Алекс Норман
Эволюция убийства

Чудовище. Триллеры о серийных убийцах

© Норман А., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

1

Длинные густые волосы, как водопад, теплые волнистые пряди ручьями растекаются по груди, мурашки бегут по телу, приятно будоражат воображение. Влажный язык мягко скользит вниз по животу. Описывает вокруг пупка круг и движется еще ниже. Прикосновения нежные, но в то же время напористые, движение вверх, вниз и снова вверх-вниз… Инга добилась своего – Олег полностью под ее контролем. А ведь не очень-то хотел опускаться до постели с ней: все-таки сестра жены, если теща узнает, обвинит в прелюбодеянии. Впрочем, ему уже все равно.

Волна сладострастия поднималась в Олеге все выше и выше и почти достигла самой верхней точки. Но тут Инга вдруг поднялась, грациозно потянулась, руками собрала волосы в клубок, а затем резким движением разбросала их в стороны. Длинная шея, изящные ключицы, тонкие руки… Тело красиво подрумянено солнцем, а грудь белая, два маяка в сумраке спальни, зовут, манят, обещают утолить жажду, возбужденную горячими ласками. Кожа на бедрах гладкая, нежная, рука сама тянется провести вверх по внутренней стороне бедра до гладко выбритого лобка. Инга загадочно улыбнулась, провела пальцами по своей груди, погладила живот и шлепнула себя рукой по бедру. Сначала на Олега навалились фантазии, а затем сама Инга рухнула в его объятия.

Трюмо в спальне старое, низкое, зеркало широкое, повернешь голову – и видно, как колышется грудь, как сжимаются и разжимаются ягодицы. Но туда лучше не смотреть, перевозбудишься от зрелища, потеряешь контроль и придешь к финишу раньше времени. Собранность нужна, сосредоточенность, острота ощущений от этого если притупляется, то совсем чуть-чуть.

Бюст у Инги высокий, упругий, Олег примял пальцами набухшие соски. Ощущение усилилось, управляемая цепная реакция грозила перейти в неконтролируемую стадию. Олег посмотрел Инге в глаза, и биение сердца слегка успокоилось.

Фигура у Инги отменная, а на лицо она не очень. Вроде и есть внешнее сходство с младшей сестрой, но у Леры черты нежные, а у Инги грубоватые. Лера куда сексуальней, хотя молодостью уже не блещет. Не вдохновляла Инга на любовь, хотя и отторжения не вызывала.

Инга также смотрела в глаза, огонь в ней разгорался, желание усиливалось, и Олегу захотелось погорячей. Он скинул с себя женщину, перевернул на живот и поставил ее на колени. И снова заскрипела кровать, а он стоял на коленях и смотрел, как играют в движении мышцы ее спины, как подрагивают под его напором упругие ягодицы. А натиск усилился, Инга стонала в голос, руки вытянуты вперед, пальцы беспомощно скребут переднюю спинку кровати…

Олег чувствовал, что подходит к финальной стадии их близости, и она уже тряслась в приступе наслаждения, но гонка продолжалась, и напряженность только усиливалась. Наконец Олег не выдержал и сам заорал от восторга. Он упал на кровать рядом с Ингой, которая тихонько стонала, сбрасывая остатки напряжения.

– Я приехал, – пробормотал Олег, не открывая глаз.

– С возвращением! – Инга запустила пальцы в его волосы, вяло пошевелила ими.

– Я ненадолго, – тихо сказал он.

Лера выставила его за дверь фактически и классически – собрала чемодан и выбросила вещи из окна. Рукой указала на вокзал, не забыв оттопырить средний палец. Олег, конечно, сам виноват, согрешил с молоденькой бухгалтершей, а жена узнала. Виноват ведь не тот, кто изменяет, а тот, кто попадается. И никто не смог объяснить жене, что Катька сама виновата. В открытую флиртовала с ним на корпоративе, а под занавес затащила в туалетную комнату и провела всем известный, но не теряющий своей эффективности запрещенный прием. А Олег, что уж тут говорить, слаб в таких вот поединках с женщинами, Инга это знала, потому и смогла взять его сегодня тепленьким. И Катька бы смогла, но у нее отпуск, на Мальдивы с кем-то укатила. С кем-то, но не с Олегом.

Лера тоже хороша, личность она истерическая, первый скандал устроила еще на свадьбе: приревновала к подружке. Да и к посторонним мужчинам она не ровно дышит, чувствуются в ней тайные волнения. На горячем Олег жену не ловил, любовников из шкафа не вылавливал, но есть сомнения в ее верности. И командировки случались, когда он не мог держать жену под контролем.

Скандалы, истерики, а еще теща житья не дает. Четырнадцать лет в кабале, с каждым годом только хуже. Если б не дети, Олег бы уже ушел от жены. Но теперь-то деваться некуда, Лера сама подала на развод, если, конечно, это правда.

И чемодан с вещами он забрал, и от жены ушел – на дачу. Июнь месяц, для Заполярья тепло, но все равно захотелось согреться. На грудь слегка принял, камин растопил, а тут Инга, полная сюрпризов и желаний. Дама она не замужняя, дома никто ее не ждет, а здесь и выпить есть с кем, и переспать. А к Олегу она давно клеилась, иногда случались проколы, чего уж греха таить. Иногда – это редко, но тем не менее близость имела место. И как не назвать ее после этого близкой родственницей?

– Ненадолго? – возмущенно спросила Инга. – Может, мне уже пора?

– Я этого не говорил.

– Но думал!

– А если Лера подъедет?

– Нужен ты ей!.. Думаешь, она тебя просто так выгнала? – фыркнула Инга. – Планы у нее на вечер. Я так думаю, и на ночь.

– Не наговаривай, – нахмурил брови Олег.

– А зачем она Славку и Танюшку к маме отвезла?

– А она отвезла? – Он приподнялся на локте.

– И я поняла, что на этот раз раздрай у вас ну очень!.. Знаешь, что такое скорая психологическая помощь?

Олег усмехнулся, глянув на Ингу. Сдох брак, а она как стервятник – налетела, клюв разинула, даже кусок из мертвого тела урвала. И радость свою не особо скрывает, шутить изволит.

– И куда Лера собралась?

– Ну точно не ко мне!

– Надо бы узнать. – Олег поднялся, потянулся за брюками.

– Ты куда?

– Куда надо!

– Рано еще!

– А если поздно?

– Если ты хочешь застукать Лерку, нужно немного подождать.

– Что подождать? – Олег непонимающе смотрел на Ингу.

Неужели она хочет сказать, что Лера сейчас где-то на гулянке, а домой вернется с мужиком? Неужели она что-то знает?

– Ну я не знаю, мне кажется, что у Леры кто-то есть…

– И она этого кого-то приведет к нам домой?

– А зачем она детей отвезла?.. Мама совсем плохая, но ей-то все равно! Главное, личную жизнь устроить, да? – в обличительном тоне спросила Инга.

– Мама у вас плохая, – хмыкнул Олег.

Теща и раньше не давала ему жизни, Лере всю плешь проела, какой он неудачник. Все вокруг хорошие, только он один ее дочери не пара. Только рядом с ним жизнь проходит мимо.

Ну да, Олег не бизнесмен, миллионы не зарабатывает, зато он хороший специалист и, что называется, на своем месте. Главный конструктор на заводе промышленного оборудования, 3D-моделирование, техническая документация, акты, инструкции, работа с поставщиками, подбор специалистов. И зарплата сто сорок тысяч, не так уж и плохо по нынешним временам. С тещей, конечно, не сравниться, Ирина Семеновна погрязла в финансах, свой банк у нее был, пока лицензию не отозвали. Сейчас она вроде как на пенсии, но деньги-то никуда не делись. Это в банке дела хромали, а ее личный счет цвел и благоухал, как парниковая клумба у заботливой хозяйки. Вилла у нее на Кипре, жила бы там, нет, ей чужбина не в радость, куда приятней терзать зятя на милой сердцу родине. И делала это Ирина Семеновна с удовольствием, близким к маниакальному, особенно последнее время старается. Мужа на тот свет спровадила, за зятя с удвоенной силой взялась. С Евгением Борисовичем расправилась, Олега осталось добить. До инсульта или до инфаркта зятя довести не получается, а до развода вроде как удалось. Да и Лера хороша, нет, чтобы заявить матери протест, она потакает ей. Может, это Ирина Семеновна и свела ее с мужчиной, который уже готов занять его, Олега, место. Даже внуков на ночь забрала, хотя не очень-то и любила с ними возиться.

– Ну, спорить не буду, – вздохнула Инга.

Смахнула с тумбочки сумочку, вынула оттуда пачку «Vogue». А когда щелкнула зажигалкой, Олег забрал у нее сигарету. Она даже не пыталась возражать.

Инга имела опыт супружеской жизни, но ее муж не выдержал и трех лет – допекла его теща. Не смог Юра, ушел, это Олег все терпит, но исключительно ради детей. Впрочем, Славику скоро четырнадцать, а Танюшке будет тринадцать, они достаточно взрослые, чтобы пережить развод родителей. Похоже, Лера их уже подготавливает к такому исходу, если к матери отвезла. Ирина Семеновна кашу нормально сварить не может, но какой у ее внуков отец, расскажет ярко и красочно.

– И спорить не надо, и ехать никуда не надо, – проговорил он, затягиваясь.

Действительно, у него что, гордости нет – падшую жену выслеживать? Тем более что сам не без греха. И не надо Ингу в этом винить, которая и мертвого расшевелит, чем он ее лучше, если смог себя уговорить? Причем легко.

– За детьми ехать не надо, – мотнула головой Инга.

– Почему?

– Мама не в том смысле плохая, сердце у нее, давление.

– А-а!

Ирина Семеновна – чемпион по болячкам, гипертонический криз и предынфарктное состояние, разумеется, на первом месте, но и без этого всего хватает: там и печеночная недостаточность, и почечная, и пищеварительная, и, неафишируемо, мозговая. Остеохондрозы, остеопорозы… Одним словом, то понос, то золотуха. Особенно понос. Словесный.

– На этот раз там все серьезно.

– Насколько?

– Не знаю… Но сегодня с ней точно ничего не случится, так что Славика и Танюшку можно не забирать.

– Лера не заберет?

– Ну, не знаю, может, и забрала.

– После чего?.. Или после кого?

Олег поджал губы, с гневом думая о своем сопернике. С Лерой, конечно, покончено, но нельзя жене гулять при живом муже. А если совратитель этого не понимает, то ему это нужно объяснить. А ничто не бывает так доходчиво, как попадание не в бровь, а в глаз. Причем не в переносном смысле, а в прямом – кулаком. А удар у Олега сильный, и кулаки уже чешутся.

– Я не знаю…

– Может, у меня получится узнать!

Олег решительно поднялся с постели, быстро оделся, хлопнул по карманам пиджака, проверяя, на месте ли сигареты. Курильщик он не самый заядлый, но в нервной обстановке дымил как паровоз.

– Ты едешь? – спросил он, глянув на Ингу.

Она лежала на кровати, едва прикрыв грудь рукой, и о чем-то думала, приложив палец к щеке. Взгляд неподвижный, рот слегка приоткрыт, язычок высунут.

– С тобой?.. – встрепенулась она. – Чтобы Лера меня увидела?

– Со мной не надо! – отрезал Олег.

– Тогда я здесь… – Инга с укором глянула на него. – Если можно?

Она ничуть не сомневалась в своем праве находиться здесь. Дача эта принадлежала ее родителям, а он здесь примак, не более того. Вслух она об этом не скажет, но так думать ей никто не запрещает.

– А что тебе нельзя?

Олег вышел из дома, глянул на свой «Лендровер». Машина во дворе, ворота открыть не трудно, но за ними стоял «Мерседес» Инги. Ворота открывались внутрь, «Мерседес» стоял со смещением вправо, нужно всего лишь, выезжая, взять немного влево. А налево он умел – и ходить, и ездить. Может, не зря Лера ревновала его.

До города путь неблизкий, на все про все часа полтора пути, а время уже позднее, половина одиннадцатого, домой Олег подъедет в районе двенадцати. Достаточно будет глянуть, где находится Вегас, и он все поймет. Если пес в клетке, значит, Лера не одна, если бегает по двору, то… Возможно, и в этом случае она проводит время с кем-то. Может, с кем-то, кто вхож в их дом.

На ум приходил Паша Рыжов, друг семьи, Олег частенько приглашал его на шашлыки, попариться в баньке. Когда-то Паша подъезжал с женой и детьми, но уже больше года, как он в разводе. И, помнится, Лера сокрушалась напоказ, узнав о его разрыве с женой. А глазки Паше она строила тайком…

Жених Паша выгодный, директор завода, на котором работал Олег, Ирина Семеновна не уставала ставить его в пример зятю. А Лера, возможно, не уставала под ним самим. Но встречаться на стороне надоело, вот и нет больше мужа в ее жизни… Может, оно и к лучшему?

Олег проехал километра три, остановился, взлохматил в раздумье волосы на голове. Нет, никуда он не поедет. Пора ставить точку в отношениях с Лерой, а если они в разводе, то у каждого есть право на свою личную жизнь. Он провел время с Ингой, а Лера – хрен знает с кем. Вот пусть с этим хреном и живет!

…«Мерседес» стоял у ворот, Олег заметил, как мигнули фары, это Инга сняла машину с сигнализации. Она выходила из дома, он из машины, она со двора, у калитки встали друг перед другом.

– Уезжаешь?

– Да скучно вдруг стало, – кивнула она и нежно провела рукой по его плечу. – А ты что?

– А у меня наоборот, думаю, будет слишком весело, – усмехнулся он.

– Надо жить весело. Но не слишком… Давай напьемся?

Махнув рукой на машину, Инга повела Олега обратно в дом, там и тепло, и бутылка коньяка початая.

– А я еще думаю, зачем тебя отпустила? – сказала Инга, с бокалом в руке усаживаясь к нему на колени. – Вот дура, думаю, а сама, что делать буду? Домой?! А что там?

– А что там?

– Ничего!.. А давай ко мне переезжай!

– Что? – встрепенулся Олег.

Инга и Лера – две головы одной гидры, с кем ни живи, везде Ирина Семеновна с языком вместо хвоста, Олегу больше такая радость не нужна. Если жениться после развода… А лучше вообще не жениться. Действительно, а что за счастье жить с петлей на шее?

– Я же не жениться тебя заставляю, – обиженно глянула на него Инга и даже встала с его колен.

– Пей давай! – взяв бутылку за горлышко, сказал он.

Он снова наполнил бокалы, они выпили, закурили. Потом повторили. А затем Инга опустилась перед ним на колени. Запрещенными приемами она владела виртуозно…

2

Точка на стене то увеличивалась, расплываясь, то уменьшалась до рези в глазах, наконец выросла до размеров картины – с портретом Ирины Семеновны. Олег даже услышал ее голос: «Проваливай из моего дома, неудачник!»

А проваливать-то и некуда… И квартира записана на Ирину Семеновну, и дом; недвижимость эта нажита не в браке, делить с Лерой практически нечего. Хорошо, если дачу ему эту с барского плеча отдадут… Хотя что в этом хорошего? Дом неплохой, кирпичный, кухня, каминный зал, спальня, но зимой жить здесь совершенно невозможно. Заполярье небрежного к себе отношения не прощает.

Картина снова уменьшилась до мухи на обоях, Олег закрыл глаза. Хреново ему после вчерашнего, они с Ингой выпили весь коньяк, но ей этого показалось мало, она не успокоилась, пока не высосала из него все соки. Только к утру и угомонились. Олег вырубился сразу же, как только представилась возможность, проснулся только сейчас. Солнце за окном в июне и днем, и ночью, не понять, какое время суток, а на часы глянуть лень. Да и все равно, сегодня выходной.

Засыпая, Олег явственно услышал за окном противный голос.

– Калитка открыта, машина его стоит! – сказала Ирина Семеновна.

Сначала открылась калитка, затем дверь, и снова тещин голос, как холодный душ за воротник.

– Бологов, ты где?

– Ирина Семеновна! – шикнул на нее мужской голос.

В каминный зал вошел широкоплечий мужчина с тонкими чертами лица и маленькими толстыми ушами, чем-то похожими на пельмени. За ним появился худощавый парень с бесформенным носом и сытыми щеками. Оба рослые, один в стильном костюмчике с зауженными брюками, другой в кожаной куртке и широких джинсах. Олег поднимался с дивана, глядя на незнакомцев, он еще не знал, что он видит – дурной сон или кошмар наяву.

– Капитан полиции Гусаков, уголовный розыск!

Лицо у широкоплечего снизу довольно узкое, а лоб достаточно широкий. Достаточно для сравнения с барсуком. Лицо удлиненное, глаза маленькие, нос пятачком. И смотрел он на Олега, как будто из норы выглядывал. Но смотрел в самую душу, словно нащупывая там нерв, чтобы затем намотать его на некий стержень и вынуть, желательно вместе с сердцем. Удостоверение вынимать не торопился.

– Что-то случилось?

Олег перевел взгляд с Гусакова на Ирину Семеновну, которая занимала дверной проем.

– А что могло случиться? – спросил щекастый, также пытаясь просверлить Олега своим взглядом.

– Не знаю…

Он глянул по сторонам, Инги не видно, не слышно. Но диван под ним чистый, и на полу крови не видно.

– Кто здесь с вами был? – спросил Гусаков, поднимая с кресла черный кружевной бюстгальтер.

– Ах ты чертов сын! – с язвительной ухмылкой хлопнула в ладоши Ирина Семеновна.

Она и характером напоминала старуху Шапокляк: такой же длинный заостренный нос, маленькие шкодливые глазки, брови-коромысла как вечный знак вопроса, на тонких губах едкая ухмылка, волосы сухие и светлые, но в пучок на затылке не собраны. Очень даже модная прическа, и одета Ирина Семеновна стильно для своих шестидесяти лет. Худенькая, изящная, стройная. Как змея. Взгляд ядовитый, столько ненависти в нем, на расстоянии отравить может.

– А что, Леры здесь не могло быть? – усмехнулся Олег.

– Не могло!

– Ну да, у вас же все под контролем…

– И все-таки, что это такое? – Гусаков взял бюстгальтер за бретельку, развернул к себе внутренней стороной.

– Не знаю, кто здесь был… До меня.

Поднимаясь с дивана, Олег смотрел на Гусакова. Вряд ли капитан что-то нашел, осмотрев бюстгальтер, но, глядя на него, он грозно хмурил брови. Как будто ему не терпелось надеть на Олега наручники.

– Я здесь была! – всплеснула руками теща.

Олег глянул на нее, как смотрят на больную мозоль на ноге. До чертиков надоела, но срезать нельзя, ногу ампутировать тем более, придется терпеть. А так хотелось проехаться по размерам бюстгальтера: у Ирины Семеновны нулевой, а у старшей дочери как минимум третий.

– А это что? – Гусаков уже рассматривал на свет бокал из-под шампанского, его интересовала губная помада на нем.

– Может, все-таки скажете, что случилось? – спросил Олег.

Он не опустился до пикировки с тещей, но Ирина Семеновна все равно набросилась.

– А ты не знаешь? – зашипела она.

– Что я знаю?

– Ах ты, мразь!

Она вдруг сорвалась с места, выставив вперед руки. Теща метила ногтями Олегу в лицо, но Гусаков схватил ее, прижал к себе и строго глянул на своего напарника.

– Голенищев!

Щекастый кивнул, взял Ирину Семеновну за руки, повел к двери. Она кивнула, будто соглашаясь выйти из дома, но в дверном проеме, оттолкнув Голенищева, снова бросилась к Олегу.

– Ты мою Лерочку убил!

Ее истошный крик, казалось, навылет пробил душу. Олег даже забыл о том, что нужно сопротивляться, так и остался стоять, опустив руки. Хорошо, Гусаков снова поймал сумасшедшую тещу, а Голенищев заставил ее уйти. Олег же все стоял как истукан.

– Ты Лерочку убил? – будто подначивая его, спросил Гусаков.

– Убил?!

Олег очнулся, выдохнул и даже улыбнулся. Ну, конечно же, Ирина Семеновна в своем репертуаре, как он сразу этого не понял? Он же каждый день убивал Леру, не важно, что морально, а не физически.

– Нет, не убивали? – Гусаков внимательно смотрел на него.

– Нет, конечно!

– А почему не спрашиваете, кто убил?

– Так никто никого не убивал. Гипербола это, фигура речи… Вы женаты? – заметив обручальное кольцо на пальце полицейского, спросил Олег.

Сейчас он объяснит Гусакову, что он тоже каждый день убивает свою жену, но только в глазах тещи. Капитан согласится, они вместе посмеются над превратностями судьбы, которые сейчас казались такими забавными.

– Ваша жена мертва, – сказал Гусаков, без тени юмора глядя на Олега.

– И вы туда же!

– Вашу жену зарезали.

– Как зарезали?! – Олег еще не верил ему, но уже не чувствовал под собой ног.

– Ножом!

– Я понимаю, что ножом… Как это зарезали? Этого не может быть!

– Понимаете, что ножом?

– Ну, если зарезали…

– Где вы находились этой ночью?

– Здесь я находился этой ночью… Вы думаете, что я мог убить свою жену?

– Насколько я знаю, вы находились с ней в ссоре.

– И что?

– Там, где ссора, там и злость, а злость, помноженная на это… – Гусаков усмехнулся, легонько щелкнув пальцем по горлышку бутылки.

– Я не злился на жену!

Олег садился на диван с чувством полной опустошенности. Сначала Ирина Семеновна грудь прострелила страшным криком, затем Гусаков вытянул душу.

– Ваша жена мертва, – повторил капитан.

– Я даже не знаю, что сказать… Мне нужно собраться с мыслями.

– С кем вы провели эту ночь? – спросил Гусаков.

– С женщиной.

Самое страшное уже произошло, Олег остался без жены, его дети – без матери. И уже не страшно, если теща узнает, с кем он здесь проводил время. Хотя бы потому не страшно, что ей не придет в голову заставлять его жениться на Инге. А если придет, то исключительно из вредности.

– С какой?

Но Инге может достаться от матери, эта мысль заставила задуматься. Может, и не нужно сдавать ее. Тем более что они могли проводить здесь время как брат и сестра. Сидели, пили коньяк, вели беседы… А бюстгальтер? Почему он валяется на кресле?..

– Ну, я, конечно, могу сказать, – замялся Олег.

– Говорите, от этого зависит ваша судьба!

– Скажу!..

Гусакову незачем врать, а Ирина Семеновна не стала бы шутить со смертью дочери, значит, все на самом деле очень серьезно. Это, конечно, очень важно, кто убил Леру, но Олег хотел бы узнать об этом на свободе, а не в тюремной камере. А он действительно мог убить жену. Сесть в машину, за час добраться до места, проникнуть в дом, убить и вернуться. На все про все от двух до трех часов. А он вчера отъезжал самое большее на полчаса. Не успел уехать, как уже вернулся. Даже Инга поймет, что не мог он убить Леру. Поймет и объяснит… А чем они тут занимались, не важно. Тем более что Инга дама незамужняя, с кем хочет, с тем и спит.

– Скажу, – повторил Олег.

– Говорите! – скривил губы Гусаков.

– Скажу.

Ирина Семеновна, конечно, поднимет визг, но ничего страшного не случится. Это Олега она терпеть не может, а Славик и Танюшка для нее родные, и с Ингой незачем портить отношения. Не станет Ирина Семеновна рассказывать детям, что их папа спал с тетей.

– Свояченица здесь была, – тихо сказал Олег, взглядом указав на дверь, через которую в дом в любой момент могла зайти Ирина Семеновна. – Если теща узнает, она меня убьет.

– Это плохо, – как-то не очень искренне опечалился капитан.

– Что убьет?

– Плохо, что свояченица. Свой, значит, человек. А если свой, это уже не алиби.

– Ну не знаю…

Олег плохо соображал и даже осознавал это, поэтому заставил себя собраться с мыслями.

– Плохи ваши дела, гражданин Бологов, не позавидуешь.

– Не позавидуешь… – Сначала Олег согласился, а потом его уже осенило. – Почему это дела плохи? Инга – это алиби! У нее сестру убили! Родную сестру!.. Она что, убийцу выгораживать будет?

Но Гусаков не склонил голову перед железным, казалось бы, аргументом.

– Кто еще может подтвердить ваше алиби?

– Алиби, мотив, состав преступления, что там еще, презумпция невиновности?

– Мотив у вас есть, состав преступления лежит в спальне вашего дома.

– А дом у нас неплохой, да?

Олег и не хотел видеть жену мертвой, в крови, но ему нужно во всем разобраться. Он должен попасть домой, но не под конвоем, а в статусе свободного человека. Значит, нужно выкручиваться, включать голову.

– Не бедный, – покосился Гусаков. Он не совсем понял, куда клонит Олег.

– И камера у нас там есть!

Камера висела на фонарном столбе, над воротами, одна единственная, но кругового обзора.

– Камера ничего не показала.

– Совсем ничего?

– Вы знали об этой камере, вы могли проникнуть в дом через соседний участок. Дом там в начальной стадии строительства, ворот нет, камер тоже…

Оперативник смотрел на Олега выразительно, с насмешкой. Видели они все, знали, а потому так смело предполагали. Олег действительно мог попасть на участок, перемахнув через дальний забор. Вегас бы даже не гавкнул. Пройти в дом через дверь с задней стороны двора, убить Леру и вернуться к машине тем же путем. В этом случае он не попадал в объектив камеры.

– Но я не проникал в дом через соседний участок! Я находился здесь, с Ингой… С Ингой Аркадьевной Исаковой, Инга может это подтвердить… Потому что вовсе не заинтересована в смерти своей сестры! – заявил Олег.

– Алиби мы, конечно, проверим! – Гусаков смотрел на него и разочарованно, и с надеждой.

Вдруг алиби окажется фальшивым, а подозреваемый под давлением обстоятельств все-таки даст признательные показания. А это благодарность от начальства. И премия от финансиста.

– И алиби проверьте, и видеозаписи с камер посмотрите. Тут перекресток в трех километрах, камера там, гляньте, что моей машины на этом перекрестке не было. Здесь я все время был.

– Здесь и будьте, – кивнул Гусаков. – До выяснения!..

– А я могу домой съездить, глянуть, что там с Лерой? – спросил Олег.

Капитан выразительно посмотрел на его. Он мог бы в двух словах изобразить, что думает о нем, о его хитромудрости, но пусть об этом скажут факты, которые обязательно окажутся в подшивке дела. Олег может в этом не сомневаться.

– Закройте глаза, Бологов, и вы обязательно увидите свою жену. Вспомните, как было дело, на следственном эксперименте это вам пригодится.

– Я не знаю, как было дело. Я не убивал свою жену!

– Ну, конечно!.. Я запрещаю вам покидать дом! Вам это понятно?!

Гусаков смерил Олега презрительным взглядом и ушел. Но скучать не пришлось. В дом ворвалась Ирина Семеновна, с перекошенным от гнева лицом она схватила зятя за грудки.

– Мразь! Я всегда знала, что ты мразь!

Ее никто не успокаивал, не отговаривал, не хватал за руки, пытаясь оттащить от жертвы, но это не распалило ее, как раз наоборот, немного успокоило. Расправу над Олегом без свидетелей она считала напрасной тратой времени, ей публика нужна, аплодисменты, хотя бы мысленные.

– Я не убивал Леру! – схватив тещу за руки, сквозь зубы процедил он.

– Не тронь Ингу, сволочь! – взвизгнула она. – Не смей даже думать о ней!

Ирина Семеновна глянула по сторонам, но искала она уже не столько зрителей, сколько защиту. А то вдруг Олег на самом деле окажется сволочью и сделает больно.

– Зачем Лера привезла к вам детей? – спросил он.

– Не твое дело!

– Зачем? – Олег сильнее сжал руки.

– А затем!

– Может, Лера кого-то ждала? Или сама к кому-то ездила?

– Может, и ездила!

– Может, этого кого-то она и привела в дом? Может, этот кто-то ее и убил?

Олег не слышал, как открывалась дверь, после того как в доме появилась Ирина Семеновна, но сейчас ему казалось, что в прихожей кто-то стоит и слушает их разговор. Но у него ни от кого секретов нет, ничего крамольного он не сказал. Он всего лишь хочет знать, кого Лера могла привести в дом. И тот же Гусаков задастся тем же вопросом.

– Я не знаю! – мотнула головой теща.

– А вы узнайте! – Олег брезгливо оттолкнул ее.

– Козел!

Ирина Семеновна ушла, громко хлопнув дверью. Олег подошел к окну и увидел, как она идет к воротам в сопровождении Голенищева. Значит, кто-то все-таки находился в прихожей, подслушивал разговор. И этот кто-то будет и дальше держать Олега под наблюдением. Гусаков отправится за Ингой, а его напарник останется возле дома. И стоит Олегу только сделать шаг за ворота, как Голенищев даст о себе знать. «А куда вы, гражданин Бологов? Сбежать решили?»… А у ментов с этим строго: если бежишь, значит, виновен.

3

Из машины вышли трое, знакомые уже опера, а с ними неизвестный мужчина в очках с диоптриями. Интеллигентное лицо, умный холодный взгляд, высокий, сухопарый, под мышкой кожаная папка.

Олег озадаченно смотрел на Голенищева – зря он опасался этого опера, никто не следил за ним. Впрочем, он и не собирался бежать. Привел себя в порядок, убрался в доме, даже вещи на всякий случай собрал – вдруг под стражу возьмут, а за решеткой много чего нужно. Прежде всего терпение. И боевой настрой. А у него руки дрожат, и мысли в голове мечутся как напуганные рыбки в аквариуме.

Мужчина в очках вошел в дом в сопровождении Гусакова, окинул взглядом каминный зал, холодно посмотрел на Олега.

– Майор юстиции Пятибратов, – сухо представился он. – Следственный комитет.

Так же сухо он сообщил, что проводятся следственные действия, выписано постановление на обыск. Голенищев привел понятых, оперативники взялись за дело, а Пятибратов попросил Олега выйти во двор.

– Откройте, пожалуйста, машину, – глядя на его «Лендровер», велел он.

– И что вы там думаете найти? – усмехнулся Олег.

И вдруг ему стало не по себе. А если его подставляют? Двор не охраняется, через забор перелезть – плевое дело, а он, возможно, не закрыл вчера машину. Загнал во двор, так и бросил. А убийца мог этим воспользоваться. Открыть дверь, положить под сиденье окровавленный нож и так же тихонько исчезнуть. А Олег в это время спал в пьяном забытьи. Он даже не помнил, как Инга уехала.

– Откройте!

– Вы с Ингой Исаковой говорили? – нервно спросил он.

– Нет Инги Исаковой.

– Как это нет?

– Дома нет, на работе нет, телефон не отвечает.

– Как же так? – Олег озадаченно глянул на следователя.

Ему показалось, что Пятибратов смотрит на задние колеса, хочет видеть, насколько просели рессоры под весом покойной Инги.

– Откройте машину!

– Да она открыта…

Увы, Олег не ошибся, вчера он действительно не закрыл машину. Дверь открылась, сигнализация не сработала. Пятибратов не задержал взгляд на ключах, которые лежали на переднем сиденье. Олег бросил их, собираясь закрыть машину чуть позже, но забыл.

Следователь скользнул взглядом по коврику под водительским сиденьем и нахмурил брови, чтобы скрыть азартный огонек, вспыхнувший во взгляде. Из-под сиденья выглядывала рукоять ножа. Похоже, Пятибратов даже не рассчитывал на столь скорый результат.

– Стоять не двигаться! – обращаясь к Олегу, скомандовал он.

А сам подался к дому, позвал Гусакова. Понятые ему нужны, чтобы изъять находку в их присутствии. Но ведь Пятибратов и без того облажался, даже машину положено открывать в присутствии свидетелей. Впрочем, Олег мог и ошибаться. Да и не об этом нужно думать. Лера убита, Инга исчезла, в машине у него обнаружен нож, наверняка, орудие преступления, счет идет на мгновения. Нужно что-то делать, пока не поздно.

Олег ощутил чувство свободного полета над пропастью, он прыгал в ледяную воду, чтобы вынырнуть затем в другом измерении, где он уже не человек, а преступник, зверь, за которым будут охотиться по всей стране.

Схватив ключи, он запрыгнул в машину, заблокировал дверь. Двигатель завелся с первого чиха, но и Пятибратов уже осознал свою ошибку, он попытался открыть заднюю дверь, но не смог. Тогда он замахнулся, чтобы ударить локтем в стекло задней двери. Прежде чем сорвать машину с места, Олег успел заметить его искаженное от досады лицо. Закрытые ворота не смущали его, он разгонял машину, чтобы их снести.

Деревянные ворота не выдержали удара, створки распахнулись, сорванный замок улетел в кусты перед забором. Но путь загораживала «Шкода» оперативников, Олег резко взял влево, боком притираясь к створке ворот. Бок он и помял, и оцарапал, зато столкновения с машиной удалось избежать. За свой внедорожник он сейчас не переживал, не до жиру, лишь бы автомобиль оставался на ходу. А «Шкоду» он повредить боялся, тогда ведь Гусаков будет бегать за ним с удвоенной энергией. Если не остановит прямо сейчас.

Оперативники уже выскочили из дома, Олег успел заметить, как Гусаков передергивает затвор своего пистолета. Привел оружие к бою, но стрелять не торопился, видно, боялся зацепить свою «Шкоду». Возможно, это и спасло Олега от пули.

По мостику он проехать не смог, но на руку сыграл высокий клиренс, машина лихо перескочила через пологую канаву, хоть и нервно, но встала на курс. Оперативники не дремали, они также выскочили на дорогу, прозвучал один выстрел, второй. Полицейские стреляли по колесам, но, похоже, мазали, машина ход не теряла.

Олег свернул на ближайшем перекрестке, пользуясь моментом, глянул вправо и увидел, как Гусаков открывает дверь свой «Шкоды» – без погони, похоже, не обойтись.

Въезд в дачное товарищество не запирался даже на ночь, одна высокая створка, отворенная наружу, загораживала проход на грунтовую дорогу, по которому Олег мог обогнуть поселок по кругу вплотную вдоль забора. Когда-то они по этой дороге ходили с Лерой пешком – в лес по грибы, по ягоды. На машине он сюда никогда не заезжал, но видел, как это делали другие.

Дорогу могли перегородить железобетонными блоками, а, может, просто насыпать кучу песка, тогда Олег, если поддастся искушению свернуть, окажется в западне. Но и на щебеночный проселок лучше не выезжать, там путь только в одну сторону – к шоссе. Если он уйдет от погони, то его перехватят на перекрестке. Вариантов нет, нужно рискнуть.

На выезде из поселка ни людей, ни машин, Олега никто не видит, никто не перегораживает ему путь. И «Шкода» пока еще вне поля зрения. Но свернуть за створку ворот – целая проблема, съезд здесь крутой и узкий, нужно продираться сквозь заросли черемухи, краску содрать не страшно, куда опасней упереться в какой-нибудь пенек или корягу. Да и носом в землю если ткнешься, трактором только и вытащат. Но выбора нет, или пан или пропал.

Подводных камней удалось избежать, Олег еще раз стукнулся правым боком о тяжелую створку ворот, ободрал и правую сторону машины, но смог-таки выехать на дорогу, скрытую от посторонних глаз. Если Гусаков не заметил, как «Ровер» свернул за створку ворот, то мимо проедет точно. Еще полицейские могли обратить внимание на сломанные ветви черемухи, а без этого, увы, не обошлось. Или кто-то из прохожих мог подсказать. Если на глаза Олегу никто не попался, это не значит, что его самого никто не видел.

Ветви деревьев склонялись над дощатым забором, образуя длинный шатер, Олег ехал будто по тоннелю, а лес только сгущался. Его никто не преследовал, но радоваться рано. Пятибратов наверняка поднимет тревогу, все дороги перекроют, на темно-серый «Ровер» с известным номером объявят настоящую охоту. И как вырваться из таких тисков? А если вдруг повезет, что дальше? После того как Олег увез обнаруженный следователем нож, он окончательно поставил себя вне закона. Его обвинят в убийстве жены, теща проклянет зятя, дети отрекутся от отца. А сам он, отрезанный от внешнего мира, долго не протянет. Тут одно из двух: или его найдут, или он сам сдастся в надежде хоть на какое-то снисхождение.

Дорога раздваивалась, одна ветка вела вокруг поселка, другая уходила вглубь леса, причем в сторону от шоссе. Но в лес вел типичный зимник, ездить по которому позволяли только минусовые температуры. Олег свернул в лес, грунт поплыл под колесами, но все же выдержал вес машины. Каждый метр давался с трудом, Олег утешал себя тем, что «Шкода» за ним точно не пройдет. И опера не догонят, если он, конечно, сам не застрянет.

Но не застрял, «Ровер» вынес издевательство над своей ходовой, выехал на дорогу с более прочным грунтом. Впереди показалось небольшое озеро, Олег подъехал, остановился, осторожно достал из-под сиденья нож. Вроде бы обыкновенная «финка», стальной ободок с орнаментом между рукоятью и лезвием, этим никого не удивишь. Но на самом лезвии гравировка, никакого рисунка, просто имя: «Валера». Следы крови легко объяснить. Но тяжело принять.

Олег опустил стекло, высунул руку с ножом, но в последний момент удержал себя, не стал выбрасывать улику. Вернул нож в машину, заставил себя еще раз осмотреть клинок.

Нож явно не кустарного производства, из какой-нибудь сувенирной лавки, где можно заказать гравировку на лезвии. А возможно, нож так и продавался с надписью. Если так, то почему покупатель выбрал имя «Валера»? В честь себя? А если в честь будущей жертвы. «Валера», «Валерия» – не суть разница. Нож для Валерии? Если так, то преступник готовился к убийству? Если так, то у него не совсем в порядке с головой. Тем же маньякам свойственно оставлять визитную карточку на месте преступления, это может быть все что угодно, в том числе и гравировка на ноже. Но почему тогда убийца не оставил нож на месте преступления? Возможно, задача усложнилась, одного убийства вдруг стало мало, под раздачу попал и муж жертвы. Возможно, убийца всего лишь пытался навести следствие на ложный след. А может, преследовал и более масштабную цель – разом избавиться и от жены, и от мужа.

Олег задумался. А не сдаться ли ему на милость закона? Показать нож, поделиться соображениями. Имя на ноже указывало на заказной характер убийства, а Олегу вовсе незачем убивать свою жену из корысти. Более того, он терял в материальном достатке. Лера не работает с тех пор, как закрылся банк, но зачем ей искать ставку юриста где-то на стороне, когда мама исправно снабжает ее деньгами, не забывая попрекать этим Олега? Ирина Семеновна никогда не обижала дочь, и квартиру купила, и дом.

Кстати, о банке. Нечисто там с активами, много претензий к госпоже Сабуровой, в том числе и у серьезных вкладчиков. Может, кто-то из них и отомстил ей, убив дочь. Олег и не хотел об этом думать, но голову не выключал, мысли метались в поисках выхода из тупика.

Выхода он не видел, но и сдаваться на милость закона, пожалуй, не станет. Не согласится с ним Пятибратов, повернет орудие убийства против него. Нож полетел в воду, а Олег продолжил путь. В никуда.

Лес все гуще, дорога все уже, но настроение все же слегка приподнялось. Действительно, а кто сказал, что под сиденьем у него лежал именно тот нож, которым убили Леру? Может, Пятибратову померещилось? А от следствия Олег не сбегал. Его же никто не задерживал, а значит, он свободный человек. Сел в машину и уехал, а то, что ворота снес, так может, он всю жизнь мечтал так вот с шумом порвать с тещей!..

«Лендровер» под ним не первой молодости, восемь лет машине, спутниковую сигнализацию он снял из-за неисправности в системе. Едешь, ни о чем не думаешь, и вдруг – стоп-машина. Двигатель глохнет, автомобиль останавливается. Раз починили, два, а на третий Олег снял все, что возможно, в том числе и трекер, через который машина отслеживалась со спутника. Сейчас уже не отслеживается. И телефон остался в доме, хотя он вроде бы и подготовился к встрече с законом, даже сумку собрал, которая также где-то далеко. Ни телефона в машине, ни ноутбука, спутниковая сигнализация отсутствует, а это значит, что выйти на него будет очень сложно. Но выйдет ли он сам к людям? Машина все дальше в лес, то вверх, то вниз.

Лес на сопках не густой, деревья вразброс, кронами не соприкасаются, ветвями не спутываются. Много света, солнечные лучи плетут вокруг деревьев причудливый узор с блуждающими в них комариными стаями. Озера, реки, один ручей машина прошла вброд, Олег практически не сбавлял скорости. Дорога тянулась к населенному пункту, на это указывала линия электропередачи. Здесь, в окрестностях города, заброшенные деревни, явление довольно редкое, а дальше на юг, на запад и север их нет и вовсе. Впрочем, Олег не думал забираться так далеко. Хотя бы потому, что бензина всего четверть бака. Да и в город ему нужно Ингу искать. Если Пятибратов соврал, если она не терялась, то интерес к ней со стороны следствия поугаснет. Если Олег сбежал, значит, он виновен, и по части алиби можно не напрягаться.

Лес закончился, слева по борту потянулась река, справа – голые сопки, показались дома. Олег решил не рисковать, в деревне не показываться, повернул назад, вернулся к ручью и свернул на дорогу вдоль его поймы. Грунт здесь плотный, каменистый, следы от колес не остаются, как раз то, что нужно. Дорога очень скоро закончилась, осталось одно только направление – вдоль ручья, в конце концов машина уперлась в утес, на вершине которого качалась на ветру одинокая сосна.

Олег кое-как развернул машину, но возвращаться к перекрестку не спешил. Сначала заглушил двигатель и только уже тогда подумал, что может его не завести. Мотор никогда не отказывал, а сейчас вдруг возьмет да взбрыкнет, потому что сейчас все против него. Лера мертва, Инга пропала, теща выгорает изнутри от бешенства, сердце у нее слабое, как бы ноги не протянула. Олег, в общем-то, не против, но на кого тогда оставить детей, Славика и Танюшку?

Олег выдохнул, лбом уперся в руль и зажмурил глаза, пытаясь сосредоточиться. Тот, кто убил Леру, хотел наказать и его самого, но с ним вышла осечка. Преступник смог проникнуть во двор и подложить орудие преступления в машину, но план не сработал, нож в реке, а Олег на свободе. И уже не все так плохо, как могло быть.

Следственный комитет, полиция – все ищут его, настоящим убийцей заниматься некому, значит, ему самому нужно браться за это дело. Но с чего начать?

Прежде всего нужно выяснить, где была и с кем встречалась Лера перед гибелью. А она куда-то ездила, с кем-то встречалась, Ирина Семеновна косвенно это подтвердила. И следствие могло выйти на этого человека. Но с полицейскими встречаться Олег не рискнет, с Ириной Семеновной тем более, остается Инга, она дама информированная. Но как на нее выйти, если она пропала? А если нет, если она в городе?.. Что-то нужно делать. Олег просто не мог сидеть сложа руки.

4

Профилированный лист двойной, под весом тела не гнется, руки не режет, перелезть через такой забор можно запросто. Олег полез под прикрытием елочек с внешней стороны забора.

Время позднее, половина первого ночи, но свет во дворе не горел. А зачем, когда над городом полярный день? Но город тем не менее спал, на улице никого, в соседнем дворе также никого не видно. Олег спрыгнул под куст сирени в темной зоне и замер, на всякий случай выставив вперед руку. На него с грозным рычанием несся Зимбо, родной брат их с Лерой Вегаса. Одного щенка купили Инга с мужем, другого они. Разумеется, Зимбо знал и Олега, и его запах, но слишком высокая у него скорость, чтобы сходу опознать нарушителя.

– Зимбо! – шикнул Олег.

Пес резко сбавил обороты, затормозив у самого его носа. И мордой ткнулся ему в грудь. Покорно ткнулся, и, как показалось, стыдливо. Как будто сделал что-то нехорошее и очень переживал.

– Нашел на кого бросаться!

Олег потрепал ротвейлера за холку, взял за ошейник, развернул мордой к дому и обнял за шею. Пес покорно застыл.

– Где хозяйка?

Зимбо тихонько беззлобно зарычал, реагируя на вопрос, ответ на который знал, просто не мог сказать. Но движением головы, осмысленно или нет, указал на окна в доме. Время позднее, половина первого ночи, или Инга спит, или еще не вернулась. А может, она дома, но у нее гости – оперативники, те же Гусаков и Голенищев. Если да, то с оперативным чутьем у них все в порядке. А если они уже заметили Олега и собираются его брать, то и бдительность на высоте.

Но из дома никто не выходил – или нет там никого, или его все-таки прозевали. Олег лег на землю, наблюдая за окнами, трава мягкая, хотя и недавно скошенная, сирень пышная, отличное укрытие. Пес лег рядом, сначала просто вытянул лапы, затем положил на них голову.

Время шло, к окнам никто не подходил, в доме тихо, никаких движений. И все-таки Олег не уходил. А куда ему? Денег совсем немного: машину дозаправить и продуктов на день-другой купить, на большее не хватит. Да и на заправки соваться опасно: там камеры, номер с них считывается автоматически, менты об этом позаботились. Дома нет, жить в машине не самый лучший вариант, тем более в лесу, где полно комарья. А здесь, на участке у Инги, хорошо, комары если есть, то немного, трава мягкая, ночь относительно теплая. А если бы еще в дом зайти, там у нее подвал, можно спрятаться в случае чего. И ванной можно пользоваться, и спальней, главное – осторожно, так, чтобы не оставлять за собой следов…

Олег представил, как принимает душ, с легкой головой ложится в кровать, Славик заходит, Танюшка забегает, потом появляется Лера, снимает халат, остается в ночнушке, ложится рядом, все вокруг замирает. Нет, секс ему не нужен, и так хорошо. Когда дома. Когда все спокойно. И жена на месте, и дети…

Вдруг Зимбо куда-то побежал с тихим радостным урчанием. Ворота открывались, во двор въезжал «Мерседес» Инги.

Олег не торопился выдавать себя, он смотрел как машина подъезжает к гаражу, как поднимаются ворота. Гараж пристроен к дому, но прямого сообщения с ним не имеет, выходить Инга будет через ворота.

И она вышла, одна, помятая, лохматая, как будто ее черти по кустам таскали, мешки под глазами как после запоя, синяк на шее, на запястье, как будто с силой руками хватали. И нижняя губа слегка припухшая, то ли сама прикусила, то ли ударил кто-то. Вид усталый, походка нетвердая. На улице не жарко, костюм с юбкой на ней шерстяной, но колготок нет. Бюстгальтер она оставила на даче, а колготки где? Может, на самом деле с нечистой где-то зажигала?

Инга спешила домой, даже Зимбо поленилась приласкать, погладить, но при этом глянула по сторонам, как будто находилась не в своем, а в чужом дворе. Глянула и заметила Олега, вздрогнула так, как будто увидела приведение. Но не крикнула, к гаражу голову не повернула. Да и поздно уже звать на помощь, если в машине кто-то находился, ворота опустились, поднять их могла только она, но кто ж ей даст?

Камер Олег не боялся, их всего две – на заборном столбе и углу дома, но система видеонаблюдения не имела выхода в интернет, велась только запись, да и то с малой цикличностью, два-три дня, а потом все стиралось. Наблюдать за Олегом с помощью камеры полицейские не могли. Если, конечно, не внесли кардинальных изменений в систему.

– Ты ко мне? – спросила она, завороженно хлопая глазами.

– Да нет, по Зимбо соскучился.

– Шутишь! – вымученно улыбнулась она.

– А ты чего такая затасканная?

Олег провел пальцами по лацкану ее шерстяного жакета, потрогал нитку, на которой когда-то держалась пуговица.

– На себя посмотри!

– Следователь тебя искал, интервью хотел взять.

– Ну да, следователь…

– В курсе, что с Лерой случилось?

– Случилось!

– Убили?

– Ну да.

– А то я не видел, может, и не она это была в нашем доме.

– Лера была, мама сказала… А что мы здесь стоим, холодно! – Инга кивком указала на дом.

Она открыла дверь, Олег забрал у нее ключи.

– Зачем? – вяло возмутилась женщина.

Входная дверь одинарная, крепкая, но Инга запирала на ночь еще и прихожую. И сейчас Олег закрыл на ключ обе двери, изолировав себя и ее в прихожей. Если в доме засада, он успеет уйти, а если его подожмут со двора, можно воспользоваться вторым выходом.

Инга правильно поняла его.

– Нет у меня никого!

– А кто у тебя может быть? – насел на нее Олег.

– А кого ты боишься?

– Ты знаешь, кого я боюсь. Знаешь, что я в розыске.

– Ну, мама говорила.

– Так это мама сказала тебе исчезнуть? Чтобы у меня не было алиби?

– Не говорила она! – мотнула головой Инга, настороженно глядя на него.

– А следователь что говорил?

– Не знаю, мы с ним не беседовали… Повестку выписал, маме оставил, я забрала… – Она хлопнула ладошкой по сумочке.

– Завтра пойдешь?

– Ну конечно!

– А где была весь день?

– Делами занималась…

– На секретной базе дела были?

– Почему на секретной?

– А почему телефон был отключен?

– Не отключен был, в машине лежал… И вообще… – Инга вдруг вспомнила о своем статусе свободной независимой и к тому же весьма состоятельной женщины.

– Что вообще?

– А чего это ты мне допрос устраиваешь?

– Так давай наоборот, ты устрой мне допрос! Или тебе все равно, что твою сестру убили?

– Не все равно! – скривилась Инга.

– И ты знаешь, что это сделал не я!

– Откуда я могу это знать? – Она возмущенно мотнула головой.

– Откуда ты это можешь знать?! – Олег смотрел на свояченицу в неменьшем недоумении. – А с кем ты эту ночь провела?

– А-а, ну да, – спохватилась Инга.

– Тогда почему ты не знаешь, я убил или не я? – Олег вцепился в нее взглядом.

Слишком уж подозрительно все, если разобраться. Инга узнает о том, что Лера выставила мужа за порог, отправила детей к матери, приехала к Олегу на дачу, фактически совратила его, затем напоила, возможно, даже усыпила, чтобы он не заметил, как убийца подкладывает нож в машину. А может, это она и открыла «Ровер», бросила ключи на сиденье… И уехала ни свет ни заря.

– Почему я не знаю?.. Знаю, что не ты!

– Значит, по секретным делам весь день пропадала?

– Ну, не по секретным.

– Но с мамой говорила… С кем Лера вчера встречалась? Зачем она детей маме отвозила?

– А ты не знаешь, с кем она могла встречаться? – фыркнула Инга.

– С Рыжовым?

Горькую правду нужно выдавливать по каплям, а Олег выплеснул ее из себя залпом, горло наполнилось горечью, из глаз брызнули слезы, ноги стали ватными, а пол показался жидким, как болото. Он ведь знал, догадывался, даже пытался подловить Леру на измене.

– Ну вот, знаешь!

– И давно это у них?

– А что у них? Не было у них ничего… Паша не ты, Лера не я, они до свадьбы спать не будут.

– Паша не я?!

– А Лера не я, – усмехнулась Инга. – Это не мои слова, это мама мне вчера напела. Ты вот со мной спал, потому что кобель паршивый… А я сучка драная… А Паша не такой! И Лера не такая!.. А как там у них на самом деле было, я не знаю. Может, он ее каждый день и в хвост и гриву…

– Эй!

– Скажи, как часто ты бывал в командировках?

Олег закусил губу. Паша Рыжов – его начальник, он его в командировки и отправлял, вернее, провоцировал на личное участие в настройке оборудования на предприятиях заказчика, а Олег, как дурак, велся.

– То-то же!..

– Где они встречались? – пересохшим от волнения голосом спросил Олег.

– В ресторане были. Рыжов говорил, что в ресторане.

– Кому говорил?

– Следователю.

– И после ресторана?

– После ресторана не знаю. Домой Лера одна вернулась. Следователь запись с камеры видел.

– А Рыжов не мог пройти мимо камеры?

– Зачем ему это?.. Я не думаю, что он тебя боялся. Если свидание в ресторане было… И Лера тебя не боялась. Она всерьез на развод собиралась подавать.

– Но ведь не подала!.. Может, не смог Рыжов ее уговорить? Может, и в постель уложить не смог! Может, Лера отказала Рыжову, может, он через недострой к ней забрался. И наказал!.. А Вегас его знает… Вегас его знает! – вскинулся Олег.

– Что я должна тебе сказать, чтобы ты отстал? Да или нет?.. Могу сказать «да», но что от этого изменится?

– А ты хочешь сказать «да»? – Олег хищно сузил глаза.

Рыжов, конечно, сволочь, но зачем ему убивать Леру? Из-за того, что она отказала ему в любви?! Бред!.. Нет у Паши мотивов для убийства. Он мог убить Леру случайно, в порыве сильных чувств, но лезть через забор, тайком пробираться в дом… Если кто-то лез и пробирался, то это не Рыжов. И Олег это понимал. Хотя он, конечно, поговорит с этим ублюдком. Если успеет до него добраться до того, как его задержат.

– Я хочу сказать «да»? – Инга возмущенно смотрела на него.

– Ты еще вчера знала, что Лера с кем-то встречается!

– Догадывалась!

– Меня к ней отправила!

– Никуда я тебя не отправляла!

– А я взял да вернулся!.. Кому ты звонила?

– Никому я не звонила!.. – заметно растерялась Инга. Даже бледность на лице появилась. – Зачем мне кому-то звонить?

– Дай мне свой телефон! – потребовал Олег.

– Зачем тебе мой телефон? – Инга порывисто завела за спину руку, в которой держала сумочку.

– Телефон! – Он угрожающе смотрел на нее.

– Да отстань ты!

– Мне ведь терять нечего! У меня менты на хвосте! Меня ждет срок за убийство!.. А еще я очень хочу отомстить за Леру! Я очень хочу за нее отомстить! – Олег всем своим видом давал понять, что уже за гранью, одно неосторожное слово – и он взорвется.

– Но я не знаю… – испуганно пискнула Инга.

– Что ты не знаешь?

– Кто убил Леру!

– А я спрашивал тебя, кто убил Леру? Я прошу твой телефон!

Олег довольно грубо взял Ингу за подбородок и задрал ее голову.

– Зачем тебе?

Он смотрел ей в глаза, будто гипнотизировал. Смог он заворожить Ингу или нет, но в какой-то момент она потеряла контроль над собой и опустила руку, в которой держала сумочку. И даже пальцы расслабила. Олег отобрал у нее айфон, но Инга не позволила открыть список звонков, вцепилась в его руку и прижала ее к груди вместе с телефоном.

– Я не звонила Гайтарову!

– Кому?!

– Женя Гайтаров, Юркин друг, ну, бывший…

– Не знаю.

– Я с ним еще до Юры встречалась… И с Юрой не перестала… И после…

– Короче!

– Это Женя все придумал!

– Что придумал?

– Ну, Леру убить, – еле слышно, сильно зажмурив глаза, проговорила Инга.

– Он?! Леру?!.. Зачем?

– Да ревнует он меня! К тебе!.. Вроде как в шутку ревнует. И предложил в шутку, а давай мы тебя замуж за Олега… за тебя выдадим…

– В шутку?!.. Он и Леру в шутку убил?

Олег и сам когда-то в шутку встречался с Ингой. И она с парнем встречалась, и он за юбками бегал, пересеклись, переспали, разбежались. Потом снова пересеклись, но в этот раз разойтись без ссоры не удалось. Инга уже имела на него виды, а он увлекся ее сестрой. На ней и женился. Инга очень долго дулась на него, знать не хотела, но со временем успокоилась, даже замуж вышла. Но мужу она изменяла не только с каким-то Женей. С Олегом однажды случилось. Или даже не однажды… Штучка она горячая, энергии весь город обогреть хватит.

– Так в том-то и дело!.. Ты от своего Олежки, говорит, прешься, как мышь по стекловате, давай мы его на тебе женим. Леру в расход, сына усыновишь, дочь удочеришь, мужа умужеришь…

– Тебе весело? – зло спросил Олег.

– Да нет, – захлопала глазами Инга.

– А мне кажется, да!

– Да нет!.. Это Жене весело было!

– И ты ему вчера весело позвонила? Я уехал к Лере, можно ее убивать. Я приезжаю, она мертвая, кто убил? Я убил! Так вы планировали?!

– Да не планировали мы!.. То есть Гайтаров планировал!.. Я даже не думала, что он всерьез. Я думала, он шутит… А сегодня узнала, что Леру убили… Я ему не звонила, он мне даже не говорил, что собирается…

– А телефон чего держишь, если не звонила?

– Звонила, но не вчера. Сегодня звонила, приехала к нему… Я ведь сразу поняла, что Леру он убил, – отпуская руку с телефоном, Инга низко опустила голову.

– Завтра же скажешь об этом следователю!

– Скажу… – немного подумав, кивнула она. – И тебе нужно его остановить.

Ингу вдруг залихорадило, как будто в дрожь бросило, она вскочила, снова вцепилась в руку, в которой Олег держал ее айфон. Но думала она, казалось, вовсе не о телефоне.

– Остановить?

Странности женской логики давно уже не удивляли его, но возмущение все еще вызывали.

– Гайтаров – чудовище!.. Зачем он, думаешь, мне голову морочил – шутками своими дебильными! Ты останешься без Леры, женишься на мне. Это чтобы я согласилась! Чтобы все как будто от меня исходило. Ну, что это я Леру заказала… А я даже не соглашалась, не то чтобы заказывать!..

– Не соглашалась? Ну, если только слегка? Слегка согласилась, слегка заказала, да?

– Да никак не соглашалась! Никак не заказывала!.. Но сразу поняла, кто за всем этим стоит. Пришла сегодня к Гайтарову, закатила ему скандал!.. А он как даст кулаком!.. – Инга приложила пальцы к припухшей губе и замерла в ожидании. Думала, Олег назовет Гайтарова сволочью или мразью. Как будто это они вместе осуждают подонка.

Но Олег не повелся на хитрую уловку. Он, конечно, проклинал ублюдка, но вовсе не за разбитую губу.

– Гайтаров Леру заказал! – продолжала Инга. – И отдавать меня тебе он не собирается! У него на меня большие планы!.. Большие и страшные!..

Она снова попыталась затянуть паузу, но Олег угрожающе надвинулся на нее.

– Что за планы?

– А он на мне жениться хочет!.. Тебя подставить, детей твоих убить, и все, я единственная наследница своей матери!

– Детей убить?!

Олег поднял руку и сжал пальцы перед самым подбородком Инги. Хотел схватить ее за горло, но сдержал порыв.

– Вот я и говорю, что его нужно остановить!

– Сразу почему не сказала?

– Да я до сих пор в шоке, в голове такая каша!.. Следователю собиралась сказать, завтра…

– Мне нужно было сказать!

– Сказала!

– Из-под палки!

– А может, я за тебя замуж хочу!

– И Гайтаров тебе в помощь?

– Гайтаров очень опасный! Я тебе скажу, а ты к нему пойдешь, там тебя и прикончат… На скотобойне…

– Почему на скотобойне?

– Да потому что скотобойня у него своя! Ему человека убить, как два пальца об асфальт!.. Следователю завтра скажу, сами там пусть с ним разбираются.

– А почему не сегодня?

– Так на завтра повестка!

– Какая повестка?!.. Ладно, сам с этой мразью разберусь!.. Где у него скотобойня?

– В Зверосовхозе дом, там и скотобойня… Но я тебя не пущу! – Инга снова вцепилась в руку Олега. – Я прямо сейчас в полицию позвоню!

– Сегодня позвонишь, а завтра его вызовут. Повесткой! – усмехнулся Олег.

Нельзя полагаться на полицию, которая работала в режиме электрического тока – идти по пути наименьшего сопротивления.

– Ну не знаю… Знаю, что связываться с Гайтаровым очень опасно!

– А всю жизнь бегать от ментов не опасно?

Олег ощущал себя снарядом, выпущенным из пушки, столько в нем кинетической энергии. Столько, что какой-то там Гайтаров казался ему карликом. И все же он соглашался, что сладить с ним будет непросто. Но на кону жизнь его детей, Олег пойдет на все, чтобы защитить их. И за Леру нужно отомстить.

– И все равно ты очень рискуешь! – качнула головой Инга.

– Посмотрим.

Олег думал о бейсбольной бите, которая лежала в машине. Он чувствовал в себе решимость бить, не задумываясь над последствиями, значит, шансов спастись у Гайтарова нет. Главное, ударить первым. И со всей дури.

– Я с тобой не поеду! – Инга виновато глянула на него. – Я боюсь!

Олег в раздумье смотрел на нее. С одной стороны, Инга – серьезный аргумент в разговоре с Гайтаровым, но с другой… Машина далеко, в лесополосе на окраине города, километра два нужно идти. Он боялся оставлять свой «Ровер» на виду, патрули по городу шастают, машина с измятыми боками сразу же привлечет внимание. Да и ему самому идти небезопасно, но сам-то он проскочит, а с Ингой может попасть…

– Здесь останешься.

Олег окинул взглядом прихожую. Окна высокие, но узкие, как бойницы, человеку в дом не влезть. А Инге не вылезти. Двери прочные, не выломать. Он вытряхнул содержимое сумочки, запасных ключей там не нашел. Зато в кошельке обнаружил плотную стопку пятитысячных купюр. И так захотелось швырнуть эти деньги Инге в лицо.

– Что это? Гонорар Гайтарову?

– Ну нет!.. – вытянулась она в лице.

Деньги он забрал себе. Как ни крути, а Инга имела отношение к ловушке, выбраться из которой, нужны деньги.

5

Окраина поселка, новая застройка, одно- и двухэтажные дома – кто во что горазд: кирпич белый, желтый, брус, обшитый пластиковой вагонкой. Половина домов на улице на разной стадии строительства, Гайтаров тоже не совсем закончил строительство своего коттеджа. Открытая веранда под крышей, но пола еще нет, и ограждения не поставлено. И не лестница там, а длинные доски с поперечинами вместо ступенек.

Забор полноценный, но калитка открыта, заходи кто хочешь. И дверь в дом не заперта. Олега это не очень насторожило. Гайтаров, если верить Инге, мужик здоровый, бедовый, никого и ничего не боится, может, до ветру выходил, дверь за собой не стал закрывать. А может, его и дома нет, хотя машина стоит, обходить ее пришлось.

На дворе светло, в прихожей сумрак, включать свет Олег не стал. Осторожно прошел в холл и остолбенел, увидев лежащий на полу труп мужчины. Мордастый, крупнотелый, руки толщиной с ногу, но этот бык в человеческом обличье уже никого не мог забодать. Тело истыкано ножом, в животе с десяток ран, в груди столько же. А сам нож торчал в деревянной арке между каминным залом и холлом. Капли крови, упавшие с него, образовали на полу лужицу, а одна, последняя капля, застыла на клинке. Свернулась кровь, но еще не засохла. И на полу кровь еще жидкая, возможно, теплая. Не так уж и давно Гайтарова убили.

Но покончили с ним не в каминном зале. Из холла к трупу тянулись полосы размазанной по полу крови. Олег глянул себе под ноги и тихо, но смачно выругался. Он и сам стоял в крови, причем испачкался не в холле, а еще в прихожей, где, судя по следам волочения, и убили хозяина дома. Зря он не включил свет.

Олег перевел взгляд на труп. Это ведь его следы найдут на месте преступления, ему отвечать за убийство, которого он не совершал. И что ему делать? Погрузить труп в машину и вывезти его куда-нибудь за город? Но напротив, через улицу, жилой дом, Олег видел стоящую перед воротами «Ниву», когда подъезжал. Его увидят, вызовут полицию. Да и как ему вытащить из дома такого мамонта? В нем же полтора центнера веса.

За окнами мелькнула чья-то голова, скрипнули доски, кто-то поднимался на веранду. Вдруг убийца? Если так, то и Олег должен находиться в списке жертв. Но убегать уже поздно, дверь открывается, остается только защищаться. А перед глазами нож, трогать его ни в коем случае нельзя. Олег успел сообразить, не стал браться за нож, но в дом входил не полицейский, а крупный мужчина в старом охотничьем костюме. Без ружья, но выражение лица грозное, взгляд жесткий. Олег все-таки выдернул нож. Мужчина это увидел, остановился, взгляд сразу стал заискивающим, а лицо простецким, с таким выражением только шапку перед барином ломать.

– Ой, а вы кто?.. – Незнакомец не сводил глаз с ножа.

Олег молчал, не собираясь отвечать на столь глупый вопрос.

– А-то я смотрю, Митек зашел… Но вы-то не Митя!

– Не Митя.

Со своего места мужчина не мог видеть покойника, но он заметил кровь на полу в прихожей. Да и окровавленный нож в руке Олега наводил на размышления.

– Тогда я пойду, да?

– Стоять!.. Кто такой Митя?

Мужчина уйдет, но только для того, чтобы вызвать полицию. У Олега еще оставались шансы скрыться, но выйти сухим из воды, увы, уже нереально. Если только не убить свидетеля, но для него это за гранью разумного. Он даже не представлял, как можно убить человека ни за что. Да у него рука не поднимется, причем в буквальном смысле.

– Ну, Митя… Работает у нас.

– Где у вас?

– На скотобойне.

– Кем?

– Забойщиком.

– И как, хорошо скотину забивает?

– Так Евгений Артемович его к себе потому и взял… Я пойду! – Мужчина снова сдал назад.

– Когда ты Митю видел?

– Когда машину выгонял, смотрю, «Уазик» его стоит.

– А выгонял синюю «Ниву»?

– Да.

– По соседству с Евгением Артемовичем живешь?

– Да. Коротилов Александр Степанович, может, слышали?

– Давно ты «Ниву» выгонял, Александр Степанович?

– Да нет, минут двадцать назад. На рыбалку собираюсь, вот зашел, вдруг Евгений Артемович передумал. Он ведь тоже хотел со мной порыбачить, но у него там проблемы какие-то…

– Проблемы, – кивнул Олег. – С любовницей. Исакова Инга Аркадьевна, знаешь такую?

– Ну-у! – Как-то уж очень загадочно усмехнулся Коротилов.

– Гайтаров ее сестру зарезал.

– Как зарезал? – глянув на нож, спросил мужчина.

– Или сам, или кто-то помог. Этот кто-то и его самого зарезал…

Олег поманил к себе Коротилова и сместился на кухню, чтобы тот смог пройти к трупу. Мужчина кивнул, сделал шаг-другой и остановился, едва только увидел покойника.

– Это не я!

– А кто?

– Не знаю.

– И Митю ты не видел?

– Митю видел. «Уазик» стоял. А сейчас «Лендровер». Ваш?

– Митя мог убить? – резко спросил Олег.

– Евгения Артемовича?!.. Не знаю!.. Он его очень уважал, Артемыча. Артемыч ему хорошо платил, там у нас электрозабойник через раз работает, так Митя по старинке, кувалдой, с одного удара. И спокойно так, как будто бутылку откупоривал. Невысокий такой, худенький, откуда сила?

– А ножом как у него получается?

– Ну и ножом без проблем… Но Артемыч мужик здоровый, как его ножом взять?

– А если внезапно?

– Ну, внезапно можно.

– Где этот Митя живет?

– На скотобойне, у него там бытовка теплая. Он же там и за сторожа…

– Хорошо, спрошу по-другому, откуда он родом, откуда приехал?

– Откуда-то из деревни!

– Из какой деревни?

– Да не говорил он…

– Ничего не говорил?

– Да нет, он вообще молчун, нелюдимый.

– Вспоминай, Александр Степанович, вспоминай! – угрожающе нахмурился Олег.

– Ну-у… – Коротилов с опаской глянул на нож. – Разговорились как-то про рыбалку, он сказал, что у них там на Песочке форель водится. Песочка – река такая, по сто пятой трассе идти… Все, больше ничего не знаю!

– «Уазик» у Мити, говоришь?

– Старый, армейский, он его из хлама собрал. Там этого хлама много, сказал.

– Где много хлама?

– Не сказал.

– Номер машины знаешь?

– Как не знать?

– А фамилия этого Мити?

– Поспелов Дмитрий Васильевич. Он сейчас на бойне, позвонить можно. – Коротилов хлопнул себя по карману.

– Позвони, – кивнул Олег, с сомнением глядя на него.

Предчувствие не обмануло, дозвониться до Поспелова не удалось, телефон оказался заблокированным. Возможно, абонент избавился от мобильника, чтобы полиция не смогла выйти на него. Если так, то Митя уже в бегах. Да и в любом случае искать его на скотобойне опасно. Скорее, там найдут самого Олега. К Инге нужно ехать, брать в охапку и везти в полицию. Гайтаров мертв, бояться его нечего, и она может рассказать всю правду о нем. Это реальный шанс на спасение.

6

Ноги сильные, тело мощное, не гнется, но дуб тоже не падает после первых ударов топором. Митя блаженно улыбался, вспоминая, как держал босса за его бычью шею, как тот упирался, не желая умирать, а он бил, бил. Наконец Артемыч согнулся, опустив руки, изо рта хлынула кровь, глаза закатились. Ноги ослабли, тело завалилось на бок. Миг между прошлым и будущим называется жизнь. А миг между был человек и нет его – это смерть. И нет ничего прекраснее, чем этот миг в жизни жертвы.

Всякий раз, убивая, Митя испытывал дикий прилив энергии. Как будто душа убитого врывалась в него, бальзамом растекаясь по крови, по мышцам, а сознание кричало от восторга. Может, он вампир по жизни, только питается не кровью, а энергией умирающих тел. А может, он сам дьявол! Или как минимум волк-оборотень высшего уровня посвящения.

Каждый раз, убивая кого-то, Митя возносил себя на самый верх мироздания, ощущая высшей силой, но эйфория обычно длилась недолго. Кровавые воспоминания быстро теряли свою яркость, внутренняя дрожь спадала, со временем наступала депрессия, возникало чувство жалости к жертве, порой, даже раскаяние накатывало, а иногда и слезы на глаза. Убивать – большой грех, Митя это понимал, но ничего не мог с собой поделать. Такие охоты устраивал, столько крови у него на руках…

Эйфория обычно спадала быстро, но уже третий час, как Гайтарова нет, а настроение все еще на высоте. Возможно, это головокружение от успеха: Митя спокойно ушел из города, машина на ходу, двигатель работает без перебоев, ментов на хвосте нет, печалиться не о чем. Есть ощущение, что адреналин закончится не скоро.

Это после Валерии он остыл довольно быстро. Может, потому что не хотел ее убивать. Вернее, хотел, но держал себя в руках. Он же человек, а не зверь, поэтому осознавал свою опасность для общества. Охотился, убивал, раскаивался, даже плакал, но все равно не мог остановиться. Хотя и пытался. Не зря же отправился в город, одно время мыл машины, никого не трогал, затем устроился на скотобойню, три года исправно отпахал, ни одного человека не убил. Мог и дальше продолжать в том же духе, чтобы мама гордилась сыном.

Мама давно уже на том свете, но всегда где-то рядом, смотрит на него, ругает, дает советы. Ругает, говорит, что нельзя убивать. И всегда говорила. Всегда заботилась о сыне, всегда говорила, что белое – это белое, а черное – это черное. Жили они бедно, так что мама свой кусок отдавала, собирая сына в школу, чтобы не голодал. Был у них в классе Жора Поджилков, наглый, задиристый, Мите сильно доставалось от него. Как-то Жора порвал ему брюки, мама могла зашить их, подлатать, а она новые купила, на последние деньги. Ссадины лечила, синяки сводила и все просила, чтобы Митя не отвечал ударом на удар. А он ответил. Но уже после школы. И так ответил, что Жора даже вину свою перед ним прочувствовать не успел.

И за маму он тоже спросил. С отца. Который никогда и не жил с ними. Даже знать их не хотел. Этот выродок очень обидел маму, а она просила простить его. И Митя простил. Но после того, как наказал этого чертового кочегара…

Не хотела мама, чтобы Митя убивал. Но так он и не говорил ей ничего, она и не знала. А сейчас знает, потому что уже на небесах. Она умерла, и Митя остановился, перестал убивать. И вдруг Артемыч предложил ему работу. И так вдруг захотелось горяченького. Да и мама почему-то молчала, не останавливала сына…

А убить предстояло женщину. И ее детей. На женщину Митя нездорово возбудился. Как самый настоящий маньяк, которому мало убить. Но ведь он вообще не маньяк, просто зверь, который по своей природе не может убивать. Зверь он, оборотень, но точно не маньяк. Поэтому он сразу сказал себе – никакого насилия. Смерть и только смерть. Даже нож купил с именем жертвы. Чтобы только ножом…

Собака почуяла в нем жестокого зверя, Мите ничего не стоило приручить пса, управился за один день, хотя мог обойтись и без этого. Вегас чуял в нем волка, заметил его и сразу поджал хвост. Митя спокойно прошел в дом, но застал там только женщину. Валерия сладко спала, ни о чем не подозревая. Одеяло откинуто, сорочка короткая, ноги обнажены. Не молодая, но так и Митя не мальчик, тридцать восемь лет не так давно стукнуло.

Мама как будто что-то почувствовала, спустилась с небес, тронула за плечо. Убивать можно, сказала она, насиловать нельзя… И Митя убил. Накрыл ладонью женщине рот и ударил ножом в сердце. А потом еще. И еще. Все больше возбуждаясь. В конвульсиях восторга чувствуя, будто душа усопшей проходит через него, оставляя после себя шлейф ярких ощущений. Но эти ощущения были бы куда ярче, пройди новопреставленная душа через его плоть. Но мама не велела… Да и убивать она не разрешала. Но Митя давно уже взрослый, у него есть свое мнение!..

Дорога хорошая, без колдобин, машину не трясло, но в багажнике что-то бухнуло. Поспелов кивнул. Проснулась рыбка, пора снимать с кукана и пересаживать в салон. Но сначала нужно съехать с шоссе, где можно нарваться на ментов, до поворота совсем ничего.

Инга снова зашевелилась, коленками ударив по спинке заднего сиденья. Баба она горячая, уж кто-кто, а Митя это знал, видел, как Артемыч пер ее в своем кабинете. И видел, и слышал не крики-стоны, а эротическая симфония в стиле рок. И сама Инга как песня, может, и не красавица, но какая фигурка! Да Митя влюбился в нее, а подлый Гайтаров и не думал щадить его чувств. Мало того, велел убить ее. Причем в тот же день, как приговорил ее.

Хорошо, пес у Исаковой оказался таким же трусливым, как и Вегас, Митя рыкнул на него по-волчьи, он и заткнулся. А ключи от дома у него имелись. Правда, в полной мере воспользоваться ими не удалось. Бологов, хоть он и неудачник, учуял опасность, забаррикадировался с Ингой в прихожей. Митя слышал их разговор. И не очень злился. Потому что не хотел убивать Ингу. Он испытывал возбуждение, но так Митя совсем не прочь был получить свое.

Дико хотелось убить Гайтарова, который не щадил его чувств, требуя крови любимой женщины. А тут еще Бологов отправился за этим гадом, Митя просто не мог отдать ему своего босса. А вместе с ним и самого себя. Он опередил Бологова, убил Гайтарова до того, как тот добрался до Зверосовхоза. И концы в воду сбросил, и за Ингу отомстил. И не важно, что Инга тогда уже спала у него в багажнике. Он мстил за нее. Наказывал негодяя. И наказал… Может, потому острота пережитого момента не притупляется?

Но тогда, убивая Гайтарова, он больше думал о своей безопасности. Под одной крышей с Ингой. Митя взял ее под свою опеку, их теперь связывает одна судьба, он не мог отдать ее на растерзание закона. Поэтому снова подставил Бологова. Не поленился затащить истерзанный труп в каминный зал, оставив в прихожей лужу крови. Там сумрак, автомат он вырубил, Бологов просто обязан был наступить в кровь. Нож, воткнутый в арку, он, конечно, в руку не возьмет, но это хоть какое-то, но подспорье для ментов, чтобы закрыть этого неудачника за два убийства. Это Дмитрий Васильевич Поспелов представитель высших сил, а Бологов просто грязь под его ногами. Мир станет чище, если это ничтожество сдохнет.

Размышляя о своей исключительности, Поспелов забыл об Инге, но поворот на Видново не прозевал. Свернул, проехал немного, остановился. Дорога неплохая, еще асфальтированная, но места уже безжизненные, холмистый рельеф, редколесье, скальные грунты. До Видново всего ничего, два десятка километров. Там и магазин, где можно отовариться. С деньгами без проблем, за три года скопилось немало, еще и за дом деньги в банке лежали, в бумажнике у Гайтарова полста штук нашлось, а чего добру пропадать?

Поспелов остановил машину, открыл багажник, подмигнул Инге, которая смотрела на него глазами напуганной телки. Митя хорошо знал эти глаза, сколько бычков и коров он пустил под нож. Ингу он тоже мог убить, и она очень хорошо это знала.

– Ну что, красавица, будем дружить? – спросил он.

Гайтаров драл эту сучку и вчера. Сначала они поругались, затем помирились, жаль, Митя не слышал, чем эта байда закончилась. Но, судя по оторванной пуговице на ее жакете, Гайтаров ее не щадил. Но Митя не такое животное, как Артемыч, он отрываться на Инге не станет. Потому что влюблен. Поэтому никакого секса. Он не хотел ее убивать.

Инга баба знойная, может, и не совсем красавица, но таких роскошных телок у него еще никогда не было. А она роскошная. Такая же роскошная, как и ее «Мерседес». Жаль, пришлось бросить внедорожник, машина классная, проходимая и не ломается. Это «уазик» может отказать в любой момент… Инга тоже может ему отказать. Даже должна отказать. Если хочет жить.

Прекрасная пленница замычала как телка, Поспелов благодушно усмехнулся, сорвал полоску скотча с ее губ, срезал клейкую ленту с рук, с ног. И помог выбраться из машины.

– Ты кто такой? – спросила Инга, лихорадочно озираясь.

Безжизненный пейзаж, похоже, пугал ее больше, чем похититель. Ветер холодный для июня, а она в шерстяном жакете, больше ничего на ней из теплых вещей нет. Но в багажнике лежал старый армейский бушлат с воротником из натуральной овчины, Митя подкладывал ей под голову. А сейчас взял и набросил на плечи.

– Спасибо, конечно…

Митя усмехнулся, вспомнив, как предстал перед ней. Пытаясь зайти в дом, она раз дернула дверь, второй, только на третий смогла открыть. А увидев Митю, чуть в обморок от страха не свалилась. А жаль, что не свалилась. Так бы не пришлось ее усыплять.

– Что ты делал у меня дома?.. И почему я здесь?

– А потому что ты знаешь, кто убил твою сестру.

– Кто? – Инга попятилась, бросила взгляд по сторонам, как будто кто-то здесь мог прийти ей на помощь.

– Гайтаров.

– Ты знаешь?

– Я знаю.

– И я тебя знаю! – вспомнила Инга. – Ты сторож!.. На скотобойне!..

– И сторож тоже, – невесело отозвался он.

Гайтаров хоть и козел, но мужик видный, здоровый, шумный, разбитной, бабы таких любят. Бологов более утонченный, и черты лица у него мягче, и характер, но высокий, статный, умеет подать себя, костюм на нем ладно сидит. А Митя, увы, и ростом невысок, и на лицо неказистый, нос в двух местах сломанный, нижняя челюсть сильно выпирает, бабам это не нравится. Даже перед самим собой не хотелось признавать недостатки, но сама жизнь заставляла.

– А что у меня дома делал?

– Сторожить приходил!

Инга в недоумении вскинула брови, отшагнула от него, споткнулась о камень, равновесие удержала, но бушлат спал с плеч ей под ноги.

– Сторожить?

– А еще приходил тебя предупредить!

Инга шлепнула себя по щеке, одним ударом прихлопнув сразу двух комаров.

– Приходил, чтобы предупредить! – повторил он. – Гайтаров тебя заказал!

Инга снова подняла руку, чтобы прихлопнуть комара, но вдруг замерла, как неживая. С открытым от потрясения ртом. Как это так, кто-то посмел ее заказать.

– Приходил предупредить. И увести с собой… В городе тебе оставаться нельзя! Там Гайтаров, там полиция. Гайтаров тебя сдаст!

– А что я такого сделала?.. Да что это такое? – Инга замахала руками, отгоняя комаров.

– Поехали!

Митя кивком указал в сторону Видново, жестом велел ей садиться в машину, но получил отказ.

– Да иди ты!

До шоссе далеко, километра два, но поле ровное – видно, как проносятся машины. А там, где шумная дорога, там жизнь.

– Я не могу тебя здесь оставить! – качнул головой Поспелов.

Инга усмехалась, глядя на него как на полнейшее ничтожество. Он для нее всего лишь жалкий сторож, которому вдруг взбрело в голову спасти женщину куда более высокого статуса. Спасибо, конечно, но им не по пути.

Митя нагнулся, задрал штанину, вытащил нож из чехла, ремнями закрепленного на голени. К «финкам» у него особая страсть, два клинка уже ушли, но есть еще три, надолго хватит. Здесь, в глуши, можно убивать ножом сколько угодно раз.

– Ты чего?

Инга снова попятилась, споткнулась, на этот раз не смогла удержать равновесие, задницей села на холодные камни, а бедрами на теплый ватник. Она инстинктивно передвинула задницу на бушлат, задрав юбку. Митя шагнул к ней навстречу, поставив пятку между коленями, носок ботинка оказался под юбкой. Отодвинуться он ей не дал, взял за шею, с силой наклонил голову.

– Это я твою сестру убил! – тихо, ей на ухо сказал он.

Инга заскулила как дворняжка, запертая в будке.

– И тебя должен был убить!.. Но убил Гайтарова!.. И тебя убью! Если не дашь!

– Э-э… – в полном смятении проблеяла Инга.

Не хотел Митя ее убивать. Хотел холить ее и лелеять, оберегая от всяческих бед. Инга пробудила в нем давно забытую потребность заботиться о ком-то. Он до сих пор находился в состоянии сильнейшего душевного подъема, которое вызвало в нем убийство Гайтарова. Ведь он убивал не из удовольствия, он делал это ради кого-то. Он наказывал преступника!..

Но Инга не оценила его душевные порывы, не понравился он ей в образе добренького мужичка-лесовичка. Зато сразу же прониклась уважением, когда узнала, что это он убил ее сестру. И ее любовника. И не очень-то возмутилась, узнав о его низменных побуждениях. Как будто так и надо, как будто это единственно правильный вариант. Пусть трахает, лишь бы не убивал.

Чтобы закрепить успех, Митя поднес нож к ее голове, срезал локон волос у виска. Инга затрепетала как падший лист, легла на спину, согнув ноги в коленях.

Он засмеялся, глядя на нее. Признала нового хозяина, сучка, легла, ноги уже раздвинуты. Колготок на ней почему-то нет, может, Гайтаров снял их вместе с трусиками. Митя возбудился от этой мысли. Но брать он Ингу не станет. Не для того он убивал своего босса, чтобы задушить его любовницу. А он может задушить, он знал себя.

– Давай в машину! – великодушно повел он рукой.

Но ногу не убрал, Инге пришлось выкарабкиваться из-под него. Она еще выше подняла согнутые в коленях ноги, хотела оттолкнуться посильней, но засветила наголо выбритое место под юбкой. Митя увидел там все, кроме трусиков.

С вожделением глядя в лицо, он опустился перед Ингой на колени, для этого ему пришлось еще шире раздвинуть ей ноги. И остановить ее движение, руками захватив колени. Женщина замерла, в страхе глядя на него.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.