Алексей Рябчиков
Кинокритик

Серия 1. Все говорят о «Седьмой песне»

22 сентября 2023 года

Откуда-то раздаются обрывистые удары по клавишам пианино. Особо умные в мелодии узна́ют Шуберта, а остальные ничего не услышат.

Обычный вечер пятницы, такой, когда все после рабочей недели сидят дома и тоскуют о жизни под мелодичную музыку дождя.

Около шести вечера. То самое время, когда многие закрывают рабочие кабинеты и заполняют улицы города. Не случайно полноватый парень с черными волосами выбрал это время для встречи с худым блондином.

«При таком количестве народа он не посмеет ничего мне сделать…»

Проталкиваясь сквозь толпу, черноволосый заворачивает ко входу в свое любимое кафе, сглатывает слюну, сильнее прижимает к черному плащу несколько листов, дергает дверь на себя.

Звенит колокольчик над входом. Улыбка официантки тут же улетучивается при появлении черноволосого.

– Мы тебя не обслуживаем! – кричит она. – Ты в черном списке!

– Я? – изумляется черноволосый. – Я?

Он мельком осматривает кафе, видит за столиком усмехающегося блондина.

– Так это же он не заплатил! – возмущается черноволосый, нарушая криком скучные беседы посетителей. Те заинтересованно поднимают голову.

– А я помню, что всё было по-другому, – говорит официантка. – Твой друг попросил тебя оплатить заказ, а ты решил не платить. И я, кстати, молчу о педофилии и собаках.

Черноволосый начинает заикаться: хочет задать много вопросов, но в один они не умещаются.

– Он мне всё рассказал, – продолжает официантка. – И ты первый, кого мы – вот!

Она пальцем показывает на стену за кассой, где висит фото черноволосого.

– Мы внесли тебя в черный список.

Черноволосый смотрит на блондина, а тот уже встал и развел руками, как бы говоря: «Ничего не поделать».

– Я требую менеджера! – вопит черноволосый.

– Не надо… – Блондин уже возле него и правой рукой касается его плеча. – Поговорим на улице.

Черноволосый не сразу соглашается. Он в смятении, но иного выхода нет.

Снова звон колокольчика.

Мелкий противный дождь ничуть не мешает прохожим медленно брести по улице, а некоторые и вовсе стоят, разговорившись.

Блондин и черноволосый отходят от входа в кафе. Блондин закуривает, как бы оправдывая неловкое молчание. Сигаретный дым проигрывает битву дождю, не в силах подняться.

– Написал? – спрашивает блондин.

– На. – Черноволосый протягивает ему листы.

– Вот и зачем было сопротивляться?

Блондин вынимает из кармана деньги и протягивает их черноволосому.

28 августа 2023 года

Последний невыносимо жаркий и душный день лета. Те, кто откопал летнюю одежду, и те, кто не надеялся на жару, медленно выползают из метро. Одни одеты в легкие платья, брюки и шорты; другие – в джинсы, кофты и офисные костюмы. Одни наслаждаются прохладой, а другие дуют на лоб, пытаясь отогнать капельки пота от глаз.

Среди «других» идет он – мужчина, или всё же парень, тридцати лет, среднего роста, немного полноват, с густыми черными волосами, гладко выбрит. В его белых наушниках играет:

На улице дубак, на сердце тлен и мрак.

В интернете, как всегда, кто-то неправ, но мне плевать.

На улице дубак, скорее бы весна…¹

Музыка не в тему, но очень уж крутой проигрыш у песни. Кстати, в такую жару не в тему и пластиковый стакан черного кофе в правой руке. Но парень не может провести утро без черного кофе с двумя кубиками сахара, и в этом виноват агент Купер².

Андрей, так зовут парня, поворачивает во двор жилого дома, заворачивает налево и оказывается перед небольшим старым зеленым зданием. Такие здания раньше строили под дома культуры. А сейчас здесь офис известного киносайта, точнее его краевой филиал.

За этим зеленым зданием находится еще и заброшенный завод – то ли по изготовлению кирпичей, то ли металлургический. От завода, кроме почти разобранной стены да огромной, слегка покосившейся черной трубы, ничего не осталось.

Пустой кофейный стакан летит в полную урну. Андрей убирает наушники в маленький кейс и толкает большую входную дверь.

Огромный холл с металлодетектором и старым толстым охранником.

– Давненько ты тут не был, – улыбается он.

– Работа такая.

– А у меня внук выиграл первенство по футболу среди средних школ.

– Надо бы взять у него автограф, чтобы потом на «Ибэй» продать.

– Чего?

– Это сайт, где продают автографы знаменитостей.

– А-а…

Андрей поднимается по ступенькам, на втором этаже проходит бухгалтерию, потом ИТ-отдел и останавливается возле двери с табличкой «Главный редактор».

Стучит и тут же тянет дверь на себя.

Маленький стандартный кабинет, большие окна, полки с папками, на столе два монитора.

За столом в кресле, спиной к окнам, сидит редактор. Худой высокий мужчина с очень усталым лицом и красными глазами. Напротив него, по другую сторону стола, – толстяк. Точнее, толстяк раньше был худым, но теперь просто отрастил живот, а вот ноги остались худыми. Низкий рост, проплешины, узкий нос и черные бегающие глаза.

– А вот и ты! – Редактор почти сразу подскакивает и подходит к Андрею. – Это он, наш лучший кинокритик. – Второй фразой редактор обращается к сидящему, а потом снова смотрит на Андрея. – Я вас оставлю.

Хозяин кабинета выходит за дверь. Толстяк еще несколько мгновений буравит взглядом Андрея, а потом выдыхает.

– Я деловой человек, поэтому перейдем сразу к делу. Ты же знаешь, кто я?

– Продюсер Владимир Портянский. У меня хорошая память на имена.

– Верно. И, может, тогда догадаешься, зачем я здесь?

– Не хочу ошибиться.

– У меня выходит новый фильм – «Седьмая песня». Твоя редакция уже получила копию для просмотра.

– Мне ее…

– Передадут, – перебивает его продюсер и тянется во внутренний карман черного пиджака. – Мне важно, чтобы рецензия от тебя была положительной.

На столе оказывается белый пухлый конверт.

– Зависит от кино: если хорошее, то будет положительная, – отвечает Андрей.

– А ты при просмотре надень розовые очки. – Владимир тычет указательным пальцем в конверт.

– Я не ношу очки.

– Хм, вот скажи мне, зачем артачишься? Бери сейчас, пока дают. А то позже придется писать просто так.

– Я ее в любом случае напишу, а там, повторюсь, зависит от кино.

– Типа честный?

– Есть немного.

– А скажи мне, ты честен во всём или только мои фильмы ненавидишь?

– Не люблю халтуру.

Они смотрят друг другу в глаза.

Два месяца назад

Первая летняя жара. Пекло. Тяжелый воздух вперемешку с по́том. Все мечтают о море и холодном душе, но должны идти на работу и там парится. И хорошо, если на работе у них кондиционер.

Им, вот, повезло: в их съемочном павильоне кондиционер был. Под «ними» следует понимать около десяти человек: оператора и его помощника, осветителя, звукаря, художника и администратора. Все они собрались в небольшом белом помещении лишь для того, чтобы один высокий человек со стрижкой ежиком взял интервью у кинокритика и его девушки.

Андрей одет вполне просто: синие джинсы (он их таскает, пока не порвет) и черная футболка.

Его девушка – двадцатидевятилетняя Юля – худая блондинка его же роста, одета в легкое синее платье (хотя он просил надеть джинсы: нечего зрителям пялиться на ее ноги).

Они сидели напротив интервьюера, а тот, глядя в подсказывающий экран сотового, пытался вести диалог.

– Я всегда задаю вопрос о профессии, – проговорил он. – Почему ты стал кинокритиком?

Юля тихо цокнула и отвела взгляд.

– Стоп! – воскликнул интервьюер. – Почему ты это сделала?

– Что? – Юля неловко усмехнулась, пытаясь перевести всё в шутку.

– Отвела взгляд. У меня жена так делает, если хочет показать, что я начинаю говорить ерунду. – интервьюер перевел взгляд на Андрея. – Она знает что-то, чего не знаем мы?

– Пусть сама скажет, – пожал плечами тот.

– Мы хотим узнать причину твоего взгляда, – не отставал интервьюер.

– Ладно, хорошо… Меня бесит его история о Тарантино!³

– Что за история о Тарантино?

– М-да… – Андрей махнул рукой.

– Теперь «м-да»? Что ты, расскажи ее всем! – сказала Юля.

– Мне очень интересно услышать историю о Тарантино, – поддакнул интервьюер.

– Ну ладно, – выдохнул Андрей. – На самом деле, ничего необычного. Совсем недавно, когда у нас все были еще не такими злыми, лет пять назад, я прогуливался по городу. Было очень тепло, но не жарко, как сегодня. Уже не помню, о чем тогда думал, вроде бы листал в телефоне результаты матчей, кажется, был чемпионат мира. И мой путь домой вел мимо кинотеатра. И тут – бах! – чувствую толчок в плечо и падаю. Поднимаю глаза, а надо мной высокий такой чел, нос картошкой, узкий подбородок. Он мне: «Экскьюзми, экскьюзми…» И подает билет в кинотеатр: «Зис ис зе вери гуд фильм». Я билет взял. А он прыгнул в лимузин и укатил. И только позже я узнал, что это был Квентин Тарантино.

– Хочешь сказать, это был тот самый Тарантино? – удивился интервьюер.

– Да, это был тот самый Тарантино.

– Офигеть! Сам Квентин Тарантино?

– Да. Вот после этого я и решил стать кинокритиком.

– Типа тебя сам гуру посвятил?

– Да, типа того.

– У меня вопрос к Юле. – интервьюер посмотрел на нее. – Вот тебя бесит эта история. А что тебя в нем еще бесит?

– На самом деле, почти ничего, – ответила она. – Разве только его упрямство. Если бы не оно, Андрей давно бы уже стал самым высокооплачиваемым кинокритиком.

– В чем выражается его упрямство?

– Ну, смотри. Мы все прекрасно понимаем: чтобы достичь в мире чего-то стоящего, нужно иногда не то чтобы целовать одно место у более влиятельного человека – нужно хотя бы наладить с ним контакт. А Андрей не может. Сколько раз его просили написать нейтральную рецензию на фильм, а он ни в какую. Особенно от его упрямства страдают фильмы Владимира Портянского.

– О, об этом продюсере скажу так, – перебил ее Андрей. – Слишком много пафосных речей для стольких вторичных фильмов. Смотри, он пытается снимать чернуху, но не понимает ее сути. Он пробует блокбастеры, но снова по верхам хватает…

– Ладно… – интервьюер посмотрел на Андрея. – Тогда объясни нам, как такой, по-твоему, плохой продюсер разбогател?

– Вспомни начало «Жмурок»⁴.

Интервьюер усмехнулся.

– Ну хорошо… Знаю, что осенью выходит новый фильм Портянского «Седьмая песня». Скажи, ты снова напишешь на фильм отрицательный отзыв?

– Зависит от фильма. В моей профессии важно оставаться объективным.

18 сентября 2023 года (первый день)

Осень. Как всегда перед бабьим летом, идет дождь. Ветер хоть и пытается всех заморозить, но всё же в нем еще чувствуются летние отголоски.

Позднее утро. Все в толстых плащах и осенних куртках бредут по делам: кто за кофе, а кто – решать рабочие проблемы. Люди уже привыкли к дождю, он их не особо и беспокоит. Впрочем, человек привыкает ко всему, что раньше казалось ему жутким и противным.

Среди бредущих – двое: Андрей и Юра, полный программист с короткой стрижкой и в очках. Для Андрея их каждодневная утренняя встреча на остановке и пятиминутная ходьба до метро утомительны, как встреча математика с тем, кто сумел в уме подсчитать процент годовой ставки и этим гордился. Обычно Юра в их встречу выкладывал всё, что успел почерпнуть из просмотренного накануне фильма.

В этот раз – то же самое.

– А ты знал, что фильм «Рокки»⁵ не дебют Сталлоне? – трещит Юра. – Нам об этом рассказывают, но на самом деле у него была еще парочка фильмов. Надо будет, кстати, их посмотреть на твоем экране.

– Посмотрим, – давит из себя Андрей.

Почему он дружит с Юрой? Всё просто: Юра парень Вики, а она подруга Юли.

– И представляешь, получается, что вся магия Сталлоне рушится. Он теперь не совсем простой парень из народа, который сумел достичь всего сам, – не останавливается Юра. – Он вроде обычного кинодела, чей фильм стрельнул. И «Рокки», кстати, даже не первый его сценарий…

– Да?

– Да! Он до этого написал, наверное, три сценария, но, конечно, все они будут поставлены позже…

Они останавливаются на перекрестке. Юра хочет что-то добавить, но Андрей уже протягивает ему руку.

– Бывай! – говорит он.

– Ладно, до завтра. – Юра пожимает ладонь.

Они расходятся.

Андрей втыкает наушники. Вы не представляете, как круто идти по городу с музыкой. Кажется, будто ты герой фильма. А еще, если включить саундтрек из фильма «Однажды в Америке», сразу же все прохожие превращаются в людей Великой депрессии. А может, они уже такие и есть.

Он поворачивает направо, проходит несколько зданий и открывает дверь простого, но уютного кафе. Звенит колокольчик. Андрей кивает, улыбаясь черноволосой официантке.

– Вам как обычно? – улыбается она в ответ.

Он вынимает наушники.

– Что вы спросили?

– Вам как обычно?

– Наверное, да. Но только если вы не сделали ради меня вишневый пирог.

– К сожалению, нет, – мило, с ноткой грусти, улыбается она.

– Жаль. Тогда кофе и самсу.

Андрей устало садится за любимый столик возле окна, смотрит на улицу. Его красные глаза слезятся, а рот так и хочет широко зевнуть.

– Пожалуйста. – Официантка ставит перед ним стакан кофе и самсу на тарелке.

– Спасибо, – проговаривает он и откусывает невероятно хрустящий и горячий кусок самсы.

Тут в кафе заходит худой высокий мужчина средних лет, в черном плаще и синих джинсах. Андрей сразу же обращает внимание на его прическу – белокурые, некороткие и недлинные блондинистые волосы, будто крашеные.

Мужчина вынимает из кармана плаща расческу и слегка поправляет мокрую прическу.

– Здравствуйте! Что будете? – встречает его официантка.

– Черный кофе и два сахара, – отвечает блондин.

– Навынос или здесь?

– Здесь.

– Могу предложить вам позавтракать?

– Простите, но предпочитаю не есть в общественных местах.

– Многого себя лишаете.

– Возможно. Но еще лишаю себя микробов, плевков, спермы, волос и протухшей еды.

Зачем это всё знать официантке?

– Хорошо, кофе, – говорит она. – Выбирайте столик, я принесу.

– А меня здесь ждут.

Андрей из любопытства оборачивается. Кроме него, в кафе еще двое: женщина в очках и совсем молодой студент.

Интересно, кто из них ждет этого блондина?

Андрей откусывает еще кусок самсы, а мужчина идет в глубь кафе… Нет, не совсем в глубь… Он идет к Андрею.

Андрей замирает, уже предполагая, что это какой-нибудь великий гений, фильм которого он «не понял».

Блондин без лишних слов садится напротив кинокритика.

– Да ты ешь, ешь, – разрешает он, – не парься.

– Мы знакомы?

– По моей теории, каждый знаком со всеми. «Шесть рукопожатий» или типа того теория называется.

– Ты сценарист «Ёлок»? – тут же уточняет Андрей.

– Ёлок? При чем тут ёлки?

– Видимо, нет. Так ты сценарист… «Чернобыля»?

– Не гадай. Я вообще не сценарист. Я экзекутор.

– Кто?

– Пожалуйста! – Официантка ставит перед блондином стакан кофе.

– Спасибо, – благодарит он.

Молчание, во время которого блондин размешивает сахар и с огромным наслаждением делает глоток.

– Так кто такой экси… чего-то там? – спрашивает Андрей.

– Экзекутор. «Исполнитель» по-английски. Ну, знаешь, мне говорят, а я исполняю. Ты точно не хочешь сначала доесть? Я подожду, мне нетрудно.

– Не вижу смысла ждать.

– Как знаешь. С чего бы начать? – Блондин задумывается. – Давай так. В мои обязанности входит заставить человека сделать то, чего хочет мой заказчик. Чаще всего всякие дрочеры обращаются ко мне, чтобы заставить красоток выйти за них замуж. Но иногда мне попадаются интересные задания. Например, сейчас мой клиент хочет, чтобы ты написал на его новый фильм положительную рецензию.

Андрей начинает показушно смеяться. Блондин непонимающе хмурит лоб.

– Клиент… Фильм… – повторяет он. – И что тут смешного?

– Передай своему клиенту, чтобы снял нормальное кино, и всё.

Блондин разводит руками.

– Здесь я бессилен.

– И что будет? Что будет, если я откажусь? – самоуверенно спрашивает Андрей.

– Я превращу твою жизнь в ад, – буднично отвечает блондин. – Ты станешь всего бояться. Скажем, сожгу машину или напишу донос. Но, согласись, глупо раскрывать все карты сразу, пропадет эффект удивления.

– У меня нет машины.

– Ты не за те слова хватаешься. Главное, что твоя жизнь превратится в ад.

– И чтобы этого не случилось, я должен написать положительную рецензию на фильм. Кстати, что за фильм?

– «Седьмая песня».

– Ах вот оно что. Передай своему заказчику, что я посмотрел. Отвратительное кино.

– Кстати, мой заказчик готов заплатить за положительный отзыв.

– По-моему, твой заказчик, – начинает Андрей, – застрял в прошлом. Ты мне угрожаешь, а я сейчас пойду в полицию, и всё.

– Ах, да. Моя вина. Так вот, если пойдешь в полицию, я убью Андрея, Юру, Влада, Антона и Мишу… – Блондин пропел последние слова⁶.

– Кого?

– Ну, группа «Каста», «Вокруг шум».

– Ты убьешь группу «Каста»?

– Нет. Я убью твоих друзей. И интересный факт: в группе «Каста» нет Юры, а вот среди твоих друзей Юра есть. Ты же вот буквально сейчас с ним попрощался.

– Угроза убийством – более тяжелая статья.

– Угроза? Не-е-ет. Воспринимай это как предупреждение.

Блондин встает, задумывается.

– Кажется, ничего не забыл… Блин, какой же я дурак! Забыл узнать основное. Ты напишешь положительную рецензию на фильм «Седьмая песня»?

– Я не куплюсь на эти дешевые провокации!

– Просто ответь: да или нет?

– Конечно нет! Пусть снимет хорошее кино.

– Увидимся.

Блондин разворачивается и идет к выходу.

– Мой друг оплатит кофе, – бросает он официантке, подходит к двери, останавливается, смотрит на Андрея и громко предупреждает: – У тебя еще есть время передумать.

Серия 2. Неделю назад

11 сентября 2023 года

Поздним утром в кофейне обычно никого нет. Утренние офисные работяги уже успели купить стаканчик кофе и теперь прожигали жизненное время за экранами, решая не столь важные задачи, а до обеда было еще далеко. Худая брюнетка – кассирша – успела почти до упора пролистать новостную ленту в социальной сети.

За длинным столиком вдоль большого окна, из которого открывался вид на центр города, сидел полный мужчина в очень неброском, но видно, что дорогом костюме. Мужчина казался идеальным примером того, кому удалось добиться всего в жизни. Но стоило посмотреть на его лицо, полное отчаяния: потухший взгляд, черные мешки, небритость и явный перегар изо рта, – становилось понятно, что любое слово сразу же заставило бы его рыдать.

На столике возле мужчины не стоял стаканчик кофе, и по внутреннему распоряжению руководства кассирша должна была попросить мужчину уйти или что-нибудь купить. Но кто исполняет распоряжения руководства, если оно далеко?

Звон колокольчика входной двери заставил посмотреть на вход и толстого мужчину, и кассиршу.

– Один момент, – кинул вошедший блондин мужчине и двинулся к кассе.

Кассирше пришлось отложить телефон.

– Черный кофе и два сахара, – заказал блондин.

– Черного нет, – зевнула она. – Возьмете латте?

– Латте не пью. Тогда кофе с молоком, но без молока.

– Ага, щас, – черство кассирша.

Блондин выдохнул.

– Может, капучино? – предложила она.

– Давайте. Всё лучше, чем латте.

Получив напиток, блондин сел рядом с мужчиной. Он вздохнул и посмотрел на блондина.

– Что за дикость – латте? Сплошная молочная пена… – Блондин сделал глоток. – В капучино не лучше…

– Давай уже покончим со всем! – заорал мужчина. – Сил нет!

– На мой вкус, не стоило и начинать. – Блондин еще раз хлебнул кофе.

– Ты же понимаешь?! Я этот торговый центр строил своими руками почти! Кредиты, нервы… А вы тут: «Продай его, и всё»!

– Мне плевать.

– Но ведь это неправильно, это нарушает закон рынка!

– Увидимся завтра. – Блондин хлопнул его по плечу.

– Не-е-ет! С меня хватит! Только жене скажи, что это был не я.

– Что было, то прошло. – Блондин вынул из кармана небольшой листок и положил его перед мужчиной. – По этому адресу ты должен прийти в течение двух дней.

– А это… это что? – Мужчина тыкнул указательным пальцем в десятизначное число на листке.

– Это сумма, которую ты получишь.

– Но это же мало, очень мало.

– А чего ты кобенился? Согласился бы сразу, было бы больше.

Мужчина сжал зубы от бессилия.

– Ты же… ты же… – Он сглотнул слюну. – Понимаешь, что я тебя убью?

– У каждой работы есть риски.

Блондин встал, а мужчина вдруг схватил его за рукав.

– А что, если я заплачу эти деньги, всю эту сумму, тебе? Чтобы ты мой торговый центр забрал у него…

– Для этого тебе нужно идти к другим. Это не моя специальность.

– Не твоя? Ты же тоже делаешь!

– Я сначала предлагаю взаимовыгодное сотрудничество и лишь потом иду на крайние меры. Я экзекутор.

– А это разве не взаимовыгодное сотрудничество?

– Что получит объект, если всю сумму заберу я? – Блондин выдернул руку из слабой хватки, усмехнулся и вышел из кофейни.

Серые тучи заволокли город. В воздухе, как и на асфальте, были заметны следы утреннего дождя.

Блондин закурил, повернул налево, к главному городскому театру. Театр – его слабость.

Тут зажужжал его сотовый телефон.

– Алло.

– Тут для тебя новое дело, – пробурчал мужской голос. – ВИП-заказчик, ВИП-клиент.

– Мне нужна неделя отпуска.

– ВИП-клиент. Платит хорошо.

– Нужна неделя, иначе это плохая примета.

– Почему ты такой упрямый?

– Важно соблюдать правила, которые гарантируют успех дела.

– Но в следующий понедельник уже приступишь?

– Да.

«Если она упадет, то достанет до моего кабинета или нет?..»

Именно такой вопрос больше всего волновал главного редактора киносайта за час до обеда, и именно поэтому, держа кружку с надписью «Всё будет хорошо», он стоял возле большого окна и смотрел на высокую черную трубу, оставшуюся после развала завода.

«Упадет или нет?..» Этот вопрос уже давно его мучил, как приговоренного к смерти мучают мысли о казни. А возник вопрос из ниоткуда, когда редактор понял, что ненавидит свою тупую работу, где нужно притворяться. Но ложное чувство этикета всё еще заставляло его лебезить перед тупыми киноделами.

Раздался стук в дверь. В кабинет вошел Андрей и сразу же прошел до стола, где сел на стул, закинув ногу на ногу.

Редактор бросил на вошедшего взгляд, сел за стол, сделал глоток кофе и сморщился, будто от песка в глазах.

– Весь наш большой сайт о кино построен на следующей схеме, – проговорил редактор. – Создатель фильма заносит большую сумму за положительную рецензию, с этих денег ты получаешь премию, я получаю премию – все получают премию. Улавливаешь?

– Ты мне это уже рассказывал, – кивает Андрей.

– Ах, рассказывал. Хорошо, что ты помнишь.

– Я всегда помню, что ты мне говоришь.

– Тогда ответь, какого же черта ты вновь нарушаешь это простое правило?! «Седьмая песня» – один балл из десяти? – Редактор приблизил лицо к экрану, чтобы разобрать текст. – Это же великолепное патриотическое кино о музыканте, которое показывает подвиг… великого… Чего? – Он посмотрел на Андрея. – Почему ты поставил ему один балл?

– Если бы не музыка Шостаковича, я бы поставил ноль.

– Смешно, аж обожраться. А меня сегодня на планерке знаешь как дрюкали за твой один балл? Я жену так никогда не дрюкал.

– Не повезло ей.

– Сейчас не об этом…

В голове редактора пролетела мысль о трубе. Он на мгновение обернулся и посмотрел в окно. Труба еще стояла, но, кажется, уже наклонилась в его сторону. Упадет или нет?

– Переписывай! Минимум должно быть восемь из десяти. Это приказ с самого верха. Иначе будет как в тридцать седьмом.

– Кабинете? – усмехнулся Андрей.

– Году! – Редактор сбавил голос: – Перепиши, не вредничай.

– А как тогда?..

– Вот не надо рассказывать о сраных чувствах читателей! – перебил его редактор. – Они переживут, а вот ты… мы… Мне сказали, что, если не напишешь, нужно тебя уволить.

– Уволить вашего лучшего кинокритика?

– В тридцать седьмом считали, что незаменимых нет.

Андрей перевел взгляд на окно, тоже посмотрел на трубу.

– Я недавно давал интервью Юре, на мне держится журнал…

– Сегодня он держится на тебе, а завтра – на другом. Пойми, здесь важен не тот, кто делает правильно, а тот, кто делает нужное руководству.

– Не хочу продаваться. Мне батя всегда говорил, что важна честь. Если напишу хорошую рецензию на плохой фильм, что будет с моей честью?

– Но, по правде говоря, кино-то неплохое, – проговорил редактор. – Мне даже понравилось.

– Неплохое кино – это «Переводчик» Гая Ричи. А «Седьмая песня» – это плохое кино, которое нельзя ругать, потому что тогда ругаешь историю страны. Но это не так. Я ругаю именно кино, и я это подчеркнул. Кино, которое со всех точек зрения плохое… Кроме, разумеется, музыки Шостаковича.

– Один смотрит на асфальт и видит говно, а другой – зеленую травку, продирающуюся сквозь бетон, – проговорил редактор.

– Не надо бросаться умными фразами. Если смотреть на собачье дерьмо, оно и останется собачьим дерьмом.

– Короче, кино. – Редактор посмотрел в экран и выдохнул. – Володя Портянский хочет получить от тебя положительную рецензию. Уж много плохого ты наговорил о его фильмах на интервью… Для него это вопрос принципа, наверху ради него тебя даже уволят.

– Вот и посмотрим, чей принцип сильнее.

– Я тебе сразу отвечу: принцип сильнее у того, у кого больше денег.

Обычный зал в двухкомнатной квартире. Ближе к окну, возле батареи, на металлической стойке был растянут большой белый экран. Он перекрывал почти всю стену. Напротив, возле другой стены, на столе стоял маленький белый проектор.

Пятеро сидели на своих местах.

Они часто собирались в квартире Андрея, чтобы посмотреть умное кино и почувствовать себя интеллигенцией. И это не абстрактное понятие. Громкое слово «интеллигенция» возвышало четырех неудачников и кинокритика над всеми. Кто еще будет смотреть древний фильм Годара «Безумный Пьеро»? А они посмотрели его на днях и даже провели пустую дискуссию. А потом каждый по отдельности восхищался, что посмотрел самого Годара, хоть это было очень нелегко.

Юля обычно садилась на диван и зевала весь фильм. Толстый Юра сидел на полу (там не очень жарко) и почти всегда комментировал происходящее, чтобы убить скуку. Миша, худой водитель-ремонтник, обычно то сидел, то стоял (затекали ноги). Он находился здесь, пытаясь разнообразить скучную рабочую жизнь. А Вика, немного полноватая брюнетка, садилась на табуретку, а табуретку прислоняла к стене (так осанка сохранялась). Почти всегда на середине фильма она засыпала, а потом резко просыпалась и спрашивала: «А что он сказал?»

Сам хозяин квартиры, Андрей, сидел за столом с проектором. Ему льстило внимание и то, что его тут считали умным.

Сейчас в комнате царила тишина: все слушали интервью Андрея по радио.

– Правда, что у вас случился конфликт с продюсером Владимиром Портянским? – донесся из колонок женский голос.

– Конфликт? – прозвучал в ответ голос Андрея. – Ну-у, я бы не назвал это конфликтом. Скорее, мне не нравятся фильмы, которые он делает.

– Хочется услышать более объемный ответ.

– Мне не понравились его фильмы. «Карлица», например, слишком чернушная и плоская, в ней нет особой художественной идеи. К примеру, фильмы Быкова я обожаю: помимо идеи, там характерные персонажи. Он не снимает фильм ради того, чтобы потом сказать, что он снял правду о войне. А Владимир этим брезгует. Он снимает либо честное кино об аварии в Чернобыле, либо честное кино о войне. И, к сожалению, основа его фильмов – честность – почти всегда разваливается в самом начале, а художественной ценности у фильмов-то и нет. Кстати, вы замечали, что все наши фильмы почему-то рекламируются с плашкой «Здесь показана правда», «Основано на реальных событиях» и так далее?

– И ваше мнение – почему?

– Думаю, это связано с тайнами прошлого. Сколько там всего засекречено было. А людям нужна правда, они хотят ее узнать, поэтому идут в кино. Но фильм, который основан только на пункте про реальные события, является документальным, разве нет?

– Кстати, ходят слухи, что вам предлагали деньги за положительную рецензию на фильм «Карлица», который, отмечу, тоже основан на реальных событиях.

– Это не слухи.

– Большая была сумма?

– Были не миллионы и даже не сотни тысяч. Примерно моя зарплата за месяц.

– И вы отказались?

– Понимаете, не хочу обманывать своих читателей, подсовывая им второсортные фильмы. Я не для того стал кинокритиком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Слова из песни «Дубак» группы Annacondaz (отсюда и далее – примеч. авт.).

Вернуться

2

Главный герой культового сериала «Твин Пикс». Каждое утро агент Купер пил кофе и ел вишневый пирог.

Вернуться

3

Культовый американский кинорежиссер.

Вернуться

4

Черная комедия Алексея Балабанова, рассказывающая о бандитских разборках 1990-х, намекая, что так сделали свое состояние олигархи.

Вернуться

5

Культовый американский фильм о боксере, снятый по сценарию Сильвестра Сталлоне, который Сталлоне написал якобы за несколько недель, находясь на грани бедствия.

Вернуться

6

Слова из песни «Вокруг шум» группы «Каста»: «Пейте ром в кругу друзей ваших давнишних: Андрея, Юры, Влада, Антона и Миши».

Вернуться