Дмитрий Шелест
Песни Срединного За-Полярья

Перевод с ирапуланского Дмитрия Шелеста.

Irupulanza

2497 год

Историческое исследование в виде комментариев к поэтическим текстам Инойка Загора «Северный путь к благодати», охватывающее период с конца XXI века до середины XXIII века, давая авторские разъяснения касательно появления Цивилизации 2.0 в конце XXIII века. Хронология описываемых событий в целом совпадает с началом Всепланетной генетической трансформации и Великой смуты.

Впервые публикуются в полном объёме строфы поэтического философского трактата странным образом исчезнувшего в конце XXII столетия Инойка Загора с обширными комментариями известного психосуппортера Ижоны Малодёр, которая вместе с тем является выдающимся исследователем Поздневековья XX–XXII веков и вдумчивым доксографом текстов упомянутого периода.

В книге приводится значительное количество выдержек из работ руинных историков, современников Инойка и исследователей Цивилизации 2.0. Ряснов, И-Гхоа – эти наиболее известные имена свидетелей тех жутких времён впервые использованы для анализа выдержки из рукописей великих Сестёр – Лени́н и Удойга, а также специалистов по Великой смуте и Реколонизации – Анопх, Инозибофф, Летунчак и др.

В скобках указываются ссылки на научные труды авторов, исследовавших ту или иную проблему, и год публикации работы по указанной тематике в Объединённых сетях.

Зонтах Радул, Канцлер Ирупуланской академии

Часть первая

I

Назвать се странным – было бы смешно,
Назвать нелепым – было бы обидно.
Так и живём и я, и бытие,
Один в другом, и все не очевидны.

Там жизнь, которой оправданья нет,
Мелькает за оконцами вагона.
Се странным назови – пойдёт во вред,
Как диким живностям идёт черта загона.

Первые строки текста с рабочим названием «Северный путь к благодати» были написаны Инойком Загором, когда автор в возрасте 29 лет, покинув свою Родину, некоторое время перебивался сезонными работами на фермах Срединного За-Полярья.[1] В это время он вынужденно оставил свой программный труд «Герменевтика экзистенциальной будущности» в силу полного отрицания направления его исследований научным сообществом и обратился к более динамичному жанру – поэзии. Неудивительно, что коннотации, связанные с богатой культурой Среднеполярья, прослеживаются во многих строфах Загора этого периода.

Соответственно, фраза «черта загона» происходит от быта заполярских пастухов, которые огораживали пастбищные наделы временными струнными конструкциями с подведённым к ним высоким напряжением. Животные окультуренные и животные дикие разделялись практически невидимыми нитями, которые были в глазах Инойка метафизической преградой для понимания сущего, возведённой Богом. С одной стороны, это была природа во всём своём божественном существовании, с другой – жизнь человечества, которое сознательно отделяло себя от природного бытия и не находилось в согласии с высшим промыслом. В этот период все шаги Загора были направлены в сторону другомыслия как концепта, дающего возможность созидания за пределами человеческой ментальности (Бурбоног, 2153). Исходя из воззрений учёного, только разрыв на нейрофизиологическом уровне моделей осознания, свойственных виду Homo sapiens, даёт возможность вырваться их научного тупика, в котором оказалось естествознание в конце XXI века.

Его друг и биограф Игр Ряснов писал об этом следующим образом: «Инойк, до того как стать адептом Пути, около года работал пастухом заполярских яков,[2] уподобляясь индуистскому богу Кришне. Как не удивительно, но казалось, что он наслаждается длительными перегонами табунов по бескрайней тундре, ночёвками под открытым небом и в целом жизнью, не отягощённой академическими спорами и непониманием со стороны псевдоучёных, научные работы которых более свидетельствуют о крепком седалище, нежели чем о творческом и нестандартном мышлении. Такая работа оставляла свободным ум, и неудивительно, что начало жизни в Северных пределов совпало с одним их продуктивных периодов творчества учёного, отправившегося в добровольное изгнание»[3].

II

Когда же малое дитя влеклось гулять
По сумрачным лесам чужих востоков[4],
Безжалостное время текло вспять,
И поступь смерти виделась далёко.

Безудержна душа – она одна,
Несома диким миром, для храбрости зовёт
Остатки недобра, осколки сна
И вечности глаза, запущенной в полёт.

Несмотря на то, что Инойк Загор всю свою жизнь предпочитал жанр научной публицистики и метасознательных трактатов, трансгуманитологическая рефлексия, в его поэтических текстах высвечивает следок личной жизни автора. Напряжённость осмысления бытия сочеталась с лиричностью детских воспоминаний и юношеских мечтаний. Уже позднее в работах Загора стала индуктивно прослеживаться идея страдания от несвершённости, которая подчёркивалась каждым наблюдением из личной жизни таинственного мыслителя. В этом аспекте интересно проследить «безудержность души» самого автора с его пристрастием к оккультным техникам на ранних этапах жизни. Совершенно негативно отзываясь о различного рода идеологиях потустороннего, Инойк тем не менее кропотливо работал над источниками, в которых хоть косвенно упоминались практики скольжения между пространствами. То, что называлось странствия души, рассматривалось в египетской «Книге мёртвых», в тибетском буддизме как переход в Бордо, в кабалистике в виде странствия в поисках Бога и других практиках, очевидно, хорошо знакомых Загору. Вероятно, всё это и положило начало его размышлениям о возможности транспространственных коридоров, как объектов реального мира, постижимых не только умозрительно, но и эмпирически.

Уже в это время Инойк осознал возможность сочетания волеизъявления нашего сознания, энергетических потоков и тоннелей «дикого мира», подразумевая возможность управления силовыми полями Универсума с помощью ментальных порывов. В свою очередь, уместно сделать вывод, что Загор исследовав религиозные и оккультные тексты от древневековых царств до поздневековых территориальных структур, искал в мифологии эзотерические включения, способные лечь в основу транспространственной парадигмы (Ланойонг, 2371). Отталкиваясь от бессмысленных в практическом отношении конгломератов эзотерических знаний, Инойк пытался отыскать закономерности во всех доступных ему источниках для того, чтобы очертить единое смысловое поле. Его переезд в Срединное За-Полярье ознаменовал собой завершение поиска эзотерических компонентов в мифологических источниках. После этого учёный приступил к строительству мифологии иного порядка.

III

Мир одинок – он есть один в себе,
Как человек, рождённый поневоле —
Заложник случая, в противовес судьбе
Избранник вечности и баловень от горя.

Когда б взлететь, возвыситься, парить
Смог сущности ничтожнейший комочек,
То мир раскрылся бы затем, чтобы ловить
Общенья жаждущих несчастных одиночек.

Культура Срединного За-Полярья переплетена сложнейшей ритуализацией, связывающей мир живых и мир духов. Считалось, что именно духи-союзники вытягивают новорождённого из материнского лона. С учётом того, что душа заполярским народам виделась крайне инертной по отношению к физическому миру (Ологон Гуран), то вмешательство таких сил было необходимым для того, чтобы тело не родилось без души, а душа не заблудилась в мире духов (Сооинг Гуран). При этом любое существование духовного в телах, имеющих материальную субстанцию, считается промежуточным этапом. Окончательное успокоение душа обретает, когда вселяется в Тело Ангойяны, что можно понимать как Тело Вселенной. Но, говоря о Теле, представители заполярских народов подразумевали не растворение в безликом Универсуме, а существование в пределах некой сущности скорее энергетического, чем вещественного характера.

О постоянной амбивалентности человеческой натуры, где сталкиваются стремления духа и тела, существует множество легенд у племён Срединного За-Полярья. Даже сами территории Севера у местных жителей называются Северный путь к благодати (Норак Ину Хлайии), места, откуда душа двигается, чтобы воссоединиться со своим истинным, всекосмическим телом. Понимание основных тезисов веры жителей Северного предела даёт ключ и к пониманию их образа жизни. Например, Заполярские весенние северные игры, столь любимые этнографами и антропологами Поздневековья, напоминают о неуспокоенности души. Во время празднеств наиболее опытные охотники проводят обряд инициации молодых людней, как юношей, так и девушек.

Юных заполярцев с завязанными глазами подвешивают на множестве растянутых верёвок посредине узкого ущелья. Инициируемый, растянутый на множестве нитей, как будто бы парит посреди скал. С помощью сложной системы ветряных мельниц, каждая из таких нитей скручивается или распускается, перемещая инициируемого во всех трёх измерениях пространства. С учётом того, что воздушные потоки на различных высотах имеют разное направление, закреплённый человек перемещается совершенно непредсказуемо, что имитировало в глазах северного народа множественность причин, влияющих на людней. Благодаря естественным вибрациям, которые давали энергию для подобия механических реле – одни верёвочные структуры переключались на другие. Зафиксированные в подобной динамической системе юноши или девушки парили в оплетённом на несколько километров ущелье, словно бродили по лабиринту, называемому жизнь.

В таком положении подвешенный может находиться несколько суток, пока он не встретит посланника Ангойяны, который сообщит инициируемому об его предназначении. В редких случаях разнонаправленные ветры могут порвать испрашивающего в клочья. В подобных случаях заполярцы верят, что душа (энергетическое Тело Ангояны) заскочила в негодное тело и вскоре родится в новом обличье.

Инойк Загор не мог не знать этого. Все историки, исследователи данного периода, утверждают, что встреча с женщиной-шаманом, имя которой было Лада Оночка, состоялась в первый месяц приезда великого мыслителя в Срединное За-Полярье.

В своём дневнике[5] Инойк писал о ней: «Я только сошёл на берег. Летняя мошка, которая имеет свойство появляться нежданной тучей, вдруг также неожиданно исчезла. Казалось, слабый ветерок пронёс мимо меня женщину, которую я даже не успел рассмотреть. Запомнил только антрацитовые глаза и смешанный аромат заполярской ягоды и елового дыма с цветочным мёдом. «Главное, сразу определиться: чем ты займёшься в наших местах. Выбирай правильно», – сказала она невзначай. Меня окликнул представитель компании-работодателя, когда я повернулся, северное видение исчезло, а мошкара радостно продолжила свой ужин. Шагая к вездеходу, я отчего-то подумал, что вскоре увижу её».

IV

То тени бытия, то антиподы страсти
Накидывают флер на побледневший мир,
Мы званые бойцы неведомой напасти
На никогда не шедший сей потаённый пир.

Здесь быть не стоит, тут небытие,
Как отблеск Универсума иного,
Здесь тени смысла – приполярное ворьё,
Готовое нанесть раненье ножевое.

Очевидно, первое знакомство Загора с Ладой Оночкой в скором времени имело своё продолжение. Представитель регрессивной народностей (как считалось в то время), которых на языке южан называли «tchuk-tchii», оказалась необычной женщиной и мыслителем, входившим в череду великих человеческих имён типа Франциска Азисского, Альберта Швейцера и подобных им личностей. Естественно, что после знакомства с Ладой и жизнью Севера в целом, пренебрежительное отношение к народам Срединного За-Полярья Инойк Загор считал личным оскорблением.

Традиции заполярского шаманизма предполагали прямую ответственность за свою судьбу перед Ангойяной. Задачей любого человека является следование Пути для воссоединения души с реальным телом Вселенной. Так сложились обстоятельства, что эзотерические практики народов Севера – людней Северного пути вошли в диссонанс с Генетической революцией второй половины XXI века, которая основывалась на необходимости любыми путями, в том числе и насильственными, провести тотальную переделку человечества с помощью технологий генокоррекции. Всепланетная генетическая трансформация, которая полностью изменила человечество и человека, не нашла поддержки у племён, исповедовавших культ Пути к Ангойяне. По мнению основных идеологов Пути – заполярских шаманов, человек должен трансформировать себя только самостоятельно, разве что, прибегая к помощи Учителей. В Срединном За-Полярье до сих пор считается, что любой умственно и физически полноценный индивид (Ангойя) в состоянии осуществить персональный генезис своего тела и сознания для движения к идеальной плоти Ангойяны. Если человеческое существо было не способно это сделать даже с помощью Учителей, оно считалось более животным, нежели чем человеком. Соответственно, жить такой Полулюдь (Хара-Ангойя) должно в своём выборе, то есть во тьме и невежестве. Делать его принудительно красивее, умнее, сильнее и так далее, запрещалось под страхом изгнания из Северной благодати.

Так как подавляющее большинство жителей вне Срединного За-Полярья относилась самими заполярцами к Получеловеческим сущностям, Генетическая революция была воспринята как начало Тёмных веков, когда Нежить, Нелюдь и Полулюдь, отвращённые от истинного понимания Пути к идеальному Телу Вселенной, разрушат мир человека, ввергнув его в безумие животной повседневности. Когда в Среднеполярье появились первые сторонники Всепланетной генетической трансформации, местные жители старались их не замечать и реагировали на их действия только в крайних случаях.

В «Дневниках»[6] Инойк описывает диалог Учителя Хангу Ургана и одного из комиссаров революции:

– Неужели вы не понимаете, как изменится ваша жизнь после Всеобщей трансформации, – революционер с какой-то собачьей фамилией, не то Шариков, не то Собакевич, даже подпрыгивал от нетерпения.

– Нет, – «простодушно» ответил Хангу.

– Но как же, вот, например, вы перестанете бояться холода!

– Мы его и так не боимся, – всё также «простодушно» ответил Учитель.

– Вы сможете стать умнее, генотрансформация изменит структуру мозга вашего народа, – Псиглавцев, такая у него была фамилия, уже нервничал, подергивая старинный Ма-Узер[7].

– Ум приходит от внутреннего усилия, внутреннее усилие приходит от осознания себя, а осознания себя приходит от сопричастности человека и мира, – как очевидную истину проговорил старый Урган, разворачиваясь от навязчивого обладателя собачьего знака.

– Постой, тупой старик!

– Я не старик, я – Учитель.

Я не успел ничего сказать, а тем более сделать, когда комиссар вздёрнул Ма-Узер и, тут же всхлипнул, захрипел, некрасиво завалившись навзничь. Из его рта, пузырясь, выливалась кровь, а Хангу Урган, не поворачиваясь ко мне, грустно сказал: «Пойдём. Он сам себя убил».

V

Крыла забытые достань. Необходимо
В порядок их привесть и закрепить к душе,
И сполохом взлететь, и проноситься мимо
Нелепых полужизней, состаренных уже.

Как сотни лет года мелькнули в ожиданье,
Чтобы затем из нитей бытия
Соткать себе наряд, он – отблеск мирозданья,
Войти в предел иной, чтоб стать причиной «для»…

Многими работающими в заполярских пределах жителями иных краёв отмечалось небольшое количество могил обитателей Срединного За-Полярья. При этом кладбища оставались мало ухоженными, а проводы в загробный мир фактически отсутствовали в традиции северных народов. Нередко антропологи того времени объясняли это неразвитой культурой заполярцев, а незначительное число мест захоронения списывалось на гибель в труднодоступных местах, где «дикие» племена северных народов вели свои традиционные промыслы.

В свою очередь те исследователи и просто странники, посещающие Северные пределы, которые не смотрели на жителей Срединного За-Полярья, как на существ, находящихся в своём развитии на середине пути между животным и человеком, пусть не сразу, но открывали для себя необычайно сложным внутренний мир северян. В то время космизм заполярцев был мало известен этнографам и антропологам, так как считался самими люднями Северных земель эзотерической основой их существования на Земле, которая не разглашалась слабым южанам. За-полярские народы не считали необходимым делиться даже основами концепции Ангойяны и Пути с приезжими, которых они считали убогими юнохару (южными людьми), неспособными по причине своей слабости постичь даже идею внетелесности человечества как носителя части разума Ангойяны.

Поэтому, какую причину «для…» подразумевал Инойк нам долгое время было неизвестно. Ранними исследователями (Мойджонг 2107; Драгокадер 2103) изначально считалось, что речь идёт об определённых ритуалах подготовки к переходу в загробный мир. Однако, уже позднее было установлено (Салутский 2295; Игрохк 2315), что основой духовных практик народов Срединного За-Полярья было переселение сущности Ангойя в энергетическое тело человека, способное мгновенно трансгрессировать в пространстве.

Возможно поэтому людни заполярских наделов весьма негативно относились к душам, окончательно умершим в человеческом теле. В глазах человека Пути те, кто позволил себе раствориться в земной юдоли или ленивы и невежественны, или просто настолько глупы, что заслуживают обращения с собой, как с животными. И хотя сам факт перехода в иную сущность не зафиксирован исследователями северных жителей, присутствие чрезвычайно малого количества дряхлых стариков у заполярцев подтверждается конкретными данными из переписи населения. Тем не менее их равнодушие к захороненным в землях Срединного За-Полярья соплеменникам вызывало недоумение сторонних наблюдателей в течение многих веков.[8]

VI

Где полнолуния груди касались тела,
Где полутень бедра скользила в такт
Твоим движеньям, вдалеке летела
Печальная любовь – судьбы конечный акт.

Мы знали – бесконечность недалёко,
И в пять секунд обрывки бренных тел
Не ветер унесёт, но смерть до срока
Начертит на скрижалях наш удел.

Неожиданно лиричные строки, не свойственные Загору, отражают страстность и глубину его отношений с Ладой Оночкой. «Часто мы совершали многодневные переходы. Плечом к плечу, молча. При этом мы чувствовали друг друга, словно любовники в момент наивысшего экстаза, двигаясь по заполярским бескрайностям одним телом и одной душой. Нередко, мы несколько дней не выходили из яранги. В звенящем от комарья северном лете или в жутчайшей в этих краях зимы ни я, ни Лада не чувствовали времени, не замечали других людей и не чувствовали мира. Мы были одни друг для друга…», – так писал Инойк в «Сгоревших дневниках»[9].

С другой стороны эти два четверостишья можно воспринимать в виде констатации бренности земного существования в теле людней. В этом ключе плотская любовь являлась и для Инойка, и для Лады квинтэссенцией конечности в человеке, актом включения в Земную любовь и одновременно чувственным пределом Универсума для любого адепта Пути.[10]

Отмечу, что, несмотря на современное звучание шестого стиха, текст стилизован учёным под напевы людней Среднеполярья. Незначительное количество заполярцев, проживающих в Северных пределах, постоянная кочевая жизнь и суровые условия этих широт уравнивали мужчину и женщину в правах. Свободные отношения населения Срединного За-Полярья удивляли ещё древних путешественников, которые, в зависимости от личных воззрений, или негодовали по этому поводу, или восхищались.

VII

Когда б не снились мне дурные сны,
Я был бы князем бесконечного пространства,
Я не терзался б призраком вины
За не пройдённый Путь и дней непостоянство.

Я был бы беспристрастен и суров
В том мире, где лишь суета весома.
Но стал бы счастлив я среди оков
Сиюминутного и вдалеке от Дома?

Первые две строки являются фактически прямой цитатой из популярных некогда изречений героического реально существовавшего средневекового персонажа – Хомлинта в изложении мифического автора по прозвищу «Потрясатель копьём», что делает эти две строфы не совсем понятными для чтения даже вдумчивым читателем. Тем не менее я берусь утверждать, исходя из дальнейшего текста, что Инойк Загор в этих стихах подчёркивает амбивалентность человеческого существования. С одной стороны, личность существует в ментальном пространстве, где индивид обретает настоящую свободу. С другой же стороны, жизнь сознания, жизнь духа оборачиваются в ничто без феноменального мира, где сущее обретает вид необходимого. Предпочтения автора явно на стороне ментального как дома бытия людней.[11]

Очевидно, ко времени, когда исчезнувший учёный поменял хоть сколько-нибудь крупные городки Срединного За-Полярья на дальние стойбища выпасов северных яков, он чётко представлял себе, что такое путь к телу Ангойяны. Его первые опубликованные и неопубликованные работы в области внепространственных перемещений датируются периодом 2079 гг. по Стандартному летоисчислению. Научные тексты этого времени содержат значительное количество терминов, употребляемых заполярскими шаманами[12], а корпус текстов прямо коррелирует с мифологией космогенеза изустных рассказов Учителей и Посвящённых. В дальнейшем, вплоть до 2084 года, работы первопроходца в области транспространственного серфинга обретали собственную терминологию и практику, но органическая связь с пониманием мира как вечно движущейся Ангойяны прослеживается во всех текстах, а нередко и подчёркивается автором.

Всё, что нам было известно о жизни Загора в довоенное время, говорило о том, что связь Инойка с Ладой Оночкой была не только любовная, но и духовная. Лада, как один из величайших Учителей Северного предела, нашла достойного ученика и единомышленника, который в чём-то превзошёл её даже в рамках северных традиций. Возможно, это и было целью шамана Оночки: воспитать нового Учителя, не зажатого тисками заполярских ритуалов. Неудивительно, что Загор смог создать из практик таинственного народа всеобъемлющее учение об освобождении человечества.

Когда житель Срединного За-Полярья говорит «вдалеке от Дома», он подразумевает своё отсутствие в теле Ангойяны, как отдельного элемента живой Вселенной. С другой стороны, по поверьям заполярцев, душа, будучи в плотском облачении, находится на Земле в Едином доме (Анокх Да), хотя сами народы Северного предела верят в то, что их края наиболее пригодные для жизни духа. Южный мир (Юно Гуран) всегда казался им вместилищем суетного безумия, малопригодного для усвоения истины Ангойяны.

VIII

Вот жизни распорядок странный —
Муаровый налёт приняв за райский след,
Отметить год настолько безымянный,
Что в памяти его названья нет.

Лихое время – брат пошёл на брата,
Ведомый разумом кровавых серых стай…
Забыться хочется, чтоб вспомнить, как когда-то
На даче обтрясали смородину. И пили крепкий чай…

Год по С. Л. 2084 Загор встретил в одном из удалённых стойбищ Срединного За-Полярья. Несмотря на определённую известность в научных кругах и участие в ряде интермедийных проектов, он продолжал жить со своей подругой в удалённых северных землях, относящихся к малообитаемым территориям и по сей день. Неприятие университетским сообществом его концепции прогрессивного ви́дения и транспространственного серфинга не сделали угрюмого мыслителя более общительным – Инойк Загор предпочитал заполярские пустоши объединённому человечеству. В этот год конфликт между революционерами – сторонниками и проводниками идеи Великой генетической трансформации человечества и, как их тогда называли, «реакционными шайками фундаменталистов» подвёл черту под Цивилизацией 1.3. Накапливаемая масса взаимного недовольства разорвалось неконтролируемым насилием, которое вовлекло в свой огонь всё пятнадцатимиллиардное население земного шара.

Боевые столкновения, начавшиеся в городах-ожерельях[13], залили раскалённой лавой крупнейшие поселения мира и далее затронули всё, чего касались, что делали и где проживали людни. Изначально это была война всех против всех. Цивилизация законченного Поздневековья стала поверхностью локальных стычек, охвативших все национальные пределы и административные поинты.[14] Вооружённые отряды образовывались, формировались, делились и погибали, словно колонии микроорганизмов – ежечасно, ежедневно, еженедельно.

Революционеры убивали фундаменталистов, те, в свою очередь, уничтожали «новаторов». Как вспоминает об этом один из исследователей того времени, социопсихопатолог Руднак (2085): «Вырезались семьи противников. Уничтожались просто случайные свидетели. Убийства безоружного населения противоположенной стороны проводились нарочито изуверскими способами. Детям отрезали головы и рубили на куски, женщинам, после длительного насилия, вспарывали животы и вешали на всеобщее обозрение, мужчин сжигали заживо или медленно расстреливали, конечность за конечностью, что более напоминало средневековое колесование…». Те казни, которые представители самого разумного вида на Земле применяли по отношению к друг другу, не могут быть описаны беспристрастным языком. Людни убивали из чувства мести, от страха, по привычке, ради удовольствия, в силу убеждений, из-за голода, в конце концов… Всё безумие человеческого мира вылилось в семилетнюю резню. Только неконтролируемый обмен ядерными ударами в разных частях мира остановил не столько войну, сколько массовое помешательство. Человечество за период череды войн, названных Великой (другой вариант Всепланетной) генетической революцией с 2084 по 2114 гг., сократилось на три миллиарда.

Тотальную гражданскую войну, которую многие называли Революцией, Инойк Загор встретил в состоянии «абсолютного ужаса от собственного предсказания десятилетней давности»[15]. При этом, несмотря на эмоциональную окраску в оценке Революции, автор говорит о катастрофическом событии как о «муаровом налёте», подразумевая, что сама трагедия вызревала гораздо раньше «безымянного года». Несмотря на то, что кровавые стычки в заполярских областях начались позднее и были менее интенсивными, Лада Оночка со свойственной ей безупречной решительностью отметила, что «детям Ангойяны пора готовиться к последней битве и бесконечному исходу»[16].

Две нижние строки VIII восьмистишья перекликаются с детскими воспоминаниями Инойка, когда он и двое его братьев жили в Вкрайней области – административном поинте, разделённом рядом национальных оккупационных сил до переезда семьи Загоров в Дальнеземье. Вероятно, это воспоминание является своеобразной защитной реакцией на цивилизационную катастрофу уходящего века.

IX

Нецарственный монарх – предтеча смерти царства,
А гибельный удел лишь первый знак конца!
Послушный механизм живёт в тисках мытарства
Земной юдоли, он лишён венца.

Отринув Путь и Ангойяны силу,
Конструкт без смысла, Бог без бытия
Неистово рвёт мир, ведя наш век в могилу,
Оставив позади пусто́ту верея[17].

То, что многие современники называли Революцией, по мнению Инойка Загора и близких ему заполярцев, явилось ужасающей катастрофой. Она казалась мыслителю Поздневековья ещё тем более ужасной из-за того, что людни, ради которых он шел по тернистому пути над-открывателя, рухнули в братоубийственную пучину тридцатилетней войны. Естественно, что трюизм: «Человек – есть царь природы», в глазах Загора выглядел абсолютным кощунством и никак не соответствовал положению дел в период Всемирной смуты. Открытия, которые исчезнувший учёный собирался преподнести человечеству, с точки зрения автора были преждевременны.

«Если человек не монарх внутреннего царства – он Полулюдь, если человек отказался от внутреннего царства – он Нелюдь, а если человек убил в себе царство – он Нежить», – учила Лада Оночка.[18] Очевидно, «нецарственный монарх» – это Полулюдь, «бог без бытия», скорее всего, Нелюдь, а «конструкт без смысла» – Нежить, которая в дальнейшем и явилась окончательным итогом Всепланетной генетической трансформации.

Так, путь, на который ступила незрячая и большая часть Цивилизации 1.3, вёл только к гибели человечества, но, к сожалению, это видели только жители Северного предела и некоторые людни Юга, не поддавшиеся всеобщей истерии. Предчувствие массовой гибели, а то и смерти рода человеческого овладело многими, как это бывало перед началом великих войн прошлого, но, как и в далёкие времена, пророков никто не услышал.

В определённой степени в тексте номер IX подводится горький итог существования завершающей стадии Первой цивилизации. Несмотря на кровавость предыдущих эпох, именно Поздневековье как третья часть людненского мира явила неспособность человечества более существовать в формате так называемых рыночно-либеральных отношений. Слово «алчность» можно было назвать и символом общества того времени, и знаком, венчающим окончание Третьего периода. Метастазы жадности тотально распространились на поздневековый социум, пожирая и сферу накопления в материальном виде, и в эмоциях, и в знаниях, и в других областях. Человеческая жизнь стала алчной по своей сути, а генотрансформация – лишь квинтэссенцией эпидемии, терминальной стадией болезни, когда недуг становится неотъемлемой частью организма.

X

Рассеянье во тьму – за призрачной надеждой
Метнулся человек и муравьём предстал
Пред вечностью. Безудержно невежды
Восславили свой век и серости оскал.

Качнулся трон резной, он хрупок был и шаток.
Пророчества не лгут, и скоро ты поймёшь.
Пока же глас пустой… До низкой лести падок
Король зовёт сирен и привечает ложь.

Продолжение темы, озвученной в строфах IX. Автор развенчивает претензии модифицированного человечества на исключительность. Пропаганда и слухи, пролитая и потерянная кровь вскармливали чудовище, называемое гордыней. Это чувство и породило Всепланетную генетическую трансформацию в том виде, который и привёл к Всемирной смуте. Однако то, что называется революцией, в глазах Инойка Загора явилось перерождением человечества. Если ранее Homo sapiens рассматривался как неприродный биологический вид, задачи которого выходили за рамки животного существования на планете, то после Генетической революции человек стал серийным продуктом, который, по своей сути, более походил на насекомое – челосектов. Так, существо, призванное шагнуть вне интересов существования единичного, замкнулось в оболочке сиюминутных желаний, отгородилось от мира тысячей «я хочу». Имея под рукой инструментарий для реализации нелепейших хотений, Homo sapiens отвернулся от того, что до́лжно и необходимо для жизни вне плоти. Так в глазах Загора возможность человечества стать единой нацией, объединённой способностью жить вне исторической колыбели – Земли, была утеряна вместе с приведением в действие механизмов Всепланетной генетической трансформации.

С другой стороны, и это также понимал Инойк, его идеи, которые питались силой трансперсональных практик Срединного За-Полярья, не нашли понимания даже в узких кругах научного сообщества. О загоровской теории знало слишком немного людней, ещё меньшее количество видело в них здравый смысл. Одновременно с этим возможности генетической инженерии к окончанию столетия достигли небывалых высот. Качественный прорыв в области генного трансформинга дал инструментарий для изменения человека с эстетической и функциональной точек зрения. Людни бросились в Коррекционные центры, где увеличивали активность лобных долей, повышали мышечную выносливость, делали организм неуязвимым для радиации, активировали процессы фотосинтеза в коже и многое другое, что давало шанс максимально приспосабливать те или иные человеческие группы к выполнению каких-либо функций. Извращённая эстетика позволяла менять цвет кожи и придавать частям тела иные, например, животные очертания. Конструировать новые эрогенные зоны было также модно на уровне межличностных отношений, как и среди правящих кругов насильно корректировать геном бедняков[19] для придания им специальных качеств и годности к тяжёлым работам в зонах химического и ядерного загрязнения или в районах Крайнего За-Полярья.

Но на земле по-прежнему жило более 15 миллиардов человек. В тесноте, в борьбе за ресурсы и энергию. Цивилизация покачнулась и медленно рухнула в тридцатилетнюю войну. Всепланетная генетическая революция не спасла людней периода 1.3 и, более того, подвела черту под жизнью человечества той эпохи.

Но, осталась часть планеты, куда тридцатилетняя война дошла не сразу, а так называемая Великая генетическая трансформация была отвергнута фактически всем населением. Речь идёт о малочисленных за-полярских народах, которые населяли Северные пределы. Очевидно, современники находили странным то, что большинство жителей Срединного За-Полярья наотрез отказывались от участия в любой генетической коррекции даже тогда, когда эти технологии показали свою эффективность. Ещё до начала Всемирной смуты эмиссары корпораций, осваивающих плодородную ниву биотехнологий, пытались привнести «свет» Всепланетной генетической трансформации в Северные пределы, но не встретили массового желания туземного населения корректировать свою генетическую карту. Народы, считающиеся неразвитыми, малочисленными и небогатыми не представляли сколько-нибудь значимый рынок для сбыта услуг генокорректоров. Поэтому в Северных пределах даже в период революционной генетической трансформации редко можно было встретить людней с ярко выраженными неприродными изменениями. Ими являлись разве что ссыльные и фанатики, безуспешно агитирующие в пользу генокоррекции.

XI

Пресветлый путь покажется нам мраком,
В котором одинок, несведущ, нелюдим
Блуждает человек. И сон, прожив внутри чумных бараков,
Не зная мир, познает снег седин.

Ведомый демоном, он не увидит света,
Проткнут гордынею, любови не познав,
Пойдёт тропой иной и грустно канет в Лету,
Мелькнув лучом, но светочем не став.

Первая строка первой строфы есть заимствование из старинной путевой книги (пункт 41 второй части) времён архаичных царств Желтого моря. Название забытого трактата «То-то Зин» мало о чём говорит современным исследователям, однако, в древности упомянутый текст использовался как руководство к достижению внемирского просветления.

Заполярским народам, ведомым Учителями, Путь к телу Ангойяны виделся единственной практикой, оправдывающей существование человека как не-животного в телесной оболочке. Во-первых, сама жизнь во плоти оправдывалась существованием цели более высокого порядка, нежели чем поддержание жизни в теле. Во-вторых, удачное воплощение личности в энергетическую сущность подводило итог необходимому рождению человека в тварном мире. Судьба каждого из людней заключалась в необходимости рождения во плоти, одновременно являясь шансом возродиться для чистого познания в оболочке, предоставляемой Ангойяной. При этом последнее включало в себя активную духовную практику ищущего Путь и, независимо от результатов, делало его человеком в глазах заполярцев.

«Пресветлый путь» таким образом является движением, предсказанным многими эзотерическими традициями древности. Говоря «пресветлый», автор утверждает наличие исхода человека как познающей мысли в свет открытости, который обеспечивал людням дорогу к абсолютному познанию[20]. Мрак, скрывающий истину, представляет из себя не столько земной удел, сколько духовное состояние тех людней, которые избрали для себя внутреннюю недвижи́мость. Соответственно тьма не только скрывает путь к свету Ангойяны, но и представляет своеобразный анти-путь многих человеческих существ в Полулюдь, затем в Нелюдь и Нежить.

Поэтому в глазах народов Северного предела Великая генетическая трансформация в том виде, в котором она была сформирована безумной Цивилизацией 1.3, являлась прямой дорогой к недвижи́мости духа. Увлечённость коррекцией телесности, её доработкой или тотальным изменением виделась заполярцам как абсолютный Норхой, то есть грех, уводящий от человеческой сущности.

Вот как писал об этом сам Инойк: «Бум телесного совершенства показался начальным и безобиднейшим следствием Генетической революции. Улицы южных и предсеверных городов заполняли существа, более похожие на олимпийских богов, нежели чем на людней. Но это было только первое впечатление. Приобретённая за деньги, иногда за последние деньги, идеальная телесность не скрывала и даже подчёркивала никчемность товара. Стеклянный взгляд прекрасных мужчин и женщин скользил по иным телам без какого-либо осмысления и эмоций. Средства, потраченные на тотальное изменение внешнего, оборачивали в статику всё, что заполняло человека. Забота о теле, как о единственном свидетельстве достижений его владельца, сводила на нет любые усилия духа. В нашу жизнь вошла первая колонна революционеров – бездумные манекены с гипертрофированным позывом к самопрезентации. Кого эти уроды могли породить далее?..»[21]

XII

Жизнь вечная, построенная впрок на опечатке,
Стели́тся пред людьми. И вот за бархат штор
Мы принимаем смерть. Она ж, стянув перчатки,
Как малым детям головной убор,

Нам поправляет жизнь. Неведома в присутствие Своём, она нас пестует – её любимых чад.
А нас пугает россыпь бесконечных «и»,
Страшит неблизкий путь, терзает дальний ад.

Здесь, как и в приводимых ранее фрагментах, в качестве иллюстрации разработанности темы, автор скрыто цитирует одного из авторов Срединного Поздневековья. В частности, приводит строку малоизвестного поэта Си-Рин, который, несмотря на предполагаемое жёлтоморское происхождение, проживал в упомянутый период на Североамериканском континенте, где и была написана его поэма «Бледный Ше».

Рефлексию в отношении смерти Инойк Загор не случайно выделил в отдельный стих. На фоне начинающейся Революции смерть приобрела вид обыденности, которую замечают слишком поздно. Все технологические ухищрения, призванные удлинить жизнь, были девальвированы в течение нескольких месяцев. Людни, бежавшие от смерти с помощью медикогенетических процедур, как и все прочие, умирали на улицах от случайной пули, были растоптаны толпой, да мало ли по каким причинам они гибли наравне со всеми… Однако, смерть от этого не стала пониматься как-то иначе – человек по прежнему панически боялся её или впадал в апатию в случае опасности, но никак не желал увидеть, что же несёт прекращение существования в бренной оболочке. Ужас перед «неблизким путём» и «дальним адом» закрывал глаза многих перед возможностью освоения реальности иным способом[22].

XIII

Как стадо яков людни протекут
До горизонта Северных пределов,
Затем обратно. Им не ведом Путь
Ведущий душу прочь от гаснущего тела.

Страницы жизни и забвенья мрак…
Я верил в несусветность утверждений,
Что бытие уходит в небосклон и так
Стремится стать предтечей возрождений.

В этих строках Инойк фиксирует наше внимание на том, что при отсутствии понимания личностью своей доли как существа над-земно́го приближает человека к животному, бредущему установленный срок без осознания предназначения. В таком состоянии не имеет значения количество прожитых лет, не важно чем ты занимаешься. Это всё равно, что блуждать по бескрайним заполярским тундрам склонив голову, не пытаясь увидеть горизонт. Ты проходишь огромное расстояние, даже не замечая этого, торосы и сполохи, весеннее солнце и шквал с моря – всё это живёт вне существа, занятого поглощением ягеля. Естественно, что возможность смерти как неотъемлемой данности отсутствует в мировосприятии такого создания. Также просматривается очевидная тревога автора в отношении того, что порог Смерти как возможность перехода не рассматривается большинством людней, утративших религиозные чувства и не пришедших к тому, что заполярские Учителя называли обретением тела Ангойяны, а Загор – субиндивидуальным переносом в транспространство.

Сам Инойк заговаривает о своём понимании возможности обретения энергетического тела как о «несусветности»[23]. Его первоначальные интуитивные догадки были столь непохожи на главенствующие в Поздневековье научные воззрения, что сам он редко пытался опубликовать работы в этой области вплоть до исчезновения в Послесмутное время. Только знакомство с Учителем Северных пределов, ставшей позднее его возлюбленной, Ладой Оночкой дало понимание того, что он находится на верном пути.

Говоря о непосвящённых в культ Ангойяны люднях, Загор усматривает аналогию «В мире животных»,[24] отождествляя их с заполярскими яками, животными выносливыми, решительными и неприхотливыми. Одновременно с этим северные непарнокопытные – это создания не склонные к переменам, ведущие стадный образ жизни и обладающие весьма косным мышлением. В фольклоре жителей Срединного За-Полярья яки – всегда положительные персонажи. Достаточно вспомнить известные сказки о том, «Как добрый як увёз девочку Европу в Северные пределы» или «Как щедрый як подарил одинокой Данайе золотой дождь» и другие сказания об этих обитателях Севера, чтобы понять, насколько ценят и любят их заполярцы.

В этом свете кажутся неуместными обвинения Инойка Загора в ненависти к человечеству. Скорее в тексте XIII звучит тревога за людней, которые не в состоянии найти истинный Путь и в силу привычки остаются на положении яков.

XIV

И будь ты жуком преклонных годов
Или песчинкой забытою малой,
Должен бежать ты от призрачных снов,
Ставших у людней опасной забавой…

Сбросить долой всё скрепляющий мрак —
Он застит сознанье и волю треножит!
Вырвать из царства сомнабул и так
Людней на Солнце и душу помножить.

Очевидно, что эти строфы были написаны после начала Великой генетической трансформации. В отличие от Учителей Инойк, как и многие простые заполярцы, изначально сохранял веру в то, что когда людни, подвергнутые насильственной мутации, обнаружат явный вред от вмешательства в геном человека, они воспротивятся этому. Однако, жители Срединного За-Полярья напрасно ожидали отказа от вмешательства в человеческую природу, генные технологии распространялись по миру как чума, но в отличие от последней давали результаты схожие, на первый взгляд, с волшебством. Те же, кого называли фундаменталистами, казалось, были не намного ближе к адептам Пути, чем генные революционеры, в силу их крайней нетерпимости к новациям в этой сфере.

Вероятно, «призрачными снами» Загор называет теорию всеобщего искусственного морфогенеза. Идея, выдвинутая Упыргом в 2079 году по С. Л. в его монографии «Кровь и почва», постулировала необходимость вмешательства в антропогенез с целью изменения и расширения видовых возможностей человека, которые в дальнейшем повлияют на общественные отношения. По сути, теория, упомянутая мной, стала обоснованием Генетической революции и дала основание её апологетам настаивать на продолжении массовой генокоррекции даже в ходе Великой смуты.

Ещё до начала Всепланетной генетической трансформации у людней Первой цивилизации были данные, которые свидетельствовали об изменении сознания и разума у существ, подвергшихся генетической коррекции. Так человечество стало погружаться во всё «скрепляющий мрак», который, как считают многие исследователи (Анробокх 2315; Инопхенов 2335), помноженный на «не-сусветное» состояние трансформированных, и стал причиной самой кровавой войны за всё время существования цивилизации людней.

Уничтожение большей части человечества, а затем окончательное перерождение оставшегося населения в челосектов, поставило точку на люднях формации 1.3. Агония продолжалась ещё столетие, пока человек не понял, что он уже и не человек. Но не Великая генетическая трансформация стала причиной уничтожения наиболее мыслящего вида на Земле. Кровавая драма, как результат сознательного выбора большинства, стала акселератором выхода из человечности: кто-то старался улучшить свои защитные свойства и входил в трансмутационный раж, оставляя своё естество, кто-то просто не мог оставаться личностью, после того что совершили обезумевшие людни. В любом случае, почти никто в эти времена не хотел быть Человеком. Закат цивилизации проходил не за один день, но, оглядывая историю с начала Генетической революции, обернувшуюся тридцатилетней смутой, удивляешься тому, насколько легко читаются знаки гибели мира людней сейчас, и как непостижимы они были для них в период Великой генетической трансформации.

Но уже в эти далёкие времена многие понимали, что возможность спасения человечества заключается именно в тех, кто готов «Солнце и душу помножить». Эти слова долгое время превратно толковались ранними историками Нововековья (Мойджонг 2157), которые видели в этой фразе склонность к оккультным переживаниям Инойка Загора, поддавшегося чарам Оночки. Однако, замечу, что в заслуги Инойка в те времена уже ставились исследования в области трансгуманитологии несмотря на то, что теория и практика ангоянской трансгрессии (межпространственный серфинг) и энергетического скачка были приняты гораздо позже и совершенно иной цивилизацией.

Тем не менее мы не можем не признавать: поэтические строки этого фрагмента навеяны рассуждениями Лады Оночки, которая, судя по воспоминаниям самого Загора и свидетельствам знавших её заполярцев, не разделяла веры в то, что по окончании Великой генетической революции и последовавшей затем Смутой устоит свобода личности и адекватное состояние общества. Как писал Инойк в своих «Дневниках»: «Когда долгая зимняя буря неистово раскачивала ярангу, я и Лада, завернувшись в жаркие шкуры Северных яков, подолгу говорили о значимых для нас вещах. Моя богиня Севера нередко упрекала меня в том, что я отказываюсь понимать одну простую истину: там, где нет свободы, нет и любви. А генетическая «революция» страшна не тем, что меняет в корне человека, созданного по образу и подобию божьему, а тем, что погружает человека как один из ликов Ангойяны в сомнабулическое царство не-жизни. Понимание свободы теряется у людно-насекомых, как утрачиваются какие-либо видовые признаки в ходе эволюции или ре-волюции.

Я соглашался с ней, но говорить об этом, как правило, не хотелось. Сразу вспоминались революционные комиссары, гнавшие модифицированных «контрактников» (название для голытьбы, не способной обеспечить себя и насильно сгоняемой в Северный предел) в Крайнее За-Полярье. Вспоминались кузнечиковые глаза излишне далеко зашедших в своих усовершенствованиях существ. Тогда я пытался поговорить об уходе в постоянный транспространственный серфинг, но Лада сердилась, её черные глаза загорались угольями, а волосы цвета вороного крыла шевелились, словно змеи на голове Медузы Горгоны. Приходилось использовать единственное средство, которое останавливало Ладушку, и я пользовался им беззастенчиво в тёмном заполярском безлюдье – любовь, во истину, магическая штука!»[25]

XV

Пройти дрогою своей от края и до вздоха,
Увидеть раскалённый шар – так кончилась эпоха.
Биенье пульса уловить, как жизни оконечность,
Почуять тлен, увидеть кровь и проявить беспечность.

Шагнуть, цепляясь лишь за мир, в безудержные дали,
Смотреть, как за твоей спиной святыни обветшали,
И сознавать, что ты один, а мир законопачен —
Ничейный град, никчемный пир и свет, увы, утрачен.

Согласно текстам руинных историков[26] конфликт с применением ядерного оружия в 2089 году по С. Л. завершил революцию, но не остановил смуту. То, что нашими исследователями называется Цивилизацией людней 1.3, переживала свою агонию. Помимо войны революционеров и фундаменталистов, коих осталось не слишком много, сторонники и противники генокоррекции находили всё большие расхождения в ментальных и физических состояниях прошедших модификацию людней. Одни из них собирались в сообщества, которые укрывались под землёй от шедшей войны, напоминая своими повадками муравьёв и термитов. Другие приобретали модификации, способствующие развитию хищника в человеке. В любом случае это были сильные и выносливые существа, готовые бесстрастно убивать ради общины или личного выживания. Естественно, что различные технологии генокоррекции постепенно унифицировались, и вы могли встретить существо с чертами арахноида и в Европе, и в Америке. Наткнуться на людо-богомола, способного разорвать слабую плоть человека, а затем пожрать её, можно было и у границ Срединного За-Полярья, и на Индийском субконтиненте. Мир опять возвращался к многообразию, но это уже не было человеческое разнообразие народов и культур – по Земле расползались челосекты.

Созданный и запущенный механизм Великой генетической трансформации более не нуждался в своих создателях. Дробление на виды и подвиды людо-насекомых не предполагало какого-либо развития науки и техники. Остатки челосектов, не утративших в значительной степени разума и сохранивших социальные навыки, к завершению смуты, то есть началу второго десятилетия следующего века пытались организовывать подобие территориально-административных управляющих органов – Особых комитетов Генетической революции (ОК ГР). Однако ОК ГР не просуществовали даже пары лет, необходимость в них отпала. Новые виды, заселявшие планету, организовывались совершенно по иным принципам, и создания, имевшие родственные черты перепончатокрылых, были ближе к сородичам на другом континенте, нежели чем к жителям соседнего поселения.

XVI

В неволю звать и быть услышанным вдвойне,
К свободе призывать и оставаться тенью,
Порхать над бытием, пить истину в вине,
Очнуться и понять – всё было наважденье.

Схватить заржавленный «Агран» и пару старых «эфок»,
Счёт справедливости вести, не слыша плача эха,
И видеть, как людской закат сползает в красно море,
И снова будет не понять, где счастье, а где горе.

Пожалуй, строфы под номером XVI являются единственным свидетельством отношения Инойка Загора к произошедшей смуте и демонстрации готовности активно вмешиваться в боевые действия. По косвенным сведениям можно понять, что учёный пережил гибель родителей в 2089 году по С. Л. и своих двух братьев, воевавших за разные идеалы, в 2093 по С. Л. Но написание этих четверостиший датируется более поздним временем, а именно 2109 годом.

Как говорилось выше, Северный предел в силу малочисленности населения, проживающего в Срединном и тем более Крайнем За-Полярье, не был затронут в значительном объёме ни Всепланетной генетической трансформацией, ни смутой. Те столкновения «фундаменталистов» и генореволюционеров, которые проходили в заполярских областях, не отличались исступлённой жестокостью, характерной для остального мира. А туземное население абсолютно не участвовало в этой войне. Эмиссары революции полагали, что тратить силы и средства на принуждение незначительного количества людней в дальних регионах планеты слишком накладно. Они верили, что даже невежественные племена Северного предела вскоре осознают всю благодать изменений, несомых Генетической революцией. Для тех, кого считали фундаменталистами, За-Полярье было удалено и малонаселено, и не было значимых причин для того, чтобы переносить борьбу с генетической революцией в заполярские края.

Тем не менее к началу девяностых годов не только критически или враждебно настроенная к Великой генетической трансформации часть населения планеты, но и сами революционеры стали улавливать, что изменённое человечество движется не по столь радужной дороге, видевшейся в начале пути. Искусственно сгенерированные мутации, запущенные в объёме всего людненского мира, вывели процесс Трансформации из-под контроля человека. Землю начали колонизировать существа, лишь отдалённо напоминающие человека внешне и с каждым поколением удаляющиеся от человеческого состояния в духовном плане.

Кто-то винил в этом генокорректоров, неправильно применивших сказочные технологии, кто-то обмен ядерными ударами, запустившими неуправляемые мутации у стремительно трансформирующихся насекомообразных, но в любом случае ещё через двадцать лет бывшие страны и административные зоны, ушедшие в прошлое города и крестьянские центры населяли сильные, полуразумные, жестокие создания – челосекты[27]. Они остервенело спаривались, быстро размножались, были нетребовательны к пище, могли жить в условиях радиоактивного заражения и поэтому неудивительно, что эти людно-насекомые стали полновластными хозяевами всех континентов. Их способности подчинять свою жизнь интересам роя, отсутствие рефлексий и готовность убивать быстро показали оставшимся в живых людням, кто хозяин Земли. Челосекты уже не нуждались в генетическом инжиниринге и игрушках высоких технологий, а сам «устаревший вид» стал одновременно и конкурирующими за территорию животными, и пищей. Разрозненные остатки людней были обречены на постепенное угасание и вымирание. На период новой реколонизации Земли после 2250 года по С. Л. на планете проживало около двухсот миллионов людней и более десяти миллиардов людо-насекомых.

Уже после 2105 года «фундаменталисты» пытались договориться с теми революционерами, в которых сохранилось хоть что-то людненское, чтобы остановить волну неконтролируемых мутаций в бывшем человечестве. Но было слишком поздно. Сторонники Всепланетной генетической трансформации, которые ещё мыслили как людни, уже не могли найти общего языка с челосектами. И если в более ранние времена революции пожирали своих детей, то Генетическая революция перекраивала своих адептов до неузнаваемости. Она играла с люднями, надевая на них маски, становившиеся личинами, зашивала их в кожу, содранную в потустороннем мире и, что самое ужасное, перелицовывала души по лекалам чудовищных насекомых, возжелавших стать человеками.

Естественно, что те, кто остались в стороне от революционных процессов в самом начале, вынуждены были взяться за оружие, когда Смута обратилась в Другой мир. Инойк Загор в сгоревших дневниках так описывал свои впечатления от этого: «Когда мы во время наших путешествий были ближе к Срединным землям Сибирии, я увидел первые колонны тех, кто боролся с генетическим наваждением. Заполярские территории, так же как и Антарктида, в основном не заселялись челосектами, и для людней они были единственным спасением. Те, кого ещё недавно именовали фундаменталистами, оставались единственными и немногочисленными представителями человечества.

Вооружённые автоматическим стрелковым оружием типа старых «агранов» и взрывчатыми устройствами наподобие древних сатарских «эфок» эти людни, пережившие Трансформацию и Смуту, теперь оставались единственными защитниками человечества. Под натиском мощных волн челосектов остатки цивилизации откатывались к Срединному За-Полярью. Откатывались и переселялись в землянки, откатывались и теряли культуру, знания и нередко человеческий облик. Оставшиеся на землях людно-насекомых были обречены на забвение, вымирание и просто на поедание теми, кто ещё недавно проходил рядом с такими же человеками по улицам городов, ходил на представления, ужинал в ресторанах… Одним словом, рукотворной эволюцией с планеты смывало наиболее разумный вид, существование которого было завершено по всем законам природы»[28].

Часть вторая

XVII

И смысл лавы раскалённой,
И мрачный ум подземных вод
Всё существует потаённо,
Всё в грустных тенетах забот.

Шагнуть пустынником упрямым
В кристальный воздух Северов,
Шагнуть, качаясь будто пьяный,
Без груза сброшенных оков.

Путь Ангойяны всегда предполагал включённость человека в Универсум как в единое целое. В глазах за-полярских Учителей холизм природный включал в себя и единение людней в стремлении воплотиться в новом качестве. К несчастью, Всепланетная генетическая трансформация перечеркнула эту возможность. И дело было вовсе не в том, против кого сражаться в непрекращающейся битве. Скорее, исчезновение цивилизации 1.3 свершилось, и выжившим оставалось или погружаться вместе с ней на дно истории, или искать пути выхода.[29]

Временем 2114 года датируется воцарение на Земле челосектов. Можно предположить, что в это же время Инойк Загор впервые в своей жизни активно включился в общественную деятельность. Создав «Комитет по сохранению людней», учёный вместе с множеством последователей способствовал организации по всем границам Срединного За-Полярья лагерей беженцев, исход которых из более тёплых областей продолжался и после окончательного захвата Земли людно-насекомыми. На окраинах Северного предела Загор инициировал создание милитантных групп, экипированных должным образом для защиты человечества от поглотившей утерянный мир нежити. А в районах Крайнего предела постепенно зарождалась инфраструктура, где находили своё убежище последние 80–100 миллионов людней. В заполярских землях создавались всё новые и новые Комитеты, но к тому времени Инойк передал управление этими структурами своим единомышленникам, постепенно уходя в легенду.

Та «потаённость», о которой говорил создатель межпространственного серфинга, предполагает существование в заполярских краях мест, позволяющих моментально осмыслить человеку его место в мире. Вероятно, Северный придел виделся Инойку Загору одним из немногих районов планеты, где человечество не просто могло собрать себя воедино, но и осуществить следующий шаг в своём развитии.

XVIII

Оставив за спиной иллюзию прогресса,
Ты Севера глоток попробуешь на вкус.
Значений череда, зачёркнутая бесом,
Тогда опять всплывёт, как ангельский искус.

Инкубы бытия и внешнего суккубы,
Как пауки плетут события конца,
Как похоти гонцы облизывают губы,
Но ты бежишь хрустального венца.

Дальнейшие путешествия Загора по Срединному За-Полярью послужили началу движения по изысканию Благодатных врат Северного предела, так их называли в изустных сказаниях народы, вернувшиеся в эти области после Ледникового периода. То, что со времён Древневековья называлось страной Над-ветрия, обрело реальные очертания в поисках Инойка Загора. Старинные легенды, описывающие мифическое государство в заполярских областях, говорили о реальных событиях. Однако, действительность, согласно гипотезе исчезнувшего учёного, состояла в том, что одно из древних царств располагалось в зоне пространственной трансформации, которая доступна при совпадении чрезмерной активности Солнца и ядра планеты. Фактически подобные области представляли из себя внепространственные соединения различных областей Вселенной. Подобные «швы» не-пространства и держали всю структуру Универсума путём взаимного натяжения, не связанного напрямую с гравитацией физических объектов. Согласно гипотезе Загора, области Над-ветрия существовали в нескольких местах на Земле (Ряснов 2154). Причём основная масса этих зон располагалась за окружностью параллели, отмечавшей Северные пределы. Как правило, места, где пространство могло искажаться относительно имеющихся «швов», находились в труднодоступных для человека районах, а обнаружение их в обычном состоянии инструментальными способами не представлялось возможным.

По мнению Инойка, существовала возможность открыть разлом в пространстве в период, который заполярские народы именовали «крик Земли-плач Солнца». Как это совершается, было неизвестно в период Поздневековья, но в предстоящем событии Загор увидел практическую возможность реализации метапространственного скольжения, гипотезу, выдвинутую им ранее.

Упоминаемые заполярским исследователем «инкубы» и «суккубы» в своей основе представляют энергетические ловушки, являемые сиюминутностью. Впервые упоминания о подобных феноменах встречаются в начале Средневековья, когда их деструктивная сущность была выявлена не с помощью отсутствующего в те времена тонкого инструментария, а с помощью специальных ментальных практик, называемых молитвами. Даже в наше время приборы Тонкой Алхимии[30] не всегда могут уловить энергию ловушек сиюминутности. В Поздневековье таких устройств ещё не существовало, а упомянутые возможности сознания в большинстве своём были утеряны, так что эти феномены рассматривались только с точки зрения мифологии.

Очевидно, что знания о «суккубах» и «инкубах» были получены Инойком Загором от Северных Учителей и, прежде всего, от Лады Оночки. Сам учёный об этом писал следующим образом: «Лада называла это приручением демонических сил. По её словам, определённые ментальные усилия, направленные на привлечение энергетических сущностей низшего порядка, были необходимы любому последователю Ангойяны для очистки мира-что-внутри (Адогай Ке Ингай) для движения в сторону Тела Вселенной. Хрустальным венцом жителям Срединного За-Полярья виделся мир в постоянном настоящем. Для заполярцев он представлялся синонимом глупости. Человек в «хрустальном венце» – это индивид, сознательно ограничивающий своё ведение Вселенной доступными и очевидными ему вещами как в силу недалёкого ума, так и в силу боязни утраты понимания окружающего мира».[31]

XIX

И в вечной грусти Цербер охраняет
Предел Иного, недоступный людням,
Лишь потому, что смертный забывает:
Он дан нам как замена стылым будням.

Окраин естество, что есть граница мира, —
Звон инобытия, свидетельство того,
Что нет жильцов, покинута квартира,
Где плоть жила, там место Никого…

Мифический персонаж Цербер вряд ли был знаком жителям Северных пределов, и здесь очевиден семантический импорт одного из персонажей Древневекового Царства мёртвых со стороны Загора для разъяснения опасности и неординарности замысла, связанного с поиском древнего государства Над-Ветрия. Отметим, что существование Цербера как реального зооморфного разумного творения Ангойяны описывается представителем островной басурманской школы, Гарриком Гончаром, который назвал его Pushok, вероятно, за склонность к хаотической телепортации (Ролсова 2357).

Однако, далее возникает следующий вопрос: если речь идёт о транспространственном сёрфинге, почему учёный говорит о нём, как о пределе Иного? Любой кропотливый исследователь отметит, что перемещение в различных полях Вселенной, даже столь необычное в Поздневековье, не предполагает существование иного мира. Весь Универсум – это целое, равное единице, и только косность и неразвитость людней предполагает надежду на иные пространства вне этого мира. Ответ приходит в следующих строках Инойка. «Стылые будни» представляют собой жизнь души в человеческом теле, когда отсутствие ограничений существует только в одном – в познании. А само инобытие, о котором пишет автор, являет собой дальнейшую жизнь человека, наделённого возможностями межпространственного проникновения. Здесь и кроется объяснение учёного, который не отделял возможность телепортации как навыка, доступного человеческому разуму, переросшему бренное тело, и движения по Пути Ангойяны, дарующею такую способность своим последователям.

В последних строках Загор обозначает своё понимание сущности людней как энергетической субстанции, называемой ещё со времён Архаичных веков душой. Уход души, ведомой «звоном инобытия», оставляет тело наедине с миром как предмет, соотнесённый с ним. Субъектность личного присутствия намечена только там, где существует часть энергии Ангойяны. Отсутствие же субъекта там, откуда вышла душа, говорит лишь о существовании части мира в миру, как не инициированной части Тела Вселенной. Поэтому присутствие «Никто»[32] в организме без души, как элемента Всего подчёркивает, что экзистенциалом обладает только единица-личность, имеющая воплощение в виде энергетического импульса Ангойяны.

XX

Нет истин в бытие, есть правда мирозданья,
Из века в век живущая во вне.
Нет мира вне тебя, упрятанные знанья
Сознанье оросят, как капли на стекле.

Есть чувство где-то в нас, моралью сновидений
Оно живёт не в такт, не попадая в лад
С тем миром, что кружит беспечным вальсом те́ней,
Души полёт прервёт и возвратит назад.

Об избирательности восприятия, переключающегося с рассмотрением капель на стекле на изучение через них сада за окном, писал некий поздневековый правитель административного поинта Ника-Ра-Гуа Ортега, очевидно равняющийся на императора древнего царства М. Аврелия (Кротофф 2341).

«Правда мирозданья» (за-полярский: Зеу Мичуна), согласно учению заполярских шаманов – единственный закон Ангойяны, описывающий все процессы во Вселенной. Человеку возможность постижения этого закона давалась благодаря развитию в себе способностей к «внутренней математике». Интуитивные попытки описать гармонию мира с помощью совершенства математики предпринимались ещё древневековыми пифагорейцами[33]. Ошибкой последних было то, что физическое пространство они постигали только «внешними исчислениями», что заложило на многие века ошибочную традицию использовать «цифры поверхностей» в ущерб позабытым «внутренним исчислениям» и «цифрам глубин».

В поздневековье также проводились исследования в области исчисления пространства как множества путей и исследование гармоничных энергий, известных как попытка создания «Теории всего». Естественно, что изыскания в упоминаемой области потерпели неудачу в силу того, что человек, как объект самоактуализации Ангойяны, не брался в расчёты древними и поздними алфизиками. Забвение «внутренней математики» ставило абсолютно непроницаемую стену между примитивным материализмом Поздневековья и возможностью улавливания транспространственных величин. Попытки обратить внимание на подобный просчёт предпринимались ещё в древности. Однако утверждения ряда маргиналов: «Человек есть мера всех вещей», игнорировались научным сообществом вплоть до рождения цивилизации Людни 2.0.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Приезд Инойка Загора в Среднеполярье датируется 2079 или 2080 годами, пастухом он начал работать с момента своего приезда и выполнял эти обязанности около трёх лет.

Вернуться

2

Як, заполярский – один из первых удачных образцов массового генетического трансформинга. Помимо исходных качеств первичного образца З. Я. обладает способностью размножаться круглый год, так как включает в себя генетический материал крыс. Животное способно питаться не только на суше, но и в морских и речных водоёмах как ластоногие, чьи гены этот вид также содержит. В Срединном За-Полярье является объектом и молочного, и мясного животноводства, а также тягловым животным наравне с Северным оленем.

Вернуться

3

Ряснов, Игр. «Инойк Загор – первый среди равных. Биография».

Вернуться

4

«Чужие востоки» – реально существовавшие области, называемые Дальнеземьем. Долгое время, в период существования Цивилизации людней 1.3, эти территории оставались заселёнными варварскими племенами, а затем переходили как провинции в состав то одной, то другой страны. В период, когда там проживала семья маленького Инойка Загора, дальнеземские наделы были частью Сатарского государства.

Вернуться

5

См. Загор, Инойк, «Сгоревшие дневники Инойка Загора» (фрагменты уничтоженного сочинения на 157 стандартных фолдах, дискретно отражают хронологию с 2079 по 2117 годов).

Вернуться

6

Загор, Инойк, «Сгоревшие дневники…», фолд № 34.

Вернуться

7

Ма-Узер – очевидно, старинный аналог голографического персонального вычислителя. По предположению автора использовался для наглядной демонстрации товаров или, как в данном случае технологий.

Вернуться

8

Отмечу, что безразличие к захоронению не являлось равнодушием к пожилым людям. Многие из заполярских стариков, как мужчины, так и женщины сознательно отказывались от подготовки к трансформации для продолжения своего движения в Универсуме. Они склонялись к простоте земной жизни, помощи детям, уходу за внуками, и подобная аскеза «с обратным знаком» по отношению к вечности пользовалась у коренных народов Северного предела не меньшим уважением, чем стремление узреть Путь Ангойяны.

Вернуться

9

Загор, Инойк. «Сгоревшие дневники…», фолд № 4.

Вернуться

10

Возможно, в силу ориентации коренных северян на выход в непосредственную экстатичность Ангойяны, отношение заполярцев к сексуальности было достаточно ровным и нередко удивляло поверхностных исследователей. Отношения между женщиной и мужчиной определялись телесностью человека и, в силу этого, минимально табуировались и ритуализировались. Одновременно с восприятием секса, как одного из видов реализации живой плоти, народы Северного предела отлично использовали экстатические состояния, инициированные плотской любовью для достижения тех или иных результатов в трансцендентной сфере.

Вернуться

11

Дом бытия – поздневековый термин, обозначающий мир в особых формулах, которые составляли маги тех времён. В данном случае речь идёт об ордене Экзистенциалистов, основой магической практики которых является отделение сознания человека из жизни, окружающей его, и преобразование осознания в чистую энергию, называемую «свободой». Фактически маги-экзистенциалисты имели схожие задачи с адептами Пути Ангойяны и явились предтечей транспространственных странников.

Вернуться

12

Шаманы – устаревший термин, используемый непосвящёнными, не имеющими знания Ангойяны люднями, относится к Учителям Северного предела. Профанное значение этого слова доминировало в массовом сознании южан, которые использовали его для обозначения некоего асоциального субъекта, занятого «мистическими» практиками.

Вернуться

13

Города-ожерелья – урбанистические конгломераты с населением в 20 миллионов человек и более. Упразднены и размежёваны Особым комитетом Генетической революции (ОК ГР) в 2103 году.

Вернуться

14

Административные поинты – территории, не имеющие государственности, разрозненные по этническому, имущественному и другим признакам. В силу этого находились в режиме внешнего управления пропорциональными военными администрациями Организации объединённых государств (ООГ), включающей в себя 20 государств, отстоявших суверенитет в борьбе с Транснациональными корпорациями и Финансово-промышленными конгломератами в середине XXI века.

Вернуться

15

Загор, Инойк, «Сгоревшие дневники», 15 фолд.

Вернуться

16

См. там же, 15 фолд.

Вернуться

17

Верея – врытая в землю поперечная балка, служившая частью крепежа ворот в Сатарском царстве. Пустая верея символизирует дом с сорванными с петель вратами, обозначая незащищённый проход в человеческий мир, открытый для Нежити, Нелюди и Полулюдней.

Вернуться

18

Загор, Инойк. «Сгоревшие дневники», 11 фолд.

Вернуться

19

Согласно последним данным (Уразов 2471) практика насильственной генетической трансформации использовалась уже после 70-х годов XXI, то есть до Всепланетной трансформации. Подобное стало возможным, когда Транснациональные корпорации (ТНК) заключили договор с «двадцаткой» Суверенов о том, что они вправе произвольно модифицировать тех индивидов, которые не в состояние обеспечить личное автономное (без социальной поддержки) существование. Как правило, это были жители административных поинтов, контролируемых военными группами Суверенов и ТНК. Помимо крайне дешёвого использования специализированной рабочей силы, Корпорации получали доходы от снабжения продуктами, создаваемыми для конкретных групп модифицированных работников. Дело в том, что при генетическом инжиниринге неимущих, их геном изменялся так, чтобы трансформированные людни могли потреблять в пищу только еду, выращиваемую на корпоративных фабриках. Соответственно, их жизнь зависела от работы на определённую ТНК, а возможность побега исключалась в силу того, что пищевые точки под определённый генотип создавались только в местах деятельности Корпораций.

Вернуться

20

Подразумевается состояние, когда человек сохраняется только в виде активно воспринимающего сознания, бытующего во Вселенной в виде волновой функции. Фактически речь идёт о световом пучке, живущем как зафиксированная в магнитном поле плазма, и поэтому не рассеивающимся в пространстве.

Вернуться

21

Загор, Инойк. «Сгоревшие дневники», 13 фолд.

Вернуться

22

Интересно, что помимо искажения человеческой сути путём всеобъемлющей генетической коррекции, граждане Цивилизации 1.3 массово уходили в различного рода квазирелигиозные секты. Так, даже те, кто не калечил своё Я путём бездумной трансформации своих врождённых качеств, приводящей к значимому разрушению личности, уходил из индивидуальности в массовое безумие тоталитарных общин и групп. «Прыгуны из мира», «Голодайчики», «Зарубатели последних дней», «Изоморфы Господни» – вот лишь некоторые из тех, кто проповедовал всеобщее помешательство среди потерявших разум и смелость людней.

Вернуться

23

Не стоит путать выражение «несусветность», которое использовал учёный, иронично подчёркивая, сколь необычны были его идеи для того времени, с термином «не-сусветность», используемым в качестве иллюстрации одного из симптомов «искажения восприятия реальности» генетически модифицированными люднями.

Вернуться

24

«В мире животных» – трансляция религиозных проповедей во времена Сатарского государства, где грехи человеческие соотносились с тем или иным животным состоянием.

Вернуться

25

Загор, Инойк. «Сгоревшие дневники», 17 фолд.

Вернуться

26

Руинные историки – одновременно исследователи и свидетели Великой генетической трансформации, сгинувшие вместе со всеми люднями этого периода. Как правило, смутное время оставляет разрозненные документы, лживые описания, пристрастные комментарии и неизвестных авторов. Однако, с 2084 года по С. Л. их хроники – единственные осмысленные свидетельства падения мира людней.

Вернуться

27

Челосекты – термин, впервые предложенный «фундаменталистом» Уно Агавой, профессором Эскобарского университета. Неологизм образован из двух слов: «человек» и «инсект». Термин образовался и получил хождение после того, как был завершён ряд исследований «лучших людней», как их называли генореволюционеры. Обнаружилось, что мозг генетически модифицированных особей в силу или изъяна в технологии, или закономерности развития генотрансформера изменяет мозг человека на нейронную структуру с децентрализованными ганглиями-микромозгами.

Вернуться

28

Загор, Инойк. «Сгоревшие дневники», 21 фолд

Вернуться

29

По мнению Учителей Северного предела, любые войны, происходящие на Земле, насилие, творящееся люднями, существенно осложняли переход в Тело Ангойяны. Последние исследования в области физики высоких энергий (Зазуб 2475) экспериментально доказали, что критическое повышение личной энергии трансформации для дальнейших шагов в Универсуме, которое не используется должным образом, прямо пропорционально уровню роста вооружённых конфликтов в глобальном социуме.

Вернуться

30

Тонкая Алхимия – наука о развитии над-человеческих способностей и приложении их к областям жизни личности и человечества, непостижимым ранее. В подобном ключе термин «приборы» коррелируется, прежде всего, не с искусственными агрегатами машинного царства, но с конкретными настройками отдельного алхимика. Тонкая Алхимия не является обязательной для изучения в нашем времени, но большинство людней Цивилизации 2.0 в той или иной степени владеют алхимическими практиками. Более того, и возможности Учителей Севера, и нечеловеческое волшебство затенённых и взгляд дальновидящих можно по праву отнести к практикам этой науки.

Вернуться

31

Загор, Инойк. «Сгоревшие дневники», 23 фолд.

Вернуться

32

Добавлю, что в этом аспекте мне кажется не случайным упоминание о трёхголовом киноиде Цербере (Кербере). По некоторым данным, эти животные использовались для охраны точек перехода в иномирье, называемое в Цивилизации 2.0, Швами мира. При этом жуткому зверю не вменялось в обязанности останавливать всех, ищущих выход в иноземелье. Переход туда имели право осуществлять те, кто в своём личностном росте могли управлять энергиями Ангойяны. Остальные же являлись теми самыми «Никто», о которых писал Инойк в своих работах. Очевидно, что Церберы помимо экзотической внешности обладали каким-то специфическим чутьём, которое позволяло им отличать тех, кто способен перемещаться в Теле Ангойяны, и остальных Никто. Трёхголовые киноиды были уничтожены ещё в профанный период древневековых царств.

Вернуться

33

Пифагорейцы – странствующая раса древнеземцев, промышляющих гаданиями на абстрактных величинах, также известны как практики математической логики. По сей день являются экспертами по выживанию в условиях нестабильной геометрии.

Вернуться