Кейт Кинг
Повелители охоты

Kate King

Lords of the Hunt

Lords of the Hunt © 2023 by Kate King

© Атарова А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Посвящается моему мужу Джону.

Я чертовски одержима тобой

От автора

Большое спасибо всем, кто купил эту книгу, зная меня по историям о Рейган и Блисс. Вас ждет несколько иное приключение. Всем новым читателям – добро пожаловать!

Эта книга и вся серия в целом задуманы как нечто среднее между эпическим фэнтези и темной романтикой.

Если вы уже читали мои истории, то эта книга, вероятно, будет немного отличаться от того, к чему вы привыкли. Этот мир настолько большой, что одной книги будет мало, чтобы раскрыть все его детали.

Поэтому берите эту книгу – не пожалеете. Да, у героев никаких моральных принципов, а рассказчикам не всегда можно доверять. Фейри могут вести себя весьма злобно, а в этой книге вы даже встретите элементы буллинга.

Обещаю, что счастливый конец будет, а все тайны раскроются… но не сразу.

Поверьте: я все объясню в свое время, а пока просто наслаждайтесь чтением.

Целую,

Кейт

Произношение

• Aine – Эйна

• Aisling – Эшлин

• Ambrose – Эмброуз

• Auberon – Оберон

• Baelfry или Bael – Баэлфри или Баэл

• Beira – Бэйра

• Belvedere – Бельведер

• Caliban – Калибан

• Celia – Силия

• Ciara – Кьяра

• Dullahan – Дуллахан

• Elfwyn – Эльфвин

• Elowyn – Эловин

• Gwydion – Гвидион

• Iola – Иола

• Lysander – Лисандер

• Mairead – Мэйрид

• Mordant – Мордант

• Penvalle – Пэнвилль

• Raewyn – Рэйвин

• Rhiannon – Риэннин

• Roisin – Ройзин

• Scion – Сайон

• Slúagh – Слюа[1]

• Thalia – Талия

Генеалогическое древо королевской семьи Вечных

Их игры могут изменить тебя.

Их любовь – уничтожить.

Пролог. Лонни

Самые честные люди в мире на самом деле лжецы.

Я научилась врать тогда же, когда научилась говорить, и с тех пор каждое второе мое слово было ложью – и я этому рада. Люди обычно лгут из лучших побуждений: чтобы защитить близких, чтобы смягчить плохие новости – или просто делают это неосознанно.

Фейри никогда не лгут, но любой человек все равно будет куда честнее.

Фейри никогда не скрывают усталости и не щадят чувств друзей уклончивыми комплиментами. Они скручивают слова в тугие узлы, упиваясь чужой растерянностью и болью, пока с чувством морального превосходства выплескивают жестокую неприкрытую правду.

Хорошо лгать – необходимый навык выживания при дворе Иноземья. Это лучшее оружие человечества против фейри. По крайней мере, так учила меня мать.

У нее было три главных правила:

1. Никогда не заключать сделок с фейри.

2. Никогда не заходить в Чужелесье в день охоты.

3. Никогда не давать Высшим фейри повода обратить на тебя внимание.

Ложь тоже была одним из неписаных правил. Лги всегда и везде и никогда не называй фейри настоящее имя. Лги всегда и везде и никогда не задавай вопросов о прежнем мире.

Эти правила стали частью меня. С ранних лет они были для меня чем-то естественным, как дыхание. Однако, повзрослев, я поняла, что правила матери никогда не приносили никакой пользы ни ей, ни мне, а потому стала все реже и реже их придерживаться.

Но лгать я не перестала. Лгать, чтобы сохранить тайны. Лгать, чтобы защитить любимых.

Часть I

Как мухам дети в шутку,

Нам боги любят крылья обрывать[2].

У. Шекспир. «Король Лир»

Глава 1. Лонни

Я бежала по узкому извилистому переулку в трущобах города, склонив голову в попытке защититься от теплого летнего ветра. В других провинциях слово «трущобы» могут посчитать оскорблением, но не здесь. Здесь это означает, что вы сами выбрали, что делать со своей жизнью, и цените независимость, которую имеют свободные люди, живущие на окраине Вечнограда.

Смотря на соломенные крыши и облупившуюся краску по обе стороны переулка, я чувствовала, как зависть и жалость бурлили в животе. Над головой между домами я различила нитку потрепанных флажков. Я нахмурилась, глядя на выцветшие треугольники, развевающиеся на ветру, – жуткое напоминание о предстоящей охоте.

Еще в прошлом месяце эти дома были наполнены жизнью. Теперь же половина переулка стояла заброшенной и разрушенной, разграбленной мятежниками во время последнего набега. А красочные украшения все еще покрывали разбитые окна и остывшие дымоходы, словно в домах до сих пор кто-то жил.

Не более чем красивая ложь – и хорошо знакомая мне история.

Через несколько шагов под очередной ниткой флажков я заметила выцветшую и потрескавшуюся вывеску аптекарской лавки и с облегчением выдохнула. Я уже опаздывала на встречу с Калибаном, но пообещала себе, что все равно сделаю остановку в городе.

Но прежде чем я успела сделать еще шаг вперед, дверь лавки распахнулась. Я в испуге отпрянула.

На меня уставилась низенькая женщина средних лет. Ее пушистые седые волосы были подвязаны зеленым шарфом. Я знала ее в лицо, но не по имени. Торговка Кьяры.

Я застонала про себя. Эта женщина ненавидела меня всеми фибрами…

– Доброе утро, Рози! – Торговка помахала рукой и широко улыбнулась, сверкнув несколькими сломанными зубами. – Вышла пораньше в день охоты?

Я в замешательстве застыла, прежде чем сделать что-то среднее между реверансом и кивком.

– Здравствуйте. – Я с застенчивым видом заправила распущенные каштановые волосы за уши. – Да, я…

– А! – Она рассмеялась. – Полагаю, ты будешь прислуживать при дворе?

– Да, – подтвердила я, не считая нужным развеять ни одно из ее многочисленных заблуждений. Мне же лучше, что она приняла меня за сестру.

Жители Вечнограда обожали Рози, а вот ко мне относились с явной опаской и всеми силами избегали. Не могу винить их в этом. С мамой обращались точно так же незадолго до смерти, и ее гибель только подтвердила их страхи.

Женщина выжидающе посмотрела на меня, и я вздрогнула, сообразив, что Рози, скорее всего, спросила бы что-то вежливое в ответ.

– Эм… а вы идете?

Не слишком вежливо, но и не самое худшее, что я могла выдать.

– Конечно. – Торговка наклонилась и стряхнула невидимую пылинку с крыльца, а затем снова повернулась ко мне. – Здесь ведь все равно больше нечем заняться, не так ли?

– Конечно, – повторила я и рассеянно кивнула.

Ее теплая улыбка резко контрастировала с обычным обращением, которое я получала в городе. Впрочем, эта улыбка предназначалась не мне. Она была для Рози.

Я сделала решительный шаг вперед.

– А Кьяра здесь?

Женщина покачала головой.

– Еще нет. Она тебе что-то оставила?

– Нет. Не думаю.

Кьяра, местная хитрая лиса, вероятно, понятия не имела, что я приду к ней. Хотя гарантировать я это не могла. Она обладала недюжинной прозорливостью, к примеру, всегда могла различить нас с сестрой, несмотря на наше сходство.

– Что-то случилось? – спросила женщина.

– Нет, – солгала я. – У меня просто был к ней вопрос.

Правда заключалась в том, что непрекращающийся кашель сестры с каждым днем становился все хуже. Я надеялась, что Кьяра сможет ей чем-то помочь, но теперь мне придется прийти сюда еще раз. После.

Я поспешно направилась прочь, и торговка помахала мне на прощание.

– Я скажу ей, что ты заходила. Может быть, увидимся с тобой сегодня вечером.

Я прикусила язык, чтобы не развернуться. Чтобы не схватить ее за плечи и не затрясти, крича в лицо: «Не ходи на охоту! Не играй в их игры. Ты ликуешь, пока они убивают нас!»

Мою ненависть к охоте разделяли не все. Большинство просто боялись фейри. Тихо негодовали. Но ненависть к Диким охотам чаще всего ассоциировалась с северными мятежниками, а их в столице боялись почти так же сильно, как и королевскую семью Вечных.

Несмотря на то что король Высших фейри разглагольствовал о равноправии и традициях, факты говорили об обратном. Фейри были охотниками, а мы – их добычей, и любой, кто думал иначе, просто лгал себе.

Глава 2. Лонни

Две улицы спустя резкий аромат сосны и мха из Чужелесья приглушил городские запахи дыма и жженого сахара. Добравшись до последнего ряда домов, я перешла на бег и устремилась вдоль стены, огибающей лес.

Я замедлилась, осторожно пробираясь вдоль затененной части стены и изучая линию деревьев впереди. Вдали на фоне туманного сиреневого неба вырисовывался дворец Вечных, возвышающийся даже над качающимися макушками сосен.

Вдруг чьи-то пальцы схватили меня за плечо и втащили в проем между камнями.

– Ты сильно задержалась, – сказал Калибан в мои волосы, и я ощутила его знакомый запах обугленной кожи. – Думал, буду торчать тут, как дурак, до самого Самайна.

Я хмыкнула, копируя его слегка раздраженный тон.

– Ну прости, что заставила ждать. От дворца досюда, знаешь ли, далеко.

А еще я зашла в аптекарскую лавку, но об этом ему необязательно знать. У меня было правило: один самоотверженный поступок перечеркивает один эгоистичный. А встреча с Калибаном и уклонение от обязанностей, несомненно, относились к последнему.

Высокий и загорелый, с темными глазами и мощными руками, Калибан был, пожалуй, слишком красив и хорошо об этом знал. Особенно сейчас, в штатском, а не в форме дворцового стражника. Вот почему он никогда не боялся меня. Или, точнее, невезения, которое преследовало меня повсюду, куда бы я ни пошла.

Он смущенно улыбнулся.

– Извини. Не волнуйся, Лон, так будет не всегда. Мы что-нибудь придумаем.

Я не верила в это, как и он, но прозвучало мило.

Калибан был на несколько лет старше меня, и четыре поколения его семьи жили в Иноземье, а я работала служанкой на кухне, и у меня была только сестра. Однажды он женится – и очень скоро, – но определенно не на мне. Ни одна мать не позволит сыну взять в жены нищую сироту, которую половина города считает опасной и странной.

Калибан схватил мою маленькую мозолистую руку своей большой и грубой и потянул к деревьям по ту сторону стены. Наклонив голову, он провел губами по моей шее, давая почувствовать улыбку обнаженной кожей, и от этого ощущения в животе запорхали бабочки.

Из-за деревьев выглянули глаза: одни были большими и устрашающими, другие – маленькими и нервными. Калибан никогда не обращал внимания на Низших фейри, и его бы только расстроило, укажи я на них. И все же я расширила глаза, глядя на них, пока они не отвернулись. Как же они любят подглядывать.

Калибан отступил немного, и я встретилась с его большими карими глазами. Он провел длинными пальцами по моей ноге под юбкой и накрыл ладонью мое естество. Затем его пальцы скользнули внутрь, вызывая у меня слабый стон. Я изогнулась, зарываясь пальцами в его мягкие волосы.

– Замешкайся ты чуть дольше, и я бы присоединился к охоте, – пошутил он.

Я застыла.

– Что?

Калибан пожал плечами, скользя языком от моей шеи до уха.

– Они еще не начали, но все как раз пройдет в этом лесу, знаешь ли.

Конечно, я знала. Все знали, к чему дворец готовился неделями.

– Ты же не серьезно.

Сезон охоты начинался первого мая – сегодня – и длился до двадцать первого июня – дня летнего солнцестояния. Всего проходило пять охот, по одной на провинцию. Первая всегда была в столице. Последняя – в крае Последствия, где я родилась.

На кухне уже несколько недель шли одни и те же разговоры: самонадеянные кретины хвастались тем, что планируют присоединиться к охоте и заполучить шанс стать королем или королевой. Я никогда не думала, что Калибан окажется одним из этих глупцов.

Калибан отстранился, заглядывая мне в глаза, а потом его взгляд метнулся к моему правому уху.

– Может, и серьезно. Знаешь, я мог бы стать королем.

– Но это опасно.

Это еще мягко сказано, но Калибану не понравилось бы, о чем я на самом деле думала, если, конечно, ему не все равно.

Он почти извиняюще ухмыльнулся и снова склонился надо мной, кусая мою нижнюю губу своими.

– Я люблю опасность.

Ты любишь затевать драки с Эзрой и Таддеусом Уиндомами, а не сражаться с Вечными.

– Не думаю, что они позволят человеку стать королем.

Калибан прищурился.

– Правила этого не запрещают.

Я сделала глубокий вдох и изобразила на лице что-то приятное. Спокойствие.

– Ладно, – пробормотала я, преследуя его губы. – Тогда ты станешь отличным королем.

– Правда?

– Абсолютно, – солгала я, отчаянно желая оставить позади как тему охоты, так и то, как долго я сюда добиралась.

Калибан шагнул ко мне, и я вжалась спиной в дерево, а сердце бешено забилось в груди. Он поднял мою юбку.

– Я скучал по тебе.

Он ждал, что я отвечу тем же. Вместо этого я расстегнула верхнюю часть лифа.

– Прошло не так уж и много времени.

– Слишком много. – Он впился поцелуем в обнаженную верхнюю часть моей груди. – У меня такое чувство, что прошла вечность.

Я не ответила, только придвинулась ближе, когда он наклонился, чтобы расстегнуть ремень. Он поднял меня, и я обвилась ногами вокруг его талии.

– Черт, – выдохнул он, одним движением входя в меня.

– М-м-м. – Я прижалась к нему, задавая собственный темп и, как всегда, перехватывая инициативу. Я наклонила голову, чтобы поцеловать его шею, и впилась ногтями в его предплечья с такой силой, что оставила следы.

Вдруг хрустнула ветка, и где-то справа от нас послышался топот копыт.

– Да ты издеваешься! – крикнул громкий и властный мужской голос. – Пусть тебе плевать на свое время, но не трать попусту мое!

От паники мои руки покрылись мурашками, и я замерла, похолодев и одеревенев в объятиях Калибана. Голоса Высших фейри нельзя спутать ни с чем. Мелодичные и соблазнительные для большинства людей. Странные и пугающие для меня.

– Тогда возвращайся, – ответил второй мужчина, и я услышала в его голосе смешок. – Никто тебя тут насильно не держит, Сай, и меньше всего я.

– Не знай я тебя, то назвал бы чертовым лжецом.

Я толкнула Калибана, заставляя остановиться. Мой пульс загрохотал в ушах, когда первый фейри засмеялся. Они приближались. Уже совсем близко.

Каждое крошечное существо в кустах разбежалось, прячась по своим норам и дуплам. Мне очень хотелось последовать за ними. Нам нужно уходить. Бежать. Прятаться.

– Поставь меня.

Калибан прошептал мне на ухо:

– Что случилось?

– Тс-с.

Он послушался, и мои ноги слишком сильно ударились о землю, подняв облако пыли у основания дерева. Лес вокруг нас смолк, будто те, кого я слышала, застыли на месте. Дрожа, я выглянула из-за ветвей и прижала руку ко рту, подавляя крик.

Где-то в глубине души я чуть не расхохоталась. Этого следовало ожидать.

Люди, вошедшие в лес в дни охоты, никогда не выходят из него живыми.

Глава 3. Лонни

Я ненавижу всех Высших фейри, но больше всего – клан Вечных. Королевская семья столетиями убивала невинных: людей, фейри и всевозможных других существ – все ради сохранения власти.

Прошли годы с тех пор, как я встретилась лицом к лицу с одним из Вечных, но их герб я бы узнала где угодно. Этот символ я видела бесчисленное количество раз. На монетах. На воротах замка. На доспехах солдат, которые забрали мать, – на тех самых доспехах, вид которых на Калибане приводил меня в ужас. И сейчас – на седлах двух фейри-мужчин, едущих к нам.

– Баэл! – рявкнул один из фейри. – Что, черт возьми, ты делаешь?

Мое сердце ухнуло вниз. Опрометчиво было бы надеяться, что существовал какой-то другой фейри по имени Баэл, носивший герб Вечных.

Принц Баэл – младший отпрыск дома Вечных. Любимец тех, кто поклонялся королевской семье, словно богам.

Издалека Баэл казался прекрасным. Почти ангелом. Его идеальная квадратная челюсть, чувственные губы и упругие рыжевато-золотистые кудри делали его похожим на трагического героя с картины. Однако когда он подошел ближе, этот ангельский фасад треснул. Было что-то нервирующее и хищное в его желтых кошачьих глазах. Что-то безжалостное в его острой, как бритва, улыбке, от которой у меня по спине пробежали мурашки.

Баэл спрыгнул с огромного черного коня и двинулся вперед в два раза быстрее любого человека. Ветер играл с его кудрями. Баэл скользнул взглядом над нашими головами, будто искал что-то в небе или, возможно, в городе, проглядывающем сквозь деревья.

– Потерпи, – весело бросил он. – Хочу кое-что проверить.

Он так пристально смотрел в нашу сторону, что мне потребовалось мгновение, чтобы сообразить: он ответил на вопрос спутника, а не говорил со мной.

– Снова ты за свое. – Другой мужчина вздохнул, спешиваясь. – Не понимаю, почему ты тратишь наше время в погоне за… чем? Тенями?

Мой взгляд метнулся к нему, и я побледнела.

Я почти не пересекалась с Сайоном, Принцем Воронов. Палачом королевы. Мы встречались лишь раз – и тот остался шрамом на моей памяти.

Иногда я задавалась вопросом, произвела ли на него впечатление наша короткая встреча семь лет назад или мучилась лишь я одна. Маловероятно, что он меня запомнил, и я очень надеялась на это.

Я не видела Сайона с момента нашей последней встречи, поскольку большую часть времени он проводил вдали от столицы, верша «правосудие» от имени семьи. Он был выше принца Баэла, но ненамного. На нем был черный парчовый камзол, застегнутый на все пуговицы, а на плече сидел огромный ворон, слишком большой, чтобы быть обычной птицей. Темные волосы падали Сайону на лицо, образуя завесу, но, когда он повернулся к нам, его глаза заставили меня отпрыгнуть.

Они были серебряными. Не голубыми, не серыми. А серебряными.

Плотно сжав челюсти, Сайон подошел к кузену. Мое сердце колотилось в груди, угрожая вырваться на свободу, а кожа покрылась мурашками. Я слышала слухи о том, что он мог сровнять деревню с землей взмахом руки, и сейчас, глядя на него, могла в это поверить.

Я медленно потянулась к руке Калибана, желая заверить его, что все будет хорошо. Но это была бы ложь, которая в конечном счете никому бы не помогла. Если фейри услышат шепот – нас убьют еще быстрее.

Сайон пронзительным взглядом посмотрел прямо на меня сквозь листву. Он склонил голову набок, и в его глазах будто мелькнуло узнавание. На мгновение мне показалось, что он сейчас бросится на нас, и я застыла без движения. Но затем он отвернулся, словно меня вообще там не было.

– К черту это все! – выплюнул он, и его тон оказался грубее и резче, чем я ожидала. – Я думал, ты увидел что-то интересное. А это всего лишь стражник, трахающий шлюху-слюа. Я видел их сотни в этих лесах.

Баэл хохотнул, и я слегка расслабилась. Может, они просто уйдут?

Калибан вдруг грубо выдернул свою руку из моей.

– На что ты смотришь?

Его громкий голос был похож на щелчок кнута, и я лихорадочно перевела взгляд на приближающихся принцев.

Я с трудом сглотнула, ощущая что-то между ужасом и растерянностью, а потом до меня наконец дошло: он не может их видеть.

– Тише… – выдохнула я одними губами. Но было слишком поздно. Баэл подошел так близко, что наверняка мог слышать биение моего сердца.

– Почему? – Калибан фыркнул. Он взял меня за руку и притянул к себе, заставляя посмотреть на него. – Какого черта происходит, Лон?

Я тряхнула головой, пытаясь прояснить мысли, и яростно заморгала. Но когда я снова открыла глаза, фейри все еще стояли передо мной. Да во имя Истока.

Моя кожа, еще мгновение назад разгоряченная под прикосновениями Калибана, стала липкой от холодного пота.

– Я…

Калибан ухмыльнулся, но несколько натужно – как будто пытался сгладить ужасно неприятную ситуацию. Он переводил взгляд с меня на поляну и обратно.

Я буквально чувствовала, как еще одна крупица нормальности ускользает сквозь пальцы. Он думает, что я сумасшедшая.

Баэл рассмеялся, сверкнул зубами и наклонился к кузену, не отрывая взгляда от меня.

– Кажется, ты теряешь хватку. Эта красотка-слюа может нас видеть.

Очевидно, Сайон пришел к такому же выводу. Он резко шагнул вперед, поднимая руку, – видимо, чтобы сотворить заклинание.

Я ахнула и зажмурилась, ожидая, что сейчас отлечу в дерево позади. Но боль все не приходила. Бесконечно долгое мгновение спустя я осторожно открыла глаза.

– Неужели ты остановился? – задумчиво спросил Баэл. Он говорил с кузеном, но не отрывал от меня взгляда. – Невероятно.

Калибан раздраженно отстранился от меня и пошел к стене. Я едва это заметила. Сайон теперь смотрел на меня с явным ужасом.

Затем он развернулся на каблуках, чуть не сбив с плеча ворона, который недовольно захлопал крыльями.

– Уходим.

Баэл еще долю секунды разглядывал меня, и я застыла, охваченная смесью ужаса и паники. В его глазах вспыхнуло кое-что хорошо знакомое – интерес, – и страх сжал мою грудь. Мне давно известно, что бывает, когда привлекаешь внимание фейри. Я провела годы, прячась у всех на виду, пытаясь слиться с толпой, но они все равно обнаружили меня.

– Баэл! – сурово рявкнул Сайон.

– Иду-иду, – отозвался тот и склонил голову набок, не отворачиваясь от меня. – Я уже увидел то, что хотел.

Глава 4. Лонни

Я изо всех сил мчалась обратно через трущобы, с каждым шагом дышать становилось все труднее. Впервые за долгое время я даже забыла о том, как адски натирает слишком маленькая обувь.

Позже мне придется объясниться с Калибаном и остальными стражниками, которым он наверняка все расскажет, но не сейчас. Сейчас я чувствовала лишь радость – и удивление, – что осталась жива.

Из тумана показались ворота замка. Обитые железом башни были похожи на острые зубы, которые вот-вот сомкнутся вокруг меня и проглотят целиком.

Я прошла через открытые ворота и зашагала по длинной мощеной дороге. Стражи не было, никто не остановил меня, бегущую к блестящему дворцу из черного дерева на вершине холма. Отсутствие охранников всегда тревожило меня. Тонкий намек на могущество. Заходи кто хочет, мы ничего не боимся.

Не желая привлечь к себе слишком много внимания, я побежала прямо по траве, держась в тени высокой стены, которая отделяла замок от Чужелесья и скрывала город из виду.

Меня снова никто не остановил. Потому что вокруг никого не было.

Безмолвие и безлюдность заставили волосы встать дыбом. Почти никогда здесь не бывало так пусто, а тишина будто служила жутким предзнаменованием – но чему, я не знала.

Обширные лужайки были пусты, одинокая тропинка вилась на холм к замку. Сам дворец был ярко освещен, и каждое окно сияло огнем, словно маяк на фоне лилового неба. Дверь для слуг находилась с задней стороны замка, прямо за огромными садами.

Белые лепестки усыпали землю рядом с рощей сладко пахнущих груш, и цветы опадали вниз, как прекрасное конфетти. Радужные клумбы рядами шли вдоль живых изгородей, а розы размером с мою голову скрывали домики капризных Низших фейри, таких же колючих, как шипы.

– Лонни!

Я вздрогнула от звука своего имени, эхом отразившегося от стен замка. Я запуталась в ногах и резко застыла посреди тропинки, подняв пыль. Обернувшись, я увидела спешащую ко мне сестру.

В то же мгновение живот скрутило чувство вины. Я совершенно забыла про аптекарскую лавку на обратном пути. Она не просила об этом, но это был мой долг. Рози никогда не просила о помощи, но она заслуживала ее больше всех.

– Вот ты где! – Рози бросилась ко мне. Ее глаза смотрели под ноги, а руки обнимали тело, будто она замерзла, несмотря на теплую погоду. – Я везде тебя ищу.

Рози остановилась передо мной. Рукава ее платья цвета васильков обтрепались по краям, но больше ничто не намекало на то, что она как минимум четыре раза перешивала его – да и купила уже не новым.

Я вздохнула, пытаясь придать себе спокойный вид.

– Ну, вот она я. Кто-то меня искал?

– Да. – Она слабо улыбнулась, и кожа вокруг ее рта натянулась. – Я.

Я закатила глаза.

– Ты же поняла, что я имела в виду.

Несмотря на то что мы были близняшками, я никогда не обладала той утонченной элегантностью, которую излучала сестра. Рози аккуратно закалывала каштановые кудри, а выражение ее больших карих глаз источало спокойствие, о котором я могла только мечтать. У нее было меньше веснушек, чем у меня, потому что она реже бывала на солнце.

Она была прирожденной служанкой – словно специально созданной для того, чтобы подавать вино и часами стоять в неудобном шелковом платье. Мне же больше подходила работа на нижних этажах, потому что я никогда не умела контролировать лицо перед знатью.

– Где ты была? – спросила она, а затем, не дав мне ответить, продолжила: – Забудь, лучше не говори. Наверное, мне лучше не знать.

Она полезла в карман льняного фартука и вытащила завернутый в платок скон[3].

– Это тебе. Розмарин и кориандр.

Расплющенная булочка пахла лучше, чем все, что я ела в жизни. Чувство вины будто утроилось.

– Где ты его достала?

– Украла с одного из подносов, которые Бэйра приготовила для пира сегодня вечером. Принцесса Рэйвин потребовала тысячу булочек в форме сердец.

Я посмотрела на скон. Он совсем не походил на сердце.

– Не поняла?

– Эти на кухне выбросили, когда поступил новый приказ. Все отправляется в мусор. Но даже в этом случае нам нельзя их трогать.

Я взяла у нее булочку и откусила кусочек. Тесто таяло на языке, а вот желудок свело от беспокойства.

– Ладно, значит, тебе точно что-то от меня надо.

Она рассмеялась.

– Хорошо-хорошо. Я расскажу тебе внутри. Тут холодно, тебе не кажется?

Мы направились к двери на кухню, и я бросила на нее косой взгляд, прежде чем ответить:

– Нет.

Она пожала плечами.

– Ну…

Она замолкла, когда мы проходили мимо одного из Высших фейри, который шел нам навстречу к лесу. Мы одновременно опустили головы, глядя в землю.

– Милорд, – пробормотали мы одинаково ровным невыразительным тоном.

«Не иди слишком быстро. Не выгляди испуганной», – напомнила я себе.

Лорд кинул на нас беглый взгляд, и на мгновение мое сердце застряло в горле. Он замедлился, будто собирался остановиться, и его взгляд прилип ко мне. Рози рядом со мной напряглась, привыкшая к подобному. Каждый раз одно и то же.

Пожалуйста, пожалуйста, уходи. Не сегодня.

Наконец он без слов отвернулся, и я снова смогла дышать.

Этот фейри был просто мелким лордом, приехавшим на празднование дня охоты. Скорее всего, он был из Срединья, судя по богато расшитой одежде. Не самая опасная провинция королевства. И все же мы смогли прожить так долго только потому, что считали всех фейри одинаковой угрозой.

Правило номер три: никогда не позволяй Высшим фейри обратить на тебя внимание.

«Не давай им повода бросить на тебя второй взгляд, – говорила мама. – Смотри вниз и держи рот на замке».

Три правила матери прекрасно работали в отношении Рози. У меня не было особых трудностей с первыми двумя, но вот третье всегда доставляло неприятности.

Что бы я ни делала, фейри всегда замечали меня. Когда-то они так же заметили мать и убили ее за это.

Глава 5. Лонни

Когда мы с Рози вошли на кухню, там раздавала приказы повариха Бэйра.

Бэйра была одной из немногих нечеловеческих слуг, работавших на нижних этажах. Нимфе было почти четыреста лет, но на вид ей невозможно было дать больше сорока пяти. У нее были седеющие каштановые волосы и светло-карие глаза. Она взяла на себя роль матери для всех детей, появлявшихся во дворце, и оплакивала потерю каждого, когда нас неизбежно забирали у нее либо члены королевской семьи, либо время.

Прямо сейчас Бэйра стояла на пустом ящике, размахивая деревянной ложкой, как знаменем. Кухня гудела вокруг нее в маниакальной активности.

Четыре младшие кухарки сгрудились вокруг плиты, оживленно болтая, а на противоположной стороне помещения бесконечно хлопали двери в коридор для прислуги. Подносы с вином и едой стояли брошенными возле плиты, а несколько кастрюль с завтрашней кашей вот-вот должны были выкипеть.

Когда мы с Рози вошли, разговоры сразу же стихли. Я вздохнула, когда все посмотрели на меня – в их взглядах читались осуждение и страх. Только Бэйра не отвлеклась и пыталась спасти кашу на плите.

– Кто там? – крикнула повариха.

– Это я, – ответила Рози за нас обеих. – Моя помощь нужна на поляне, так что я просто заскочила на секундочку.

– Хм-м, – протянула Бэйра безразлично. – Будь осторожна вечером.

– Я всегда осторожна, – ответила Рози.

– Я не тебе. – Повариха обернулась и посмотрела на меня. – Не пытайся спрятаться в полдень в тени луннопыльного дерева, детка.

Я остановилась как вкопанная, уже занеся руку над пирожным с ближайшего подноса, чтобы сунуть его в карман. Я быстро отдернула руку.

– Я и не прячусь.

Бэйре нравилось использовать поговорки, и это была ее любимая. Она означала: не привлекай к себе внимания. Как будто мне бы этого не хотелось.

Стоящая рядом служанка с ужасом посмотрела на меня и отступила на два шага, будто я прокаженная.

– Ты тоже пойдешь сегодня?

Я закатила глаза.

– Я тоже рада тебя видеть, Энид.

Энид заправила мышиного цвета пряди за уши и прищурилась.

– Я серьезно.

Энид прожила в замке дольше нас с Рози и, хотя мы не были подругами, большой враждебности все же не выказывала.

– Я не пойду, – отрезала я. – Но если бы пошла, то пристала бы к тебе, как репей.

Она вскрикнула, будто я ударила ее вилкой.

– Вы ее слышали? Это явная угроза!

Рози устало покачала головой.

– Ну хватит. Пошли отсюда.

Я опустила глаза, прячась от чужого осуждения, и направилась вслед за сестрой. Все считали, что я приношу неудачу, куда бы ни пошла. Что я опасна. Проклята.

И мне казалось, что они правы.

– Я не собираюсь искать неприятностей, – сказала я с вызовом еще до того, как сестра успела открыть рот.

Страшно представить, как бы она отреагировала, узнав о произошедшем сегодня в лесу. Лучше ей не говорить. Она, разумеется, все равно позже выяснит, но все же.

– Знаю, – мягко ответила Рози, толчком открывая дверь в нашу крошечную комнатку.

Единственным плюсом клейма изгоя было то, что нам не приходилось жить с кем-то еще. Наша каморка была маленькой и круглой, с очагом и двумя кроватями, сдвинутыми вместе на случай, если дров будет не хватать. Это случалось часто, поэтому наши кровати стояли так весь год.

Под круглым окошком находился маленький шаткий столик и кувшин с миской на нем. Единственными личными вещами были стопка дневников Рози – по одному на каждый год с тех пор, как она научилась писать, – и моя последняя книга. Исторические хроники, украденные из дворцовой библиотеки, – о войнах, королях прошлого и мстительных богах.

Я плюхнулась на кровать и вздохнула.

– Они бы, наверное, предпочли, чтобы я умерла в Последствиях, – ядовито сказала я, зная, что звучу по-детски.

– Никто не расстроен, что ты выжила, Лонни, – мягко пожурила меня Рози с усталой улыбкой. – Удивлен – может быть. Хотя вряд ли я могу их за это винить.

– Не понимаю, почему бы нам просто не уйти, – пробормотала я в потолок, зная, что этот разговор никуда не приведет.

Как и ожидалось, Рози резко выдохнула через нос.

– Не хочу обсуждать это сегодня.

– Но почему? – Мне казалось, будто необходимость в уходе внезапно возросла. – У нас нет причин оставаться здесь, и наверняка у нас есть родня где-то еще. Или, по крайней мере, мы найдем место получше этого.

Возможно, это из-за встречи с принцами, а может, накопились страдания от пребывания в месте, где я ничего не делала, кроме того, что боялась и внушала страх остальным, но мое желание сбежать достигло пика. Мать однажды улизнула из замка, так что это определенно возможно.

– Пожалуйста, – умоляюще произнесла Рози, – давай обсудим это завтра? Не сейчас?

Я села на кровати, уставившись на нее. Мы родились в один день, но Рози была настоящей старшей сестрой. Мы не знали отца, но я всегда думала, что она пошла в него, раз уж мать была такой же импульсивной, как я.

– Что ты хотела сказать мне до этого? – спросила я.

Встреча с Энид и Бэйрой на время заставила меня забыть о просьбе сестры и взятке в виде булочки, но сейчас, посмотрев на нее, я заметила, что она стискивает ткань юбки и нервно расхаживает по комнате. Она уж точно не забыла о просьбе.

Рози поморщилась, как будто не хотела отвечать.

– Я хотела попросить тебя кое-что сделать для меня.

– Что угодно, – сказала я не раздумывая и только потом задалась вопросом, стоило ли мне сначала спросить, чего она хочет. Но на самом деле это было не важно. Рози редко о чем-то просила.

– Прошу, подмени меня сегодня вечером.

– Где? – спросила я, ничего не понимая.

Она многозначительно посмотрела на меня.

– На пиру в честь Диких охот.

Я рассмеялась, уверенная, что она просто пошутила. Но когда она не улыбнулась, я посерьезнела. Я так высоко подняла брови, что они, казалось, вовсе исчезли со лба.

– Ты же не серьезно.

Она поморщилась.

– Лучше бы это была шутка.

– Я не пойду. Ты же знаешь, что я не могу.

Она потянулась к моим рукам.

– Пожалуйста. Ты же прекрасно подменила меня с тем поручением королевы.

Я отстранилась, тут же почувствовав вину за это.

– Тогда было по-другому, и ты это прекрасно знаешь.

– Знаю. – Она присела на краешек кровати рядом. – Но мне нужно кое-что сделать.

– Что?

Она быстро сглотнула и попыталась сдержать кашель.

– Это не важно.

Я рассмеялась.

– Ты же знаешь, что совершенно не умеешь лгать?

Она отвела глаза, только подтвердив мои опасения, что она врет и делает это очень плохо.

– Я не могу тебе рассказать, – несчастно произнесла она. – Лучше тебе не знать. Это просто… – Она всплеснула руками. – Ты сама мне ничего не рассказываешь о том, чем занимаешься.

Я покачала головой, слегка улыбнувшись.

– Да, но от меня этого следовало ожидать. А ты выше этого.

Она выдавила глухой смешок, который перешел в приступ кашля, а затем покосилась на стопку дневников на маленьком столике. Я проследила за ее взглядом, уже не в первый раз задаваясь вопросом, что же она пишет в них. Несмотря на искушение, я никогда не заглядывала в ее дневники.

– Пожалуйста, – сказала она еще раз. – Это в последний раз.

Я нахмурилась, теперь чувствуя беспокойство.

– Это как-то связано с луннопыльными деревьями?

Деревья получили свое название из-за больших восковых белых листьев размером с тарелку. Они цвели только ночью, а утром цветы засыхали, оставляя на земле мелкую пыль. Чай, заваренный из листьев, был единственным, что помогало Рози от непрекращающегося кашля, и она часто тайком выходила по ночам, чтобы собрать их.

Сестра уклончиво кивнула, и я вновь пожалела, что забыла зайти в аптекарскую лавку. Было бы лучше, не встреть я принцев. Или вообще стоило подождать и не идти на встречу с Калибаном.

Я покачала головой.

– Даже будь я согласна, я не могу притвориться тобой. Не так открыто.

Рози знала, чем может закончиться мое прислуживание знатным Высшим фейри, пусть и понятия не имела об инциденте в лесу. Я чуть не содрогалась от мысли, что мне придется находиться рядом с теми же королевскими особами.

Рози махнула рукой на наши совершенно одинаковые лица. Ее глаза расширились. В них плескалось отчаяние.

– Ты можешь притвориться мной. Просто ни с кем не разговаривай. И держи спину прямее.

– Все не так просто. А с этим что делать? – Я отдернула волосы, показывая недостающий кончик уха.

Она вздрогнула.

– Прикроешь волосами.

Я вскочила, принимаясь расхаживать по нашей крошечной комнате.

– Даже если забыть про очевидную опасность, я все равно не подхожу для этого. Я не могу держать лицо рядом с ними. – Я сузила глаза и нахмурилась. – Я ненавижу их, Рози.

Она села прямее.

– А я нет? Я прошу тебя об этом в последний раз. Просто доверься мне. Я не позволю им навредить тебе, обещаю.

В груди защемило. Это была волшебная фраза. «Доверься мне». Довериться сестре, ведь во всем мире у меня больше нет никого, кому я могла бы доверять. Несмотря на то, что она не рассказала мне, зачем ей это. Несмотря на то, что она открыто лгала мне в лицо и даже не пыталась это скрыть. Я и впрямь доверяла ей, и это должно что-то значить.

Я побежденно приблизилась.

– Повернись.

– Зачем?

У меня не было ни одного платья, похожего на то, что обычно носила Рози, да и в любом случае все бы наверняка узнали это платье. Ведь она постоянно носила его и хорошо о нем заботилась. Глаза Рози расширились, и она с надеждой улыбнулась, как будто не смела поверить, что я согласилась.

Я ослабила шнуровку и помогла ей снять платье через голову, так что Рози осталась в одной сорочке. Она повернулась ко мне, обхватив себя руками и трясясь от холода.

Я убрала ее дневник с кровати и стянула одеяло, протягивая ей.

– Держи.

Затем я взяла платье и приложила к себе.

– Ну, что думаешь? – спросила я нервно.

Она улыбнулась.

– Цвет тебе очень подходит.

Я закатила глаза, натягивая платье через голову. Я не могла не удивляться тому, что ткань не царапала и не раздражала кожу. Кружево нежно прилегало к телу, а крошечные жемчужные пуговицы на рукавах были в десять раз красивее всего, что я когда-либо носила.

– Не забудь про волосы. – Рози хихикнула.

Я посмотрела на искривленное отражение в оконном стекле и поморщилась. Она права. Платье, может, и село идеально, но вот волосы наверняка меня бы выдали. Рози всегда завязывала их в идеальный пучок, а у меня были взъерошенные кудри.

– Это будет сложно, – заметила я.

– Иди сюда, я сделаю тебе прическу.

Я села перед Рози, и она принялась заплетать мои длинные волосы в какую-то сложную косу, которую я бы никогда не смогла себе сделать. Она плотно прилегала к шее, а по бокам закрывала кончики ушей.

– Неидеально, – сказала она слабо, – но я бы поверила.

– Отлично. – Я вздохнула. Страх уже свернулся у меня в животе.

– Помни: постарайся не привлекать внимания.

Я вспомнила сегодняшнее утро. Принцев в лесу, которых Калибан попросту не видел. Появилось ощущение, что сегодня у меня больше всего шансов привлечь к себе внимание.

– Знаю, – пробормотала я нервно. – Поверь мне – это последнее, чего я хочу.

На это она ничего не ответила, лишь сказала:

– Спасибо.

– Надеюсь, что твои дела того стоят.

Она потянулась к моим рукам и сжала их. Я нахмурилась, изучая ее. Кажется, она выглядит бледнее? Тоньше? Или у меня просто паранойя? Это игра света или отсутствие ее яркого платья?

– Стоят, – серьезно ответила она. – Я обещаю.

Глава 6. Лонни

Мелодия тысячи скрипок обвивалась вокруг меня, как сильные чувственные объятия. Музыка доносилась вместе с ветром, и высокие ноты скользили по коже, надавливая на чувствительные точки, будто пальцы, сжимающие горло.

Я наклонилась в одну сторону, затем в другую. Покачнулась. Позволила крещендо вести и ласкать меня. Сдалась желанию танцевать под гипнотический ритм. Барабаны слились с биением сердца, и тьма ночи позвала меня: «Приди же к нам. Давай играть!»

Острая боль пронзила под ребром, и я пролила вино на шелковый передник служанки. Я поморщилась. Рози задушила бы меня за подобное во сне подушкой.

– Не танцуй, – прошипела мне на ухо Энид.

Я покосилась на служанку и кашлянула, проведя рукой по горлу. Никаких призрачных пальцев. Ничего.

Чертова музыка фейри.

– Прости, – выдохнула я себе под нос, пытаясь – хотя явно плохо – изобразить раскаяние. – Ты же… эм… знаешь, что я терпеть не могу подобное.

Она странно на меня посмотрела.

– Что с тобой сегодня?

Я покачала головой, и меня чуть не замутило.

– Прости.

Даже без странной гипнотизирующей музыки мне было бы трудно сдержать отвращение. Фейри прекрасно знали, что творят, и им это нравилось. Они надеялись, что музыка заманит слуг в их постели или заставит сброситься со скалы. А лучше и то и другое.

Я стиснула зубы и провела рукой по волосам, убеждаясь, что пряди все еще закрывают ухо. Каждый из них – абсолютное и отвратительное зло.

Энид рядом неподвижно смотрела перед собой. Она ничего не заметила, когда я вышла из комнаты в платье Рози и встретилась с ней в холле. Я привыкла, что меня принимают за сестру, но все равно было странно идти рука об руку с той самой девушкой, которая еще час назад шипела оскорбления в мой адрес. В конце концов я и впрямь пристала к ней, как репей.

Мы вышли с кухни прямо на поляну на окраине Чужелесья, откуда доносились музыка, пьяный смех и громкие голоса.

Теперь мы стояли здесь вместе с остальными слугами, которых по счастливой случайности до сих пор еще не вызвали прислуживать знати. Весь королевский двор перед нами танцевал, пил и праздновал начало Диких охот.

Разноцветные шелковые шатры в полоску вырисовывались на фоне темнеющего неба, освещенные тысячей блуждающих огоньков. Наверху развевались флаги, а лепестки цветов кружились в воздухе, будто радужный снег. Музыкальная труппа из Высших фейри играла странную музыку, пока остальные танцевали. Женские шелковые платья переливались голубыми и зелеными оттенками, словно воды Лунного озера. Их неземные голоса перекрывали музыку, создавая еще больший гипнотический эффект. Их кожа и волосы будто блестели – то ли из-за обострившихся чувств, то ли из-за дикой магии в воздухе. Они пели новую балладу о короле Пэнвилле и его пяти победах. Я фыркнула от смеха. До двенадцати ему еще далеко[4]. Во всяком случае, пока. Но у менестрелей наверняка была заранее написана история.

– Рози! – прошипела Энид, и я осознала, что снова покачиваюсь в такт музыке. – Что с тобой сегодня? Ты сама на себя не похожа.

Я чуть не рассмеялась. Она права – я сегодня точно не похожа – по крайней мере, на Рози, – и очевидно, роль мне совсем не давалась.

– Прости, – сказала я, кажется, уже в сотый раз.

– Не извиняйся. Просто прекрати. Я не хочу привлекать к себе никакого внимания, особенно сегодня.

Я посмотрела на нее и молча кивнула. Я и без пояснений поняла, что она имела в виду.

Сегодня было первое испытание нового короля Вечных, лорда Пэнвилля. В Иноземье трон переходил не по наследству. Вместо этого один клан носил корону, пока другой ее не забирал. Каждый раз, когда трон переходил из рук в руки, как когда королева Силия вернулась в Исток на зиму, начинался сезон охоты. Во время каждой из пяти охот любому разрешалось бросить вызов правящему дому за право носить корону.

В этом году охотиться будут на короля Пэнвилля. Охота будет продолжаться всю ночь и закончится либо его смертью, либо восходом солнца, либо когда он пересечет границу охотничьих угодий.

В детстве мы с Рози часто воображали, будто участвуем в Диких охотах. Я всегда была королевой, а она – охотницей. В качестве границы мы использовали ручей в Чужелесье. Наша охота заканчивалась, когда я перепрыгивала через него или когда Рози «убивала» меня. Что ей, разумеется, никогда не удавалось, поэтому ей и не довелось сыграть роль королевы.

Настоящие охоты не были такими скучными. Граница была гораздо дальше, препятствия – коварнее, чем корни и камни, а убийство короля – вовсе не притворное.

С последних Диких охот прошло несколько столетий, и по этой причине ко двору прибыло множество благородных фейри, стремящихся принять участие в играх. Обычно, насколько я знала, в них участвовали только люди и изредка – фейри послабее. Никто не думал, что сможет убить короля – никто и не мог победить Вечных, – но золото, которое семьи выигрывали, ставя на то, как долго протянут их дети, могло кормить их еще целый год.

Хуже всего то, что ни одна смерть на охотах не считалась убийством – лишь частью игры. Некоторые годами выжидали, чтобы отомстить обидчикам на охоте, ведь никто бы тогда не наказал их за убийство врага или соперника.

Другие пришли посмотреть. В городе мало развлечений, как мне сказали сегодня утром. Мало что могло нарушить монотонную, полную тяжелого труда, голода и страданий жизнь человека в нашем мире. Они пришли поглазеть, как фейри убивают друг друга, и их не волновало, что они тоже рискуют погибнуть.

Каковы бы ни были причины, по которым собрались зрители, но оживленный праздник, восхищенные и в то же время испуганные взгляды, которые все бросали на королевские шатры, говорили о многом. Никто не сомневался, что Вечные будут править следующие пятьсот лет. Особенно сам правящий дом.

– Рози!

Я вздрогнула от громкого голоса Энид.

– Что?

– Ты снова покачиваешься.

Я застонала.

– Как ты сдерживаешься? – спросила я, отчаянно пытаясь не прислушиваться к мелодии.

– Считай в уме, – ответила она, бросив на меня подозрительный взгляд. – Или перечисляй что-нибудь.

– Например?

– Что угодно. Цвета. Имена древних богов. Порядок наследования в королевской семье. Если ты займешь разум чем-нибудь, они не смогут проникнуть в него.

Я снова выпрямила спину и попыталась сосредоточиться. Красный, синий, фиолетовый, коричневый. Ноги снова начали пританцовывать, и я чуть не испустила стон разочарования.

– Подумай о чем-то посложнее, – сказала Энид, даже не спрашивая, о чем я размышляла.

– Я пытаюсь.

– Порядок наследования. Это должно занять тебя на какое-то время.

Я покраснела. Она права, но в ее тоне мелькнула издевка.

Менестрели ускорили темп, и у меня зарябило перед глазами. Капельки пота скатились по шее. Даже под сенью деревьев было невыносимо жарко, несмотря на почти наступившую ночь. Как будто фейри пытались поджарить нас, низших существ. Я резко выдохнула и снова попыталась сосредоточиться: порядок престолонаследования вполне подойдет.

В доме Вечных было девять живых членов. До осени этого года их было десять.

Королева Силия Великая правила двором Высших фейри Иноземья на протяжении сотен лет, пока на прошлый Самайн не вошла в Исток, чтобы вернуться к земле. У Силии и ее супруга было трое детей.

Ее старший сын, принц Бельведер, умер несколько лет назад. Его единственный отпрыск – принц Сайон – взял на себя роль палача королевской семьи после смерти отца.

Единственная дочь королевы Силии, принцесса Рэйвин Мудрая, вышла замуж за одного из младших лордов Облачного края. У Рэйвин и лорда Оберона было трое детей: принц Гвидион, принц Баэл и леди Эйна, к которой никогда на моей памяти не обращались по титулу.

Младший сын королевы Силии, новый король Пэнвилль, имел множество титулов. Каждый из них произносили шепотом в Вечнограде, будто говорили о чуме.

Пэнвилль Безжалостный.

Пэнвилль Могущественный.

Пэнвилль, Кровавый король, Повелитель Охоты.

Против воли мой взгляд метнулся к алому шатру короля в центре поляны. Я и без того представляла, что увижу, но у меня все равно перехватило дыхание от смеси любопытства и отвращения.

Шатер был оформлен как спальня. Все – от мебели и освещения до людей – было окрашено в оттенки золотого и красного. Танцующие женщины, кружащиеся шелка, пузырьки в воздухе от только что открытого шипучего вина.

В центре шатра стояла роскошная золотая кровать, на которой извивались тела. Их было так много, и они прижимались друг к другу столь плотно, что почти невозможно было определить, где заканчивается один человек и начинается другой.

В центре кровати полулежал красивый темноволосый фейри, на котором не было ничего, кроме обсидиановой короны. Он наблюдал за хаосом вокруг, как маэстро, дирижирующий оркестром.

Я увидела, как одна из женщин посреди вакханалии на кровати привлекла внимание короля. Она подползла к нему с приторной улыбкой на забрызганном кровью лице.

Он вытянул руку, и я подумала, что он посадит ее на колени. Но вместо этого он провел пальцами по подбородку женщины, пристально уставившись на нее.

Он дернул запястьем так быстро, что я едва различила движение. Я ахнула, и, хотя треска не услышала, мне показалось, будто я сама ощутила его, когда женщина рухнула ему на колени замертво.

Я тяжело сглотнула, отводя взгляд. Что ж, по крайней мере разум прояснился – из-за ужаса, охватившего меня, и крика, застрявшего в горле.

Я не верила в Дикие охоты. Не поддерживала их. Не собиралась оправдывать бессмысленные смерти по каким бы то ни было причинам. Но я хотела надеяться, что кто-то сможет убить короля Пэнвилля. Хотела бы. Однако единственным, кто был достаточно силен, чтобы одолеть его, был принц Сайон.

А он был еще хуже.

Глава 7. Лонни

– Пойду прогуляюсь, – пробормотала я.

– Нельзя, – тут же отрезала Энид. – Ты что, окончательно свихнулась?

Она пристально посмотрела на меня, и на мгновение показалось, будто она догадалась. Возможно, она поняла, что я не Рози, но, если и так, она ничего не сказала.

– Я предложу вино. – Я приподняла кувшин в руках. – Думаю, я просто мало поела сегодня, и пары кружат мне голову.

Энид вздохнула с облегчением, как будто это объяснение имело смысл. Она махнула рукой.

– Ладно. Иди.

Я сделала шаг к темной опушке леса и застыла как вкопанная, когда передо мной возникла фигура.

– О нет, – выдохнула Энид.

Я повернулась и долю секунды лицезрела опасно красивого принца между деревьями, а в следующее мгновение он внезапно оказался слишком близко.

– Привет, слюа. Я знал, что увижу тебя снова.

Адреналин резко ударил в голову, пульс забился, а по спине пробежали мурашки от страха.

Ноздри принца раздулись, а в глазах мелькнуло что-то темное и хищное. Не успела я моргнуть, как он потянулся ко мне.

Я в потрясении ахнула, когда одна его рука обвилась вокруг моей талии, а другая зарылась в волосы. Что-то ударилось о землю и замочило ноги, и я покачнулась, будто кувшин вина разбился о мою голову, а не о лесную подстилку.

Он склонился и прижался к моим губам в болезненном поцелуе, и на секунду я забыла, как дышать. Сердце упало, будто я рухнула вниз, а жар затопил тело, когда из моих губ непроизвольно вырвался всхлип.

Он провел языком по моим губам, и я со стоном раздвинула их. Сладкий привкус вина наполнил рот, голова закружилась, словно я действительно до безумия напилась.

Это и было безумие.

Я попыталась оттолкнуть его и впиться ногтями в шею, но он удержал меня, даже не шелохнувшись.

В панике я прикусила губу принца так сильно, что рот наполнился металлическим привкусом крови. Он напрягся и убрал руку с моих волос.

Я отшатнулась, не в силах произнести ни слова. Кожу покалывало, губы горели, а желудок сжимался от странной смеси страха и возбуждения.

Сотни взглядов обратились на меня. Слуги и фейри вытягивали шеи, стараясь разглядеть, что же случилось, но мое внимание было сосредоточено исключительно на Баэле.

Он прижал руку к кровоточащей губе. Его пальцы окрасились в красный, и он перевел взгляд на меня. На его великолепном лице появилось выражение восхищенного недоверия.

– Ты укусила меня. Похоже на поведение фейри, а не человека.

Я, как зачарованная, наблюдала, как он провел пальцем по кровоточащей губе. Затем пососал его, слизывая кровь, будто это был мед, и ухмыльнулся. Было что-то жестокое в этой улыбке. Острое, как бритва, и от этого мои волосы встали дыбом.

Расплывшись в ухмылке, Баэл наклонился, прошептав мне на ухо:

– Ты только что помогла мне выиграть много денег, поэтому я позволю твоему агрессивному поведению остаться безнаказанным. На этот раз. – Он схватил меня за руку, потянув к сверкающим шатрам. – Идем.

Мое сердце застучало как бешеное, а адреналин потек по венам. Я едва могла дышать от страха, а шум в ушах заглушал ужасную гипнотизирующую музыку.

Я сглотнула, пытаясь подавить рыдания. Я больше никогда не увижу сестру. Никогда не узнаю, что же такого важного ей надо было сделать сегодня, раз она попросила меня прийти сюда. Оцепенение накрыло разум, как одеяло. Я не могла ни о чем думать, потому что иначе упала бы в обморок, не в силах сделать следующий шаг.

– Иди, – раздался нервный голос Энид где-то позади. – Будет хуже, если ты не пойдешь.

Баэл поднял брови, будто соглашаясь с ней, и схватил меня за руку, потащив за собой через поляну к шатру, где сидели все принцы. Это была самая большая и самая богато украшенная золотом черно-белая палатка – даже более вычурная, чем королевский шатер сексуальных пыток.

Меня трясло, конечности онемели, а вокруг стало странно тихо, пока ноги несли меня по траве без разрешения сознания.

Лица вокруг расплывались, а странная музыка на заднем плане исчезла, будто все замерло, чтобы посмотреть на мой марш к смерти.

Я тяжело задышала, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Я не могла понять, чего мне хочется сильнее: сбежать или свернуть шею ближайшему фейри.

Оказавшись ближе к шатру, я поняла, что украшения вовсе не из золота. Стены были сделаны из охристого шелка и поддерживались березовыми столбами. Сверкающие огоньки парили снаружи, освещая шатры и создавая ощущение, что они сияют изнутри.

Принц махнул рукой, сигнализируя идти перед ним, будто я гостья, а он показывает мне свой дом.

– Я был прав, – объявил он всему шатру. – Платите, неверующие ублюдки.

Несколько благородных фейри поднялись, подходя к Баэлу, но я не обратила на них внимания. Мой взгляд словно приклеился к нескольким извивающимся танцовщицам, привязанным к потолку за руки. Люди – насколько я могла судить по синякам на почти полностью обнаженной коже.

Над головой висели фонари, заливая все пространство мягким розовым светом, который мерцал в такт чарующей музыке. Никакой мебели не было, только груды одеял и подушек из шелка всех цветов, на которых лежали члены королевской семьи Вечных и их гости. Вокруг громоздились подносы и тележки, наполненные едой и вином.

Удивительно, но – к моему большому облегчению – здесь не было мертвецов и крови. Пока.

И все же слуги уже были полураздеты, многие сидели в клетках или носили ошейники. Почти все были женщинами, хотя среди них затесалось и несколько красивых мужчин. Фейри мало заботили пол или раса, а больше физическая красота и магические способности – а у этих людей красоты было в избытке.

Я опустила глаза на свои трясущиеся руки, на побелевшие костяшки пальцев, стискивающих юбку, и на ум пришел образ кошки, играющей с мышью в лапах, прежде чем убить ее.

В ушах грохотали правила матери и предупреждение Рози не привлекать к себе внимания. Истерический смех клокотал в горле, грозясь задушить. Возможно, другие слуги были правы. Я проклята. Потому что все, кого замечают Вечные, становятся их людьми, а я никогда не позволю этому случиться. Никогда.

Глава 8. Лонни

Я закрыла глаза и максимально расслабила лицо, пытаясь притвориться Рози. Рози, которая никогда не создает проблем. Которую никогда не заметят фейри. Быть может, если вживусь в роль сестры, я смогу пережить остаток ночи и увидеть следующий рассвет.

– Гвидион! – крикнул Баэл, потрясая ладонью, будто взвешивал монеты, которые только что выиграл. – Заплати мне, чертов мошенник.

– Я сейчас немного занят, – крикнул с противоположного конца шатра другой блондин.

Этим мужчиной – Гвидионом, – без сомнений, был брат принца Баэла.

Они выглядели очень похоже, за исключением того, что Гвидион на две головы выше и крупнее любого фейри, которого я когда-либо встречала, и с мускулами как у тролля. Другое очевидное различие заключалось в их поведении. В то время как Баэл источал опасность даже при мимолетном взгляде, Гвидион казался открытым и добродушным. У него были медно-золотые локоны, большие голубые глаза и характер, который создал ему блестящую репутацию при дворе. Говорили, что он никогда не кричит и редко избивает слуг до смерти. В столице этого было достаточно, чтобы гарантировать поклонение, как божеству.

Если оставить в стороне репутацию, заявление Гвидиона о том, что он занят, было… по большей части правдой. На его коленях сидело по нимфе, и ни одной из их шести рук не было видно.

– Ты только что принесла мне приличный куш, слюа, – сказал Баэл, поворачиваясь ко мне. – Или принесешь, если мой паршивый брат заплатит свою долю. – Последние слова он выкрикнул, и некоторые из придворных вокруг залились смехом.

Я не отрывала глаз от земли, понятия не имея, что сказать. Они заключили какое-то пари – наверняка связанное с тем внезапным поцелуем, – но в чем его суть, я совсем не хотела знать.

– Теперь ты меня игнорируешь? – все тем же насмешливым тоном спросил принц. – Это что-то новенькое. Мы же упустим столько возможностей. А могли бы дать представление.

Баэл был… раздражающим. Я заставила себя поднять глаза и встретиться с ним взглядом.

Будь Баэл человеком, я бы сказала, что ему, как и мне, ненамного больше двадцати лет. Но он фейри, поэтому трудно определить, сколько ему на самом деле. Он красив, как и все они, но его будто окружала тьма, которой не было у большинства Высших фейри при дворе. Он сильно напоминал мне больных из Последствий. Погруженных в тень. Будто никакой солнечный свет никогда не согреет его. Не знай я, кто он, то сказала бы, что он один из Неблагих.

– Что я могу для вас сделать, милорд? – Слова были пропитаны сарказмом, и я попыталась придать голосу нормальный ровный тон.

Он сделал шаг вперед.

– Как тебя зовут?

Я огляделась по сторонам, отчаянно ища союзника, но никто в шатре даже не смотрел на нас, не говоря уже о том, чтобы помочь мне.

– Лонни, – машинально пробормотала я.

Черт.

Из-за музыки, винных паров и каких-то странных трюков, которые фейри делали глазами, я не могла сосредоточиться. И это убьет меня быстрее, чем все остальное.

Он рассмеялся.

– Лгунья. Это не твое имя.

Впервые в жизни я не соврала, когда следовало бы. Ироничность этого момента была, пожалуй, слишком велика.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду.

Он раздраженно прищурился.

– Тогда скажи свое настоящее имя.

Я закусила губу, чтобы ничего не ответить, – настолько сильным было давление.

– Это и есть мое настоящее имя. У людей нет придворных имен.

Имена фейри обладали силой. Даже у принца было длинное официальное имя, которое он не стал бы легко выдавать. Мама дала Рози и мне имена фейри, которые легко сократить, – и это стало одним из ее самых лучших даров. Я старалась даже не думать о своем полном имени слишком часто, чтобы никто не смог его у меня узнать, но имя Рози – Ройзин – само непроизвольно всплыло в памяти.

Баэл повторил мое имя, а потом сделал паузу, будто пробуя его на вкус. Затем он отвернулся и поднял руки, как придворный шут перед толпой.

– Оно чудовищно. Придется нам его изменить.

Послышались возгласы одобрения, смешанные с пьяным смехом.

– Я бы назвала ее троллем, – крикнула одна фейри. – Кажется, ей подходит это имя.

Я стиснула зубы. Все это пустяки. Если повезет, они настолько увлекутся этой ребяческой игрой, что и вовсе забудут про меня.

Баэл потянулся ко мне одной рукой, а второй протянул свой кубок.

– Думаю, для простоты я буду звать тебя слюа.

Я плотно сомкнула губы, чтобы не поддаться порыву и не сказать что-нибудь в ответ – за это можно потерять палец или что похуже.

Я видела, как слугам вырывали языки, чтобы заставить их замолчать. Я видела, как заклинания заставляли жертв поверить, что у них нет губ. Все возможно. Может, кто-то бросит в меня какое-то заклинание или проклятье сегодня ночью – просто ради забавы.

Слюа – это не какое-то необычное оскорбление. Оно не так сильно задевало. Даже я могу придумать с десяток прозвищ похуже.

Слюа – это слово, которым Высшие фейри называли тех из нас, кто не принадлежал полностью ни одному из королевств. Хотя я родилась здесь, мама – нет. Она была подменышем – человеческим ребенком, похищенным ночью и воспитанным для служения Благому двору[5].

Именно это делало меня одной из слюа. Толпа. Слуги. Армия. Идеального перевода на общий язык для этого слова не существовало, но смысл ясен. Мы были безликой безымянной массой, которую можно использовать только как рабочие руки или выталкивать перед собой при появлении любой угрозы. Мы были безропотной подневольной силой в мире, где работа считалась нежелательной необходимостью. Нас воспитывали так, чтобы мы вели себя как они и жили рядом, но нам постоянно напоминали, что мы никогда не будем как они. Мы хороши лишь для того, чтобы работать на них и тайно с ними трахаться, но при этом должны не забывать, что между нами принципиальная разница. Мы никогда не будем равны.

Принц перевел взгляд с меня на вино, которое я налила ему в кубок, и нахмурился.

– И тут промолчишь? М-да, обычно леди падают передо мной на колени. Твое равнодушие даже в таком тривиальном вопросе разочаровывает.

Я стиснула зубы. Я ненавидела разговаривать с фейри – особенно с Высшими. Их привычка переворачивать слова и высказывать искаженную полуправду приводила меня в бешенство с тех пор, как я в детстве начала работать под надзором кухарки.

Вот почему мне гораздо лучше подходила работа подальше от них – я совершенно не умела контролировать эмоции. Не умела прятать ненависть к фейри, а это могло убить в Иноземье быстрее, чем любой тяжелый труд или жалкая продолжительность жизни смертного.

Быть может, если он заскучает, то оставит меня в покое? Вспышка гнева вызвала интерес. Игнорирование было чем-то новым. Раболепие же – обычное явление.

– Вы что-то еще хотели, милорд?

Его глаза сузились.

– Вообще-то, да. – Он понизил голос до шепота, но я была уверена, что все окружающие фейри по-прежнему отчетливо его слышат. – У меня вопрос. Как ты смогла увидеть нас в лесу сегодня?

Я снова заставила себя выдержать его взгляд.

– Я не понимаю, о чем вы.

Он потянулся к моему подбородку, крепко сжав его пальцами.

– Думаю, понимаешь.

– Баэл! – гаркнул мужской голос справа. – Хватит играть с ней в эти игры. Иди очаруй какую-нибудь служанку.

Я повернула голову в поисках того, кто пришел мне на помощь, чтобы обнаружить, что это явно не спаситель.

В дальнем углу шатра, немного в стороне от всех остальных, расположился принц Сайон. Его огромный черный ворон сидел на спинке кресла, как часовой, а на коленях извивалась блондинка-нимфа, водя пальцами по шее. Когда я посмотрела на него, он дернул ее за волосы и грубо оттолкнул, поднимаясь на ноги.

Гомон в шатре прекратился, как и тогда, когда Баэл тащил меня сюда. Однако теперь казалось, что это уже не только в моей голове, но и в реальности, потому что все окружающие затаили дыхание от страха.

– О? И почему же? – Баэл повернулся к кузену. – Очарую, обману, уложу в постель, обезглавлю. Какое тебе дело, как именно я докажу свою точку зрения?

Глаза Сайона сузились, уставившись на меня. В них отсутствовал всякий намек на тепло. Если раньше я и без того боялась, то, встретившись с этими серебряными глазами, и вовсе пришла в ужас.

– Ты ничего не доказал, – категорически отрезал он, не сводя с меня взгляда. – И мы не играем с предателями.

– Ты можешь убить любое веселье, Сай. Я считаю, что мы должны всегда играть с предателями. Игрушки ломаются.

Мои глаза расширились от страха и удивления. Я понятия не имела, о чем они… Да и какая разница? Они говорили обо мне так, будто я какая-то вещь. Или слизень, муравей. Шестерка, которую надо отдать в карточной игре. И, возможно, в их глазах так и было.

Эта мысль заставила кровь закипеть и в то же время немного утешила. Если дело не во мне, а в их развлечении, возможно, я смогу покинуть это место, сохранив жизнь. Солнце уже почти село, и на горизонте остался лишь слабый отблеск. Как только наступит ночь, начнется их охота. Может быть, тогда я смогу сбежать.

Баэл самодовольно улыбнулся кузену.

– Скольких людей с волшебным вкусом ты знаешь?

Сайон посмотрел на меня с таким презрением и ненавистью, которых я не видела в глазах ни одного фейри. Единственное, что я могла, – это выдержать его взгляд.

– Что?

Баэл наклонился и рывком поставил меня на ноги. Затем толкнул, и я споткнулась, пробежав несколько шагов, чтобы не упасть лицом в грязь.

– Посмотри сам.

Я запнулась о подол платья Рози и порвала его. Я вздрогнула. Ее прекрасное платье было покрыто грязью и вином, и вскоре, без сомнения, туда добавится моя кровь.

Сайон склонил голову набок, рассматривая меня, словно интересную головоломку. Я не могла не признать, что он красив – просто шокирующе красив, – несмотря на убийственные намерения.

Какое-то время он ничего не делал. Затем вложил наполненный вином кубок в мою закоченевшую руку. Багровая жидкость выплеснулась на траву у его ног.

– Какая неуклюжая, – с притворным сожалением произнес он. – Ты вообще знаешь, сколько времени нужно, чтобы оно забродило? Твои кости уже наполовину обратятся в прах, когда то, что ты пролила, можно будет заменить новым вином.

Я смотрела на жидкость, впитывающуюся в землю, – теперь только черви будут пить ее. Раздражение закипело в животе.

– Но…

– И глянь-ка, – продолжил он, играя на публику, – ты испачкала мои сапоги.

Он поднял ногу и потряс ею, будто показывая мне, что я натворила, и окружающие фейри оглушительно рассмеялись.

– Извинись, – лениво протянул он.

За что?

Я с трудом совладала с собой. Все в порядке. Это не так уж и плохо. Он провоцировал меня, и я чуть не взорвалась. Я закусила губу, и злые слезы защипали глаза.

– Я прошу прощения.

Слова обожгли горло – впервые в жизни от лжи меня затошнило.

Принц Баэл дернул рукой, и я, как марионетка на ниточках, послушно упала на колени, прежде чем успела осознать, что происходит. Он наклонился и прошептал так, чтобы только я могла слышать. Шепот окутал меня, будто он раздавался со всех сторон одновременно.

– Видишь, слюа? Это не так уж и сложно. Я знал, что ты хочешь пасть перед нами на колени.

Я отпрянула, охваченная яростью и унижением. Я уставилась на него. Лицо наверняка выдавало мою ненависть, но это уже не имело значения. Он все равно убьет меня, это очевидно, но я отказываюсь играть в их жестокие бессмысленные игры. Если мне суждено умереть, я умру с достоинством.

Сайон тоже улыбнулся и заговорил достаточно громко, чтобы толпа могла услышать:

– Слижи это.

Я застыла в ужасе.

– Ч-что?

Он пнул меня и со злобным смешком сказал:

– Ты испортила мои сапоги. Меньшее, что ты можешь сделать, – это почистить их. Давай, слюа, оближи их.

Остальные фейри загоготали в десять раз громче. Теперь, конечно, все смотрели на нас.

Я потрясла головой. Нет. Нет.

– Нет.

Этот урок я усвоила еще давно: что бы я ни делала, как бы ни умоляла, фейри не остановятся. Они наслаждаются мучениями, а страх только подстегивает их.

По толпе прокатился нервный смех, а кто-то потрясенно ахнул. Сайон уставился на меня, выглядя таким же удивленным, как и все остальные.

– Что ты сказала?

Сердце бешено забилось, пульс отдавался в ушах, а лицо покраснело от ярости и унижения. Я закрыла глаза в ожидании боли, ведь он, несомненно, пнет меня в лицо.

Жар пробежал по спине и рукам, заставляя кожу покрыться мурашками. Если он хотел такой реакции, то он ее получил.

– Нет. Вы…

По лицу Сайона будто пробежала тень нерешительности, а затем он двинулся так быстро, что я не успела отреагировать. Он рывком развернул меня, прижимая спиной к своей груди. Он тоже был удивительно теплым. Я почему-то думала, что он будет холодным, как мрамор, но меня обжег жар, исходящий от его обнаженной груди под вышитым черным камзолом. Я словно оказалась слишком близко к огню.

Я уставилась перед собой, боясь пошевелиться, когда он протянул руку и запустил длинные пальцы в мои волосы. Его кольца зацепились за кудри, и красивый пучок, который заплела Рози, распался. Локоны рассыпались по моим плечам.

– Ты хоть понимаешь, почему ты здесь? – спросил он, выдыхая прямо мне в ухо.

Я попыталась покачать головой, но не могла пошевелиться из-за его руки в волосах.

– Нет.

Это была не совсем правда. Я знала, что все они порочные, жестокие, неисправимые монстры с самого рождения, а я оказалась здесь, потому что они слишком любят чужие страдания. Так что все довольно просто.

Он наклонился и прошептал мне на ухо:

– Лгунья.

Я вздрогнула от удивления, когда его язык пробежал по моей шее к уху. Странное тепло свернулось в животе, смешиваясь с ужасом.

Адреналин захлестнул меня, и я уже не понимала, хочу ли сбежать или узнать, что произойдет, если останусь.

Он притянул мою голову еще ближе к себе, а другой рукой провел по бедру. Запахи дыма и дождя обрушились на меня. Я из последних сил сопротивлялась притяжению.

Голова закружилась, когда его губы достигли моего уха.

Внезапно он снова развернул меня лицом к себе. Он откинул мои волосы в сторону, глядя на ухо.

– Что это такое? – резко спросил он, его голос стал грубее, несдержаннее. – Кто это сделал?

– Не трогайте меня. – Я подняла ладонь, прикрывая ухо. – Это пустяк. Просто шрам.

Его серебряные глаза потемнели до цвета олова и переместились от моего уха к лицу, будто что-то ища в нем.

Но что он надеялся там найти, я так и не узнала.

Глава 9. Лонни

Крик переключил внимание фейри на происходящее на улице. Пока я разрывалась между желанием не отрывать глаз от собеседника и стремлением опустить взгляд, на краю поля зрения что-то пронеслось.

Снаружи послышался топот, раздались новые крики, все громче и громче, а крещендо достигло своего пика. За пределами золотого шатра двигались тени, и танцоры, стоявшие ближе всего ко входу, обратились в бегство, а слуги уронили подносы – пролилось вино, и фрукты рассыпались по земле среди роскошных подушек и одеял.

– Твою мать, так и знал, что это произойдет, – пробормотал Сайон себе под нос, ни к кому конкретно не обращаясь. Затем он повернулся ко мне. – Они здесь из-за тебя, слюа? Или ты недостаточно важна для этого?

Я уставилась на него, и голова закружилась, пока я отчаянно пыталась понять, что он имел в виду.

– Я не…

Он не стал ждать моего ответа и быстрым шагом направился к выходу. Толпа расступилась, пропуская его. С равнодушным выражением лица он взмахом руки сметал со своего пути слуг и придворных. Он даже не обращал внимания, кого расталкивал – фейри или людей, – пока пробивался к выходу.

Баэл, напротив, будто заскучал. Словно ему наплевать на развернувшийся вокруг хаос. Он глянул на меня, а затем направился за кузеном. Баэл наклонился и поднял яблоко с земли. Он оглянулся, наши взгляды пересеклись, когда он поднес фрукт ко рту.

– Надеюсь, ты не думаешь, что мы закончили на этом.

Я завороженно наблюдала, как он острыми зубами пронзил алую мякоть, как сок потек по его подбородку. Несмотря на вечерний зной, у меня по рукам побежали мурашки, и я сжала бедра.

Сердце колотилось в такт ритму барабанов, пока я боролась сама с собой. Неприязнь и интерес переплелись в сознании. Любопытство боролось с отвращением.

Затем, словно прочитав мои мысли, Баэл опустил яблоко и ухмыльнулся. Он отступил к выходу, посмеиваясь надо мной, а фрукт в его руке почернел и начал гнить, пока не превратился в пыль, падающую на землю.

Я вытянула шею, отчаянно пытаясь разглядеть над головами тех, кто толпился у выхода, что же происходит снаружи. Повсюду случались столкновения: кто-то пытался убежать, а кто-то – увидеть источник хаоса. Каким-то образом я оказалась в обеих группах: мне было любопытно и отчаянно хотелось уйти.

Я позволила толпе вынести меня наружу и испустила потрясенный вздох, который затерялся в общем шуме, когда увидела поляну. На ней царил хаос.

Кто-то – или целая группа – ворвался на пиршество, оставив после себя щепки, порванные струны и крошечные серебряные колокольчики, разбросанные по земле. На поляне словно произошла великая битва. На холме вдали блуждающие огоньки улетали прочь, освещая путь танцорам-фейри в красочных нарядах, бегущим к замку. Их шелковые юбки развевались за ними, как флаги капитуляции.

Десятки фигур в плащах с капюшонами громили поляну: кто-то с оружием, кто-то голыми руками опрокидывал шатры. Один пробежал мимо меня, держа в руке, как факел, половинку сломанной флейты фейри. Он обернулся и посмотрел на меня, ухмыльнувшись, когда мы встретились взглядами.

– Ахан!

Я моргнула, подавшись вперед, неуверенная, что правильно расслышала его сквозь платок, закрывавший нижнюю часть лица.

Я напрягла слух. Они не просто восклицали, они кричали… что-то.

– Ахан! Ахан!

Кто?

В этот момент краем глаза я уловила какое-то движение. Одна фигура в черном плаще целеустремленно промчалась мимо, отделяясь от остальных. Каштановые пряди выглянули из-под капюшона, и у меня потемнело перед глазами, а сердце подпрыгнуло к горлу.

Я ахнула. Даже несмотря на платок, закрывавший половину лица, я сразу узнала эти глаза.

Потому что это были мои глаза.

Моя тихая, кроткая сестра лавировала между другими нападавшими, мечась мимо убегающих танцоров и дворян с кошачьей ловкостью. Я потянулась к ней, думая, что она спешит ко мне, чтобы спасти, но она промчалась мимо.

Поляна перед глазами расплылась, и время словно замедлилось. Мой мир рушился.

Не осознавая, что делаю, я заработала локтями, расталкивая окружающих. Мне нужно выбраться из толпы. Добраться до нее, сейчас же.

Но между мной и сестрой было слишком много людей. Меня обдало жаром, и я открыла рот, чтобы закричать, но не издала ни звука. Локоть ударился обо что-то твердое, кто-то упал на землю, цепляясь за мои руки. В любое другое время я бы почувствовала себя виноватой – но не сейчас.

Сестра все еще металась по поляне, то появляясь, то исчезая из моего поля зрения. Каждый раз, когда она ныряла за чью-то фигуру, моя паника росла, адреналин бил по ушам, заставляя лицо и руки гореть еще сильнее, пока я не ощутила, будто сейчас вспыхну настоящим огнем.

Как будто это возможно. Как будто сейчас я загорюсь.

Король Пэнвилль выглянул из своего ужасного шатра. Он удивленно моргнул, глядя на приближающуюся фигуру. Хаос вокруг будто забавлял его. Лицо Рози сохраняло ту же хладнокровную сосредоточенность, что и всегда, когда она выудила из складок плаща блестящий нож и подняла его, как меч.

Я снова попыталась закричать, но в горле пересохло. Я подавилась, закашлявшись, и попробовала снова. Убийство короля сейчас не сделает сестру королевой. Да и убить его в таких обстоятельствах невозможно. Это совершенное безумие. Безрассудное и обреченное на провал, и судя по взгляду, которым король смотрел на сестру, он тоже это знал.

Рози подбежала ко входу в королевский шатер, и наконец речь вернулась ко мне. Слово сорвалось с губ прежде, чем я успела все как следует обдумать:

– Рози!

Она словно не услышала меня, приближаясь к королю. Должно быть, она что-то сказала ему, потому что несколько бесконечно долгих секунд они не двигались. По коже пробежали ледяные мурашки, и меня охватило жуткое предчувствие конца.

Рози откинула голову, словно смеясь, и высокомерное красивое лицо Пэнвилля исказилось. Наполнилось животной яростью.

Он спрыгнул с кровати и вытащил из-за пояса блестящий меч. Я не могла оторвать взгляд от лезвия – такого чистого и тонкого. Оно выглядело так, будто Пэнвилль никогда раньше им не пользовался, но, когда он поднял меч над головой, я поняла, что клинок ему определенно хорошо знаком.

Я рванула вперед, расталкивая с дороги последних людей, но кто-то дернул меня назад.

Чьи-то руки обхватили мою талию и прижали к незнакомой груди, захлопывая ловушку. Запах дыма и глинтвейна, смешанный с хвоей, окутал меня.

Я ощутила неистовые страх и ярость – сильнее, чем когда принцы издевались надо мной, ярче, чем когда мы встретились в лесу, оглушительнее, чем даже когда они забрали мать. Я забилась, дико размахивая руками.

– Отпусти меня!

– Остановись, – прошептал голос над ухом, обволакивая со всех сторон.

Я не остановилась. Я не могла. Только не Рози. Только не моя сестра.

Я кричала и лягалась, но никто не обращал на меня внимания – все взгляды сосредоточились на короле и девушке, чей капюшон съехал, обнажая лицо, на котором совершенно не было страха.

– За Дуллахана! – крикнула Рози достаточно громко, чтобы я услышала.

– Нет! – завопила я, голос сорвался, а горло будто разорвалось. – Нет! Остановись!

– Остановись! – повторил тот, кто держал меня, но его голос совершенно отличался от моего.

Взгляд короля Пэнвилля был холодным и расчетливым. Он поднял руку и взмахнул мечом. Слишком быстро для человеческого глаза. Я знала это, но все равно каким-то образом заметила.

Он ударил раз. Второй. Меч опустился и отступил. Клинок в руках тренированного убийцы рассек воздух быстро и умело.

Одно невероятно долгое мгновение будто ничего не происходило. Сестра неподвижно замерла на месте, как и до того, как меч опустился. Затем мой желудок скрутило от тошноты, а жар охватил кожу, когда сила тяжести взяла верх.

Время словно замедлилось: сначала упало тело Рози, отделившись от ее головы, которая, казалось, зависла в воздухе, а затем и она рухнула вниз. Я ошеломленно посмотрела на лицо сестры. Мое лицо. Оно исказилось от боли и ярости, застыв навсегда.

Кожа раскалилась добела. Жар охватил все тело. Пока я не ослепла от него.

Кто-то закричал. И этим кем-то была я. И я не могла остановиться.

Я никогда не смогу остановиться.

Глава 10. Лонни

Никто не остановил меня, когда я помчалась к обезображенному телу сестры. Большинство фейри уже либо сбежали в лес, либо спрятались в нескольких уцелевших шатрах.

Сердце билось о ребра так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Яростные слезы обжигали глаза и текли по щекам. Я сердито смахнула их тыльной стороной ладони. Слезы смешались с потом, текущим со лба, и перед глазами все расплылось еще сильнее, но я продолжала бежать вперед.

Огонь пожирал шатры, деревянные обломки и обрывки ткани лежали на земле.

Посреди руин застыл одинокий фейри. Он был невысок, с необычайно тонкими руками и ногами и густыми белыми волосами до колен. Закрыв глаза, он покачивался, играя на скрипке посреди опустевшей поляны. Длинные ноты звучали скорее зловеще, чем завораживающе. Будто низкий напев похоронного марша.

Эта чертова музыка.

Чуть позже я вернусь и брошу музыканта вместе с его скрипкой в огонь, но сначала мне нужно добраться до Рози.

Я ворвалась в алый шатер короля. Это было одно из немногих мест, которое осталось нетронутым. Одно из немногих, не пострадавших в погроме нападавших или от бегущих гостей.

Я чуть не согнулась пополам, когда моему взгляду предстала картина внутри. Из груди вырвался сдавленный звук – что-то среднее между криком и всхлипом. Вокруг было слишком много всего, что нужно осмыслить, и глаза не могли сосредоточиться на чем-то одном. Отвратительный запах наполнил ноздри и рот: острый и металлический, как гниющая плоть и запекшаяся кровь.

Танцоры с пустыми глазами продолжали покачиваться, а масса обнаженных тел, извивающаяся на кровати, сменила ритм, двигаясь в такт с гипнотическим похоронным маршем. Меня чуть не стошнило, когда я заметила оторванную руку и часть того, что, вероятно, когда-то было ступней, свободно плавающие в массе людей. Словно кто-то был разорван на части и просто продолжил дрейфовать на волнах.

Я уставилась на мертвое лицо – такое же, как у меня, – на обезглавленное тело Рози рядом с огромной кроватью, на которой продолжалась жуткая вакханалия секса и смерти, будто ничего не произошло. Но для меня – и для нее – все изменилось.

Я упала на землю рядом с сестрой, не заботясь о том, что происходит вокруг.

Я не могла в это поверить. Не могла понять.

Теперь мы уже никогда не покинем это место. Она больше никогда не обругает меня и не поведет себя как старшая, более ответственная близняшка. Она никогда не проживет жизнь лучше, чем эта. Это не имело смысла. Моя сестра. Моя тихая умелая сестра не могла попытаться убить короля. Она не атаковала бы поляну с другими мятежниками – а ведь это именно они и были. Никто другой не вторгся бы в день охоты в столицу, не говоря уже о территории дворца.

Но все же она это сделала. Почему? Зачем? Что было настолько важно, чтобы умереть за это? Чтобы бросить меня?

Чьи-то пальцы коснулись тыльной стороны моей руки, и я подпрыгнула, резко отстранившись. Я вытянула шею и зашипела, оглядываясь:

– Энид?

Ужас пронзил меня сквозь пелену боли. Казалось невероятным, что вокруг что-то еще происходило. Что, когда мой мир рухнул, все остальное продолжило существовать. Но пустые остекленевшие глаза Энид говорили об обратном.

Пульс ускорился, а паника усилилась, когда Энид снова потянулась ко мне, царапая ногтями руку. Я отпрыгнула в сторону и заскулила. Страх пронзил сердце. Она не узнала меня.

Ужас и гнев боролись внутри с чувством самосохранения. Околдованная Энид не контролировала себя, но мне все же не хотелось причинять ей боль.

Она грубо схватила меня за волосы и с ошеломляющей силой протащила несколько шагов до кровати. Я пнула ее, размахивая руками, и попала локтем в лицо. Она вскрикнула и выпустила мои волосы, но уже другая девушка потянулась ко мне.

С кровати поднялся один из мужчин. Я узнала в нем одного из стражников, которые работали с Калибаном. Один из братьев Уиндомов. Больше мышц, чем мозгов. И теперь он с пустыми глазами направлялся ко мне, вытягивая руки. Меня охватил страх.

Я думала, что мне нужно опасаться только фейри. Короля, который дергал нас за ниточки, как марионеток, и в каком-то смысле так оно и было. Но все же я не могла справиться одна с дюжиной нападающих, даже если это обычные люди.

Эзра Уиндом потянулся ко мне, и я отшатнулась в сторону, но сзади меня обхватила еще одна мощная пара рук. Что-то твердое с треском ударило меня по голове, и от боли из глаз посыпались искры. Теплая струйка крови скатилась с виска по щеке, и я с трудом сдержала крик.

Затем кто-то поднял меня и швырнул на кровать. Я вскрикнула – от ужаса пополам с отвращением при виде жуткой смеси смерти и похоти. Чья-то рука схватила меня за лицо, и я стиснула челюсти, отчаянно борясь с рыданиями.

Король наклонился, стоя в центре этого безумия. Его глаза встретились с моими, и в них промелькнуло узнавание. Только узнал он не меня, а Рози – свою неудавшуюся убийцу. На его лице промелькнул ужас, застывший в остекленевших глазах, а затем он рассмеялся – высоко и маниакально.

– Но я же только что убил тебя.

Боль пронзила сердце. Боль, отвращение и гнев. Меня затрясло. Гнев за сестру. За мать. За всех остальных мертвецов в этом шатре – и за скольких еще? Скольких еще он убил?

Как и час назад с той женщиной, король протянул руку и провел по моему лицу. Я ощутила ужас, но злость оказалась сильнее. Жар пробежал по спине. По затылку. По рукам и лицу. Он пронесся по всему телу, как лесной пожар, поглощающий все на своем пути, пока я не почувствовала, что сейчас загорюсь. И сожгу этот шатер дотла, забрав короля с собой.

Он внезапно отдернул руку, взглянув на меня, а затем на свои пальцы. Я воспользовалась этим замешательством и потянулась к его слишком красивому лицу. Жар вспыхнул между нами. Словно лесной пожар. Словно шаровая молния. Словно расплавленная магма, уничтожившая город Паслен двадцать лет назад.

Я зашарила глазами, отчаянно ища оружие, и взгляд наткнулся на острую обсидиановую корону. Потянувшись вперед, я сдернула ее с головы Пэнвилля.

Корона оказалась гладкой на ощупь. Опасно острой по краям, со стеклянными вставками, такими черными, что я могла различить в них свое искаженное отражение. Увидеть свои же глаза, выпученные и напуганные.

Размахнувшись, я ударила короной о голову Пэнвилля.

Он закричал, как дикое животное, потянувшись ко мне и пытаясь вырвать корону из рук. Его пальцы сомкнулись на моих запястьях, но он тут же отдернул их, словно прикоснулся к раскаленной плите.

Я снова отвела руку и, не раздумывая, атаковала. Я наносила удары вслепую снова и снова. Кровь потекла по рукам и лифу платья, но я не останавливалась.

Наконец с противным хлюпаньем заостренный кончик короны вошел в глаз Пэнвилля, и он повалился вперед. Обмяк. Упал. И рухнул прямо на меня, похоронив под волной тел.

Глава 11. Лонни

Потное тело короля прижало меня к кровати в насмешливом объятии. Я отпрянула, почувствовав горячую липкую жидкость, покрывшую руки и живот. Теперь я могла надеяться только на быструю смерть.

Хотя я в любом случае уже чувствовала себя мертвой.

– Да во имя Истока. Помогите! – прошипел кто-то у меня над ухом. – Уберите его с нее. Она же задохнется!

Я повернула голову и чуть не столкнулась носами с Энид. Ее глаза были ясными и сосредоточенными, когда она протянула руку и пихнула безвольное тело Пэнвилля, не выказывая никакого уважения к королевскому трупу.

Ее попытки сдвинуть тело заставили меня очнуться. Я задрожала от запоздалого ужаса и ударилась затылком о спинку кровати. Кровь была повсюду. Она пропитала всю меня – руки, ноги, платье – и продолжала литься.

В шатре было полно людей, но я слышала лишь собственное тяжелое дыхание. Стук сердца насмешливо отдавался в ушах.

– Оставь ее, Энид, – раздался голос другой женщины, эхом разнесшийся по палатке. – Все равно, когда принцы узнают…

– Солнце уже зашло, тупица, – отрезала Энид, перебивая ее. – Принцы – наименьшая из наших проблем.

Я огляделась. По крайней мере двенадцать девушек собрались вокруг роскошной золотой кровати короля, и все они смотрели на меня. Я старалась не обращать внимания на тех, кто не встал. На запах смерти, наполняющий шатер. На кровь, покрывающую все вокруг.

Ближайшие ко мне служанки отвернулись, страх и злость отразились на их лицах. Зрение затуманилось, панические слезы защипали глаза. За годы работы вместе я так и не удосужилась выучить имена этих девушек, потому что слишком злилась на их сплетни обо мне. О матери. Сейчас это казалось сущей глупостью. Сколько из них могли стать моими потенциальными союзницами? Нам следовало ненавидеть фейри, а не друг друга.

Энид выругалась себе под нос и с силой толкнула тело короля. Затем повернулась к остальным служанкам.

– Помогите или проваливайте, идиотки!

Я вздрогнула, пораженная силой ее голоса. Под каким бы заклинанием они ни находились, со смертью короля оно потеряло силу. И это больше, чем что-либо, делало его смерть реальной.

Чувствительность наконец вернулась к рукам, словно статуи вырвались из каменной тюрьмы. Я разжала пальцы, выпуская корону, по-прежнему застрявшую в глазу короля. Затем украдкой глянула на его раны. Они больше походили на порезы, чем на ожоги. Слава Истоку.

Наконец послышались шаги: кто-то из слуг ушел, а кто-то поспешил на помощь. Энид и остальные спихнули с меня короля, оставив его лежать на боку на позолоченной кровати. Я вдохнула, закашлявшись, когда воздух наполнил легкие.

– Лонни? – Энид наклонилась ко мне. – Ты в порядке?

Грудь тяжело вздымалась, от тревоги и напряжения дыхание перехватывало. Я моргнула, глядя на нее, беззвучно открывая и закрывая рот. В порядке ли я?

Я сосредоточилась на ее русых волосах, собранных в тугой пучок. На больших карих глазах. У фейри не бывает карих глаз. Это только человеческий цвет. Карие глаза могут солгать, и меня это всегда утешало.

Я протянула свои окровавленные руки к Энид. Красный сироп пропитал кожу, будто едкая кислота, разъедая все хорошее, что было во мне прежде. Хоть Пэнвилль и сам был убийцей. Хоть я и желала ему смерти. Но сама я никогда никого раньше не убивала.

– Что мне делать?

– Солнце уже зашло, – прошептала она.

Я нахмурилась.

– И что?

– Что, черт возьми, здесь происходит? – вдруг прогремел голос вдалеке, заставляя меня содрогнуться.

Я не узнала его, но почему-то чувствовала, что должна. Слуги в задней части шатра сдвинулись, толпа женщин окружила нас, закрывая обзор с улицы. Они, разумеется, не собирались меня защищать – просто пытались оттянуть собственное наказание. Что ж, я это заслужила.

Энид наклонилась и вырвала обсидиановую корону из глаза Пэнвилля даже с меньшим почтением, чем проявила я, когда избивала его. Затем повернулась и сунула ее в мои дрожащие руки.

– Беги.

Мне не надо было повторять дважды. Словно очнувшись от ступора, я отползла от тела короля Пэнвилля. Матрас захлюпал от крови, когда я вскочила на ноги. Я вздрогнула и чуть не поскользнулась на луже крови, накапавшей с края шелковой простыни.

Я в последний раз бросила взгляд на Рози, и сокрушительная боль почти сбила с ног. «Я выясню, почему это произошло, – пообещала я ей молча. – Кто бы ни послал тебя сюда, я найду его, и он кончит еще хуже Кровавого короля».

После этого я сунула окровавленную корону под мышку, нырнула под заднюю стенку шатра и понеслась в лес.

Глава 12. Лонни

Каждое дерево будто провожало меня взглядом, когда я пробиралась все дальше в лесную чащу. Каждый шуршащий листок казался принцем, готовым нанести удар в спину. Ветки и корни хрустели под ногами, грозились подставить мне подножку, чтобы сделать уязвимой для атаки.

Я оглянулась через плечо, и тьма уставилась на меня – пустая и бесконечная. Непрошеный страх скрутился в животе, когда я представила какое-то безликое существо, выползающее из этого мрака.

Ветки хлестали по лицу и рукам, но я не обращала на них внимания, грубо отталкивая в стороны. Рыдания сотрясали тело. Надо бежать. Бежать как можно дальше. Куда угодно, только бы не оставаться здесь. Стать кем угодно, только не мной.

Деревья в Чужелесье стояли так плотно, что даже днем ориентироваться здесь было практически невозможно. Я гуляла только по окраине, да и то с Калибаном. Это было опасно. Сексуально. А теперь казалось ужасно глупым.

Впереди простирался бесконечный лес. Я глянула направо, налево и снова направо. Я не знала, куда идти. Куда бы я ни пошла, Вечные найдут меня.

Люди не могут выжить в лесу в день охоты.

На ум пришли правила матери. Наряду с ложью, один из ее самых строгих наказов – никогда не заходить в Чужелесье после наступления темноты. Запрет, укоренившийся в подкорке настолько, что его больше не нужно было проговаривать вслух.

А может, и стоило бы.

С приезда в столицу я слышала разное о лесе: что в нем обитают всевозможные звери, Низшие фейри и Неблагие. Что в самой чаще живут существа, которых смертные не видели сотни лет. Некоторые называли их богами – братьями и сестрами тех, кто живет в горах у Истока и на дне океана. Кто-то говорил, что они давно мертвы или что их и вовсе никогда не было.

Я слышала множество историй о людях, которых сбивали с пути блуждающие огоньки, а Низшие фейри заманивали в болота или сбрасывали со скал. Но я всегда боялась только Высших фейри. Низшие постоянно были неподалеку. Подглядывали за мной. Они никогда не оставляли меня.

– Помогите мне, – пробормотала я во тьму, осматривая линию деревьев в поисках крошечных глаз, прячущихся среди листвы.

Впереди между двумя стволами вспыхнула пара блестящих желтых глаз, и я, не раздумывая, помчалась к ним, пробираясь через корни и колючки.

Острая боль пронзила тело. У меня перехватило дыхание, и из глаз посыпались искры, когда я врезалась во что-то твердое. Я отскочила, и живот скрутило от ощущения падения.

Я приготовилась к удару и ахнула, когда чья-то рука обвила меня за талию. Сердце замерло от потрясения из-за боли и внезапной остановки падения. Я извернулась, чтобы разглядеть пленителя, уже хорошо зная, кто это.

– Небольшой совет, слюа, – от знакомого голоса по спине побежали мурашки, а его горячее дыхание обожгло ухо, – никогда не зови на помощь в темноте. Ты звучишь как добыча, и услышать это может кто угодно.

Глава 13. Лонни

– Отвали от меня, – прорычала я.

Я попыталась освободиться, удивленная смелостью в своем голосе. И все же я не жалела о вырвавшейся грубости.

– Почему? – прошептал Баэл мне на ухо. – Готов поспорить, лежа на спине ты выглядишь еще симпатичнее.

От этих слов я ощутила еще одну волну гнева. Я только что видела убийство сестры, мои руки были по локоть в крови, а этот чертов фейри пытается со мной флиртовать?

Я сделала большой шаг назад, присела и принялась шарить по земле, пытаясь найти что-то вроде камня или палки – хоть что-нибудь. Вероятно, он здесь, чтобы наконец убить меня, но я не буду бездействовать.

Его глаза метнулись к моим пальцам и сузились, когда заметили в них камень. Его насмешливая улыбка исчезла.

– Брось это. Поранишься скорее ты, чем я.

Чувство протеста пронзило меня, смешиваясь с адреналином. Тело встрепенулось, возвращаясь к жизни. Я лишь крепче обхватила камень и, недолго думая, швырнула его в принца.

Желтые глаза Баэла расширились. Не от страха, а скорее от потрясения. Удивления, возможно. Он поднял руку, и камень рассыпался в пыль в нескольких сантиметрах от его пугающе прекрасного лица.

– Оказывается, ты любишь насилие. – Он склонил голову, и уголок его губ приподнялся. – Маленькое чудовище.

Снова этот взгляд – самый страшный в мире. Интерес.

– Зачем это все? – спокойно спросила я, несмотря на то, что кипящий гнев усилился, а температура тела словно повысилась.

В глазах Баэла сверкнуло что-то темное и пугающее.

– О чем ты?

Я выпрямилась во весь рост, хотя в этом не было смысла – я едва доставала ему до середины груди даже в ботинках на тяжелых каблуках.

– Зачем раскрывать свое присутствие? Ты мог просто убить меня.

Баэл рассмеялся, и я возненавидела себя за то, что мне понравился этот звук, окутавший меня, как щупальце теплого дразнящего дыма.

– Разве это весело?

– Ты думаешь, что убийство – это весело? – огрызнулась я в ответ.

Он посмотрел на меня сверху вниз, в его глазах все еще плескалось веселье.

– Твое, очевидно, да. Хотя, полагаю, гораздо веселее будет наблюдать, как ты стараешься сбежать от меня, несмотря на всю тщетность этих попыток.

Дрожь пробежала по позвоночнику. Я не могла не вспомнить о всех его издевках на пиру. О сгнившем яблоке. «Очарую, обману, уложу в постель, обезглавлю».

Я ненавижу его. Их. Всех их.

Я вдруг осознала абсурдность происходящего. Я затеяла бессмысленный спор, хотя следовало бежать прочь, спасая свою жизнь. В обычное время я бы никогда не посмотрела в глаза Баэлу, не стала бы с ним так разговаривать. Возможно… он что-то сделал. Наложил чары или заклинание, мешающее ясно мыслить.

Или, может, мне попросту больше нечего терять.

Я вонзила носок ботинка в сухую землю и взметнула огромное облако пыли и камешков прямо в лицо принцу. Затем развернулась на каблуках и бросилась бежать.

Но не успела я сделать и пары шагов, как другая рука схватила меня за запястье и потащила назад.

Длинные пальцы впились в кожу, наверняка оставляя синяки. Сайон пристально воззрился на меня, будто вокруг нас никого больше не было. Его серебряные глаза захватили все мое внимание, маня к себе.

– Хотя я и восхищен попыткой, но ты в меньшинстве.

Я моргнула, и чары разрушились.

Я заметила третью фигуру со светлыми волосами, выступившую из тьмы. Сердце ушло в пятки.

Все три принца семьи Вечных стояли передо мной, буравя свирепыми неземными глазами. Для той, чье единственное желание – остаться незамеченной, это настоящий ад. Не знай я совершенно точно, что не сплю, то подумала бы, что очутилась в каком-то ужасном кошмаре.

– Чего вы хотите? – дрожащим голосом спросила я, переводя взгляд с одного принца на другого.

От моего внимания не ускользнуло, что я все еще жива и никто до сих пор серьезно не пытался затащить меня обратно в замок. Меня еще ни разу не поставили на колени и не пытали. Ну почти.

– Расслабься, маленькое чудовище, – сказал Баэл. – Мы просто хотим поговорить.

Я проглотила смешок. Поговорить? Нет. Это невозможно. И все же, должно быть, это так и есть… потому что фейри не умеют лгать.

– О чем?

– Вопрос не в том, сл… – Сайон оборвал себя, по какой-то причине не назвав меня слюа, – …не в том, чего мы хотим. Тебе следует подумать, чего хочешь ты.

Я представила, будто меня волшебным образом наполнили силы и я чудом обезглавила принцев, как их дядя убил Рози. Это было бы так кроваво и прекрасно… и невозможно.

Мне повезет, если я просто выберусь живой из этого леса. Еще большей удачей будет, если я уйду сама, сохранив все конечности, и без цепи на шее, как у какого-то экзотического питомца.

– Что? – переспросила я, выныривая из фантазий.

– Чего ты хочешь? – спросил Сайон еще раз, грубее.

Страх сменился растерянностью. Затем Гвидион шагнул вперед и протянул ладонь, будто хотел пожать мне руку.

– Прошу прощения за них, никаких манер, верно?

Я посмотрела на его пальцы, как на змею, и отпрянула. Гвидиона я знала меньше всего, хотя бы потому, что его не интересовали пытки надо мной. Возможно, он был не так похож на этих двух. И все же я бы никогда не приняла его руку.

– Не прикасайся ко мне.

Он убрал ладонь.

– О, теперь я вижу, что неприязнь к этикету заразна.

Голова закружилась. Что бы сейчас ни происходило, это кардинально отличалось от сцены на поляне. Но почему? Разве они не должны ненавидеть меня еще больше после случившегося?

Глаза Сайона оторвались от моего лица и на миг метнулись в сторону. Я проследила за его взглядом, и сердце екнуло.

Окровавленная обсидиановая корона одиноко лежала в куче листьев в нескольких шагах от меня. Должно быть, я выронила ее, когда столкнулась с Баэлом. Я даже не заметила.

Я снова посмотрела на Сайона. Что происходит? Ему нужна эта бесполезная побрякушка? Я наклонилась и подняла корону – принцы тут же напряглись.

Корона выглядела почти… по-злодейски. Она была очень острой. Каждая из шести блестящих черных граней мерцала, отражая свет луны, словно зубы какого-то жуткого зверя. Будь это и впрямь зубы, подобное чудовище могло бы проглотить меня в один присест.

В отличие от диадем клана Вечных – принцессы Рэйвин, леди Эйны и некоторых высокородных придворных дам, – корону не украшали драгоценные камни. Это должно было сделать ее невзрачной, но вышло наоборот. Драгоценности словно блекли по сравнению с ней, не имея права даже находиться рядом.

Я всмотрелась в свое отражение на зеркальной черной поверхности. Внутри простиралась бесконечная тьма. Казалось, будто я там, в ловушке, а не стою здесь и смотрю на нее. Я в замешательстве вздрогнула.

Сайон сделал шаг ко мне, изобразив на лице чувственную улыбку.

– Не обязательно все усложнять, – сказал он. – Отдай мне корону. Что бы ни пообещал Дуллахан, мы можем дать тебе больше. Хочешь золота? Свободы? Мы можем отправить тебя куда угодно.

Я попыталась взять под контроль сбившееся дыхание. Только будучи мертвой, я бы не отреагировала на него. На его чертовки красивое лицо. Идеальную улыбку. И все же в глубине сознания его слова звучали странно противоречиво. Как будто его иллюзия на меня не действовала.

Я нахмурилась. Сердце заколотилось, грозясь вырваться из ребер. Сделка. Вот что это такое. Правила матери прозвучали в голове так ясно, словно она стояла рядом. Как и всегда, я не могла не отметить, что чуть было не нарушила ее первое правило: «Никогда не заключать сделок с фейри».

Голова закружилась. Эта ночь становилась все хуже и безумнее. Будто кошмар, которому нет конца.

А еще это имя. Дуллахан. До сегодняшнего вечера я никогда его не слышала. Но теперь уверена, что больше его не забуду. Это Дуллахан отправил Рози на смерть? Друг он или враг?

– Мне ничего не нужно, – ответила я. – Я только хочу узнать, почему моя сестра умерла сегодня.

Мне даже не нужна их паршивая корона, но раз уж она так для них важна, они получат ее только через мой труп. Что, по моим предположениям, может произойти минут через пять, если им наскучат переговоры.

Сайон прищурился и стиснул зубы, гнев исказил его неестественно прекрасное лицо. Он злился, что я не поддалась на его чары, а может быть, просто потому, что никогда не слышал слова «нет».

– Ты и без того хорошо знаешь ответ, мятежница. В конце концов, ваше дело заведомо обречено на провал.

Я сжала челюсти.

– Я хочу вернуть свою сестру. Это ты можешь?

Сайон, казалось, на мгновение задумался, и я возненавидела себя за то, как екнуло сердце.

Он правда может это? Я никогда не слышала о воскрешении мертвых, но понятия не имела, на что способна магия Высших фейри. Если кто-то из них умеет подобное, возможно…

Принц уставился на меня с нечитаемым выражением лица.

– Нет.

Сердце сжалось, боль снова пронзила меня. Я закрыла глаза и тут же увидела эту сцену снова. Пэнвилля, поднимающего меч и пронзающего Рози на глазах у толпы. И кровь. Море крови.

Руки задрожали, на глазах снова навернулись слезы. Я быстро утерла их тыльной стороной ладони.

Адреналин, бурлящий во мне во время погони; страх из-за серебряных глаз, смотрящих на меня, – все испарилось, оставив после себя лишь пустоту. Мне хотелось закричать на него: «Что тебе нужно? Что ты смотришь на меня? Тебя забавляют мои страдания?» Но у меня не осталось сил. Мне хотелось лишь опуститься на землю. Рухнуть и больше никогда не подниматься.

– Попроси что-нибудь другое, – резко бросил Баэл.

Не знай я наверняка, то подумала бы, что ему не по себе. Я уставилась на него пустым взглядом.

– Нет. Это все из-за дурацкой короны? Что вы можете…

А затем в голове щелкнуло.

Я убила Пэнвилля после захода солнца в день охоты. Я убила его и забрала корону, а теперь Вечные хотят поговорить. Узнать, чего я хочу.

Смех забурлил в горле. Я фыркнула, и все три принца уставились на меня.

А они вообще все еще принцы?

Я сделала шаг вправо, помахав короной, и они насторожились. Почему-то мне стало еще смешнее, и я чуть не задохнулась от нарастающей истерики.

– Может быть, Пэнвилль и правда свел ее с ума, – сказал Гвидион себе под нос. – Это к лучшему или к худшему?

– К лучшему, – быстро ответил Баэл. – Безумными они мне больше нравятся.

– Заткнитесь, – рявкнул на них Сайон.

Я вытянула корону перед собой, держа эту проклятую штуковину так осторожно, будто она могла меня укусить.

– Так вы не можете просто взять ее?

Они не могут. Я уверена, что они не могут, иначе бы уже это сделали. И все же я хотела убедиться.

Ни один из них не сдвинулся с места.

– Отдай ее мне, – мягко сказал Сайон. Его голос убеждал меня. Гипнотизировал.

«Иллюзия! – кричало подсознание. – Ложь».

Я сделала шаг назад.

– Нет.

Баэл встал перед кузеном.

– Сай, подожди, а что, если…

– Свали, Баэл! – рявкнул Сайон. Кажется, переговоры закончились. Его голос приобрел резкий требовательный тон, как сегодня утром в лесу.

Он раскрыл руки, будто приглашая в свои объятия. Воздух между его ладонями заколебался и закружился. Темные тени заплясали между его пальцами, и он шагнул вперед, потянувшись к моему горлу.

Земля под ногами задрожала, и я почувствовала на коже магию, а затем его рука схватила меня за запястье, и мир погрузился во тьму.

Глава 14. Лонни

Несколько секунд меня тошнило, пока мы кружились в темноте, а потом я снова почувствовала твердую землю под ногами.

Запах смерти и гнили наполнил ноздри. Я задохнулась, борясь с рвотными позывами, и упала на мокрый каменный пол. Голова раскалывалась, меня захлестнула дезориентация.

Услышав металлический звон, я заставила себя открыть глаза. Сердце замерло, а желудок сжался. Меня окружала почти полная темнота, а единственный свет виднелся в конце коридора, примерно в шести шагах от меня. У моей головы застыли чьи-то сапоги.

Я посмотрела вверх и обнаружила, что надо мной стоит Сайон и разглядывает меня, лежащую на полу.

– Ты определенно можешь сопротивляться не всей магии, – задумчиво протянул он. – Думаю, у меня будет достаточно времени разобраться в твоих способностях.

– Что?

Он отступил, и я моргнула, осматривая помещение получше. Кровь застыла в жилах. Через пару секунд я уже вскочила на ноги, пытаясь справиться с головокружением и тошнотой, грозившими снова отправить меня на пол. Пульс гремел в ушах.

Сайон оказался расторопнее меня: он вышел в коридор слишком быстро, чтобы я успела заметить. Затем он закрыл дверь тюремной камеры с гулким звоном.

Я бросилась к решетке, обвивая руками тяжелое железо и тряся его изо всех сил.

– Ты не можешь так поступить! – закричала я. – Ты не можешь бросить меня здесь!

Он не может. Они не могут так со мной поступить.

– Однако я могу, мятежница. Раз я не могу заставить тебя сотрудничать, то хотя бы помешаю вернуться к Дуллахану с короной.

– Я понятия не имею, о чем ты! – крикнула я вслед уходящему принцу, исчезающему в темном коридоре.

Сайон обернулся. Серебряные глаза снова встретились с моими, в них светилась такая соблазнительная жестокость, что это ошеломляло. Как и то, что я очутилась в центре его безраздельного внимания. Он смотрел на меня столь пристально – сексуально, яростно, презрительно, – как будто я вообще ничего для него не значила, но он все равно хотел посмотреть, когда же я сломаюсь.

Его гипнотический голос эхом разнесся по камере, заставляя угрозу прозвучать как стихи:

– Кричи сколько хочешь, мятежница. Никто не услышит тебя. – Он махнул рукой на остальных заключенных, словно говоря: «Видишь: всем плевать, когда другие кричат».

Остальные пленники уставились на меня голодными глазами – пустыми и безумными, – злобно моргая в темноте. Их вопли, полные боли и гнева, раздавалась даже сейчас, в присутствии стражников.

Сердце ухнуло в пятки, и я подумала, что меня все-таки стошнит.

– Солнце уже зашло, – сказала я, пытаясь звучать уверенно, – и у меня ваша корона. Это значит, что я королева.

– Да, верно. – Он отвернулся и исчез во мраке коридора. – Посмотрим, как корона послужит тебе при полном отсутствии союзников.

Сайон был прав. Всем было наплевать, сколько бы я ни кричала ему вслед, и никому не было дела даже много дней спустя.

Когда крики утомили меня, я рухнула на грязный пол, осматривая камеру. Она была крошечной, мрачной и пахла тем, что лучше не произносить вслух. Солома в углу кишела клещами, а под ногами скользнула крыса, и я отпрянула.

Дальше по коридору другие заключенные продолжали кричать: от голода или безумия, этого я не знала. Голова кружилась, и я рассмеялась над собственным ничтожеством. В Вечнограде не место справедливости. У людей здесь никаких прав.

Обхватив колени руками, я прижалась к ним лицом.

В моей жизни было несколько моментов, когда я отчетливо понимала, что как прежде уже никогда не будет. День, когда мать схватили стражники королевы. День, когда у меня появился шрам на ухе. День, когда мы сбежали в столицу, и сегодня, когда я потеряла свою последнюю родню, окончательно и бесповоротно оставшись одна.

Непрекращающееся жужжание, начавшееся еще на поляне, никак не покидало голову, заглушая все чувства, кроме боли, гнева и горя. Это все чертовы фейри, они сделали это с Рози. Сделали это со мной.

Возможно, мне следовало принять их предложение.

Возможно, мне следовало просто уйти. Возможно… возможно, все это не имело бы значения.

Все знают законы Иноземья. Я – королева, но меня заперли здесь. Вот она, самая большая ложь в мире – что Вечные действительно позволят кому-то оспорить их власть.

Дни напролет я кричала и горевала по сестре.

Я горевала и по матери, по которой никогда не могла как следует поплакать, и по несправедливости всего происходящего по отношению ко мне.

Я знала законы, и Сайон не имел права так поступать со мной. Но власть – не то же самое, что сила, и всем плевать, что случилось со мной. Плевать, что случилось с моей семьей. А я не должна никогда – никогда – раскрывать свою силу.

Часть II

Не репейник склонился к жимолости,

а жимолость обвилась вокруг репейника[6].

Эмили Бронте. «Грозовой перевал»

Глава 15. Сайон

Мабон (сентябрь). Семь лет назад

Колено человеческой женщины врезалось в ухо стражника, когда он перебрасывал ее через плечо. Он охнул, а затем громко выругался, но она как будто этого даже не заметила.

– Заткнись, – сказал я ей. – Пожалуйста.

Женщина вызывающе посмотрела на меня и закричала еще громче. Выкрикивала слова и ругательства на языке, на котором я не говорил, да и не хотел.

Смысл был ясен по выражению ее лица и тому, как она пыталась отбиться от нас. Она думала, что мы – или, вернее, я – воплощение зла. Она была не так уж далека от истины.

Я сжал зубы, голова начала раскалываться. Разве она еще не поняла? Даже если кто-то придет ей на помощь, это не изменит ее судьбу. Это будет лишь означать, что мне придется убить больше невинных людей, и одна мысль об этом скрутила желудок.

Я поднял руку и прижал ее к обнаженному предплечью женщины. Она снова закричала, на этот раз громче. Но не от гнева, а от боли. Я отдернул руку.

– Тихо!

Тяжело дыша, она уставилась на меня, пот выступил на ее лбу. Теперь она узнала меня, я был уверен. И я только что подтвердил ее худшие опасения.

– Отлично, – сказал дядя рядом. – Я собираюсь убить ее сам.

Дядя Пэнвилль теперь был лишь немногим выше меня – и, вероятно, я перерасту его в этом году. Он был наследным принцем и в знак этого носил серебряный венец на лбу. Хоть он и не был моим отцом, даже я признавал, что похож на него больше, чем на собственного родителя.

– Что нам с ней делать, милорд? – спросил меня стражник, явно вздохнув с облегчением, когда женщина наконец перестала кричать.

Я посмотрел на дядю, но он ничего не сказал. Он ждал моего ответа. Голова разболелась еще сильнее.

Я знал, что в этом и есть смысл. Это урок. Дом Вечных не знает милосердия. Мы не чувствуем ни вины, ни стыда за приказы, которым следуем. Пророчества бабушки Силии всегда верны, и мы всегда действуем во благо семьи. Всегда стремимся снять наше проклятье.

Я в некоторой растерянности уставился на стражника – не в последнюю очередь потому, что не привык к такому почетному обращению.

– Думаю, ты повезешь ее.

– Слушаюсь, милорд.

Я осмотрел грязную городскую улицу. Из дверных проемов и окон высовывались лица – жители трущоб выглядывали, пытаясь понять, что случилось. Многие попрятались, как только заметили меня. Хотя люди не боялись меня так, как отца, герб Вечных все же производил впечатление.

Я никак не мог понять, почему кто-то решил сбежать из дворца ради жизни в подобном месте. Я с любопытством перевел взгляд на кричащую рыжую женщину, гадая, что же заставило ее уйти. Вполне возможно, что ей бы все удалось. У нас были дела поважнее, чем искать каждую служанку-подменыша в городе.

К несчастью для Риэннин Скайборн, бабушка Силия увидела ее во сне и приказала мне разыскать ее. Еще хуже то, что она родилась в день, когда пал Паслен.

Охранник перекинул Риэннин через лошадь, и я сделал шаг к своей.

– Нет! Мама!

Крик эхом разнесся по улице, отражаясь от стен домов и задержавшись в воздухе. В большом удивлении я поднял глаза и окаменел.

Две одинаковые девушки бежали к нам с холма со стороны Чужелесья.

– Нет! – крикнула женщина на общем языке. – Уходите!

Я перевел взгляд с девушек на женщину, и в голове щелкнуло. Кажется, они были лишь на несколько лет моложе меня. Четырнадцать-пятнадцать лет, хотя мне всегда трудно определить человеческий возраст. У них были волосы матери, но не ее голубые глаза.

Услышав слова матери, одна из девушек остановилась и отступила на несколько шагов, будто собираясь сбежать. Умно. Нормальная реакция, когда люди сталкиваются с фейри. Вторая перевела взгляд со стражников на мать, затем на меня и обратно. Она оскалилась, будто дикое животное, а после бросилась вперед, не заботясь о собственной безопасности. Совершенно без страха. Я почувствовал, как волосы встали дыбом на затылке, а зрение сузилось до точки. Я непроизвольно шагнул вперед…

– Отпустите ее! – потребовала девушка.

– Лонни, уходи! – крикнула ей мать. Она больше не испытывала боли, но тени, что я набросил на нее, все еще отражались в глазах.

Дочь не послушалась и вместо этого бросилась ко мне, будто если она каким-то образом одолеет меня, то сможет спасти мать.

Я отступил. Если она коснется меня, то испытает сильную боль.

Прежде чем я успел среагировать – даже подумать, – дядя Пэнвилль уже перехватил девушку и поднял в воздух, будто она ничего не весила.

– Что ж, – весело сказал он, – возможно, ты еще не готов выполнять такие поручения самостоятельно, раз тебя может заставить отступить человеческий ребенок.

– Это не так, – прошипел я, стараясь не обращать внимания на то, как девушка брыкается и кричит в руках дяди – точно так же, как только что ее мать.

Я понятия не имел, почему меня это волновало – и почему ее крики меньше раздражали, но сильнее злили.

Дядя поднял брови, но у меня не было оправдания. Я просто не хотел убивать девушку. В отличие от Пэнвилля, моя магия приносила лишь боль и смерть. Кроме этого я был мало на что способен.

Пэнвилль перевел взгляд с брыкающейся женщины поперек лошадиного крупа на ее дочь, которую удерживал в нескольких футах над землей. Уголок его губ приподнялся в злобной ухмылке.

Он поднял правую руку, создавая заклинание, и моя кровь вскипела. Пульс оглушительно застучал в ушах, и я шагнул вперед, чтобы оторвать его руку от нее…

Без всякого предупреждения девушка отлетела к стене дома. Раздался душераздирающий крик.

Пэнвилль уставился на свою руку, но все мое внимание сосредоточилось на девушке.

Ее висок заливала кровь, пачкая волосы и платье. Я побледнел.

Она пахла магией.

Глава 16. Сайон

Ламмас (август). Три месяца после смерти короля Пэнвилля

Кулак больше моей головы врезался в мой череп, и я отшатнулся. Боль пронзила меня, и я стиснул зубы, стараясь сдержать магию.

Толпа одобрительно заулюлюкала, откровенно радуясь тому, что одного из Высших фейри чуть не сбили с ног. Мне стало интересно, что бы они сказали, узнай, что удар в этом глухом переулке только что принял один из членов королевской семьи – или что я могу положить происходящему конец в любой момент. Кроме боли, здесь не было ничего интересного.

Я обошел кольцо кричащих зрителей, собравшихся в грязном переулке столицы. Большинство из них были людьми, но я заметил и нескольких фейри в толпе. Если кто-то и узнал меня – в чем я сильно сомневался, – то ничего не сказал.

Я вытер кровь с глаз и отпрыгнул в сторону, уже чувствуя характерное покалывание, когда рана на виске начала затягиваться.

Тролль тяжело шагнул вперед. Я выбросил руку, возвращая удар. Костяшки пальцев хрустнули о его челюсть. Он даже не покачнулся, а брови дернулись, будто в легком раздражении. Словно муха подлетела слишком близко.

– Прикончи его! – закричал кто-то сбоку, и, вероятно, обращался он вовсе не ко мне.

Бои здесь заканчивались только чьей-то смертью, и вот уже несколько ночей тролль оставался непобежденным. Я надеялся, что найду в его лице настоящий вызов. Что-то, способное меня отвлечь. Но мне не следовало ожидать столь многого.

Тролль снова бросился вперед, изо рта полетели слюна и слизь, а его крошечные глазки сфокусировались на мне. Он поднял огромную руку, и на сей раз, когда она коснулась меня, я не стал сдерживать магию.

Тролль заревел. Удивительно высокий звук для такого огромного существа – будто раненая лиса на охоте. Это странно перекликалось с нынешним охотничьим сезоном, а потому совершенно не понравилось мне – ведь я изо всех сил старался забыть о нем.

Балансируя на пятках, тролль закатил глаза, на губах образовалась пена.

Я скучающе отвернулся, когда тролль покачнулся и рухнул на землю. Толпа позади меня смолкла. Некоторые открыли рты, глядя на меня с ужасом. Другие уже продирались между грязными домами обратно к улице, пытаясь сбежать от меня.

Только Баэл равнодушно стоял, прислонившись к стене дома и дожидаясь меня. Толпа сторонилась и его, но, вероятно, это было больше связано с его очевидным опьянением и отсутствием рубашки.

– Отличное представление! – крикнул он, когда я приблизился. Он поднял руку, чтобы похлопать меня по спине, и впечатляюще промахнулся. – Но надо ли было убивать его?

– Да, – отрезал я.

Было время, когда меня выворачивало от подобного. Когда я боялся использовать магию против кого-либо. Когда смерть била по мне так же сильно, как и по тем, кого я убивал. Но теперь меня это почти не задевало.

– Ну и ладно. Отличная работа. Очень… – он сделал паузу, словно подыскивая слово, – смертоносно. Смертельно.

Я чуть было не закатил глаза.

– Ага.

Настороженные взгляды провожали нас, пока мы возвращались в замок. До этого зрители, может, и не знали, кто я такой, но теперь точно догадались. Я слышал, как они перешептывались, глядя мне в спину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Слуга», «солдат» (др. ирландский).

Вернуться

2

Перевод Бориса Пастернака.

Вернуться

3

Общее название для британских булочек, которые обычно подают к чаю.

Вернуться

4

Отсылка к «Идиллиям короля» А. Теннисона – циклу из двенадцати поэм о подвигах короля Артура и его рыцарей. Написан в XIX веке.

Вернуться

5

Благие – термин для фейри в шотландском фольклоре.

Вернуться

6

Перевод Надежды Вольпин.

Вернуться