Феликс Гараев
Странствующие в океане

Часть первая

Пролог

Если хотя бы раз в жизни вам доводилось ходить в море, знайте, это самое невероятное и увлекательное приключение, которое если и случается, то лишь однажды. Но давайте, все по порядку…

«Максим Горький» пойдет в рейс в начале августа. Эту возможность я оставил в качестве запасного варианта на случай, если моя авантюра – добраться до Святой Земли на попутках потерпит крах. Да, да, вы не ослышались дорогой читатель. Я намеревался совершить путешествие автостопом по Ближнему Востоку. Не знаю, на что я рассчитывал. Наверное, сбежать от собственных страхов на край света. И поскольку до отправки «Максима» было достаточно свободного времени, мы с отцом отправились в Крым. У каждого из нас был план. О моих намерениях вы уже осведомлены, но та задача, которую ставил перед собой отец, складывалась в следующую формулу – найти работу и остаться в Крыму. Было время, когда отец работал на Вертолетном заводе в «тридцать втором цеху». Этот цех специализировался на починках лопастей. В те годы, отца часто посылали в командировки по городам и странам ближнего зарубежья. Потом началась «перестройка» и «смутные девяностые» – работать на заводе стало не рентабельно в виду годовой задержки заработной платы. Чтобы кормить семью, отец занялся бизнесом, который рухнул в августе девяносто восьмого… Сейчас мы начинали новый этап в жизни и отец еще не терял надежду поймать удачу за хвост. Крым – райское место. А что если устроиться здесь мастером по починке вертолетных лопастей на одной из вертолетных площадок, коих в Крыму было предостаточно?

Поездом мы добрались до Симферополя, троллейбусом – до Алушты. Здесь мы провели несколько дней в поисках смыслов, а потом спустились в Ялту…

Деревушка Ялта

Ялта – красивое место. Берег обдувался морским и горным воздухом, который был насыщен ароматом морской соли и фитонцидами крымской сосны.

Американский писатель Марк Твен, побывавший в Ялте в 1867 год, писал: «Деревушка Ялта гнездится внизу амфитеатра, который, отступая от моря, понемногу подымается и переходит в крутую горную гряду. И, кажется, что деревушка эта тихо соскользнула сюда откуда-то сверху. В низине раскинулись парки и сады знати, в густой зелени то там, то тут сверкнет, словно яркий цветок, какой-нибудь дворец. Очень красивое место».

Мы арендовали тесную комнатушку неподалеку от автобусной станции. Пожилая женщина в очках Любовь Михайловна запросила символическую плату за жилье и рассказала, как Горбачев расколол СССР, тайно сговорившись с англосаксами. Вечером мы спустились на набережную и расположились напротив отеля «Мариино», – в свое время здесь останавливались Леся Украинка, Антон Чехов, Максим Горький и другие…

В небе послышался широкополосный шум, характеризуемый приближением вертолета. Хлопая лопастями, техническое устройство пролетело над нами и устремилось в сторону горы Ай-Петри.

Я мотнул головой в сторону удаляющегося вертолета и сказал:

– Значит, здесь в Ялте где-то есть вертолетная площадка.

– Возможно, – согласился отец.

– Можно разыскать ее и узнать по поводу работы.

Отец ничего не ответил. Он выпил пиво и стал ненавязчиво заводить знакомство с женщиной средних лет, что сидела рядом. Я понимал, будучи в разводе, ему не хватало заботы и внимания. Однако меня, как сына, это нисколько не утешало. Напротив, сильно раздражало…

Я вспомнил год раскола нашей семьи. Тот самый год, в августе которого случился дефолт. Бизнес отца стал нерентабельным, и мы оказались подвешенными над пропастью долговых обязательств. Долго рассказывать детали, впрочем, это неважно. Будучи не в состоянии реализовать свой потенциал в новых условиях капитализма, у отца начались проблемы в личной жизни. Хотя, в нашей семье и до того любовь была не частым гостем. Мама уже давно вела двойную игру, не видя в этом ничего предосудительного. Привычный мир сыпался на глазах, точно замок из песка. Я был разбит, рассеян и разочарован. Губительная семейная драма развела всех нас по разным комнатам, где каждый самостоятельно боролся за выживание. В комнате – по два человека. В одной – мать с сестренкой, в другой – я с отцом…

Чем глубже мы понимаем родителей, тем лучше познаем себя. Я наивно полагал, что отец все делает неправильно: глупо рассуждает, бесцельно расходует деньги и вечно сворачивает не туда. Я не замечал, как полностью копировал мать, упрекая и не позволяя ему оставаться самим собой. Мне хотелось видеть в нем сильного и состоятельного человека. Увы, он казался мне слабым и немощным. В течение нескольких дней в Крыму мы подтрунивали друг друга, и в конечном итоге, все вылилось в закономерную ссору.

Отец напомнил, мне:

– Ты думаешь, я простил тебя…?

– Ты, о чем? – не понял я.

– Тогда в кухне, семь лет назад…

Кухня в нашей квартире, напоминала бесконечное поле брани. И вместо готовки здесь часто слышался мат, выяснения отношений и бой посуды. Родители ругались по пустякам: за место в холодильнике, за право готовить первому и нерациональное использование воды в кране. В тот смутный период жизни для нашей семьи отец работал помощником автослесаря. Он выпивал, искренне стараясь заполнить душевную пустоту. Мама работала в киоске, продавала шампунь, мыло и зубные пасты. Я учился на втором курсе института. Однажды вечером они сильно повздорили. Кричали друг на друга, били посуду. Скандал медленно подходил к крайней фазе ссоры – рукоприкладству. Тогда у нас с отцом были крайне холодные отношения. Я плавился меж двух огней и не мог определиться с выбором – чью сторону принять… Окружающие внушали, мать – это святое и она всегда права. Но я, видел обратное, – разрушительную силу женской энергии. Мы часто становимся заложниками дурных отношений родителей. Отец был обижен на родителей – они не привили ему любовь, на жену – она его никогда не понимала, на меня – я оставался в стороне конфликта. Мама была обижена на своего отца – он оставил семью, когда ей было три, на мужа – за то, что обижал ее, на меня – за то, что я оставался нейтральным. В тот вечер моему терпению пришел конец. Домашние скандалы утомили меня, я потерял интерес к учебе, мне не хотелось жить.

Мне пришлось вмешаться в конфликт:

– Может, успокоишься уже?

– А пошел-ка ты…

Других слов он сказать не успел. Один удар, второй и третий… Отец был на полу. Затем я выставил его за дверь и разрыдался. Мать вызвала милицию. Отец провел в отделении до утра, а утром следующего дня, мы больше не общались…

***

Мы сидели там же у отеля «Мариино». День близился к закату.

– А разве у меня был выбор тогда? – спросил я отца.

– Я твой отец, сын!

– А ты был на моем месте из года в год, переживая ссоры, ругани и крики? Ты обижен на родителей и перекладываешь обиду на меня. Ты хоть раз спросил меня, хочу ли я слышать ваши ссоры? Нет! Ругаясь друг с другом, вы думали только о себе и об ущемленном самолюбии. Вам было наплевать на нас! На наши цели, мечты и устремления. Ты обижаешься на тот удар в кухне, а ты забыл, когда я был маленький и на багажнике твоей машины кто-то нацарапал звезду. Не спросив меня, вы за меня решили, что сделал это я. И вы меня ругали так сильно, что я плакал. Я говорил вам, это не я. А вы утверждали, что это я! Тогда в кухне, через меня к тебе вернулась твоя же агрессия. Я сожалею о содеянном, но тогда ты это заслужил. Так же, как мама заслужила одиночество…

– Я не помню случай с нацарапанной звездой.

– Зато я отчетливо помню.

– Это все она подстрекала.

– Почему ты поддавался на ее провокации? У тебя виноваты все кроме тебя…

Отец допил пиво и выбросил бутылку в урну. Он оставался спокойным, немногословным и задумчивым. Я не видел слез отца, потому что они были у него внутри…

Мы разошлись, как два боксера по разным углам ринга. Я никогда не знал отца, не знал его боли и не знал его мечты. А ведь мы знакомы с ним целых двадцать пять лет! Отсутствие фундамента способно обрушить любое здание, даже если с виду оно кажется крепким и устойчивым. Нас выбивало из колеи чувство несостоятельности. Отец не сумел реализовать себя в профессиональной сфере, потому и я постоянно испытывал страх перед будущим. Перспективы виделись мне туманными.

Нерешенные конфликты с родителями, порой, вынуждают нас идти на крайние меры. Ложное чувство самоутверждения способно приблизить нас к крайней опасной черте – «на грани жизни и смерти». И хорошо, если у вас есть ангел хранитель, который обязательно позаботится о вас и сбережет от бед и неудач. В противном случае, пеняйте на себя…

«Омега G»

Проснулся я рано. Неслышно поднялся с кровати, собрал вещи и вышел в сад. Меня встретило прекрасное ялтинское утро, сопровождаемое свежим морским воздухом и чириканьем дивных птиц. Приняв контрастный душ, я направился в порт…

«Омега G» – судно, регулярно отходило с периферийного морского порта Ялты в Стамбул ровно в шесть вечера. Стамбул – «Второй Рим» и плыть до него по Черному морю – три дня и две ночи. Билет стоил половину моих сбережений – сто сорок долларов. Я же решил поступить по-казански, напрямую обратиться к продававшей билеты женщине и сказать ей все как есть. Я рассказал ей о своем намерении добраться до Святой Земли через Турцию, Сирию и Ливан автостопом. Поделился, что мой бюджет ограничен и попросился на борт судна в качестве помощника капитана. Ну, или хотя бы в качестве помощника повара. Ирина Борисовна, так звали эту добрую женщину, дружелюбно рассмеялась.

– Вы путешествуете один?

– Хм… вообще то, с отцом.

– Я ничего не могу обещать. Наше судно не рейсовое, а туристическое. Экскурсионный маршрут включает в себя два дня в пути по морю, три дня в Стамбуле и обратно в Ялту. Люди платят, чтобы побывать Стамбул. Лично от меня зависит немного. Я лишь продаю билеты. Приходите вечером в 16:00 на пристань. Там и решим вашу задачу… А почему вы не хотите просто сплавать в Стамбул и вернуться обратно, к тому же питание на борту включено?

– Мне некуда возвращаться…

Это был вызов судьбы! В моем сердце поселились смежные чувства. Только сейчас, стоя на пороге очередной авантюры, я испытал сильное волнение. Что ждет меня в Стамбуле? Как оттуда добраться до Святой Земли? Ведь я никогда прежде не путешествовал автостопом. Где искать ночлег? Чем питаться? Как объясняться с людьми? А как же отец? Неужели уехать и ничего ему не сказать? Острая боль пронзила мне сердце. Я вернулся на набережную, где встретил отца…

***

Ближе к четырем часам вечера маршрутный автобус миновал гостиницу «Бристоль» и по узкой искривленной улице между частными домиками доехал до морского порта. На причале, на фоне синего моря красовалось небольшое судно «Омега G». Возле парадных дверей главного здания толпились люди, человек сорок – пассажиры и провожающие. Под ногами сновал облезлый пес и на правах хозяина то и дело незлобно полаивал на вновь прибывших туристов, после чего терял к ним всякий интерес, пристраивался возле дверей и с интересом наблюдал за окружающими. В толпе я разглядел Ирину Борисовну. Она помогала людям заполнять эмиграционные карты и таможенную декларацию. Дух приключений пронизывал каждую клетку моего организма. Я не знал точно, но верил, что попаду на судно. Возможно, и не бесплатно, но точно попаду. Я должен плыть в Стамбул…

Ирина Борисовна заметила меня, по-дружески улыбнулась и попросила обождать. Пока я ждал, я изучал пассажиров, наблюдая за каждым. Это были семейные и любовные пары, среди прочих классические путешественники – одни на машине, другие – на мотоциклах, чета пожилых узбеков, похожий на профессора Эйнштейна мужчина с супругой, красавица дочка с мамой, одинокая черноволосая красавица. Все держали путь в Стамбул, точно «белые эмигранты» времен гражданской войны в поисках лучшей доли…

Наконец, Ирина Борисовна освободилась и позвала меня.

– Давид, у меня для тебя такие новости. Совсем бесплатно не получится. Билет до Стамбула обойдется тебе в сто долларов.

– Меня это устроит.

– Моя дочь поможет тебе заполнить эмиграционную карту. Отплытие через два часа.

***

Мы обнялись с отцом без слов. Он ушел, а я прошел пограничный контроль, ступил на палубу и спустился в каюту «375». Она была закрыта. Я вернулся к стойке регистрации. Бортпроводник розовощекий полноватый мужчина лет сорока объявил по микрофону фамилию моего соседа. Им оказался тот самый профессор Эйнштейн. Взлохмаченные волосы по бокам торчали в разные стороны, как электрические антенны. Центр черепа съедала заметная плешь. Говорил он быстро, уверенно и складно. Он являлся одним из тех, кому нельзя совать палец в рот, ибо откусить он мог по плечо. Профессор в вежливо-настойчивой форме потребовал от администрации запасной ключ для меня. Так мы подружились.

– Ночевать в номере будешь один, – сказал он. – Не знаю почему, но нас с женой расселили по разным каютам. Сейчас я возвращаюсь к ней.

– Скажите, кем вы работаете?

– Психотерапевтом. Я профессор московского университета. Занимаюсь проблемой наркомании. Почему вам это интересно?

– Мне все интересно. Я писатель…

***

Солнце медленно утопало в морской пучине. Так умирал еще один день в моей жизни. Я вдруг вспомнил, как однажды, в далеком 1995 году, когда первый раз приехал в детский лагерь «Омега» в Крыму под Севастополем, мы с ребятами сбежали на дикий пляж. Я взобрался на костлявый мыс и увидел в море пароход. Тогда зародилась мечта попасть на то судно и быть в середине моря. Мечты сбываются, однажды… И вот сейчас, спустя двенадцать лет, я стоял на палубе «Омега G», отплывающем в Стамбул. Я испытывал странное спокойствие в душе, легкость и умиротворение. Пока что, все складывалось удачно. Прозвучавший из динамика громкоговорителя голос призвал пассажиров спуститься в ресторан на ужин.

Я занял место рядом со смуглым высоким парнем, похожим на Тимати. Напротив сидели его отец и мать. Мы познакомились, разговорились. Семья была из Питера. Они планировали добраться до Греции через Турцию на собственном автомобиле. Греция – страна античности, оливковых садов и виноделия. В ходе беседы выяснилось, отец Вити Александр Гирос был понтийским греком. Его предки покинули Османскую Турцию во время этнических чисток и расселились на Черноморском побережье Кавказа. Во время Великой Отечественной войны, его отца как военного перевели в Ленинград. Там он и остался. В девяностые годы Гирос младший создал строительную компанию. На мой вопрос, помышляет ли он вернуться на историческую родину, он ответил лаконично: «Нет! Мое место в России. Здесь я востребован».

Признаюсь честно, я позавидовал Вити-Тимати. У него была крепкая и состоятельная семья. Они путешествовали вместе, направлялись в Грецию через Турцию на автомобиле. В моей душе закапали слезы…

Море сливалось с небосклоном. По правому борту едва виднелся силуэт крымского берега, усыпанного разноцветными огнями. Он тянулся длинной полосой, утопая во мраке неба и моря. И вот рубеж, берег исчез, в небе зажглись звезды. Такого неба я никогда прежде не видел, разве что в фильмах. Я поднялся на нос судна и посмотрел в бесконечный космос. Рассыпанные бисером мириады звезд блестели на темном небесном своде. Кривая дорожка Млечного Пути висела прямо над нами. Я вообразил себя капитаном космического корабля, бороздившей просторы неизведанного космоса. Теряя грань между реальным и нереальным миром, я осознал всю ничтожность бытия, перед бесконечностью Вселенной…

Каюта пустовала. Профессор Виктор Филимонов, как и обещал, ушел ночевать к жене. Впервые за несколько лет, я заснул абсолютно счастливым.

***

Утро, пробуждение и легкое покачивание судна. Меня посетили мысли о морской болезни. Приняв душ, я вышел на палубу. Солнце возродилось вновь, ярко освещая бесконечное море и маленький кораблик посреди него. У меня еще день и ночь в запасе. После завтрака я общался с каждым пассажиром, кто встречался на пути…

Мама красавицы дочки – Анастасии сказала:

– В Турцию могут не пустить, если с собой мало наличных денег.

Александр Гирос меня успокоил:

– Деньги проверяют только у одиноких женщин. Многие наши соотечественницы остаются работать в Турции.

– Да? И чем же они там занимаются? – наивно поинтересовался я.

– Проституцией, – прагматично ответил Гирос старший.

Интересно, где мне ночевать в Стамбуле? Ах, да, чуть не запамятовал. Работая в отеле «Гранд Европа», я познакомился с Тунаем. Будучи турком, он родился и вырос в Стамбуле, в отеле работал в отделе экономики, отлично справляясь с поставленными задачами. Еще тогда он посоветовал мне остановиться в недорогом районе Стамбула – Ак-Сарае. Отец Вити показал этот район на карте…

***

Среди отдыхающих была голубоглазая брюнетка Зарина, обладающая привлекательной внешностью. Она имела правильную фигуру, прямую осанку и миловидное лицо. В ее взгляде было что-то расчетливое, корыстное и тернистое. Зарина была из обеспеченной семьи. Отец владел автопарком в Симферополе. Она же работала у него бухгалтером. Позже я понял, что скрывалось в ее пристальном взгляде. Ее глаза работали, словно прицел снайпера, дабы распознать в понравившемся мужчине потенциального жениха. В общении, она задавала типичные женские вопросы: откуда я родом, где работаю, к чему стремлюсь? Я наивно полагал, что она интересуется моим внутренним миром. Мне хотелось поделиться с ней сокровенной мечтой, но после коротенькой беседы, она похолодела и нашла повод позагорать на верхней палубе в одиночестве. Видимо, я не соответствовал ее типу личности. Что с меня взять, приехал с далекого Татарстана, толком нигде не работаю, о чем мечтаю, непонятно. Книгу какую-то издать хочу! Плыву в Стамбул, чтобы добраться абы как, до Израиля. Полный бред! Зарина хотела только одного – удачно выйти замуж и родить ребенка. После общения с ней я ощутил легкий нокдаун. Партия любви была проиграна…

***

Радиостанция доложила, что пролив Босфор забит пароходами и грузовыми судами до отказа. Придется подождать несколько часов в открытом море, чтобы завтра бросить якорь в порту Стамбула в назначенное время. Двигатель заглох, шхуна остановилось, пассажиры и персонал потянулись к правому борту. В море спустили трап. Ей воспользовались лишь люди преклонного возраста. Остальные прыгали в море с борта. Со слов капитана под нами была глубина 2100 метров…

Мы купались, обменивались впечатлениями, влюблялись…

Я познакомился с Ириной. Она работала в кухне поваром, готовила персоналу и пассажирам завтрак, обед и ужин.

– В жизни иногда случается так, – говорила Ирина, – что обстоятельства иногда бывают выше нас. Приходится работать не по призванию, а за деньги. Я восемь месяцев работала по контракту на другом судне. Мы ходили к берегам Мавритании. Работала, как белка в колесе, восемь месяцев без выходных.

Я с облегчением вздохнул. Хорошо, что все это, случилось не со мной. Хорошо, что я отказался от затеи стать моряком. Мечта о турбоходе «Максим Горький» рассеялась в туманной дымке.

– А в чем твое призвание? – спрашиваю.

– Работать бухгалтером.

– В этом ведь нет ничего сложного.

– Да, но в тоже время мне нравиться путешествовать.

***

Утро следующего дня началось рано. Пассажиры потянулись на палубу. На матче сидели птицы – это был знак, что берег Стамбула рядом. По левому борту вдруг появилась стая дельфинов. Они изящно выныривали и исчезали в волнах. Говорят, увидеть дельфинов, к счастью. Я готов был верить любым слухам, лишь бы это принесло удачу…

Берега Стамбула становились ближе. «Омега G» приближалось к проливу Босфор. Дельфины сопровождали нас долго, пока не исчезли в морской пучине. По правому борту появились развалины древней столицы византийской империи Константинополя. После длительной осады города турками в 1453 году Мехмет Завоеватель переименовал его в Стамбул, ставший столицей Османской Империи на долгие столетия. Берег был застроен одноэтажными и двухэтажными домами. На приколе стояло множество рыбацких лодок. Минареты мечетей тянулись к небу. Повсюду развивались турецкие флаги. На красных флагах символично выделялся полумесяц со звездой. Говорят, отец современных турок – Мустафа Кемаль Ататюрк, участвуя в битве при Дарданеллах, увидел отражение полумесяца в кровавой воде. Дух истинного турецкого патриотизма витал в стамбульской атмосфере.

Стамбул – это перекресток Европы и Азии. Стамбул – сердце Турции. Величественный город раскинулся на двух берегах, соединенных мостом «Золотой рог». Когда судно проходило под вантовым мостом, каждый из пассажиров суеверно бросил монетку и наивно загадал желание. Будучи под впечатлением от происходящего я последовал их примеру. Забегая вперед, скажу, мое желание так и не сбылось…

На высоком холме с левой стороны показалась Софийская мечеть. В далеком прошлом это был роскошный православный собор, в котором приняла обряд крещения Великая княжна Ольга. Год назад я не мог подумать, что окажусь в Стамбуле. В груди появился жар, сердце бешено заколотилось, в кровь стал поступать адреналин…

Что ждет меня в этом городе?

***

Потянулось томительное ожидание в порту. Я старался держаться хладнокровно, испытывая в душе смятение. И что дальше? Появилась легкая дрожь в теле и нервный зуд в деснах. Я спустился в каюту, проверить рюкзак – все ли на месте? Сел на койку, посидел минуту, потом снова встал и прошелся взад-вперед. Снова сел. Проверил документы и деньги. Вышел из каюты и направился в ресторан. Там встретил Ирину – она угостила кофе и оладьями. Пассажиры терпеливо ждали…

Я снова спустился в каюту. Лег на кровать босым и отключился ненадолго, пока не услышал голос, лившийся из динамика: «Уважаемые пассажиры! Просим всех к выходу!» И только сейчас я осознал, насколько рискованна моя авантюра. По телу побежала дрожь. Я покинул каюту и потянулся к выходу, озаренный солнечным светом…

В ресторан вошел усатый полный турок. Он проверил документы судна и паспорта пассажиров. Опасения по поводу проверки наличных денег оказались напрасными. Мужчин никто не проверял. Мужчины сами ответственны за свою судьбу. А вот девушек, без мужчин с минимальным количеством денег на берег не выпускали. Возмущенные путешественницы столпились у паспортного контроля в ожидании своей участи.

Стоя перед выходом из порта с паспортом в руках, я по настоящему почувствовал себя одиноким. Эйфорию от путешествия, как рукой сняло. Временные друзья на судне испарились, точно лужа под солнцем. Они были моим единственным связующим звеном с русскоязычным миром. Теперь, каждый был занят своей целью. На меня никто не обращал внимания.

Семья Гирос решили вопрос с автомобильной страховкой и, пожелав мне удачи, выехали за территорию порта. Зарина исчезла в потоке туристов. Трое путешественников из Киева, оседлали мотоциклы и через минуту и их след простыл. Кстати, ребята направлялись в Анталию по всему западному побережью Турции. Фактически они ехали тем же маршрутом, который наметил и я. Почему я не познакомился с ними раньше? Почему не напросился с ними в путешествие до Анталии? Ответа не было. В душе появилась какая-то нерешительность и скованность. Эйнштейна и его супругу я вообще потерял с поля зрения, будто их и вовсе не было.

Буферная зона между причалом и паспортным контролем незаметно опустела, и я остался совершенно один. Один посреди миллионного мегаполиса, заложенного еще древними греками, пережившего вторжение крестоносцев и турок. Второй Рим, Константинополь и Стамбул – все это один город, с разными именами, но одной душой. Город, приютивший в 1917 году множество эмигрантов из царской России. Город, в котором жил революционер Лев Троцкий. И на пороге этого города в лето 2007 года, стоял я со своими крошечными надеждами. Кто я, путешественник или эмигрант? Мне стоило только сделать шаг за порог порта и узнать кто я. Там открывалась неведомая, обратная сторона Стамбула. Страх сковал меня по рукам и ногам. Но отступать было поздно. Что ж, победа или смерть!

И я шагнул…

Не вздумайте ехать в Ак-Сарай

Прошлое осталось на причале. Я в Стамбуле – в настоящем. Будущее казалось туманным и неопределенным. Я испытывал странные чувства в душе: не то воодушевление и страх, не то вкус приключений и в тоже время безнадежность своего намерения. На выходе из порта я инстинктивно остановил за руку женщину славянской внешности.

– Вы русская?

– Нет, – засмеялась она. – Я – украинка.

– Я только что прибыл в Стамбул. И мне нужно в Ак-Сарай.

– Вы что? – запротестовала она. – В Ак-Сарай не вздумайте ехать, там много воров и мошенников. Езжайте в туристический район Баязит. Он чище и спокойнее. У вас карта города есть?

– Нет, – подавленным голосом ответил я.

– Ладно, сейчас что-нибудь придумаем.

Она повела меня к информационному бюро, за окошком которого сидел усатый турок в белой фланелевой рубашке. Женщина улыбнулась ему и перекинулась парой фраз по-турецки. Турок улыбнулся в ответ и протянул карту Стамбула.

– Вы так хорошо говорите по-турецки…

– Ой, ну что вы! Я едва владею этим языком. – Она развернула карту города. – Так, так, вот – район Баязит!

– Благодарю. На всякий случай, покажите, где находится Ак-Сарай?

Она ткнула пальцем в карту и добавила:

– Лучше туда не соваться. И еще, расплачивайтесь только в местной валюте – в лирах. Так выгоднее.

Украинка объяснила, каким автобусом добраться до Баязит и вручила две турецкие монеты.

– Что это? – удивился я.

– На удачу! Их хватит, чтобы оплатить проезд в автобусе.

Вы знаете, если бы это путешествие произошло тремя годами позже, я непременно воспользовался бы ее советом и направился в район Баязит. Возможно, моя судьба в Стамбуле сложилась бы иначе. Но не будем забегать вперед, ведь это был мой первый самостоятельный выход в макрокосмос восточного, необъятного и незнакомого города. И, разумеется, я был предрасположен к совершению ошибок. И, конечно же, не воспользовался советом украинки. Я упрямо держал путь в Ак-Сарай…

Выйдя из здания порта, я зажмурился от солнечного света. Пришлось надеть темные очки. Я осмотрелся, – узкая улица тянулась вдоль порта и разветвлялась в разные стороны. Это был живой, восточный и контрастный микрорайон, переполненный разными людьми. Деловые турки в бежевых костюмах, эмоционально разговаривали по телефону. Любознательные туристы из Германии держались друг за дружку. Одетые по моде, летящей походкой, туда-сюда сновали гордые турчанки. Чистильщики обуви зазывали прохожих оставить несколько лир за пятиминутный сеанс своей работы. Бородатые старцы с фесками на головах сидели в открытых ресторанчиках, пили чай и курили наргиле за игрой в нарды.

Я спешил добраться до Ак-Сарая, чтобы найти ночлег по выгодной цене. По пути заглянул в обменный пункт и обменял сто долларов на сто тридцать турецких лир. Мне следовало обрести спокойствие и хладнокровно взять вверх над эмоциями. Из-за возникшего стресса я почувствовал голод и в первой попавшейся закусочной заказал донер и турецкий чай. Если бы я имел обратный билет, если бы меня встретили на машине и отвезли в уютный отель, если бы расписали экскурсионную программу на день и приготовили горячий ужин – настроение было бы совершенно иным.

Если бы…

Закончив трапезу, я поспешил к автобусной станции по мосту, пролегающий через узкий пролив. Мост был осажен турками с удочками. Они удили рыбу, общались между собой и наслаждались жизнью. Воздух в Стамбуле – особенный восточный, насыщенный запахом жареной рыбы, морской солью и машинным маслом. Всюду продавали турецкий чай и восточный кофе, шаурму и поджаристую рыбу, пахлаву и лукум…

Я столкнулся еще с одной задачей – как купить билет на автобус? И в этот момент, я почувствовал себя абсолютно немощным. Я не мог объясниться с прохожими. Не мог задать вопрос и получить ответ. Было бы легче, если бы я говорил по-татарски. Но я не говорил по-татарски, поэтому и не мог объясняться по-турецки. Я обратился к одному прохожему, потом к другому. Никто не понимал меня. Турки дружелюбно улыбались, показывая в неизвестное направление. Я схватился руками за голову, едва не закричав в отчаяние. К счастью, на встречу попались трое – две девушки славянской внешности и молодой ухоженный турок. Я немедленно обратился к ним за помощью… Дело сделано – билет куплен. Городской автобус удивил меня комфортабельностью, чистыми сиденьями, затемненными окнами и кондиционером. Он ехал по незнакомым улицам и дорогам громадного города. И чем дальше я удалялся от порта, тем больше мне становилось не по себе. Мы проехали огромное древнее строение – акведук и остановились в туннеле. Я сошел с автобуса и оказался в подземном переходе, где велась торговля велосипедами. Выбравшись на свет и, переступая налившиеся свинцом ноги, я расположился в городском парке. Скинул рюкзак и прилег на траву. Лучше всего отдыхать лежа на спине…

Я был в растерянности и замешательстве. Для чего я здесь? Что делать дальше? Паника нарастала. Мне захотел немедленно оказаться в родном городе. Я подумал о самом близком и родном человеке – отце. Как глупо было обижаться на всякие пустяки. Глупо было придираться, упрекать и перечить. Сейчас все это казалось сущей чепухой. Здесь и сейчас я осознал кто мне по-настоящему дорог. От безнадежности и безысходности на глаза наполнились слезами. Вокруг меня огромный многоэтажный мегаполис, непонятный язык и вихрь бешенной энергии. Интерес к дальнейшему путешествию моментально исчез. Мне никогда не было так одиноко, как сейчас. Кто я здесь? Никто. Лишь бедный и несчастный юноша. Я вдруг понял, что хочу стать очень, очень богатым человеком.

От повышенной влажности футболка взмокла от пота. Мне безумно хотелось в туалет. Я нервничал, теряя самообладание. И лишь земля, на которой я лежал, придавала сил. В парке, местные турки радовались жизнью вместе с семьями. Они жарили мясо, пили чай, спокойно играли с детьми. На тротуаре стояла полицейская машина, в которой сидели усталые представители местной власти. Со скучающим видом они оценили меня и моментально потеряли ко мне всякий интерес.

Самообладание вернулось десять минут спустя. Важно преодолеть первые минуты стресса. Мне ничего не оставалось, как продолжить борьбу. Выбор только один – победить. Я поднялся с земли и осмотрелся по сторонам. Рядом с парком возвышалась красивая мечеть, в центр нее каменная умывальня для рук и ног. Я омыл ноги, затем руки, ополоснул шею и голову. Вода взбодрила, придав толику жизненной энергии. Только сейчас я осознал важность воды…

Моя цель сегодня – найти ночлег. Обладая сознанием бедного человека, я искал самый дешевый район и самый бюджетный отель. Поиски проходили в районе Ак-Сарай. Меня посетила мысль покинуть это место и найти район Баязит, но это оказалось выше моих сил. Плутая по улицам Ак-Сарая, я увидел отель и, взбежав по ступеням, вошел внутрь. Глаза точно прицел остановились на буквах WC. Бегом к заветной двери. Вниз по ступеням, направо и в нужную дверь. Все! Теперь можно расслабиться. Белоснежный унитаз со встроенным краном для подмывания подтверждал, что чистоплотность на востоке – основа восточного образа жизни.

Вернувшись в фойе, я обратил внимание на двух девушек славянской внешности. На чужбине подсознательно тянет к своим. Я с ходу завел с ними разговор. Девушки представились Светланой и Юлией. Они обрадовались встрече с соотечественником.

– С какой целью ты приехал в Стамбул? – поинтересовалась светловолосая Светлана.

– Держу путь на Средиземное море в Анталию. Потом планирую отправиться дальше на восток – в Святую Землю…

– Очень смело. Мы из Новосибирска, прилетели несколько дней назад. Смотрим достопримечательности и ищем кое-что…

– И что же?

Девушки переглянулись между собой и застенчиво засмеялись.

– Мы ищем мужчин…

– В смысле…?

– Не подумай превратно, – усмехнулась Юлия. – Мы ищем мужчин, чтобы выйти замуж.

– Здесь, в Стамбуле? – Удивился я. – А что случилось с мужчинами в Новосибирске?

– Деятельные и порядочные, как правило, женаты. Другие пристрастные либо к наркотикам, либо к алкоголю. Если честно, найти подходящего мужчину в наше время настоящая проблема. Попадаются взбалмошные или непоследовательные. Семейного счастья с такими не построить. В профессиональной сфере мы себя реализовали, а вот в личной – нет. Потому и решили вырваться за пределы России.

– Отправиться на край света во имя любви! – подытожил я.

– Видимо так! – согласилась Светлана. – Вообще, мы заграницей первый раз. Впечатлений много, но выводы пока делать рано. Стамбул привлекательный город, но жить я бы здесь не осталась…

– Почему?

– Менталитет, религия и нравы – все чуждо. Думаю, в Европе было бы жить комфортнее. Мы думаем перебраться в столицу Сербии – Белград. Сербский менталитет близкий к русскому. Православная вера, схожесть языков, квартиры дешевле, чем в России. К примеру, в центре Белграда можно купить квартиру за тридцать тысяч долларов. Да и к русским там относятся хорошо…

Они отправились на край света во имя любви, я в поиске безнадежного смысла…

***

Ак-сарай – один из жилых микрорайонов Фатих. Это настоящий муравейник, представляющий собой сплошную торговую площадку. Застроенный в тесном восточном стиле, район состоял из бюджетных отелей, ресторанчиков и торговых лавок. В турецких магазинах работали вовсе не турчанки, а гражданки Украины. Торговки оказались неприветливыми, отрешенными и холодными в общении. На мои вопросы они отвечали с видимым одолжением, что вызывало во мне злость, негодование и раздражение. Ведь мне требовалась помощь в поиске бюджетного отеля! Однако мне повезло. Две габаритные молдаванки с вьющимися волосами и румяными щеками показали отель, в котором можно было арендовать номер всего за пятнадцать долларов. После минутного торга, хозяин отеля скинул еще два доллара. Тринадцать за ночь – в самый раз! Ночлег придал уверенность в себе. Номер оказался прост и скромен. Две постели, узкое окно и уборная – все, что необходимо для полноценного отдыха с дороги. Я бросил рюкзак и вышел прогуляться…

Первым делом я приобрел телефонную карту и с дрожью в руках набрал номер отца. Отец ответил сразу и я с облегчением вздохнул.

– Не испытывай себя, сын. Подвигов от тебя никто не ждет. Если что-то идет не по плану, возвращайся. Глупо рисковать понапрасну.

Отец был прав, и я интуитивно это понимал. Но возвращаться «не солоно хлебавши», тоже не желал. Я упрямо решил идти к своей цели. Вот только какой именно цели?

– Хорошо, – вдруг согласился я. – Пару дней проведу здесь, осмотрюсь и если что вернусь!

***

Бедность – это порок унизительного и невыносимого чувства. Я оказался в Ак-Сарае по причине бедности и несостоятельности. Разве сунулся бы я сюда, живя в достатке? Более того, самое унизительно состояние, это когда ты не в состоянии заработать на родине столько, чтобы жить в достатке, и вынужден бежать зарабатывать заграницу…

На углу незнакомой улицы, мне попался недорогой ресторанчик. Глаза разбегались от богатого выбора блюд. Турки – отменные повара. Заказ мой оказался более чем скромный – доннер и турецкий чай. Я не мог выйти за рамки и без того нищего бюджета. За соседним столом сидели мать и сын восточной внешности. Мы разговорились. Это была семья из Баку сын – Тахир и мать – Зарифа. Они обосновались в Стамбуле ради заработка, арендовали торговое помещение и открыли магазин по продаже кожаных ремней. Карие глаза Тахира были наполнены печалью и грустью. Прощаясь, он посоветовал не задерживаться допоздна на улицах Стамбула. Но я задержался…

***

Заметно темнело, но именно к вечеру у меня появился запал. Я вдруг ощутил себя победителем. С ночлегом вопрос решен, голод утолен, что еще делать? Только гулять и гулять по вечернему городу! Я направился по уже знакомым мне улицам, к той самой мечете, где днем совершил омовение. Я шел уверенной походкой, довольный собой, не подразумевая, какую опасность таят в себе ночные улицы нетуристического Стамбула. В это время людей на улице практически не было. Попадались только случайные прохожие. На тротуаре через дорогу, точно из небытия появился массивный силуэт человека. Приблизившись, я смог рассмотреть его. Это был мужчина восточной внешности, одетый в пиджак и брюки. Незнакомец широко улыбался, глядя на меня. Где-то на подсознательном уровне, промелькнули недобрые мысли. Но дружественное приветствие незнакомца развеяло все сомнения.

– Русский?

– Нет, – покачал головой я. – Я – татарин!

Незнакомец замешкал.

– Но ты же из России?

– Из Татарстана!

– Да, какая разница. Русского можно узнать по одежде. Как дела? Меня зовут Мухаммед.

– Именем пророка…

– Ты мусульманин?

– Альхам дулилля! – Я демонстративно показал ему кожаный мешочек с арабской молитвой на шее, на всякий случай, дав понять, что мы с ним одной веры.

– Давно приехал?

– Только сегодня. Ты местный?

– Да, живу здесь в Стамбуле.

– Понятно. Я писатель из Казани.

– Писатель?

– Да! Пишу об истории…

Ничего не выдавало в Мухаммеде опасного типа. Им преобладала магическая обаятельность. Он неплохо говорил по-русски с заметным кавказским акцентом, напоминая внешне классического дитя гор – с южным загаром, орлиным носом и крепким телосложением. По сравнению с ним я казался лилипутом. Мухаммед не был похож на турка, скорее на азербайджанца. Мне приходилось тесно общаться с ребятами этой национальной группы, когда я работал на колхозном рынке в Казани. Его типаж личности напоминал мне давнего знакомого из Баку. Поэтому я не испытывал ни тревоги, ни страха, ни подвоха. Мы общались на равных так, будто были давно знакомы. Мы говорили о жизни в Турции и России. Однако я стал замечать, что Мухаммед задает наводящие вопросы. Один ли я в Стамбуле? В каком отеле остановился? По делам ли приехал? И постепенно я стал осознавать коварный замысел нового приятеля…

Мы шли не спеша по освещенной улице Стамбула. На всякий случай, я обернулся и заметил, как в метрах десяти не отставая, за нами следовал коренастый крепыш. И в этот момент я окончательно осознал, что угодил в мышеловку. Мы расположились на лавке в парке, неподалеку от древних раскопок.

Мухаммед спросил:

– Ну, и как тебе Стамбул? Красивый город, большой, необъятный, не правда ли? – Он загадочно улыбнулся, блеснув золотыми коронками зубов, а потом повернулся ко мне и прямо спросил: – Сколько денег ты привез с собой?

Я ожидал услышать нечто подобное, поэтому не особо удивился. Однако в коленях появилась дрожь, хотя внешне я старался держаться спокойно. Но куда уж там! Деньги то у меня были все с собой.

– О каких конкретно деньгах идет речь?

Мухаммед повернул голову в сторону, где сидел коренастый. На всякий случай, я последовал его примеру, чтобы убедится, что ситуация пока под контролем.

– Тебя как зовут?

– Давид…

– Ты мусульманин?

– Да. Я приплыл сюда с Ялты. Мой план – добраться до Антальи и устроиться там на работу в дайв-центр. Я писатель и путешественник…

– Ты думаешь, я поверю в этот бред? Сколько денег у тебя с собой?

С собой у меня было оставшихся 250 долларов. Что я мог сказать ему?

– Денег немного…

– Покажи.

– А смысл? – наивно поинтересовался я.

– Послушай, ты, наверное, не понял, с кем связался. Если хочешь, беги, зови полицию, тебе здесь никто не поможет. Нас здесь все знают. У тебя нет выбора. Мы знаем, где твой отель…

Я испытал страх, бессилие и отчаяние. Унизительно осознавать, когда попадаешь в мышеловку. Выбора действительно не было. Я не обладал специальными навыками, чтобы спокойно справиться с двумя подготовленными крепкими ребятами, которые к тому же находились на своей территории. Бежать? Но куда? Я с трудом запомнил дорогу до своего отеля. Плутать по лабиринтам Ак-Сарая в ночи было выше моих сил.

– Ладно, – пожал плечами я, раскрыв сумку.

Лицо Мухаммеда расплылось в блаженной улыбке. Он забрал деньги и проведя по ним пальцами, спросил:

– Сколько здесь?

– 250 долларов.

По выражению его лица, я понял, он явно разочарован.

– И все? Так мало? Электронные карты есть?

– Нет.

– Покажи. – Настроение его заметно упало. Он вытащил содержимое моей сумки – заграничный паспорт, паспорт моряка и медицинскую книжку. – И это все деньги?

Я кивнул, посмотрев ему прямо в глаза.

Мухаммед пересчитал купюры, затем усмехнулся и сказал:

– Давно я не видел столько мелочи, по одному и по пять долларов. Ты вправду писатель?

– Правда.

– И путешественник?

– Да!

– Ладно, держи. – Он вернул деньги и документы. – Повезло тебе. Понравился ты мне. Слушай, напиши про меня в своей книге. Да и, если возникнут проблемы, обращайся. Меня здесь все знают.

Он что-то сказал по-азербайджански подошедшему товарищу, пожелал мне удачи и они исчезли в темных переулках Ак-Сарая…

Я сидел на лавке какое-то время и смотрел в прострацию. М-да, едва я не остался без денег. Если бы не снисходительность Мухаммеда, пришлось бы туго. Остаться без денег в чужом городе, врагу не пожелать. С трудом веря в чудо, я поднялся, и с опаской оглядываясь по сторонам, стремительным шагом направился в сторону отеля.

Соблазн – вредная вещь

Поутру я с трудом разомкнул веки. Сквозь зарешеченное окно номера пробивался радостный солнечный луч. Но радости я не испытывал. Я не находил в себе сил подняться с постели. Предстоящий день настораживал. В тело, словно вкачали свинца. Пугала перспектива выхода на улицы Ак-Сарая. Мир казался враждебным. Я чувствовал удушливое состояние в области солнечного сплетения, дыхание было неровным и прерывистым. Вчерашний случай выбил меня из колеи. А если бы они забрали все деньги? Что тогда? Как быть? Я даже боялся представить последствия.

Однако собрав волю в кулак, я все же поднялся с постели и выглянул в окно. На крыше соседского отеля ютилась компания поджарых тощих кошек. В дали на фоне моря возвышалась Голубая мечеть. Вдруг откуда-то снизу послышалась знакомая песня. Я не верил ушам. Голос принадлежал популярной певице Марине Максимовой – Максим. «Максим» – поет в Стамбуле!? Невероятно…

Я познакомился с Мариной шесть лет назад, когда работал DJ-м в стриптиз баре «Мурена» Она, как и многие начинающие звезды прокладывала путь к высокой сцене в ночных клубах города. Ее отец, в юности дружил с моим отцом. Они выросли на окраине Кировского района – на «Телевышке». Были в одной компании и в поисках приключений бегали на «Грязь». Мы хорошо общались с Мариной, но друзьями не были. Неважно… Ее голос в Стамбуле, подействовал на меня магически. Он придал надежду. Повядшая душа вмиг ожила. Появилась воля продолжить борьбу…

Я решил позвонить Левент Бею и договориться с ним о работе в дайв-центре в Анталье. Стоп! Я ведь не все карты вам раскрыл, дорогой читатель. Простите… Будучи в Казани, после моей одинокой, но невероятно интересной жизни в Петербурге, я навестил одну из своих знакомых в туристическом агентстве. Ее дочь Лаура преподавала химию в Казанском Государственном Университете, а на летних каникулах работала в Турции в дайв-центре. Она и поделилась деталями работы и дала контакт некоего Левент Бея. Возможность поработать в дайв-центре на берегу Средиземного моря было для меня хорошим подспорьем и на море пожить, и денег подзаработать! А потом отправиться дальше…

В Святую Землю.

Я вышел из отеля и направился на поиски телефонного аппарата. Я полагал, что в случае заочного приема на работу в дайв-центр у меня появиться хороший стимул добраться до Средиземного моря. Но блуждая по улочкам Ак-Сарая в поисках телефонного автомат, меня стали одолевать сомнения. А что если закончатся деньги? Что если срок визы истечет? Ведь я намеревался добраться до Антальи автостопом в целях экономии, а не ради жизненной необходимости.

Безумие…

***

Одинокий телефонный аппарат стоял на углу одной из старинных улиц Стамбула. Я набрал номер и услышал длинный гудок. Никто не поднимал трубку. Я повторил комбинацию цифр. Снова длинный гудок. На этот раз трубку на другом конце сняли. Но вот незадача. Это был не Левент Бей, а его помощник. И как объяснить иностранцу на чисто русском языке о цели своего звонка? Человек говорил дружелюбно по-турецки. Он повторял фразы и произносил их по раздельности. Я ничего не понимал, начиная нервничать, срываться и раздражаться. Я признал свое бессилие. Напоследок, я безнадежно сказал только две фразы по-английски: «O,key!» и «Bay!» Вот и все! Это и есть конец пути… Куда мне без знания языка? Меня охватила удушливая паника. Дерзкие стенания разбились вдребезги о стену безнадежности. Стамбул поставил меня на место, дав понять, что я маленький и беспомощный человек, который не готов к подобной авантюре. Самолюбие и гордость были ущемлены. Не могло быть и речи о том, чтобы продолжать путь на юг. Мне было стыдно признать свое поражение. Выбор напрашивался сам собой – вернуться к отцу в Ялту…

Найдя уютное место в тени деревьев в старом квартале города, я вдруг успокоился. На душе почему-то стало легко. Я посмотрел на пролив Босфор, по нему курсировали лодки… Красивое зрелище. В чем прок рисковать понапрасну? Риск должен быть оправдан и целесообразен. К тому же, задуманная авантюра в моем случае была просто невыполнима. Срываться на край света с билетом в один конец, с ограниченными средствами и без опыта самостоятельных путешествий – глупо. Такой ответственный шаг следует делать поэтапно, в порядке важности и осмысленно. А что касается работы в Анталье? Беспроигрышный вариант – купить туристическую путевку в Турцию и уже на месте искать работу, ничем не рискуя. А не как я, с билетом в один конец!

***

В одной из забегаловок, в это верилось с трудом, я встретил знакомого азербайджанца из Казани. Он меня конечно не помнил. Он был человеком высокой торговой масти. Куда ему до меня, грузчика! Но я подошел к нему и на всякий случай поздоровался. Какова вероятность встретить знакомого в незнакомом многомиллионном городе?

Я навестил Тахира в магазине кожаных ремней. Меня подсознательно тянуло к человеку, с кем можно было пообщаться и поделиться идеей о путешествии до Анталии автостопом. Тахир не улыбался. Его глаза были наполнены грустью. Наверное, поэтому он производил впечатление человека серьезного и надежного. Выслушав меня, он пожал плечами, не зная, что посоветовать. Его сосед по торговой лавке, настоятельно порекомендовал отказаться от глупой затеи добраться до Анталии автостопом. Он сказал, что по дороге меня могу попросту ограбить…

Как же поступить? Продолжить нелепое путешествие или вернуться в Ялту? Разум брал вверх над душой. Он издевался и твердил: «Ты слабак и трус!» А душа молила избавить ее от моральных страданий, шепча: «Возвращайся в Ялту».

И я принял решение…

***

Я уже неплохо ориентировался в той части Стамбула, в которой остановился. Мне не составило большого труда пешком дойти до морского порта. Прогулка по оживленным улицам Стамбула заняла примерно час. Я намеревался купить билет до Ялты. Жара стояла нестерпимая. Даже в тени был солнечный ад. Постоянно хотелось пить. Единственное спасение от жажды – чай. Горячий, слегка горьковатый турецкий чай подавался в хрустальных рюмках в форме тюльпана…

На старинных улицах Стамбула время остановилось. Казалось, здесь ничего не изменилось за последние сто лет. Старинные дома, кривые улочки, вымощенные брусчаткой мостовые. От нестерпимой жары каменные постройки раскалялись. Атмосфера была как в турецкой бане. Худые кошки лапками к верху лениво отдыхали в тени деревьев и кустарников. Жилые кварталы плавно перетекали в рыночные торговые ряды. Стамбул – это огромный восточный рынок, где продавали если не все, то абсолютно все! Специи, восточные сладости, меха, кожу, дамасские кинжалы, турецкие сабли, сувениры и антиквариат. В чайных сидели старцы с фесками на головах. Турчанки носили не только современную одежду, но и традиционную – хиджаб времен Османской империи. Женщины в Турции обладали притягательной восточной красотой. С вьющимися черными волосами и подведенными бровями, они держались высокомерно и горделиво.

У муниципальных зданий и в городских парках на пьедестале стоял запечатленный в бронзе основатель Турецкой Республики, отец современных турок – Мустафа Кемаль. Атмосфера в Стамбуле была пропитана запахом неподдельного патриотизма. Турецкие флаги развевались на зданиях, балконах жилых домов и торчали из окон.

Моя мечта – посмотреть руины древней Трои в Чанаккале и лазурный берег чудесной Анталии, посетить Пальмиру в Сирии и Баальбек в Ливане, полюбоваться Великими пирамидами в Египте и замолить грехи в Святой Земле, растворилась в тот момент, когда я купил билет до украинского Херсона за сто двадцать долларов. Это был единственный билет по доступной цене. Отплытие в Херсон намечалось завтра. Я держал билет в руке и не знал, радоваться мне или плакать?

***

В Ак-Сарае было много женщин славянской внешности. Они стремились затеряться на улицах старого города от бытовых проблем своих несчастных городов. Они переезжали сюда в надежде обрести восточное счастье. Однако в их глазах можно было прочесть лишь безнадежную тоску. Чтобы жить в Стамбуле, необходимо быть хотя бы чуть-чуть восточным человеком в душе, иначе все бессмысленно.

Закусочная напротив моего отеля оказалась уже закрытой. Веселый и толстый турок с сожалением развел руками. Он широко улыбался и виновато жал плечами. Раздосадованный я направился к трамвайной линии – здесь целая улица состояла из кафе и ресторанов. Цены были доступные, еда насыщенная и вкусная. Я перекусил фаршированным перцем с фасолью и запил турецким айраном. Учитывая негативный опыт вчерашнего вечера, я решил не задерживаться на улице допоздна. Я намеревался лишь выпить кофе и больше не испытывать судьбу. Попытка найти кофейню успехом не увенчалась. Разочарованный я направился в сторону отеля, как вдруг услышал.

– О-о-о, русский!

Лишенный пафоса в поведении и скромно одетый передо мной стоял паренек средних лет, обаятельно улыбаясь. Улыбка по-восточному располагала, но не внушала доверия. Он протянул руку, чтобы поздороваться. Создавалось очередное впечатление, что мы давно знакомы. Неосознанно я ответил рукопожатием, а он добавил:

– Девочки надо?

– Что?

– 20 долларов! Девочки…

– Нет, нет. – Запротестовал я. – Не надо.

– Ай! Ладно тэбе. Нэт проблем! Только посмотреть. Нравиться не нравиться. Нэт проблэм!

Я замешкал, чувствуя, как попадаю в расставленные сети. Я понял, что он имеет в виду… Как же не понять, если речь идет о женщинах, сексуальные услуги которых были платные. Мне никогда не доводилось быть с проституткой наедине. Все же, это была искусственная любовь. Но как писателя, меня разрывало дикое любопытство…

А этот паренек, широко улыбаясь, уже вошел в мое доверие, при этом он тщательно зондировал почву классическими вопросами. В каком отеле я остановился? По делам ли я в Стамбуле или просто турист? Я не глупец, но и не умный, раз согласился на его предложение. Мое сознание раздвоилось. Одна половина подталкивала меня сделать шаг навстречу, вторая выражала протест. Жгучий, любопытный интерес с одной стороны, но что-то держало с другой. Я убеждал себя: «Просто посмотрю и все. Отказаться всегда успею». Мне было трудно сказать «нет». Возможно, я был слаб духом. Или же, будучи наивным просто излишне доверял людям. Я был открыт и простодушен. В моей душе не возникло и тени сомнений в том, что меня могут обмануть. Ведь я же не обманывал людей! Увы, но это оказалась ловушка, которая к моему сожалению, уже захлопнулась. Меня кормили наживкой с крючка, с виду добрым убеждением – только посмотреть и все! Я незаметно проглатывал наживку, все глубже и глубже насаживаясь на крючок. Охотник успешно делал свое дело, завлекая в неведомый и интересный мир женских страстей…

Интуиция подсказывала – сегодня меня ограбят. И я попятился назад, но с облегчением вздохнул, вспомнив, что все документы и большую часть денег предусмотрительно оставил в номере под матрасом. Опыт вчерашнего происшествия подсказал мне, как действовать. С собой у меня было всего семьдесят турецких лир, что примерно равнялось пятидесяти долларам.

И вот, я уже иду с новым другом, предполагая, что девочки где-то рядом. Но, как выяснилось, ехать придется на такси. Я настороженно попятился назад. А «новый друг» широко улыбаясь, успокоил меня.

– Денэг нэт, проблэм нэт! Я платить такси…

Он коверкал русские слова, то и дело, заменяя их турецкими. Меня это стало раздражать, и я подумал о том, чтобы ударить его в челюсть, но вместо этого сел на заднее сиденье такси. «Даже если ты поедешь, – подсказывала интуиция, – все будет хорошо».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.