движение магии. Ощущения разнятся в зависимости от типа твоей магии, но этого мы не узнаем до прочтения.

– Прочтения? – повторяю я, против собственной воли чувствуя, будто тону в море неизвестного. С каждым полученным мною ответом появляется тысяча новых вопросов, и кажется, будто этому не будет конца.

– Это ритуал, выявляющий, магией какого типа ты обладаешь. Он также определяет уровень силы, который ты проявишь при ее использовании, – поясняет Киган.

– А какая магия у вас?

– У меня – элементальная. – В качестве доказательства Айдин демонстрирует небольшой огненный шар. – У Лахлана – боевая.

Я фыркаю, пытаясь проглотить смех. Все, что я на данный момент успела узнать о своем дяде, свидетельствует не в пользу его доброжелательности, поэтому и магия у него, по всем законам, должна была оказаться именно боевой.

– У Эврина – целительная, у Кигана – заклинательная, а у Сильвы – защитная, – перечисляет Айдин, загибая пальцы.

Когда мы приближаемся к воротам, они сами собой распахиваются. Проезжаем мимо каменных колонн, и я с восторгом рассматриваю замысловатые узоры на черном железе створок. В это же мгновение меня окутывает тепло, а руны на теле начинает покалывать.

– Что-то происходит, – сообщаю я, устремив взгляд на символы на своем теле.

– Не волнуйся, мы все ближе к барьеру, через минуту все закончится, – говорит Лахлан, не придавая значения моим опасениям.

Без лишних предупреждений руны на моем теле начинают светиться… твою мать, ну вот опять.

– Какого… – восклицает кто-то, и внедорожник резко останавливается.

Я пялюсь на сияющие руны, и снова кажется, будто во мне расползается уже знакомое ощущение магии. Распахиваю дверь и вываливаюсь из внедорожника. Руны будто нагреваются. Это не больно, но странно. Нарастающее во мне ощущение достигает предела, и я задерживаю дыхание в ожидании того, что же, черт возьми, произойдет дальше.

– Вы это чувствуете? – спрашивает Айдин.

Остальные кивают и бормочут что-то утвердительное. Я смотрю на них в ожидании пояснений.

– Винна, ты можешь?..

Прежде чем Лахлан успевает закончить вопрос, магия вырывается из меня – и она такой силы, что сбивает всех с ног. Джипы раскачиваются из стороны в сторону, сигнализация пронзительно вопит. Ярко-оранжевые и насыщенно-розовые завитки уходят все дальше от меня. Магическая волна врезается в барьер и, устремившись вверх, накрывает нас куполом.

– Все хорошо? – спрашивает Айдин, первым поднявшись на ноги.

Я рассеянно киваю, не в силах произнести ни слова. Судорожно пытаюсь удержаться на ногах и не упасть в обморок. Ощущение такое, будто я много дней подряд куда-то бежала без единой остановки и потратила на это всю свою энергию до малейшей крупицы. Кажется, будто мышцы превратились в желе и теперь дрожат так, будто я вконец их измотала. Что бы, черт возьми, сейчас ни произошло, это совершенно меня опустошило.

Остальные поднимаются и отряхиваются. По ним видно, что они не имеют ни малейшего понятия о том, что это было, поэтому я даже не пытаюсь задавать вопросы. Медленно и глубоко дышу, концентрируясь на том, чтобы никак не показать того, что со мной что-то не так.

– Ты знаешь, что она сделала, Сильва? – спрашивает Лахлан, отряхивая со штанов траву.

– Она укрепила барьер, – говорит Сильва, в шоке смотря на меня, и в следующую секунду с аналогич- ным выражением лица ко мне оборачиваются и все остальные.

– Что? Я вообще ни хрена не понимаю, что сейчас произошло, – защищаюсь я. – Что я укрепила?

– Барьер вокруг дома. Он отваживает нежелательные сущности и все, что может причинить вред.

– А… классно, – как ни в чем не бывало говорю я и в одиночестве забираюсь обратно в машину.

Измотанная и ошеломленная, откидываю голову на сиденье. Послушай, магия, можем мы хотя бы сутки не делать ничего такого, чего раньше никто не видел? Может, не будем давать Лахлану лишних поводов сжечь меня на костре?

Паладины собираются кружком и что-то бурно обсуждают. Они периодически посматривают на меня, но в основном их лица серьезны и задумчивы, но время от времени они раздраженно вскидывают руками.

Радуюсь небольшой передышке, надеясь, что с ее помощью смогу восполнить запасы энергии до нормального уровня. В какой-то момент Айдин, Лахлан и Киган возвращаются в машину. В тишине мы едем дальше.

Глава 13

– Дом, милый дом! – патетично восклицает Киган, когда мы добираемся до вершины холма.

Я поднимаю голову и выглядываю из окна. Мы едем к зданию, которое внешне напоминает отель. Подаюсь вперед и, разинув рот, пялюсь на него.

– Это не дом, это целая гостиница!

Рядом со мной кто-то хихикает, но я не вполне понимаю, что здесь смешного. Трехэтажный дом просто роскошен. Фасад выложен серым камнем, огромные окна с отделкой и двери из темного дерева со вставками. Слева от главного дома замечаю квадратный двор, окруженный шестью гаражными воротами.

Мы паркуемся у входной двери и выходим из машины.

– Изначально чары нанес Вон, я лишь подкреплял их. Я не видел смысла заменять отлично работающую магию, – говорит Сильва Лахлану.

О, прекрасно, мы все еще обсуждаем этот мой чертов сгусток магии.

– Интересно, значит ли это, что ее магия узнала его магию? – выдвигает предположение Айдин.

– Да, но как она смогла укрепить изначальные чары? Сила, которую она в них влила, просто невероятна. Хотел бы я, чтобы вы тоже это почувствовали, – добавляет Сильва.

– О, мы почувствовали, – говорит Киган, и они снова ко мне поворачиваются.

– Может, перестанете пялиться на меня так, будто я – долбаная загадка, которую вы пытаетесь разгадать?

Паладины отводят взгляды и начинают разгружать мои коробки и свой багаж. Я тем временем рассматриваю невероятный пейзаж и прекрасный фасад особняка. Сильва начинает напевать Super Freak, и я издаю смешок, не в силах скрыть веселья от его внезапно открывшегося чувства юмора.

– Где мальчики? – спрашивает Сильву Эврин, когда мы подходим к входной двери.

– Насколько я знаю, пошли в поход.

– Как вы называете этот дом? – интересуюсь я. – Подобное местечко должно называться в стиле Завидуйте Моим Денежкам.

Айдин и Эврин гогочут в ответ, а я в невероятнейшем изумлении оглядываюсь по сторонам.

– Закажу такую табличку, – невозмутимо говорит Лахлан, и я замечаю едва заметную улыбку, которую тут же прогоняет его внутренний мудак.

Мы проходим в помещение, которое Лахлан называет фойе. Темное дерево перемежается с белым мрамором, создавая на полу прекрасный геометрический узор. По правую руку на следующий этаж ведет лестница темного дерева. Тут невероятно высокие потолки. Задираю голову и нахожу огромную люстру из железа и стекла.

Лахлан указывает на двойные арочные двери справа, объявляя, что за ними находится его кабинет, и мы проходим в большую открытую гостиную. Из высоких окон в комнату льется естественный свет, придавая месту гостеприимности. Отмечаю, что здесь уютно и роскошно, но не настолько, чтобы бояться до чего-либо дотронуться.

Меня ведут на кухню, которая одной стороной выходит в гостиную, а другой – в обеденный зал. За гигантской стойкой спокойно умещаются пять составленных в ряд высоких стульев. Айдин открывает шкафчик, который оказывается холодильником, и передает мне бутылку воды.

Вдруг, будто из ниоткуда, в дверях появляются три пожилые женщины, и я издаю удивленный возглас.

– Винна, позволь представить тебе Роберту – все зовут ее Берди, – Аделаиду и Лилу. Они управляют домом, так что если тебе что-нибудь понадобится, найди кого-нибудь из них.

Судя по всему, эти женщины – родственницы. У них у всех прекрасные седые волосы, коротко подстриженные, но стрижка у каждой своя, черты лица похожи, неглубокие морщины нисколько их не портят, по всей видимости, они много смеялись в своей жизни. Женщины на пару сантиметров ниже меня, но руки у них выглядят очень сильными – тяжелого труда они не боятся.

Берди, Аделаида и Лила смотрят на меня с таким теплом, что я даже не знаю, как это воспринимать. Отвечаю им робкой улыбкой и неловким взмахом руки. Берди подходит ближе, и прежде чем я успеваю как-либо ей воспрепятствовать, стискивает меня в крепких объятиях. Мое тело напряглось, и она это замечает.

– Простите, я не привыкла к нежности, – говорю я и неловко, по-мужски, похлопываю ее по спине.

Она отстраняется, держа меня за плечи, и в ее глазах поблескивают слезы.

– Не волнуйся, милая, благодаря нам ты и моргнуть не успеешь, как привыкнешь к объятиям. – Берди накрывает руками мои щеки, словно баюкая мое лицо. – Вы когда-нибудь видели более прекрасную юную леди? – с лучезарной улыбкой восклицает она, ища подтверждения у мужчин.

Те не отвечают, но ее это не смущает.

– Нет, думаю, нет. О, мальчикам ты понравишься! – заявляет Берди, оглядываясь на двух других женщин, которые согласно кивают.

Не уверена, о каких мальчиках она говорит – о племянниках Сильвы, которых так называют паладины, или о мальчиках в целом?

Берди заглядывает прямо мне в лицо своими мягкими голубыми глазами, взывая к моему полному вниманию.

– Мы невероятно рады тому, что ты здесь. Мы с сестрами с трепетом ждали этой встречи с того самого момента, как Лахлан позвонил и рассказал нам о тебе.

Я пристально смотрю на стоящую передо мной женщину, от которой веет таким искренним умиротворением и такой любовью, что мне начинает казаться, будто я в безопасности, и, к собственному огромному удивлению, я разражаюсь слезами.

– Тише, тише, милая, что случилось? – утешает меня Берди.

Ее сестры подходят к нам и все вместе обнимают меня, по очереди поглаживая по волосам. Это кажется мне чужеродным и одновременно невероятно успокаивающим, и по всей видимости, единственный ответ, на который я способна, – это зарыдать еще сильнее.

– Ну вот, сестрички. Вы ее сломали. Все это время она была как скала, но стоило ей минуту провести с вами тремя, и пожалуйста, – издевается Айдин.

Поскольку я еще недостаточно опозорилась, плачу еще какое-то время, пока не начинаю бормотать извинения, икая. Потом отодвигаюсь и вытираю лицо.

– Думаю, я просто устала. Никто никогда мне такого не говорил, было приятно это услышать. Я не знала, что случится вот это… – объясняю я, показывая на свое заплаканное лицо и одновременно пытаясь избавиться от сырости.

Берди в замешательстве смотрит на меня, и ее взгляд темнеет, когда она видит синяки на моей шее.

– Что ты имеешь в виду, милая? Уверена, эти взрослые мальчишки уже сказали, как сильно тебе рады, – говорит Лила.

Я невесело смеюсь.

– Нет, кроме вас троих и Айдина, пожалуй, никто мне здесь не рад, – спорю я, насухо вытирая лицо и окидывая взглядом кухню.

– Что ж, неудивительно, – бормочет Аделаида. Ее глаза останавливаются на чем-то позади меня и в мгновение ока из нежных и любящих превращаются в жесткие и недовольные. – Сходи-ка с Айдином, осмотрите дом до конца. А мы тут немножко поболтаем с твоим дядей и остальными мальчиками. – Она улыбается скорее злобно, чем дружелюбно.

Айдин выводит меня из кухни. Мы проходим через обеденный зал, в центре которого стоит огромный стол, и выходим в коридор. Там он говорит:

– Ого, Маленькая Негодница, ты натравила на них сестричек. Будет грязно, без жертв не обойдется.

Быстро закончив обход главного этажа, где, как я узнаю, обитают Лахлан и Киган, Айдин показывает мне второй этаж – там живет остальная часть паладинского ковена, и в итоге мы поднимаемся на третий.

– Здесь ночуют мальчики, – объясняет Айдин, указывая влево от лестницы, рядом с которой мы стоим.

Я предполагаю, что однажды мне назовут их имена, но пока, видимо, придется думать о них как о мальчиках.

Мы подходим к двери справа, и Айдин взмахивает рукой, побуждая меня ее открыть.

– Это твоя комната.

Дверь открывается, и я в удивлении замираю. Айдин усмехается и гладит меня по спине, желая подбодрить, но я напрягаюсь.

– Прости, Винна, все время забываю, что ты не любишь прикосновений.

Игнорирую неправильное наблюдение, решив его не просвещать. Не то чтобы я не люблю прикосновений – я просто не привыкла к ним. Бет трогала меня, только чтобы наказать, а с тех пор как я стала жить сама по себе, меня заботили лишь тренировки и бои. Теперь я научилась проявлять привязанность к Талону, но потребовалось время, прежде чем он смог завоевать мое доверие.

Мой взгляд бегает по комнате, не зная, на чем задержаться. Справа от меня, занимая бо`льшую часть стены, располагается красивый камин из кремового камня. Напротив, на разноцветном ковре серого, фиолетового, розового и синего цветов – огромная черная кровать с балдахином и высоким аркообразным изголовьем. Застелена она серовато-фиолетовым бельем и покрыта подушками тех же цветов, элегантно разложенными у изголовья. Над изголовьем висит коллекция небольших полотен; соединяясь, они искусно изображают мозаичный пион. Сама стена выложена тем же серым камнем, что и с внешней стороны дома, и это придает комнате ощущение старины и тепла. Свет и здесь льется через высокие окна, а двери ведут на личный балкон.

Мои руки непроизвольно тянутся ко рту, когда я смотрю налево и замечаю зону отдыха с кремовым диваном и двумя сочетающимися креслами по центру разноцветного ковра. Напротив них, на верхней части стены, висит огромный телевизор, а под ним – встроенные черные книжные полки.

Таращусь на все это, совершенно лишившись дара речи.

– Добро пожаловать домой, Маленькая Негодница.

Раздается стук в дверь, и внутрь с робкой улыбкой просовывается голова Эврина.

– Мы принесли твои вещи, – говорит он, посвистывая, проходит внутрь, а следом за ним – Сильва.

– Ого, а сестрички реально потрудились, – озвучивает Сильва, оглядываясь в таком же восхищении, как и я сама.

Они скидывают коробки, и мы стоим, в неловкости смотря друг на друга.

– Что ж, мы оставим тебя обустраиваться, – наконец говорит Айдин.

Эврин и Сильва делают шаг к двери, но вдруг Эврин так резко останавливается, что Сильва врезается ему в спину.

– Я рад, что ты здесь, Винна, – говорит Эврин, и мое сердце успевает пропустить несколько ударов, пока я смотрю на него.

– Спасибо, Эврин, – шепчу я.

Он идет дальше, но теперь колеблется Сильва.

– Знаешь, я сожалею о том, что произошло после сигнального заклинания, – говорит он. – Я знаю, это было ужасное начало, но дальше будет лучше.

Я чуть улыбаюсь ему, но эта улыбка скорее ощущается как гримаса. Слова ужасное начало не передают в полной мере того, как все было на самом деле. Мне хочется ему поверить – было бы здорово, если бы я оказалась здесь желанным гостем, но я не могу отделаться от ощущения, что это Берди, Аделаида и Лила заставили его извиниться.

Может, я ошибаюсь и стоит помнить про презумпцию невиновности. Или же я так отчаянно нуждаюсь в человеческих связях и наставничестве, что, каким бы плохим ни было начало, это не имеет значения.

Неловко машу им на прощание рукой, и трое паладинов уходят.

В то же мгновение, когда дверь закрывается, я кружусь на месте и издаю радостный вопль. Что ж, по крайней мере, здесь есть это.

Провожу руками по разным поверхностям комнаты, изучая детали. Толкаю дверь из матового стекла, расположенную прямо за зоной отдыха, и замираю. Это спа или ванная? На длинной черной столешнице с двумя раковинами и отдельной зоной для нанесения макияжа в вазах благоухают свежие цветы.

Напротив – нереально большая душевая зона, на потолке я замечаю несколько леек. У дальней стены стоит ванна размером со слона с огромным окном над ней.

– Привет, красавица. Скоро мы с тобой познакомимся, – обещаю я ей.

Возвращаюсь в комнату, пробегаю руками по мягкому дивану и подушкам. Выскальзываю из обуви и прохожусь голыми ногами по бархатистому ковру. Взбираюсь на гору подушек на кровати и, вытягиваясь на них, пытаюсь осознать, какого черта я здесь делаю.

Глава 14

Почувствовав вкусные запахи, я спускаюсь по лестнице. Не знаю точно, который сейчас час, потому что у меня нет ни телефона, ни часов. Судя по всему, в этом доме тоже не верят часам, потому что я их так и не нашла. Нос ведет меня в сторону кухни, откуда доносятся грохочущий смех и звуки оживленного разговора.

Вчера днем я отрубилась и проснулась десять минут назад в состоянии дичайшего голода. Захожу на кухню и застаю сидящих за кухонным островком паладинов, наслаждающихся выставленными перед ними закусками. Мой рот наполняется слюной, но я не решаюсь прервать их веселый завтрак. Я уже собираюсь развернуться и пойти обратно в свою комнату, но тут меня окликает Берди:

– Вот и ты, милая. А я все гадала, когда же снова увижу твою прекрасную мордашку. Куда ты?

Я быстро поворачиваюсь к ней и наверняка выгляжу как идиотка. И отвечать не отвечаю, и сделать шаг вперед тоже не в силах. Берди сочувственно смотрит на меня и подходит сама.

– Вот что, милая, садись сюда, давай-ка тебя накормим. Тебе нравятся яйца Бенедикт?

Я сажусь туда, куда она указала.

– Не знаю. Никогда не пробовала, – выдавливаю я, проводя руками по дорогому дереву обеденного стола.

– Давай я положу тебе еды на тарелку. Просто скушай то, что понравится, и оставь то, что не придется по вкусу, ладно?

Берди упархивает, а я тем временем молча сижу и смотрю на свои руки. Я отлично осознаю, что веселый разговор, который слышала перед тем, как зайти сюда, закончился вместе с моим появлением, – и очевидно, что это не совпадение. Теперь паладины сидят за кухонным островком молча.

Берди ставит передо мной заполненную едой тарелку, и вкусовые рецепторы приходят в неистовый восторг. Чуть улыбаясь, смотрю на женщину и бормочу слова благодарности. Затем что-то откусываю, закрываю глаза и в полном экстазе издаю стон. А открыв глаза, замечаю, что Берди по-прежнему стоит на месте и наблюдает за мной.

– Это лучшее, что я когда-либо ела, – признаюсь я, отправляя в рот еще кусок.

Лицо Берди озаряется, но в то же время становится грустным. Я не знаю, как это понимать, и поэтому просто сосредоточиваюсь на фантастической еде. Каждый кусок – истинное блаженство, и моя тарелка пустеет прежде, чем я успеваю это осознать.

Должно быть, Берди замечает мое разочарование, когда я опускаю взгляд на пустую тарелку, потому что забирает ее и ставит новую, полную. Ликующе улыбаюсь ей и приступаю ко второй порции.

Я чувствую на себе взгляды паладинов, но мне сейчас не до того, чтобы обращать на них внимание или смущаться: настолько хороша еда. Заканчиваю вторую порцию и долгое время спорю сама с собой, стоит ли мне слизывать оставшийся на тарелке соус. Наконец решаю, что вести себя как дикарка будет неправильно, и потому игнорирую зов соуса и встаю из-за стола с тарелкой в руке.

– И куда это ты направилась, милая? – спрашивает Берди, вставая у меня на пути.

Есть ощущение, что это вопрос с подвохом, поэтому я колеблюсь.

– Хотела помыть за собой тарелку, – в итоге неуверенно отвечаю я.

– Ох, нет, милая, это моя работа, – задорно говорит она и тянется к моей тарелке.

Я отвожу руку как можно дальше.

– Вы готовили, а мне совершенно не сложно за собой убрать.

Берди в ответ улыбается и треплет меня по щеке. В следующую секунду из моей руки исчезает тарелка, а Берди, напевая, устремляется к раковине. Я стою с открытым ртом, сбитая с толку, и пытаюсь понять, что сейчас произошло. Подумываю, что во всем этом каким-то образом замешана магия, и решаю, что мне обязательно нужно поработать над своими навыками, чтобы обыграть коварную похитительницу тарелок Берди.

– Винна! – зовет меня Айдин, вырывая из мыслей о «посудопомывочной» контратаке. Сосредоточиваю свое внимание на нем. – Мне сегодня нужно выехать в город и кое-чего прикупить. Хочешь поехать со мной и разведать обстановку?

– Шопинг? Я пас. Ненавижу шопинг, – отвечаю я.

– Немного шопинга, может, и будет, но возненавидеть ты его не успеешь, – уверяет он.

– Вызов принят, – бормочу я, и оглушительный смех Айдина эхом разносится по кухне.

– Захвати с собой деньги. Откроем тебе банковский счет, – кричит он мне вслед, когда я скрываюсь на лестнице, чтобы переодеться. Я через плечо показываю ему большой палец.

* * *

Айдин паркует спорткар, марку которого я не знаю, перед кирпичным зданием, увитым плющом. Я верчу головой, осматриваясь. Полностью соответствует тому, как я представляла себе здания на Восточном побережье.

Мы подходим к двери, и Айдин нажимает на звонок. Из динамика раздается скучающий мужской голос, спрашивающий, назначена ли у нас встреча. Айдин никак на это не отвечает. Он просто произносит в динамик Айдин Каликс и в ожидании отступает. Через пару секунд дверь пиликает, и я прохожу внутрь вслед за ним.

Айдин проводит меня в роскошную гостиную и говорит присесть. Я осматриваю комнату, пытаясь понять, что это за место и зачем мы сюда пришли, и вдруг из ниоткуда появляется светловолосая женщина и приветствует Айдина долгим поцелуем. Я удивляюсь, но стараюсь не глазеть на это публичное проявление чувств. В конце концов они отходят друг от друга, и я замечаю румянец на щеках здоровяка.

– Стэйша, это Винна Айлин. Винна, это Стэйша, – потратив мгновение на то, чтобы прийти в себя, знакомит нас Айдин.

Когда он произносит мое имя, глаза Стэйши распахиваются.

– Лахлан? – ошеломленно спрашивает она.

– Вон, – отвечает Айдин.

Стэйша удивленно смотрит на него, и в глазах ее роится куча вопросов. Айдин легонько качает головой, и на ее лицо опускается профессиональная маска.

– Итак, что вас сюда привело? – спрашивает Стэйша, плавно переходя в бизнес-режим.

– Винне нужно прикупить кое-что из одежды, так что мы пришли к тебе.

Я поворачиваюсь к Айдину.

– Разве это не ты хотел что-то прикупить? – чувствуя, что меня обманули, спрашиваю я.

Ухмылке Айдина позавидовал бы Чеширский кот. Я прожигаю его убийственным взглядом.

– Пожелания по событию, сезону, стилю? – интересуется Стэйша, не впечатлившись нашим молчаливым диалогом.

– Ей нужно все, что ты только можешь придумать, – сообщает Айдин, и я сдерживаю стон.

Ответ кажется мне слишком общим, но, судя по всему, Стэйше достаточно информации, потому что она кивает и делает несколько заметок на планшете.

– Винна, есть ли какие-нибудь конкретные бренды или стили одежды, которые тебе нравятся?

Я делаю паузу, соображая, как лучше всего ответить на этот вопрос.

– Обычно я предпочитаю удобный кежуал, но не прочь и попавлинничать, когда приходит время порисоваться.

Айдин смеется.

– Что это вообще значит?

– Ну… типа, знаешь… блеснуть своими красивыми перышками, – объясняю я и в ту же секунду, когда слова срываются с губ, понимаю, что звучу как последняя идиотка. Я смотрю на Стэйшу в поисках помощи.

– Как активы, с которыми ты работаешь и которыми обязательно воспользуешься ради своей выгоды, когда этого потребует ситуация, – объясняет Стэйша, мягко и понимающе улыбаясь мне.

– Именно так, – соглашаюсь я, и удовлетворение от того, что хоть кто-то меня понял, вытесняет смущение.

Следующий час или около того мы изучаем онлайн-каталог, отмечая вещи, которые мне нравятся, и стили, которые я бы хотела попробовать. Стэйша делает уйму заметок, и уже спустя короткое время я не сомневаюсь, что ей стали абсолютно понятны мои предпочтения. Она снимает с меня мерки и записывает размер обуви, после чего объявляет, что теперь у нее есть все необходимое.

– Вот видишь, не так уж это было и страшно, правда? – подшучивает Айдин, открывая мне дверь машины.

– Не буду врать, это был наименее болезненный шопинг в моей жизни.

– Потом будет еще легче, потому что теперь она знает твои размеры и вкусы. Нужно только позвонить, и все необходимое доставят прямо к нашей двери, – объясняет Айдин.

– А счет выставляют онлайн? – спрашиваю я, пытаясь понять, как мне за все это платить.

– Не беспокойся об этом, – уходит он от ответа.

– Айдин, у меня есть деньги. Я могу сама заплатить.

– Я знаю, но мне все равно, – фыркает он. – Хочешь сначала заехать и купить телефон или сперва откроем счет в банке?

Я закатываю глаза от того, насколько очевидно он сменил тему, и решаю поступить так же.

– Так значит, все эти люди – кастеры? – спрашиваю я, указывая на прохожих.

– Ага, добавь к этому чуток оборотней, и вот он, наш городок Утешение, – кивает Айдин, заводя машину.

У меня не было никаких предвзятых представлений о том, как будет выглядеть это место, но я не могу не удивляться тому, насколько обыденным оно кажется. Это не маленький городок с одной улицей и светофором, но и не оживленный город. Это что-то причудливо примостившееся посередине.

Люди заходят в магазины, группками направляются в рестораны, закупаются в продуктовых, и все это – невероятно обыденные вещи. Я все-таки замечаю парочку магазинов с ингредиентами для заклинаний и прочими необычными штучками, но это единственное, что кажется необычным.

Мы проезжаем мимо Академии – оказывается, это престижная школа для кастеров. Она выглядит старой и величественной, но кампус пуст, и без учеников школа кажется одинокой. Айдин говорит, что занятия начнутся в следующем месяце, и его лицо искажается каким-то странным выражением. Может, он думает, что я не закончила учебу? – пытаюсь разгадать я.

После обновления моего гардероба мы разбираемся с банком. Меня восхищает, что мужчина, который открывал мне счет, и бровью не повел при виде двух набитых наличкой сумок, когда я водрузила их на стойку. Он просто забрал деньги на хранение, выдал мне дебетовую карточку, и мы ушли.

Побывав еще в парочке мест, я начала замечать, с каким почтением и уважением все относятся к Айдину. Я уловила, что большинство используют слово паладин как титул, и это напомнило мне, что я не имею ни малейшего понятия, что оно означает.

– На каком месте располагаются паладины в сверхъестественной пищевой цепочке? – наконец спрашиваю я, когда мы выходим из магазина электроники, где все просто с ног сбились, желая помочь здоровяку.

Он усмехается.

– Мы ведь не отдельные сущности, Винна. Мы тоже кастеры.

Я в замешательстве смотрю на него.

– Но вы ведь зовете себя паладинами, а не кастерами?

– Ну, это потому, что технически мы заслужили право так называться. Паладины – это нечто вроде элитного отряда полиции для кастеров. Мы – воины и защитники высшего уровня. Слово паладин отражает наш род занятий; использовать это слово в качестве титула – уважительный способ подчеркнуть наш ранг среди кастеров. Это все равно что сказать офицер или что-то в этом духе.

– Логично, – соглашаюсь я, наблюдая в окно за проносящимся мимо городским пейзажем. – А как вы стали паладинами?

– История длинная. Чтобы пройти отбор, необходимо обладать мощной магией одной из ветвей или же магией средней мощности, но нескольких ветвей. А затем – строгая физическая подготовка и годы оттачивания навыков, и лишь тогда ты сможешь заслужить место среди паладинов, – объясняет Айдин, и его явно переполняет гордость за свои достижения. – Судя по всему, скоро мы отправимся на очередное дело. Лахлан еще уточняет детали, но наше отсутствие точно продлится не больше четырех дней.

Я выжидаю пару секунд – не расскажет ли Айдин подробнее о том, что они собираются делать, – но он молчит. Решив, что это секретная информация, я не пытаюсь разузнать больше. К тому же остаться наедине с собой в этом мегаособняке будет неплохо. У Лахлана в кабинете есть библиотека, в которую мне жутко хочется заглянуть, но его ворчливая задница никогда оттуда не уходит.

Мы паркуемся у маленького невзрачного белого здания, где меня приветствует и проводит внутрь выскочивший из-за стойки мужчина. Он пожимает мне руку и быстро прячет полный восхищения взгляд, замечая за моей спиной Айдина. Они заводят светский разговор, детали которого ускользают от меня, а я усаживаюсь в кресло и в очередной раз осматриваю комнату в поисках подсказок о том, что это за место.

– Чем я могу вам помочь, паладин Каликс? – спрашивает мужчина.

Я улыбаюсь, потому что теперь знаю, что означает слово паладин для местных.

– Нам нужна машина, – объясняет здоровяк.

– Твою мать, Айдин! – взвизгиваю я, вскакивая на ноги.

– Выслушай меня, – просит Айдин. – Ты должна как-то здесь передвигаться. Ты будешь ездить на занятия. Однажды у тебя появятся друзья, с которыми ты захочешь тусоваться, и места, которые захочешь посетить. Мы живем довольно далеко от города, так что тебе понадобится машина.

Я буду ездить на занятия? Какого черта? Откладываю эту информацию на потом и концентрируюсь на споре, в котором мне необходимо победить.

– В гаражах вашего мегаособняка куча машин, почему я не могу просто воспользоваться какой-нибудь из них?

– У всех этих машин есть владельцы, и у владельцев в любой момент должен быть доступ к ним.

Я с минуту прожигаю его взглядом, пытаясь придумать план контратаки. Айдин расценивает мое молчание как согласие и, победно улыбнувшись, продолжает, повернувшись к мужчине:

– Нам нужен топовый автомобиль, полноприводный, со всеми возможными наворотами.

Мужчина начинает что-то печатать. На экране за ним высвечиваются два внедорожника. Следует рассказ о функциях каждого из них, сравниваются достоинства и недостатки. Я терпеливо жду до тех пор, пока Айдин не обращает внимание на меня. Он наконец-то спрашивает, что я думаю, и я одаряю его натянутой улыбочкой.

– Этому, – указываю я пальцем на экран, – не бывать!

Айдин хмурится и открывает рот, собираясь что-то сказать, но я его опережаю:

– Эта машина стоит девяносто тысяч долларов!

Цена внизу экрана менялась каждый раз, когда они добавляли и убирали дополнительные функции.

– Ни за что этому не бывать! – повторяю я, указывая на экран, чтобы не осталось ни малейшего сомнения, о чем именно я говорю. – Хорошо, допустим, мне нужна машина, не буду спорить, но я не вижу смысла тратить на нее столько денег. Я даже прикоснуться к ней побоюсь!

Айдин и продавец смеются над концовкой моей тирады.

– Тебе нужна машина, которая сможет справиться с местными условиями. Здесь будут и снег, и лед, и дождь, и животные, которых придется объезжать. Мне было бы спокойнее, если б я знал, что у тебя безопасный и надежный автомобиль. Эти модели – лучшие, а я хочу, чтобы у тебя было только лучшее, – говорит здоровяк.

– Айдин, этот внедорожник – чересчур экстравагантная и ненужная покупка. Мне не требуются пуленепробиваемые окна и бронированный корпус.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.