Райан Кейхилл
Сквозь тьму и свет

Ryan Cahill

Of Darkness and Light

© В. Гольдич, И. Оганесова, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Здесь содержится лишь краткое напоминание о событиях во время «Падния» и «Крови и огня», а не полный обзор первой книги. Поэтому я скрою ряд важных событий и персонажей, а некоторых – в отдельных случаях – и вовсе не стану упоминать. Я постараюсь ввести вас в курс дела и круг действий и героев, которые будут самыми важными в «Сквозь тьму и свет».

Тем не менее остерегайтесь спойлеров.

Падение

Каждые четыреста лет, с начала времен, появляется Кровавая Луна, – знаменуя собой время, когда вуаль между богами и смертными становится наиболее тонкой и прозрачной, – и окрашивает своим светом мир. Но все изменилось при восхождении Кровавой Луны в год 2682 после Истребления.

Именно в эту ночь Орден предали те, кто поклялся его защищать, и крепость в городе Ильнейн осадили силы Фейна Мортема – мага безмерного могущества.

Узнав о предательстве, архонт дралейдов – воинов, чьи души были связаны с великими драконами, – по имени Альвира Сэррис попыталась обеспечить безопасность совета Ордена.

Но когда Альвира появилась в зале совета, она обнаружила, что ее ближайший друг и первый меч дралейдов Эльтор Дейтана присоединился к предателям. В последовавшем сражении Эльтор при помощи двух Теней – темных слуг бога-предателя Эфиалтира – и своего дракона Хелиоса убил Альвиру и дракона, с которым она была связана.

Чувствуя болезненно порочную магию крови, исходившую от города Ильнейна, Рыцари Акерона – Орден праведных рыцарей, давших клятву богу-воину Акерону, – преодолели Разлом, чтобы изгнать силы Тени. Но они опоздали. Город был потерян, архонт мертва, а сам Орден потерпел поражение. В битве за Ильнейн уцелели лишь семнадцать рыцарей, и они вернулись в свой храм, сломленные и разбитые.

В разгар яростного сражения Корен Валмар – ученица дралейдов – и ее дракон Эльдрин бились не на жизнь, а на смерть с теми, кого однажды называли братьями и сестрами. Под руководством своей повелительницы Корен и два других дралейда, Дилейн и Фарвен, поспешили в западный питомник Ильнейна, чтобы спасти яйца драконов, которые там хранились. Но они опоздали.

Сориа, так звали дракона Дилейна, был убит в схватке, но Корен и Фарвену удалось вырваться из башни.

Когда Эльтор Дейтана шел через разрушенный западный питомник, он обнаружил, что араки нарушили свое слово и уничтожили все яйца драконов, хранившиеся в башне. Это привело Эльтора в ярость. Когда он наткнулся на Дилейна, из последних сил сражавшегося с группой араков, Эльтор прикончил зверей, воспользовавшись темной магией крови. Но как только Дилейн узнал, что перед ним предатель Ордена, он обвинил его, и Эльтор, охваченный яростью, его убил. Пытаясь примириться с собственным предательством и убийством близких друзей, Эльтор наблюдал, как Фейн Мортем воспользовался истончившейся вуалью между мирами и, ободренный могуществом, полученным от Эфиалтира, разорвал континент Эфирии на две части.

Сквозь кровь и пламя

В конце Падения брат-капитан Каллинвар и его рыцари нашли единственного носителя печати: юношу, оказавшегося на пороге смерти, последнего, имевшего Печать Акерона, которому предстояло восстановить Орден рыцарей Акерона.

Четыреста лет спустя после событий Падения Фейн Мортем правил Лорийской Империей, и его власть распространялась на земли Высоких лордов Юга. Когда Падение завершилось, континент Эфирии был расколот на две части: Темнолесье и Выжженные земли. Только девять дралейдов пережили столетия после Падения, но теперь они поддерживали Империю и приняли имя Драконьей гвардии.

Наша история начинается в Прогалине, одной из семи деревень, расположенных у самой границы провинции Илльянара, в Эфирии.

В то решающее лето Кейлену Брайеру исполнилось восемнадцать, и ему предстояло принять участие в Испытании – проверке на мужество и умение выживать в трудных условиях. Но пока что он пытался смириться со смертью своего брата Хейма, убитого два года назад, когда он возглавлял городскую стражу, которая преследовала араков – чудовищных существ с серо-коричневой кожей, мощной мускулатурой и жаждой крови, напавших на Прогалину.

Пока Кейлен собирался принять участие в Испытании, его сестра Элла готовилась навсегда покинуть Прогалину. Элла хранила в сердце тайную любовь к юноше по имени Рэтт Фьорн, который прежде был близким другом ее брата Хейма, но именно его Варс, ее отец, считал виновником смерти Хейма.

Когда наконец пришло время Испытания, Кейлен вместе с Данном Пиммом и Ристом Хейвелом вошли в Оммский лес. Когда они там находились, им пришлось преодолеть уйму препятствий. В первую же ночь на них напал медведь, но им удалось убить зверя и снять с него шкуру. Однако на вторую ночь в лесу появилась другая группа: Фритц Нетли, Деннет Хилдом и Куртис Свэтт.

Пытаясь украсть шкуру медведя, Фритц ранил Риста стрелой и заставил Кейлена, Риста и Данна зайти еще глубже в чащобу Оммского леса.

С раненым Ристом на руках путешествие получилось очень трудным и медленным. На обратном пути Рист, Кейлен и Данн столкнулись с двумя араками. В завязавшейся битве юношам удается убить чудовищ, но больше благодаря удаче, чем навыкам. Именно тогда Рист впервые понял, что способен прикасаться к Искре – источнику магии в этом мире, но скрыл от всех свое открытие, опасаясь досужей молвы.

После того как их тройка вернулась в Прогалину с трофеем – головой арака, старейшины деревни во главе с Эрдхартом Молотоковым подвергли допросу товарищей. По итогам проверки Кейлена, Данна и Риста объявили победителями Охоты, и Кейлен под музыку барда Белины Луны из Нарвонана танцевал с девушкой по имени Анья Гриттен, которая ему очень нравилась.

Через несколько дней после окончания праздников отец Кейлена подарил ему эльфийский меч, полученный им много лет назад. После этого Кейлен отправился вместе с Ристом и Данном в ближайший город Мельногорск, чтобы доставить заказчикам оружие и доспехи, которые выковал Варс, а также потратить часть выигранных денег.

В городе Кейлен купил шелковый шарф для матери и вместе с Ристом и Данном остановился на постоялом дворе «Две баржи». Там Кейлен и Данн стали играть в метание топора с группой мужчин из Дрифейна – Аллероном, Бэрдом, Кеттилом, Лейфом, Феллом, Одуном и Дестином. Во время игры к Кейлену подошел молодой человек по имени Эрик. Показав высокое мастерство в метании топора, Эрик бесцеремонно ушел. Кейлен заметил, что Эрик оставил плащ, и отправился за ним, чтобы вернуть его хозяину.

Снаружи Кейлен и Эрик вместе с отцом и братом Эрика – Эйсоном и Даленом – вступили в жестокий бой с солдатами Империи, в результате которого Кейлен впервые в жизни убил человека. Кейлен, Данн, Рист, Эрик, Эйсон и Дален убежали в Оммский лес.

Между тем в Прогалине Эл и Рэтт, не ведая о том, что случилось, наконец отправились в Берону, оставив родным письма.

В Оммском лесу на группу спутников Кейлена напали араки, и их спас йотнар по имени Азиус – великан с бледно-голубой кожей и природной склонностью к Искре. Позднее, когда в ту же ночь они разбили в лесу лагерь, Кейлен услышал голос, доносившийся из принадлежавшей Эйсону сумки: кто-то шепотом произносил слова «дралейд» и «н’олдрир».

Понимая, что Империя может продолжать их разыскивать и угрожать семьям, Кейлен, Данн и Рист ночью убегают из лагеря и возвращаются в Прогалину.

Эйсон ничего не сказал Кейлену, но он знал про голос, который тот услышал, и надеялся, что юноша является первым свободным дралейдом с тех пор, как был уничтожен Орден. Именно по этой причине Эйсон отправил Азиуса и другого йотнара с посланием к союзникам, чтобы они готовились к войне против Империи. Затем Эйсон, Дален, Эрик и Тэрин – эльф, которого Кейлен принимал за простого барда, но который на самом деле представлял собой нечто много большее, – отправляются на помощь к Кейлену, Ристу и Данну.

Вернувшись в Прогалину, Кейлен, Рист и Данн расстаются и отправляются к своим семьям. Кейлен застает дома сцену допроса его семьи солдатами Империи: Инквизитором Рендаллом и человеком в черном плаще по имени Фарда Кирана. В последовавшей затем потасовке Рендалл убивает отца Кейлена, а от руки Фарды гибнет его мать. Только внезапное появление и вмешательство Эйсона, Эрика, Далена и Тэрина позволяет Кейлену спастись.

Когда они после бегства снова оказались в Оммском лесу, Кейлен потребовал, чтобы Эйсон объяснил ему причину, по которой их преследовала Империя. В ответ Эйсон рассказал, что у него в сумке находится яйцо дракона.

Это откровение все меняло, ведь за прошедшие с момента Падения четыре столетия из яиц не вылупилось ни одного дракона. Но яйцо, которое попало к Эйсону, не принадлежало к числу отложенных драконами Эфирии; это редчайшее сокровище удалось отыскать на северных ледяных островах Валации. Полагая, что вся его семья, включая Эллу, погибла, а Империя его преследует, Кейлен согласился отправиться с Эйсоном в Белдуар – легендарный город, столетиями бросавший Империи вызов. Не желая оставлять друга одного, Данн и Рист решили присоединиться к группе.

В Кэмилине Эйсон встретил старого знакомого и через него отправил послание своим союзникам, где сообщил, что отыскал дралейда, который будет связан с находившимся внутри яйца драконом, и попросил, чтобы они готовились к восстанию. В ту же ночь на Кейлена и его спутников напали солдаты Империи и начали их преследовать по улицам Кэмилина. Во время схватки Рист и Дален отстали от отряда, и на них напала Тень, которая сделала Риста своим пленником и бросила потерявшего сознание Далена.

Между тем Элла и Рэтт также пришли в Кэмилин, лишь немного разминувшись с Кейленом и его группой. В городе Рэтт получил письмо от своего дяди Таннера Фьорна. Дядя написал Рэтту, что приобрел им с Эллой билеты для путешествия из порта Гизы на север. Из-за того что континент Эфирии раскололся на Темнолесье и Выжженные земли, единственной возможностью перебраться с Юга на Север было плавание на корабле. На Юге имелось лишь два портовых города, откуда суда отправлялись на Север: Гиза и Фолстайд.

Рэтт и Элла сами никогда не смогли бы купить билеты на сравнительно безопасное путешествие из Гизы в Антикер, поэтому сначала они собирались дойти до Илльянары и отправиться в полное риска плавание из Фолстайда до Бромиса вдоль Побережья молний.

Когда Дален вновь встретился с остальными в лесах возле Кэмилина, Кейлен назвал его виновником пленения Риста, и между двумя молодыми людьми возникла вражда. В ту же ночь из яйца вылупился маленький дракон с белой чешуей, чье сознание и душа с первых секунд жизни стали неразрывно связаны с сознанием и душой Кейлена.

Оставшийся в Прогалине Фарда Кирана узнал от Фритца Нетли о спасении Эллы, несмотря на глубокую уверенность Инквизитора Рендалла в том, что все родные Кейлена мертвы. Фарда послал на поиски Эллы в Гизу и Фолстайд солдат, отправив туда же вместе с ними и Фритца.

Когда Кейлен и остальные добрались до Мидхевена, они узнали, что Империя осадила город Белдуар. Эта новость заставила их изменить планы и выбрать путь через туннель в горах на окраине Темнолесья. По дороге Кейлен понял, что его связь с драконом привела к тому, что у него появилась способность прикасаться к Искре. Тогда же он узнал и первые слова на старом языке, решив назвать своего дракона именем Валерис – «Лед».

В Темнолесье на путников напали араки. Во время сражения Кейлен слишком сильно зачерпнул из Искры силу и едва не погиб. Его спас Тэрин, а на помощь им пришел отряд эльфийских рейнджеров. Одержав победу над врагами, капитан эльфов Таланил сделал безуспешную попытку убедить Эйсона отправиться искать убежище в эльфийском городе Аравелл – тайном поселении, расположенном в самом сердце Темнолесья, которое после Падения оставалось скрытым от всего мира. Однако пятеро эльфийских рейнджеров: Эллисар, Гейлерон, Вейрил, Алеа и Лирей – дали клятву оберегать Кейлена даже ценой собственной жизни.

Во время путешествия через горы Тэрин поведал Кейлену, что Эйсон некогда был дралейдом, но его драконица Лиара была выслежена и убита Империей. После ее смерти Эйсон стал известен как Ракина – «Тот, кто сломлен», но для эльфов – «Тот, кто остался».

Пока Кейлен и его спутники шли по горному туннелю, солдаты Империи остановили по дороге в Гизу Эллу и Рэтта. Узнав имя Эллы, имперцы завязали бой, во время которого Рэтт погиб. Сама Элла спаслась только благодаря Фейниру – волкобразу, которого вырастила ее семья. Тот внезапно появился на месте схватки и убил двух остававшихся в живых солдат.

Кейлена, измученного постоянными уроками Эйсона и Тэрина, на горном перевале посетила Тень, и ей стало известно, что из яйца вылупился дракон, после чего Эйсон призвал группу изо всех сил спешить в Белдуар.

В тысячах миль от них, в посольстве Чародейского круга магов в Ан-Насла Рист пришел в себя в комнате, где его приветствовал таинственный мужчина по имени брат Гаррамон, который утверждал, что Рист является начинающим магом, обладающим способностью прикасаться к Искре.

По прибытии в Белдуар Кейлена со спутниками поприветствовали сам король Артур Брин и его ближайший друг и советник лорд Айвон Арнелл. Вскоре Кейлен вместе с Азиусом, Артуром и Эйсоном пришли в Даракдар, одно из четырех королевств Гномьего союза, чтобы поговорить с правителями гномов: царицей Даракдара Кирой, царицей Озрина Эленией, царем Волькура Хоффнаром и царицей Азмарой Пулроун. Кейлен, Азиус, Эйсон и Артур отправились в путешествие по лабиринту туннелей Даракдара на гномьей машине под названием ветробежец, которой управлял умелый штурман по имени Фальмин Тэйн.

После встречи с правителями гномов, которая закончилась громогласной ссорой между Кейленом и царицей Кирой, на Даракдар напали наемные убийцы, пытавшиеся покончить с Кейленом, Эйсоном и Азиусом, а также с правителями гномов. Когда попытка убийства была предотвращена, Кейлен, Азиус и Эйсон поспешили в Белдуар, чтобы обеспечить безопасность Артура Брина.

Когда они собирались взойти на борт ветробежца, появилась царица Кира вместе с небольшим отрядом гвардии, чтобы отправиться в Белдуар вместе с Кейленом и остальными.

Пока Кейлен и его спутники путешествовали по горам, Айвон Арнелл открыл вход в горные туннели и позволил проникнуть в Белдуар Тени в сопровождении отряда солдат Империи. Но как только Айвон понял, что Тень получила возможность манипулировать им, используя его воспоминания об умерших жене и ребенке, он сразу же резко поменял отношение к происходящему, осознав свою ужасную ошибку, и ударил в городской колокол, который предупредил горожан о нападении.

К тому времени, когда Кейлен и его товарищи вернулись в Белдуар, город уже атаковали враги. Были подожжены многие стрелометы – огромные арбалеты, которые издавна защищали Белдуар от Драконьей гвардии, – и на улицы города ворвались отряды имперских солдат.

Кейлен в сопровождении своих спутников с боем двинулся по Белдуару и отыскал на своем пути Эллисара, Данна и Тэрина. Когда они наконец добрались до главного зала, то обнаружили, что Тень убила Артура и захватила в плен его сына Даймона. В последовавшем сражении Эллисар погиб, а Данн получил серьезное ранение, но Валерис овладел магией огня и смог сжечь Тень, заставив ее покинуть этот мир. После сражения и гибели Артура Даймон стал новым королем Белдуара.

Однако им не удалось насладиться победой, так как новый лорд-капитан королевской гвардии Тармон Хорд сообщил Даймону, что имперская армия, прежде занятая блокадой Белдуара, теперь марширует к стенам города, а вместе с ними идет Драконья гвардия.

В городе Гиза тем временем спасшиеся после нападения имперских солдат Элла и Ширея горько сетовали о том, что потеряли, после чего приняли решение двигаться дальше на север, чтобы использовать два купленных Таннером для Рэтта и Эллы билета. После целого ряда приключений они сумели взойти на борт отплывавшего в Гизу корабля сами и взять с собой Фейнира, в чем им очень помог незнакомец – Фарда.

Глава 1. Стены

Белдуар – зима, год 3080 после Истребления.

Мне нужно остановить кровотечение.

Кейлен опустился на колени. Сердце громко забилось, когда он прижал гнома к твердому камню зубчатой стены.

Меч пронзил левую часть живота гнома, в том месте, где заканчивался нагрудный доспех и начиналась кольчуга. Кейлен взял руку гнома и приложил ее к ране, кровь начала сочиться сквозь пальцы.

– Нужно, чтобы ты прижимал ладонь к ране. Ты меня слышишь? Надави сильнее!

Гном устало кивнул. Его глаза остекленели, дыхание стало поверхностным.

Он слишком быстро теряет кровь.

– Приготовьте стрелы!

Кейлен услышал голос лорд-капитана королевской гвардии Тармона Хорда, взревевшего во всю мощь своих легких. Он стоял на сотню футов правее Кейлена, рядом с королем Даймоном, облаченным в полный пластинчатый доспех. Новый король настоял на том, что должен находиться на переднем крае.

Армия Империи добралась до города за пять дней. Защитники Белдуара сумели остановить врага перед третьей из Внешних стен. Два умелых отхода, когда силы Белдуара оставили первую и вторую стены, минимизировали потери. Теперь оставалась только одна стена между ними и Внутренним кругом.

– Товсь, держи…

Кейлен прижал ладони к ушам – и в следующий момент здания у него за спиной запылали. Взрыв разметал во все стороны куски черепицы и камня. Он содрогнулся от отчаянных криков, осколки пробивали доспехи и ломали кости. Имперские маги начали бомбардировку уже с момента взятия первой Внешней стены. Волшебники Белдуара и несколько колдунов из гномьего союза, имевшие весьма небольшой боевой опыт, сумели парировать многие удары, но не могли остановить все…

– Держи… Спускай!

Стрелы просвистели мимо, и дождь смерти обрушился на имперских солдат внизу. Кейлен оторвал взгляд от гнома и осмотрел бастионы.

– Вейрил… где ты?..

Эльфы оставались рядом с ним большую часть сражения, но Кейлен потерял их из вида, когда имперцы штурмовали последнюю стену. Ему не раз говорили о чести и славе битв. Но сейчас он видел лишь хаос.

Вейрил мог исцелить рану. Но у гнома почти не осталось времени.

– Все в порядке. Ты поправишься.

Кейлен потянулся к Искре и почувствовал, как переплетаются нити, извиваясь и разворачиваясь, входя в резонанс с энергией. Его позвало тепло Огня. Он потянул нити внутрь, направляя их в острие своего клинка. Нужно было прижечь рану, иначе гному грозило заражение. Появятся пузыри от ожогов, увеличивающие шансы на заражение, но они позаботятся об этом позднее. Сейчас требовалось остановить кровотечение. Так ему всегда говорила мать. Сначала нужно решить самую важную проблему; об остальном позаботишься позднее.

Кейлен видел, как раскалился добела кончик меча, сталь меняла цвет, по мере того как он вливал в нее энергию Огня.

– Будет больно…

В глазах гнома на мгновение появилось осмысленное выражение – он понял, что сейчас произойдет, и, сглотнув, коротко кивнул.

– Давай.

Враги поднимали и со стуком приставляли к каменной Внешней стене штурмовые лестницы, и эхо этих звуков повторялось в ушах Кейлена. Он услышал щелчки – крюки вгрызались в камень, фиксируя на месте тяжелые лестницы. Имперцы готовились к новой атаке.

Нужно это сделать, прямо сейчас.

Кейлен сдвинул в сторону звенья кольчуги, пробитые мечом, коротко кивнув гному, просунул лезвие меча и прижал его к краям открытой раны.

Едкий запах горящей плоти ударил ему в горло, прежде чем послышалось громкое шипение. Гном не закричал. Он стиснул челюсти – Кейлен увидел в его глазах боль, – но не издал ни звука.

– Назови свое имя, – сказал Кейлен, отводя меч в сторону.

– Я Орин, дралейд, – ответил гном между двумя долгими вдохами, и черты его лица исказила гримаса.

Кейлена не удивило, что гном знал, кто перед ним.

После коронации Даймона внутри городских стен каждый знал его в лицо.

– Кейлен. – Голос Эрика перекрыл крики и шум битвы, когда он положил руку на плечо Кейлена; лицо воина было испачкано кровью и грязью. – Я думал, мы тебя потеряли во время предыдущей атаки имперцев на стену.

Кейлен кивнул, глядя Орину в глаза, прежде чем встать. Гном только вздохнул и откинул голову на стену.

– Со мной все в порядке. Ты видел остальных? – спросил Кейлен.

– Я никого не видел с того момента, как мы оставили вторую стену.

Кейлен вздохнул. Тактические отступления от первой и второй стен были спланированы заранее, и они сработали, но тем не менее многие погибли. Ничто не могло подготовить к такому повороту событий. Город выглядел так, будто он погрузился в геенну огненную: со всех сторон дождем сыпались стрелы, охваченные пламенем шары проносились по небу, превращая камень в дымящиеся осколки. Он часами тренировался с мечом, но сейчас стало очевидно, что в этом пекле не воинские навыки, а лишь удача отделяет живых от мертвых.

– Лестницы! Приготовились!

Кейлен посмотрел на Эрика, тот кивнул, они подняли мечи и повернулись к зубчатым стенам.

– Орин, ты сможешь подняться? Мне нужно, чтобы ты стоял. – Кейлен взял обоюдоострый топор гнома, лежавший у его ног, и вложил в руки Орина.

– Да, дралейд. Я буду стоять рядом с тобой. Пусть твой огонь никогда не погаснет.

– А клинок пусть останется острым!

Гном слабо улыбнулся Кейлену и, опираясь на топорище, с трудом выпрямился.

Ночной ветер освежил лицо Кейлена, когда он оглядывал бастионы. Слева и справа защитники Белдуара из числа людей стояли плечом к плечу с гномами, отталкивая от стен лестницы и обрубая веревки, готовясь к тому, что враг очень скоро окажется наверху. Кейлен ничего не мог с собой поделать: по его спине пробежал холодок страха.

После того как царица Кира пришла на помощь Белдуару во время нападения Тени, другим царям гномов – Хоффнару, Пулроун и Элении – пришлось последовать ее примеру. Без их помощи город уже не смог бы выдерживать штурм. Да, такое произошло впервые за четыреста лет, но гномы из Лоддарского союза наконец-то покинули свои горные царства. Кейлен не сомневался, что один лишь этот факт станет поводом для отличной истории, которую когда-нибудь сможет рассказать Тэрин.

Кейлен посмотрел на раскинувшийся перед ним город и расстилавшиеся за его стенами долины. Белдуар превратился в руины: несколько участков первой стены выглядели полностью разрушенными, а львиная доля зданий представляла собой тлевшие развалины. Далее ночь освещали лагерные костры имперской армии. Бесконечное море факелов и жаровен. Казалось, весь Север собрался в долинах вокруг стен Белдуара.

Как мы сможем выстоять против такого натиска?

Короткая паника Кейлена исчезла, когда имперские солдаты добрались до верха лестницы и оказались на стене, как уже много раз случалось этой ночью.

Кейлен сделал глубокий вдох, когда красно-черный шлем появился с внешней стороны стены, он увидел белки глаз воина, шагнул вперед и вонзил клинок в незащищенную часть шеи. Из раны брызнула кровь, лицо исказилось, когда она оросила губы бойца.

Кейлен вытащил меч из раны и увидел, как обмякло тело врага. Несколько мгновений солдат стоял неподвижно, а потом рухнул назад со стены на землю.

Не успел Кейлен перевести дух, как на месте первого возник второй солдат, сделавший выпад мечом, когда он перебирался через стену. Кейлен отскочил назад и потерял равновесие, пытаясь отклониться от удара. Он успел выпрямиться как раз в тот момент, когда топор Орина вошел в грудь врага. Гном поднял топор вместе с солдатом, который повис за парапетом. Затем уперся ногой в его шею и выдернул топор. После, не говоря ни слова, гном снова повернулся к сражавшимся и нанес рубящий удар, рассекая тела следующих имперских воинов, пытавшихся перелезть через стену.

Кейлен почувствовал предупреждение Валериса в дальней части сознания, метнулся в сторону, ударился спиной о стену, но сумел избежать выпада неприятельского солдата.

Белая вспышка метнулась вниз, молодой дракон устремился на помощь Кейлену. Его когти пробили доспехи врага, словно пергамент. Кейлен ощутил гнев Валериса, когда дракон разорвал шею противника. Гнев кипел в нем, затуманивая разум. Их чувства были единым целым. Кейлен тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться, он знал, что должен сохранять ясность мысли. Эрик перехватил его взгляд и приподнял бровь.

– Ты в порядке? – спросил он.

Кейлен коротко кивнул в ответ.

По спине Кейлена пробежала дрожь, и весь город задрожал от мощного рева, доносившегося с небес. Он поднял голову и увидел, как прямо к нему устремилось оранжево-красное пламя.

– Драконы! – со всех сторон кричали люди и гномы.

Что-то тяжелое ударило Кейлена в бок. Он взлетел в воздух, оказавшись в стороне от летевшего с неба пламени, и рухнул на холодный камень парапета.

И сразу услышал крики людей и гномов, охваченных драконьим огнем, плоть плавилась и отваливалась от костей. Кислотный вкус рвоты коснулся горла Кейлена. Он ощущал его на языке и в ноздрях, но сумел с ним справиться, несмотря на то что отчаянно дрожал.

Кейлен встал и оглядел бастионы, на которых только что стояло множество людей и гномов. Никого не осталось. Повсюду лежали обугленные трупы. В воздухе висела вонь от сгоревшей кожи и плоти. Камень обгорел и почернел, из стен в результате взрывов выпали огромные куски. Снова взревел дракон: казалось, будто небеса расколол гром.

Кейлен на миг запаниковал, пока не почувствовал, что Валерис вновь появился в его мыслях. Молодой дракон скорчился на ближайшей крыше, покачиваясь из стороны в сторону, его взгляд был устремлен в небо. Благодарение богам.

– Кейлен, нужно уходить. Нас атакует еще один!

Еще один?

Кейлен обратил взгляд к небу. Его охватил ужас, когда он увидел над головой три парившие гигантские тени, силуэты которых серебряным светом очерчивали луна и отблески горящего города. Каждый из драконов достигал ста с лишним футов в длину от головы до хвоста. На глазах у Кейлена одна из массивных теней отделилась от остальных и устремилась к стене города.

– Отходим все! К цитадели! Защищаем короля! – Низкий сильный голос Тармона Хорда поднялся над хаосом.

Это значит, что король еще жив.

Эрик повернулся к Кейлену, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Кейлен?

– Нам нужно взять Орина, мы не можем… – Кейлен смолк, сообразив, что смотрит на то место, где только что находился гном. Теперь там был лишь пепел.

Пусть твой огонь никогда не погаснет, а клинок останется острым.

Эрик схватил Кейлена за руку, рывком поднял на ноги и стал подталкивать вдоль стены к лестнице, спускавшейся вниз, на улицу.

– Нам нужно уходить, немедленно!

Кейлен отскочил в сторону, когда еще один солдат с черным львом Лории на груди перебрался через стену, отчаянно размахивая мечом. Кейлен колебался, его разум покрыла пелена после жуткого вида огромного количества тел с обгоревшей потрескавшейся кожей.

Сосредоточься.

Он успел поднять клинок, чтобы встретить выпад бойца, постаравшись отбросить его в сторону пролома в стене. Воин вложил в удар меча столько силы, что не смог сохранить равновесие. Кейлен лишь чуть подтолкнул его локтем, и тот рухнул вниз. Падение завершилось не глухим ударом, а резкой тишиной, пришедшей на место криков.

Кейлен продолжал двигаться. Вокруг царило безумие. Защитники покидали стены, и солдаты Империи стали их быстро заполнять. Бесконечное красно-черное море.

– Мы не успеем спуститься вниз, их слишком много, – сказал Эрик, увлекая за собой Кейлена.

В его голосе появились нотки отчаяния.

Валерис вновь появился в сознании Кейлена. Внезапно тот понял, что собрался сделать дракон.

Нет.

Кейлен уловил вызов, ярость несогласия. Но Валерис остался на прежнем месте, продолжая сидеть на крыше ближайшего здания и наблюдая за сражением. Кейлен понимал, что, если Валерис попытается использовать пламя, чтобы расчистить путь ему и Эрику, он превратится в мишень для бойцов Империи. Три дракона, парившие в небесах, с легкостью с ним покончат.

Тут в голову Кейлену пришла новая мысль. Он повернулся к Эрику:

– Ты мне веришь?

– Я?.. – Эрик прищурился. – Почему ты спрашиваешь?

– Да или нет?

– Да.

– Как только мы приземлимся, встанем спина к спине, хорошо? – Кейлен обнял Эрика за плечи и потянулся к Искре, собирая нити Воздуха. Прохладный ветер коснулся его кожи, когда нити оказались рядом.

Надеюсь, у меня получится.

– Как только мы приземлимся… – Эрик замолчал, когда Кейлен еще сильнее прижал его к себе, оттолкнулся обеими ногами и вместе с Эриком прыгнул вниз.

Глава 2. Новый король

Кейлен отчаянно прижимал к себе Эрика, пока они падали, мысленно повторяя, что должен его удержать.

– Верь мне! – крикнул Кейлен, когда они летели вниз, но его слова приглушил ветер.

Кейлен старался сосредоточиться, сохранять спокойствие. Он крепко держал нити Воздуха, обвив ими себя и Эрика. Твердая поверхность земли приближалась в замедленном темпе. Неожиданно Кейлен усомнился в своем решении.

Пожалуйста, пусть все получится.

Они опустились еще на ярд ниже. Кейлен собрал нити Воздуха и с силой толкнул их в сторону приближавшейся земли. Ему требовалось замедлить падение, у него должно было получиться.

Они тормозили, но недостаточно быстро. Он потянулся к Искре и зачерпнул больше силы. До земли оставалось всего двадцать футов.

Он постарался, и их падение замедлилось снова. Но все еще недостаточно.

Десять футов.

Пять футов.

В последний момент Кейлен оплел со всех сторон нитями Воздуха себя и Эрика так, что они оказались внутри прозрачного шара. Он закрыл глаза как раз в тот миг, когда они должны были коснуться земли, отчаянно пытаясь смягчить столкновение. Кейлен принял всю силу удара на сферу из Воздуха.

Они с глухим стуком упали, Кейлен услышал звук, с каким трещит камень. Колени и спину пронзила боль, но Кейлен понял, что кости уцелели. Он открыл глаза: их окружало облако пыли и мелких осколков камня. Эрик стоял на коленях рядом с ним, сжимая меч, а другой рукой опираясь на землю. Они оказались в небольшом кратере, которого не было здесь до их прыжка.

– Никогда… не делай так… больше, – сказал Эрик задыхаясь и встал.

Сквозь серо-коричневую тучу пыли до них долетел яростный шум битвы.

Сталь ударялась о сталь, кричали умирающие, один за другим следовали взрывы – маги Лории продолжали разрушать город. И еще… приближающиеся шаги.

Группа имперских солдат внезапно выскочила из облака пыли и с яростными воплями бросилась в атаку.

– Спина к спине! – крикнул Эрик, прижимаясь к спине Кейлена. – Прояви терпение. Жди удобного момента для нападения.

И в тот же миг началась схватка.

Кейлен вскинул меч, парируя удар подбежавшего солдата, а потом ударом ноги сбил его на землю.

Он опустил клинок, который оставил длинный кровавый след на груди врага. Но сколько бы воинов ни падало на землю, рядом тут же появлялись новые. Очень скоро руки Кейлена стали наливаться свинцом, каждый удар меча отнимал все больше и больше энергии.

Когда туча пыли вокруг них осела, Кейлен увидел окружавший их хаос. Гномы и воины Белдуара образовали многочисленные линии обороны на каждой из главных улиц, которые вели к крепостному двору, сдерживая натиск солдат Лории со стороны стен и открытых ворот. Группы защитников города были разбросаны далеко друг от друга среди массы наступавшего врага и бились изо всех сил, стараясь объединиться. Кейлен и Эрик оказались в самом центре кипящих схваток. Как только Кейлен понял, сколь тяжело и безнадежно их положение, он ощутил ужас.

Изо всех сил стараясь подавить страх, проникший в самое сердце, Кейлен парировал удар вражеского солдата, а через секунду увидел, как тот рухнул на землю – Валерис обрушился на него сверху, разрывая спину когтями.

Довольный рык прозвучал в сознании Кейлена. Обычно идеально белые чешуйки дракона теперь покрывала кровь и серая пыль, но лавандовые глаза не теряли зоркости. Спасибо тебе.

– Нам нужно добраться до одной из наших линий. – Эрик махнул в сторону шеренги воинов Белдуара, которая защищала проход к большому мосту.

Они двигались так быстро, как позволяла сутолока сражения. Им помогало то, что Валерис все время оставался рядом. И хотя он был в десять раз меньше паривших в небе драконов, воины Лории расступались перед ним. Уж они-то хорошо знали, кто такие драконы, и понимали, чего от них ждать.

Кейлен и Эрик прорубили себе путь сквозь массу бойцов Лории и приблизились к шеренге своих. По дороге к ним присоединялись гномы и защитники города.

Кейлен не мог удержаться и постоянно посматривал на небо. Три дракона по очереди ныряли вниз, по направлению к городу, и реки пламени выливались из их пастей. Периодически из разных мест в сторону драконов летели молнии – это маги отчаянно пытались остановить атаки с воздуха. Однако у них не было шансов. Туда, откуда вылетали грозовые разряды, драконы немедленно направляли струю беспощадного огня.

Стоило магу обнаружить выстрелом свою позицию, с ним сразу же расправлялись.

То же происходило и с арбалетными болтами – ими били мощные арбалеты, стоявшие на всех башнях Белдуара. Они могли бы изменить ситуацию к лучшему, если бы не атака Тени, которая уничтожила большую их часть. Именно на арбалеты враги охотились в ту ночь. Осталось менее четверти от исходного числа. Их оказалось недостаточно, чтобы заставить драконов отступить.

Сражение шло особенно ожесточенно возле шеренги защитников Белдуара. Мощному потоку солдат противника в красно-черной коже противостояли пурпурные плащи королевской гвардии. Кейлен видел, как латники в сверкавших доспехах прорубали бреши в строю лорийских бойцов: эти рыцари не знали сомнений. Они сражались столь же впечатляюще, как и выглядели. Каждый павший рыцарь забирал с собой на тот свет десяток вражеских воинов.

– Это дралейд! – Голос короля Даймона взлетел над туманом битвы. – Тармон, приведите их сюда!

Лорд-капитан сидел на мощном гнедом жеребце, за спиной у него развевался пурпурный плащ.

– Королевская гвардия, вперед, доставьте сюда дралейда!

Мощная стена королевской гвардии, словно ревущая река, преодолевающая плотину, понеслась вперед. Они ударили по лорийским солдатам, и их мечи прочерчивали кровавые дуги в воздухе. Несколько мгновений казалось, ничто не сможет устоять перед их натиском. Однако очень скоро их отсекли от основных сил – слишком велико было преимущество врага в численности. Гвардейцы разорвали строй только для того, чтобы дать шанс Кейлену, Эрику и Валерису.

Кейлен взглянул на Эрика, чье лицо стало мрачным. Они должны были воспользоваться атакой королевских гвардейцев и не допустить, чтобы такие воины гибли зря. Стиснув рукоять меча, Кейлен устремился вперед. Валерис присоединился к нему, и они стали вместе прокладывать путь сквозь лорийских солдат, не ожидавших такого натиска.

Сам Тармон Хорд находился впереди своих воинов, он торопил Кейлена.

– Дралейд, быстрее, мы не можем долго их сдерживать. Нам необходимо снова занять места в цепи.

Королевские гвардейцы под предводительством лорда-капитана уже отходили, демонстрируя прекрасную слаженность и выучку.

– Кейлен, Эрик! Не могу описать, как я рад вас видеть. – Даймон соскочил с гнедого жеребца и подошел к Кейлену.

Вблизи молодой король выглядел впечатляюще. Он совсем не походил на застенчивого юношу, которого Кейлен встречал совсем недавно. Отполированные пластинчатые доспехи сверкали, как зеркало, их украшала золотая кайма. Царственный пурпурный плащ трепетал на ветру за спиной, сверкали изящные латные наплечники. Символы Белдуара – меч и топор крест-накрест на фоне одинокой горы – золотом сияли на нагрудном доспехе.

Лорд Айвон Арнелл, стоявший за королем, коротко кивнул Кейлену. Сейчас он производил иное впечатление, чем при их первой встрече, когда выглядел весьма неуклюже в обтягивающем синем камзоле. На поле брани он смотрелся так, словно был рожден в доспехах. Тяжелая броня на плечах, казалось, смягчала мрачное выражение, застывшее на его лице в последние несколько дней.

Как если бы простота сражения помогла ему избавиться от бремени должности королевского советника.

– И мы рады видеть вас, ваше величество, – ответил Эрик королю. – Вы знаете, где мои отец и брат?

На лице Даймона появилась тревога.

– Когда я в последний раз их заметил, они удерживали имперцев у второй стены, но вскоре после этого нам пришлось отступить.

Эрик кивнул и опустил взгляд.

Кейлен поморщился, но шагнул вперед.

– У вас есть план, Ваше Величество? – Он испытал странное чувство, когда произнес этот титул.

Артур всегда с презрением отмахивался от официального обращения. Однако Даймон не походил на Артура и не стал поправлять Кейлена.

– Тармон, мы отступим в цитадель, верно?

– Да, Ваше Величество. Гномы сумели восстановить несколько больших арбалетов цитадели, и мы поставили самых могущественных магов на стены внутреннего круга. Если мы отступим, сохраняя порядок, то сумеем удержать наши позиции. Я оставлю часть королевской гвардии, чтобы она прикрыла наш отход.

На лице Даймона отразилось сомнение, но он не стал возражать.

Кейлену такой план не понравился – обрекать множество людей на смерть, чтобы избранные остались жить. Он хотел было возразить, но ему помешал оглушительный рев, доносившийся с небес, и тут же эхом ему ответили два других дракона. Рядом пронзительно закричал Валерис, его глаза были устремлены в темноту ночи.

Драконы летали на небольшой высоте, их чешуя сверкала отблесками городских пожаров, от мощных взмахов могучих крыльев дрожал воздух. Драконы промчались над ними, вслед за ними налетел порыв ветра, и пламя над соседними зданиями взметнулось вверх.

– Что, ради богов…

– Они направляются к цитадели! – послышался чей-то крик.

Прежде чем кто-то успел ответить, три дракона обрушили мощные струи пламени на внутреннюю крепость Белдуара, и воздух вспыхнул, точно яркое солнце. Никогда прежде Кейлен не видел такой мощи огня и был потрясен до глубины души. Все волосы на его теле встали дыбом, сердце ухнуло куда-то вниз. Даже в оглушительном шуме сражения он слышал крики людей, что находились внутри цитадели. С узких улиц, вымощенных плитками, донеслись истошные, отчаянные вопли умиравших, которые вскоре стихли.

Неожиданный поток силы наполнил Кейлена, когда массивный болт, выпущенный одним из арбалетов, ударил в бок дракону, и тот с отчаянным ревом начал падать. Но поток силы тут же иссяк, когда Кейлен увидел, что второй дракон полностью сжег башню, с которой был произведен удачный выстрел.

Город потерян.

– Ваше Величество… я… – Казалось, у Тармона перехватило горло; он пытался осмыслить происходящее. – Нам нужно пробиваться к ветроходам. Мы… Нам необходимо отступить. Я боюсь, нам уже не удержать город.

– Мы не трусы! – резко ответил Даймон, положив руки на грудь лорда-капитана. Он не был таким крупным, как Тармон, но его фигура в блистающих доспехах производила впечатление. – Этот город никогда и никому не удавалось захватить. Ни разу за две тысячи лет. И я не стану первым, кто увидит его падение! – Король сжал челюсти, вены пульсировали у него на виске, щеки побагровели. – Не стану. Я не стану плевать на могилу своего отца!

Даймон сжал плечи Тармона и притянул его к себе.

– Ты меня услышал? Я…

Кейлен положил руку на плечо короля.

– Неужели ваш отец пожелал бы такого исхода? Увидеть, как вы и все солдаты города погибли? Принесли в жертву свои жизни?

Кейлен с трудом сдерживал волнение. Перед ним возникли образы минувшего, лицо его собственного отца. Воспоминания о прошлой жизни… и о его смерти.

– Я… – Король отпустил плечи Тармона.

– Их жизни важнее, чем ваше наследство. Вы их король. Так защитите их!

Даймон, заметно побледнев, отвернулся от Тармона.

Он кивнул Кейлену, после чего снова обратился к лорду-капитану:

– Мы отступаем, лорд-капитан. Мы идем к ветроходам… Город утрачен.

Глава 3. Сломленные

– Стройся! Держать линию, пока идет отступление!

Тармон развернул лошадь, чтобы оглядеть строй королевской гвардии, вставшей перед входом во двор. Такие же шеренги защищали каждый из шести входов, что вели из центральной части города во двор с ветроходами. Это вынудит лорийских солдат сосредоточить все усилия на узких проходах, где превосходство в численности не даст им преимущества.

– Мой король. Уходите, я останусь с моими бойцами. Когда последний солдат нашей армии отступит в туннели, мы последуем за вами.

Вспышка гнева промелькнула на лице Даймона, но исчезла почти так же быстро, как появилась.

– Нет, Тармон, я не позволяю. Ты пойдешь со мной. Это приказ.

– Я не могу. Вы мой король. Но они – мои люди. Я не могу требовать от них то, что не готов делать сам.

Даймон вновь положил руки на плечи Тармона и заглянул в глаза.

– Проклятье, Тармон, не будь глупцом! Я нуждаюсь в тебе!

– Я последую за вами, мой король. Как только все окажутся в безопасности.

Даймон стиснул челюсти и не сводил глаз с Тармона. Казалось, прошла вечность, прежде чем король прошептал, но так, что Кейлен расслышал:

– Обещай мне, что вернешься. Я не могу потерять еще и тебя.

– Мой король…

– Обещай.

– Вы знаете, что я не могу дать такое обещание.

Даймон убрал руки с плеч Тармона, продолжая смотреть ему в глаза.

– Очень хорошо, лорд-капитан. Позаботься, чтобы солдаты держали строй.

– Мы его удержим, мой король, – сказал Тармон, и Даймон зашагал в сторону каменной площадки, расположенной рядом с ближайшим ветроходом. Справа и слева от него шли по десять королевских гвардейцев.

Тармон повернулся к Кейлену:

– Ты тоже должен уйти, дралейд. Все будет напрасно, если ты умрешь.

Кейлен собрался возразить, но в последний момент понял, что Тармон прав. Империя пришла сюда за его головой. Они хотели уничтожить Белдуар, но прежде всего жаждали убить Кейлена.

– Мы отправимся к ближайшей площадке, лорд-капитан. И будем ее удерживать для вас. – Кейлен развернулся на каблуках прежде, чем Тармон успел возразить, Валерис и Эрик последовали за дралейдом.

Толпы лучников заняли позиции у края каждой посадочной площадки, за их спинами находились огромные входы в туннели. Их, несомненно, будут использовать, чтобы прикрывать отход королевской гвардии. Или для того, чтобы задержать врага, когда он прорвет шеренги обороняющихся.

– Дралейд, сюда!

Кейлен почувствовал облегчение, когда заметил Вейрила, стоявшего у ближайшей посадочной площадки. Кейлен посмотрел на эльфа, и его сердце как будто сжала ледяная рука. Перед его мысленным взором возник Эллисар. Он снова видел, как рассекал воздух клинок. Как мертвое тело Эллисара падало на землю. Кейлен начал задыхаться, но постарался спрятать подальше эти мысли, пока поднимался на площадку по ступенькам.

На лице Вейрила застыла мрачность, которая теперь стала для него обычным выражением.

– Я рад тебя видеть, – сказал Кейлен, протянув руку сразу, как только взошел на площадку.

Вейрил повторил его движение, сжав предплечье Кейлена.

– Как и я тебя, дралейд, а также вас, Эрик и Валерис. – Вейрил сопроводил свои слова вежливым поклоном. – Эрик, твои отец и брат находятся на соседней площадке.

Кейлен почувствовал облегчение Эрика после слов эльфа.

– Спасибо, Вейрил, отрадно это слышать, – сказал Эрик.

– А остальные? – спросил Кейлен, опасаясь услышать ответ. – Ты видел Алеа или Лирей? Гейлерона? Тэрина?

– Я не видел никого из них с того момента, как мы расстались.

Кейлен кивнул, чувствуя, как внутри у него все окаменело.

– Я уверен, что они добрались до одной из посадочных площадок. – В глазах Эрика промелькнуло сомнение, противоречившее словам, но Кейлен все равно был рад их услышать.

По крайней мере, Данн находился в безопасности в Даракдаре. Ему, конечно, не по вкусу одиночество, но сейчас он не мог сражаться.

Кейлен не заметил бы приближения Даймона, если бы не два ряда королевских гвардейцев, сопровождавших его слева и справа.

– Кейлен, могу я тобой поговорить? – Король жестом попросил стражей отойти в сторону.

Кейлен кивнул и подошел к королю. Он не знал, сможет ли привыкнуть к короне на голове Даймона. Юноша был всего на два года старше его и совсем не походил на уверенного в себе короля, которого Кейлен увидел, когда прибыл в Белдуар. Он очень отличался от Артура. Печаль охватила Кейлена, когда он вспомнил о погибшем короле.

– Что вы хотели, Ваше Величество?

– Я хочу, чтобы ты мне кое-что обещал, – сказал Даймон.

Кейлен не ответил. Он смотрел на Даймона, ожидая продолжения. Обещания – вещь опасная. И у Кейлена возникло ощущение, что слово, данное королю, еще опаснее. Он почувствовал присутствие Валериса в своем сознании. Дракон наблюдал за ними, его лавандовые глаза смотрел на Даймона, шея заметно напряглась. Валерис не доверял молодому королю.

– Мне нужно, чтобы ты сохранил жизнь Тармону. Он слишком упрям, чтобы дать мне клятву выжить. Но… он и Айвон – это все, что у меня осталось. Я уже отправил Айвона по туннелям, чтобы он скоординировал отступление отсюда. Но мне необходим живой Тармон. Я… Ты должен мне обещать.

Кейлен увидел уязвимость в глазах Даймона. В этот момент он не выглядел королем. Он снова стал юношей, на глазах которого убили отца. Он стал Кейленом.

– Я обещаю. – Кейлен пожалел о произнесенных словах в ту же секунду, когда они слетели с его губ. Но у него не оставалось выбора. Он понимал Даймона. Кейлен физически ощущал его боль.

– Благодарю тебя. Эти лучники будут с тобой до самого конца. Они помогут прикрыть отступление Тармона. Я сожалею, что не могу остаться.

– Не стоит об этом жалеть. Ваш народ нуждается в короле.

Мрачное выражение лица Даймона позволило Кейлену сделать вывод, что король говорил правду: он бы предпочел остаться здесь и сражаться, а не ждать в безопасности, чем все закончится.

Кейлен подумал, что сам поступил бы так же на месте Даймона.

– Капитан Конар?

– Да, мой король, – ответил солдат, неожиданно появившийся рядом с ними.

– Назначаю тебя командиром. Кейлен, встретимся на другой стороне.

Кейлен кивнул, и король зашагал к массивному ветробежцу, стоявшему у входа в туннель.

– Двигайтесь, двигайтесь. Дайте дорогу следующему ветробежцу! – крикнул Айвон.

Он видел лица солдат, проходивших мимо. Опустошение. Он и сам сейчас с ним боролся. Сражение шло хорошо… пока не появились драконы. Что они могли сделать перед лицом такой мощи?

Он видел, как его воины горели живьем. Огонь поджаривал их, как крабов в панцире. Едкий запах обугленного мяса бил в ноздри так, что внутри все переворачивалось.

Из тех, кто добрался до «безопасного места», половина нуждалась в помощи. Те же, кто мог идти самостоятельно, поддерживали и поднимали по ступенькам на платформы слабых. Многие лишились рук или ног, вместо них торчали обгоревшие обрубки, кое-как обработанные лекарями: раны приходилось прижигать, когда у врачей кончались целебные мази; некоторые, скорее всего, умрут.

Двое солдат тащили женщину-гнома на носилках из дерева и парусины. Даже если бы Айвон не смотрел на раненую, только от ее стонов становилось не по себе. Ее тело покрывали пузыри и рубцы. Доспех расплавился вместе с кожей, и она испытывала ужасную боль от подъема по лестнице. Айвон сглотнул, чтобы его не вывернуло наизнанку.

Он видел немало битв. Ему самому приходилось множество раз сражаться с араками. Звери обладали колоссальной силой и были способны на невероятную ярость и жестокость. Но он никогда не видел последствий огня драконов.

Он испытывал ужас, глядя на страдания людей и гномов. Если бы он не оказался таким слабым, этого могло не случиться. Тень не уничтожила бы большую часть стрелометов. И люди не погибли бы… И Артур был бы жив.

– Прости меня, старый друг.

Кейлен смотрел, как ветробежец приземляется на площадку.

– Это последний, – сказал капитан Конар, которого подозвал Даймон перед уходом, и повернулся к солдатам: – Подавайте сигнал об отходе!

Солдат поднял к губам изукрашенный рог, висевший у него на груди, сделал глубокий вдох и затрубил.

Кивнув Кейлену, капитан Конар подошел к строю лучиков, стоявших на краю посадочной площадки.

– Лучники, товсь!

Кейлен бросил взгляд на другие посадочные площадки, откуда раздались ответные звуки рогов. Возле каждой стояли шеренги лучников, достававших стрелы из колчанов: они готовились прикрыть отступление королевских гвардейцев, которые прежде сдерживали лорийских солдат.

Кейлен наблюдал, как отходят королевские гвардейцы со всех шести направлений. Они шли не спеша и в полном боевом порядке. Медленно отступая, они позволяли имперским бойцам наносить удары по своим большим щитам, сохраняя неизменный ровный шаг. Их дисциплина поражала, особенно на фоне всеобщего хаоса. Каждый отряд двигался, как единое целое, не делая ошибок. Но скоро они окажутся на широком пространстве двора. И, как только дойдут туда, лорийские воины смогут взять их в кольцо.

Очень многие из них погибнут. Я должен что-то предпринять.

Кейлен уловил понимание со стороны Валериса, казалось, дракон бросает вызов врагу, его крылья раскрылись веером, в горле клокотало рычание.

Королевские гвардейцы подошли к широкому двору; их неторопливое, точно выверенное отступление закончилось. Теперь им ничего не оставалось, как бежать. Кейлен не мог позволить им погибнуть.

– Эрик, Вейрил, вы останетесь на месте.

– Что? Что ты намерен…

Кейлен не стал дожидаться, когда Эрик закончит фразу, и метнулся к строю лучников, спрыгнув с края платформы.

Он потянулся к нитям Воздуха, как в тот раз, когда летел вместе с Эриком вниз со стены, и использовал их, чтобы смягчить спуск, но почувствовал, как камень ломается под ногами. Крылья Валериса широко раскрылись, и дракон взлетел. Им следовало проделать все быстро.

Королевская гвардия смешалась у всех выходов, и воины побежали в сторону ветробежцев, а лорийские бойцы бросились за ними. Кейлен услышал чье-то дыхание слева от себя, повернулся и увидел Вейрила, который оказался рядом. Они вместе побежали по двору. Эльф лишь коротко кивнул, глядя вперед; времени на споры уже не было. Оба остановились в центре двора. Кейлен сомневался, что у него хватит сил проделать задуманное с такого расстояния, ему требовалось достать до всех выходов и не допустить, чтобы хотя бы один остался неповрежденным.

– Я намерен обрушить все здания, которые находятся у выходов.

Вейрил кивнул.

– Тогда я возьму те три, что справа.

– Ты уверен, что справишься? – спросил Кейлен.

– Я не просто целитель, дралейд. Я обрушу те, что находятся справа. А ты точно справишься с остальными?

Кейлен не слишком уверенно кивнул. Он сомневался, поскольку никогда не делал ничего подобного. Впрочем, что-то изменилось после схватки с Тенью. С тех пор как Валерис научился изрыгать пламя, Кейлен стал чувствовать себя… сильнее. Он закрыл глаза. Потянулся к Искре, позволил своему разуму раствориться в черной пустоте, освещенной лишь нитями пульсировавшего света, которые переплетались и извивались, постепенно создавая летящую сферу.

Он коснулся нитей Земли и потянул их на себя. Они показались ему массивными, грубыми, словно он мысленно тянул цепи из кованого железа. Они потребуются ему, чтобы разбить камень. Потом он взялся за нити Воздуха. Их прохладные прикосновения щекотали его сознание, волнами проходя через тело. С их помощью он будет контролировать осколки, перемещать распадающиеся камни.

Энергия Искры пронизывала его, пульсировала в венах.

Не бери слишком много.

Открыв глаза, Кейлен потянул на себя нити Земли и нити Воздуха.

Возьми только то, что необходимо.

Его тело трепетало от мощи Искры. Он ощущал ее в костях, чувствовал вкус на языке, слышал в каждой извилине своего разума. Сейчас он практически не сомневался, что способен уничтожить самого себя, но у него не оставалось выбора.

– Сейчас! – Кейлен замедлил дыхание, вплетая нити Земли в здания, стоявшие возле трех выходов, расположенных слева. Пожалуйста, пусть у меня получится.

Кейлен начал с крайнего левого выхода: он вошел во двор через него, и именно там находился Тармон Хорд. Здесь следовало соблюдать осторожность.

Нельзя было разрушить каждый камень – такая попытка могла его погубить, поэтому Кейлен сосредоточился на глыбах, что находились в основании зданий и шли вдоль внешних стен: именно они являлись несущими. Подобные действия также грозили ему смертью, но он должен был хотя бы попробовать. Кейлен не мог допустить, чтобы все эти люди погибли.

С огромной осторожностью Кейлен потянул нити Земли, проходившие через все трещины и полости в каменных опорах фундаментов.

Тепло Искры вошло в его тело, ласкало сознание, искушало взять больше, чтобы сокрушить и обрушить на землю все здания. Валерис взревел в его сознании, призывая продолжать. Он чувствовал ярость дракона, желание уничтожить всех, кто причинил вред семье и друзьям Кейлена. Кейлен постарался заблокировать гнев Валериса. Нет.

Валерис заревел, споря, внутри дракона пылал огонь.

Когда здания стали поддаваться, Кейлен взялся за нити Воздуха, направляя стены так, чтобы они обрушились на улицы, где толпились лорийские воины.

Почувствовав, что стены начали падать, он отпустил нити, и через несколько секунд сила стала уходить из его тела. Ноги задрожали под тяжестью собственных костей, легкие мучительно втягивали воздух. Кейлен смотрел, как огромные блоки летят вниз, загромождая проход и давя имперцев. Грохот низвергающихся камней заглушил крики и стоны солдат. Каждого из тех, кто оказался на улицах, либо раздавит насмерть, либо похоронит заживо среди обломков. Кейлен внезапно почувствовал боль. Так много жертв. Что я сделал?

Он прогнал эти мысли, спрятав их в самый темный угол сознания, откуда они не смогут до него добраться. Осталось еще два выхода. Он бросил взгляд направо и убедился, что Вейрил уже обрушил первый вход и перешел ко второму, вопли умиравших людей заглушил грохот рушившихся зданий.

Кейлен заставил себя успокоиться насколько возможно и перенес внимание на второй выход. Часть имперских солдат уже успела через него пройти, но большинство застряло в давке. Он снова сделал глубокий вдох, пропустил нити Земли сквозь камни, ослабляя все здания, стараясь не захватить слишком много силы. Когда камень начал рассыпаться, он надавил Воздухом.

То, что началось с тепла в его сознании, теперь превратилось в обжигающую боль во всем теле и заставило рухнуть на одно колено: ноги его больше не держали. Сейчас я уже не могу остановиться. Остался всего один выход.

Когда здания вокруг второго выхода рухнули, Кейлен вновь потянулся к Искре. И ощутил жуткую боль, на него накатила волна страха, нахлынувшая в его разум от Валериса, который просил его остановиться. Я должен. Они все умрут, если я этого не сделаю.

Не обращая внимания на боль, рвавшую тело, Кейлен продолжал. Он потянулся к нитям Земли, но они оказались слишком далеко, и Кейлен не смог до них достать.

Он все еще тянул за них, когда почувствовал, что Искра горит в нем, побуждая продолжать, но ничего не давая взамен. Он перевел взгляд на третий выход. Все больше лорийских воинов проходили внутрь, атакуя отступавших к ветробежцам бойцов королевской гвардии.

– Я должен… – Кейлен прикусил внутреннюю часть щеки с такой силой, что ощутил медный вкус крови на языке. Боль стала такой мучительной, что он боялся потерять сознание. Она обжигала кожу, словно он голым стоял перед пылающим костром.

– Нет, дралейд, остановись! – Вейрил обнял Кейлена и заставил встать, что вынудило его отпустить Искру. – Ты не можешь, нам нужно бежать.

– Я не позволю им умереть. – Кейлен тряс головой. Перед его глазами все потемнело, боль затуманивала мир вокруг. – Я…

– Они уже мертвы, а ты нам нужен живым.

Кейлен посмотрел мимо Вейрила. Имперские солдаты вошли через третий выход и теперь пробивали дорогу сквозь ряды отступавших воинов Белдуара.

– Идем. – Вейрил повернул Кейлена и толкнул в сторону посадочной площадки.

Кейлен едва не рухнул на землю, ноги не повиновались. Связь с Искрой разорвалась, но боль отступала медленно, и он потерял всю энергию.

– Я сказал, иди, дралейд!

Кейлен оглянулся через плечо, и его наполнил ужас, когда он посмотрел на наступавших лорийских бойцов, которые убивали королевских гвардейцев, словно косили траву в поле. Я должен был их спасти…

– Назад, к ветробежцу! – закричал Вейрил.

Эльф схватил Кейлена за плечо и подтолкнул его в сторону каменной площадки перед входом в туннель. Искра забрала у него остатки сил. Но он продолжал. Он все делал правильно. И все же Искра взяла слишком много. Никогда прежде он не отдавал столько; казалось, его ноги сделаны из свинца, а вены горели так, точно по ним тек расплавленный металл.

Но он все равно не сумел их спасти.

– Мы уже почти пришли, – простонал Вейрил, который наполовину вел, наполовину тащил Кейлена в сторону посадочной площадки.

Ярость горела внутри Кейлена, когда он оказался у подножия лестницы, ведущей на площадку. Внезапно он почувствовал прилив энергии, которая ему не принадлежала, но одновременно была его собственной. Огромное давление стало формироваться в его сознании, оно исходило от Валериса, отзываясь мощным резонансом внутри его тела. В последний раз он ощущал такое, когда находился в огромном зале вместе с Тенью.

Краснолицый Эрик приветствовал Кейлена и Вейрила, когда они поднялись на последнюю ступеньку.

– Кейлен, клянусь пустотой, что это было? Ты не можешь просто… – Эрик смолк и подхватил Кейлена, который споткнулся. – Что случилось? Ты в порядке?

– Со мной все будет в порядке. Просто я… – Он задыхался, пытаясь удержаться на ногах. – Это… потребовало от меня очень многого.

– Спокойно, – сказал Эрик, обнимая Кейлена за плечи и помогая устоять на ногах.

Давление продолжало расти на периферии сознания Кейлена, а Валерис кружил над двором, под самым каменным потолком, и летел вдоль дальней стены. Давящее чувство отступило на краткий миг, когда перед глазами Кейлена все прояснилось – и Валерис разинул пасть. Огонь, вырвавшийся наружу, выглядел слабее того, что изрыгали взрослые драконы.

Но назвать это пламя слабым язык не поворачивался.

Дракон мчался вперед, поливая оранжево-красным пламенем лорийских солдат. Мужчины и женщины кричали, когда пламя поглощало их тела, плавило сталь доспехов, сжигало кожаные одежды, срывало плоть с костей. От их жутких воплей Кейлена охватила дрожь. Даже те имперцы, которых не задело пламя, разбегались в разные стороны, пытаясь избежать судьбы своих товарищей.

Однако пламя ненадолго отвлекло врагов. Как только Валерис прекратил изрыгать огонь и свернул в сторону посадочной площадки, лорийские воины начали перестраиваться, готовясь к новой атаке. И все же даже такой короткой передышки оказалось достаточно для королевских гвардейцев.

Они уже поднимались вверх по лестницам, ведущим на посадочные площадки.

– Не останавливайтесь! – крикнул Эрик. Как только гвардейцы добирались до последних ступенек, он сразу направлял их к ветробежцу.

После кивка Кейлена капитан Конар подал сигнал лучникам – они прекратили стрелять и присоединились к отступавшим гвардейцам.

Кейлен отпустил Эрика в тот самый момент, когда Валерис приземлился на площадку рядом с ними. Он опустился на одно колено, сжал двумя руками голову дракона и прижался лбом ко лбу Валериса. Его сознание затопило тепло.

– Дралейд н’олдрир.

Кейлен не собирался произносить эти слова, но, когда они прозвучали, понял, что так правильно.

В ответ дракон зарычал.

– Штурман, мы готовы стартовать? – спросил Кейлен, когда Эрик помог ему подняться на ноги.

Лорийские солдаты успели пробежать половину двора.

– Да, дралейд, – прозвучал знакомый голос с борта ветробежца. – И я рад снова тебя видеть.

Кейлен повернулся и увидел долговязую фигуру Фальмина Тэйна, одна рука которого лежала на веревочном мосту, связывавшем каменную посадочную площадку с ветробежцем.

– Фальмин, и я рад встрече с тобой. – Кейлен почувствовал, что улыбается при виде дружелюбного лица, но тут же стал серьезным. – Нам пора отправляться. Немедленно.

– Я буду готов, как только закончится посадка, – ответил штурман, подмигнув Кейлену, перед тем как надеть странные очки с медной оболочкой, после чего перешел на нос своего аппарата.

Со страшным свистом мимо головы Кейлена пролетела стрела и ударилась в каменную стену у него за спиной. За первой последовали другие, и каждая пролетала ближе к цели. Часть лорийских солдат прекратила преследование и натянула луки.

Эрик схватил Кейлена за плечи и повел к веревочному мосту, а Валерис взлетел в воздух и направился к ветробежцу.

И только после того, как Кейлен оказался на середине веревочного моста, он вспомнил. Тармон.

– Эрик, ты видел Тармона на борту? Он добрался до ветробежца?

– Я его не видел, Кейлен.

И сразу же, словно Кейлен его призвал, на лестнице послышались тяжелые шаги могучего Тармона Хорда.

– Быстрей! Быстрей! Быстрей! – взревел Тармон и побежал вперед. Неожиданно на его лице появилось потрясение, а из низа живота показался наконечник пронзившей воина насквозь стрелы. – Быстрее! – снова закричал он, падая на камень, сжимая руками торчавшую из тела стрелу.

Стрелы продолжали лететь в его сторону, ударяясь о камни. Одна или две попали в наплечники Тармона и отскочили, не причинив вреда.

Кейлен рванулся обратно к Тармону, но Эрик его удержал.

– Кейлен, мы не можем…

– Я не уйду отсюда без него, Эрик.

Кейлен лишь мгновение смотрел в глаза Эрика, и тот, все поняв, потащил товарища назад по мосту.

Лорийские солдаты показались уже на верхних ступеньках каменной лестницы, когда Кейлен и Эрик подбежали к Тармону. Они вдвоем подхватили раненого и поволокли в сторону ветробежца, ноги лорда-капитана волочились по камню.

– Ты должен бежать! – не останавливаясь, закричал Кейлен, которого едва слушались собственные ноги.

Он оглянулся через плечо. Мы не успеем.

Несколько имперских воинов, взбежав на площадку, опустились на одно колено и натянули луки. Кейлен шел вперед, продолжая тащить на себе Тармона. Но уже ждал падения в пропасть.

Когда Кейлен поднял взгляд, он увидел Фальмина, который бежал по веревочному мосту.

Вейрил спешил с ним рядом, а Валерис взмыл в воздух и летел за ними.

– Ложитесь! – закричал штурман, протягивая руку в их сторону.

Кейлен почувствовал покалывание на периферии сознания, Фальмин брал энергию из Искры. У него не оставалось времени на слова. Продолжая удерживать Тармона, они вместе с Эриком повалились на землю. И едва успели – через мгновение над ними пронесся мощный порыв воздуха, который бросила вперед вытянутая рука Фальмина. Воздушная волна ударила в лорийских лучников и оторвала их от камня.

Чьи-то руки схватили Кейлена за плечи и поставили на ноги. Под ними раскачивался веревочный мост. Потом Кейлен ощутил под собой палубу «Гребня волны» и упал на колени. Общий стон пронесся из массы тел, которыми был переполнен ветробежец, когда рядом с Кейленом приземлился Валерис – у него не хватило времени на изящную посадку.

Прошла всего пара секунд, и Кейлен ощутил мощные вибрации.

– Держитесь! – закричал Фальмин, гигантская машина ожила и покатила по туннелю.

Кейлен с трудом поднялся на ноги. «Гребень волны» был заполнен до отказа. Куда бы он ни бросил взгляд, всюду стояли или сидели люди и гномы, и все старались поддерживать друг друга. Кейлен видел, что у большинства побитые, залитые кровью, запыленные доспехи, а у многих в глазах все еще плескался страх. Солдат бросало из стороны в сторону, когда мощная машина мчалась по бесконечной сети туннелей под Лоддарскими горами.

Кейлен некоторое время наблюдал, как Вейрил извлекал стрелу из живота Тармона.

– Очень не повезло, – сказал эльф, осматривая рану. – В большинстве случаев доспехи отражают такой удар.

Кейлен чувствовал, как эльф черпал из Искры силу. Сложное переплетение нитей: Огонь, Вода, Воздух, Земля и Дух. Ему требовалось чрезвычайное напряжение только для того, чтобы уследить за работой эльфа.

Он повернулся и стал протискиваться сквозь толпу измученных солдат. Остановившись за спиной Фальмина, положил руку ему на плечо.

– Спасибо тебе.

Фальмин что-то фыркнул в ответ и стал клониться влево.

Что с ним такое?

Кейлен запаниковал, когда колени Фальмина подогнулись и он рухнул ему на руки.

Ужас объял Кейлена, когда он заметил торчавшую из груди штурмана, чуть ниже ребер, стрелу. Он не успел осмыслить происходящее, когда ветробежец дернулся и стал замедлять движение. Волосы Кейлена отбросило назад, в лицо ударил ветер, пробивший защитное поле, которым прежде накрывал «Гребень волны» Фальмин.

Не думая, Кейлен встал и потянулся к Искре. Он почувствовал панику Валериса на периферии сознания, пока тянул к себе нити Воздуха. В голове стучала мысль, что нужно заставить машину двигаться, или они все погибнут. Его тело застонало, когда он тянулся к Искре. Он и без того был слишком слаб, даже когда ему помогал Валерис. Но у него не оставалось выбора.

Кейлен направил нити Воздуха к ветробежцу и толкнул его вперед, снова окружив машину сферой воздуха. Они продолжали движение, но Кейлен понятия не имел, куда им следовало попасть. Всякий раз, приближаясь к развилке, он мысленно бросал монетку. Влево. Потом вправо. И снова влево.

Он не знал, как долго сможет продолжать. Он тратил все силы только на то, чтобы не допустить катастрофы.

Наконец впереди показался проход. Я не знаю, куда он ведет. Но выбора не остается.

– Как затормозить эту штуку? – прошептал он, и его вновь охватила паника.

Он потянул нити Воздуха на себя, изменяя их направление, против хода ветробежца.

Огромная машина послушалась, раздался громкий треск, который эхом разнесся по туннелю. Но этого оказалось мало. Они сбрасывали скорость недостаточно быстро.

– Держитесь за что-нибудь!

Глава 4. Волк среди овец

Руки Эллы сильнее сжали поручни, идущие вдоль борта корабля, и старое дерево оцарапало ладонь. Она закрыла глаза и сделала медленный вдох, наполняя легкие соленым утренним воздухом. Волны Антигского океана бились в корпус корабля, матросы носились по судну, драили палубу, проверяли такелаж, выполняя свои обычные обязанности. Элла никогда прежде не бывала на корабле, но сейчас обычная работа команды ее совсем не интересовала.

Она на мгновение задержала дыхание, позволив воздуху наполнить грудь, потом медленно выдохнула. Когда она сделала следующий вдох, корабль дернулся вперед, она потеряла равновесие, и ей в лицо плеснуло морской водой. Прохладное прикосновение туманной влаги не исправило ее настроения. Желудок дрогнул, как часто поступал в течение последних пяти дней.

– Проклятье! – пробормотала она, наклоняясь через поручни и продолжая крепко сжимать их руками. Затем она сделала осторожный вдох. Я ненавижу корабли.

Элла услышала уверенные шаги по деревянной палубе.

– Вы плохо себя чувствуете?

Она открыла глаза и повернула голову, чтобы посмотреть на своего нового спутника.

Конечно, она его знала. Его слова были столь же рафинированными, как и у всех других леди и лордов, пассажиров корабля, кроме самой Эллы и ее спутницы Ширеи – обе выделялись, как больные большие пальцы. Но в его голосе ей слышалось что-то еще.

– Я в порядке. Просто я не привыкла к морю, вот и все. – Элла выпрямилась, изо всех сил пытаясь скрыть неприятные ощущения в животе. Она до сих пор не поняла, как следует относиться к этому мужчине. Именно благодаря его участию они сумели попасть на корабль, хотя ни разу не разговаривали с того момента, как он предложил ей и Ширеи место в своей каюте.

Менее всего на свете она хотела находиться в одной каюте с лорийским военным.

Элла могла сказать уверенно только одно: мужчину совершенно не интересовало ее состояние.

– Полагаю, вашей подруге еще хуже, чем вам. Не думаю, что видел ее на палубе хоть раз с тех пор, как мы подняли паруса. – Казалось, холод совершенно его не беспокоил: он спокойно стоял в рубашке-безрукавке, положив руки на поручни и глядя на бегущие волны.

– Она занята. Нам нужно многое спланировать до того, как мы прибудем в Антикер, и она предпочитает подготовиться заранее.

– Понятно, – сказал мужчина, и его нижняя губа накрыла верхнюю. – Фарда Кирана.

– Прошу меня простить?

– Меня зовут Фарда Кирана. Как правило, люди в ответ сообщают свое имя. – Фарда с любопытством приподнял бровь, не спуская глаз с Эллы.

Внезапно у Эллы пересохло в горле. Она не могла использовать собственное имя, уверенная, что это небезопасно. Фарда являлся офицером Империи, к тому же высокопоставленным. Не потому ли отношение матроса в Гизе сразу изменилось после его вмешательства? Элла решила, что ей следовало сохранять осторожность. Последний раз, когда она назвала свое настоящее имя, вся ее жизнь изменилась к худшему. И я до сих пор не знаю причину. А мне необходимо ее понимать.

– Хм-м-м… Элла Фьорн.

– Элла Фьорн? Вы уверены?

Сердце Эллы замерло, вернулось неприятное чувство в животе. Знал ли он, кто она такая?

– Я… Конечно, я уверена, – сказала она, вернув себе самообладание. – Что за странный вопрос?

К удивлению Эллы, мужчина лишь рассмеялся и снова повернулся к океану.

– Я просто вас дразню. Вы показались немного неуверенной. Какое дело у вас в Антикере, Элла Фьорн?

– У меня семья в Бероне, – солгала она. – Мой дядя служит в городской гвардии.

– В самом деле? И как его зовут? Быть может, я с ним знаком?

Проклятье. И зачем я это сказала?

– Т… Таннер. – Элла запнулась.

Зачем она назвала настоящее имя Таннера?

Фарда удивленно приподнял бровь.

– Таннер Фьорн? – Его взгляд задержался на ней, словно он собирался поставить под сомнение правдивость ее слов.

Наконец, тряхнув головой, он снова уставился на океан.

– Я не знал, что часть семьи Таннера находится на юге.

Элла замерла. Он знает Таннера.

Между ними возникло неловкое молчание, а Элла сделала вид, что не слышала Фарду; она с облегчением почувствовала, как что-то ткнулось в ее бедро. Очень вовремя. Она протянула руку и провела ладонью по серо-белому меху Фейнира, и в ответ услышала довольное урчание. Она никогда не понимала, как такой огромный волкобраз мог столь незаметно приблизиться, но ее это устраивало.

Элла удивилась, когда урчание Фейнира превратилось в глубокий угрожающий рык и волкобраз встал между ней и Фардой. Следовало отдать должное Фарде – он даже не вздрогнул.

– Извините, – сказала Элла, отодвигая Фейнира в сторону. – Он всегда меня защищает. К тому же пора его кормить. Еще раз прошу меня извинить.

– Ничего страшного, – ответил Фарда, поднимая руки к поручням и выпрямляя спину. Он склонил голову набок и посмотрел на Фейнира, который зарычал еще громче. – Такое отношение можно только приветствовать.

Дождавшись, когда девушка ушла, Фарда положил обе руки на леер и поморщился, когда его ослепил блеск утреннего солнца, отразившегося от воды. Девушка оказалась интересной. В ней имелась сталь, которой он никак не ожидал. И она знала Таннера, старшего капитана гвардии Бероны. Не вызывало сомнений, что она не принадлежала к его семье, – и это наводило на новые вопросы, – но произнесла его имя не случайно. Таннер являлся весьма упрямым человеком, однако Фарда относился к нему с уважением. Таннер всегда держал слово, а такие люди встречались редко.

Во всяком случае, присутствие волка объясняло, что произошло с отправленными им на торговый путь солдатами. Еще один фактор, который он не учел.

Если ему придется убить зверя, чтобы взять Эллу в плен, он так и поступит, но Фарда предпочитал действовать иначе. Ему удастся добиться от девушки много большего, если он сумеет заслужить ее доверие. К тому же пленников гораздо проще перевозить, когда они идут в тюрьму добровольно. А вот другая девушка…

Ему предстояло найти способ с ней разобраться. Она может только помешать.

Ветер трепал свободную хлопковую рубашку Фарды, когда он шел вдоль главной палубы. Какая-то его часть чувствовала себя обнаженной без доспехов и плаща, но другая мечтала о том, чтобы ему больше никогда не пришлось их носить.

Он вздохнул и оглядел корабль. Судно впечатляло: более двухсот футов длиной, три массивные мачты, уходившие в небо. Корабль представлял собой новейший образец инженерной мысли. С их быстроходностью они прибудут в Антикер к восходу завтрашнего утра.

Элла толкнула дверь каюты и тут же отпрянула, когда ей в нос ударил запах застарелого пота и болезни. Солнце у нее за спиной осветило часть темного обветшалого помещения, влажный деревянный пол и испачканные простыни. Складывалось впечатление, что высокая цена билетов от Гизы до Антикера относилась к самому путешествию, но никак не влияла на комфортабельность каюты.

Фейнир заскулил и вошел внутрь, задев бедро Эллы. Закрыв дверь, Элла опустила руку и почесала подбородок волкобраза.

– Все в порядке, мальчик.

– Элла? – Голос Ширеи был хриплым. – Это ты?

– Да, я. Как ты себя чувствуешь?

Лучик света скользнул сквозь задернутую занавеску у койки Ширеи и осветил темные круги под покрасневшими и запавшими глазами женщины. Ширея сидела на том же месте, где ее оставила утром Элла: на постели, скрестив ноги и поставив на колени деревянное ведро.

– Бывало и лучше.

Элла присела на край ее постели и взяла стоявший на полу у туфель Ширеи мех с водой. Открутив пробку, она поднесла горлышко к губам женщины.

– Тебе нужно больше пить.

– Вода тут же выливается обратно, – ответила Ширея, отодвигая мех с водой в сторону.

– Именно по этой причине тебе и нужно пить.

Элла вложила мех в руки Ширеи, после того как взяла у нее деревянное ведро и поставила на пол. На дне плескалась рвота, распространяя резкий запах наполовину переваренной пищи. Сочетание звуков и запахов было настолько неприятным, что сама Элла с трудом сдерживала тошноту.

Ширея прижала мех с водой к груди, но пить не стала. Вместо этого она подняла голову и посмотрела в глаза Эллы. Ее голос звучал еле слышно.

– Как ты это делаешь?

– Что делаю? – спросила Элла, отводя взгляд от Ширеи.

Конечно, Элла знала, что имела в виду женщина, но не была уверена, что ее сердце не разобьется, если она заговорит о Рэтте и произнесет его имя вслух. Она бы предпочла иметь сломанную кость, чем ощущать эту непрерывно горевшую в душе боль. Словно почувствовав скорбь Эллы, Фейнир сел рядом и положил голову ей на колени. Элла наклонилась и провела рукой по шее волкобраза, услышав тихое урчание в ответ. Когда Ширея промолчала, Элла тихонько вздохнула.

– Я поднимаюсь с постели каждый день, потому что это единственное, что мне остается. Каждый вдох приносит боль, но я продолжаю дышать. Рэтт… – Элле пришлось сделать паузу, пока имя Рэтта трепетало у нее на языке. – Рэтта больше нет.

У Эллы перехватило в горле, и она сильнее прижала к коленям голову Фейнира.

– Он ушел, но из этого не следует, что я не пронесу его с собой до конца жизни. Когда мой брат Хейм погиб, моя мать сказала мне и Кейлену: «Мы отдаем честь умершим не тем, что скорбим об их смерти, но тем, как, несмотря ни на что, продолжаем жить».

– Мне нравятся ее слова, – сказала Ширея, и на ее губах появилась слабая улыбка. По щеке женщины сбежала слеза, пока она возилась с горлышком меха с водой. – Неужели боль никогда не пройдет?

– Думаю, никогда, – сказала Элла, чувствуя, как по ее щеке тоже потекли слезы.

Какой смысл лгать?

– Элла?

– Да?

– Ты можешь полежать рядом со мной? Хотя бы немного.

Элла знала Ширею совсем недолго, но они почти породнились. Их соединило общее горе.

– Конечно.

Бледный лунный свет омыл корабль, когда Фарда вышел на главную палубу. Она была пуста, если не считать нескольких пассажиров, которые прогуливались, занятые своими проблемами и наслаждаясь тишиной ночи. Он предпочитал именно такое время. Фарда не имел ни малейшего желания вести пустые разговоры, в особенности с богатыми торговцами или аристократами, которые могли беседовать только о крестьянах или деньгах.

Перед самым закатом волнение стихло, и теперь он слышал лишь тихий плеск ударов мелкой ряби о корпус корабля, успокаивающие, повторявшиеся звуки.

Фарда засунул руку в карман куртки и вытащил маленькую трубку, вырезанную из шиповника, и круглую коробочку с табаком из Гринхилла. Открыв ее, он засыпал в трубку три щепотки и примял их сверху указательным пальцем, каждый раз надавливая сильнее. Когда он посчитал, что этого достаточно, Фарда убрал коробочку. Он пристрастился к табаку только в последнее столетие, и больше всего ему нравился тот, что выращивали в Гринхилле; сухое тепло больше всего напоминало Выжженные земли, но имело ярко выраженный вкус.

Фарда коснулся тонкой нити Огня и прикурил.

Клубы дыма поплыли над его лицом, постепенно растворяясь в ночи, когда он сделал три глубоких затяжки, а потом выдохнул воздух, чтобы ускорить горение. Он наблюдал за раскаленным оранжевым сиянием, которое расходилось по табаку, точно корни дерева сквозь почву.

Фарда без колебаний снова надавил пальцем на тлеющий табак и ощутил обжигающее прикосновение пламени к коже.

Он вдохнул острый запах своей горящей плоти, однако боли не почувствовал. Со вздохом он вытащил палец и осмотрел черные пятна ожогов, которые остались на коже.

Четыреста лет прошло с той поры, когда он в последний раз чувствовал боль. Он мог испытать раздражение от стали, когда она пронзала его кожу, давление сапога на шее. Но не боль. Он ощущал боль в костях, которая никогда его не покидала, и никакой целитель не мог ему помочь. Но истинная боль оставила его, когда убили Шиньяру. Вместе с многими другими вещами.

Когда слияние становится таким полным, невозможно вернуть то, что было прежде.

Фарда заставил себя оторваться от размышлений и снова раскурил трубку. Он сделал глубокую затяжку и выдохнул облако дыма.

Кода Фарда подошел к лееру правого борта, несмолкающий плеск моря прервало тихое рыдание. В слабом сиянии луны он сумел различить смутные очертания маленькой женщины, стоявшей возле внешней стены одной из кают. Она рыдала, плечи ее тряслись. Ему не требовалось видеть лицо, чтобы понять, кто это.

Вопреки тому, что сказала Элла, предыдущие четыре ночи он не спал, а просто лежал и слушал эти особенные звуки, которые эхом разносились по кораблю.

– С вами все в порядке? – спросил он, подходя к женщине.

Он сделал еще одну затяжку, а рыдания сменились всхлипываниями.

– Ой, – сказала женщина, вытирая рукавами глаза, но прерывистые вдохи, которые ей не удавалось сдержать, выдали ее состояние.

– Я… вас не видела. Вы тот, кто помог нам сесть на корабль. А что вы здесь делаете в такой час?

– Не могу спать. Но трубка обычно помогает. – Фарда оперся локтями о перила и посмотрел на темную воду, которой луна добавляла серебристый цвет.

Он еще раз затянулся, задержав дым немного дольше во рту, а потом выдохнул.

– Фарда. Меня зовут Фарда Кирана.

– Я… рада с вами познакомиться, Фарда. Меня зовут Ширея. – Женщина отошла от стены каюты и встала рядом с Фардой у поручней.

Она выглядела как самая несчастная женщина на улицах Ан-Насла. Ее глаза сильно покраснели, их окружали ставшие пурпурными синяки, на губах запеклась кровь. Все путешествие женщину выворачивало наизнанку, она плакала, засыпала и снова плакала. Фарда хотел бы испытывать к ней сочувствие. Но и этой способности он давно лишился. Тот, кто сломлен.

– Вы курите, Ширея?

– Я… никогда не пробовала. Но Джон курил. Он любил табак и всегда говорил, что тот его успокаивает. – Ширея прикусила верхнюю губу, двигая зубами из стороны в сторону, – казалось, она размышляла. Потом она пробормотала про себя какие-то слова, но Фарда сумел услышать их часть: – Как мы живем, несмотря на…

– Прошу прощения?

– О! – Ширея тряхнула головой, словно только что проснулась. – Ничего. Могу я… Могу я попробовать?

Фарда протянул трубку Ширее, выпустив дым из ноздрей.

Ширея взяла в руки трубку, слегка понюхала дым, затем засунула в рот и сделала долгую затяжку. Через несколько секунд дым повалил из ее носа и рта, она закашлялась и наклонилась вперед.

– Приношу свои извинения, я забыл сказать, что не следует вдыхать дым. Попробуйте еще раз. – Фарда положил руку ей на спину.

Ширея снова закашлялась, дым продолжал идти у нее из ноздрей.

– Я попробую, – задыхаясь, ответила она.

Фарда коротко кивнул, изо всех сил пытаясь изобразить улыбку.

Ее вторая попытка получилась более удачной; она продолжала кашлять, но больше не задыхалась.

– Нет, спасибо, – сказал Фарда, когда она попыталась вернуть ему трубку. – Продолжайте, это поможет вам успокоиться.

Взгляд Ширеи смягчился при словах Фарды, и на лице затеплилась осторожная улыбка.

– Благодарю вас.

Когда она сделала еще одну короткую затяжку, Фарда засунул руку в карман куртки и достал толстую золотую монету. На одной стороне находилось изображение ревущего льва, символа Лории. А на другой – корона. Он хорошо знал эту монету. В некотором смысле она была такой же частью Фарды, как глаза и уши. Даже не глядя на золотой, он знал наизусть каждую царапину и вмятину на поверхности. Он покатал монету между пальцами, не спуская с нее глаз.

– Я уже видела, как вы бросаете монету. Зачем?

Фарда погрузился в собственные мысли и не заметил, что Ширея на него смотрела. Она двумя руками держала трубку за мундштук, а ее зубы стучали из-за холодного ветра, дувшего вдоль палубы.

– Судьба, – сказал Фарда и положил монету на большой и указательный пальцы. – Судьба обладает текучестью. Она меняется после каждого принятого решения. И совершенно не в наших руках, но одновременно полностью находится под нашим контролем.

Фарда подбросил монету в воздух.

Ширея выглядела смущенной.

– Я не уверена, что поняла ваши слова.

Фарда смотрел, как она наблюдает за полетом монеты. Вращаясь, золотой производил странный металлический звон, а потом с легким хлопком упал ему на ладонь. На Фарду смотрел ревущий лев. Что же, так тому и быть.

Фарда двигался быстро. Он потянул за нити Воздуха, проходившие через его сущность, затем накинул их на шею Ширеи, и теперь она не могла закричать.

Она споткнулась и оперлась о перила, отчаянно пытаясь сделать вдох. Трубка со стуком выпала из ее рук на палубу, а Ширея схватилась за шею, продолжая пытаться втянуть в себя воздух.

И вновь Фарде захотелось испытать сочувствие. Он томился по этому чувству. Но не ощущал ровным счетом ничего. Он натягивал нити Воздуха вокруг шеи Ширеи и усиливал давление до тех пор, пока не услышал треск. Ее тело стало оседать, Фарда протянул руки и поймал ее, перед тем как она упала на палубу. Одним плавным движением он поднял Ширею и швырнул безжизненное тело за борт. Плеск сообщил ему, что ее принял океан.

Я сделал то, что было необходимо.

Фарда наклонился и поднял с палубы трубку, которую уронила Ширея. Он держал ее в руке, пальцы сжимали мундштук. Тонкими нитями Огня он снова поджег табак и сделал глубокую затяжку. Дым уходил, клубясь, в ночной воздух, когда он направился в свою каюту.

Глава 5. Глубины

Кейлен почувствовал, как что-то толкает его в ребра. Он застонал, и сознание вернулось к нему вместе с болью. Все тело ломило. Из груди Валериса, который продолжал толкать Кейлена носом, вырвалось глухое рычание.

– Я в порядке, в порядке, – сказал Кейлен и закашлялся, как только открыл глаза и сел. Воздух наполняла такая густая серая пыль, что он едва что-то видел на расстоянии фута перед собой. Единственным источником света было мягкое сине-зеленое сияние, пробивавшееся сквозь тучу пыли. Кейлен сразу отбросил мысль о создании балдира. Управление ветробежцем лишило его последних сил.

Он протянул руку, и его пальцы сомкнулись вокруг чего-то шершавого и металлического; используя его как опору, он поднялся на ноги. И сразу ощутил острую боль под ребрами. Посмотрев вниз, он увидел два длинных разреза на кожаных доспехах, их края были алыми. Он покачал головой, пытаясь избавиться от тумана, который заволакивал разум; в ушах звенело.

– Здесь кто-нибудь есть? – позвал он. Слова поплыли в воздухе, и тут же послышались стоны, ворчание, кто-то закашлялся, словно кровь смешалась с пылью у него в горле. Казалось, звуки доносились со всех сторон.

Кейлен поднес руку к лицу, и в этот момент вспышка белого света его ослепила. Валерис прыгнул перед Кейленом, его голова опустилась в сторону источника света, он разинул пасть и зарычал – глубокий звук исходил из его груди.

– Это я, дралейд.

Свет потускнел: Кейлен увидел Вейрила, перед которым висел маленький балдир. Лицо эльфа было настолько измазано кровью и грязью, что Кейлен едва его узнал.

Рядом с Вейрилом стоял мужчина. Он был выше эльфа, а его плечи казались вырубленными из камня. Кейлен сразу узнал Тармона Хорда.

– Вы оба просто услада для глаз, – сказал Кейлен, пытаясь улыбнуться в неравной борьбе с болью, наполнившей все его тело. – Вы ранены?

– Мы живы, – ответил Тармон, и его губы исказила гримаса; рука прижималась к тому месту, откуда раньше торчала стрела.

– А ты, дралейд? – Вейрил шагнул поближе к Кейлену, не обращая внимания на рычание, вырвавшееся из горла Валериса. – Ты ранен?

– Я в порядке, Вейрил, – ответил Кейлен, отводя руки эльфа в сторону. – Вам удалось отыскать кого-нибудь еще?

– Пока нет, – ответил Тармон между двумя короткими вдохами. – Мы только что пришли в себя. Эльф вытащил меня из обломков.

Теперь, когда появился новый источник света, Кейлен огляделся по сторонам. Они стояли посреди широкой открытой пещеры, их окружали гладкие каменные поверхности с прямыми углами. Множество туннелей отходило от пещеры в разные стороны, теряясь в глубинах горы.

Маленькие цветочки Дар Герайи торчали из скал в разных местах, испуская тусклый синевато-зеленый свет. Куски погнутой и расколотой стали лежали тут и там – остатки «Гребня волны».

Жуткая смесь запаха смерти и сухой земли наполняла воздух. Каждые несколько секунд раздавались крики и стоны, эхом разносившиеся по пещере. Куда бы Кейлен ни взглянул, всюду валялись раздавленные доспехи, части тел, оторванные конечности. Двоих мужчин пронзил стальной штырь. В нескольких футах от них лежал давно умерший гном с отсеченными ногами. Кислотный вкус рвоты появился в горле у Кейлена, но он сумел сглотнуть.

– Нам нужно поискать тех, кто уцелел.

Как только Кейлен заговорил, он почувствовал, что Валерис – а он начал двигаться среди обломков – закричал на периферии его сознания.

– Валерис кого-то нашел. – Кейлен начал пробираться между обломками ветробежца, Вейрил и Тармон последовали за ним.

Как только он нашел Валериса и опустился рядом с ним на колени, его охватила паника: он понял, кого обнаружил дракон. Эрик был частично похоронен под горой глины и кусками изогнутого, порванного металла.

Грязь перепачкала руки и начала собираться под ногтями Кейлена, когда он принялся разбирать обломки.

– Эрик! Очнись!

В воздух полетели пыль и глина – Эрик начал кашлять и отплевываться. У него были красные глаза, наполовину засыпанные землей.

– Кейлен? – его голос прозвучал едва слышно.

Тармон опустился на землю рядом с Кейленом и принялся убирать тяжелые куски стали, мешавшие Эрику подняться.

– Не двигайся, – сказал Тармон, когда он что-то заметил. – Эльф?

– Что-то не так? – Кейлена снова охватила паника, когда он увидел, что один стальной прут проткнул ногу Эрика. А другой прошел чуть выше бедра.

Вейрил опустился на землю рядом с Эриком, и гравий захрустел под его коленями. Он наклонился и просунул руки под его тело, ища что-то глазами.

– Прутья ни с чем не связаны с другой стороны. По счету «три» я хочу, чтобы вы их вытащили одновременно. Тогда я остановлю кровотечение и постараюсь исцелить его раны. Вы меня поняли?

Тармон и Кейлен кивнули. Лорд-капитан королевской гвардии выглядел увереннее дралейда. Кейлен сделал глубокий вдох и двумя руками сжал стальной прут, торчавший чуть выше бедра Эрика, который застонал от боли.

– Проклятье, почему бы вам не воткнуть в меня еще один прут? Быть может, тогда боль станет меньше.

– Заткнись, или я сам тебя заткну, – ответил Кейлен, вопросительно приподнимая бровь, чтобы выяснить, согласен ли Эрик на его предложение.

Эрик слабо улыбнулся, но сразу поморщился от боли, когда Тармон сжал другой стержень.

– Просто поспешите и избавьте меня от этих штук.

Кейлен почувствовал, как Вейрил вытягивает силу из Искры, так же как делал на ветробежце, когда исцелял Тармона. Огонь, Вода, Воздух, Земля и Дух.

Кейлен попытался проследить за плетением Вейрила, но эльф работал с поражающей быстротой. В использовании Искры мало было просто тянуть за нити. Существовало множество хитрых способов их сплетать, поворачивать и менять форму. Много вариантов, комбинаций нитей разных стихий друг с другом. Тэрин говорил, что целители – существа особенные и рану нельзя просто зарастить – врачующий должен понимать, что именно ему необходимо исправить.

– Один, – сказал Вейрил. – Постарайтесь вытащить прутья одним быстрым движением.

Кейлен стиснул прут.

– Два.

Эрик закрыл глаза. Его губы напряглись в ожидании боли.

– Три.

Эрик взвыл, когда Тармон и Кейлен одновременно вытащили стальные прутья из его раненого тела, но они действовали без малейших колебаний. Вейрил сразу же принялся за работу, создавая сложное плетение из нитей. Ничего подобного Кейлен прежде не встречал. Раны были настолько открытыми, что он видел внутренние органы, однако наружу не вытекло ни капли крови. На глазах у Кейлена мышцы и плоть начали срастаться. Тонкие красные нити скользили вокруг ран, соединяя рваные края. Кейлен в изумлении смотрел, как срастается кожа – так паук создает новые участки паутины.

Вейрил устало опустил руки, а Эрик облегченно вздохнул. Эльф с трудом успел подставить левую руку, чтобы не повалиться на землю.

– Я в порядке, – заявил он, когда Кейлен потянулся к нему, чтобы подхватить. – Исцеление отличается от всего остального. Оно требует больше усилий. Теперь мне, как и Эрику, требуется отдых.

Кейлен согласно кивнул, а эльф расслабленно оперся спиной о валун.

– Мы должны продолжить поиски, – сказал Кейлен, поворачиваясь к Тармону. – Наверняка еще многим нужна помощь.

– Согласен, дралейд. Наверняка есть и другие раненые, – ответил Тармон, вставая.

Кейлен проворчал что-то невнятное и с трудом поднялся. Он всегда считал себя высоким, но даже ему приходилось смотреть на Тармона снизу вверх.

– Пожалуйста, называй меня Кейлен.

Прошли часы, пока они искали выживших среди обломков ветробежца, и их оказалось значительно больше, чем думал Кейлен. Он огляделся по сторонам. Кроме него, Фальмина, Вейрила, Эрика и Тармона выживших оказалось около шестидесяти – точнее, шестьдесят два. Двадцать три гнома и тридцать девять человек. Теперь все они собрались в центре пещеры, вокруг груды цветов Дара Герайи. Вейрил не мог удерживать балдир постоянно, а топлива для костра в пещере не было. Сине-зеленое сияние пульсировало, и все вокруг выглядело непривычно.

И хотя Кейлен был счастлив, что уцелевших так много, он знал, что на «Гребне волны» находилось более двухсот живых душ. Столько погибших. Выжило лишь четырнадцать королевских гвардейцев Тармона.

Масштаб потерь давил на Кейлена, судорога сжимала все внутри и перехватывала горло. И лишь прикосновение разума Валериса не давало ему утонуть в пучине отчаяния.

Дракон стоял рядом с Кейленом, уткнувшись носом в его ладонь и отчаянно стараясь ослабить боль потерь.

– Спасибо тебе, – прошептал Кейлен, и хрупкая улыбка мелькнула на его губах, когда пальцы пробежали по чешуйкам на морде Валериса. В ответ он ощутил волны поддержки и спокойствия.

Кейлен со стоном опустился на жесткую землю. Все мышцы у него болели, в горле пересохло, тело покрывало множество порезов. Валерис устроился рядом, положив чешуйчатую голову Кейлену на колени.

– В то, что ты сделал, эльф, невозможно поверить. – Фальмин провел пальцами по пятнистому участку кожи, где стрела вышла из его тела.

Эрик нашел потерявшего сознание штурмана под обломками глины и металла.

Вейрил кивнул.

– Сожалею, что не смог сделать большего. Я слаб. Исцеление забирает у целителя вдвое больше того, что дает раненому.

– А нам и не стоит переживать из-за шрамов, – сказал Фальмин, подмигнув. – Женщины их любят.

К своему удивлению, Кейлен не смог удержаться от смеха, глядя на Вейрила. Эльф со смущением на лице смотрел на Фальмина, не зная, что сказать.

– Фальмин, я всего лишь хотел сказать тебе спасибо. Если бы ты не вернулся за нами… ну, нас бы здесь не было.

– Да, – сказал Тармон, усаживаясь на земле поудобнее. – Дралейд, то есть Кейлен, – поправился лорд-капитан, – прав. Мы обязаны Фальмину жизнью.

Эрик согласно кивнул.

Лицо Фальмина исказилось от искреннего удивления.

– Вы обязаны мне жизнями? Ни один из нас не уцелел бы, если бы не ты. И если бы гвардия не сдержала солдат Империи. И если бы дралейд не начал управлять «Гребнем волны» – пусть боги упокоят его маленькое стальное сердце. Полагаю, я обязан тебе жизнью множество раз, и, уверен, в будущем мой долг только вырастет. А так можешь вычеркнуть из списка один пункт.

– Ну и что же мы теперь будем делать? – после паузы спросил Эрик.

Вопрос повис в воздухе, как дурной запах. Все об этом думали, но никто не решался назвать вещи своими именами. Даже Фальмин, не знавший пути, по которому Кейлен привел сюда «Гребень волны», находился в растерянности.

– Это место выглядит так, словно прежде служило точкой пересечения всех маршрутов. Похоже, очень много лет назад. Туннели куда-то ведут, – сказал Фальмин, указывая на отверстия, которые выходили из огромной пещеры в разные стороны. – Теперь нам остается выбрать один. На главных туннелях есть соответствующие значки. Если мы найдем хотя бы один, я смогу привести вас в Даракдар. Может быть.

Кейлен немного воспрянул духом. У них появилась надежда.

– Нам нужно соблюдать осторожность, – заметил гном, назвавшийся Кориком, один из королевских гвардейцев Киры. Он был не выше пяти футов, на плечах алый плащ, голова обрита наголо, в густой бороде вплетенные золотые и серебряные кольца. Обоюдоострый топор лежал у него на коленях. – Множество темных созданий рыщет в глубинах гор: араки, змеи, глубинные твари, кератлины. Из-за них огромное количество туннелей заброшено и не используется.

– А кто такие глубинные твари? – Эрик наклонился вперед, обхватив руками колени, в коротких светлых волосах отражалось сине-зеленое сияние цветов.

– О, они действительно отвратительны, – ответил Фальмин. – Некоторые размерами почти с лошадь. Их черепа имеют форму наконечника стрелы, шкуры толстые, как камень, хвосты покрывают шипы длиной в руку. Я не видел ничего страшнее, чем эти твари…

Дрожь пробежала по спине Кейлена. Мысль о встрече с глубинной тварью ему совсем не понравилась. От Валериса исходила легкая вибрация, он тихонько зарычал в ответ на страх Кейлена. Иногда Кейлен забывал, что его разум теперь принадлежал не только ему одному.

– Что с ним такое? – спросил Эрик, кивнув в сторону Валериса.

– Ничего. Не думаю, что ему понравились разговоры о глубинных тварях, – ответил Кейлен.

Рык Валериса стал еще более низким.

– Как и нам всем, – сказал Вейрил. – Но в любом случае нам необходимы три вещи: еда, вода и отдых.

– Верно, – согласился Фальмин, вскинув руки в воздух. – Я бы мог проспать несколько дней.

Кейлен не обращал внимания на боль во всем теле, но сказывалась утрата энергии. Разрушение нескольких зданий потребовало огромных усилий, и сейчас он сомневался, что сможет встать, если потребуется.

– Согласен, – послышался низкий голос Тармона Хорда. – Во-первых, мы отдохнем. Затем мы двинемся в путь. Я организую часовых. Два часа сна, затем смена. Ничего большего мы не можем себе позволить. Есть возражения?

Тармон не сводил взгляда с Кейлена. Он был молод для должности лорда-капитана королевской гвардии, но все равно на десять лет старше дралейда. И теперь стало очевидно, что не только Тармон смотрел на него с надеждой. Все уцелевшие рассчитывали на него. Все ждали, какое решение он примет.

Валерис, почувствовавший тяжесть, которая легла на плечи Кейлена, зарычал, поднял голову и встал. Молодой дракон перебрался в центр пещеры, лавандовые глаза изучали выходящие из нее туннели.

– Да, – наконец сказал Кейлен, постаравшись, чтобы его голос звучал уверенно. – Валерис также будет стоять на страже.

– Я готов стать первым часовым, – заявил Эрик, поднимаясь. К нему присоединились Тармон и несколько людей и гномов. – Через несколько часов я вас разбужу.

Кейлен ногой отбросил в сторону небольшой камень, когда их отряд начал движение по туннелю. Пары часов сна оказалось недостаточно. Кейлен мог бы спать несколько дней подряд, но такой возможности не было.

– Я не думаю, что он знает, куда нас ведет, – прошептал Эрик Кейлену, пока Фальмин изучал символ штурмана на стене. – Мы идем уже несколько часов, а он все еще понятия не имеет о том, где мы находимся.

– Но он, в любом случае, знает туннели лучше, чем мы, – ответил Кейлен. Ему казалось, что все выглядит одинаковым, но Фальмин вроде бы узнавал символы, начертанные на гладких стенах. – Что еще мы можем сделать? Он наш лучший шанс отсюда выбраться.

– Я знаю, – с тяжелым вздохом ответил Эрик и провел рукой по волосам.

Кейлен не привык видеть Эрика таким встревоженным.

– Я сожалею… Эти туннели, они просто… У меня от них по коже бегают мурашки и возникает ощущение, что вокруг меня смыкаются стены.

Кейлен остановился и положил руку товарищу на плечо.

– Мы пройдем через это, Эрик. Необходимо просто продолжать идти. Шаг за шагом.

Эрик кивнул, его взгляд был устремлен в землю.

– Да, ты прав.

– Могу я получить твой ответ в письменном виде?

Эрик рассмеялся и посмотрел на Кейлена.

– Заткнись и продолжай идти, – сказал он, подталкивая Кейлена вперед. – Мы никогда отсюда не выйдем, если будем стоять на месте.

Редкие пучки Дара Герайи росли в случайных местах на полу и стенах туннеля, обеспечивая достаточно света, чтобы видеть, куда поставить ногу, но не более того. Балдир стал бы напрасной тратой энергии, но Кейлен с трудом преодолевал искушение. Как и Эрик, он страдал от клаустрофобии, особенно когда смотрел вперед, в бесконечную темноту туннеля, похороненного под многими милями скальной породы. Единственным настоящим утешением стал Валерис, шагавший рядом с ним, а вечный свет подземных цветов раскрашивал его снежно-белую чешую в странные сине-зеленые оттенки.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Вейрил, подходя к Кейлену.

– Я? Все хорошо, – солгал Кейлен. – А как ты? Исцеление потребовало от тебя много сил.

Вейрил приподнял бровь.

– То, что ты сделал во дворе ветробежцев, должно было тебя убить. Ты совсем недавно начал использовать Искру.

– Я и сам так думал. – Кейлен безнадежно пожал плечами. – Я до сих пор не понимаю, как уцелел.

– Никогда прежде не встречал дралейдов и ничего не знаю о том, как они обращались с Искрой, но я думаю, что это как-то связано с Валерисом, – признался Вейрил. – Мы можем спросить у Тэрина или Ракины Эйсона, когда доберемся до Даракдара. Я уверен: кто-то из них знает больше.

Кейлен слабо улыбнулся, размышляя над словами Вейрила, а потом его взгляд остановился на Валерисе. Кейлен подумал о Тэрине и Эйсоне, и у него появился вопрос.

– Вейрил?

– Что?

– Почему другие эльфы Аравелла ненавидят Тэрина? – спросил Кейлен.

Вейрил вздохнул.

– В их сердцах нет ненависти…

– Но они его игнорируют, Вейрил. И бросают на него мрачные взгляды. Гейлерон неизменно демонстрирует презрение и даже не пытается его скрыть. Только ты относишься к Тэрину иначе.

Вейрил неотрывно смотрел себе под ноги, не поднимая взгляда. Кейлен видел, что эльф о чем-то размышлял.

– Нет, они не испытывают к нему ненависти. Они считают, что он лишился чести. Для эльфа это равносильно исчезновению.

– Но… почему?

– Это очень длинная история, – ответил Вейрил. – И я еще не родился, когда все случилось, так что в моем рассказе будут неточности.

– Но у нас полно времени, – сказал Кейлен, указывая в сторону бесконечного туннеля, погруженного в темноту, – лишь небольшие участки освещали редкие цветы. Кейлен устал от людей, которые все от него скрывали.

– Ладно, – ответил Вейрил. Кейлен увидел, что Эрик подошел поближе, чтобы тоже его слышать. – Я уже начал рассказывать тебе эту историю, когда мы находились в Аравелле. Теперь продолжу. Когда Орден пал, а Фейн Мортем завладел властью в Ан-Насла, началась большая охота. Империя выслеживала и уничтожала йотнаров – к счастью, некоторым из них удалось уцелеть, – а гномов загнали под землю. Эльфы и небольшие отряды людей продолжали сражаться с Империей. По всей Эфирии прошли ужасные кровавые битвы. Многие тогда погибли. Но в конце концов общими усилиями Империи и предателей-дралейдов была одержана победа.

– Что произошло? – перебил Эрик, который теперь шел рядом с ними.

– Разделение, – ответил Вейрил, в глазах которого появилась глубокая печаль. – В нашей истории оно получило название Разрыва. Мы поделились на две фракции. Одна из них решила, что война больше не имеет к ним отношения, и покинула остальные народы Эфирии.

– А другая? – спросил Эрик, подходя еще ближе.

– Я принадлежу к другой фракции. Мы считали, что не можем допустить, чтобы Эфирия досталась Тени, и чувствовали, что должны бороться.

– Но при чем здесь Тэрин? – вмешался Кейлен, который устал слушать одну и ту же историю.

– Тэрину пришлось выбирать, – ответил Вейрил. – Либо эльфы Линалиона, либо Аравелла.

– И он выбрал Линалион? – пораженно спросил Эрик.

Кейлен молчал, но чувствовал, что его внутренности сковывает холод. Он не мог поверить, что Тэрин бросил континент и решил оставить его в руках Тени.

Вейрил вздохнул.

– Тэрин никого не выбрал. Вера толкала его к эльфам Аравелла, но главный долг был перед всеми эльфами. Так вот, я считаю решение Тэрина самым достойным. Тэрин предпочел то, что, как он знал, явится изгнанием, чтобы не способствовать разрыву между нашими народами. Для остальных он стал трусом, когда оставил свою расу в одиночестве в самый темный для нее час. Честь – понятие деликатное. То, что один эльф считает благородным, другой воспринимает как нечто презренное.

– Там впереди что-то есть! – крикнул один из солдат передового отряда.

Как и следовало ожидать, когда Кейлен поднял голову, он увидел далеко впереди пятнышко желтого света.

– Как ты думаешь, что там такое? – спросил Кейлен.

– Будем надеяться, выход, – пожав плечами, ответил Эрик. – Впрочем, довольно скоро мы узнаем наверняка.

Чем дальше вперед шел отряд, тем больше становилось желтое пятно, оно росло до тех пор, пока не стало очевидно, что свет исходил из пещеры в конце туннеля.

– Дралейд, ты захочешь это увидеть, – позвал его Фальмин, который шел во главе отряда.

Когда Кейлен, Эрик и Вейрил подошли к входу в пещеру, двигавшиеся в авангарде белдуарские солдаты отступили в сторону, пропуская их вперед. Кейлен почувствовал некоторое смущение, услышав хор, призывавший «дралейда» и «милорда», и увидев склоненные головы.

Опустив голову, Кейлен миновал солдат и вошел в пещеру, пытаясь не обращать внимания на улыбку, которая, как он знал, появилась на лице Эрика.

Оказавшись внутри, он увидел источник желтого сияния: огромный светящийся цветок, похожий на Дар Герайи. Цветок находился в центре шестиугольного помещения, не менее пятидесяти футов в поперечнике. Стены пещеры были гладкими, с острыми углами, их вырубили прямо в скалах, как и большую часть архитектурных сооружений гномов. С дальней стороны, за цветком, находился массивный каменный дверной проем с золотыми символами, высеченными вдоль края.

По обе стороны портала стояли две огромные одинаковые статуи из золота, высотой от пола до потолка пещеры: гномы в пластинчатых доспехах, лезвия топоров опущены вниз, руки сложены на топорищах.

– Я не видел такого растения в Даракдаре, – сказал Кейлен, протянув руку в сторону испускавшего сияние цветка в центре пещеры. Желтый свет завораживал. – Это невероятно.

– Клянусь молотом Гефесира.

Кейлен повернулся и увидел Корика и остальных гномов, которые входили в пещеру.

Все они опустились на одно колено, как только увидели желтый цветок и огромные статуи у дверного проема.

– С гномами всегда драма, – пробормотал Фальмин, закатывая глаза.

Качая головой, штурман направился в другую часть пещеры, в сторону массивной каменной двери.

– Вы знаете это место? – спросил Кейлен подошедшего Корика и остальных гномов.

– Я не уверен до конца, – ответил гном, голос которого наполняло благоговение. – Но мне кажется, что это вход в Виндакир, жемчужину союза гномов. Уже несколько столетий прошло с тех пор, как мы потеряли с ними контакт. Все отряды разведчиков наталкивались на засыпанные туннели или полчища кератлинов или араков. Мы считали это место утраченным. Во всех наших древних текстах сказано, что лишь в Виндакире светильник Дара Герайи имеет такой цвет.

– Неужели это правда? – спросил другой гном, вошедший вслед за Кориком. Он не сводил глаз с огромного дверного проема.

– Ага!

Все глаза обратились к Фальмину, стоявшему у массивной каменной двери, положив руки на бедра, с торжествующим выражением на лице. Желтый свет проникал через разделительный камень, разошедшийся надвое, и каждая половинка слилась со стенами, вдоль которой они стояли.

Фальмин пожал плечами, когда Кейлен и остальные подошли к открывшемуся проходу.

– Я решил, что могу сделать что-то полезное, пока вы вели восхищенные беседы. Здесь находился рычаг.

– Я… – Кейлен осекся, когда Эрик встал между ним и Фальмином.

– Какого… – Голос Эрика смолк, и он склонил голову набок, глядя на то, что открылось по другую сторону каменной двери.

Холодный свет луны освещал развалины, по которым пробирался Рендалл. Белдуар наконец пал. В течение столетий он торчал занозой в боку Империи, отбивая одно нападение за другим. Многие драконы пали после метких выстрелов огромных арбалетов, хитрого изобретения гномов. Тени не удалось захватить нового дралейда, но уничтожение этих машин стало подарком, который изменил ход сражения.

Новый дралейд. Смех Рендалла прозвучал над пустыми руинами города, смешавшись с потрескиванием огня продолжавшихся пожаров. Мальчишка из деревни оказался дралейдом. Он бы не поверил такому, если бы Тень не подтвердила. Каким бы темным и извращенным не являлось это создание, оно не могло лгать. И не имело такой потребности. Рендалл убил бы мальчишку, если бы знал заранее.

Он что-то прорычал себе под нос, разбросав ногой небольшую груду камней. Разведчики не нашли тел гражданских лиц. Ни одного. Ни женщин, ни детей, ни стариков или инвалидов. Должно быть, жители Белдуара сумели вывести их из города перед сражением.

По туннелям, которые они обрушили после отступления.

Уродливый труп солдата Белдуара лежал у ног Рендалла. Металл, когда-то его защищавший, теперь составлял единое целое с его костями. Расплавленная сталь очистила тело от обгоревшей и почерневшей кожи.

Лицо Рендалла исказилось в гримасе, когда он наступил сапогом на изуродованный труп. Драконы служили весьма эффективным оружием, но после их атаки не оставалось людей, которых можно допросить. А Рендалл любил допрашивать людей.

В том, когда человек не выдерживал и ломался, было нечто завораживающее: Рендалла всегда занимало, как долго сможет сопротивляться тело. Некоторые сдавались после обычной порки – грубое, но эффективное средство. Другие требовали более… тонкого подхода.

Таких он любил больше всего.

Некоторые люди скрипели зубами и стискивали челюсти, когда Рендалл угрожал отрезать им конечности или содрать кожу. Его всегда удивляло, что очень многие из них не верили, что он станет приводить свои угрозы в исполнение. Он наслаждался страхом в их глазах, когда они понимали, что ошибались.

– Инквизитор, сэр.

Рендалл вздохнул, продолжая стоять, положив руки на бедра, а красный плащ развевался за спиной под порывами ветра, который нес пыль.

– В чем дело, капитан?

– Мы нашли одного выжившего. Эльфа.

Рендалл резко обернулся. Он не пытался скрыть злобную улыбку на своем лице. Перед ним стояли три солдата Лорийской Империи, чьи доспехи покрывали пыль и кровь. А у их ног на коленях в грязи стоял эльф.

В длинных каштановых волосах запеклась кровь, правую щеку пересекал тонкий шрам. Левая кисть отсутствовала. Рана еще не успела зарубцеваться. Вероятно, он потерял руку во время последней битвы, скорее всего, в ходе финальной схватки. В глазах эльфа, который не сводил с Рендалла взгляда, горела холодная ненависть.

– Хорошо, – сказал Рендалл, склоняясь над эльфом. – В тебе еще осталось желание сражаться. Я получу удовольствие, выжигая его слой за слоем.

Рендалл подмигнул эльфу и выпрямился.

– Держите его отдельно от остальных пленников. Отведите в мою палатку и охраняйте. Ему потребуется особое внимание.

– Сэр. – Солдат кивнул, и эльфа утащили.

Я узнаю все твои тайны.

Эльтор откинулся назад с закрытыми глазами, позволив ветру освежить лицо и растрепать волосы. Он сделал глубокий вдох через нос и слегка переместился, сидя в ложбинке на шее у Гелиоса. Открыв глаза, он посмотрел на пылающие руины, которые прежде были городом Белдуаром: мощное пламя освещало ночь. Легкое чувство вины кольнуло его в сердце. Он помог уничтожить два самых прекрасных города, когда-либо существовавших на свете. Перед глазами у него возникли картины рушившихся белых стен Ильнейна. Он вновь услышал крики умирающих. Ощутил острый запах обугленной плоти. На губах возник вкус пепла и крови, наполнивших воздух.

Он оттолкнул эти видения, отправив в самые темные уголки сознания.

Там они и останутся.

Проглотив комок в горле, Эльтор напомнил себе, как много за прошедшие столетия погибло всадников и драконов под ударами болтов мощных арбалетов Белдуара. Болты, выпущенные из хитроумных изобретений гномов, мчались со скоростью, сравнимой лишь с молнией. Он сжал руки в кулаки, думая о падавших с неба окровавленных драконах. На самом деле даже гигантские арбалеты не могли остановить всадников на драконах. Но в своем высокомерии они их недооценили.

На этот раз Эльтор не повторил прежних ошибок. Его атака была быстрой и бескомпромиссной. К тому же помогло еще и то, что Тень уничтожила немало смертоносных орудий во время первой попытки захватить Белдуар, после чего атаковать город стало значительно проще.

Эльтор оторвался от размышлений и устало вздохнул. Приземляйся рядом с Лииной и Каракесом. Гелиос прорычал в ответ согласие, свернул налево и начал крутой спуск.

Эльтор улыбнулся такой резкой смене направления движения и падению. Ничто в мире не могло сравниться с полетами на спине Гелиоса, когда дракон чувствовал себя свободным. Его сила, скорость и изящество не имели ничего подобного в известном мире. Эльтор позволил своему разуму слиться с разумом Гелиоса и теперь ощущал малейшие дуновения ветра. Легкое давление прохладного воздушного течения, едва заметные вибрации от движения крыльев Гелиоса. Он чувствовал все.

Зоркими глазами Гелиоса он видел Лиину, которая ухаживала за Каракесом – красный чешуйчатый дракон был ранен в плечо белдуарским болтом. Он выживет, но Эльтор почти чувствовал боль величественного существа.

Практически так же быстро, как при переходе в свободное падение, Гелиос одним могучим взмахом крыльев выровнял полет над самой землей, послав во все стороны спирали пыли и пепла. Эльтор соскочил с шеи дракона, смягчив приземление нитями Воздуха. Я пошлю за едой. Отдыхай, друг моей души. Ты это заслужил.

Гелиос опустил мощную голову так, что конец его морды оказался напротив Эльтора, который протянул руку и положил ладонь на черную чешую дракона.

– Мэйа элвин эр анира диар – Мое сердце всегда принадлежит тебе.

Покой и тепло текли из разума Гелиоса к разуму Эльтора, а потом огромный дракон улегся на землю, глядя на Лиину и Каракеса.

– Как он? – спросил Эльтор, подходя к сестре по оружию.

Лиина принадлежала к древнему лорийскому роду. На ее бронзовой коже время не оставило следов, русые волосы были собраны в узел на затылке. Как и Эльтор, она носила белые пластинчатые доспехи гвардейца, с позолотой на ребрах и черным пламенем на груди.

Она вздохнула и повернулась к Эльтору.

– Он в порядке, нам действительно повезло. Если бы этот огромный увалень вовремя свернул, когда я ему сказала, мне бы не пришлось лечить его плечо.

Каракес в ответ зарычал, губы красного дракона раздвинулись, обнажив зубы. Он был не таким крупным, как Гелиос, но не сильно проигрывал ему в размерах, его длина составляла сто пятьдесят футов от головы до хвоста.

– О, заткнись, – прошипела Лиина, после чего снова повернулась к Эльтору. Иногда она казалась наполовину безумной, но была воином, обладавшим невероятным мастерством, и всегда стояла рядом с Эльтором, даже в самые трудные времена. – С ним все будет в порядке. Ему просто необходим отдых.

– Позаботься, чтобы он его получил. С рассветом мы полетим на Север.

Лиина решительно кивнула, потом повернулась, чтобы шикнуть на Каракеса.

Эльтор направился в шатер, в котором располагался штаб. Его оказалось легко отыскать; остальная армия старалась не ставить палатки на расстоянии менее мили от гвардейцев и их драконов.

Как и доспехи гвардии драконов, купол большого шатра был ослепительно-белым, с золотой оторочкой и черным пламенем, вышитым с каждой стороны.

Шатер имел размеры более чем пятьдесят на пятьдесят футов, и над ним на ветру трепетал прямоугольный флаг. Даже в бледном лунном свете Эльтор видел на нем два символа: черный лев Лории и пламя Драконьей гвардии.

Фейн сдержал свое слово. Всадников Драконьей гвардии не связывали и не пороли, ими управляли, как Орден управлял дралейдами. Да, Фейн часто их призывал, но это совсем другое дело. На поле сражения они действовали сами по себе, и в обычной жизни оставались хозяевами своей судьбы. Давно прошли те года, когда Орден требовал от них вассальной верности, и дралейдам, а также связанным с ними драконам приходилось подчиняться прихотям юных и горячих правителей.

Но стоила ли цена награды? Этот вопрос Эльтор задавал себе каждый день и его же видел в глазах братьев и сестер. Девять. Осталось ровно столько всадников Драконьей гвардии.

Сотни присоединились к их рядам еще в Ильнейне, а на другой стороне сражалось вдвое больше. Выжили только девять всадников.

С той ночи за четыре века не вылупилось ни одного нового дракона – до настоящего времени. Никто не понимал, почему яйца оставались целыми, возможно, все дело в… Может быть, что-то изменилось. Им нужно отыскать нового дралейда и его дракона. Необходимо, чтобы понять.

Эльтор вошел в командный шатер, где обнаружил сидевшего на полу, скрестив ноги, обнаженного по пояс Пелленора, долговязого темнокожего мужчину, состоявшего из жил и мускулов. Он был совершенно лысым, лишь подбородок украшала коротко подстриженная бородка.

– Ты что-нибудь почувствовал? – спросил Пелленор.

– Нет, – ответил Эльтор и налил себе чашку воды из большой хрустальной фляги, стоявшей справа на столе. – Инквизитор еще не сделал доклад?

– Пока нет. – Пелленор открыл глаза и склонил голову, прищурившись и глядя на Эльтора. – Тебя что-то тревожит.

– Я в полном порядке, – резко ответил Эльтор. Казалось, Пелленор всегда улавливал даже самые тонкие изменения в его настроении, что в равной степени приносило пользу и вызывало раздражение. В данном случае Эльтор с трудом скрыл гнев. – Где Меранта? Я не видел ее снаружи.

Пелленор не среагировал на смену темы. Он лишь приподнял бровь, что еще сильнее рассердило Эльтора. Пелленор изогнул нижнюю губу, но не стал спорить.

– Она отправилась на охоту. Лучше это сделать сейчас, пока есть возможность, а уже потом использовать стадо. Никогда не знаешь, когда домашний скот закончится.

Эльтор кивнул, одним глотком опустошил чашу с водой и тут же снова ее наполнил.

Он изо всех сил старался отвлечься от размышлений о новом дралейде, но легче сказать, чем сделать. Почему одно яйцо проклюнулось, а остальные – нет? Этот дракон может оказаться ключом к восстановлению утраченного. Им необходимо его отыскать.

– Почему он хмурится? – спросила вошедшая в шатер Лиина, вытирая руки от крови куском толстой ткани.

– Он переживает из-за нового вылупившегося дракона и его дралейда, – без малейшей паузы ответил Пелленор.

Эльтор бросил на Пелленора хмурый взгляд, но прикусил язык. Как тому удавалось прочесть словно в открытой книге все, что творилось в голове Эльтора, оставалось для него тайной. Но всякий раз оказывалось, что Пелленор не ошибся, вне зависимости от того, рассказывал ему что-то Эльтор или нет.

– Я не переживаю. Просто меня разбирает любопытство, и не более того, – проворчал Эльтор.

Понимающая улыбка пробежала по лицу Лиины, и она игриво подмигнула Пелленору.

Эти двое и поодиночке не были подарком, но вместе неизменно выводили Эльтора из себя. Фейн спрашивал, почему из всех других всадников Эльтор выбрал Лиину и Пелленора в качестве своего правого и левого крыла. В такие моменты Эльтор задавал себе тот же вопрос. Но на самом деле он знал ответ: они были умелыми, верными и, главное, напоминали Эльтору о прежних временах. Другие изменились, но Пелленор и Лиина оставались для него такими же, как раньше. Они не позволили тому, что случилось в Ильнейне, изменить их сущность, оставались верными прошлому, но не оглядывались назад и смотрели только вперед.

Среди других всадников Драконьей гвардии Илькийа и Воранур со временем стали холодными; апатия оставалась единственной эмоцией, которую они испытывали к остальным. Смерть стала их частью. Их капитан, Йормун, был еще хуже. Эльтор предпочел бы, чтобы капитан также погрузился в апатию, но его обуревала жажда крови. Эльтор чувствовал мрак, нависший над душой Йормуна и ставший чем-то материальным. На протяжении многих лет он с невероятной быстротой поглощал Сущности и теперь стал другим человеком.

По правде говоря, остальных трех всадников Эльтор видел редко. Вот что он слышал о них в последнее время: Эрдин улетел на запад, в сторону Арды, Лука отправился в Карвос, а Тивар не покидал Драколдрир уже больше столетия. Эльтор не мог их винить за отсутствие. Тьма становилась все опаснее со времен Ильнейна или Падения, как его стало принято называть. Это слово тисками сжимало его сердце, оставляя горький привкус на губах.

Прошло не меньше часа, прежде чем Инквизиция прислала с отчетом костлявого, ужасно смущавшегося молодого человека с лицом хорька и сморщенным носом, в кожаных доспехах, которые ему не слишком годились. Он явно пришел с недобрыми вестями. Будь новость хорошей, он бы сюда не попал; Инквизитор Рендалл явился бы сам – полная интриг крыса никогда не избегала возможности услышать похвалу в свой адрес.

– Ну? – сказал Эльтор, после того как молодой человек остановился у входа в шатер и молчал в течение двух минут.

Эльтор откинулся на спинку стула и нетерпеливо вздохнул. Лиина прислонилась к шесту шатра, стоявшему в пяти футах, а Пелленор остался на том самом месте, где и был, когда пришел Эльтор – сидел на земле скрестив ноги.

– Я хм-м-м… – Молодой солдат быстро сглотнул и выпрямил спину. – Я здесь, чтобы доставить отчет Инквизитора Рендалла, сэр.

– Продолжай, – сказал Эльтор, жестом предлагая солдату говорить.

– Хм-м-м…

– Командир не любит, когда люди не заканчивают предложения, – пожав плечами, сообщила Лиина. – И на твоем месте я бы с этим завязывала.

Парень снова с трудом сглотнул.

– Инквизитор Рендалл докладывает, что дралейда нет за стенами города, милорд. Он полагает, что дралейд сбежал в Гномий союз по туннелям.

Эльтор стиснул челюсти и встал.

– Во-первых, – сказал он, подходя к молодому солдату, – я не лорд. – Солдат с ужасом посмотрел на Эльтора снизу вверх.

Эльтор прекрасно знал, какая устрашающая у него фигура: широкие плечи и заостренная челюсть вместе с белыми доспехами и черным пламенем всадника Драконьей гвардии на груди. Ему было известно, что по армии циркулировали самые разные слухи. Истории о том, что души всадников Драконьей гвардии столь же черны, как у Фейна. И о том, как их драконы пировали на костях тех, кто изменил Империи. Эльтора не интересовали слухи, но иногда они приносили пользу.

– Во-вторых, он уверен, что дралейд находится в Гномьем союзе?

– Да, милор… – Солдат затрясся. Его губы задрожали, и он снова стал заикаться. – Да, он уверен.

Эльтор посмотрел на молодого солдата и потянул за нити Воздуха, направив их к своим ушам, и теперь все долетавшие до него звуки стали намного громче. Он натянул их, и вскоре его слух заполнил гулкий тяжелый грохот. Сердце солдата стучало так, словно он поднимался в гору в полных доспехах. Ты что-то недоговариваешь.

– Очень хорошо. Оставь нас.

Солдат не заставил повторять дважды. В его глазах промелькнуло огромное облегчение, и он выскочил из шатра прежде, чем Эльтор успел обдумать, стоит ли отдать его Гелиосу в качестве игрушки – неплохой способ отправить послание мерзкому Инквизитору.

– Нужно проследить за посланцем и Инквизитором Рендаллом. Они что-то замышляют, и я хочу знать, что именно, – сказал Эльтор, как только солдат уже ничего не мог услышать.

– Будет сделано, – ответил Пелленор, одним движением поднимаясь на ноги. – Я считаю, что ты прав. Он определенно не все рассказал.

– Есть идеи? – спросил Эльтор, приподняв бровь.

Пелленор задумчиво сморщил губы.

– Да, он не нашел ни юношу, ни дракона, но, возможно, обнаружил что-то или кого-то, кто, как ему кажется, может к ним привести.

– Ты это понял, глядя на испуганного до смерти солдата, который с трудом сумел произнести четыре предложения? – Лиина нахмурилась и покачала головой. – Клянусь, ты все придумал, Пелленор.

Уголки рта Пелленора поднялись вверх, словно его позабавили слова Лиины. Но это не было улыбкой – Пелленор практически никогда не улыбался, – хотя Эльтор не сомневался, что Лиина его развлекла.

– Нет, Лиина, я узнал это за столетия изучения Инквизиторов, наблюдая за их работой и поведением в определенных ситуациях, после чего оставалось лишь применить некое подобие логики. – Он сделал паузу, и в шатре воцарилась тишина. – Кроме того, я получил сообщение от одного из моих информаторов. Он видел, как Инквизитор приказал затащить однорукого эльфа к себе в палатку.

Эльтор молча смотрел на Пелленора, который насмешливо поклонился и вышел из палатки.

– Ублюдок, – сказала Лиина, подняв глаза к небу.

Глава 6. Слова тени

Дален остановился, чтобы немного прийти в себя. Сейчас Сердце Даракдара превратилось в лазарет, где находилось множество раненых, людей и гномов, некоторые из них не имели ни одного шанса долго оставаться живыми, они получили слишком серьезные раны. Два гнома пронесли раненого на койку, стоявшую за Даленом. Его рука была отсечена у плеча, а лицо и шею покрывала черная потрескавшаяся кожа. От его криков по спине Далена пробежал холодок.

Он не сомневался, что в обычное время Сердце Даракдара являло собой замечательное зрелище – город внутри города внутри горы.

Дален представил шум и суету горного королевства, плывущие в воздухе ароматы свежеиспеченного хлеба и ячменного пива, которые смешивались с металлическим привкусом кузниц. Но сейчас все выглядело иначе. Он ощущал запахи пота, стали и обугленной плоти. Тяжелые и вызывавшие тошноту. Гнилостные запахи проникали в горло, и ему казалось, будто он чувствовал их отвратительный вкус.

Он не слышал скрипа колес и смеха детей. Только крики умиравших людей и гномов и рыдания их близких. И все это освещало мягкое сияние необычных сине-зеленых цветов.

В Белдуаре все закончилось очень быстро. Когда драконы начали жечь город, в нем воцарился хаос. Солдаты повернулись и побежали. Они бросали мечи и щиты и мчались так быстро, как только позволяли ноги. Дален не мог их винить. Какая польза от меча и щита против зверя, который поливает тебя огненной смертью с неба? Против чудовищ, способных своим дыханием плавить сталь и сдирать со спины человека кожу? Дален выставил перед собой руки. Они не дрожали, но только благодаря тому, что он специально тренировался. Страх все еще сжимал его сердце.

Отец сидел рядом на низкой каменной стене. Эйсон почти не разговаривал с того момента, когда стало ясно, что Эрик и Кейлен не вернулись в Даракдар. Он просто сидел и молчал.

Через двор к ним направился Тэрин. Даже среди царящего безумия эльф шагал уверенно, а за его спиной развевался коричнево-зеленый плащ. Сине-зеленый свет странных цветов придавал его серебристым волосам оттенок вечности, словно он был духом.

Эльф приветствовал Далена и Эйсона твердо и уверенно.

– Эйсон, они нас ждут, – сказал Тэрин.

Эйсон кивнул, потер ладони и встал. Потом положил руки на плечи Тэрина и Далена и придвинул их к себе.

– Какие бы слова ни прозвучали там, мы отправляемся за Эриком и Кейленом. Они живы и находятся где-то в лабиринте туннелей. Я это чувствую.

На лице Тэрина не отразилось никаких эмоций.

– Как и я. Я с тобой, Эйсон. Мы их найдем.

Отчаяние на лице Эйсона сменилось слабой улыбкой.

– Так и будет, – кивнул он. – А сейчас давайте поговорим с королями и королевами.

У входа в зал совета не стояла стража, что показалось Далену странным, но он решил, что ни у кого не нашлось времени или желания заниматься в эти минуты подобными вещами.

Тэрин распахнул дверь и вошел в зал, жестом предложив Эйсону и Далену следовать за ним.

Дален посчитал бы такое невозможным, но атмосфера в зале была еще хуже, чем во дворе. Впрочем, никто не кричал и не жаловался. Царила тишина. Пахло кожей и благовониями, а не обгоревшей плотью, но на всех давило отчаяние.

Правители Гномьего союза ссутулившись сидели на своих тронах, установленных на возвышениях. Ни один из них даже не попытался приподнять подбородок, когда появились Тэрин, Эйсон и Дален. За ними в шести альковах стояли статуи богов, столь же величественные и строгие, как и всегда. Дален отметил, что Гефесир находился рядом с Герайей. По рассказам отца он уже знал, что это типично для культуры гномов, но все равно выглядело странно.

Король Даймон сгорбился на короткой деревянной скамье, стоявшей у стены слева, пластинчатые массивные доспехи с золотой отделкой все еще блестели у него на плечах. Даже погнутые и покрытые высохшей кровью, они выглядели достойными короля.

Новый главный советник короля Айвон Арнелл стоял перед скамьей, скрестив руки на груди и нахмурив лоб. Великан Азиус сидел на полу, скрестив массивные ноги, и его бледная бело-синяя кожа мерцала в свете цветов. Казалось, он единственный во всем зале не выказывал никаких эмоций.

– Пусть ваш огонь никогда не погаснет, а клинки не затупятся, – сказал Тэрин, слегка наклонившись от пояса в сторону королев и короля Гномьего союза. Гномы что-то пробормотали в ответ.

– Ваше Величество, – Тэрин повторил свой легкий поклон, глядя на Даймона, – вы пришли к какому-то соглашению?

Одна из сидевших на троне гномьих цариц зашевелилась. Седые пряди в ее светлых волосах давали понять, что это Пулроун, царица Азмара. Она вздохнула и слегка расправила плечи.

– В некотором роде, мастер эльф.

Тэрин приподнял бровь и с любопытством посмотрел на нее.

– Они дадут убежище моим людям, – с горечью ответил Даймон. – Но не намерены рассматривать план, направленный на возвращение города.

– В этот день погибло более чем достаточно гномов! – прокричала другая царица гномов, которую все еще возмущало прошлое соглашение.

Дален узнал в ней царицу Элению из Озрина. Ее выдавали огненно-рыжие волосы и висевший на поясе короткий топор. Из чего следовало, что застывшая в неподвижности царица – это Кира из Даракдара, слева от которой сидел царь Хоффнар из Волькура.

– Многие мои люди также погибли, не забывайте, царица Эления. А теперь город Белдуар больше не стоит на страже ваших маленьких… норок. – Даймон прищурился, его слова наполнило негодование. – Мы…

– Мой король пытается сказать, – перебил его Айвон, снисходительно глядя на Даймона, – что, хотя мы вам чрезвычайно благодарны за предоставленные убежища для наших людей, мы не можем сидеть сложа руки, смирившись с потерей нашего дома. Неужели вы с такой же легкостью отнеслись бы к утрате Даракдара? Или Озрина? Мы просим лишь о том, чтобы вы признали, что нам необходимо вернуть Белдуар.

В зале, подобно густому туману, повисла напряженная тишина. Никто не хотел быть тем, кто ее нарушит. Дален совсем немного знал об этикете, когда дело доходило до царских дворов, но не сомневался, что советнику не пристало перебивать короля.

Все глаза обратились к Даймону, но он молчал. Его взгляд застыл на Айвоне. Между ними что-то произошло, но Дален мог лишь догадываться, что именно. Когда стало очевидно, что Даймон не станет при всех отчитывать Айвона, заговорила Пулроун:

– Все это замечательно, лорд Арнелл, но прямо сейчас у нас нет никакой возможности планировать атаку на врага. Вне всякого сомнения, не я одна по пути сюда прошла через двор, заполненный страдающими ранеными. Мы понесли серьезные потери. Нам пришлось обрушить все ветро-туннели, ведущие к Белдуару, для того чтобы Империя не смогла добраться до Даракдара. Сейчас нам необходимо перегруппироваться. И собраться с силами. Только тогда мы подумаем о том, чтобы вернуть ваш город.

Айвон состроил гримасу и медленно склонил голову. Далену показалось, что по лицу советника промелькнуло мрачное выражение. Ранее он не слишком любезно отзывался о гномах, и теперь ему совсем не нравилось, что пришлось так унижаться.

Даймон встал и решил ответить. Он производил сильное впечатление в доспехах, покрытых кровью и грязью.

– Легко произносить такие слова, когда вы сидите на троне, а вашим людям не грозит опасность в их собственных домах!

Кира выпрямилась, и ее глаза загорелись.

– Мы понимаем твое положение короля без королевства, но не забывай, где ты находишься. Ты здесь благодаря деяниям тех, кто пришел сюда до тебя. Мы очень серьезно относимся к заслугам твоего отца и тех, кто правил до него. Каждый должен продемонстрировать свои достоинства. И тебе еще предстоит многое доказать, прежде чем ты сможешь говорить так, как сейчас. Ты прав – это наш дом, и тебе не следует об этом забывать! – Грудь Киры вздымалась и опускалась.

Даймон ничего не ответил. Казалось, ярость сочилась из каждого дюйма его тела, когда он стремительно вышел из зала совета, не дожидаясь, пока его советник последует за ним. Айвон бросил извиняющийся взгляд в сторону Пулроун, но на Киру посмотрел с ненавистью. Затем Айвон коротко поклонился Эйсону и Тэрину и вышел из зала.

Пулроун устало выдохнула, поудобнее устраиваясь на троне, и бросила свирепый взгляд на Киру, которая мрачно смотрела в сторону дальней стены.

– Тэрин Эйлтрис и Эйсон Вирандр. Я сожалею, что данная сцена произошла в вашем присутствии. Впрочем, теперь вы знаете, каково положение дел. Какое участие вы намерены в них принять?

– Мы уйдем, после того как отдохнем, Ваше Величество, – ответил Эйсон, чем изрядно удивил царицу. – Мой сын, Эрик, и дралейд не вернулись. Они находились на последнем ветробежце, который покинул Белдуар. Я полагаю, что-то пошло не так и теперь они оказались в лабиринте туннелей. Я был бы вам весьма обязан, если бы вы предоставили нам проводника.

– Так и будет, Ракина. Наш народ в долгу перед тобой, – сказала Пулроун, и в ее голосе послышалось любопытство. – Но, как вы знаете, сеть туннелей огромна, она проходит под всеми Лоддарскими горами. И там рыщут не только гномы, но и другие очень опасные существа.

– Мы понимаем, Ваше Величество, – ответил Эйсон.

– Очень хорошо, – сказала Пулроун нахмурившись, и вокруг ее глаз появилось множество морщин и складок. – Завтра утром ваш проводник будет готов. А теперь вам следует нас покинуть. Нам нужно многое обсудить.

– Мы так и сделаем. И мы благодарим вас, Ваше Величество.

Царица коротко им кивнула и повернулась, чтобы что-то сказать Элении.

Они выходили из зала совета, когда к ним присоединился Азиус.

– Эйсон, я не смогу сопровождать вас во время ваших поисков. Я отправлюсь к ангану клана Фенрир. Думаю, что они помогут нам в поисках дралейда и твоего сына, если вам не будет сопутствовать удача.

– Меняющие форму? – ответил Эйсон. – Ну, если ты так считаешь.

– Фенриры – благородный клан, и они в долгу передо мной. Благополучного путешествия, друг мой.

– Азиус, – сказал Тэрин, когда великан повернулся, собираясь уйти, – если у тебя возникнут трудности с Фенрирами, скажи им, что пропал сын Разбивающего цепи и он нуждается в их помощи.

Великан с любопытством приподнял брови, но кивнул.

– Я поступлю, как ты говоришь, Тэрин Эйлтрис, сын Элвина Эйлтриса. – И с этими словами Азиус пошел через двор, делая большие шаги своими огромными ногами.

– Встретимся завтра утром на этом месте, – сказал Тэрин, поворачиваясь к Эйсону и Далену. – Я должен еще кое-что сделать.

Эйсон и Дален зашагали через двор, где хорошая природная акустика города внутри горной пещеры усиливала крики умирающих. Дален застыл на месте, когда увидел человека в черном плаще с капюшоном, смотревшего в их сторону. Он неподвижно стоял среди раненых и умиравших. Капюшон был опущен и скрывал лицо, но от его взгляда волосы на затылке у Далена встали дыбом. И, хотя Дален продолжал на него смотреть, мужчина не шевелился и не отводил взгляда.

– Дален, что с тобой?

– Ничего, я… – Мужчина исчез.

Неужели он мне привиделся? Дален последовал за отцом, оглядываясь через плечо. Едва ли он сможет заснуть в эту ночь.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Кейлен не сумел вернуться? – Данн соскочил с кровати, его лицо исказила гримаса боли, и Тэрин понял, что раны юноши еще не зажили до конца.

Перед сражением не нашлось свободного целителя, и Данн, к его большому сожалению, остался в Даракдаре, предоставленный самому себе.

– Они с Эриком, вместе с Вейрилом и Гейлероном, не сумели вернуться из ветро-туннелей. Мы думаем, с ними что-то случилось, но они живы.

– А откуда вы знаете, что они живы? И почему ты рассказываешь мне это только сейчас? Вы вернулись много часов назад! – Гнев и тревога сменяли друг друга на лице Данна.

Обычно юноша сохранял уверенность в себе. Тэрин никогда не видел его таким.

– Ну это… ощущение. Трудно объяснить, если ты не можешь коснуться Искры. Но все вещи связаны, и иногда ты получаешь возможность их чувствовать. Я ничего не говорил тебе до настоящего момента, потому что мне нужно было сделать многое другое. – Больше Тэрин ничего не сказал, позволив наступить тишине.

– Мы его найдем, – прошептал Данн, обращаясь скорее к самому себе.

– Да, так и будет, – подтвердил Тэрин.

– Это был не вопрос, Тэрин. Мы обязательно его найдем. Я буду готов через полчаса. – Данн схватил кожаную сумку, стоявшую рядом с кроватью, и принялся засовывать туда все, до чего мог достать.

– Успокойся, – проворчал Тэрин, глядя на раненое плечо Данна. Бинты на нем были слишком красными. – Мы выступаем утром, а сейчас я займусь твоей раной.

Даже в лучшие свои минуты юноша вызывал раздражение, но Тэрин вместе с тем почувствовал, как в нем вспыхнула маленькая искра восхищения.

Мужчина прокрался в комнату совершенно бесшумно, не скрипнула даже половица. Одетый с головы до ног во все черное, он был в плаще с капюшоном, который плотно облегал плечи и спускался ниже колен. На поясе висели два ножа, а на бедре – короткий обоюдоострый меч. Он пересек комнату и подошел к кровати Даймона.

Клинок с тихим шорохом выскользнул из ножен, нарушив тишину комнаты. Лишь мгновение прошло, перед тем как этот звук сменил тихий глухой стук меча, пробившего пуховое одеяло.

Сидевший в темном углу Айвон едва сдерживал смех.

– Почти, – прошептал он, поднимаясь со стула.

Мужчина отскочил назад. Айвон просидел в темной комнате достаточно долго, чтобы его глаза успели привыкнуть к тусклому освещению, и сумел разглядеть мрачное выражение лица убийцы. Ноги мужчины с мечом пришли в движение, и Айвону показалось, что тот решил сбежать. Но он шагнул вперед и атаковал.

– Хорошо, – сказал Айвон и, двигая головой из стороны в сторону, направился к убийце.

Его меч оставался в ножнах, поскольку еще не требовался. Мужчина в черном метнулся вперед, направив свой меч Айвону в живот. Тот отступил в сторону, отклонив клинок вниз стальным наручником. Он услышал хруст костей, нанеся удар локтем в лицо наемного убийцы. Того отбросила его сила, а свободная рука прижалась к сломанному окровавленному носу.

– Ты думаешь, что можешь прийти сюда, в спальню моего короля, и убить его во сне? – Айвон повернул голову, чтобы взглянуть на убийцу, который согнулся и попятился.

Однако тут же снова атаковал, и его меч описал дугу. Айвон нырнул вниз, уходя от клинка, и нанес новый удар в сломанный нос, сбив незнакомца с ног. Мужчина упал, но сразу вскочил на ноги, приготовившись к продолжению схватки и сунув руку под плащ. Привыкшие к темноте глаза Айвона увидели сверкнувший в полете нож. Он увернулся, небрежно дернув плечом, хотя и почувствовал, что лезвие слегка задело щеку.

– Неплохо, но я устал играть в игры.

Айвон выхватил меч из ножен и бросился вперед, мгновенно сократив разделявшее их расстояние. Убийца сделал выпад, но Айвон с легкостью парировал первые два удара противника. После третьего меч мужчины в черном со стуком упал на пол. Одним плавным движением Айвон ударил ногой незнакомца в грудь.

Айвон не стал дожидаться, когда тот упадет. Он прыгнул на него, прижав колено к животу убийцы, чувствуя, как треснуло у того ребро после падения на пол. Айвон без колебаний вонзил клинок в плечо мужчины и не остановил движение, даже услышав треск ломавшихся костей. Крик наемника в черном эхом отразился от каменных стен.

– Только не делай ошибки. Ты не покинешь эту комнату живым. Даже не надейся. Но ты сам определишь, насколько болезненной будет твоя смерть. Говори.

Убийца захрипел, пытаясь сделать вдох.

– Ты хочешь, чтобы я поднял колено? Я могу это сделать. – Айвон слегка приподнял колено, чтобы убийца сделал вдох.

– Твой король будет… – Он снова закричал, когда Айвон повернул меч в ране.

– Только не вздумай больше испытывать меня. – Айвон сорвал второй нож с пояса убийцы. – Какое ухо?

Мужчина вытаращил глаза.

– Ч… что?

– Какое ухо у тебя любимое? Я отрежу тебе другое.

Мужчина колебался, а Айвон – нет. Нож оказался острым. Правое ухо убийцы отвалилось легко, но крики рано или поздно должны были разбудить других.

– В следующий раз я отрежу тебе не ухо. Говори.

– Царица. Эления.

Айвон кивнул. Он получил ответ.

– Пусть Мать тебя обнимет, – сказал он, вонзив нож убийцы тому в шею.

– Ты думаешь, он сказал правду? – спросил Даймон, входя в комнату вместе с Даленом Вирандром.

Юноша их предупредил. Он сказал, что видел в Сердце странного человека, который следил за Даймоном.

Прошедшие годы научили Айвона одной вещи. Когда речь идет о безопасности твоего короля, никакая реакция не является избыточной. Извини, мой друг, я буду защищать Даймона до последнего вздоха.

– На самом деле я не знаю, Ваше Величество. Он мог солгать, чтобы спасти свою шкуру. Мог сказать правду. Но одно не вызывает сомнений, – продолжал Айвон, вытаскивая клинок и поднимаясь на ноги, – в этом городе происходят события, о которых мы даже не догадывались.

Дален сидел на низкой каменной стене, окружавшей фонтан в центре площади, прямо перед массивными деревянными дверьми, что отделяли Сердце от остальной части города. Фонтан украшала статуя Герайи, изливающей Воды Жизни, – богиня наблюдала за двором. Истории о богах всегда интересовали его больше других историй, которые рассказывал отец. Говорят, боги были древней расой, давшей жизнь известному миру. Йотнары называли их Энкара.

Тонкие нюансы верований гномов всегда интриговали Далена. Как и в обычных религиях, Герайя являлась «Матерью», дававшей жизнь и принимавшей мертвых. Варин был «Отцом», защитником всех, дарившим солнце. Хотя, соответственно вере гномов, Герайя была единственной богиней, кроме бога – покровителя гномов Гефесира, «Кузнец» удостоился статуи у дверей в зал совета.

Оторвавшись от размышлений, Дален обратил взгляд на пустой двор. Со вчерашнего вечера тот очень сильно изменился. Большую часть раненых переместили еще ночью, ведь Сердце – не самое подходящее место для исцеления. Некоторых перевели во временные лазареты на территории Даракдара, других увезли дальше в горы, в города Волькур, Азмар и Озрин.

Теперь, когда раненых здесь больше не осталось, гладкий камень дочиста отмыли, исчезла отвратительная вонь сгоревшей плоти и пота – ей на смену пришел сильный аромат сока бримлока, и острый медицинский запах обжег ноздри Далена, когда он сделал глубокий вдох.

Слабый шум водопада доносился из центра города от главных ворот и эхом разносился по пустому Сердцу. Далена застало врасплох то, как звук перемещался по улицам. У него едва не началась клаустрофобия, поскольку шумы резонировали в лабиринте туннелей и массивных помещений. Это лишь подчеркивало то, что весь город окружали мили сплошного камня. Стоило убрать золотые купола, широкие арки, украшенные бриллиантами колоннады и другие чудеса, созданные гномами, ты оказался бы в гигантской гробнице.

Дален тревожно рассмеялся от этих печальных мыслей. В туннелях будет еще хуже.

Он никогда не был любителем замкнутых пространств, но и сидеть на одном месте ему не нравилось. Кроме того, где-то там находился Эрик. Дален решил, что не станет ждать, опустив руки, когда в нем нуждается брат. Дален услышал шаги двух эльфов задолго до того, как они свернули за угол и появились во дворе. Обычно Алеа и Лирей были полны жизни. Казалось, они просто обожали дразнить Данна, что всякий раз доставляло удовольствие Далену. Но сейчас на лицах у обеих застыло мрачное выражение, не оставлявшее места для радости.

– Мы скоро отправимся в путь? – спросила Алеа, поставив ранец на землю возле ног.

У каждой эльфийки при себе имелся белый лук с кожаным колчаном, закинутым через плечо, а на поясе висел меч, почти не отличавшийся от того, что был у Кейлена. Поверх кожаных доспехов они надели длинные зеленые плащи. Две части кирасы состояли из толстой кожи, по всей поверхности которой был выткан замысловатый узор. Плечи плащей струились с высоких латных наплечников.

– Как только мой отец вернется с проводником, которого обещала ему царица Кира, – ответил Дален.

Лирей кивнула и села рядом с Даленом на низкую стену.

– Все в порядке? – спросил он.

– Нам не следовало разделяться с дралейдом, – ответила Лирей.

– Вы не можете винить себя за это. Шло сражение, город горел, мы терпели поражение, – сказал Дален.

– Ты не понимаешь. – Лирей вздохнула и опустила глаза в каменный пол.

Дален не ответил. Она была права: он не понимал.

– Гейлерон и Вейрил так и не вернулись, – сказала Алеа, сложив руки на груди и нахмурившись.

– Возможно, они вместе с Кейленом и Эриком. Мой отец и Тэрин уверены, что они живы.

– Может быть. Я надеюсь, что дралейд жив. Все пришло в движение, – сказала Лирей. – Фигуры на игровой доске веками оставались на месте. Нам предстоит принять будущее с дралейдом на нашей стороне или без него. Ну я бы хотела, чтобы он был с нами.

Дален согласно кивнул. Он не знал, что сказать. Ему не удалось избавиться от обиды, которая его не покидала. Они тренировались всю жизнь – он и Эрик, оба. И неизменно следовали за отцом. Детство они провели с мечами в руках, учились сражаться. А потом, когда все началось, ему пришлось уйти на второй план, уступив тому, кто подвернулся совершенно случайно. Это казалось ему несправедливым.

Ко всему прочему Кейлен винил его в том, что Риста захватили в плен. Можно подумать, у меня был выбор.

Послышался звон кольчуги, к ним подошли Эйсон и гном в полных доспехах, за которыми следовала маленькая армия. Топот пятидесяти кованых сапог эхом отражался от скальных стен Сердца, подчеркивая окружавшую их пустоту.

– Нимара, это мой сын Дален. – Эйсон сжал плечо Далена, представляя его гномессе, которая стояла рядом с его отцом.

Она была на фут ниже Далена, светлые волосы заплетены в косу, украшенную золотыми, бронзовыми и серебряными кольцами. Поверх блестящей кольчуги она надела тяжелые прямоугольные доспехи, а за спиной, на петле, висел обоюдоострый топор.

– Пусть твой огонь никогда не погаснет, а клинок всегда остается острым, Нимара.

Гномесса улыбнулась и повторила приветствие, обменявшись такими же словами с эльфами.

Дален повернулся в сторону остальных гномов и вопросительно приподнял бровь.

– Гномы не верят, что мы справимся сами?

– На самом деле, – ответил Эйсон, – кроме самой Нимары все остальные добровольцы. Складывается впечатление, что титул дралейда все еще очень важен для народа гномов. Каждый из них хочет помочь в поисках. Желающих оказалось намного больше, но мне пришлось оставить большую часть. Мы не можем вести с собой целую армию в лабиринт туннелей.

– А мы не опоздали? – Дален повернулся и увидел приближавшихся через двор Данна и Тэрина. За спиной Тэрина развевался пятнистый коричнево-зеленый плащ, серебряные волосы мерцали в сиянии цветов.

Эльф, как всегда, двигался легко и изящно. Данн полностью оделся в кожу, будто для охоты, за спиной у него висел лук. Складывалось впечатление, что он успел быстро оправиться от ран. Может быть, ему помог один из целителей.

– Тэрин, – Эйсон улыбнулся, крепко обнимая эльфа. Отпустив Тэрина, Эйсон повернулся к Данну с извиняющейся улыбкой: – Данн, я сожалею. Но ты не можешь пойти с нами. Туннели – не самое подходящее место для человека без подготовки, и ты еще не оправился от ранений. Это слишком опасно.

– Я пойду с вами. – Данн стоял на своем, не сводя с Эйсона немигающих глаз.

– Извини, Данн, но ты не можешь…

Данн с неожиданной быстротой приблизился к Эйсону.

– Я сказал, что иду с вами, – повторил он. – Тебе придется вонзить в меня нож, чтобы помешать отправиться на поиски Кейлена. Я не позволю тебе убедить меня бросить еще и второго друга.

Дален невольно сглотнул. Возникло напряжение, все смотрели на Данна и Эйсона.

Взгляд Эйсона не дрогнул, а пронзительные голубые глаза с легкостью ответили на взгляд Данна. Отец Далена был воином. Природа наделила его мощными плечами, широкой стойкой и высоко поднятым подбородком. Его фигура всегда производила большее впечатление, чем фигура Данна. Но в этот момент их стало невозможно разделить. Дален не мог не восхищаться самоотверженностью Данна.

– Ладно, – наконец сказал Эйсон, слегка поджав губы.

Далену показалось, что Алеа и Лирей облегченно вздохнули. Он и сам почувствовал себя спокойнее.

Данн кивнул и после короткой паузы отошел от Эйсона, чтобы поприветствовать гномов. Тэрин наблюдал за ним с нескрываемым восхищением.

Дален удивился, когда отец положил ему руку на плечо.

– А вот ты и вправду с нами не пойдешь.

Совершенно ошеломленный Дален ничего не понял. Что сейчас сказал отец?

– Конечно, я пойду. О чем ты говоришь?

– После случившегося ночью покушения на жизнь Даймона мне нужен человек, который стал бы моими глазами здесь. Тот, кому я могу доверять. Тот, кто хорошо владеет собой и способен сохранить жизнь короля.

Дален почувствовал, что его гнев готов вырваться наружу.

– Отец, я иду за Эриком. Если он все еще жив, тогда…

– Тогда я его найду. Я прошу тебя остаться здесь не в качестве наказания. Когда мы приведем Эрика сюда, а также Кейлена и Валериса, нам потребуются гномы и король Даймон. Предстоит война, Дален, и нам необходимы все союзники. Ради этого мы сражаемся. Пожалуйста, сделай это для меня.

– Да, сэр, – сказал Дален, повернулся на каблуках и быстро зашагал в сторону ворот, которые вели в главный город.

Глава 7. Круг

Узкая полоска мягкого оранжевого света проникла в окно, когда солнце садилось над очень точно названным Морем Камней. Складывалось впечатление, что широкий горный ландшафт бесконечно уходил за горизонт. Его песочно-коричневые пики заслоняли небо; некоторые были тонкими и зазубренными, другие – широкими, с плоскими вершинами. Красота его диссонансов казалась уникальной. Она не являлась природной, в чем сходилось большинство ученых Круга; ландшафт создали с помощью Искры много веков назад. Но для каких целей? На этот вопрос внятного ответа не существовало.

Вид из окна оставался единственной приятной особенностью комнаты, в которой сидел Рист, маленькой и почти пустой, с голой стеной и жесткими деревянными стульями. Сейчас только четыре были заняты – на них сидели Ниира, Томмин, Лена и он сам. Гаррамон сказал ему, что новички или ученики обычно не проходили обучение за стенами Высокой Башни в Бироне. Однако исключения случались, когда речь шла об учениках, у которых имелся поручитель, – а для него гарантом выступил сам Гаррамон. Рист до сих пор не мог в это поверить. Я… маг.

Все это сильно напоминало столь любимые Кейленом древние истории, которые рассказывали барды, – слишком разительно они отличались от привычной Ристу реальности. До сих пор у него не возникло возможности поговорить с остальными, расспросить их о Круге. Гаррамон делал все, чтобы у них не оставалось свободного времени. И тут становилось очевидно, как плохо иметь гаранта из Проводников. От тебя ждали больше, чем от других, и его имя постоянно оказывалось на первых местах в списках.

Столик с наклонной поверхностью стоял в передней части комнаты, за ним устроился мужчина с кислым лицом и прищуренными глазами, в длинном сером одеянии, ниспадавшем с плеч и доходившем до колен. Оно делало его Лектором – одним из Ученых, находившихся на четыре ранга выше новичков.

– Новичок… новичок?

Ристу потребовалось слишком много времени, чтобы осознать, что Лектор обращался к нему.

– Прошу меня простить, брат Пирнил, я…

Рист почувствовал, как Пирнил потянулся к Искре, и в следующий момент острая боль обожгла ему спину. Он стиснул челюсти и опустил руку под стол, сжав ее в кулак, пока по спине текла кровь из открывшейся раны. Рист прикусил губу. Пройдет некоторое время, прежде чем боль утихнет. Ему следовало это предвидеть. Скоро рана затянется, и на ее месте появится шрам – рядом с семью братьями и сестрами – напоминание о том, что маг никогда не должен терять внимание или нарушать указания вышестоящих.

– Терять внимание… – Брат Пирнил приподнял бровь, вышел из-за столика и направился к Ристу, не спуская с него глаз.

На лице у него появилось довольное выражение, когда он увидел сжатый кулак Риста. Пожалуй, это был единственный повод, по которому на крысином лице наставника появлялось довольное выражение: когда он видел чужую боль.

– …Равносильно потере жизни, – продолжил Рист сквозь стиснутые зубы.

– Хорошо. А теперь я повторю вопрос: в каком году началось освобождение независимого народа Эфирии?

– В две тысячи шестьсот восемьдесят втором после Истребления, сэр.

– Хорошо. – Раздражение промелькнуло на лице Пирнила, когда он услышал правильный ответ. Он не мог причинять боль за правильный ответ. – И кто был лидером предателей в то время?

– Я… – Рист закрыл глаза и приготовился.

Он почувствовал, как брат Пирнил снова потянулся к Искре. Какое значение имеет еще один шрам? Однако ожидаемой боли не последовало.

– Альвира Сэррис, брат Пирнил. Она являлась последним тираном, претендовавшим на титул архонта, и была убита уважаемым высоким капитаном, всадником Гвардии драконов Эльтором Дейтана. В то время Лорийской Империей правил Эрик Уббейн, побежденный самим императором. Высокомерные эльфы ушли в Линалион, их города разрушили. Затем уничтожили все следы йотнаров и покорили южные королевства, сэр. – Ниира сидела прямо, прижавшись спиной к спинке жесткого деревянного стула, а на ее лице застыла самодовольная улыбка. Она прожила на одно или два лета больше, чем Рист, и носила коричневое одеяние ученика. Но на них отсутствовала цветная кайма, из чего следовало, что она ученица первого года, которая еще не успела получить цвет. Не красавица, но природа наградила ее хорошеньким личиком, что Рист вынужденно признавал.

У нее были темно-карие глаза, почти черные, гармонировавшие с цветом волос. И, если бы она так сильно не важничала, Рист, скорее всего, нашел бы ее привлекательной – может быть.

Брат Пирнил кивнул, слегка приподняв губу.

– Совершенно верно, ученик.

Внезапно Ниира сдавленно вскрикнула сквозь стиснутые зубы, но Рист заметил, как ее ногти впились в деревянный столик перед ней. Он хорошо знал эту боль. Не все Лекторы так наслаждались чужими страданиями, как брат Пирнил. В этом он был уникален. Но все без колебаний использовали обучающий инструмент.

– Но раз уж мы заговорили о высокомерии, – сказал брат Пирнил, направляясь обратно к своему столику, словно не он только что оставил рану на теле Нииры, – мы должны постоянно сами следить за собой.

– Да, брат Пирнил, спасибо за науку. – Если слова Нииры говорили о смирении, то яд в голосе указывал совсем на другие чувства.

Ее взгляд смог бы прожечь дыру в спине Лектора, когда он шел обратно, и она даже не пыталась этого скрыть. Попытки понять женщину всегда оказывались для Риста бесплодными. Вместо того чтобы успокоить, боль и открытое порицание привели лишь к проявлению дерзости. Рист далеко не всегда понимал Нииру, но в ней были качества, которыми он, пусть и немного, восхищался.

Вернувшись к своему месту, брат Пирнил обернулся ко всем, и на его лице появилось удовлетворенное выражение, когда он заметил свирепый взгляд Нииры.

– На сегодня наши занятия закончены. К завтрашнему дню запомните, что боль, которую мы терпим за повторение ошибок, бывает в десять раз сильнее первой боли.

Прежде чем брат Пирнил успел закончить, Ниира вскочила на ноги, закинула свою сумку на плечо и быстро вышла из комнаты. Томмин и Лена сразу последовали за ней, но в их движениях не было стремительности Нииры. Оба носили обычную коричневую одежду учеников.

Рист оставался единственным, кто ее еще не заслужил, что не слишком его беспокоило. Все оставались новичками по меньшей мере год, прежде чем получали следующий статус, он же находился здесь всего несколько недель. Его время еще придет. А сейчас ему следовало зайти к Гаррамону, чтобы доложить о том, как прошел день.

Коридоры посольства Круга Магов были такими же, как комната Риста: практичными и строгими. Пол и стены высечены из камня, в котором через равные интервалы пробиты окна, чтобы обеспечить комнаты достаточным освещением, но не более того. У каждой двери стоял массивный деревянный стул, столь же жесткий и прямой, как длинные дни их занятий. Не все встречи и уроки заканчивались в положенное время, и стул для ожидания являлся разумным дополнением. Это разительно отличалось от дома Риста, где уютом занималась его мать, и оно было ближе к нему по духу, однако… он скучал по теплому очагу, меховым одеялам и кружкам с чаем из арленского корня. Рист скучал по дому.

Он шел по длинным тусклым коридорам, где единственным ярким предметом был черный ковер с золотой окантовкой. Их украшала сложная вышивка из красно-золотых узоров с изображениями львов и драконов, отдыхающих между деревьями или парящих над горами. На самом деле ковры являлись настоящими произведениями искусства. В каком бы коридоре ни оказывался Рист, там обязательно лежал ковер. И нигде картины не повторялись. Через каждые несколько футов появлялась новая история. Во всех деревнях не нашлось бы столько монет, чтобы заплатить за такое великолепие.

Рист перевел задумчивый взгляд с одной детально проработанной сцены на другую, где сражались два золотых дракона, когда мимо него прошел мужчина в длинных зеленых одеяниях с серебряными знаками на плечах. Зеленый цвет носили Консулы, советники и дипломаты Круга. Однако серебряные знаки показывали, что это Высокий Маг, член Высокого Совета. Иерархия Круга стала одной из первых вещей, которым его научил брат Пирнил. «Очень важно знать свое место».

В ушах Риста снова прозвучала его фраза.

Он опустил голову в низком поклоне, как требовалось при встрече с членами Высокого Совета.

– Высокий Консул.

Не останавливаясь, мужчина коротко кивнул и пробормотал нечто невнятное. Ничего другого Рист не ожидал от тех, кто принадлежал к Кругу посольства, за исключением Гаррамона. Впрочем, Рист встречал всего нескольких Высоких Магов из различных мест, и этот был первым, кто признал факт его существования. Рист не сомневался, что Данн обязательно бы пошутил по этому поводу, окажись он здесь.

Рист был всего лишь новичком. Он еще не заслужил даже коричневых одеяний, не говоря уже о цветных. Серое, черное, белое, зеленое, желтое и красное для Ученых, Боевых Магов, Целителей, Консулов, Магов Ремесла и Инквизиторов.

Рист остановился перед дверью кабинета Гаррамона: массивной дубовой створкой со знаками Круга – две концентрических окружности с шестью массивными кругами, вписанными в них на равном расстоянии друг от друга, – и украшениями из мерцавшего золота. Он дважды сильно постучал и отступил на шаг.

– Входи.

Пожалуй, кабинет Гаррамона был самым роскошным помещением во всем посольстве, во всяком случае, из тех, где Рист уже побывал. Гигантский книжный шкаф из темно-коричневого дерева до отказа заполняли книги и свитки, выглядевшие вдвое, а то и вчетверо старше Риста. Огромный мраморный камин с высеченными по краям двумя ревущими львами на задних лапах занимал всю стену напротив книжного шкафа. В камине не горел огонь, но белый мрамор внутри почернел от золы. Два кожаных кресла стояли возле камина, письменный стол Гаррамона находился в задней части комнаты, примерно в трех футах от стены, а по обе стороны от него находилось два массивных деревянных стула.

Гаррамон стоял перед письменным столом и разговаривал с мужчиной в черном плаще с капюшоном. Он, как и Гаррамон, был Боевым Магом. Серебряные символы на плаще указывали, что мужчина обладал и таким же званием, что у Гаррамона: Высокий Маг или Экзарх Боевых Магов. Он был плотного телосложения, с широкими плечами и волевой челюстью. При любых других обстоятельствах Рист посчитал бы, что мужчина в плаще доминировал в комнате, но по сравнению с хозяином гость казался почти… смиренным. Несмотря на тот факт, что он и Гаррамон имели одинаковые статусы, плечи мужчины были опущены, и он преступал с ноги на ногу, словно ему не терпелось уйти. Вся сцена была… странной.

Губы Гаррамона были поджаты, словно он о чем-то размышлял, а морщины на лбу позволили Ристу сделать вывод, что услышанные новости его не порадовали. Никто из них не обратил внимания на вошедшего Риста, они продолжали свой разговор.

– И они участились?

– Да, мой… – Глаза мужчины метнулись к Ристу, а потом вернулись к Гаррамону. – Да. Мы каждый день получаем донесения. Араки с каждым днем становятся все более дерзкими, по мере того как мы приближаемся к Кровавой Луне. Многие города у подножия Лоддарских гор и Мар-Дорула подвергаются атакам каждую неделю, а в некоторых случаях – каждый день. На Юге они едва в состоянии…

– Это мы обсудим позднее, – перебил его Гаррамон. – Нам необходимо поставить в известность Великий Совет и императора. – Гаррамон показывал, что пора заканчивать разговор.

Мужчина поклонился немного ниже, чем следовало магу того же ранга, и вышел из кабинета, не сказав ни слова.

На лице Гаррамона расцвела теплая улыбка, когда он повернулся, чтобы приветствовать Риста.

– Приношу свои извинения. На другом конце континента происходят неприятные события. Пожалуйста, садись. – Гаррамон обошел стол и изящно уселся на свой стул. – Как прошел урок истории с братом Пирнилом? Он суров, но у него можно многому научиться.

– Да, все хорошо, – солгал Рист, усаживаясь на деревянный стул и стараясь не обращать внимания на острую боль в спине, оставшуюся после исторического урока брата Пирнила. – Он очень мудр. Брат Гаррамон?

– Да, новичок?

– Я… хотел вас спросить. Я знаю, что уже несколько раз заговаривал об этом, но… Вы не получали ответ на письма, отправленные мной семье?

Гаррамон с улыбкой засунул руку под длинный черный плащ и вытащил маленький кремовый конверт, запечатанный пчелиным воском, – Рист сразу узнал печать.

Ристу пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не вырвать конверт из рук Гаррамона.

– Мои родители! – воскликнул Рист громче, чем ему хотелось.

– Так и есть. – Гаррамон протянул письмо Ристу, и все это время мягкая улыбка не сходила с его лица. – Читай, ты можешь вскрыть письмо.

Риста не потребовалось просить дважды. Он сорвал печать из воска, стараясь не повредить конверт, и сердце у него едва не остановилось, когда взгляд упал на знакомый почерк матери. Внутри появилось странное покалывание, словно там начали порхать бабочки. Он нервничал. В последние несколько недель Рист ощущал себя более живым, чем когда-либо прежде. Прикосновение к Искре зажгло в нем новый огонь. Но он чувствовал, что прежняя жизнь в Прогалине по какой-то причине этому угрожала. Он не хотел возвращаться домой. Но ужасно скучал по матери и отцу.

Наш дорогой сын,

я не могу выразить словами, какое огромное облегчение мы испытали, получив твое письмо.

Когда ты ушел, мы пребывали в ужасе. Если вспомнить все, что произошло…

Мы счастливы, что у тебя все в порядке.

У нас все хорошо. Солдаты защищают нас от араков и разбойников. В последнее время на дорогах появилось много разбойников – в особенности с тех пор, как тот мужчина стал называть себя дралейдом и начал мутить воду.

Я не знаю, что мы станем делать, если дела пойдут хуже. Надеюсь, солдаты останутся. Мы получили послание от Высокого лорда Кастора Кая из Аргоны. Он пишет, что пришлет солдат, чтобы отразить нападения разбойников и араков. Однако мы не питаем особых надежд.

Мы надеемся, что с тобой хорошо обращаются. Маг? Твоему отцу пришлось прочитать мне четыре раза эту часть твоего письма, прежде чем я перестала называть его лжецом. Мы оба очень тобой гордимся, но на Севере неспокойно. Обещай нам, что будешь осторожен. Если у нас появятся монеты, мы сразу отправим их тебе. Обещаем, что будем стараться изо всех сил. Пожалуйста, пиши нам. Расскажи, как проходит твоя новая жизнь.

Родители Данна также написали ему письмо. Оно в конверте.

Мы надеемся, что Кейлен в порядке. Мы каждый вечер молимся за него Варину и Герайи.

Со всей нашей любовью,

мама и папа.

На лице у Гаррамона появилось извиняющееся выражение.

– Других писем мы не получили. Наши офицеры не сумели найти твоих друзей, а ястреб, отправленный в Белдуар, не вернулся. К сожалению, этого следовало ожидать.

Кейлен и Данн. От мысли о друзьях внутри у Риста все сжалось.

Они считают, что он пропал или даже погиб. Он должен дать им знать, что с ним все в порядке, но как?

Слова Гаррамона не сразу дошли до сознания Риста.

– А почему следовало ожидать, что ястреб не вернется из Белдуара?

Увидев выражение лица Гаррамона, Рист сразу же вспомнил, с кем разговаривает.

– Почему этого следовало ожидать, брат Гаррамон? – вежливо переспросил он.

– По всей Эфирии прокатилась волна тревоги. Стали появляться многочисленные отряды араков, они нападают на деревни и убивают путешественников на дорогах, проходящих рядом с горами. На Юге положение еще хуже. Началась война между нашей великой нацией и королевством Белдуара.

Рист не сумел скрыть потрясение и осмыслить эту новость. Ему до сих пор не разрешалось свободно гулять по улицам города, а стража и маги посольства предпочитали не распускать слухи. Известие о том, что Белдуар и Лория находятся в состоянии войны, было одним из последних, которые Рист хотел услышать. Именно в Белдуар направлялся Эйсон вместе с его друзьями, перед тем как они расстались.

– Не беспокойся, дитя мое. Война – это очень широкое понятие. Город пал, и королевство покорено. Теперь лишь вопрос времени, когда солдаты доберутся до нового юного короля.

Желудок Риста сдавило кольцо боли, и он почувствовал, как на него накатывает гнев. Он не особенно верил в богов, но сейчас молился сразу всем шестерым, чтобы Кейлен, Данн и остальные не успели добраться до Белдуара.

– Еще больше вызывают тревогу новости о человеке, который называет себя дралейдом.

– Дралейдом? – Рист тут же вспомнил истории Тэрина, в особенности ту, которую он рассказывал прошлой весной на Лунной Ярмарке. – Тем самым, из легенд?

– Предатель Эфирии. – Гаррамон нахмурился, глаза стали холодными и жесткими. Потом он вздохнул, и выражение его лица смягчилось. – При правильном контроле Гвардия драконов – драконы и связанные с ними всадники – могут принести огромную пользу. Но когда они оказываются заодно с такими, как этот человек, они становятся опасными для всех. Даже сейчас, когда дракон еще не вырос и наполовину, он унес тысячи жизней. И еще многие будут утрачены, пока он не окажется под контролем или его остановят.

Слишком много информации, которую следовало осмыслить. Рист постарался замедлить свои размышления, отбросив все, что казалось ему неважным. Вопросы – это, конечно, хорошо, но если ты не задаешь правильные, то никогда не услышишь нужных тебе ответов.

– А где они раздобыли яйцо дракона? И как он вылупился? Из тех историй, которые я слышал, новые драконы не появлялись на свет с… ну со времен Истребления.

Гаррамон коротко шикнул на него, и Рист уловил в его глазах нетерпение.

Ему следовало быть осторожным. Там, где он вырос, Империю не особенно… любили. Он далеко не всегда разделял чувства других жителей деревень. Империя не сделала ему ничего плохого, а постоялый двор отца всегда процветал, но иногда он даже не осознавал, насколько воспитание повлияло на его образ мыслей. Рист часто забывал, где находился: в Ан-Насле, столице Лорийской Империи. Он так и не научился скрывать свои истинные размышления. Тщательно выбирать слова. Однако прекрасно понимал, что оказался овцой, попавшей в логово волков.

– Я хотел сказать, после Освобождения.

По губам Гаррамона пробежала быстрая улыбка, его нетерпение исчезло.

– Это вопросы, на которые мы все ищем ответы, дитя мое. Но сейчас у меня к тебе дело.

– Правда? – Ристу было необходимо соблюдать осторожность.

Поначалу все происходящие события захватили его. Магия. Империя. Целый мир новых возможностей. Но чем больше он размышлял, тем сильнее его гнал вперед здравый смысл.

Продолжай задавать вопросы. Если он будет лгать, вопросы станут для него самым главным врагом.

– Да.

Гаррамон наклонился под стол и стал что-то там перекладывать.

Наконец он нашел стопку сложенной одежды.

Не говоря ни слова, Гаррамон положил одежду на край стола. Просто выжидательно посмотрел на Риста.

Этого не может быть.

– Это мне? – спросил Рист.

Гаррамон задумчиво кивнул, и на его губах появилась гордая улыбка.

– Я… – Рист не знал, что сказать.

Эти одеяния стали первым настоящим шагом вперед. Теперь он стал учеником.

– Но почему? Я провел здесь всего несколько недель.

– Когда на горизонте маячит война, у нас нет столько времени, сколько мы обычно уделяем ученикам. Нужно ускорить процессы, – сказал Гаррамон, поднимаясь на ноги. Он обошел письменный стол и положил руку на плечо Риста. – Я горжусь тобой, Рист. Ты проделал долгий путь за короткое время. И я верю в твою преданность, ты будешь с гордостью носить черное. Мне выпала честь стать твоим Проводником. А теперь почему бы тебе не примерить одеяния?

Сердце Риста замерло.

– Черные? Но я еще не выбрал направление. Как я могу…

Смех Гаррамона заставил Риста умолкнуть.

– Успокойся, ученик. Не на твоем уровне принимаются такие решения. Это делает Проводник, потому что сам ты не сможешь сделать правильный выбор. Но я вижу тебя и вижу, что ты станешь Боевым Магом.

Глава 8. Проснувшиеся

Сияние фонариков осветило каменные стены, когда Каллинвар шел вдоль края тренировочного поля, сложив руки за спиной и внимательно поглядывая по сторонам.

Арена находилась внутри храма Акерона и имела двести футов в длину и не менее сотни в ширину. Каменные дорожки разделяли ее на десять больших засыпанных песком ям для тренировочных поединков, по одной на каждое отделение. На стенах не висело ничего, кроме светильников и крюков для оружия – помещения для боев не нуждались в украшениях.

Скрежет стали отдавался в ушах Каллинвара, пока он шагал по краю ямы, которая принадлежала Второму – рыцарскому отделению, находившемуся под его началом. В любое другое утро он присоединился бы к тренировкам рыцарей, своих братьев и сестер. Но Лирин еще не вернулся из путешествия в Кэмилин. В результате осталось девять воинов – нечетное число. Десять отделений по десять бойцов в каждом. Так было всегда.

За исключением рыцарей Каллинвара, арена пустовала. Он предпочитал для учебных боев именно такой вариант. Нет, он не избегал компании братьев и сестер из других отделений, но ему нравилось сосредотачиваться, когда он наблюдал тренировочные поединки. Любая обнаруженная сейчас слабость могла спасти жизни в будущем.

Громкий скрежет металла привлек внимание Каллинвара. Юный Арден стоял над Илдрисом, который лежал спиной на песке, приставив меч к шее поверженного соперника.

Арден очень быстро учился – с тех пор как его подобрали два года назад.

Последний Носитель Печати. Почти четыреста лет потребовалось после той ночи в Ильнейне, чтобы восстановить рыцарство.

Физически Арден являлся исключением. Он обладал широкими плечами и грудью, а также мощной мускулатурой. По прикидкам Каллинвара рост Ардена составлял почти шесть с половиной футов. Сейчас, когда он стоял возле Илдриса, его короткие каштановые волосы прилипли к вспотевшему лицу, дыхание было ровным. Кожа на груди оставалась полностью обнаженной, если не считать зеленой Печати в центре: казалось, это отливала металлическим блеском татуировка. Печать Рыцарей Акерона – опущенный острием вниз меч, озаренный лучами солнца.

Юноша всякий раз удивлял Каллинвара. Не только из-за умения сражаться, но и знаний, и восприятия всего нового. Он уже стал превосходным братом-рыцарем, но однажды будет великим. Тут у Каллинвара не оставалось ни малейших сомнений.

– Сдавайся, – сказал Арден, твердой рукой продолжая держать меч у шеи Илдриса.

– Никогда.

Арден улыбнулся, убрал меч и протянул руку.

Илдрис рассмеялся, сжал протянутую кисть Ардена и легко вскочил на ноги.

– Ты становишься все лучше, – заметил Илдрис.

– В самом деле? Благодарю тебя, о брат-рыцарь. – И Арден отвесил насмешливый поклон.

– Еще раз! – крикнул Каллинвар, неодобрительно глядя на Ардена и Илдриса.

Оба рыцаря замерли, а их лица сразу стали серьезными.

– Да, брат-капитан.

Каллинвар кивнул. Дружба между рыцарями имела огромное значение. Они должны без колебаний проливать друг за друга кровь и умирать, если того потребует Акерон. Но не могли позволять себе расслабиться, когда Кровавая Луна так близко. Каллинвар некоторое время смотрел на обоих противников, а потом стал наблюдать за другими поединками.

Сестра Руон и брат Таррон сошлись в яростной схватке. Их мечи звенели над камнем.

Руон, Таррон и Илдрис были с ним дольше других. С самого начала. Еще до того, как их число уменьшилось во время Падения.

Акерон собрал с них в ту ночь суровую жатву. Из ста рыцарей сражение пережили лишь семнадцать, эту битву с Тенью они проиграли. На самом деле их отделение пострадало меньше других, уцелело четверо из семнадцати: Руон, Таррон, Илдрис и Каллинвар. Четвертое, Восьмое и Девятое отделения погибли полностью, все их рыцари отправились на покой, в зал Акерона. Каллинвар вздохнул. Раны оставались глубокими. Он оглядел тренировочную арену. За исключением тех, кто пережил ту ночь, из числа новых бойцов многие стали рыцарями менее столетия назад. Прошло больше семи веков, с тех пор как сам Каллинвар принял Печать. В течение семисот с лишним лет он исполнял волю Акерона. Печать не позволяла ему умереть. Не то чтобы он сам себе собирался это позволить. Служить под началом Воителя являлось наивысшей честью, которую мог заслужить человек.

Взгляд Каллинвара остановился на брате Миркене и сестре Сильвен. Их духомечи испускали зеленое сияние, сходясь в воздухе.

Духомечи представляли собой клинки, выкованные из Духа, и являлись чистой энергией, не существовавшей до тех пор, пока ее не призовет рыцарь. Духомечи даровал им сам бог-воитель. Некоторые маги или дралейды, которые обладали достаточным могуществом, могли их имитировать. Они называли их нитралами на Старом языке. Но какое бы слово они ни использовали, для них оставалось недоступным могущество истинного духомеча, выкованного из души самого Акерона.

– Хочешь присоединиться, брат-капитан? – позвала его Варлин с другой стороны арены.

Пот градом лился с лица воительницы, когда она стояла, опершись на рукоять меча, воткнутого острием в песок. Природа наградила Варлин сильным телом с мощными гладкими мускулами. Она брила виски, а светлые волосы прятала под платок, в стиле ее родной Волтары. Она стала рыцарем, мастером клинка, еще до того, как приняла Печать. Каллинвар наткнулся на нее почти сто лет назад, во время Волтаранского восстания. Варлин оказалась именно там, где должна была находиться по предсказанию гроссмейстера: примерно в двухстах милях к северу от Маринских гор, в груде мертвых тел у подножия старой ивы – она продолжала цепляться за жизнь, точно загнанный в угол охотничий пес.

Каллинвар улыбнулся ей.

– У меня еще не прошли синяки после нашего последнего поединка, сестра Варлин. Можешь продолжать изливать свой гнев на брата Дейнина, если есть желание.

Брат Дейнин бросил мрачный взгляд на Каллинвара, но не сдержал легкой улыбки.

– За это я до тебя доберусь, – пробормотал он.

С лестницы в дальнем конце арены донеслись шаги, разнося эхом звон стали по камням.

– Брат-капитан Каллинвар, похоже, я пришел вовремя, чтобы дать тебе пару уроков фехтования!

Каллинвар закатил глаза, пока Лирин спускался по лестнице. Лирин принял Печать менее семи лет назад. Он был могучим молодым человеком и почти не уступал Ардену как в силе, так и в мастерстве. Его каштановые волосы до плеч выглядели настолько ухоженными, что даже казались какими-то неестественными. Пожалуй, волосы – единственное, чем он занимается всерьез. Этикет не был сильной стороной Лирина, и здесь ему не мешало бы получить пару уроков.

– Лирин, я полагаю, твое путешествие в Кэмилин прошло так, как ожидалось?

– Совершенно верно, брат-капитан. Гильдия воров в Кэмилине была счастлива принять наше золото. Мы будем получать от них еженедельные отчеты.

– Очень хорошо, – сказал Каллинвар, расправляя плечи.

Печать Каллинвара тихо запела на теле, когда он призвал духомеч. Белый жар охватил его грудь – там, где Печать слилась с кожей много лет назад, нити пульсировавшего зеленого света прошли с обеих сторон руки, сливаясь и превращаясь в нечто большее.

Каллинвару не требовалось проверять – он знал, что его пальцы уже сжимают сияющую рукоять духомеча. После того как пронзительный свет рассеялся, его сменили слабые пульсации. Духомеч Каллинвара принял форму обоюдоострого двуручного меча. Клинок оказался твердым, словно его выковали из стали, хотя, в отличие от железа, духомеч мог пустить кровь даже Тени и вырвать душу темного существа из мира живых.

Плечи Лирина опустились, он покорно вздохнул.

Ну что же, пришла мне пора поучить тебя этикету.

Каллинвар опустился в жесткое кожаное кресло, которое стояло за высеченным из камня письменным столом. Как и все остальное в Великом храме, кабинет Каллинвара находился внутри скалы. Множество свечей из пчелиного воска давали мягкий рассеянный свет, впрочем, в комнате особо нечего было освещать. Кроме письменного стола и стула здесь также имелся книжный шкаф с древними текстами, у дальней стены расположилась длинная каменная скамья, а над ней висел гобелен, изображавший день основания Ордена рыцарей Акерона. Каллинвар наслаждался простотой и скромностью комнаты, ведь жизнь сама по себе была достаточно сложной. Он вздохнул и вытер пот со лба, его пропитанная потом белая рубашка из хлопка прилипла к груди после тренировочного боя с Лирином.

Юноша хорошо умел фехтовать, но ему еще предстояло многому научиться.

– Брат-капитан Каллинвар.

Каллинвар расправил плечи и поудобнее уселся в кресле.

– Гроссмейстер Вератин. Не знал, что удостоюсь твоего визита сегодня вечером.

– Расслабься, Каллинвар, мы слишком давно друг друга знаем для подобных церемоний, – сказал Вератин, усаживаясь на каменную скамью напротив Каллинвара. – Ты в порядке?

Каллинвар прищурился. Да, действительно, они с Вератином были очень долго знакомы – с тех самых пор, как Каллинвар принял Печать, – и стали близкими друзьями, но Вератин всегда любил формальности. Впрочем, как и он.

– Да, – осторожно ответил Каллинвар.

Вератин рассмеялся.

– Нет, старый друг. Я здесь не для того, чтобы тебя проведать.

Каллинвар ничего не произнес, позволив наступить тишине и предлагая Вератину продолжать.

– Ты не изменился за прошедшие столетия, – сказал Вератин, и на его лице промелькнула едва заметная улыбка. Несколько мгновений магистр смотрел на Каллинвара, а потом продолжил: – Снова близится Кровавая Луна. Целый год небо будет красным, а последствия останутся с нами на много лет.

Лицо Каллинвара исказила гримаса. Минуло четыре века с последней Кровавой Луны: периода времени, когда магия крови становится сильнее, а у бога-предателя снова появится шанс вернуться в мир и дать ужасную силу своим последователям. Четыреста лет назад с приходом Кровавой Луны пал Орден, возникла Империя, а многие его братья и сестры погибли.

– Мы знали о ее приближении, и мы приготовились. Наше время снова пришло. Кроме того, я получил донесения, которые сперва вызвали у меня сомнения и подозрения, но теперь я полон уверенности. – Должно быть, Вератин уловил любопытство в глазах брата-капитана, потому что не стал ждать ответа и продолжил: – Вылупился новый дракон.

Все волосы на теле Каллинвара встали дыбом. Со времен Падения новые драконы не рождались. Девять драконьих всадников все еще жили и обладали огромным могуществом, но, если начнут рождаться новые драконы, Фейн Мортем и Империя станут непобедимыми.

– Как такое произошло? – спросил Каллинвар.

– Точно сказать не могу. Но, если донесения правдивы, новый дракон – и новый дралейд – не сражаются ни за Империю, ни за бога-предателя.

Дралейд. Прошло так много лет, с тех пор как Каллинвар слышал это слово. Но у него появились новые вопросы.

– Прости мне недостаток знания, магистр, но я спрошу еще раз: как?

Вератин покачал головой.

– Я не знаю, брат-капитан. Мы должны это выяснить.

Каллинвар откинулся на спинку стула. Это может изменить все. Дралейд, сражающийся против Империи.

– Если дралейд и дракон не служат Империи… мы должны их защитить, – сказал Каллинвар. – Они станут могущественными союзниками против приближающейся Тени.

– Согласен. Вот почему мы должны обсудить множество вопросов.

Арден полагал, что Сад Спокойствия никогда не перестанет его удивлять. С того момента, как он принял Печать, его поражало буквально все, но прогулки по саду всякий раз изумляли особенно. Земля под кожаными сапогами мягко пружинила, покрытая ковром разноцветного мха, в котором жило множество насекомых и мелких животных. Вокруг него шумели и двигались длинные изящные ветки Священных деревьев, касаясь крыши огромной пещеры. Даже корни выходили из-под земли в самых неожиданных местах, принимая формы спиралей, а с их концов свисали светильники. Над головой смыкалась роскошная зелень листвы с гроздьями трепетавших пурпурных цветов на ветвях, испускавших тусклое сияние. Во всей Эфирии не было места, вызывавшего такое глубокое умиротворение.

– Дерьмо…

Арден рассмеялся, увидев, что лицо Лирина исказила гримаса боли. Большой черно-лиловый синяк уже появился на предплечье друга, а длинная узкая царапина вдоль щеки стала красной. Они пришли в Сад Спокойствия после тренировочного боя, чтобы отдохнуть в Колодце Герайи.

– Ты знал, что делал.

Лирин пожал плечами и поморщился, дотронувшись пальцем до пореза на щеке.

– Однажды я его побью, запомни мои слова.

– Да, конечно, – ответил Арден, наклоняя голову и расправляя плечи, пока не услышал щелчок.

Он закрыл глаза и позволил звукам Сада заполнить сознание. Птичьи песни плыли в воздухе под аккомпанемент журчания маленьких ручьев, пронизывавших Сад, точно нити паутины, и находивших путь в Колодец Герайи – светящийся водоем в центре Сада.

– Ты идешь?

Арден открыл глаза и увидел маленькую оранжево-синюю птичку, порхавшую в кронах деревьев у них над головой.

– Извини, мне потребовалась небольшая пауза.

Шум падавшей воды смягчил все остальные звуки, когда два рыцаря подошли к Колодцу Герайи. Земля расступалась перед краем водоема, над водой свисали переплетенные корни и нити мха, которые касались ее мерцавшей поверхности. Сотни крошечных, словно струйки, ручейков сбегали в водоем со всех сторон, переливаясь внутрь через край. Вода здесь была удивительной, ничего подобного Арден не видел. Она сверкала множеством оттенков синего, словно была живой. Какие-то пятна на ее поверхности оставались более темными, как океан в ночи, но их пронизывали яркие гроздья более светлых голубых нитей.

– Как ты думаешь, это и в самом деле Колодец Герайи? – спросил Лирин, присев на корточки, чтобы провести рукой по поверхности одного из маленьких ручейков. – И это истинная Вода Жизни…

– Если бы ты спросил меня два года назад, я бы ответил отрицательно. Но сейчас… – Арден провел пальцами по промокшей от пота рубашке, вдоль линий Печати, которые навсегда врезались в кожу на его груди. Этот рисунок вошел в его плоть и слился с душой. Он спас ему жизнь. – Теперь я вижу больше свидетельств того, что боги протянули кончики пальцев в наш мир. Идем, до завтрака осталось совсем немного.

Арден сбросил одежду на краю водоема, медленно окунулся и сразу почувствовал прохладу, которая по мере погружения наполнила каждую клеточку его тела. Боль, раздражение и недовольство растворялись и исчезали от прикосновения воды.

Гроздья яркого света окружили его, пульсируя от прикосновений к коже воина.

– Невероятные ощущения, – сказал Лирин, и вода создала мерцавший ореол вокруг его тела. – Я думаю…

– Пять минут, – сказал Арден, перебив Лирина.

– Пять минут чего?

– Удерживай эту мысль в течение пяти минут. Всего пять минут покоя, Лирин.

– Я тебе покажу проклятый покой…

Арден тихонько рассмеялся, закрыл глаза, погрузил голову в воду и расслабился.

Но не прошло и трех минут, как молчание было нарушено.

– Хм-м-м.

– Лирин, я ведь сказал пять минут.

– Брат Арден, брат Лирин.

Арден едва не выпрыгнул из кожи вон, узнав голос говорившего. Он открыл глаза и встал обеими ногами на дно.

– Гроссмейстер Вератин, приносим свои извинения. Мы восстанавливали силы после поединка. Чем можем служить?

Магистр стоял на берегу, с его плеч ниспадала снежно-белая мантия, украшенная изображением Печати Акерона на темно-зеленом фоне. Высокий, с острой челюстью и коротко остриженными волосами, каштановыми с проседью. Казалось, его глаза всегда были серьезны, словно давали оценку тому, что видели: исследовали и судили. Магистр появился не один. Наблюдатель Гилдрик, один из священников храма, стоял рядом. Он носил зеленые одежды с белой каймой. Наблюдатели являлись отдельной группой храмовых жрецов Акерона, которая следила за поведением рыцарей и указывала им путь. Ардену нравился Гилдрик – прекрасный, на его взгляд, человек.

– Все в порядке, брат Арден, – сказал Вератин. – Колодец Герайи принадлежит всем нам. Когда закончите, мы будем ждать вас в Зале Сердца. Я почувствовал незначительное усиление порчи в небольшом городе на Севере – Хелдене. Мне необходимо отправить вас через Разлом.

– Да, магистр, – сказали хором Арден и Лирин.

– Хорошо, тогда увидимся в Зале Сердца.

С этими словами Гроссмейстер и Гилдрик ушли, оставив рыцарей стоять по пояс в Колодце Герайи. Лирин тут же залился смехом.

– Это было гениально! Гроссмейстер Вератин, приносим свои извинения. Так тебе и надо.

Арден бросил на соратника убийственный взгляд.

– Заткни-ка рот, а не то утоплю.

– Здесь ты не сможешь исполнить свою угрозу. Это Вода Жизни. С акцентом на слово жизнь.

– Значит, тогда ты будешь тонуть бесконечно?

Лирин смолк и поджал губы, сообразив, что совершил логическую ошибку.

– Ну… так мы идем?

Глава 9. Тени встают

Брат-капитан Каллинвар, Гроссмейстер Вератин и наблюдатель Гилдрик уже находились в Зале Сердца, когда там появились Арден и Лирин.

В Зале Сердца размещался великий храм Акерона, благодаря которому получил свое название. Арден лишь пару раз в жизни оказывался внутри его стен. Этот Зал, как святая святых, использовали главным образом для отправки воинов через Разлом, но Арден еще ни разу не удостоился чести участвовать в подобном путешествии. Разлом требовался, когда нужно было действовать быстро. Когда время решало: жизнь или смерть. Поэтому волосы на теле Ардена встали дыбом.

– Брат Арден, брат Лирин, добро пожаловать. – Наблюдатель сложил руки на груди и слегка кивнул рыцарям.

Арден и Лирин склонили головы в ответ.

– Добро пожаловать, братья, – заговорил Гроссмейстер, и его проницательный взгляд переместился с одного воина на другого. – Наблюдатель Гилдрик?

Священнослужитель кивнул и повернулся к рыцарям.

– В течение нескольких недель мы получали донесения о том, что Порождения Крови нападали на деревни у подножия Мар-Дорула, а также появлялись возле Хелдена. – И Гилдрик прибавил, глядя в сторону Каллинвара и Вератина: – К тому же магистр почувствовал появление порчи вблизи города, из чего следует, что Хелдену в ближайшие дни грозит опасность.

Брат-капитан Каллинвар шагнул к двум рыцарям.

– Если на город действительно могут напасть Порождения Крови, вы должны уничтожить врага до этого. Понятно?

– Все ясно, брат-капитан. – Лирин кивнул, оглянувшись на Ардена с полуулыбкой.

– Да, брат-капитан, – прибавил Арден, сжимая руку в кулак и поднося к груди. – За Акерон!

Сказав это и посмотрев в глаза Каллинвару, он почувствовал, что грудь распирает от гордости. Брат-капитан был живой легендой, даже в большей степени, чем Вератин.

Арден не мог вспомнить всех бесчисленных историй о Каллинваре, которые рассказывали молодым бойцам старейшины Ардхолма и наблюдатели. Брат-капитан являлся одним из немногих, переживших Падение, и говорили, что он – величайший воитель из всех, кто когда-либо носил Печать. Именно Каллинвар, вместе с другими рыцарями Второго, спас Ардена и дал ему еще один шанс в этом мире.

Арден должен был оправдать его надежды.

Дрожь пробежала по телу воина, входя в резонанс с Печатью, в то время как за спиной Гроссмейстера появилась зеленая сфера, которая на глазах у Ардена постепенно превратилась в диск диаметром более десяти футов. По мере того как он рос, его центр темнел, пока не стал черным как ночь. Через несколько мгновений лишь внешний обод парившего диска сохранял зеленый оттенок, а остальная часть стала цвета обсидиана, и по поверхности прошла рябь, как по водам озера.

Разлом.

Арден шагнул вперед, ноги двигались сами. Каждый удар сердца отдавался в груди, посылая вдоль кожи легкую дрожь.

Он глубоко вздохнул и почувствовал заметный трепет при выдохе. Властью над Разломом обладал только Вератин. Портал мог за считаные секунды пропустить рыцаря, облаченного в специальные доспехи, в любое место известного мира. Во рту у Ардена пересохло, пока он не сводил взгляда с покрытого рябью черного озера, зависшего в воздухе и окруженного зеленой мерцавшей кромкой. Нет, Ардена охватил не страх – его сковало благоговение.

Шагнуть в Разлом означало почувствовать прикосновение бога – того, кто вернул его с порога смерти: Акерона.

– Сделайте шаг вперед, брат Арден и брат Лирин. – Гроссмейстер отошел, позволяя Ардену и Лирину занять место перед дрожавшим черным диском, замершим в воздухе. – Я открою Разлом в десяти милях к югу от Хелдена, чтобы вы не попали сразу в поле зрения Порождений Крови. Задача состоит в том, чтобы защитить жителей города и окружающих деревень. Пусть Воитель действует вашими руками. Долг сильных – охранять слабых.

– Долг сильных – охранять слабых, – повторили оба воина, шагнув вперед.

Сделав глубокий вдох, Арден обратился к Печати Акерона на своей груди и призвал охраняющие доспехи – дар рыцарям от самого бога-воителя. Гул Печати резонансом прошел через все тело в ответ на зов. Ледяной холод растекся по груди, проник под кожу и через плоть в кости – доспехи возникали из Печати. Он смотрел, как расплавленная зеленая жидкость разливалась по поверхности рук до кончиков пальцев, перед тем как затвердеть и принять форму.

Через несколько мгновений он был покрыт с головы до ног гладкими, перекрывавшими друг друга темно-зелеными пластинами. Доспехи гудели от наполнявшей их энергии. У Ардена возникло чувство, что он способен раздавить сапогами камень в пыль. Охраняющие доспехи были прочнее любого металла и легче пуха. Они состояли из души самого Акерона.

– За Акерона, – сказал Каллинвар, склонив голову.

– За Акерона! – вместе ответили Арден и Лирин.

Арден взял пояс с мечом, протянутый ему наблюдателем Гилдриком, и сосредоточил взгляд на находившемся в воздухе черном диске, вдоль обода которого шла ярко-зеленая полоса. Он слышал рассказы других рыцарей об ощущениях, возникавших, когда идешь в Разлом, и душу охватывают ледяные объятия. Воин повернулся к Лирину и увидел брата-бойца, одетого с головы до ног в мерцающую зелень: Печать Акерона горела у него на груди ослепительным белым светом, сочетаясь с накинутым на плечи плащом. Обоим не требовались слова. Арден двинулся вперед, помедлив лишь мгновение, перед тем как шагнуть в черноту и глубины Разлома.

Неумолимый холод проник в его тело, просочился сквозь доспехи и стал покалывать кожу, забирая тепло из костей. На мгновение ему показалось, что он снова лежит раненый в лесной чаще – кровь струится меж пальцами, а смерть стоит над ним, терпеливо дожидаясь его души. А потом рыцарь преодолел Разлом.

Дыхание Ардена поднималось вверх, встречаясь с ледяным зимним воздухом. Гроссмейстер Вератин сказал, что откроет Разлом в десяти милях к югу от Хелдена. Воин усомнился в точности названного расстояния: они шли уже несколько часов по погрузившемуся в темноту лесу, и конца ему не предвиделось. Единственными звуками, нарушавшими жуткое молчание густой чащобы, был хруст схваченных морозом листьев и веточек под тяжелыми латными сапогами Ардена и Лирина.

– Как думаешь, сколько нам еще идти? – спросил Лирин, чье дыхание тут же облачком взлетело к небу.

– Вероятно, мы скоро должны оказаться на месте…

Треск.

Арден резко оглянулся, всматриваясь в неподвижность огромного леса. Он выхватил меч из ножен на бедре, волосы на голове встали дыбом, кровь забурлила в венах. Если Тень или Порождения Крови устроили им засаду, то рыцари попались в нее, как овечки на бойне.

– Ты что-нибудь видишь? – Короткий шорох подсказал Ардену, что Лирин также обнажил клинок.

Бешеный ритм сердца воителя отдавался в голове, кровь барабанным боем ударяла в уши.

Треск.

Что-то двигалось в темноте, мерзлые листья громко трещали.

Взяв под контроль страх, заползший на периферию разума, Арден бросился вперед, широко размахнувшись мечом. Он мало что видел в темной лесной дымке, но ощутил сопротивление, когда сталь встретила кожу, плоть и кости, а потом почувствовал, что его клинок свободно вышел наружу, пронзив чье-то тело.

С тяжелым стуком туша существа, напавшего на них, рухнула на землю, врезавшись по инерции в ствол дерева. Пронзительно закричали и захлопали крыльями ночные птицы, взлетевшие в небо. Затем снова наступила тишина.

– Что это было? – шепотом спросил Лирин.

– Олениха, – ответил Арден, со вздохом опустившись на колени возле зверя. Он провел ладонью в латной рукавице вдоль бока животного, и его рука замерла, добравшись до обрубка шеи. Он умудрился отсечь несчастному существу голову. Сердце воина сжалось, и голос стих до шепота. – Прости меня, Герайя. Прими его в свои руки. – Тяжело вздохнув, рыцарь поднялся. – Идем дальше.

Взгляд Ардена перемещался из стороны в сторону, пока они шагали по лесу, все чувства были напряжены. Каждый треск ветки или шорох листка под ногой заставлял дергаться руку, лежавшую на эфесе меча. Шорох обледеневших ветвей над головой ударял по барабанным перепонкам, будто волны мощного прибоя.

– Арден? – Голос друга пронзил какофонию ночных звуков. – Что ты думаешь?

– О чем? – ответил тот Лирину, продолжив внимательно рассматривать глубины окружавшего их леса.

– О том, что сказал нам наблюдатель Гилдрик. О донесениях, в которых говорилось об участившихся нападениях Порождений Крови на деревни у подножия Мар-Дорула. Как ты думаешь, это правда? Тень действительно собирает силы?

Арден пожал плечами.

– Мы здесь именно для того, чтобы это выяснить. Полагаю, мы все узнаем, когда доберемся до города. Надеюсь, что это не так, но…

Щелчок.

Воин рефлекторно стиснул пальцами рукоять меча, но, заметив пробежавшую мимо лисицу, не стал его обнажать.

– А до тебя дошли слухи о дралейде? – сказал Лирин, не обратив на лису внимания.

Арден уловил волнение в голосе рыцаря – так бывало всегда, когда его боевой товарищ думал, что знает больше других.

– Да, я знаю о них, но они наверняка ошибочны. – Арден ослабил пальцы, хотя не стал снимать руку с эфеса. Затем, прищурившись, повернулся к Лирину: – А что слышал ты?

– Не слишком много.

Арден не клюнул на наживку друга. Он лишь приподнял бровь и снова стал изучать погруженный в темноту лес, позволив крикам ночных птиц заполнить пустоту в разговоре.

– Ты слишком серьезен, – проворчал Лирин спустя пару минут, так и не дождавшись нового вопроса Ардена. – В Кэмилине я слышал, что солдаты Лорийской Империи собираются в порту Гизы. Их там тысячи. А через короткий промежуток времени Империя начала блокаду Белдуара.

– И что? Имперцы пытались взять Белдуар со времен Падения, – сказал Арден.

– Пару дней назад три всадника Драконьей гвардии превратили город в дымящиеся развалины. Давно ли Драконья гвардия залетала южнее Выжженных земель? И зачем они это сделали на сей раз? Наши информаторы сработали очень четко, и мы постоянно получали сведения с места сражения. Поверь: новый дралейд появился на самом деле, и Империя хочет его смерти.

– Я… – Донесшийся издалека пронзительный вопль заставил Ардена оборвать фразу на полуслове.

Они даже не заметили, как вышли из леса. Впереди показался объятый пламенем город – по всей видимости, Хелден.

– Это в городе! – крикнул Лирин и тут же помчался вперед.

Арден следовал за ним. Когда они добрались до городской окраины, крики стали громче, они разрывали тишину ночи и сопровождались треском пылавшего дерева и лязгом стали. Хелден не выглядел крупным – возможно, его население составляла одна или две тысячи жителей, никак не больше.

Теперь почти все горожане оказались на улицах. Здания Хелдена строили из камня и массивных бревен, покрывая их соломенными крышами. Именно огнеопасные кровли привели к тому, что пожар распространился по городу молниеносно, к небу поднимались клубы дыма и тучи искр.

В разгар хаоса один из городских жителей заметил закованных в охраняющие доспехи Ардена и Лирина, вооруженных мечами. Арден увидел по его глазам, что мужчине потребовалось собрать всю свою смелость, чтобы обратиться к ним.

– Пожалуйста, они просто…

Огромное копье, вылетевшее из боковой улицы, пронзило тело горожанина и вышло у несчастного из груди: рухнув на землю, он оросил ее темной кровью. Вслед за тем из пляшущих теней, которые отбрасывало пламя, появились громадные фигуры. Каждая держала в руке черный клинок, испускавший у гарды красное сияние. Серая кожа тварей обтягивала мощные мышцы. Это были жуткие Порождения Крови – араки.

– Похоже, ответ на вопрос мы получили. – Пока Лирин говорил, расплавленная, сиявшая зеленым светом металлическая роза поднялась из ворота его доспехов, накрыла шею и голову и приняла форму гладкого шлема с прорезями для глаз.

Арден последовал его примеру, активировав собственный шлем перед атакой на Порождения Крови. Выбрав цель, он призвал духомеч и ощутил знакомое жжение в ладони – когда Печать ответила. Полосы зеленого света вылетели из кулака, изгибаясь и поворачиваясь, точно корни дерева. Они переплелись, создавая меч, испускавший зеленое мерцание.

Как только первый арак приблизился, Арден опустил плечо и сделал выпад, вонзив клинок в грудь существа. Пока тварь не успела восстановить равновесие, Арден шагнул к ней, сокращая дистанцию, и его духомеч пробил врага насквозь. Арак взвыл в агонии, и Арден вырвал лезвие из его тела. Чудовище упало, жизнь быстро покидала его глаза.

Развернувшись на каблуках, Арден широко, по дуге, взмахнул мечом, отбивая удар второго противника, а затем присел, уходя от атаки третьего.

– Вперед! – заорал Лирин, запрыгнув на спину арака, бившегося с Арденом. Сияющий зеленый духомеч рыцаря озарил ночь вокруг них, а затем клинок вошел в череп чудовища. Воин соскочил назад, когда оно рухнуло на землю, и, крепко сжимая духомеч в руке, шагнул в сторону двух оставшихся тварей.

Справа от Ардена раздался грозный рев. Еще один арак бросился на него, размахивая черным клинком. Красные глаза зверя горели почти так же ярко, как самоцвет в его мече.

Используя силу охраняющих доспехов, Арден повернулся, чтобы лицом к лицу встретить врага. Первый удар он принял на духомеч, а второй парировал с такой силой, что зверь выронил свое оружие. За долю секунды Арден сократил дистанцию, нырнул под руку арака, отступил чуть в сторону и ударил его сапогом по колену. Он ощутил, как ломается кость, а тварь упала на здоровое колено, завывая от боли.

Арден перехватил духомеч обратным хватом, положил левую руку на эфес и сверху вниз вогнал клинок в затылок твари. Кровь фонтаном брызнула из раны, и мерзкое существо повалилось на землю.

– Арден, – позвал Лирин, стоя над телом другого чудовища. – Здесь есть еще. Я их чувствую.

– Я тоже, – ответил Арден.

Рыцари Акерона могли улавливать на расстоянии араков или любые другие Порождения Крови – таким же образом они воспринимали присутствие порчи Кровавой магии, потому что все они имели одинаковое происхождение. Теперь Арден так же чувствовал вторжение чего-то маслянистого и отвратительного, пытавшегося проникнуть в его разум. Жуткое ощущение сочилось из города, подобно гною из открытой раны. Оно окружало со всех сторон, просачивалось в почву, проникало в разум слабых.

Но было и нечто другое… там, на восточной окраине поселения.

Арден повернулся, когда раздался вопль, от которого кровь застыла в жилах, – он донесся из ближайшего здания, и волосы у воителя встали дыбом.

– Иди! – закричал Лирин. – А я буду двигаться дальше.

Арден кивнул. Крик шел из таверны, над входом в которую виднелась надпись: «Подножие холма».

Позаимствовав силу охраняющих доспехов, Арден взбежал по деревянным ступенькам к дверям таверны, ударил в створку плечом, и во все стороны полетели осколки дерева. Пол главного зала устилали обугленные изломанные тела – словно здесь бушевал ураган ветра и огня.

В противоположной части зала, возле бара, стена практически рухнула, открывая огромную дыру в ночь. Но внимание Ардена привлекло не зиявшее отверстие. У него перехватило горло, когда он заметил, что стояло над смятым телом владельца таверны.

Отмеченный Кровью.

Прежде Арден никогда не видел Отмеченных Кровью. Наблюдатель Гилдрик утверждал, что их никто не встречал в течение двух последних столетий. Но, даже если бы он не узнал существо по картинкам из учебников, Арден не мог не уловить порчу, исходившую от изуродованного черного сердца. Рост огромного зверя достигал десяти футов, и голова почти касалась потолка таверны. Дым поднимался вверх от сиявших красных рун, выжженных прямо на теле чудовища.

Пальцы существа сгибались, превращаясь в черные, точно обсидиан, когти, и, глядя на них, можно было с уверенностью представить, как они легко рвут сталь. И пусть оно сохраняло много общего с араком, которым прежде являлось, по сути оно стало уже совсем иным созданием – Отмеченным Кровью. Сиявшие красным глаза посмотрели прямо в глаза Ардена, когда монстр развернулся всем телом по направлению к разбитой двери.

– Боль есть дорога к силе, – прошептал сам себе рыцарь и в следующий миг напал на чудовищное существо.

Атакуя, воин мимоходом взглянул на тело хозяина таверны, чтобы выяснить, жив ли он. И почувствовал облегчение, увидев, что грудь трактирщика медленно поднимается и опускается. Долг сильных – охранять слабых.

Как раз в тот момент, когда Арден ринулся на монстра, воитель ощутил внезапную пульсацию порчи. Существо вытянуло руки, завело их за спину, а потом хлопнуло в ладони, произведя мощный звук, возникла ударная волна такой силы, что рыцарь с изумлением наблюдал, как она рассекает не только воздух, но и отрывает доски от пола.

Вибрация пробила грудь Ардена и отшвырнула назад, в сложенный из камня камин у него за спиной. Даже охраняющие доспехи лишь смягчили мощный шквал: боль обожгла спину и ноги Ардена. Если бы не броня, удар разорвал бы его надвое.

– Боль есть дорога к силе, – повторил Арден, чувствуя на языке железный привкус собственной крови.

Он стиснул зубы, заставил себя подняться и вновь призвал духомеч – в момент нападения твари он его выпустил. Дух разгорелся в нем, оружие стало формироваться в правой руке, его зеленое сияние теперь противостояло красному свету, исходившему от рун Отмеченного Кровью.

Арден снова заставил страх отступить и бросился на ужасное существо. На этот раз, когда зверь атаковал его ударной волной, рыцарь успел подготовиться. Он переместился вверх и в сторону, вскочив на один из уцелевших столов, и таким образом ушел от удара. Дерево затрещало под солидным весом воина, когда он присел и сверху прыгнул на Порождение Крови. И ощутил, что порча снова копится в чудовище, которое готовилось сделать новый выпад.

Взмахнув рукой, Арден описал духомечом широкий полукруг. Существо завыло от боли, когда мерцавший клинок вошел ему в плечо, рассекая покрытую рунами плоть.

Но, продолжая выть, зверь схватил воителя и сделал попытку пробить когтями доспехи у него на шее. Тело Ардена содрогнулось, когда он ощутил исходившую от твари порчу. Он обрушил кулаки на плечи Отмеченного Кровью, отчаянно пытаясь высвободиться, но чудовище даже не дрогнуло, а его хватка становилась только крепче.

С отчаянно бившимся сердцем, не обращая внимания на удушье, Арден потянулся к духомечу, который все еще торчал из плеча мерзкой твари. Но прежде чем он успел добраться до него, зверь приподнял рыцаря и швырнул на пол с такой силой, что тот едва не потерял сознание.

Воитель отчаянно пытался вдохнуть. Казалось, легкие стянуты веревкой, спину сжигала боль. Он приподнялся на одной руке, когда что-то ударило его в бок, подбросив в воздух. Его полет прервался только после того, как рыцарь врезался в деревянную стойку бара.

И вновь Арден попытался вдохнуть, втягивая в свою полную боли грудь воздух; ему удалось встать на колени, но в ушах звенело, а голова кружилась. Отмеченный Кровью стоял над ним, руны дымились, кровавые глаза в упор смотрели на Ардена. Порча сочилась из существа, исходила от его костей.

Но, когда зверь занес руки для последнего смертельного удара, мерцавший зеленый свет ударил из его живота, рассекая толстую шкуру легко, как бумажный лист.

Тварь выла и билась, отчаянно пытаясь освободиться от клинка. Но духомеч надежно застрял в теле, состоявшем из мощных мышц и прочных костей. А затем клинок переместился сверху вниз, рассекая чудовище от груди до паха. Руны на теле вспыхнули яростным светом, существо отступило от Ардена, внутренности вывалились на пол к его ногам, заливая все вокруг кровью. Зверь сделал два шага и рухнул на колени. Руны погасли, на полу лежало бездыханное тело.

Сердце Ардена стучало, как боевой барабан. Он сделал глубокий вдох, наслаждаясь сладким вкусом воздуха, наконец-то наполнившего легкие.

Там, где только что стояло Порождение Крови, он увидел Лирина, чьи доспехи отражали сияние пожаров, бушевавших за стенами таверны.

– Владелец таверны, – тяжело дыша, сказал Арден, когда Лирин протянул руку и помог ему подняться.

– Он жив. Но положение значительно хуже, чем мы рассчитывали. – Лирин кивнул в сторону изувеченного тела Отмеченного Кровью.

Даже сейчас, когда руны тускнели и исчезали, а тело распалось надвое, рассеченное клинком, зверь производил жуткое впечатление. У горожан не было ни единого шанса.

Арден вздохнул: все кости у него ныли, когда он опустился на колени рядом с владельцем таверны, чтобы проверить слабое дыхание несчастного. Приподняв его голову, Арден оглядел другие обугленные и изуродованные тела, лежавшие повсюду.

– Пусть Герайя примет вас всех в свои объятия.

Подняв хозяина таверны на руки, Арден вынес его из наполовину разрушенного здания, Лирин следовал за ним. Когда они миновали место, где прежде находилась дверь, Арден положил несчастного на землю так, чтобы тот спиной опирался на внешнюю стену. Дома вокруг продолжали пылать, горожане метались по улицам, таская воду и мешки с песком.

– Здесь еще многое нужно сделать. Я чувствую что-то… кроме, – сказал Арден.

Отвратительный вкус порчи по-прежнему витал в воздухе, ее источник пульсировал где-то в глубине города. Воитель ощущал, как нечто враждебное пытается проникнуть в его разум, касается сознания маслянистыми щупальцами.

– Он где-то впереди.

– Эй, ты, – позвал Арден одного из мужчин, только что выплеснувшего ведро воды на неугасимое пламя ближайшей пекарни.

Мужчина повернулся на зов, и воитель заметил страх в его глазах. Очевидная причина состояла в том, что лишь немногие за последние несколько столетий видели рыцарей Акерона в охраняющих доспехах, не говоря уже о крови чудовищ, которая в данный момент их покрывала. Арден обратился к Печати. Через несколько мгновений зеленый металлический шлем стал жидким и растворился в остальной броне, позволив собеседнику увидеть, что перед ним обычный человек.

Однако жест воина лишь напугал мужчину еще сильнее. Люди всегда боятся того, чего не могут понять.

– Я Арден, рыцарь Акерона. А это мой брат-рыцарь Лирин. Мы пришли, чтобы вам помочь.

Судя по выражению лица горожанина, слова Ардена его не убедили.

– Здесь есть и другие, не менее жуткие твари, – продолжал воитель, указывая на трупы араков, убитых им и Лирином. – Помогите раненому, пока мы разберемся с остальными.

Страх так и не исчез из глаз мужчины, но он хотя бы не попытался сбежать. Горожанин слабо кивнул, дрожа всем телом.

– Я… Я присмотрю за ним… Я…

Арден не стал дожидаться, пока тот придет в себя. Он призвал шлем, встал, и они вместе с Лирином зашагали в сторону источника порчи.

Трупы устилали улицы, по которым пролегал их маршрут. Обезглавленные, с оторванными конечностями. Рыцарь с ужасом посмотрел на женщин, которые вытаскивали тело изуродованного ребенка из-под перевернутой повозки. Мальчик, не старше шести лет. Порождениям Крови было все равно, кого убивать, если им удавалось заполучить сущность человека. Арден задержал дыхание и ускорил шаг, понимая, что другого выбора нет. Но, сколько бы жестоких сцен смерти он ни видел раньше, тошнота всякий раз подступала к его губам.

Дрожь потрясла воина, когда они с Лирином повернули за угол и оказались в центре города.

Повсюду, куда падал взгляд, землю покрывали кровь, внутренности и сломанные кости.

Мужчины, женщины и дети. Так много мертвых. Треск горящего дерева и вопли мужчин и женщин эхом разносились в ночи: горожане пытались потушить пожиравший их дома огонь. Но здесь, на площади, в воздухе царило жуткое глухое молчание.

– Клянусь богами… – Арден проследил за взглядом Лирина.

Частично скрытая в тени тварь стояла на другой стороне площади. Арак. Невысокий, с острыми торчавшими рогами, в длинном одеянии без рукавов, накинутом на широкие плечи. Красный самоцвет блестел в навершии деревянного посоха, который чудовище сжимало в кулаке, его нижняя часть оканчивалась мокрым от крови черным лезвием.

Чудовище не шевелилось. Оно просто стояло, вперив алые глаза в двух рыцарей. Порча исходила от него короткими пульсациями, отчего воздух вокруг дрожал. Разум Ардена с гадливостью отшатнулся, когда порча поползла к ним по земле и воздуху. Воина тряхнуло, в животе кольцами свернулся ужас. Он никогда не видел прежде, чтобы порча пульсировала с таким жадным голодом. Арден знал: стоило хотя бы на секунду потерять бдительность, и злая сила поглотит его душу.

– Шаман. – В голосе Лирина смешались благоговение и презрение.

Пока Лирин говорил, губы чудовища раздвинулись в жуткой усмешке, обнажив желтые зубы, на которых запеклась кровь. Какое-то время зверь просто смотрел на них, а порча волнами изливалась из его души. Но потом, словно увидев все, что ему требовалось, шаман повернулся и исчез в тени.

Арден хотел сразу же начать преследовать тварь, но рука Лирина легла ему на плечо.

– Что ты делаешь? – возмутился Арден. – Мы должны его убить!

– Нет. Нас только двое. Нам не хватит сил убить шамана.

Арден сжал руки в кулаки и повернулся к Лирину.

– Но почему тогда он убегает в страхе? Нужно его догнать!

– Он не испугался нас, – возразил Лирин, и в его голосе не осталось и следа обычной иронии. – Он получил то, ради чего сюда пришел. – Лирин указал в сторону изломанных трупов, устилавших площадь и насыщавших землю кровью. – Ему просто захотелось собрать урожай.

– Проклятье! – Арден оттолкнул руку Лирина и шагнул вперед, глядя сквозь груды останков. Им овладела заглушившая гнев и ярость боль. – Нам следовало прибыть сюда раньше!

– Мы выполнили свой долг. Смертей стало бы намного больше, если бы нас здесь не было, – возразил Лирин.

– Нам следовало сделать что-то еще, – настаивал Арден.

Лирин мгновенно оказался рядом с товарищем и обнял его за плечи.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Но мы не в силах спасти всех, Арден. Поверь, многие люди уцелели только благодаря тому, что мы вовремя появились.

– Эй вы. – До них донесся голос.

Казалось, слова сказаны тем, кто привык отдавать приказы, но в голосе слышались дрожь и неуверенность. Оба рыцаря повернулись и увидели позади себя троих мужчин. Каждый из них был одет в стальные доспехи поверх коричневой куртки. Лица покрывали сажа, пепел и кровь.

– Кто вы? – спросил один из незнакомцев, сделав шаг вперед. Именно его голос воины слышали минутой раньше. – Мы не видели… – Мужчина отшатнулся, когда Арден вновь обратился к Печати, чтобы снять шлем. – Что вы за люди?

Арден сделал шаг по направлению к троим.

– Мы рыцари Акерона. Мы здесь для того, чтобы помочь.

Воитель увидел неуверенность на лицах незнакомцев. Но тот из них, что стоял чуть поодаль, осторожно шагнул вперед.

– Что ты делаешь? – зашипел один из его спутников. – Они же…

– Это рыцари Акерона. Разве ты не слышал историй о них? – Мужчина, вышедший к воинам, бросил взгляд на двух других, а потом повернулся к Ардену. – Меня зовут Дилон, со мной Коп и наш капитан, Лорил. Мы – члены городской стражи. Точнее, того, что от нее осталось…

Вид капитана Лорила говорил о желании отругать подчиненного, но он промолчал. Просто высоко поднял подбородок и попытался выглядеть так, будто он полностью контролировал ситуацию. Но у него не только дрожал голос, но и ходили ходуном руки. А в глазах, как заметил Арден, плескался бездонный ужас.

Арден посмотрел на своего соратника, показывая, что ему также следует снять шлем. Лирин понял не сразу, но потом зеленый металл стал жидким и ушел в нижнюю часть доспехов.

– Что здесь произошло? – спросил Лирин.

– В последние годы они периодически совершали рейды, – ответил Дилон и смолк, переводя дыхание. – Но их ни разу не приходило так много. По правде говоря, гораздо больше проблем доставляли разбойники. Однако сегодня появилась целая армия. Мы так и не поняли, откуда они взялись. Я был часовым на западной башне, как вдруг заметил в стороне огонь. Вскоре ударили в набат тревожные колокола. Твари убивали всех… Я видел, как они живьем сожгли маленькую девочку… Чудовище просто подняло ее и… Я…

Слезы хлынули из глаз Дилона, пробивая ручейки в грязи, которая покрывала щеки. Он начал бормотать что-то невнятное, а другой стражник, Коп, обнял его за плечи.

– Все хорошо, – услышал его Арден. – Все хорошо.

– Что нам делать? – спросил капитан Лорил, обращаясь к Ардену. Даже сажа и грязь не могли замаскировать его панический страх. – Еще одной атаки нам не пережить. Я видел, на что вы способны. Как вы с ними сражались. Вы останетесь?

– Сожалею, но мы не можем, – ответил Лирин, плотно сжав губы. – Отправьте людей в соседние города. Расскажите, что здесь произошло, и попросите помощи.

– Это ничего не даст, – ответил капитан. – Все города и деревни у подножия гор подверглись нападениям, они ничем не смогут нам помочь.

– Значит, это правда, – прошептал Лирин Ардену.

– Да, создается именно такое впечатление. – Воитель сделал глубокий вдох и на пару секунд задержал дыхание. Повернувшись к Лорилу, он вновь призвал шлем. – Мы должны вернуться и сообщить обо всем командованию. Я попрошу, чтобы они прислали помощь. Но лично мой вам совет таков: соберите выживших, возьмите все ценное и отправляйтесь в Бирону.

Капитан стражи выглядел потрясенным.

– Оставить наши дома? Нет, это невозможно.

– В таком случае вы все умрете еще до восхода следующей луны, – ответил Арден, поворачиваясь к лесу.

Он не хотел, чтобы его слова прозвучали жестоко, но именно такова была правда, и не имело смысла делать вид, что все обстояло иначе.

Поверхность воды блестела и искрилась в лучах солнца, встававшего над горами на востоке. Они создавали ложное чувство, что утро будет теплым. Которое испарилось, когда холодный ветер налетел на палубу корабля. Однако тот же ветер принес свежий и соленый морской туман, сменивший едкие запахи давно не заходившего в порт корабля.

Элла рассмеялась, когда Фейнир зарычал и встряхнулся, избавляясь от воды, которой окатила его нахлынувшая из-за борта волна. Она провела рукой по его голове.

– Не беспокойся, осталось совсем немного. Я уже вижу Антикер. Мы пришвартуемся всего через несколько часов. Нам нужно только отыскать Ширею.

Когда Элла проснулась, койка Ширеи оказалась пустой. Впервые за все время путешествия женщина встала раньше, чем Элла. Это событие вселяло некоторую надежду, что Ширея наконец-то смогла сделать первый шаг к преодолеванию своего горя. Тот шаг, который им обоим нужно совершить. Каждое утро после пробуждения Элле отчаянно не хотелось вылезать из постели. Однако она понимала, что если будет продолжать лежать под одеялом, то останется наедине со своими мыслями. И начнет тонуть в темноте. Если Ширея поднялась рано, чтобы увидеть рассвет, это может значить, что ей впервые удалось приглушить свою тоску.

– Пойдем, Фейнир. Поищем ее.

Элла искала подругу почти час, но не смогла найти никаких следов. Корабль был огромным. Складывалось впечатление, что все пассажиры вышли на палубу, чтобы посмотреть на восход солнца над Антикером, что только затрудняло поиски Ширеи. Наверное, я не один раз прошла мимо нее.

Элла некоторое время любовалась островным городом Антикером, который купался в утреннем солнце. За исключением порта, весь остров окружали огромные стены из коричневого камня, сливавшиеся со спускавшимися прямо в море крутыми отрогами гор. Возникало ощущение, что земля просто поднялась, а потом сама создала гладкие стены. Элла не видела зданий за гигантскими стенами, но в ее поле зрения оказались крыши городских башен, крытые оранжевой и серо-голубой черепицей и смотревшиеся великолепно под утренним солнцем.

Тучи белых парусов заполняли открытую воду вокруг острова: корабли то покидали порт, то входили в него. Антикер славился как портовый город на всю Эфирию, но был известен не только этим. «Культурная столица Севера». Во всяком случае, так о нем часто говорили. Мы должны провести здесь несколько дней, прежде чем отплыть дальше, в Бирону.

– Элла.

Она не слышала, как подошел Фарда. Девушка повернулась и посмотрела на него – он стоял за ее спиной. Ветер развевал черный плащ, который частично скрывал стальные доспехи на груди и прочные кожаные штаны. Прежде она не видела, чтобы он так одевался. Как солдат. Она ощутила горечь во рту.

Но ее внимание привлекло еще кое-что. На его лице появилось новое выражение: так выглядит человек, который собирается сообщить плохие новости. Она не раз видела подобное выражение на лице отца.

– Фарда, что случилось?

– Я сожалею, Элла.

– О чем ты сожалеешь? Что… – Тут она начала понимать.

Элла шагнула к Фарде, Фейнир оставался рядом с ней. Из груди волкобраза вырвалось глухое рычание, мех на затылке встал дыбом.

– Где Ширея? Что ты сделал? – спросила Элла.

– Я? – Фарда наклонил голову в сторону, с недоумением глядя на Эллу.

– Да, ты, – резко сказала Элла, чувствуя предательскую дрожь и слабость в груди.

– Матрос видел ее на палубе прошлой ночью, Элла. Она выбросилась за борт.

У Эллы возникло ощущение, что ее ударили мешком камней в живот. Во рту у нее пересохло, она задрожала.

– Это неправда… Она бы никогда… – Голос Эллы снизился до шепота. – Ей уже становилось лучше…

Фарда сделал быстрый шаг к ней.

– Я сожалею, но это правда, – сказал он.

Элла отшатнулась и наткнулась спиной на поручни. Уголки глаз обожгли слезы, которые тут же потекли по щекам.

Фарда потянулся к ней, словно хотел стереть со щек слезы.

– Отойди от меня! – резко крикнула Элла, отбрасывая его руку в сторону.

– Я не хотел… – Фарда замолчал и отступил, когда Фейнир встал перед Эллой и злобно зарычал.

Фарда попытался заговорить еще раз, но Фейнир зарычал громче, а мех встал дыбом не только на шее, но и всей спине.

Элла даже не подняла головы, когда мужчина пошел прочь. Она ничего не сказала, а, подняв руки к шее, молча продолжала рыдать.

В течение последних дней Элла держала себя в руках. Она уже не раз находилась на грани нервного срыва. Это было подобно попытке удержать бушующий океан. Она не так долго знала Ширею, но, когда рядом находился человек, понимавший ее горе, ей становилось немного легче. Однако Ширея погибла, и разум девушки охватили самые мрачные мысли.

Ей оставалось только плакать.

Глава 10. Тени того, что утрачено

Все волосы на теле Кейлена встали дыбом, когда он заглянул в распахнутую дверь.

– Виндакар. – Корик встал рядом с Кейленом, прижав сжатый кулак к груди, и в его глазах застыло благоговение.

Через дверной проем Кейлен видел город, на фоне которого даже Даракдар выглядел бедно и провинциально. Он был огромен – словно часть горы сделали пустой, после чего один из величайших городов в истории Эфирии поместили в освободившееся пространство.

Массивные светящиеся цветы почти полностью покрывали огромный скальный потолок высотой около сотни футов – более всего он напоминал раскаленное желтое небо. Все здания были высечены из гладкого серого камня, а крыши сделаны либо из золота, либо из какого-то белого металла, который отражал шафрановый свет растений в самых разных вариантах. Огромные арки и сверкавшие медовыми оттенками купола возвышались над городским ландшафтом и походили на произведения искусства.

– Это немыслимо, – произнес Кейлен, делая шаг вперед. Валерис двигался рядом, голова дракона с любопытством склонилась набок. Перед ними вытянулась ведущая к центру города широкая улица, выложенная плитняком. Длинная приподнятая платформа делила проспект на две части. Вдоль нее, на равном расстоянии друг от друга, стояли огромные статуи воинов-гномов, выкованные из мерцавшего золота. Каждое изваяние было создано с таким мастерством и вниманием к деталям, что при взгляде на них возникало чувство, что изображенные воины вот-вот оживут.

– Корик, знаешь ли ты другой выход из города или путь обратно в Даракдар?

– На окраине города должны находиться похожие порталы, а также ветротуннели. От них существовал путь к другим туннелям, которые вели на территорию Гномьего союза. Но, если честно, я не уверен. До сегодняшнего дня мы считали, что Виндакар утрачен. Остальные туннели и проходы могут оказаться разрушенными.

– Но это единственная возможность, которая у нас есть, – ровным голосом сказал Тармон, глядя в сторону группы людей и гномов. – Мы не можем бесконечно блуждать по туннелям. Иначе голод и жажда покончат с нами раньше, чем что-либо иное. Наверняка здесь должны быть какие-то ориентиры. Быть может, даже ветробежцы.

Мысль о возможности отыскать брошенный ветробежец дала Кейлену новую надежду.

– Лорд-капитан прав, – добавил Вейрил. – В любом случае здесь должен находиться источник пресной воды. Иначе никто не построил бы тут город.

– В таком случае решение принято, – сказал Эрик. – Надо двигаться вперед.

После его слов последовало неловкое молчание, и все взгляды обратились к Кейлену.

Дралейд оглянулся на потрепанную группу сбившихся в кучку беженцев. Двадцать три гнома, сорок три человека, эльф и дракон. Разбитые, окровавленные и уставшие. Все они смотрели на него. В их глазах появилась надежда. И его долг – сделать так, чтобы она не исчезла. Нет, только не теперь, после множества испытаний. Не обращая внимания на ноющую боль во всем теле, Кейлен шагнул вперед.

– Мы пойдем первыми, – сказал Тармон, положив огромную руку на грудь Кейлена. – Никто не знает, что ждет нас впереди. – Кейлен попытался возразить, но Тармон решительно зашагал вперед. – Мы должны добраться до башни, – продолжал он, показав на огромное строение, доминировавшее над остальными зданиями центра города. – С ее вершины наверняка можно увидеть сохранившиеся туннели.

Тармон обернулся и посмотрел на Кейлена. Тот кивнул.

Лорд-капитан улыбнулся, слегка наклонил голову и зашагал по каменной дорожке.

– Королевская гвардия, построиться! Солдаты Белдуара, вам надлежит следовать за гвардией.

Всего четырнадцать королевских гвардейцев осталось в живых после аварии ветробежца. И все же, несмотря на перенесенные после отступления из Белдуара лишения, каждый без единой жалобы был готов идти за своим командиром. Они встали в четыре ряда и двинулись за Тармоном.

Кейлена поразило, как по-прежнему великолепно выглядели их пурпурные плащи и полированные пластинчатые доспехи, хотя их покрывали слой пыли и следы крови.

Выжившие солдаты Белдуара, общим числом двадцать пять, последовали на мост за гвардейцами. Воины что-то ворчали себе под нос, но шли без колебаний.

– Теперь вы, – сказал Корик, поворачиваясь к Кейлену, когда все белдуарцы покинули пещеру. – А мы будем замыкающими, в тылу колонны.

Кейлен оглядел гномов, стоявших за Кориком.

На каждом были превосходные доспехи Гномьего союза, бороды унизывали кольца из бронзы, серебра и золота. Воители-гномы носили зеленовато-серебристые цвета Азмара, черные Озрина или алые Даракдара. Все они пришли на помощь Белдуару.

Они откликнулись на зов – его зов – и оказались здесь.

– Пойдем, – неохотно проговорил Кейлен и кивнул Фальмину, Эрику и Вейрилу.

Вейрил выглядел ужасно уставшим и шел с трудом.

Исцеление Эрика, Фальмина и других раненых отняло у него много сил, но он не возмущался и не жаловался. Эльф лишь молча кивнул и зашагал по каменной дорожке.

За спиной Кейлена послышалось ворчание. Валерис сидел на земле, и в его горле рождался тихий рык, но он встал перед Кейленом, и они вместе двинулись вслед за Тармоном и гвардией короля по пустой улице. Дракон не доверял этому месту, и его встревоженное состояние передалось дралейду, заставляя сохранять бдительность. Кейлен потянулся к Искре – лишь для того, чтобы ее почувствовать. Чтобы знать, что он может на нее рассчитывать, если потребуется. Впрочем, он не был уверен, что будет в силах использовать магию.

Когда они по каменной мостовой вышли на главную магистраль, Кейлен не мог не восхититься великолепием города. По обеим сторонам улицы выстроились здания разной высоты. Размеры некоторых не превосходили «Золоченого дракона» в Прогалине, зато другие возвышались на сотню футов, но были намного ниже покрытого цветами потолка пещеры.

Вблизи изящные золотые статуи на центральной платформе производили еще более сильное впечатление, чем издали.

И каждая являлась уникальной. Лица изваяний отличались неповторимой индивидуальностью, а доспехи украшал различный орнамент. Мастерство скульпторов поражало воображение: Кейлен различал даже заклепки на золотых доспехах статуй.

– Здесь кипел бой, – прошептал Эрик и провел пальцем по старому пятну крови на боку изваяния. – Когда-то, очень давно.

– Да, теперь тут все не в лучшем состоянии, – заметил Фальмин и пнул маленький камешек по пустому, усеянному мусором проспекту. – Но… где тела?

По спине Кейлена пробежала дрожь. Его настолько увлекло великолепие города, что он сначала не обратил внимания на поврежденные и разрушенные здания.

Мусор и обломки лежали вдоль магистрали. Да, здесь совершенно определенно произошло сражение. Но он не видел тел погибших. Никаких гниющих трупов или пыльных скелетов. Ничего. Где же они?

– Пусть их огонь никогда не погаснет, а клинки всегда остаются острыми. – Голос Корика наполняла печаль, и все остальные гномы повторили за ним его слова.

– Пусть их огонь никогда не погаснет, а клинки всегда остаются острыми, – присоединился к хору гномов Кейлен.

Взгляд его скользил по выходившим на главную боковым улицам, и он вновь обратил внимание на тишину, повисшую над гигантским городом, словно туман. Слышен был лишь звук шагов, но и его приглушало одеяло цветов, покрывавших стены и потолок огромной пещеры внутри горы.

Пока они шли – жители Белдуара впереди, а гномы за ними, – взгляд Кейлена привлекло маленькое серое здание. Большие фрагменты его крыши и стен рухнули, почти все окна были разбиты. Кейлен не обратил бы на него внимания, если бы не начертанный над дверью символ – расположенный вершиной вверх треугольник, окруженный тремя треугольниками меньшего размера.

– Знак Ордена, – сказал Вейрил, проследивший за взглядом Кейлена. – И дралейда. Большой треугольник символизирует драконов, а три малых соответствуют эльфам, йотнарам и людям.

– Орден… – еле слышно прошептал Кейлен, не отрывая глаз от изображения над дверью. – Но как он здесь оказался?

– Перед Падением у Ордена существовало много посольств по всей Эфирии. Впрочем, они не были столь распространены в городах гномов.

Вейрил приподнял бровь и повернулся к Корику.

– Нет, – ответил гном, с любопытством глядя на посольство. – Я не знал, что в Гномьем союзе было посольство Ордена. Одно посольство находилось в Колмире, на Севере. Но Империя уничтожила город после Падения. Пусть их огонь никогда не погаснет, а клинки всегда остаются острыми.

Остальные гномы эхом повторили слова Корика.

Из груди Валериса вырвалось негромкое рычание, и дракон встал перед Кейленом, подняв голову. Ощущение утраты возникло в разуме Валериса. Из здания несло скорбью.

Валерис взмахнул крыльями и взмыл в воздух.

Каждый удар крыльев разносился по призрачному городу, звук отражался от камней и стен города-призрака. Через несколько мгновений дракон оказался возле посольства Ордена и влетел внутрь сквозь дыру в стене второго этажа.

– Валерис! – позвал Кейлен, и его голос отразился странным эхо. – Проклятье, я должен последовать за ним.

Не дожидаясь остальных, Кейлен перебежал через широкую улицу вслед за драконом. Тяжелая медная дверь посольства заскрипела, когда Кейлен толкнул ее плечом. То, что почуял Валерис, находилось на втором этаже здания, и дракон его нашел. От разума Валериса исходило такое сильное страдание, что Кейлен едва не упал на колени. Я иду.

Распахнув дверь, Кейлен пробежал через усыпанный мусором и обломками зал и стал быстро подниматься по лестнице. Стены здания покрывали темно-красные пятна крови, на камнях остались глубокие борозды.

Дверь на втором этаже была сорвана с петель. Сделав глубокий вдох, Кейлен вошел в комнату, которую обнаружил Валерис.

Помещение казалось обманчиво просторным, почти вдвое больше зала «Золоченого дракона», но все же не таким гигантским, как «Приют путешественника» в Кэмилине. Книги, бумаги и множество безделушек были разбросаны на полу. Большая часть мебели, за исключением длинного каменного письменного стола, была разбита, большие части крыши и стен разрушены, а пол устилали груды щебня. Если прежде здание выглядело грандиозным, сейчас то время осталось в далеком прошлом.

Кейлен увидел Валериса в левом углу комнаты, свернувшегося вокруг предмета, лежавшего на полу. Волна скорби омыла разум Кейлена, дракон тихонько скулил, не поднимая головы.

– Что тут? – спросил Кейлен, подходя ближе к Валерису и протягивая руку.

Прежде чем его рука коснулась белой чешуи Валериса, дракон отвел в сторону крыло и поднял голову, позволив Кейлену увидеть то, что стало причиной его горя: разгромленное гнездо с остатками четырех драконьих яиц.

В груди Кейлена все сжалось, воздух исчез из легких. Он опустился на колено рядом с Валерисом и положил руку на его прохладную чешую. Яйца выглядели в точности как яйцо Валериса, когда Кейлен впервые его увидел, если не считать другой расцветки.

– Мне очень жаль, – прошептал Кейлен, позволив своему разуму слиться с сердцем дракона, изо всех сил стараясь его утешить.

Тот, склонив голову и яростно раздув ноздри, коснулся обломков скорлупы кончиком носа. Руки Кейлена задрожали, скорбь хлынула на него из их общей души. Это было очень сильное чувство, шедшее из глубины сердца. Она свила кольца в животе у Кейлена, и по его коже пробежала дрожь. Его мать, отец, Элла, Хейм – все мертвы. Такова была печаль Валериса; хрупкие останки его семьи лежали перед ним. Сломанные. Разбросанные.

Валерис пошевелился, поднял шею и издал ошеломляющий рев, который пронесся над городом точно гром, эхом отразившись от холодных камней. Его вопль был не криком гнева, но горя.

Рев дракона резонировал в теле Кейлена, его волосы встали дыбом. Сердце разрывалось, из глаз брызнули слезы. Плечи дралейда опустились, силы его покинули.

– Что случилось? – громко заорал Эрик, когда они вместе с Вейрилом ворвались в комнату с обнаженными мечами. – Ты не можешь вот так от нас убегать!

Кейлен приложил пальцы к носу и глазам, утирая слезы.

– Ничего… – Кейлен тяжело вздохнул и посмотрел на Валериса. Дракон все еще лежал, закрывая телом осколки скорлупы. – Здесь уже ничем нельзя помочь.

Должно быть, Эрик и Вейрил заметили бегущие по щекам Кейлена слезы и не стали задавать ему новых вопросов.

Избегая взглядов друзей, Кейлен подошел к стоявшему в центре комнаты каменному письменному столу. Его поверхность полностью покрывали разбросанные бумаги, пыль и куски щебня. Из-под обрывков уничтоженных документов виднелся запечатанный алым воском маленький конверт.

Стряхнув в сторону пыль и исписанные листы, Кейлен взял письмо и осмотрел его. На печати стоял символ Ордена, и само послание показалось ему тяжелым, словно это было больше, чем просто записка. Кейлен некоторое время подержал его перед собой, а потом подцепил край восковой печати. Однако она не хотела отходить от бумаги, и тогда он разорвал конверт и вытряхнул содержимое на стол. С легким звоном оттуда выпал круглый кулон и сложенное втройне письмо. Кейлен взял украшение и покрутил его в руках. На обратной стороне выкованного из бронзы кулона он увидел сложную гравировку, а на лицевой, инкрустированной обсидианом, в черной глубине которого горели белые искры – знак Ордена, состоящий из четырех треугольников.

Сжав кулон в правой руке, Кейлен развернул письмо.

Моя дорогая Элуна!

Я оставила больше. Кулон – это ключ.

Всегда помни, даже в тени утраченного мы можем отыскать новый свет.

Твой архонт и друг.

Альвира Сэррис.

– Альвира Сэррис… – прошептал Кейлен, не сводя глаз с начертанного на бумаге имени.

Архонт дралейдов. Из рассказов Тэрина.

– Кейлен, нам нужно двигаться дальше. Остальные ждут нас снаружи.

Дралейд вздохнул, сложил письмо и засунул вместе с кулоном в карман.

– Ладно. Дайте мне пару минут.

Кейлен повернулся и подошел к Валерису, который продолжал лежать возле осколков скорлупы; из горла дракона исходило глухое ворчание. Сияние желтых цветов на потолке придавало золотой отблеск его белой чешуе.

Когда Кейлен подошел к Валерису, он услышал щелчки, а потом что-то увидел краем глаза. Одна из каменных груд пошевелилась, он был в этом уверен.

– Дралейд!

Кейлен почувствовал, как закричавший Вейрил потянулся к Искре, повернулся и увидел похожее на паука существо, висевшее в трех футах над землей на нитях Воздуха. Тварь была величиной с крупную собаку, угольно-черные когти, способные, как показалось Кейлену, оставлять борозды в камнях, блестели на концах восьми ног. Все тело покрывала твердая, как камень, броня из серого хитина. Четыре черных глаза смотрели на Кейлена, а две мощные челюсти могли с легкостью перекусить кость.

– Проклятье, что это такое? – спросил Эрик, бросаясь к Кейлену.

– Я не знаю, – ответил Вейрил. Кейлен почувствовал, что эльф потянул нити Воздуха, которые охватили существо со всех сторон. Последовала серия щелчков, хитиновый панцирь каменного паука вмялся внутрь, и чудовище рухнуло на пол; потекла синяя кровь. – Но нам пора идти, прямо сейчас.

В сознании Кейлена промелькнуло предупреждение. Он отпрыгнул в сторону – хвост Валериса рассек воздух и хлестнул другого каменного паука. Удар был так силен, что рассек надвое панцирь твари и отбросил его на стену.

Однако Вейрилу не повезло. Третий каменный паук выпрыгнул из тени, и одна из ног с когтем попала по икре эльфа. Вейрил закричал и упал на колено. Но прежде чем существо успело продолжить атаку, эльф выхватил меч и пронзил верхнюю часть брони чудовища, тут же вытащив клинок, – тварь рухнула на пол. Она еще падала, когда послышалось повторявшееся много раз щелканье, словно пошел тяжелый стальной дождь. Казалось, звуки доносились со всех сторон и вместе с тем ниоткуда, они прокатились по мертвому городу, словно раскаты грома.

Валерис замер в неподвижности, лишь слегка наклонив голову и внимательно оглядываясь по сторонам. Гребень на его шее стоял дыбом, из груди вырывался низкий сильный рык. Кейлен уловил мысли дракона. Спешка. Гнев. Страх.

– Кератлины! – послышался крик снаружи.

– Валерис, вперед! – Кейлен повернулся к Вейрилу и Эрику, а дракон расправил крылья и вылетел наружу через дыру в потолке. – Пойдем, – сказал Кейлен, поднимая Вейрила с пола. – Ты можешь идти?

Эльф стиснул зубы и кивнул, подтолкнув Кейлена к выходу.

Когда Кейлен, Вейрил и Эрик бежали по ступенькам вниз, груды камней вокруг зашевелились, начали разгибаться ноги с черными когтями.

– Проклятье, что вы там делали? – закричал Фальмин, когда Кейлен и остальные выскочили из посольства.

По всей улице гномы разбились на группы по трое или четверо воинов, а вокруг их отрядов вставали с земли все новые и новые каменные пауки. Рядом уже лежало несколько мертвых кератлинов и гномов.

– Они всюду… – еле слышно прошептал Эрик.

Кейлен проследил за взглядом друга, и сердце у него сжалось, а ужас наполнил тело льдом. Повсюду кератлины пробуждались от спячки. На крышах, в окнах зданий, на боковых улицах. Он смотрел, как существа стряхивали пыль и обломки с хитиновых доспехов и поднимались, чтобы встретить тех, кто потревожил их гнездо.

Слева от Кейлена промелькнуло что-то серое – три кератлина атаковали группу гномов. Один из них упал, его доспехи разрезали, как пергамент, в воздух фонтаном брызнула кровь. Оставшиеся два воина отважно встретили врага, но на них обрушились новые кератлины, которые быстро растерзали несчастных на куски.

– Бегите! – закричал Корик, указывая в сторону Тармона и солдат Белдуара, которые находились немного впереди.

Голос гнома был едва слышен, заглушаемый громким стуком когтей кератлинов по камням. Никто не возражал, все бросились бежать, мышцы ног Кейлена горели, но он заставил себя мчаться вперед. Двух часов сна явно не хватило для восстановления сил, и он начал отставать от остальных.

Кейлен оглянулся на бегу и увидел, как тысячи тварей появляются из дверных проемов и боковых улиц, забираются друг на друга, заполняя улицы хитиновой волной.

Эрик, Фальмин и Вейрил старались держаться вместе рядом с Кейленом, хотя было видно, что Вейрил бежит из последних сил: кровь хлестала из его рассеченной икры. Кейлен ощутил щекотку в сознании – он не понимал, что сделал эльф, окруживший себя нитями Воздуха, – однако Вейрил продолжал бежать, остальное сейчас не имело значения.

Со стороны боковых улиц накатила новая серая волна, ударившая в Тармона и его гвардейцев, – раздался скрежет стали по хитину и когтей по стали.

Прежде Кейлен никогда не видел подобных существ. Они двигались с быстротой молнии и атаковали очередную жертву дружной стаей.

– Мы должны помочь Тармону и его людям! – крикнул Кейлен.

Эрик коротко кивнул, в его глазах застыл мрак: он готовился геройски погибнуть.

У них оставалось очень мало шансов спастись. Кейлен сделал глубокий вдох и позволил разуму Валериса войти в свое сознание. Дракон снизился, готовясь к атаке.

Многие гвардейцы и солдаты лежали неподвижно на земле: им уже было не суждено подняться.

Сзади послышались крики, Кейлен понял, что кератлины настигли гномов, и рискнул оглянуться через плечо. Только Корик и еще двое продолжали бежать вслед за ними. Но уже в десяти футах за гномами катилась волна кератлинов. Тысячи каменных пауков, океан мерзких тварей. Он мчался по главной магистрали, и в него вливались новые реки из боковых улиц.

Кейлен прибавил скорости, страх дал ему силы. Эрик, Вейрил и Фальмин не отставали. Они уже почти догнали Тармона и его воинов.

Их осталось всего семеро.

Ярость овладела разумом Кейлена, когда на окруживших гвардейцев кератлинов сверху обрушился Валерис. Кейлена пронзила острая боль, которую принес попавший Валерису в бок черный коготь врага. Молодой дракон взревел, его челюсти сомкнулись на твари, ломая хитиновый панцирь, и с врагом было покончено в один миг.

Могучие удары хвоста Валериса раскидывали пауков во все стороны, панцири лопались, тела бились о камень. Тармон и остальные королевские гвардейцы сражались бок о бок с драконом, громко выкрикивая боевые кличи.

А затем раздались пронзительные вопли ужаса – из пасти Валериса хлынуло пламя, поджаривая пауков прямо в кипящих панцирях. Но на место каждого чудовища, которое испепелял Валерис, из городских развалин выползало четыре новых. Судя по всему, это место служило гнездом кератлинов, и теперь они пробуждались.

Я должен что-то сделать.

Кейлен потянулся к Искре, чувствуя, что силы его покинули. Руки дрожали, пот заливал лоб и глаза, он ощутил знакомую боль – казалось, она со всех сторон наполнила его душу. Он и без того очень ослабел, у него не было достаточно времени, чтобы прийти в себя. Но выбора ему не оставили.

Он должен себя преодолеть. Не обращая внимания на боль, погрузившись в нее, Кейлен вновь призвал на помощь Искру. Чистая энергия пульсировала у него внутри, нити основных элементалей оживали в сознании. Он натянул нити Воздуха, и знакомое ощущение прохлады наполнило тело.

Кейлен заметил зазубренный кусок металла длиной около двух футов среди развалин соседнего здания, обхватил тяжелый обломок нитями Воздуха, собрал все силы и швырнул его в самую гущу кератлинов. Чудовища заверещали и зашипели, сталь ломала их панцири, синяя кровь лилась на землю. Кейлен упал на колени, не в силах удерживаться на ногах: боль стала сильнее.

– Вставай, дралейд. – Кейлен узнал голос Корика – гном подхватил его за плечи и поднял с земли.

Он с трудом удержал равновесие, споткнувшись о кучу мусора, но почувствовал Валериса на периферии сознания, дракон тоже призывал его держаться. Валерис взлетел в воздух, продолжая поливать огнем орды наступавших кератлинов.

Кейлен ощутил, как находившийся примерно в пяти футах от него Фальмин потянулся к Искре и схватил нити Воздуха. Штурман поднял сотни пауков с земли и швырнул их в стены ближайших зданий, освобождая дорогу Тармону и спутникам.

– Вперед! – закричал Эрик, подбегая к Тармону. – Там мост.

Взгляд Тармона метнулся к телам павших гвардейцев. На ногах оставались лишь четверо, один из них сильно хромал. Лорд-капитан тяжело вздохнул, обхватил за плечи раненого и побежал к мосту.

Пока Кейлен и остальные догоняли их, над отрядом промчался Валерис. В разуме Кейлена росло давление, дракон продолжал изрыгать пламя на пауков, которые бежали за ними по пятам.

– Что это? – закричал Эрик, когда они достигли моста.

На другой стороне виднелся каменный остров, в центре которого возвышался курган. Со всех сторон он был окружен пропастью и, казалось, поднимается из центра мира. Остров соединялся с другими частями города четырьмя мостами – северным, южным, восточным и западным. Западный и северный обрушились, но остальные еще держались.

Никто не ответил Эрику. Они продолжали бежать и преодолели мост так быстро, как только смогли, но стук когтей преследователей становился все громче с каждой секундой.

Ступив на другую сторону, Кейлен остановился.

Дальше бежать было некуда. Кератлины загнали их в ловушку.

– Фальмин, ты мне нужен, – позвал Кейлен.

Долговязый штурман, задыхаясь, подбежал к нему.

– В чем дело? – спросил он.

– Необходимо обрушить мост, через который мы только что пробежали, но я слишком слаб, чтобы сделать это в одиночку. Если я расшатаю камни, ты сможешь уничтожить мост при помощи Воздуха?

Лицо Фальмина озарила улыбка.

– Мне нравится твоя идея. Но нам следует поспешить.

Кейлен кивнул и потянулся к Искре. Она никак не давалась, оставаясь совсем рядом: нити света переплетались между собой, словно дразнили Кейлена. Он надавил сильнее, закрыл глаза, принял боль и позволил всему, что его окружало, стать черным. Почувствовав Искру, Кейлен отчаянно потянул за нити Земли. Ровно с той силой, какая требовалась, – не больше, но и не меньше. Он упал, ноги его уже не держали, и сознание стало тускнеть.

– Дралейд, с тобой все в порядке? – Рука Корика сжала плечо Кейлена, в глазах появилась тревога. – Они уже добежали до моста.

– Да, – ответил Кейлен, кивая гному.

Он ощутил порыв ветра: над ними пролетел Валерис, который резко развернулся и пошел на снижение.

Кейлен почувствовал, как поток воздуха подхватил Валериса, и ощутил растущее давление внутри головы.

Дракон разинул пасть и выпустил струю пламени на бежавших к мосту кератлинов.

И Кейлен вдруг ощутил прилив энергии, не огромный, но его оказалось достаточно. Дралейд уперся ладонями в валун у основания моста. Сосредоточился на нем, зачерпнул силу Искры и направил нити Земли в камень. Волна кератлинов уже достигла середины моста, и они катились дальше, прямо по обугленным трупам своих сородичей.

Кейлен не чувствовал связей между камнями, даже несмотря на полученную от Валериса энергию. Но, если он сумеет их расшатать…

Валерис приземлился за спиной у Кейлена, громко ворча в басовом регистре. Кейлен почувствовал, как камень начал поддаваться и трещать – нити Земли вплетались в мост.

– Фальмин, пора!

Нити Воздуха замелькали вокруг штурмана, как вихрь, видимый только тому, кто способен прикасаться к Искре. Фальмин толкнул нити в пространство над полотном переправы, после чего ударил ими по мосту, точно молотом по наковальне. Конструкция задрожала от силы удара, и кератлины посыпались в пропасть. Тучи пыли повисли в воздухе, в огромной пещере на миг наступила тишина, но мост все еще стоял, и Кейлен испытал укол страха. Я сделал недостаточно.

В следующий момент мост со страшным треском начал разваливаться на части. Звуки оглушительно громкого падения камней отражались от стен пещеры, смешиваясь с пронзительными воплями сотен чудовищ, кубарем летевших в пропасть.

– Сюда! – закричал Тармон, стоявший возле находившегося в центре маленького острова кургана. – Здесь вход!

– Дралейд. – Фальмин потянул Кейлена за рукав. – Нужно идти. Другой мост все еще цел, и они быстро это сообразят. Наши уже ушли внутрь.

Кейлен увидел ведущий в курган круглый туннель, похожий на те, что пронизывали гору. Очень скоро Кейлен, Фальмин и Валерис прошли сквозь арку и оказались в круглом помещении в середине кургана.

Остальные стояли возле большого пьедестала, верхняя часть которого испускала желтый свет. В дальнюю стену были вмурованы четыре каменных кольца. Каждое имело около двадцати футов в диаметре и было покрыто сложной резьбой с глифом наверху. Каменные лестницы перед кольцами вели к центру пьедестала.

– Что это за место? – спросил Кейлен, останавливаясь перед сиявшим постаментом рядом с Тармоном и Кориком.

– Я… – Корик смолк, с благоговением оглядывая пещеру. – Я полагаю, это Сердце Портала… но…

– Я не хочу тебя торопить, Корик, но боюсь, что кератлины очень скоро перейдут другой мост. – Эрик пожал плечами, однако его голос звучал твердо.

– Ты прав. Я сожалею. В одной из легенд говорится, что, вопреки воле богов, Кузнец даровал гномам пять Порталов Сердца – способ быстрого перемещения из одной земли в другую как утешение за то, что они не могут прикасаться к Искре. Но я думал, что это всего лишь легенда.

– Но как нам использовать Портал? – нетерпеливо спросил Эрик.

– Я… Я не знаю.

– Дерьмо! – взревел Эрик и пнул лежащий рядом камешек. – Мы в ловушке.

– Глифы. – Фальмин стоял возле возвышения в центре пещеры. Он провел рукой вдоль сияющего желтого света, исходившего от вершины пьедестала. Его источник выглядел как отполированный хрустальный кристалл, разделенный на четыре четверти, и на каждой имелся свой глиф. – Их всего четыре. И они соответствуют тем, что высечены над кольцами.

– Думаешь, у тебя получится их разгадать? – спросил Кейлен, подходя к Фальмину.

– Не знаю, но нужно попытаться. – Фальмин без колебаний положил руку на один из глифов и нажал на него. Сердце Кейлена замерло, когда часть кристалла сдвинулась вниз. Однако больше ничего не произошло.

– Хм-м-м… любопытно. А мне казалось, что обязательно должно подействовать.

Стоявший рядом с Фальмином Эрик ошеломленно посмотрел на штурмана.

– Ты хочешь сказать, что нажал на сияющий кристалл, находясь среди развалин города гномов, не имея понятия о том, что произойдет?

– Нет… Я нажал на сияющий кристалл, ожидая чего угодно, но только не того, что ничего не произойдет.

Эрик некоторое время молча смотрел на Фальмина, а потом покачал головой и зашагал обратно к входу.

– Куда ты? – спросил Кейлен, схватив проходившего мимо Эрика за плечо.

– Если нам всем суждено умереть, то я намерен это сделать с мечом в руках, – ответил воин, стряхнул с плеча руку Кейлена и ускорив шаг.

– Слишком драматично, не правда ли? – спросил Фальмин, продолжавший изучать глифы на пьедестале.

– Но, дралейд, Эрик близок к истине. Если кератлины войдут в туннель до того, как мы разгадаем принцип работы порталов, нас ждет мучительная смерть, – сказал Тармон, лицо которого стало жестким.

Кейлен со вздохом кивнул и повернулся к остальной группе.

Все смотрели на него – покрытые своей и чужой кровью, потные, грязные. Отчаяние изменило их мысли, в глазах появилось смирение. Кейлен привел их сюда, и теперь они ждали его слов, которые вновь зажгли бы надежду в их сердцах. Но он не знал, что им сказать.

Казалось, Тармон прочитал мысли Кейлена, подошел к нему и прошептал на ухо:

– Слова могут быть красивыми. Но, когда доходит до дела, имеют значение лишь действия, а не речи. Мы с тобой.

Кейлен взглянул на Тармона, но тот лишь кивнул.

Дралейд постарался задвинуть страх подальше и заговорил с максимальным спокойствием:

– Фальмин, продолжай работу с пьедесталом. А все остальные встанут у входа. Мы должны дать ему как можно больше времени.

Послышались стоны и ворчание, но никто не стал спорить. Когда все, кроме Фальмина, вернулись к входу, взгляд Кейлена остановился на раненом королевском гвардейце, которому Тармон помог на мосту. Кровь сочилась из-под его доспехов, и он с трудом ступал на правую ногу.

– Только не ты, друг мой, – сказал Кейлен, положив руку ему на плечо. – Ты останешься с Фальмином.

– Я не могу просто сидеть здесь и ждать смерти, дралейд. Я помогу.

– Да, ты поможешь. Позаботишься о том, чтобы до Фальмина не добрался тот, кто пройдет мимо нас. Понятно?

– Да, милорд, – ответил королевский гвардеец, и в его голосе Кейлен не услышал даже намека на иронию.

Никакой я не проклятый лорд.

– Ты тоже, – сказал Кейлен, поворачиваясь к Вейрилу. – И не говори ничего о чести. Ты не сможешь меня защищать, если погибнешь.

Вейрил после недолгих колебаний кивнул и, хромая, присоединился к Фальмину и раненому гвардейцу. Кейлен не понимал, как эльф все еще умудрялся стоять. Вероятно, благодаря нитям Духа, которые Вейрил продолжал направлять в свое тело. Но решение этой проблемы можно было отложить.

Тармон похлопал его по плечу, когда они вместе шли в сторону входа в туннель.

– Ты хорошо справился, – сказал Тармон, и по его лицу пробежала быстрая улыбка, после чего он заговорил с двумя оставшимися королевскими гвардейцами.

Кейлен покачал головой и опустился на колени рядом с Валерисом, положив руку на чешуйчатую шею дракона.

– Мы не умрем здесь. Я не позволю этому случиться.

В сознании Кейлена прогрохотало согласие дракона, и Валерис толкнул головой его руку. Кейлен не мог не отметить, насколько сильно вырос его дракон, с тех пор как вылупился из яйца. Теперь, если он стоял на всех четырех лапах, его высота в холке была такой же, как у боевого скакуна. Голова вытянулась вперед, рога стали длиннее и острее. Кончик хвоста расширился, на ребрах появились шипы. И с каждым днем Валерис становился сильнее.

Кейлен наклонился вперед и прижал лоб к носу дракона.

– Дралейд н'олдрир.

Из груди Валериса донеслось громогласное рычание, и поток чистой энергии волной прошел через разум Кейлена.

– Они идут! – позвал Эрик.

Почти сразу послышалось щелканье когтей по камням, очень скоро эти звуки усилились до раскатов грома. Стены пещеры содрогнулись: стая пауков приблизилась к куполу.

Кейлен повернулся к Фальмину, который не отрывал взгляда от желтого сияния кристалла на вершине пьедестала.

– Ты должен решить задачу, или нам всем конец!

– Проклятье, давление не помогает! – прокричал в ответ штурман, снова поворачиваясь к постаменту.

Кейлен ощущал каждый удар сердца, его биение о ребра и толчки крови в венах. Он стоял у входа в туннель, Эрик и Тармон заняли позицию слева, а гномы справа. Валерис остался у него за спиной: дракон оскалил зубы, в груди клокотало рычание.

– Держимся вместе, – крикнул Тармон. – Нам нужно защищать вход, так мы сможем уменьшить количество тварей, с которыми придется сражаться одновременно…

– Корик, дай мне руку! – позвал Фальмин, перебив Тармона.

– Я здесь немного занят, штурман!

– Нет, Корик. Мне буквально необходима твоя рука!

Корик посмотрел на Кейлена, а тот, бросив быстрый взгляд на Тармона, повернулся к гному.

– Иди, – коротко сказал дралейд.

Гном застонал и побежал к пьедесталу, где стоял Фальмин.

Эрик вздохнул и нетерпеливо взмахнул мечами: на его лице появилась зловещая улыбка.

– Никогда не думал, что моя смерть будет такой.

– В пещере, с когтем кератлина в груди? – спросил Тармон, и в его голосе Кейлен уловил смех, что выглядело безумием в данных обстоятельствах.

– Нет. Стоя плечом к плечу с дралейдом, драконом, двумя гномами и лордом-капитаном королевской гвардии Белдуара. Одно это уже хорошая история. Жаль, что мне будет некому ее рассказать.

В животе у Кейлена как будто сплелся тугой узел. Он уже видел кератлинов.

Желтый свет пьедестала озарил гладкие, как камень, панцири, когда они хлынули по туннелю. Кровь Кейлена застыла в жилах, когда он увидел, как мерзкие твари налетали и топтали друг друга, в нетерпении злобно шипя, щелкая и стремясь поскорее добраться до жертв.

Кейлен наклонился к Валерису, позволив их разумам слиться.

Я сожалею. Мне следовало действовать иначе.

Дракон издал оглушительный рев, и его ярость пролилась в сознание Кейлена, заглушив грохот когтей кератлинов. Сейчас ум Валериса излучал одно чувство: вызов. Он отказывался просто лечь и умереть.

Кейлен сделал глубокий вдох, задержал воздух в груди и обнажил меч, бросив последний взгляд на тех, кто его окружал, тех, кто доверял ему до самого конца, кто рассчитывал, что он выведет их из лабиринта. Выражения лиц оставались мрачными, что было естественно. Ведь он их подвел.

Кейлен пошатнулся, когда низкий свистящий звук пронесся по пещере, земля дрогнула у него под ногами. С потолка посыпались мелкие камни. Из трещин в своде пещеры вырвались клубы дыма, и вниз полетели уже более крупные куски скалы.

– Портал заработал! – взревел Фальмин. – Быстрее, все ко мне!

Кейлен быстро оглянулся, боясь надолго отводить взгляд от приближавшихся кератлинов. Он разинул рот, когда увидел, что одно из колец наполнилось колыхавшимися волнами желтого вещества – казалось, там бушевало расплавленное золото.

Непрерывная рябь шла от центра желтого водоема, словно камень падал сквозь недавно сформированную поверхность. Кейлен отвел взгляд от кольца и снова посмотрел на вход в туннель.

– Идите, идите скорее! – кричал Фальмин.

Но все остальные смотрели на Кейлена, ожидая от него разрешения уйти, чтобы спасти свои жизни.

Другого шанса у них не будет.

– Отступаем! – проревел Кейлен, повернулся и побежал.

Фальмин, Корик, Вейрил и раненый королевский гвардеец стояли на верхней ступеньке заполненного золотом кольца, отчаянно размахивая руками.

Массивный кусок скалы оторвался от стены в двух шагах слева от Кейлена. Кератлины уже двигались в туннеле. Кейлен продолжал бежать. До кольца оставалось всего двадцать футов.

Он посмотрел направо. Пот лил ручьями с мчавшихся рядом Тармона и Эрика. Их лица исказились от отчаянных усилий.

Пятнадцать футов.

Еще один валун рухнул с потолка, и на этот раз сбил с ног одного из гвардейцев. Кейлен повернулся, чтобы ему помочь, но было уже поздно. Два кератлина проскочили сквозь образовавшуюся дыру в куполе, спрыгнули на грудь несчастного и принялись кромсать его острыми когтями. В глазах Кейлена потемнело, но он продолжал отступление. Валерис его опередил и оказался рядом с Фальмином.

Десять футов.

– Все внутрь! – закричал Кейлен.

Он увидел, что Фальмин колеблется.

Ждать было бессмысленно. Не имело никакого значения, куда вело кольцо. Остаться здесь означало погибнуть.

– Беги, Фальмин! Беги!

Фальмин отчаянно кивнул, а затем запихнул Корика в мерцавший водоем золотой жидкости за кольцом.

Кейлен рискнул бросить еще один взгляд назад. Остальные кератлины уже проникли в пещеру, сотни серых существ, так похожих на пауков, стучали когтями по каменному полу, в их блестящих глазах горел голод.

Юноша с ужасом увидел, как еще на одного королевского гвардейца упал камень, после чего тот оказался заживо погребенным под серыми телами чудовищных пауков.

Кейлен взбежал по короткой лестнице; Фальмин, Корик, Вейрил и раненый гвардеец уже вошли в портал.

– Вперед, вперед, вперед! – крикнул он Тармону и Эрику, положил руки им на спины и втолкнул в кольцо.

Следующими внутрь вбежали два гнома.

– Валерис, проходи! – Дракон не стал спорить и прыгнул через кольцо.

Кератлины уже добрались до нижней ступеньки.

Кейлен повернул голову и прыгнул сквозь кольцо.

Тармон упал на колени, он задыхался. Его зубы стучали, по спине пробежала дрожь. Проход через портал был равносилен прыжку в ледяной зимний океан.

Нужно встать. Сейчас не время лежать на земле.

Тармон стиснул зубы, сжал рукоять меча и с трудом поднялся на ноги. Слева от него стоял штурман, которого била дрожь.

Райкард, эльф, и три гнома находились рядом с ним. Эрик Вирандр припал на одно колено рядом с Тармоном, продолжая сжимать в руках оба меча. Истинный сын своего отца.

Все семеро смотрели на мерцавшее золото, наполнявшее каменное кольцо. Он выглядело точь-в-точь таким же, как то, через которое они только что вошли сюда.

Поверхность водоема пошла рябью, когда с другой стороны появился дракон. Его белая чешуя сияла в золотом свете, пока Валерис складывал крылья на груди и по спирали опускался на большой камень, стоявший в пяти футах от кольца. Тармон залюбовался великолепным существом. Дракон успел вырасти в четыре раза с того момента, как они впервые познакомились. Тогда он казался хрупким. Теперь все изменилось. Задние ноги стали толстыми и мускулистыми, грудь выглядела шире, а зубы, казалось, могли грызть сталь. Он видел, как Валерис атаковал существ в Виндакаре. В том бою он проявил настоящую свирепость. Дракон смотрел на него бледными глазами цвета лаванды, которые производили особенное впечатление на фоне белой чешуи. Я рад, что ты на нашей стороне.

Дракон громко зарычал, когда расплавленное золото снова пошло рябью, и на этот раз сквозь кольцо прошел дралейд.

– Отключай его! – Дралейд пробежал по инерции несколько шагов и упал на колени.

Но тут же вскочил на ноги и взмахнул мечом, рассекая живот кератлина, успевшего протиснуться сквозь золотое сияние вслед за ним.

– Штурман, Корик! – взревел Тармон. – Выключайте проклятое кольцо!

Когда Тармон стиснул челюсти и бросился к дралейду, он увидел, что Райкард и Эрик сделали то же самое. Второй кератлин проник через портал, а за ним и третий. Но затем последовало два быстрых взмаха стали, и оба врага замертво упали на нижние ступеньки.

Тармон вскинул свой двуручный меч, встретил кератлина в воздухе, рассек паука надвое и развернулся, чтобы атаковать следующее чудовище, но в этот момент дракон взмыл в воздух и раздробил панцирь твари мощным ударом хвоста.

Тармон взревел и выпустил меч из руки – ногу обожгла боль, и возникло жуткое ощущение, как будто нечто проскребло по его кости, и в следующее мгновение коготь вышел наружу. Что-то тяжелое ударило в спину, лорд-капитан рухнул на каменный пол, едва успел перекатиться на спину и удержать над собой кератлина, чьи челюсти лязгнули совсем рядом с его лицом. Тварь зашипела и хлестнула когтистой лапой по камню рядом с головой Тармона.

Но злобное шипение тут же стихло, как только живот отвратительной твари пронзил серебристый кончик клинка.

Тонкая струя сине-зеленой крови полилась на вырванный из раны меч, и жуткое существо рухнуло на Тармона.

Отбросив труп чудовища в сторону, Тармон схватился за протянутую руку и вскочил. Золотой водоем внутри кольца исчез, и теперь за ним остался только камень. Десяток кератлинов с разбитыми панцирями валялись на полу, из них медленно вытекала сине-зеленая кровь. Один из гномов лежал рядом, доспехи несчастного были пробиты и рассечены на груди. Сердце Тармона сжалось, когда он увидел безжизненное тело Райкарда. Они не разлучались с ранней юности. Пусть Мать обнимет тебя.

Тармон посмотрел на человека, который помог ему встать, – и встретился взглядом с дралейдом. Юноша был с ног до головы испачкан темной кровью, вокруг глаз образовались темно-фиолетовые круги. Очень многое пришлось им всем наблюдать с тех пор, как пал город, а дралейд видел даже больше других, но его взгляд оставался спокойным, рука твердой. Тармон не мог сказать, кто повзрослел больше: дракон или дралейд.

– Похоже, я уже второй раз обязан тебе жизнью, – сказал Тармон, благодарно склонив голову.

– Не сомневаюсь, что ты десятикратно вернешь долг к тому моменту, когда мы дойдем до Даракдара, – ответил дралейд, губы которого вытянулись в тонкую мрачную линию. – Я сожалею о погибших гвардейцах, лорд-капитан. Мы сожжем его тело, – продолжал Кейлен, кивнув в сторону Райкарда, – если ты пожелаешь. Не хочу, чтобы он остался в пещере и не узнал покоя.

– Я буду весьма признателен.

Кейлен кивнул и подошел проверить Эрика Вирандра и дракона, после чего направился к штурману и гномам.

Тармон смотрел, как дралейд заботливо осматривал каждого и не отходил до тех пор, пока не убеждался, что тот не получил серьезных ранений. Что-то было в этом воине. То, что Тармон редко видел у людей, обладавших могущественной силой. Несмотря на потери и боль, Кейлен сохранил способность сопереживать.

Глава 11. Дом там, где сердце

Дейн сидел, свесив одну ногу с подоконника арочного каменного окна, а другой болтая в пустоте. Он откусил кусок зеленого яблока и почувствовал, как кисло-сладкий сок стекает с губ на подбородок.

С вершины Небесной башни открывался превосходный вид на Покатые горы и Антигский океан. Солнце отбрасывало тусклое оранжево-красное сияние на горизонт, погружаясь в воду и придавая белой пене на волнах рыжеватый оттенок. Он уже давно пришел к выводу, что в Волтаре лучшие закаты. Как же хорошо дома!

Глядя на океан, Дейн подбросил недоеденное яблоко и поймал его, не спуская глаз с живописного вида. В три укуса он его доел, проглотив остатки вместе с огрызком, после чего развернулся и соскочил в комнату на старые деревянные половицы. Они скрипнули под его весом, а Дейн приложил руку к своему карману – тому, где лежало письмо Эйсона Вирандра. Ему не требовалось его доставать. Он прочитал большую часть послания не менее пятидесяти раз и знал наизусть. Дейн глубоко вдохнул, задержал воздух в легких, а потом сделал выдох смирившегося человека.

Дейн пересек старую комнату, распахнул дверь и начал спускаться по тремстам сорока семи ступеням лестницы Небесной башни. Добравшись до низа, он потянулся к Искре и ухватился за тончайшие нити Воздуха, рассчитывая, что их количества хватит для решения его задачи, но будет недостаточно, чтобы привлечь внимание. Он направил нити Воздуха в замок двери, перед которой стоял, сдвинул собачку, будто ключом, и переместил засов, как уже поступал сотни раз прежде. Последовал щелчок: дверь открылась, и Дейн отпустил Искру.

Центральная площадь являлась бьющимся сердцем рынков Скайфелла. В обычные дни до самого заката солнца ее заполняли спешившие по своим делам люди, спорившие и заключавшие торговые сделки. Но как только солнце начинало опускаться в океан, окрашивая песочно-коричневую площадь красным сиянием, она быстро пустела. Оставались лишь горожане, вышедшие на прогулку, да несколько торговцев, складывавших свои товары, и еще аромат цитрусовых из городских садов.

Поплотнее запахнув одежду, чтобы защититься от прохладного вечернего бриза, Дейн пошел через двор, направляясь в Редстоун, фамильный Дом Атерес. Ему следовало спешить. Барен скоро уйдет на совет, а Дейн хотел успеть переговорить с ним до этого.

Скайфелл был не менее красив, чем любой другой известный Дейну город.

Множество колоннад, огромные арки, красивые лестницы, построенные из сочетаний красного и песочно-коричневого камня.

Арки Скайфелла славились гигантскими размерами и изящными линиями. Город сразу строили огромным, чтобы соответствовать гордости Волтары: Всадникам Вивернов. В детстве Дейн вместе с сестрой часами напролет сидел на площади, просто наблюдая за величественными животными, влетавшими и вылетавшими из-под арок: они усаживались на колоннады и специально построенные посадочные площадки. Это было их любимым занятием. Глубокая печаль наполнила сердце Дейна, когда он посмотрел в пустые небеса. Те времена давно прошли, но удивительные масштабы и красота архитектуры Скайфелла оставались неизменными.

Темная тень прошла над Дейном, когда он оказался под одной из массивных колоннад. Под ногами скрипела пыль, которую тучами поднимал ветер. Возвращение показалось ему странным. Все выглядело прежним, но он воспринимал окружающий мир иначе. Впрочем, это место никогда и не было особенно счастливым.

Он прошел мимо святилищ Нерона и Акерона, двух самых важных богов в волтаранской культуре. Каждое из строений возвышалось более чем на сто футов, перед ними стояли огромные статуи богов-покровителей, а по обе стороны от изваяний шли лестницы, которые вели в святая святых храма. Нерон носил гладкую стальную кирасу, доходившую до кольчужной юбки. Ноги защищала пара поножей, гармонировавших с наручами на предплечьях. Дейн встречал множество изображений Нерона в разных местах Эфирии – от бороздящего моря торговца до свирепого пирата, могучего мужчины с длинной чахлой бородой и трезубцем. Но в Волтаре Нерона видели воином. Он хранил моря и океаны и вместе с Акероном защищал волтаранский стиль жизни.

По другую сторону широкой пыльной улицы перед своим храмом возвышалась статуя Акерона в таком же одеянии. В одной руке он держал валину, а в другой ордо – копье и круглый вогнутый щит, обычное оружие волтаранских воинов в сражении. И если Нерона лишь изображали в волтаранской культуре как воина, Акерон являлся Воином по сути. Обе фигуры тысячелетия назад создал скульптор Ирайкес. На это у него ушло сорок лет. И они продолжали стоять даже сейчас, взирая на народ Волтары. Нации возникали и исчезали, высыхали реки, рушились горы, но Нерон и Акерон обеспечивали продолжение существования Волтары.

Дейн подумал, что позаботится о том, чтобы они испытали гордость.

Воин и Мореход. Клинком и кровью, я ваш.

Пустота улиц не казалась Дейну зловещей. Скорее, вызывала ностальгию. Заход солнца являлся традиционным временем вечерней трапезы в Волтаре. Существовало ничтожно мало причин – прежде всего, разумеется, война, – в силу которых граждане Волтары могли пренебречь ужином. Он давал долгожданную передышку после пьяного разгула в темных и грязных углах других городов Эфирии.

Дейн опустил взгляд вниз, услышав грохот тяжелых сапог, эхом раздававшийся вдоль пустынных улиц. Волтаранцы не носят таких сапог в городе, если только не идет война.

– Бывают ли здесь когда-нибудь дожди? – спросил один из имперских солдат, когда патруль свернул за угол.

Их было трое, каждый с головы до пят закован в рубиново-красные доспехи Преторианских дознавателей.

Что здесь делает Инквизиция?

Дейн засунул руки в карманы, опустил голову и зашагал мимо патрульных. После восстания Империя содержала гарнизоны во всех крупных городах Волтары, но Инквизиция не так уж часто появлялась на улицах.

– Эй ты.

Дейн замер, опустив руки по швам. Пальцы нащупали под одеждой рукоять меча.

– Я с тобой говорю, – раздраженно сказал дознаватель.

Дейн вздохнул и повернулся к ним, сказав себе, что они не должны его подозревать. У них не имелось на то никаких причин. Но если только они узнают…

– Чем я могу вам помочь? – спросил Дейн.

Солдат, обратившийся к нему, вышел вперед. Не особо крупный, пожалуй, даже младше Дейна на пять или шесть лет, но прищуренные глаза были холодными, как у человека, получавшего удовольствие от издевательств над другими.

– Разве ты не должен быть за вечерней трапезой? – Имперец оглядел Дейна с головы до ног, его рука лежала на эфесе висевшего на бедре меча.

– Я как раз туда и направляюсь, – ответил Дейн.

– Куда именно?

Вот ублюдки.

Империя вообще не имела права без повода допрашивать граждан Волтары – и, прежде всего, не на улицах Скайфелла.

– В Редстоун.

– Ты из Дома Атереса? – Глаза патрульного широко раскрылись от удивления.

Дейн почувствовал, как даже состав воздуха изменился. И, хотя ему очень хотелось срубить им головы, сейчас был совсем неподходящий момент для этого.

– Нет, сэр. Моя семья только служит Дому Атерес. Наше жилище находится в их владениях.

Солдат поджал губы. Дейн передвинул руку под одеждой поближе к рукояти меча – просто так, на всякий случай.

– Да брось, Джаред, зачем тратить время на слугу. Нас ждет Инквизитор.

Дознаватель облизал передние зубы, не спуская с Дейна холодного взгляда.

– Не болтайся по улицам. В городе небезопасно после наступления темноты. – И имперец повернулся к товарищам, даже не пытаясь скрыть презрения.

Дейн отвел руку от меча, расслабил плечи и выдохнул. Он не раз имел столкновения с лорийскими солдатами, но сегодня у него просто не было на это времени. Он ускорил шаг, направляясь по пустым улицам к Редстоуну.

Два из шести крупнейших Домов Волтары называли Скайфелл своей родиной, и одним из них был Дом Атерес. Его представители обладали богатством и пользовались уважением – но прежде всего имели серьезную власть. Крепость Редстоун находилась на окраине города, возле Абаддианских скал, смотревших прямо на Антигский океан. Ее защищали толстые стены, которые охранялись днем и ночью, – настоящая твердыня.

Дейн посмотрел на статуи в нишах вдоль стен – это место он когда-то называл домом. Некоторые изваяния имели портретное сходство с прежними главами Дома Атерес, среди них стояли фигуры богов: Герайя, Варин, Акерон, Элиара, Нерон и Гефесир. Ребенком он не раз смотрел на них с удивлением, но теперь видел лишь высокомерие Дома Атерес, который ставил своих владык наравне с богами.

История падения могущественных сил.

Дейн остановился в двадцати футах от ворот, откинул голову назад и закрыл глаза. Потом сделал глубокий вдох, позволив воздуху до предела наполнить легкие, и задержал его там.

Теперь превратившихся в ничто.

Дейн выдохнул и одновременно открыл глаза, расправил плечи и подошел к воротам. Перед ними стоял пожилой мужчина, который беседовал с часовыми.

– Что тебе здесь… – Старец умолк на полуслове, и на его лице появилось узнавание.

Сейчас он выглядел намного старше, чем в то время, когда Дейн ушел. По своей наивности Дейн не думал, что он так изменится. Марлин Аркон являлся управляющим Дома Атерес и был настолько близок к семье, насколько возможно для человека, не имеющего с домом родственных связей. Можно сказать, что именно он вырастил Дейна. Сильный мужчина, превосходно владевший клинком, Марлин обладал быстрым умом и все подмечавшим взором. И его глаза не изменились.

Но в доходивших до плеч волосах появилась седина, а на лице стало больше морщин, чем помнилось Дейну.

Дейн опустил взгляд к земле. Ему было трудно посмотреть в глаза немолодому мужчине после всего, что он сделал. Он снова почувствовал себя ребенком, переминавшимся с ноги на ногу в ожидании наказания за то, что разбил фарфоровую вазу матери.

– Я…

– Мой мальчик, ты свет для моих старых уставших глаз.

Сначала, когда Марлин его обнял и крепко прижал к груди, Дейн напрягся, но потом закрыл глаза и позволил усталой улыбке появиться на лице.

– Где ты был все эти годы?

Дейн не ответил. Просто молча стоял и отвечал на объятие.

Марлин отстранился и взял Дейна за плечи. Теперь он смотрел на молодого человека с сияющей улыбкой.

– Ты превратился в прекрасного мужчину. Я всегда говорил, что твои плечи станут шире.

– Я тоже рад тебя видеть, Марлин. Прошло столько времени. – Дейну не хотелось разрывать теплых объятий, ничего похожего он не испытывал уже много лет. – Барен еще не ушел?

Радостная улыбка управляющего исчезла, он нахмурился.

– Нет, он еще не ушел. Но я не думаю, что сейчас подходящее время.

– Я должен его повидать, Марлин.

Пожилой человек рассеянно кивнул, прикусил верхнюю губу и зашагал в сторону ворот.

– Да… заходи. Я думаю, ты найдешь его в кабинете.

Оба часовых искоса посмотрели на Дейна, когда он последовал за стариком в крепость, но не попытались остановить. Дейн их не узнал. Они были молодыми, никак не больше двадцати лет, – именно в таком возрасте он отсюда ушел.

Сад остался точно таким же, как в дни его юности. Дорожка, выложенная красно-коричневыми плитками, шла через центр, а с двух сторон от нее росли апельсиновые деревья. Даже в тусклом свете закатного солнца, смешавшегося с сиянием луны, цветы апельсинов ярко выделялись на фоне зеленой листвы. Примерно в сотне футов впереди, по другую сторону сада, находилось главное здание, которое было в два раза выше стен цитадели. Перед ним выстроился сложный лабиринт изящных, богато украшенных колонн и арок. В некоторых высоких узких окнах стояли статуи. Кроме главного здания на земле Редстоуна располагались и другие многочисленные строения: дома для слуг и основного гарнизона, кладовые для продуктов, обеденные залы, конюшни и, конечно, маленький храм.

В это время в саду не было слуг. Даже работники не пренебрегали вечерней трапезой, если только не выполняли какое-то важное поручение. Ну а те, кого Дейн видел, носили цвета Дома Атерес: жженый апельсин и белое. Каждый из них на ходу кланялся Марлину, не обращая на Дейна никакого внимания. Да и зачем его замечать? Он не выглядел как мужчина, который этого заслужил. Его одежда была приглушенного кремового и белого оттенков, мятая и поношенная после долгого путешествия, лицо и волосы грязные и некрасивые. Он походил на просителя, а не лорда Атереса.

Дейн замер, когда увидел, что по лестнице главного дома поспешно спускается, направляясь в их сторону, очаровательная молодая женщина. Она была одета в свободное оранжевое платье с белой каймой и перчатки из тонкой козлиной кожи. Марлин поджал губы, перевел взгляд с Дейна на красавицу и тихо вздохнул.

– Марлин, ты не видел… – Молодая девушка замерла, склонив голову, а ее глаза широко раскрылись от удивления, когда взгляд упал на Дейна. – Неужели это…

Когда она приблизилась, Дейн смог лучше разглядеть черты ее лица. Она стала заметно выше, чем прежде: лишь немногим ниже его. Девушка была стройной, но плечи и руки выглядели сильными. Виски были выбриты, а волосы цвета темного красного дерева повязаны платком на затылке.

Многочисленные татуировки покрывали руки и шею. Это не удивило Дейна. Татуировки составляли важнейшую часть волтаранской культуры. Но для него стала неожиданностью четверка черных колец на каждом из предплечий, соединенных между собой черными линиями.

Она стала мастером и копья, и меча.

Дейн не смог скрыть улыбки, когда его взгляд остановился на этих линиях. Когда он наконец сумел оторвать глаза от знаков на руках девушки, то обнаружил, что ее лицо являло собой удивительную смесь тепла, ярости и тревоги.

– Элайна, я…

Дейн явственно услышал, как затрещала его челюсть от удара, который Элайна нанесла ему по лицу. Он не успел среагировать и понять, что происходит, как она уже толкнула его в грудь, и он едва не потерял равновесие.

– Как ты посмел! – еле слышно прошептала она дрожавшим голосом. Дрожавшим не от страха – от ярости. – Ты не имеешь права…

– Ты красавица. – Его слова застали ее врасплох, словно она тщательно спланировала их разговор, а он сумел расстроить ее планы. Он не сдержал улыбки, но в уголке его глаз стали формироваться слезы, которые Дейн еле сумел удержать. – Ты так выросла… и стала такой прекрасной, и такой сильной. – Он прикоснулся к щеке и слегка подвигал челюстью.

Элайна начала задыхаться, и Дейн увидел, как задрожали ее руки и плечи.

– Я…

Он поморщился, когда она ринулась к нему, но руки Элайны сомкнулись у него за спиной, и она прижалась головой к груди Дейна. От звука ее тихих рыданий у него защемило сердце.

– Ты жив…

– Я сожалею, Элайна… У меня не было выбора…

Элайна отпустила его и отстранилась, чтобы впервые внимательно на него посмотреть. Ее глаза покраснели, на щеках остались следы слез.

– Ты жив, – повторила она.

Последовал новый удар в челюсть.

И Дейн почувствовал, как в нем поднимается гнев.

– А это еще за что?

– За то, что ты нас оставил. – Ярость на лице Элайны постепенно стихала, пока она продолжала его оглядывать.

– А за что ты меня обняла? – спросил Дейн.

– За то, что вернулся.

– Я скучал по тебе каждый день, – заверил ее Дейн.

– А я желала, чтобы ты умер в наказание за то, что покинул нас, но… теперь ты дома, – ответила Элайна.

– Мне нужно повидать Барена.

Выражение лица Элайны изменилось, и Дейн выругал себя за глупость.

Как он мог быть таким идиотом? Элайна сделала глубокий вдох и спрятала большой палец в сжатом кулаке. Она всегда так делала, когда была ребенком и пыталась скрыть раздражение.

– Он скоро уйдет на совет, – сказала она.

– Я знаю. Именно по этой причине мне нужно увидеться с ним сейчас. – Дейн решил, что у него еще будет время попросить прощения у Элайны.

Им нужно многое наверстать. Она выросла, и это поразило Дейна. Элайна стала по-настоящему красивой женщиной с весьма свирепым характером.

Элайна прищурилась.

– Марлин, пожалуйста, проводи Дейна в кабинет Барена.

– Элайна, я знаю, где кабинет Барена. Пойдешь со мной? – спросил Дейн.

– Прошло много времени, брат. Память может тебя подвести. А мне нужно кое о чем позаботиться. Ты останешься на завтрак. – Это не было вопросом.

Элайна развернулась на каблуках и направилась в храм.

Она стала такой, какой была их мать; сейчас рядом друг с другом они выглядели бы близнецами.

– Ну все прошло даже лучше, чем я рассчитывал, – сказал Дейн, поворачиваясь к онемевшему Марлину.

– Ты считаешь, что все прошло хорошо? – спросил управляющий.

– А ты нет? – со смехом ответил Дейн. – А теперь, пожалуйста, отведи меня к брату, Марлин.

Старик неохотно кивнул и поджал губы.

Как и сады, главный дом Редстоуна не слишком изменился.

Марлин провел Дейна через колоннаду передней части дома в зал. В волтаранских домах прихожие являлись обычным делом, но только не в Редстоуне. Здесь она попросту не требовалась, в ее роли выступал сад. На Дейна накатила волна ностальгии, когда он оглядел зал. Масляные лампы висели на укрепленных в стенах кронштейнах или стояли на пьедесталах, обеспечивая ровное освещение. Потолок, который поддерживали огромные колонны из красного камня, поднимался на сотню футов. Плафон украшали квадратные панели, и на каждой были изображены различные эпизоды волтаранской истории.

Во всяком случае, те, в которых Дом Атерес принимал участие.

Марлин повел Дейна по расположенной в левой части зала каменной лестнице. Ребенком он столько раз поднимался по ее ступеням в комнату отца. Теперь это кабинет Барена. Как странно думать о нем так сейчас. Дейн провел рукой по изящно украшенным каменным перилам, ограждавшим правую сторону лестницы. Поверхность оказалась на ощупь шершавой, его пальцы касались тех же самых трещин в камне, которые он помнил с детства. Вдоль левой стороны лестницы шла стена с расположенными через равные промежутки нишами. Там стояли лампы или бюсты предков Дейна. Тех, что возглавляли Дом Атерес.

– Я должен тебя предупредить… Сегодня он не в лучшем расположении духа. Утром появился имперский Инквизитор. – Дейна удивляли новые морщины, оставленные временем на лице Марлина. – И его визит не улучшил настроения Барена.

– Почему имперцы здесь, Марлин?

– Если честно, милорд, не знаю. Но мне кажется, что я буду близок к истине, если предположу, что их появление имеет отношение к последствиям битвы за Белдуар. Здесь говорят, что Империя сровняла город с землей, и теперь они отправили боевых магов и Инквизиторов в каждый уголок Юга, чтобы «поддерживать мир».

Милорд.

– Я не заслуживаю этого титула, Марлин.

– Как скажете, милорд, – с улыбкой ответил Марлин.

Дейн тихонько рассмеялся; возможно, время и поработало над внешностью старого управляющего, но разум верного слуги остался таким же острым.

Когда они поднялись на лестничную площадку второго этажа, Марлин подвел Дейна к большим деревянным дверям, которые он так хорошо знал. Дейн протянул руку и провел пальцами по толстым бронзовым петлям, которыми дверь крепилась к стене, а потом вниз, к глубокому желобу, где один участок дерева выглядел бледным и расщепленным. Дейн сам повредил дверь, когда ему было всего девять лет. Конечно, случайно, но Марлин в наказание за проступок заставил его целую неделю работать в саду.

– Барен внутри, милорд.

Дейн глубоко вдохнул через нос, наполняя легкие. Его правая нога нервно постукивала по площадке. Потом он выдохнул, шагнул вперед и распахнул дверь в комнату брата.

Пожалуй, кабинет оказался единственным местом, которое сильно изменилось. Отец постоянно наполнял его красивыми картинами и другими произведениями искусства, в центре комнаты стояли три мягких дивана, где проходили деловые переговоры, на них же дети могли спокойно читать.

Однако теперь зал выглядел строгим в своей простоте. Картины и скульптуры исчезли, как и диваны. Книжные шкафы занимали западную стену, на противоположной висело старое волтаранское оружие. Тяжелый письменный стол находился в дальней части кабинета, перед распахнутым окном, выходившим на океан. Одинокий деревянный стул за столом, и еще два перед ним. Барен стоял спиной к двери, у окна, глядя на опускавшееся за горизонт закатное солнце.

Барену было всего восемнадцать, когда Дейн покинул дом. Дейн не представлял, каким мужчиной стал его брат, но из них двоих он всегда был более мягким.

Я надеюсь, что ты не очень сильно изменился, брат.

Барен был в простой, изрядно потемневшей от времени стальной кирасе, надетой поверх оранжевой туники, которая опускалась до кольчужной юбки. По традиции главы Домов приходили на совет в доспехах, за исключением сапог. Как и у Элайны, на правом и левом предплечьях брата имелись татуировки четырех черных колец, с черной линией, шедшей от первого до последнего.

Знаки мастера копья и мастера меча; Дейн успел получить только по два кольца, перед тем как покинуть Волтару. Впрочем, за прошедшее время он пролил столько крови, что мог заработать оставшиеся кольца в двойном объеме.

Барен не стал поворачиваться, чтобы посмотреть на того, кто вошел в его кабинет. Лишь наклон головы показывал, что он слышал звук открывшейся двери.

– Я сейчас ухожу, Марлин. В чем дело?

– Это не Марлин… брат.

– Нет… – Барен повернулся, чтобы посмотреть на Дейна, который продолжал стоять в дверях. – Это невозможно… Прошло…

– Двенадцать лет, четыре месяца и одиннадцать дней. – Дейн сделал два шага к тяжелому письменному столу. – Я не переставал считать и ничего не забыл.

Хозяин кабинета замер у окна, выражения растерянности и шока не покидали его лица. Затем он обогнул стол и направился навстречу Дейну.

Уже по привычке Дейн внимательно оглядел комнату. Барен не был вооружен, но его меч лежал на письменном столе. Доступный выход имелся только один: через дверь, но ворота резиденции закроют спустя несколько секунд, если Барен поднимет тревогу. Оставался прыжок в окно с высоты в несколько сотен футов, но он сможет смягчить приземление при помощи нитей Воздуха и исчезнуть в воде. Таким, возможно, окажется его путь к спасению.

Прекрати. Мне не придется бежать. Просто перестань быть тем, кто ты есть.

Дейн сделал еще шаг вперед, а Барен протянул руку, и его пальцы коснулись щеки Дейна. Грубые, покрытые мозолями пальцы солдата.

– Как… Где ты был все эти годы?

– Это очень длинная история, брат. Я смогу рассказать ее тебе сегодня после совета. Но сейчас есть нечто более важное.

– Более важное, чем известие о том, что мой брат жив? Думаю, нет. – Барен взял голову Дейна руками и прижался к его лбу своим.

– Отец бы гордился тем мужчиной, которым ты стал, Барен. – Казалось, слова Дейна вывели брата из равновесия.

Тот отстранился. Дейн не желал такого результата. Он просто сказал правду. Но после двенадцати прожитых на чужбине лет он далеко не всегда понимал чувства других.

– Сожалею, – сказал Дейн, протягивая руки к Барену. – Я не хотел… но это правда – он бы гордился.

– Все в порядке… – В глазах у Барена промелькнула печаль. – Куда ты ушел, Дейн? Мы думали, что ты мертв. Ты был нужен нам.

– Я был всюду, кроме того места, где мне хотелось быть, брат. У меня не оставалось выбора.

– Но теперь ты здесь, – сказал Барен, и на его лице появилась улыбка.

Пока Барен говорил, Дейн успел заметить, что в уголке его глаз блеснули слезы. Барен раскрыл руки для объятия.

– Только это и имеет значение, Дейн, – добавил брат. – Теперь ты здесь. – Через несколько мгновений Барен отстранился, но улыбка не покинула его лица. – Я бы остался, но мне нужно идти на совет. Я сожалею. Здесь Инквизиция вместе с консулом Риндой. Совет пропустить нельзя. Но, когда я вернусь, мы выпьем и устроим пир – до тех пор, пока солнце не встанет и не зайдет снова. И тогда ты мне все расскажешь. – Барен сжал плечи Дейна, и его глаза заблестели, он смотрел на брата так, словно перед ним появился призрак. – Ты здесь.

– Все в порядке, брат. Знаю, что у тебя есть вопросы, и я на них отвечу. Но сейчас ты должен знать, что я ушел не по собственной воле. И прежде чем ты покинешь дом, тебе нужно это прочитать. – Дейн вытащил из кармана письмо Эйсона Вирандра и протянул его брату. – От Эйсона Вирандра.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Барена.

– Эйсона Вирандра?

Он швырнул письмо обратно Дейну. Барен прищурился, его дыхание стало прерывистым.

– Как глупо я себя повел! Ведь я наивно решил, что ты вернулся ради нас.

– Я вернулся, Барен. И никуда теперь не уйду!

– Но ты вернулся не к нам, Дейн. Разве не так?

– Барен. Прочитай письмо.

– Ты вернулся сюда из-за прихоти человека, который разрушил нашу семью, – сказал Барен.

– Барен, прочитай проклятое письмо!

– Мне нет нужды читать проклятое богами письмо, Дейн! – Барен одним движение руки смахнул на пол все, что лежало на письменном столе. – Эйсон Вирандр хочет еще одно восстание. Я прав? Чего еще ему желать? Он с самого начала жаждал пролить как можно больше волтаранской крови. У меня нет на это времени.

– Я должен знать, что ты мне веришь, Барен.

– Верить тебе? Я едва тебя знаю. – Слова ужалили как огнем, и глаза Барена слегка смягчились, когда он посмотрел на брата. – Прости, но это правда. Тебя с нами не было. Ты не знаешь, как мы здесь жили.

Теперь Дейн сжал плечи Барена. Он не прекращал изучать брата, но так происходило всякий раз, когда он встречал кого-либо. На лице Барена залегло больше морщин, чем у любого тридцатилетнего мужчины, однако его глаза оставались внимательными и ясными.

Хорошо, брат, я вижу, что бремя лидерства тебя не сломало.

– Сожалею, что меня здесь не было. Но я не в силах изменить прошлое. Могу лишь смотреть вперед. Мне нужно, чтобы ты мне верил.

Барен прикусил губу и разочарованно вздохнул.

– Хорошо. Когда я вернусь после совета, мы поговорим и ты мне все расскажешь.

– Согласен. Я буду ждать тебя здесь.

Барен собрался уходить, но Дейн взял его за плечи и обнял.

– Я скучал по тебе.

Дейн заставил себя не кусать губы и прислонился к холодной каменной стене. Он смотрел на залитый лунным светом океан, который простирался до самого горизонта. Он закрыл глаза и позволил тихому плеску волн, снова и снова разбивавшихся о скалы, наполнить его душу.

Быть дома. Он никогда всерьез об этом не думал. Даже после получения письма от Эйсона Дейн не рассматривал такую возможность. Слишком велик риск, и не только для него, но и для Элайны, Барена и даже Марлина. Нельзя было предвидеть, как поступит Империя, когда узнает о его возвращении в Редстоун. Он постарался отбросить эту мысль.

Скоро Барен вернется, и они поговорят.

С тяжелым вздохом Дейн оторвал взгляд от океана и вернулся в кабинет, который когда-то принадлежал его отцу, а теперь перешел к Барену. Возглавлять Дом Атерес – тяжкое бремя, предназначавшееся Дейну: ему надлежало взвалить его на плечи. Несправедливо, что горькая доля выпала его брату.

Когда Барен ушел на совет, Дейн собрал все, что было сброшенно на пол, и разложил на большом тяжелом деревянном столе перед высоким окном: стило, чернильница, несколько стопок пергамента и тяжелая металлическая печать.

– Знак Дома Атерес, – пробормотал Дейн, положив руки на бронзовую рукоять.

Его отец пользовался этой печатью – изображением виверна Дома Атерес, – чтобы помечать каждое письмо, которое отправлял. Империя запретила вывешивание знамен Домов в Волтаре после восстания, и печать стала способом отца тихо сказать ей: «Будь ты проклята». Дейн не удержался от улыбки, когда смотрел на чеканный профиль виверна в круге.

Звук шагов в коридоре заставил Дейна забыть о ностальгии. Он повернул голову, потянулся к Искре и направил нити Воздуха в сторону звука. По меньшей мере восемь пар ног, четыре пары в тяжелых сапогах. Стража Инквизиции и сам Инквизитор.

Нет… о, Барен, ты не мог.

Дейн посмотрел на открытое окно. Он мог выпрыгнуть из него еще прежде, чем они войдут. Мускулы его ног дернулись, инстинкты заставляли бежать. Но Дейн подавил это желание; однажды он уже покинул свою семью и не хотел поступать так снова.

Глубоко вздохнув, он постарался успокоиться. Пальцы легли на эфес меча; Дейн с огромным трудом удержался и не обнажил клинок.

Он сказал себе, что должен верить Барену. Должен. Семья – все, что у него осталось. Все, что когда-либо было.

Дейну казалось, что секунды превратились в часы, пока он ждал, когда небольшой отряд доберется до дверей. Он крепко поставил ноги и направил нити Воздуха себе в уши, чтобы слышать даже самые слабые звуки, доносившиеся из коридора.

– Мы должны взять его живым. – Слова были произнесены приглушенным шепотом, но Дейн услышал их так, словно мужчина прокричал их ему в уши.

У говорившего был странный акцент. Дейн уловил лорийские нотки в его голосе, но он явно родился не в Лории – быть может, в Аркалене? Ладно, не имеет значения.

В следующее мгновение дверь распахнулась. Три преторианца – патрульные, мимо которых Дейн прошел ранее, ворвались в кабинет с обнаженными мечами.

За ними вошел высокий человек со светлыми волосами и впалыми щеками – Инквизитор. Его лицо хранило выражение невозмутимости, но что-то в нем вывело Дейна из себя.

Прежде чем Дейн разглядел тех, кто скрывался за их спинами, преторианцы атаковали его с трех сторон.

Перепрыгнув стол, Дейн обнажил клинок – и успел принять на него первый удар, ловко ускользнув от воина слева, и с трудом парировал третью атаку при помощи нитей Воздуха. Сердце отчаянно билось у него в груди.

Бойцы инквизиции славились как хорошие фехтовальщики, они умело взаимодействовали друг с другом, надежно защищались и делали тяжелые выпады. Однако Дейн убил немалое их число и убьет еще многих.

Быстрым ударом ноги Дейн сделал подсечку одному из солдат. Но прежде чем он успел поразить обнаженную шею преторианца, нити Воздуха вырвали меч из рук Дейна. Ему не требовалось смотреть на Инквизитора, чтобы узнать, кто ими управлял.

Перекатившись, чтобы избежать выпада одного из двух стоявших преторианцев, Дейн подхватил нити Земли и Воздуха. Он метнул нити Земли в грудь упавшего солдата, заставив их пройти сквозь доспехи.

От звука ломавшихся костей по спине у него пробежала дрожь – сталь доспехов раздавила грудь мужчины, как хрупкую скорлупку. Осталось еще двое.

Без колебаний Дейн обвил нитями Воздуха валину, висевшую на дальней стене кабинета Барена. Длинное копье легко взлетело в воздух и вонзилось в грудь преторианца справа. Глубокое удивление в его глазах огорчило Дейна. Мужчина должен знать, как и от чего он умирает. Остался один, последний.

Дейн сильнее потянул за нити Воздуха, вырвал копье из груди убитого, и оно прилетело к нему в руки. Он схватил его на лету, пальцы скользнули по крови, и ударил другим концом копья в шею последнего преторианца. Удар получился таким сильным, что солдат, задыхаясь, упал, и кровь рекой хлынула из раны.

Остался только Инквизитор.

Развернувшись на каблуках, Дейн направил острие длинного копья в горло мага. Пот капал с его лба, и он чувствовал, как кровь пульсирует в жилах. В этот момент он заметил тех четверых, что сопровождали солдат и оставались за их спинами, и почувствовал ком в горле. Барен и Элайна стояли за Инквизитором вместе с двумя стражами Редстоуна в оранжевых кирасах. Внутри у Дейна образовалась пустота, когда он увидел брата и сестру. Наступила тишина – он смотрел им в глаза, и они не отводили взглядов.

– Дейн Атерес, по приказу имперской Инкви…

Глаза Инквизитора закатились, и он рухнул на пол, когда Дейн ударил его по голове плоской стороной тяжелого стального наконечника валины. Он мог убить жалкого негодяя, но им требовалось время для подготовки, а смерть Инквизитора привела бы к тому, что на них обрушилась бы вся Империя.

– Барен… Элайна… как вы могли?

– Как мы могли? – резко ответил Барен, шагнув к Дейну. – Ты не оставил мне выбора, Дейн. Я этого не хотел, но теперь именно я должен защищать Дом. Защищать Волтару… даже против собственного брата. Я не могу разбрасываться жизнями волтаранцев, как делали наши родители.

Ярость зажглась в сердце Дейна.

– Не смей так о них говорить! – Он шагнул к брату и бессознательно потянулся к Искре. Нити Огня и Воздуха. – Ты ничего не знаешь о жертвах, которые они принесли. Ничего!

– И где ты был, почему не рассказал мне об этом?

Дейн понятия не имел, как ответить на его вопрос. На самом деле он не понимал, чего следовало ждать. Он знал, как сильно рисковал, предлагая брату прочитать письмо Эйсона, во всяком случае, думал, что знал. Дейн посмотрел на Элайну. Она вновь не отвела глаз, однако молчала. Какие же чувства она испытывала, что было у нее на душе?

– Не смотри на нее, – сказал Барен. – Смотри на меня, Дейн. Ответь мне…

Барен рухнул на пол, ноги подогнулись под ним. Дейн, не веря глазам, смотрел на Элайну, стоявшую над их братом с мечом, по рукояти которого текла кровь Барена.

– Элайна… Что ты сделала?

Элайна не обратила на слова Дейна никакого внимания – она повернулась и сказала двум стражам Редстоуна, которые находились у нее за спиной:

– Прислоните его к двери.

Стражи вытянулись как по команде, коротко поклонились ей и, так же не обращая внимания на Дейна, подняли Барена и поставили его тело у двери кабинета.

– Элайна, что происходит?

– Сейчас нет времени на вопросы, брат. Следуй за мной, если хочешь сохранить жизнь.

Прохладный бриз летал над доками и трепал паруса кораблей, которые швартовались у пирса. Приятное разнообразие после жара полуденного солнца.

– Ну? – спросила почти потерявшая терпение Элла.

Матрос приподнял бровь и наклонил голову.

– Вы уверены, что справитесь с этим, маленькая леди? От крови Змея у вас наверняка вырастут волосы на груди. – Матрос выпятил нижнюю губу и посмотрел на Эллу сверху вниз. – И это будет очень печально.

Элла прикусила язык и стиснула челюсти. Она делала так рефлекторно, что помогало удерживать язык за зубами и не говорить вещи, о которых потом она могла пожалеть. Этому ее еще в детстве научила мать.

«Держи так язык в течение пяти секунд. Если ты все еще будешь хотеть произнести эти слова после, то можешь больше не сдерживаться».

Удивительно, но ее совет отлично работал.

– Однако у тебя не появились волосы на груди. Ты уверен, что это работает?

Послышался громкий смех матросов, которые грелись в лучах полуденного солнца. Мужчина стал пунцовым.

– Тебе следует лучше следить за своим языком, – сказал он, наклонившись вперед.

– Или что? – Элла приподняла бровь и склонила голову в сторону Фейнира, который стоял рядом с ней, беззвучно оскалив зубы.

– Одна серебряная марка. После чего ты отсюда уйдешь. От тебя одни неприятности.

– Целая марка серебром? Это не стоит больше пяти медяков.

– Семь медяков, – раздраженно проворчал он.

Отлично, ты готов торговаться.

– Шесть.

– Семь.

– Пять.

– Ладно, – сказал он, протягивая мех Элле. – Бери и проваливай отсюда.

Элла засунула руку в карман, вытащила пять медных марок из кошелька, который забрала у одного из мертвых солдат в Гизе, и вложила их в протянутую руку матроса.

– Иметь с тобой дело – одно удовольствие.

Тот проворчал в ответ что-то невнятное и повернулся к другим матросам, которые ехидно рассмеялись.

– Хороший мальчик, – сказала Элла, погладив голову Фейнира. – А теперь найдем подходящее место, где можно будет это выпить.

Элла сидела на причале, и кончики ее пальцев слегка задевали поверхность воды. Изредка волна ударяла в нижнюю деревянную часть дока, и в воздух взлетала морская пена, покалывая ее щеки.

Жидкость плескалась, когда Элла поднесла сосуд к лицу. Она отпрянула – запах показался ей слишком резким. Фейнир, сидевший рядом, негромко зарычал, не сводя взгляда с меха.

– Что? – спросила Элла, нахмурившись на волкобраза. – Оно не так уж ужасно. Ты можешь попробовать, если захочешь.

Фейнир зарычал в ответ и положил голову на передние лапы.

– Испугался. – Элла покачала головой и еще раз понюхала вредоносный напиток. Возможно, у нее и не вырастут волосы на груди, хотя теперь, после того как она его понюхала, уверенности в этом стало гораздо меньше. Однако жуткое пойло наверняка притупит ее чувства, а сейчас ей хотелось именно этого. Элла поднесла к губам мех и сделала большой глоток ужасной жидкости. Она обожгла ей горло, Элла закашлялась и с трудом проглотила ее. – Дерьмо… Из чего оно сделано? – пробормотала она, чувствуя, что у нее горят губы, рот и горло.

Матросы за ее спиной рассмеялись, пока разгружали товары с корабля. Она повернулась, чтобы бросить на них свирепый взгляд, но снова закашлялась, сама того не желая, и они расхохотались еще сильнее. Однако Фейнир громко зарычал, что сразу заставило их умолкнуть, а Элла переключила свое внимание обратно на море.

Элла со вздохом взъерошила мех на загривке Фейнира и сделала еще один глоток из сосуда, на сей раз поменьше. Она подавила кашель, но не сумела сдержать гримасу, когда крепкий напиток снова обжег ей горло. Нет, она не станет кашлять, не даст матросам повода для смеха. Пусть выпивка была отвратительной, но она работала. Элла уже чувствовала, как тепло расходится по всему телу, а сознание начинает расслабляться, и теперь ее утешала мысль, что она нашла нечто более отвратительное, чем эль.

Ширея покончила с собой. Выбросилась за борт менее чем за день до того, как они добрались до берега. От этой мысли Элла еще крепче сжала мех. Неужели Ширея чувствовала себя такой одинокой, что посчитала смерть единственным выходом? Девушка сделала глубокий вдох, а потом такой же долгий выдох, закрыла глаза, позволив бризу бросить ей в лицо соленые брызги, и продолжала просто сидеть, ни о чем не думая. У нее пропало желание погулять по городу.

Элла еще раз глотнула из меха. Теперь напиток обжигал не так сильно.

– Вы слышали про девушку, которую нашел рыбак? – крикнул один из матросов, который над ней смеялся.

Он говорил с одним из своих спутников, пока они носили ящики, наполненные парусиной, с палубы корабля в доки. Элла едва не подавилась следующим глотком Змеиной крови.

Ширея?

– Да. Он нашел ее сегодня утром. Она запуталась в сетях. Должно быть, бедняжка упала за борт и свернула шею. Я слышал, что у нее были сломаны кости.

Дрожь пробежала по спине Эллы. Она замедлила дыхание, но не стала поворачивать головы. Будет лучше, если они не догадаются, что она слушает.

– Может быть… Я не уверен, что происходит, когда ты выпадаешь за борт… Может быть, она разозлила не того человека?

– Или ударилась о скалу. Далеко не за каждым событием стоит какая-то история, Данк.

Фейнир поднял голову и насторожил уши. Элла настолько увлеклась разговором матросов, что не услышала приближавшихся шагов по деревянному причалу.

– Элла?

Девушка вздрогнула, услышав голос Фарды, и уронила мех в воду.

– Дерьмо… – прошептала она едва слышно, а потом повернулась к мужчине. – Что?

– Хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Не хотел огорчать тебя на корабле. Я просто подумал, что будет лучше, если ты услышишь печальную новость от меня, а не от какого-то матроса.

Элла прищурилась.

– Как ты меня нашел?

– Только ты одна сидишь на причале с огромным волком.

Фейнир негромко зарычал. Подняв голову, волкобраз наморщил нос и с неприязнью посмотрел на Фарду.

Элла поднялась, стряхивая с платья невидимую пыль. Несмотря на то что ее лицо оставалось спокойным, сердце отчаянно колотилось в груди.

Фарда был почти на голову выше, чем она, но девушка постаралась не отводить взгляда.

– Какого цвета были волосы у матроса, который видел, как Ширея спрыгнула за борт?

– Прошу прощения? – с удивлением спросил Фарда.

– Какого цвета были его волосы? – повторила Элла.

– А какая разница?

– Это важно, – не сдавалась Элла.

– У него были каштановые волосы и голубые глаза. Он не старше двадцати пяти лет. И у него подергивалась правая щека. Может быть, ты хочешь знать, какого цвета его нижнее белье?

Элла продолжала смотреть в глаза Фарды. Она видела этого матроса. Он каждое утро часами драил палубу.

– Он волкобраз.

– Что?

– Фейнир волкобраз, а не волк.

– Приношу свои извинения. Я постараюсь запомнить. – Если Фарду и поразила ее резкость, то он не показал виду. – Я завершил свои дела в Антикере и заказал карету до Бероны. Не хочешь присоединиться ко мне? Путешествие займет несколько недель, а в одиночку будет опасным. К тому же я могу неплохо поддерживать беседу.

В животе у Эллы все сжалось, но она не отвела глаз.

– Возможно, я задержусь здесь на несколько дней. Благодарю, но я сама доберусь до Бероны.

Элле показалось, что в глазах Фарды промелькнуло раздражение, но исчезло прежде, чем у нее появилась уверенность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.