Анна Гринь
Василиса и Кощей

ПРОЛОГ

– Ты только посмотри на это. Посмотри! – выдохнула я в отчаянии, дергая себя за белесую прядь волос. – Какой кошмар! Кошмарище!

– Ну… – задумчиво протянула подруга. – Это же временно. Чего ты так расстраиваешься?

– Да, временно, – согласилась нехотя, – но я так сильно отличаюсь… Самой неприятно.

Татьяна хмыкнула и пригубила клюквенную наливку, которой я решила залечить душевные раны этим вечером. Обошла меня, рассматривая, и заявила:

– Все не так плохо. У тебя только лицо изменилось. А фигура осталась та же. И рост. Было бы хуже, если бы ты совсем другой стала.

Эти слова должны были утешить, но не утешали.

– Я не хочу быть такой! – возмутилась и притопнула ногой. – Стыдно из дома выйти теперь.

– А чего стыдиться? – удивилась подруга.

– Я страшная.

Таня хмыкнула и сообщила:

– Зато у тебя теперь есть куча возможностей, Васюш.

– О чем ты? – даже немного обиделась я. – Какие возможности? Нет у меня никаких возможностей. Я была красавицей! Да, не такой красивой, как мои сестры, но красавицей. Именно из-за внешности получила работу в главном офисе. Заказчики…

– Вот именно! – перебила Татьяна. – Вот именно, Вася. Сколько раз ты жаловалась, что никто не смотрит дальше твоего хорошенького личика, а? Тысячу? Десять тысяч раз? Ты сама знаешь, что тебя, как и многих, судят только по внешности. И относятся так, словно ты не человек со своими желаниями, мыслями, потребностями, а фарфоровая куколка.

Я вздохнула.

– Твой Олег!.. – воскликнула Таня и раздраженно махнула рукой. – Тупой пенек, а не мужик. Он ведь тоже к тебе относился, как к красивой кукле. А ты потакала. Делала все, чтобы он не разочаровался. И во что это вылилось? Ты встречалась с ним шесть лет, а потом выяснилось, что он то и дело шастал на сторону.

Я поморщилась. Олега вспоминать не хотелось. Рана, которую он оставил в моем сердце, уже немного поджила, но все еще отдавала болью.

Мы познакомились, когда обоим было лет по пятнадцать. Вместе учились, вместе веселились. И как-то само собой получилось, что начали встречаться.

Мне казалось, что в этом нет ничего необычного. Все как раз очень правильно. По-настоящему. Как и должно быть.

И мне хотелось, чтобы эта любовь стала чем-то большим… Чтобы мы пронесли ее через всю жизнь!

Именно поэтому я очень старалась. Пыталась соответствовать какому-то идеальному образу: следила за мимикой, жестами, была аккуратна в поступках, не перечила. И радовалась, когда Олегу раз за разом говорили, что он нашел идеальную девушку. Я была такой. Красивой. Правильной. Покладистой. Терпеливой. Обожаемой его родителями.

Я привыкла любить то, что любил он. Даже в еде. Отдыхала там, где хотелось Олегу. Одевалась так, как ему хотелось. Улыбалась так, как ему нравилось.

А потом в какой-то момент осознала, что он ничего не знает обо мне настоящей. Более того, он не видит, как я стараюсь. И не пытается видеть, замечать. Он просто принимал все, как должное. А я… я испортила себе жизнь, часть жизни, играя роль идеальной девушки, возлюбленной и невесты для человека, который видел во мне лишь приятную статусную игрушку. Кудесница же!

И осознала я это совершенно случайно, когда до меня дошли слухи о девушке-репетиторе младшей сестры Олега, с которой он с превеликим удовольствием запирался в ванной комнате после занятий. А после новости посыпались, как из прохудившегося мешка. И остановить их оказалось невозможно. Олег и не пытался, он почему-то решил, что я, будучи и в этом идеальной, просто проглочу факт его похождений на сторону.

Не проглотила. И с тех пор никак не могла заставить себя поверить хоть кому-то, когда меня звали на свидание.

– Зачем ты его вспомнила? – спросила жалобно. – Я же просила…

– Прости, – скорчила виноватую мину подруга. – Я не специально. Неужели тебя до сих пор задевает? Три года прошло, Василиса! Тебе скоро двадцать пять, а ты на молоко дуешь…

Я поморщилась и плеснула нам еще наливки.

– А теперь подумай, – опрокинув в себя алкоголь, сказала Таня, – на недели или на месяцы ты теперь вот такая. Но рано или поздно твоя настоящая внешность вернется. Это безусловно.

– И что?

– А то, что у тебя нет поводов переживать. Нужно просто подождать, – пояснила Татьяна. – А пока ждешь…

– Что? – спросила я, глядя на ухмыляющуюся подругу.

– Ты можешь делать все, что душе угодно! – воскликнула она. – Можешь вести себя… не идеально. Говорить, что думаешь. Смеяться на улицах. Показывать язык прохожим.

– Я не ребенок, – возмутилась немного.

– Не в этом дело, – отмахнулась Таня. – Я к тому, что тебе нет причин переживать, как тебя воспримут другие, ведь скоро это лицо исчезнет. Это не проклятие, а настоящая возможность пожить так, как ты никогда не жила!

Я несколько секунд молча смотрела на подругу, а потом тихо хмыкнула:

– Ну… возможно.

В словах Тани был резон. Я не горела желанием пользоваться ее предложением, но от идеи внезапно стало легко и свободно.

– Это как маска на балу, – продолжила рассуждать девушка. – Тебя никто не узнает и не осудит. Можно танцевать, флиртовать и развлекаться!

– Тьфу на тебя! – скривилась я. – Все испортила.

– В смысле?

– Флиртовать? Ты хоть сама веришь, что кто-то может клюнуть на это? – спросила я, очертив пальцем круг перед своим лицом. – Я же вылитая кикимора!

– Ну… не флиртовать, – согласилась подруга. – Но все остальное – легко!

ГЛАВА 1

– Дед зазывает к себе, – тоскливо выдохнул Мирослав и безрадостно поболтал в стакане остатки самой горькой настойки, что нашлась в арсенале его старинного друга.

Кирилл наблюдал за приятелем, чуть склонив голову на бок. Ввиду вечернего времени свет в гостиной был погашен. И лишь камин отбрасывал на сидящих перед ним парней оранжевые отсветы, делая волосы зельевара оранжевыми.

– Это вообще безвредно? – уточнил Мирослав, заглянув в стакан. Жидкость на дне отливала масляными радужными бликами.

– Это настойка на двадцати семи целебных травах, сдобренная магией, – объяснил Кирилл, – успокаивает, повышает тонус. Очень полезно.

– А вид у этой штуки такой, словно ею скорее можно отравиться, – хмыкнул Мир.

– Похоже, именно этого ты сейчас хочешь, – не удержался Кир.

– Самую малость, – со смешком кивнул Мирослав и проглотил остатки настойки. – Дед редко собирает всю семью вместе, – пояснил он. – Последний раз такое случалось где-то пять лет назад. И вот теперь снова. Отец думает, что дед решил объявить окончательное завещание…

– Так это же здорово! – ответил Кирилл. – Почему ты киснешь?

– Ты просто не понимаешь, – отмахнулся Мир. – Все не так просто, как кажется.

– Не понимаю? – удивился Кирилл. – В чем же проблема? У тебя есть два кузена, ты сын младшего сына. Не думаю, что дед чего-то особенного от тебя ожидает. Узнаешь, что тебе что-то причитается – и будешь жить дальше. Твой родич скорее к старшему внуку придерется.

Кирилл говорил спокойно, но в душе ему было немного обидно. Сам он довольно рано лишился родных. Не было у него ни родителей, ни братьев с сестрами, ни дедушек с бабушками. Один одинешенька на всем белом свете, если не считать седьмую воду на киселе.

– Мы ведь Яровые, – напомнил другу Мир. – Род древний, знаменитый. Происходим от какого-то там богатыря. Дед об этом помнит лучше всех. Так что не будет мне поблажек.

– И я все еще не понимаю, что тебя тревожит.

– С самого основания нашего рода повелось, что мужчины рода Яровых должны брать в жены только кудесниц, – сказал Мир. – Это не просто традиция. Это практически закон.

Кирилл вздернул бровь.

– И что?

– А то, что жениться я пока не хочу, – простонал Мирослав.

– Так не женись, – все еще не понимая трудностей друга, ответил Кирилл.

– Ну ты… – выдохнул Мир.

– Я ничего не понимаю, – признался Кирилл. – Ты объясни, что у тебя за сложности такие, раз ты приволокся ко мне без предупреждения и ноешь?

– Я должен быть у деда через три дня, – немного помолчав, сказал Мир. – И ждут меня там, ясное дело, с невестой. Кудесницей, само собой.

– Но у тебя ведь есть девушка, – вспомнил Кирилл.

– Есть, – покивал Мир и сморщился. – Нету. Мы недавно расстались. Но она не кудесница. Да и… Я не хочу еще жениться!

– Ну так объясни это родственникам, – предложил Кирилл.

– Мой дед не поймет, – вздохнул Мирослав и запустил пальцы в темные волосы. – Сам он женился в двадцать пять. У него не укладывается в голове, как его родной внук может бобылем в тридцать ходить.

Кирилл промолчал, обдумывая услышанное.

– Так найди себе девушку-кудесницу для визита к деду, – предложил он через какое-то время. – Ты у нас красавец и боевой чаровник. Тебе не составит труда справиться с этой задачей за три дня.

Мир взглянул на друга, как на идиота.

– Кир, что ты знаешь о кудесницах?

– Не так много, – признался чаровник.

Так уж вышло, что по какой-то странной случайности за всю историю рода Кощеевых никто не вводил в семью кудесниц. Да и представительниц иных уютных профессий. Кто-то из предков даже целый трактат изваял, изучив семейное древо.

Согласно этому трактату на семье лежало проклятие основателя рода. Он был жесток, властолюбив и самоуверен, а потому желал иметь все самое лучшее. Даже в жены хотел взять не просто красивую женщину, а первую красавицу. Таковой оказалась царевна-кудесница. Исполняя свое желание, чаровник похитил царевну из ее терема, увез в дальние дали и приказал созывать гостей. Но девушка не желала мириться с судьбой, в ночь перед свадьбой она сбросилась с крыши, а перед этим прокляла чаровника.

Никто не мог сказать, что эта история произошла на самом деле, но в одном Кирилл был уверен – ни разу за всю историю его семьи не было брака, который был бы заключен не по взаимной любви. Некоторые пытались, но храмовые врата просто не пропускали пары.

А раз для брака требовалась любовь, то не удивительно, что в Кощеевых чаще влюблялись не беленькие и светлые чаровницы, а всевозможные ведьмы и колдуньи.

– Род деятельности накладывает на них свой отпечаток, – сказал Мир и поморщился. – И я это знаю, как никто другой. Все женщины в нашей семье – кудесницы, искусницы, чудесницы… У кудесниц дом и быт в крови. Они идеальные жены и матери. Но встречаться с такими невозможно. И уж тем более я не могу найти какую-то временную девушку среди кудесниц!

– Почему?

– Потому что в итоге мне придется на ней жениться! – воскликнул Мирослав. – А я не хочу.

Кирилл промолчал, глядя в огонь.

Хоть парни и дружили со времен учебы, но Кирилл не особо любил рассказывать Яровому о своей жизни. И сейчас рассказывать Киру хотелось еще меньше.

«Мне бы твои сложности, – подумал зельевар. – Ты просто не хочешь жениться, а я, видимо, вообще не смогу».

– И что мне делать? – спрятав лицо в ладони, спросил Мирослав.

Кирилл взглянул на него и задумался.

– А ты так хочешь не разочаровать деда?

– Все не так просто, – вздохнул Мир. – Не в одном разочаровании дело. И не в наследстве. Просто я же своих знаю. Потом до конца веков будут мне напоминать, как я подвел деда. А он ведь старенький у нас уже… В общем…

– А отец твой что? – спросил Кирилл. – Он что говорит?

– Никто не знает, – хмуро ответил молодой мужчина. – Я же отдельно живу уже десять лет. С братьями пересекаюсь, отцу звоню, но о своей личной жизни я не распространяюсь. Судя по их намекам, все думают, что у меня давно кто-то есть. Невеста.

– А ты в своих странствиях, – хмыкнул Кирилл.

– Да. Мой старший кузен женился в двадцать, второй – в двадцать три. Мой отец – в девятнадцать. Дед… Прадед…

– А тебе почти тридцать, и ты подрываешь семейную статистику, – развеселился зельевар.

– Именно, я или должен быть женат, или находиться в отношениях с девушкой, которую вскоре назову своей второй половиной, – с тоской сказал Мир.

Кирилл покачал головой, а потом предложил:

– А ты найми себе спутницу! Ты же ведешь курс лекций для студентов боевого? Выбери какую-нибудь… А деду скажи, что кудесницы кудесницами, а тут великое чувство. Уж боевого-то чаровника он тебе простит.

– Ты что? – обиделся Мирослав. – Студентку нельзя. Еще подумают что-нибудь. Этим девушкам хоть тысячу раз объясни, но они мигом решат, что это все лишь предлог, а на самом деле…

– Так объясни, что думать можно только о деньгах, но не о перспективном замужестве, – хмыкнул Кирилл.

– Не поможет, – вздохнул Мирослав. – С этими еще хуже, чем с кудесницами. Студенток даже вознаграждение не остановит: или напридумывают себе не пойми что, или растрезвонят о моем обмане. Ты хоть представляешь, как усиленно они чешут языками, когда ты ко мне приходишь?

– И не боятся, – усмехнулся Кирилл, зная, что у зельеваров вообще и у Кощеевых в частности весьма дурная слава.

– А что им бояться? – пожал плечами Мир. – Будущие боевые чаровницы ведь! Ну и ты же понимаешь, что к деду я поеду не на день и не на два, а на неделю где-то. Так что студентка с боевого факультета может расколоться прямо перед дедом! И они на пару меня изобьют за обман.

Кирилл усмехнулся, а потом внезапно хлопнул себя ладонью по лбу и выпалил:

– Знаю! Нужно найти такую девушку, чтобы твои родные и придраться не могли, и сами же тебя начали отговаривать на ней жениться! В итоге, даже если девушка захочет переиграть условия, твои же ей и не позволят.

– Ты о чем? – удивился Мир.

– Найди кудесницу, но страшненькую и неумелую.

– А такие бывают? – спросил Мир. – Может ты не знаешь, но они по определению все красавицы. Бытовая магия других не выбирает.

– Не бывает такого, – уверенно заявил зельевар. – Всегда есть исключения.

– И где мне такую искать? – напрягся Мирослав.

– У нас есть три дня, – пожал плечами Кирилл. – Нужно хотя бы попробовать.

***

– Василиса! – проорал начальник, увидев то, что с гордым, но немного свирепым выражением восседало за моим рабочим столом и пялилось в документы. Шеф нам достался опытный, старой закалки, бывший боевой чаровник, видавший вещи и похуже. Он свирепо обозрел белесые патлы и бледное лицо не самой симпатичной девицы, а потом куда более спокойным тоном спросил: – Что, праздник удался?

Я покаянно кивнула и попыталась сделать вид, что документы мне гораздо интереснее шефа.

– Сколько раз я должен повторять, что вам, кудесницам, нельзя на Купалье заниматься всем этим непотребством, которое вы называете гаданием? – строго и громко спросил чаровник, делая все, чтобы его услышала даже баба Варвара из бухгалтерии. – Бестолковая стая! Каждый год хоть одна да вляпается. И вот что мне с тобой такой делать? У нас головной офис! У нас по договору все работники должны быть лицом компании, чтобы работодатели и рекламодатели, посещая нас, видели лишь красоту, после которой с охотой оставляют сверх тех сумм, которые готовы были отдать.

Маячившая позади шефа Люда – секретарь главного – согласно кивнула и любовно оглядела свои ноги, считавшиеся лучшими ногами нашего дружного коллектива. Еще недавно я в этом коллективе числилась девятой красавицей, но теперь больше походила на призрак себя прежней.

Стоило взглянуть в зеркальце – и я тут же тяжко вздохнула. Даже глаза у меня теперь были странного водянистого оттенка, а не привычного светло-голубого.

Кудесницы – особая категория. Это знали все. Слабые чаровницы, но зато лучшие мастерицы по части всяких бытовых работ, мы являлись богатством фирмы "Умелые руки". Приходя в офис, крупные клиенты видели нас, восторгались и щедро оплачивали то уборку крупного здания, то организацию банкета. Да даже проведение поминок и пира в честь рождения мы могли организовать так, чтобы клиент остался доволен! А где и случались мелкие казусы, там в дело пускались сверкающие глаза и широкая улыбка. Можно было бы подумать, что наша контора набирала девушек лишь за внешние данные, но на самом деле умения кудесниц у шефа всегда стояли на первом месте. Если же внешность соискательницы не соответствовала принятым стандартам, то для такой девушки всегда находилось не столь денежное, но все же весьма достойное место в одном из филиалов, куда за услугами обращались частные лица с небольшими запросами.

– И как только тебя угораздило? Вероятность же всего десять процентов! – снова повысив голос, возмутился шеф.

Я из-за тонкой стенки, отгораживавшей мой стол от других столов, глянула на других чаровниц и печально вздохнула. Десять процентов – немного. Это шеф знает. Не знает он о том, что каждый год на праздник у нас приходится корпоратив, а там пару бокалов – и все смелые. В этом году не повезло мне.

– И вот что мне с тобой такой делать? – не унимался шеф. – Ты рано или поздно в прежний вид вернешься, но ждать!.. Я не могу допустить, чтобы в моем образцовом розарии сидела такая… такое!

В прошлом году пострадавшей выдали тридцать дней отпуска, в позапрошлом – вынудили переехать на временную работу в филиал. Интересно, что на мой счет решит шеф? Я-то отпуск уже брала…

С содроганием представился офис филиала. Я ни в одном лично не была, но видела фотографии в буклетах. А еще знала, что там чаровницы получают сдельно… но заказов – кот наплакал.

«Только не это!» – взмолилась я мысленно.

– В филиал я тебя переброшу! – отрезал всю надежду на снисхождение начальник. – В филиал. У нас как раз один пустой есть. Поработаешь с обычными людьми, может образумишься.

– А зарплата? – уточнила я на всякий случай.

– Как работнику филиала, – огрызнулся шеф. – Премия за выполнение нормы.

– Но шеф… – простонала я, осознавая масштаб бедствия.

Многие считали, что в главном офисе мы получали очень и очень прилично. Это было так, не спорю. Но наша приличная зарплата смотрелась солидно, если за квартиру, еду и бензин платил кто-то другой. Мне же приходилось выкручиваться самостоятельно, поэтому денег мне всегда хватало едва-едва, а уж о том, чтобы что-то отложить на такой вот внезапный случай и речи не шло. Если шеф запихнет меня в филиал, то на многие и многие месяцы я завязну в пучине безденежья. И так средств на новую одежду не хватает. А уж о выполнении нормы и говорить смысла нет – в филиалы за месяц может зайти от силы три-четыре клиента, а по правилам для нормы положено не меньше десяти, я читала отчеты!

– Шеф… – промямлила я и рванула за начальником, отвратительно чувствуя себя в нынешней неправильной оболочке.

ГЛАВА 2

Когда-то очень и очень давно чаровники и особенно чаровницы жили в мире с домашней нечистью, передав ей все мелкие домашние дела. Нечисть за службу получала кров и пропитание, а чаровники – освобождение от не самых приятных домашних забот. Но однажды одна чаровница повздорила с собственным домовым, а тот в отместку отказался ей служить. Он ждал, что женщина попросит прощения и даст ему что-то вкусное, но чаровница вместо этого сама при помощи магии сделала все необходимые домашние дела, за которые раньше отвечал домовой.

С тех пор и появились кудесницы – мастерицы исключительно домашней магии, хотя, конечно, при желании они могли проявить себя и в чем-то другом. А нечисть затаила на подобных чаровниц старую обиду. Мстить открыто нечисть нам не может, это против правил. И сильно вредить не может. Ей доступны лишь мелкие пакости, осуществить которые домовые, банники и другие представители малого народа могут лишь в ночь Купалья – свой законный ежегодный выходной.

Как только девушка решает стать кудесницей, для нее вводиться запрет на магию на два дня – до и после праздника, чтобы уберечь от мелкой мести нечисти всему волшебному роду людскому. Страдают не все, но некоторым не везет. В основном все сдерживаются, но в дружной компании после долгих задушевных разговоров о сложностях личной жизни так и тянет погадать на суженого…

В этом году не повезло мне. И вот теперь целую луну, а то и две я буду щеголять весьма своеобразной внешностью, распугивая всех и каждого, пока не спадут очень простые, невидимые для чаровников, но невероятно сильные чары. А ведь даже гадание не удалось!

Хмуро осмотрев небольшую каморку, где мне предстояло провести все это время, я взмахом руки сняла с мебели чехлы, сложила и убрала их в шкаф. Еще одним взмахом смела пыль с подоконника и настольной лампы. Осмотрелась. В комнатушке отсутствовал даже самый плохонький холодильник, что уж говорить о других благах.

– Вот же угораздило! – простонала, вешая сумку на рогатую вешалку для верхней одежды и падая в скрипучее кресло. – Да я тут как родная! Словно всю жизнь здесь и работала.

Делать ничего не хотелось. Только страдать и жалеть себя горемычную. И почему мне вечно не везет? А ведь невезение у меня началось с самого рождения! Будто кто-то проклял.

Первой у родителей появилась Марья. Как и всем чаровникам, ей в три месяца поднесли множество разных предметов, желая понять, кем в будущем станет моя старшая сестра. И Марья выбрала отцовские инструменты. Прозвище Марья-Искусница сестра получила в пять лет, нередко помогая отцу в мастерской. Никто и не удивился, когда она выбрала соответствующее направление в академии и стала лучшей на курсе.

Второй родилась Елена. Она в три месяца вытащила из горы мелких предметов зеркальце. И все верили, что Елена вырастет писаной красавицей. Ей прочили великое и светлое будущее. К десяти годам сестру величали Еленой Прекрасной. В восемнадцать сестра встретила боевого чаровника из знаменитой семьи и быстренько выскочила замуж.

В итоге, когда я появилась на свет, места самой умелой и самой красивой были заняты. И к моему выбору предмета отнеслись без должного интереса. Разве можно кого-то удивить, вытащив из горки всяких вещей метелку для пыли?

С самого детства я слышала хвалебные оды только в честь сестер. Я не могла превзойти одну в умениях, а другую – в красоте. И в итоге меня никто никогда не хвалил.

Я не обижалась. Все же я была достаточно талантлива и красива. Но когда пришло время поступать в академию, я без сожалений перебралась в общагу, а после – на съемную квартиру. А с родителями виделась лишь по праздникам, пропуская мимо ушей их рассказы про сестер.

Изначально я планировала выйти замуж по окончании учебы, но правда про Олега не дала осуществиться этой задумке.

На последнем курсе академии я придумала для себя простой и приятный новый план на будущее. Я собиралась много работать и однажды заработать достаточно, чтобы купить себе дом. У каждой кудесницы должен быть дом! А мужики… тьфу на них!

– Купить дом и завести кошку, – пробормотала я вслух и улыбнулась. Но тут же с грустью посмотрела вокруг и проворчала: – И снова мне не везет. Как я тут заработаю себе на дом? Невезучая я…

***

– Еще парочку обойду – и все, придется пойти другим путем, – сказал Кирилл вслух и хмуро взглянул на очередную вывеску, оценивая свои предстоящие перспективы.

Вот уже несколько часов он колесил от одной конторы к другой, пытаясь подыскать кандидатку на роль временной возлюбленной для друга, но всякий раз натыкался на очередную вполне милую и вполне хорошенькую девицу.

– А ведь говорят, что «Умелые руки» всех красавиц забирают в главный офис, – покачав головой, пробормотал зельевар.

Очередная дверь в очередную контору порадовала облупившейся краской и кривой пожелтевшей табличкой с часами приема. Мысленно попросив высшие силы о снисхождении, молодой человек положил руку на полотно двери и негромко сказал себе:

– Если не повезет, то оставлю эту затею и придумаю что-нибудь другое.

Но стоило открыть дверь, как перед ним предстал лучший из всех возможных экземпляров. Даже в своих фантазиях Кирилл не рисовал ничего похожего. Взглянувшая на него девушка могла довести до икоты любого пожилого человека: бесцветные с легким зеленоватым оттенком очень прямые волосы, едва различимые брови и ресницы, бледная до синевы кожа, светлые глаза.

– Здравствуйте, – улыбнувшись девушке, поздоровался Кирилл. – Вы кудесница?

«Скажи да!» – мысленно взмолился он.

– Да-да, кудесница, – отозвалась работница филиала. Голос у нее был на удивление неподходящий к внешности – мягкий и грудной. Да и стоило девушке привстать, как Кирилл отметил и рост, и стройность девушки.

«Идеально!» – подумал он и улыбнулся еще шире.

– Филиал фирмы «Умелые руки» с радостью быстро, незаметно и в удобное для вас время выполнит любой вид услуг согласно прайсу, – сказала девушка. – С перечнем услуг и стоимостью вы можете ознакомиться…

– У меня индивидуальный заказ, – перебил девушку Кир.

– Индивидуальные заказы выполняют работники главного офиса, – сообщила девушка. – Вы можете произвести заказ через нас, но вам все равно придется связаться с…

– Это небольшой заказ, и я хочу, чтобы именно вы его выполнили, – снова перебил девушку Кирилл, а потом взглянул на бейдж на груди бледного чуда природы и добавил: – Василиса.

«Интересно… Родители специально ее так назвали? Или это псевдоним?» – подумал маг.

Девушка удивленно вздернула бровь, а потом с легким недовольством спросила:

– И что же вы хотите?

Кирилл не стал ходить вокруг да около и сразу же обрисовал девушке свое предложение. Даже дважды повторил предлагаемую сумму за участие, но Василиса с каждой минутой смотрела на него все недоверчивее.

– Вы в курсе, что это вообще за гранью услуг нашей фирмы? – уточнила она. – Почему бы вам не обратиться в агентство, предоставляющее эскорт.

– Нет, моему другу не подходит такой вариант, ведь нам нужна не просто красивая девушка ему в пару на один или два вечера, а девушка-кудесница с внешностью, которая бы вызвала вопросы у родни.

– Вам нужна страшная девица?

– Вовсе нет! – отмахнулся Кир. – Тогда бы родственники точно решили, что Мирослав сделал это специально. Нет. Я ищу девушку с… яркой индивидуальностью, но при этом чтобы она никак не вписывалась в представление этой семьи об идеальной невестке. Важно, чтобы через месяц, когда о «невесте» кто-нибудь спросит, всех бы устроила новость о разрыве.

– Так вам нужна девушка, которую они сразу же забракуют? – все еще не совсем понимая идею, уточнила Василиса.

– Нет. Это тоже слишком опасно. Девушку предстоит представить деду «жениха», и от ее поведения во многом будет зависеть будущее благосостояние моего приятеля.

Василиса нахмурилась, но потом покачала головой.

– Нет, я ничем не могу вам помочь. У меня тут план, я на зарплате. Я не могу уделить вашей затее все время.

– Хорошо, возможно у вас есть какие-то конкретные требования? – спросил Кирилл. – Конкретная сумма или услуга? Это можно обсудить.

Пусть изначально ему и не хотелось заниматься делами Мира, но встреча с этой девицей его заинтриговала. Даже захотелось лично понаблюдать за всей предстоящей заварушкой.

Девушка скептически на него глянула, а потом прищурилась и выдала:

– Я-то могу назвать свои условия, но вы уверены, что к ним готовы?

Кирилл улыбнулся и ответил:

– Вы хотя бы назовите, а я подумаю.

Девушка прищурилась, а потом сказала:

– Это не работа по профилю. Мне, видимо, придется постоянно находиться в образе. И хранить тайну… Это все очень рискованно. И лично мне никак не нужно. Если вы хотите, чтобы именно я вам помогла, то за свои услуги я хочу не деньги, а…

– Что?

– Дом, – выдохнула кудесница.

Кирилл несколько раз моргнул и переспросил:

– Дом?

– Да, дом, – кивнула Василиса и усмехнулась.

Зельевар чуть склонил голову на бок и уставился на девушку, обдумывая ее окончательное решение. По лицу кудесницы Кир видел, какую реакцию она ждет. Ее требование было уж слишком нереальным. Любой на месте Кощеева лишь фыркнул бы и ушел. Но чаровника что-то останавливало от такого решения. То ли полуулыбка на бледных губах кудесницы, то ли прищур ее светлых глаз. Пусть девушка не была красавицей, вела себя она весьма и весьма уверенно.

«У нее сильный характер», – подумал Кирилл.

– Какой-то конкретный дом, душа моя? – спросил он, внезапно даже для самого себя.

Василиса моргнула и удивленно вздернула бледные брови.

– Эм…

– Так что? – напомнил Кир, когда и через минуту не услышал ответ.

– Нет, ничего конкретного, – голосом полным удивления произнесла кудесница. – Просто дом. Отдельный, понятное дело. И не гнилая развалюха.

– Что ж… – немного подумав, решил Кирилл. – Условия, конечно, весьма и весьма. Но… почему бы и нет?

Василиса удивленно приоткрыла рот.

– Вы серьезно? – спросила она.

– Более чем, – кивнул Кирилл. Затея начала его увлекать.

– Правда?

– Хотите магический договор? – подтверждая свои намерения, предложил зельевар.

Василиса очень медленно кивнула. Похоже, она все еще не верила в происходящее.

– Сделка?

– Сделка.

Пусть в филиале и было пусто, но найти немного волшебного порошка для активации чар не составило труда.

– Я Василиса Веселова…

– Я Кирилл Кощеев…

Через несколько минут, когда нужные слова были произнесены, чуть выше сгиба локтя у обоих появился ободок из рун, подтверждающих, что двое заключили сговор. Лишь выполнение условий избавит чаровников от знаков на теле. И никакой адвокат не поможет увильнуть одной из сторон.

– Сделка, – со вздохом прошептала девушка, трогая алые руны.

Кирилл не удержался от улыбки.

– Кощеев? – переспросила девушка. – Это ведь семья знаменитых алхимиков?

– Не только, – ответил Кирилл.

– И слухи про эту семью ходят… – припомнила кудесница.

– Боишься? – спросил чаровник, позволяя себе перейти на ты.

– Нет, – пожала плечами Василиса. – С чего вдруг? Древние темные века, когда чаровники сражались между собой, а слава одного из Кощеевых гремела на весь мир, остались далеко в прошлом. Мы живем в прогрессивную эпоху.

Эта девица нравилась Киру с каждой минутой все больше.

ГЛАВА 3

Мирослав покосился на сидящую рядом девушку, а после – на приятеля, взявшего на сегодня роль их водителя. Огромный хищный автомобиль уверенно нес их по автостраде, унося все дальше от привычного ритма большого города. За окнами мелькали ухоженные поля и поселки. Боевой маг тихо вздохнул. С каждой верстой, которую они оставляли позади, ему все больше казалось, что затея Кирилла с треском провалится. И это ощущение грозовой тучей нависало над Яровым.

Когда на следующий день после разговора Кирилл привел с собой Василису, Мир самую малость растерялся. Он и не думал, что друг исполнит задуманное настолько в точности. Девушка выглядела так, что даже в страшном сне Яровой не мог представить себя рядом с ней. Всю жизнь ему нравились миловидные, яркие девушки, настоящие красавицы. А эта…

«Бледная и странная», – повторял Мир каждый раз, когда смотрел на Василису.

Но Кир, казалось, получал удовольствие и от ситуации, и от задумки, и от общения с этой странной особой.

«Одним словом – зельевар, одним словом – Кощеев», – подумал про все это Яровой. Он всегда считал Кирилла Кощеева странноватым, и тот лишь подтверждал это мнение о себе, весело болтая с Василисой.

– О чем ты думал?! – напустился на друга Мирослав, когда со знакомством было покончено, и парни договорились встретиться с Васей на следующий день, чтобы отправиться в поместье Яровых. – Не думал, что ты… Я не думал, что…

Мир не мог подобрать слов.

– Идеально же, – удивился Кирилл.

– Она же страшная! – наконец собрался с мыслями Мирослав. – Я еще никогда не видел настолько страшных девушек!

– Разве? – удивился Кощеев.

Мира передернуло, и он даже не попытался смягчить мнение:

– Бледная, волосы какие-то… бесцветные… серые, как газетная бумага. Глаза… жуть! Разве это кудесница? Чистая кикимора!

– У нее интересный характер, – пожал плечами Кирилл. – И она обаятельная. Разве ты не заметил?

Мир скривился и ответил:

– О чем ты? Разве это важно, если у девушки такое лицо?

Кирилл как-то странно на него посмотрел и ничего не ответил.

О том, какую сделку заключили зельевар и Василиса, Яровой узнал лишь этим утром, когда приятель заехал за ним на своей машине и предупредил, что не просто отправит боевого чаровника с «кикиморой» в дорогу, а будет лично их сопровождать. Узнав подробности, Мир потерял дар речи и ругал друга, пока они мчали по кольцевой на другую сторону города за Васей.

– Дом? Ты ей дом пообещал? Да ты совсем свихнулся? – бесился Мирослав. – Зачем?

– Не понимаю твоих эмоций, – совершенно спокойно отвечал Кирилл, непринужденно сжимая обтянутый черной кожей руль. И авто, и салон его машины были черными, а сам Кощеев облачился в идеально скроенный костюм-тройку из темно-зеленой материи, делавшей его волосы еще белее, а глаза – желтее.

– Ты ей дом обещал! – вскипел Мир.

– Ну так это же моя проблема, а не твоя, – все так же спокойно сказал друг.

– Но зачем? – не унимался Яровой. – Я тебе, конечно, благодарен, но тут можно было и деньгами обойтись.

– Она захотела дом, – ответил Кощеев спокойно. – Она идеально подходит для осуществления нашего плана. Она кудесница, но твои родные никогда не позволят тебе на ней жениться, даже если она окажется лучшей кудесницей из всех. Тебе нужно лишь стоять на своем и дожидаться, когда дед согласится на любые условия, лишь бы ты расстался с Васей.

– Ты уверен? – фыркнул Мирослав. – Да меня из дома выгонят! Из семьи! Точно-точно-точно!

– Не выгонят, – заверил Кирилл. – Просто будь вежлив, предупредителен. Не раздражай деда. И не ругайся с кузенами. Пусть они сами придут к мысли, что ты, конечно, молодец, следуешь традициям рода, но лучше любая другая, даже не кудесница.

И вот теперь Мир сидел на заднем сидении и пытался свыкнуться с тем, что должен на несколько дней притвориться мужчиной, влюбленным… в нечто.

«Кирилл бы справился!» – раздраженно подумал Яровой, глядя на довольного приятеля.

Тот едва не сиял от удовольствия, болтал с Василисой, листал музыкальный плейлист, порывался накормить всех странными конфетками с травянистым вкусом.

Василиса тоже казалась непринужденной и довольной. Она смотрела в окно, расспрашивала о семье Яровых, о самом Мирославе, фыркала над шуточками Кирилла и постоянно оживляла свой тонкий серебристый телефон, где у нее происходила какая-то переписка.

«А она и в самом деле удивительно уверена в себе», – отметил Мирослав против воли.

***

Я опомнилась только дома, когда ввалилась в прихожую и взглянула на собственное отражение.

– И во что я ввязалась? – простонала неуверенно и кинулась названивать Татьяне, оставшейся работать в главном офисе компании.

– Да ты что?! – завопила Таня, услышав краткое изложение моего первого рабочего дня в филиале. – Сиди дома! Я скоро буду!

И она не соврала, явившись ко мне через полчаса с тортиком и упаковкой каких-то хитрых басурманских закусок.

– Сначала есть, потом говорить! – привычно воскликнула подруга с порога, изображая полуобморок. – Как я устала! Но! Это, как видишь, не помешало мне примчаться, чтобы выслушать все детали! Вперед! Вперед! Вперед! Где там чайник?

Кудесницы – особые чаровницы. Тянет нас окружать себя всякими уютными вещами. Пусть при желании мы можем все бытовые заботы решать при помощи магии, но это не мешает нам тянуться к всевозможной технике, окружать себя полезными предметами, утыкивать все кругом уютной мебелью и салфеточками. Я бы точно создала вокруг себя именно такой быт. С кучей всего. И салфеточками. Но отсутствие лишних денег приходится прикрывать показательной любовью к минимализму. Вместо двух десятков всяких электрических штучек на моей кухоньке имелся только чайник и плитка. Все остальное приходилось делать руками. Не было и уютной мягкой мебели, так что есть вкусности и пить чай мы сели за самый обычный столик на самый обычный гобеленовый диванчик.

– Рассказывай! – велела Таня. – Мне страшно интересно.

И я рассказала. Ничего не утаила. И стала ждать отповеди от подруги.

– Ва! Вот так приключение у тебя ожидается! – обрадовалась девушка. – Невероятно!

– Думаешь?

– Конечно! – Татьяна неистово закивала. – Подумай сама. У тебя появилась такая возможность.

Вскоре подруге удалось меня убедить, и я сама загорелась идеей.

Да, теперь я выглядела странно. Даже немного пугающе. Но зато могла ни о чем не беспокоиться. Я могла быть собой, делать самые безумные вещи, даже опозориться по всем фронтам. И все это не важно, ведь через какое-то время моя внешность изменится, вернется к прежней. И мне не придется стыдиться и переживать, что кто-то меня узнает.

– Василис много. Даже Веселовых, – отмахнулась Таня. – А твоя нынешняя внешность так отличается от настоящей, что никто и никогда не заподозрит в тебе ту красавицу, которой ты являешься!

Я улыбнулась, успокоилась, и мы приступили к поеданию тортика.

На следующий день, не растеряв этот настрой, я собрала вещи и отправилась в свое самое странное приключение в жизни. Сидя на заднем сидении возле Мирослава, я улыбалась, отвечала Кириллу и чувствовала себя невероятно расслабленной. Я могла не думать о том, как выгляжу – бесполезно ведь, краше не стану! Могла не переживать о том, чтобы кого-то изобразить – не удастся ведь очаровать окружающих улыбками и дрожащими ресницами!

Потрясающее ощущение!

Танька каждые несколько минут спрашивала о происходящем, так что приходилось отвлекаться на сообщения, при этом ловя хмурые взгляды сидящего рядом Ярового.

Я даже про себя посмеивалась над Мирославом, не чувствуя и тени обиды. Прежде я посчитала бы его куда симпатичнее и интереснее Кирилла, но лишь теперь иначе взглянула на подобный тип мужчин.

Мир был из тех, для кого внешность гораздо важнее внутреннего содержания. Высокий и статный, с приятным мужественным лицом, он с сомнением на меня косился, безуспешно пытаясь скрыть свои истинные эмоции. Я его не осуждала. Мне даже понравилось, что неудача позволила иначе взглянуть на людей вокруг.

Кирилл на фоне Мирослава определенно терялся. Кощеев тоже был высок и статен, но на этом сходство заканчивалось. Кир походил на статую, вырубленную из камня. Резец мастера не смягчил изгибы, все было каким-то острым и резким, но от этого Кощеев не казался странным, наоборот, что-то неосязаемое делало его интересным и привлекательным.

Против воли я даже немного любовалась, ловя отражение в зеркалах. Мне нравился нос с горбинкой, совершенно хищные желтые глаза под светлыми бровями, небольшой шрам у уголка рта, от чего казалось, что Кирилл постоянно чуть ухмыляется. Нравились волосы, по цвету похожие на выбеленный лен, постриженные так коротко, что торчали во все стороны иглами. Это ему удивительно шло.

«Он красивый, – поняла я внезапно. – Но это не классическая красота. Он сам себя таким сделал. Кто-то другой с такой внешностью мог бы отпугивать людей, устрашать их».

За окнами проплывали поля, леса и деревеньки. Мы стремительно уносились от большого города. В какой-то момент начало казаться, что мы вот-вот пересечем некую границу, отделяющую знакомый мне мир от иного, более древнего, лишенного современного лоска и всех удобств.

Через несколько часов мы свернули на боковое шоссе и вкатили в небольшой городок, похожий на лубочную картинку: приземистые беленые дома с зелеными и синими ставнями, садики, полные подсолнухов и шиповника, мелькающие то там, то здесь довольные жирненькие полосатые коты, взирающие на чужаков прищуренными глазами, и многочисленные рыжие псы, готовые нападать и гнаться за машиной.

Городок мы проехали, остановившись только у магазина на окраине. Мирослав успел задремать, и в магазин Кирилл ушел один, а вернулся с несколькими бутылочками воды и продолговатым лукошком, полным земляники.

– Она тут самая вкусная, – сообщил мне чаровник, передавая добычу.

Я не поверила, но попробовала и едва не застонала от удовольствия. Ягоды были крупные, сочные, невероятно сладкие. Даже под первым слоем не наблюдалось мятых, зеленых или перезревших.

– Очень вкусно! – призналась я, заметив, что Кир, посматривает на меня в зеркало. – Удивительно!

– Я сам здесь никогда не был, но много слышал о местной ягоде. Говорят, это из-за магических жил, проходящих очень близко к поверхности, – пояснил Кирилл.

Дальше он развлекал меня рассказами о местных красотах и особенных местах. И делал это настолько вкусно, что мне захотелось побывать и на знаменитом Поле Силы, и в местном Древнем Лесу, где умудрялись уживаться сразу два лесовика, и искупаться в Молодильном Озере, на берегу которого росли яблони с молодильными яблочками.

За разговорами мы быстро домчались к тому месту, где асфальт сменялся старой брусчаткой подъездной аллеи. Дом терялся за могучими дубами и каменной оградой, но отлаженный механизм ворот убеждал, что мы прибыли не в какое-то заброшенное место, а в любимую кем-то усадьбу.

– Тут большая территория, – предупредил Кирилл. – Кроме основного дома есть еще гостевые, куда нас и поселят, а также множество всевозможных конюшен, сараев, амбаров, садов, огородов… Даже свое озеро есть. Мир, просыпайся, мы почти приехали!

Яровой нехотя открыл глаза и пригладил темные волосы.

– Уже? – недоверчиво спросил он. – От же…

Все то время, пока черный механический монстр двигался к высокому трехэтажному зданию, Мирослав молчал и не смотрел в мою сторону, но стоило на крылечке появиться сухонькому маленькому старичку в парадной косоворотке с богатой вышивкой, молодой человек мигом натянул улыбку и обратился ко мне:

– Василиса, вы же помните то, что мы обсуждали?

– А ты? – усмехнулась я, глядя на Ярового. – Если уж хотите не попасться на вранье, то не выкайте мне в ближайшие семь дней.

Кирилл на переднем сиденье рассмеялся, и в душе стало спокойно и радостно. Если в этой истории у меня будет поддержка в виде Кощеева, то я обязательно с этим справлюсь.

Улыбнувшись своим мыслям, я потерла ободок из алых рун, скрытых рукавом платья. Я не боялась показать кому-либо след, – чаровники довольно часто заключали сделки – но не хотелось с первой минуты привлекать к этому всеобщее внимание.

– Выходим, ведем себя… нормально, – говорил тем временем Мирослав. – Кирилл, ты…

– Я помню, – перебил его блондин. – Меня никто не приглашал, так что могут и вытурить, но я буду милым.

Я невольно фыркнула от этих слов, чего никогда бы не позволила себе в другое время. Кощеевы и мило? Это все равно как называть темного колдуна плюшевым розовым медвежонком!

– Вася, я тебе отдам потом пару чехлов с одеждой и украшениями, – предупредил Кирилл.

– А? – не поняла я.

– Я прихватил кое-что из вещей моих родственниц. Они не новые, но скроены и расшиты по всем традициям, – ответил молодой человек, повернувшись к нам. – Мир об этом явно забыл, а ты можешь и не знать… – он на миг смутился, осознав, что додумал за меня, вместо того чтобы уточнить мою связь с каким-либо древним родом, – но в таких семьях, как эта, на застолья до сих пор принято носить традиционные платья.

– О! – выдохнула я.

Хотя моя семья и была довольно старинной, но таких традиций мы не придерживались, так что предусмотрительность Кощеева была кстати.

– Спасибо!

– Там несколько на выбор, – добавил молодой человек, прежде чем открыть дверь.

Как выяснилось очень скоро, в доме Яровых всеми делами заправляли кудесницы. Даже по нынешнему сбору семьи все распоряжения раздавал не дедушка Мирослава, а его бабка, мать и тетушки.

А еще мы очень быстро узнали, что эта семья придерживалась старых правил во всех смыслах. Так Мирослава поселили в большом хозяйском доме, а нас с Кощеевым отправили в один из гостевых домиков. И мой статус невесты – пусть и ненастоящей – ничего не изменил.

– Забавно, – фыркнула я, тронув скатерть, покрывавшую стол в центре комнаты. – Забавно.

Мне как-то довелось поработать с семьей, придерживавшейся старых обычаев, но в большом современном городе их потуги смотрелись нелепо. Здесь же, стоя посреди просторной горницы, старина не казалась чем-то изжившим себя.

– Чем дальше от большого города, тем ближе к корням? – спросила себя, перетаскивая чехлы с одеждой на резную лавку под окно, поближе к двери, за которой пряталась лестница на второй этаж.

Гостевой теремок представлял собой небольшое двухэтажное строение с декоративными башенками. Внутри дом делился на две половины, в каждой из которых мог спокойно жить любой гость Яровых.

В центре дома высилась массивная традиционная печь, разделенная пополам стеной. Лишь сверху, почти под потолком, где можно было с комфортом погреть спинку на кирпичах, стена отсутствовала, от чего соседи по дому вполне могли перекликаться и слышать передвижения друг друга по первому этажу. Но из-за того, что и потолки, и сама печь здесь были высокими, подобное слуховое окно не нарушало уединения каждого из гостей.

Прижав ладони к боку печи и убедившись, что с утра ее как следует протопили, я вздохнула и обдумала свои планы. Тащить вещи на второй этаж, в светелку, не было смысла. Разве что одежду для сна, ноутбук, зарядку для телефона и пару книг. Все остальное стоило оставить внизу, раз уж единственная ванная комната на первом этаже. Да и есть ли смысл ночевать в спальне, если внизу есть очень удобные полати. И прямо на печи, поверх тонкого тюфяка, можно со всем удобством расположиться.

– С этим ясно, – выдохнула вслух. – Но чем заняться дальше?

Расстегнув молнии, я оценила то, что привез для меня Кирилл, и невольно хмыкнула. Мне на выбор были предоставлены три полных комплекта в разных оттенках: серебристо-белом, бледно-зеленом и бледно-желтом.

Основой всех комплектов были качественно исполненные нижние рубахи из плотного, но мягкого полотна. К ним, следуя последним изменениям в моде, шли свободного покроя штаны. Вместе эти предметы гардероба напоминали очень закрытую пижаму. Дальше – несколько слоев, разнившихся по крою и фасону. Но всюду это была дорогая плотная ткань, расшитая золотой, серебряной или цветной нитью, мелким речным жемчугом, полудрагоценными камешками.

– Невероятно, – тихо прошептала я, рассматривая прилагавшиеся к нарядам башмачки и украшения. В этот миг я остро пожалела, что выгляжу совсем не так, как всегда. С нынешней внешностью вся красота этих одежд полностью потеряется. – Обидно.

– Что «обидно»? – спросил Кир из-за стенки, услышав мой вздох.

– Да так, – ответила я. Пусть Кирилл мне немного нравился, но рассказывать ему правду о себе я не собиралась.

«А потом? – поскребся внутри неприятный голосок. – И потом ведь не скажешь».

«Не скажу, – призналась я себе честно. – Не хочу, чтобы люди, которые видели меня нынешнюю, после сравнивали. Так что отстань. Я не буду ни о чем думать. К тому же… Нет причин. Кто на меня такую позарится?»

– Василиса, – позвал Кир.

– А?

– Раз до вечера нам велено «отдыхать и набираться сил», то чем хочешь заняться? – спросил блондин.

Я призадумалась, продолжая рассматривать наряды.

– А никто не захочет встретиться со мной до ужина в кругу семьи? – уточнила с сомнением.

– Могут попытаться, но именно поэтому лучше тебе не пересекаться с кем-либо из родни Мирослава.

– Думаешь, станут допрашивать? – сообразила я.

– Скорее всего, – отозвался Кощеев. Его голос то приближался, то становился едва слышным – чаровник передвигался по своей горнице. – Я немного знаком с матушкой Мира и одной из его тетушек. К тому же при бабушке Ярового до сих пор живет нянюшка Агафья, которая снится Миру в страшных снах. С ними один на один лучше не оставаться.

– И что предлагаешь? – спросила с надеждой. – Я, конечно, могу выдержать какое-то время, но не полноценный допрос.

– Можно по окрестностям прогуляться, – предложил зельевар.

– О! Это можно! – тут же согласилась я.

ГЛАВА 4

Кир и сам не мог себе ответить, что им двигало, когда он позвал Василису погулять среди местных достопримечательностей. Изначально ничего подобного в его планы не входило. Надумав ехать с Веселовой и Яровым, чаровник собирался наблюдать за событиями только в самые ответственные и важные моменты. Ему совершенно не хотелось, чтобы Мира и Васю вывели на чистую воду. Но прямо сейчас он выходил за рамки придуманной им самим роли.

– И что ты творишь? – спросил себя Кощеев, переодеваясь.

Он собирался использовать эту неделю для отдыха, а отдыхать Кирилл предпочитал горизонтально и с каким-нибудь интересным романом или справочником. Да и в целом прогуляться на Поле Силы, в Древний Лес или к Молодильному Озеру он был не прочь, но исключительно в исследовательских целях. А теперь намерился вести в одно из этих мест девушку.

– При ней ведь не поползаешь по земле, выискивая редкий корешок.

– А? – отозвалась из-за стенки Василиса. – Ты что-то сказал?

– Нет, ничего, – отмахнулся Кирилл и усмехнулся своим нелепым попыткам разобраться в себе. Что-то давно он не занимался самоедством. Кажется, с тех пор, когда в последний раз у него наметилось что-то похожее на отношения.

Первым делом они решили направиться в Древний Лес. Он был ближе всего к владениям Яровых, и чаровникам могло хватить несколько часов на то, чтобы наведаться к опушке, погулять немного по самым хоженым тропкам, а потом вернуться назад как раз к моменту, когда уже необходимо собираться на предстоящий ужин в совсем не тесном и не семейном кругу.

О последнем они узнали от слуги, показавшего дорогу к домику. Как выяснилось, изначально на сбор должны были явиться только родственники, но потом сам глава семейства пригласил кого-то из знакомых, тетушки притащили с собой воспитанниц и воспитанников, родители Мирослава заявились с коллегами. В итоге небольшое, в общем-то, мероприятие превратилось в пир горой.

Прямо сейчас слуги и старшие представительницы семейства занимались подготовкой предстоящего приветственного банкета, успевая не только раздавать приказы, творить чары и попивать успокоительные настойки, но и бурно сплетничать.

Останься Вася в домике до начала мероприятия, ее обязательно или сманили бы в тесный дамский круг, или нагрянули бы к ней с расспросами, решив, что стол обойдется без пары-тройки блюд, раз внук-сын-племянник привел в дом невесту.

Когда Василиса вышла из домика к поджидавшему ее Кириллу, чаровник невольно похвалил ее за предусмотрительность. Хоть поездка предполагала всего лишь знакомство с родителями и несколько дней в кругу родни Мирослава во вполне комфортных условиях, девушка прихватила с собой удобные вещи, подходящие для прогулки в лес.

– А если бы пришлось удирать от родни твоего Ярового? – с усмешкой пояснила свою предусмотрительность Вася. – Ничего нельзя знать заранее, но можно предположить наиболее вероятные сценарии. – Василиса потопала по выложенной плоскими камешками дорожке ногой в ботинке на довольно толстой подошве. – Если вдруг что случится и меня захотят порвать на кусочки так, что ни мертвой, ни живой водой не залечить, я хочу иметь шанс унести свои конечности подальше без особых последствий.

Больше ничего пояснять девушка не стала, но Кирилл с интересом покосился на небольшой рюкзак, болтавшийся у кудесницы за спиной. Если она в любой момент – и даже сейчас! – готова спасаться с места действия, то у нее там должны быть кошелек, телефон, аптечка, бутылка воды и что-нибудь еще на всякий случай.

Хмыкнув собственным догадкам, зельевар кивнул на одну из дорожек, которая, как он знал, изучив карту заранее, вела к калитке, выходящей к широкому полю, лежащему между лесом и владениями Яровых.

Ни о какой дикой природе или глухомани речь не шла. Древний Лес считался весьма популярной достопримечательностью, так что, выйдя за калитку, молодые люди ступили на деревянную дорогу. Старенькую, чуть подпорченную временем и частыми дождями, но вполне удобную. Эта дорога огибала поле, в одном повороте почти упираясь в шоссе. Через поле по прямой было бы быстрее, но, нарушая всю таинственность и загадочность, поле рядом с Древним Лесом не пугало своими зарослями диких трав, кустами или пасущимися на нем опасными мифическими созданиями. Это было самое обычное кукурузное поле, освещенное послеполуденным солнышком.

Лес тоже не казался чем-то таинственным и таким уж древним. Деревянная дорога упиралась в его опушку, в своей конечной точке перегороженная вполне обычной конструкцией, закрепленной от нарушителей-автомобилистов цепями и замками. По одну сторону от дороги высился старательно нарисованный на деревянной доске предупреждающий знак, запрещающий въезд на любом виде транспорта. А по другую – целый свод правил, составленный, судя по всему, лично хранителями Древнего Леса.

– Не пить, не курить, костры не жечь, не разорять норы и гнезда, не сквернословить, – прочитала Василиса первые строки, а потом быстро опустила взгляд к последнему пункту: – Если желаете войти, не заплутать и выйти, то…

Под деревянным щитом, расписанным печатными буквами, был закреплен небольшой железный сундучок со щелкой на боку. Именно на него и указывала стрелка, нарисованная в конце незаконченной фразы, а символ безапелляционно давал знать, что подношения лесовики любят вполне обычные – хрустящие и обитающие в бумажнике.

– Совсем осовременились, – фыркнул Кирилл, последний раз посещавший незнакомые леса подростком.

Но несколько купюр в сундук сунул, отмахнувшись от попыток проделать тоже самое Василисой.

***

За совершенно инородным для этого места шлагбаумом начиналась неширокая поляна, от которой в разные стороны в заросли уходили тропы. Я побоялась увидеть возле каждой из них указатели направлений, то на поляне связь с современным миром заканчивалась. Ни скошенной травы, ни высаженных под линейку деревьев. С самых первых метров становилось ясно, что мы вошли под сень настоящего леса, который стоит здесь сотни, а может и тысячи лет.

– С этим местом связано множество легенд, – сказал Кир, задумчиво посматривая то на одну, то на другую тропку. Все они выглядели похоже – через десяток шагов над головой смыкались кроны деревьев, отбрасывая густую тень, за которой едва получалось хоть что-то рассмотреть. – Будто бы именно здесь поселился Велес, сбежав от наказания. И именно здесь проходит граница между явью и навью.

Я тоже слышала подобные рассказы, но знала, что никто так и не смог подтвердить правдивость предположений. Даже местные лесовики были лишь потомками древних хранителей, а потому не смогли бы ответить на вопрос об истории Древнего Леса.

– Ну уж заложных покойников мы здесь точно не встретим, – с усмешкой сказала я, вставая в центр полянки. – А раз так…

Закрыв глаза, я стала быстро крутиться на месте, желая потерять ориентацию в пространстве.

Если уж хочется сказки и приключений, то нужно их себе создать!

Когда я остановилась, то оказалась лицом к правой тропе. Она выглядела ни лучше, ни хуже других, так что выбором я осталась довольна и решительно двинулась вперед.

– Выбор сделан, – шепнула себе под нос, ступая на тропу. – Интересно, что ждет впереди.

Ничего особенного не ожидала. Все же мы не в какой-то глуши, а лес не похож на нечто мрачное и дикое. Да и лесовики в нем обитают, так что вряд ли есть хоть мизерный шанс столкнуться с чем-то неприятным или опасным – хранители не терпят на своей земле постороннюю нечисть и строго следят за всеми обитателями своих владений.

Но в душе все же притаилась крохотная надежда на приключение. Если уж выбралась из города, то хочется хоть что-то необычное испытать.

Тропа плавно петляла между деревьями, огибала небольшие валуны, кусты и особо высокие заросли травы. Эти дорожки явно проложили и поддерживали лесовики, следуя своей собственной, совершенно нечеловеческой логике. Я обернулась, собираясь поделиться наблюдением с Кощеевым, но чаровника позади не оказалось.

– Эй… – похолодев, тихо позвала я.

Где-то невдалеке довольно перекликались птицы, ветер чуть шевелил густую листву на деревьях, а в траве деловито стрекотали кузнечики. Кирилла видно не было.

Сглотнув, я на миг сжалась, а потом встряхнулась, избавляясь от нелепого страха, и направилась назад.

– Лесовики не могли над нами подшутить и разделить, запутав тропу, – уверенно сказала себе, окончательно успокаиваясь.

И пусть кроны сомкнулись над головой, погружая все вокруг в мягкий сумрак, ничего мрачного и пугающего я не заметила. Если не накручивать себя и не давать волю фантазии, то и не страшно совсем.

– Чтоб тебя… – искренне выдохнула я, вскоре обнаружив чаровника чуть в стороне от тропы. Чем-то увлеченный, Кир влез в заросли так, что из кустов торчал только зад чаровника. – Эй! Что такое?

Осмотрев травы перед собой и убедившись, что ничего и никого не потревожу, я полезла к кустам, заинтригованная действиями Кощеева.

– В чем дело? Что ты тут нашел? – спросила, раздвигая ветки и с головой ныряя в кусты.

– Ой, прости, – заметив меня, смутился Кирилл, на миг отдернув руку, а после продолжив с профессиональной осторожностью разгребать траву, корни и землю вокруг невысокого растения.

– Что это? – уточнила и наклонилась вперед, пытаясь рассмотреть как следует. В травах я не разбиралась, но, как и все, знала самые известные.

Кощеев, не прерывая своего занятия, тихо ответил:

– Сон-трава. Прости, душа моя, я отвлекся.

– Да ничего, – отмахнулась я, ни капельки не расстроившись, что вместо исследования леса мы застряли в кустах. – Помочь?

Чаровник изумленно покосился на меня, но потом кивнул и уточнил:

– Есть платок?

– Ну… – задумалась я, скидывая рюкзак. – Не платок, но упаковка бумажных салфеток. Подойдет?

Вскоре зельевар извлек из земли продолговатый корень, немного похожий то ли на светлую морковку, то ли на корень хрена, но весь скрюченный, изогнутый, будто завязанный узлом. Отряхнув землю и рассмотрев добычу, чаровник бережно завернул сон-траву в несколько салфеток и сунул в карман ветровки.

– Как ты узнал, что именно здесь стоит искать? – не без восхищения спросила я, пока мы выбирались обратно на тропинку.

Кирилл не ответил, но по лицу я сообразила, что вопрос для него коварный. Узнать правду захотелось еще больше, но я смирненько мысленно прихлопнула рот и предложила:

– Так все же прогуляемся, пока есть время?

***

Травы в лесу чаровники не собирали уже очень и очень давно. Отпала необходимость. У самого Кирилла на верхнем этаже загородного дома и в саду вокруг него произрастало все, что требовалось для любого известного рецепта. Даже редкая и запрещенная флора.

Именно поэтому зельевар не меньше Василисы удивился, когда сообразил, что неосознанно полез в кусты, заметив знакомое свечение. Увидеть это свечение могли очень немногие. В семье Кощеевых это умение передавалось по крови и о нем предпочитали помалкивать. Да и требовалось сосредоточиться, чтобы начать видеть, а в лесу это произошло само собой.

– Да, давай погуляем, – согласился Кощеев, сжав в кармане находку. Ситуация ему не очень нравилась, но пока не было причин пугать спутницу.

Вернувшись на тропинку, Кирилл внимательно осмотрелся, но не заметил больше ничего странного. Хоть, чем дальше они шли, тем гуще росли деревья, закрывая солнечный свет, от чего создавалось впечатление, что они бредут по лесу поздним вечером, но ни пронизывающего ветра, ни поблекших красок чаровник не заметил.

– В чем дело? – насторожилась девушка, обернувшись к нему. – У тебя странный вид.

Кир не спешил с ответом. Обогнув девушку, он направился вперед по тропинке.

А та все петляла и петляла среди деревьев. Шагая вперед, Кирилл и Вася не встречали ни полянок, ни какую-нибудь достаточно крупную живность. И пусть птицы то и дело начинали петь, но их голоса раздавались где-то вдалеке и не долетали до людей эхом.

– Сумрачно как-то и прохладно, – пробормотала Василиса, идя за чаровником. – Давненько я по лесам не гуляла.

– Увлекаешься подобными прогулками? – желая разбавить тишину, поддержал разговор Кир.

– Как и у любой семьи, у меня есть родня в сельской местности, – пояснила девушка. – А если выехать подальше от города, то лес сыскать очень просто. Но наш не такой… Поменьше. И в центре озеро. А тут… мрачненько. Мрачнее, чем ожидаешь. Да и где лесовики?

Этот вопрос Кощеева тоже волновал. Хоть рядом с Древним Лесом и жила семья Яровых, но вряд ли местные хранители были так уж избалованы вниманием чаровников, что не вышли к гостям.

– Сам не знаю, – со вздохом признался Кощеев. – И вообще… мне здесь не нравится.

– Почему? – уточнила девушка.

В задумчивости пройдя еще десяток метров, Кир обернулся, собираясь ответить, и с шипением выругался.

Позади него все еще стояла Василиса… Только теперь у нее были глаза насыщенного зеленого цвета.

– Хм… Добрый день, – вежливо поздоровался чаровник. – Господин хранитель, а вы не видели гражданку Василису Веселову? Такая бледная моль роду человеческого. Забавная. Милая. Вы на нее почему-то очень похожи.

Стоящая позади него девушка пару раз моргнула, а потом довольно хихикнула, неестественно искривив Васины губы.

– Когда вы успели ее подменить? – прищурившись, уточнил Кощеев. – Несколько секунд назад? Не раньше ведь.

Зельевар внимательно осмотрелся. Лес выглядел так же, как и прежде. Разве что в нем внезапно чуть посветлело.

– Умный какой, – голосом Васи сказал лесовик, принимая иной облик – высокого существа, будто слепленного из корявых палок, глины, птичьих гнезд и сухой травы. – Сразу заметил.

Кирилл промолчал.

– Верните девушку, пожалуйста, – попросил чаровник. – Это не по правилам. Мы принесли подношение.

– А это не я, – ответил лесовик и захихикал – будто сова заухала. – Она сама не на ту тропку свернула.

Кирилл недовольно покачал головой. Именно эта привычка малого народа игнорировать договоренности, обманывать и зло шутить не позволяла чаровникам жить с ними в мире. Проказничая, эти существа ни на секунду не ощущали свою вину перед жертвой. Хроники пестрели подробными рассказами о похождениях малого народа. Чаровники активно пытались призвать собратьев к ответу, но те не поддавались, а то и вовсе еще больше обижались на людей.

– А второй хранитель где? – спросил Кощеев, возвращаясь по тропинке и присматриваясь. – Это его проделки?

– Нет, – прозвучало где-то рядышком, и из кустов, хмуро шевеля пучками травы над ярко-зелеными глазами, вылез еще один лесовик. – Дочка шалит.

Кирилл моргнул, перевел взгляд с одного лесовика на другого, а потом уточнил:

– Так вы не просто мирные соседи по лесу, а супруги?

Хранители молча уставились на блондина, но они не были людьми, а потому их взгляды остались для зельевара нерасшифрованными.

– И куда ваша… дочь утащила Васю? – спросил Кощеев, уже зная ответ.

– К тетушке, – с тоской ответил второй лесовик, похоже, являющийся более мирным и дружелюбным.

– А тетушка у нас?.. – напрягся Кир, еще больше подозревая нехорошее.

– Хозяюшка, – хором ответили хранители Древнего Леса.

Зельевар тихо цокнул языком и шагнул вперед, вынуждая лесовиков расступиться.

– Прогулялись в лесок, называется, – выдохнул он, наконец найдя место, где тропка совсем немного переливалась и двоилась.

Ни сам Кир, ни те, кто мог подобное, не сумели бы толком описать это свечение. Какого-то конкретного цвета у него не было. В реальном мире просто не нашлось бы чего-то похожего.

Стоило не просто переступить свечение, а войти в него – и лес неуловимо изменился. Поблек, как выцветшая фотография. Он все еще казался наполненным жизнью. Звуками и запахами. Но Кирилл знал, что это ему чудится. Навь – иной мир, мир мертвый.

– Выходит… это правда, – хмыкнул Кир, осматриваясь. – И Яровые живут здесь не по случайному совпадению. Просто потомки богатырей все еще хранят эту сторону. Интересненько.

Нави Кощеев не боялся. Пусть этот мир и считался опасным, но, как и реальный, он сильно изменился с течением времени. Кирилл много раз здесь бывал, но в основном по работе, ведь почти все волшебные травы росли как раз в мире мертвых. А его предки много лет назад построили родовые владения там, где наблюдался разрыв в ткани реальности, что позволяло на постоянной основе возделывать клочок земли нави для собственных целей. Но с хранителями этой стороны и уж тем более хранительницами границы между мирами Кириллу сталкиваться не приходилось.

– Все бывает в первый раз, – с усмешкой сказал Кощеев и пружинистой походкой направился по тропинке вглубь леса.

Почти сразу со всех сторон будто придвинулись деревья, затрещали ветвями. Пахнуло смрадом, будто где-то за кустами притаилась легендарная река Смородина.

– Чушь какая, – пробормотал чаровник и улыбнулся.

Не отшатываясь от тянущихся к нему ветвей и перескакивая через корни, выпиравшие из-под навьей земли, молодой человек удивительно быстро добрался до конца тропы, упиравшейся в опушку леса.

– Что тут у нас? – выходя под серое небо без признаков хоть какого-то солнца, спросил себя блондин, чтобы хоть как-то разбить давящую тишину.

На краю полянки, почти на границе леса, поднимаясь ввысь как дерево, торчала узкая избушка, водруженная, как на сваи, на неимоверно широкий пень, корни которого поднимались над землей.

– Красота какая! – искренне восхитился Кощеев. – Просто сказка в исконном исполнении.

Прежде чем подойти и вежливо постучать в дверь, зельевар несколько раз обошел строение и даже лег на землю, изучая избушку. Экземпляр попался отличный, старинный, но крепкий. Такое хочется ощупать со всех сторон, простучать и раздобыть пару досок для опытов.

ГЛАВА 5

Что что-то пошло не так я сообразила лишь через несколько минут. После первого раза даже не удивилась, не обнаружив Кира впереди. Решила, что чаровник опять свернул в какие-нибудь кусты, мгновенно забыв про наш разговор.

Только некоторое время спустя, пройдя еще немного вперед и нигде не заметив светлую голову явно увлеченного своим делом зельевара, я остановилась и уже внимательнее осмотрелась.

– Эм… – пробормотала неуверенно. – Кирилл? Ау?

Разумом я понимала, что для испуга нет никаких причин, но сердечко уже пустилось вскачь, а воображение нарисовало зыркающих на меня из глубокой тени под деревьями тварей. Даже деревья внезапно будто ожили и потянулись ко мне корявыми ветвями, похожими на скрюченные руки с длинными тонкими пальцами.

– Кирилл! – уже громче позвала я. Хотелось заорать, но я сдержалась. Не маленькая же девочка, чтобы пугаться чего-то в лесу, когда всего в нескольких сотнях метров за пределами этого леса раскинулся привычный и обычный современный мир, в котором осталось мало места мифам и сказкам.

– Я здесь, – откликнулся блондин, показываясь на тропе, и у меня мигом отлегло.

Кощеев выглядел ровно так же, как и несколько минут назад, разве что в волосах запуталось несколько веточек и листиков. Хмыкнув себе под нос, я подошла ближе и неосознанно протянула руку, желая избавить представителя известного рода от столь нелепых украшений. Кирилл отпрянул и странно на меня зыркнул. Даже зашипел, кажется, но звук вышел до того тихим, что я приняла его за игру воображения.

– Что-то еще нашел? – спросила и улыбнулась, желая отогнать ощущение, что нечто мрачное не отступило, никуда не делось с появлением чаровника.

– Да, – согласился зельевар. – Идем?

Не дожидаясь ответа, молодой человек поспешил по тропке вперед. Я невольно вздернула брови, но не стала его останавливать, и пошла следом.

Через десяток метров блондин обернулся и сказал:

– Быстрее.

Он и сам шагал по тропинке очень быстро, будто куда-то опаздывал. При этом легко и ловко избегал кочек, торчащих из-под земли корней и веток, цеплявшихся за мою одежду.

– Подожди, – попросила я. – Не так быстро. Зачем спешить? Мы же просто гуляем.

Чаровник не ответил, но обернулся и глянул на меня.

– Кирилл… – начала было я, но запнулась.

На губах зельевара играла улыбка, хотя в глазах плескалось что-то иное, злое и свирепое. В зеленых, совершенно незнакомых глазах.

– Так… – прошептала я себе под нос, пытаясь одновременно и успокоиться, и разобраться. – Так…

Ни одна из догадок мне не нравилась. Совершенно. Абсолютно. А потому я велела себе не пугаться заранее, хотя теперь уж точно стоило, и осторожно спросила:

– Кир, а куда мы идем?

Вопрос был самый правильный из всех. Самый безопасный. И не страшный.

– К тетушке, – прозвучал ответ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.