Серафина Рив
Мышонок. Точка невозврата

Предисловие

Дорогой читатель,

Знаешь, иногда так хочется сбежать от реальности? Закрыть глаза и оказаться в мире, где все возможно. Именно для этого я и написала эту книгу.

Я не стремилась к документальной точности или логике, которые порой мешают нам мечтать. Моя цель — создать для вас уютное место, куда можно прийти, чтобы отдохнуть душой и забыть о суете.

Позвольте себе просто наслаждаться этой историей, как хорошим сном. Не ищите в ней правду о нашем мире, а найдите свою собственную магию. Пусть она станет вашим личным окном в мир любви.

С теплом,

Фина Рив.

Глава 1

Минут пятнадцать пешком или на такси? Я вышла из дома на холодный воздух и вздохнула полной грудью. Мне было волнительно. Нет, не так… Я смертельно боялась идти к нему домой. Такси я отмела сразу. Нет. Мне нужно время собраться с мыслями. Минут пятнадцать пешком или на такси? Я вышла из дома на холодный воздух и вздохнула полной грудью. Мне было волнительно. Нет, не так… Я смертельно боялась идти к нему домой. Такси я отмела сразу. Нет. Мне нужно время собраться с мыслями.

Дорога казалась бесконечной. Каждый шаг по мокрому асфальту отдавался в дрожащих ногах. Руки так трясло, что я едва смогла повернуть ключ в замочной скважине.

Я шла по улице, и в голове роились противоречивые чувства: гнев, ярость и ужас от того, что я собиралась сделать, с одной стороны. И какое-то странное, тянущее предвкушение — с другой.

Я пыталась убедить себя, что это не мой выбор, что у меня просто нет другого выбора и Глеб подонок, но с другой стороны… Я была уверена, что, если бы я просто пришла к нему с вопросом, он никогда бы не сказал мне делать что-то подобное.

Дура. Я чувствовала себя полной дурой. Как долго я его люблю? Десять лет? Пятнадцать?..

Я остановилась у подъезда Глеба. Дыхание сбилось. «Соберись», — сказала я сама себе, — «Ты пришла к лучшему другу своего брата!»

Глеб был лучшим другом моего брата Никиты. Он часто приходил к нам в гости, но потом они с Никитой сильно поссорились. По крайней мере, так я думала.

Никита никогда не говорил мне, почему Глеб перестал бывать у нас. А я и не интересовалась. Надо признаться, что мы с братом уже три года почти не общаемся. У нас... непростой период. Сначала мы потеряли дедушку, а через полгода ушла и бабуля. Никита бросил университет, чтобы заботиться обо мне и обеспечивать нас. Он ушёл в себя. За это время мы сильно отдалились друг от друга, но я старалась поддерживать его как могла.

Сегодня в мою дверь постучали. Два крупных мужчины в темных куртках и с лицами кирпичами вошли без приглашения. Учитывая их размеры, мое разрешение и правда не требовалось.

После не очень длительной беседы, в которой они сообщили мне, что у Никиты огромный долг, они обнесли нашу квартиру.

Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как леденящая паника подкатывает к горлу.

— Ваш брат, Никита Латышев, должен крупную сумму денег господину Глебу Левину. Если долг не будет погашен в течение недели, мы заберем эту квартиру и все, что в ней находится. — Он сделал паузу, оценивающе посмотрел на меня. — Есть предложение. Поговорите с господином Левиным лично. Возможно, вы сможете договориться о... более приятном способе расчета.

Он наклонился ближе, и его дыхание пахло сигаретами и чем-то еще, более зловещим. Глаза его блестели в полумраке комнаты.

— Отработать ротиком, например, — прошептал он, и эти слова пронзили меня ледяным ужасом. — Вам просил передать сам господин Левин. Он ждет вас сегодня, иначе готовь деньги, красавица.

Сначала я не собиралась никуда ехать. Мне казалось, что они обманывают меня. Но потом я нашла в документах брата расписку, которая подтверждала, что он действительно был должен им деньги. А раз так, то почему я не должна верить остальным их словам?

Брат не брал трубку ни в тот день, ни на следующий. Я подумала, что он не вернулся домой из-за Глеба. Поэтому весь день я смотрела видео, где подробно объясняли, как отрабатывать долги братьев ротиком. Не в такой, конечно, формулировке. Это я утрирую. Но суть та же. Набравшись смелости, я поехала по знакомому с детства адресу. Глеб жил недалеко. Минут пятнадцать от нашего дома. Времени передумать у меня было не так много, и это к лучшему. Я не успела убедить себя, что это плохая идея.

Я представила его лицо. Удивленное, возможно, даже испуганное. Или?.. Или он знает, что она придет? Он же отправил мне вышибал, чтобы они обнесли нашу с Никитой квартиру.

Я почувствовала к себе отвращение. Что я делаю? Как я вообще решилась на это?!

Лифт? Нет. Мне нужно было ещё немного времени.

Внутри моей головы развернулась картина, которую я сама же и нарисовала из самых мрачных страхов. Я видела себя опустившейся на колени, а над собой — его лицо, не выражающее ни капли нежности, только холодное удовлетворение от власти. Он был не тем Глебом, которого я знала с детства; он превратился в монстра моего кошмара.

Я опустилась на колени, и холодный линолеум впился в мои коленки сквозь тонкую ткань юбки. Руки дрожали, когда я потянулась к его поясу. Мне было страшно до дрожи, но я всё равно решилась на это. Что еще оставалось делать? Они угрожали отобрать квартиру, единственное, что у нас осталось после родителей.

Я стянула с него штаны. Он был твердым, как камень, и пахло... чем-то чужим, странным. Я вспомнила утренние видеоуроки, где нахваливали нежность и страсть, но здесь не было ничего нежного. Только холодная, властная воля.

Я взяла его член в рот. Вкус был резким, соленым. Я старалась следовать инструкциям, лаская головку языком, как учили, но каждое мое движение было ложью. Он пульсировал у меня во рту, и я чувствовала, как мои щеки горят от стыда. Его рука в моей голове была не нежной, а властной, железной хваткой, которая не давала мне ни на миллиметр отстраниться. Я понимала, что он хочет достичь оргазма, но сдерживается, упиваясь своей властью надо мной.

Стены моего горла растягивались, чтобы принять его до самого основания. Мне даже... понравилось это делать? Нет, я лгу себе. Это было отвратительно. Но тело реагировало иначе, забыв о страхе и стыде. Я чувствовала, как его член становится твёрже, больше под моим напором. Он наслаждался моим унижением, и в этом была вся суть. Он был полным подонком, который получал удовольствие от того, что я, мышка, делаю это.

Я продолжала ласкать его до тех пор, пока он не вынул его из моего рта, давая мне глоток воздуха. Я задыхалась, стекала по лицу.

Затем он снова вошел в мой рот, и я снова обхватила его губами, пытаясь убедить себя, что это моя идея. Я чувствовала, как его член становится ещё твёрже от моей отчаянной попытки закончить это побыстрее. Он кончил быстро и мощно.

Я замерла, чувствуя себя грязной, использованной вещью. Я чувствовала его взгляд на себе, оценивающий, холодный. Я вытерлась тыльной стороной руки и посмотрела на Глеба. Он сидел, закрыв глаза, и тяжело дышал.

Этот физический контакт был таким же реальным, как и стыд, который разъедал меня изнутри. Фантазия рассыпалась на миллион осколков.

Я открыла глаза и со вздохом поднялась на этаж. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Я подняла руку и постучала. Тремор в пальцах был настолько сильным, что стук прозвучал тихо.

«Звонок, балда, есть же звонок», — сказала я сама себе и позвонила.

Я замерла, затаив дыхание, ожидая ответа. Мир сузился до одной двери и одного звука — моего собственного биения сердца.

Минута, которую Глеб шел к двери, казалась мне бесконечной. Сердце бешено колотилось, а в глазах темнело от волнения.

— Мышка? — Удивленный Глеб открыл дверь в одних трениках. Я не видела его три года. Сердце провалилось куда-то вниз. Оно билось там сотнями бабочек. Влюбленная дурочка. Приехала отрабатывать долг брата.

Когда-то я очень любила Глеба. Он был моей первой детской любовью. Высокий, красивый и такой добрый... Он снился мне по ночам, я представляла, как мы с ним целуемся у свадебного алтаря. Если той мне сказать, что в будущем она пойдет сосать ему, чтобы он не трогал брата, — она не поверит. Я и сейчас не верила.

— Ты чего тут? — спросил Глеб, пропуская меня в квартиру. — С Никитой что-то? — В его голосе слышалось беспокойство.

Я прошла в квартиру. Возможно, он чувствовал мое беспокойство, поэтому растерялся. А я опустилась на колени.

— Что ты... — Он резко втянул воздух, когда я взялась за край его штанов.

Я потянула их вниз, пытаясь убедить себя, что так надо. Что это единственный выход. Другого нет. Я делаю это ради брата…

Сильно зажмурившись, я сглотнула и потянула сильнее. Руки тряслись. Все шло не так, как я себе представляла, и я уже была близка к тому, чтобы передумать.

— Мышка, а ну перестань! — Прикрикнул на меня Глеб.

Я закрыла глаза, ожидая худшего. Ожидая, что он просто позволит мне продолжить начатое, что это часть его игры власти. Но вместо этого прозвучал резкий приказ: «Перестань».

Этот голос, который я так любила и которого не слышала три года, теперь звучал чужим, строгим и… разочарованным. Словно он смотрел на какую-то грязную вещь, а не на меня. Трясущаяся рука замерла в воздухе, а паника ударила с новой силой. Я почувствовала себя такой глупой, такой маленькой и никчемной. Что я тут делаю? Почему я думала, что это поможет?

Слезы, которые я так долго сдерживала, полились из глаз. Они текли по щекам, смешиваясь со стыдом, который разъедал меня изнутри. Я не могла повернуть голову, чтобы он не увидел моего лица — униженного, мокрого от слез. Он видел меня на коленях, в позе, которую я сама себе придумала как способ спасти брата.

— Я… Я думала… — Пролепетала я, не в силах закончить предложение. Что я думала? Что это поможет? Что он поймет мою любовь к брату через этот грязный поступок?

Я почувствовала себя самой большой дурой на свете. Вся моя решимость рассыпалась в пыль. Я просто хотела защитить брата, а вместо этого выставила себя на посмешище перед человеком, которого любила всей душой. И он меня остановил. Он не позволил мне унизиться еще больше. Но почему? Это было хуже, чем если бы он позволил мне сделать это. Потому что теперь я была в долгу уже не только перед братом, но и перед ним — перед его жалостью или, что еще страшнее, его отвращением.

Глеб протянул мне салфетку, и я встала.

— Что это было? — спросил Глеб, пытаясь поймать мой взгляд.

— Можно мне воды? — спросила я, отворачиваясь, в надежде, что он отложит этот разговор на потом.

У меня ничего не вышло. Глеб подошёл ближе и приподнял мою голову, чтобы я посмотрела на него. Я испуганно уставилась на него, не понимая, что делать дальше.

— Что это было? — еще раз спросил он. — Ответишь и пойдешь.

— Я знаю, что Никита тебе должен очень крупную сумму, — тихо сказала я, — Они сказали, что так я могу отработать его долг.

Я замолчала. Сейчас я чувствовала себя отвратительно. Обида, страх и непонимание постепенно отходили, на их место приходила ярость и злость.

— Я готова, хочешь ни один раз? — спросила я с излишним энтузиазмом, который, кажется, напугал Глеба, — Я готова делать это сколько потребуется. Только отстань от него. Не нужно больше никого присылать.

— Кто они? — спросил он, делая вид, что он действительно не понимает, — Что делать, Маш?

— Я не знаю их имен. Те двое, которых ты прислал к нам домой сегодня. — Злость тоже закончилась. Осталась только пустота, — Ты же сам просил передать… Что я могу…

Я зажмурилась. Сказать это было невозможно сложно. Мне потребовалось колоссальное усилие.

— Что я могу отработать ротиком, — тише сказала я, сжимая кулаки. Мне было больно. И стыдно. Невозможно стыдно.

Глеб шагнул ко мне и неожиданно обнял. Я чувствовала его запах. От него пахло чем-то цитрусовым, прохладным. Свежим ветром после дождя.

Он прижимал меня к своей груди, а я беззвучно плакала. Не то чтобы я планировала разрыдаться в его объятиях. Когда я шла сюда, убеждала себя быть сильной. И если бы не эти его объятия, все бы получилось.

Соленые слезы размазывались по моему лицу и груди Глеба, а он гладил меня по голове.

— Дурочка, — сказал Глеб почти шепотом, — я бы никогда... А он? Это он тебя отправил? Чтобы ты… — Глеб не договорил.

Он отстранился, чтобы снова заглянуть мне в глаза.

— Маш? — Он тряханул меня за плечи.

Я замотала головой.

— Его дома не было, когда они пришли. Я просто хотела ему помочь, — сказала я.

Он снова прижал меня к себе.

— Глупая, — прошептал он, — думаешь, ему такая помощь нужна была от тебя?

Я помотала головой.

— И что нам теперь с этим делать, Машунь? — спросил Глеб.

— Я не знаю, — ответила я обреченно, — если нужно… Я готова, — сказала я еле слышно.

Он глубоко вздохнул.

— Маш, — сказал он серьезно, — еще раз услышу что-то подобное — Никите расскажу, и мы вместе что-нибудь тебе нехорошее сделаем. В угол тебя ставить, наверное, не по возрасту уже. Взрослая.

Я закрыла глаза.

— Ладно, — сказал Глеб, снимая с меня пальто. Он снова прижал меня к себе, — Господи, маленькая, да ты холодная! Раздевайся, я сейчас полотенце принесу. Пойдешь в душ. Сегодня останешься у меня, домой я тебя не пущу. Завтра поедем поменяем замки в квартире, а потом будем думать, что со всем этим делать.

Я кивнула.

— Кушать будешь? — спросил Глеб. — Ты голодная? Я пока перекусить разогрею и чай заварю. Приходи после душа на кухню. Полотенце сейчас принесу.

Я кивнула. Последний раз я ела во время завтрака с Никитой три дня назад.

Горячая вода смывала с меня усталость и напряжение, даря чувство спокойствия. Однако мысль о том, что будет, когда я выйду из душа, пугала меня. Как мне вести себя с Глебом после произошедшего?

Я чувствовала себя дурой. Почему я не поговорила с братом перед тем, как ехать к Глебу? Перед ним тоже было неудобно. Накинулась на него...

Возможно, я и была неправа. Меня одолевали противоречивые чувства: с одной стороны, хотелось извиниться перед Глебом и объясниться, с другой — просто уйти, чтобы больше не встречаться с ним.

Я выключила воду и на некоторое время замерла, обдумывая ситуацию.

Мне всегда нравился Глеб. Точнее, я была влюблена в него без памяти, сколько себя помню. У Глеба были голубые глаза, каштановые волосы, широкие плечи и рост метр девяносто. А еще он всегда был очень добр ко мне и никогда не называл меня малявкой. Только Мышкой. Мне нравилось это милое прозвище, поэтому я никогда не обижалась. Напротив, я таяла, когда он меня так называл.

— Машунь, — Глеб аккуратно постучал в дверь, — У тебя всё хорошо?

Убежать уже не получится, а значит, я должна объясниться.

— Да, я уже выхожу, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Получалось не очень.

Я наспех вытерлась полотенцем и залезла в огромную футболку Глеба, которую он мне любезно предоставил. Мои вещи он закинул в стиралку. «Полтора часа, и они будут абсолютно сухие», — сказал мне Глеб, когда я попыталась отказаться.

Я чувствовала себя очень глупо. Как я собиралась сбегать из его квартиры? Сидеть и караулить вещи? Можно подумать, он бы не заметил моего отсутствия...

Я вышла из ванной и побрела на кухню. Моё сердце бешено колотилось от волнения, а щёки горели. Наверняка они были красные, как спелый помидор. Я приложила холодную ладонь к горячей щеке.

— Проходи, Маш, — сказал Глеб, заметив меня в дверном проёме, — Я всё разогрел.

Я тихонько прошла и села на стул.

— Глеб, — голос предательски дрогнул, выдавая волнение.

— Так, — строго сказал он, — разговоры потом. Ешь давай.

Я посмотрела на овощное рагу с мясом, и меня затошнило. От переживаний кусок в горло не лез.

— Маш, — Глеб не отводил от меня обеспокоенного взгляда, и от этого было еще волнительнее, — давай кушай, а потом решим, что будем делать, хорошо?

Я кивнула. Глупо было надеяться, что моя детская влюблённость прошла. Просто теперь она стала взрослой. Откровенно говоря, именно эта влюблённость придала мне смелости сделать этот шаг. Влюблённость и злость — опасное сочетание.

Рагу оказалось очень вкусным. Только сейчас я поняла, что очень голодная.

— Вкусно? — спросил Глеб.

— Угу, — закивала я, — Спасибо.

— Кушай, кушай, — посмеялся Глеб, подливая мне чай.

Жасминовый. Мой любимый. Интересно, он помнит или просто совпадение?

— Никита знает, где ты сейчас? — спросил он уже серьёзно.

Я покачала головой. Хотела что-то сказать, но слёзы застряли в горле. Наверное, по моему лицу было видно, что что-то случилось, потому что он тут же спросил:

— С ним что-то произошло?

Я пожала плечами.

— Он уже третий день не ночует дома и не отвечает на звонки. — Я не выдержала и снова расплакалась. — Я не знаю, что делать.

— Тише, тише, — сказал Глеб. — Не плачь. Мы во всём разберёмся. Давай я ему позвоню?

«Абонент временно недоступен», — ответили на том конце провода. Я снова заплакала.

— А если с ним что-то случилось? — спросила я.

— Перестань себя накручивать. Он не говорил, куда собирается?

— Нет, мы почти не общаемся. Он никогда ничего не рассказывает.

— А друзья с работы что-нибудь знают?

— Друзья? — переспросила я. — Не знаю...

— А девушка? — спросил Глеб.

— У него есть девушка?

— Понятно. А кто приходил к вам? Ты их знаешь?

— Нет, я видела этих людей впервые. Они сказали мне, что пришли от тебя. По поводу долга...

Я поспешила в прихожую и достала из сумки помятый листок бумаги. Глеб внимательно вчитывался в строчки, написанные рукой Никиты.

— Глупости, — нахмурился он и посмотрел на меня. — Об этом никто, кроме нас с Никитой, не знал. Откуда у них этот документ?

— Это не у них. Я нашла его у Никиты после того, как они ушли и сказали, что я могу... Ну... Отработать долг.

— Понял, — вздохнул Глеб. — Ручка есть?

Я порылась в сумке и достала плюшевую белую ручку в форме кошачьей лапки. Глеб улыбнулся и стал что-то писать. Потом он передал мне листок бумаги.

— Что это? — спросила я, прочитав написанное.

— Отработала. Молодец, — сказал он очень строго. — Он мне больше ничего не должен. Не потеряй, пожалуйста, а то еще раз так отработать не получится.

Я кивнула, держа в дрожащих руках документ.

— Почему ты… отказался? — спросила я неожиданно для себя. Глеб, кажется, тоже не ожидал такого вопроса, потому что подавился чаем. — Я тебе не нравлюсь?

— С ума сошла? — спросил он, после того как откашлялся.

Мне было стыдно и страшно, но обида и злость были сильнее. Конечно… Я всего лишь мышь. Ничем не примечательная младшая сестра его друга. Как я вообще могла нравиться? Я же не длинноногая блондинка из эротических журналов!

Почему-то в этот момент думалось именно об этом.

Вообще-то я никогда не комплексовала из-за внешности. Ну да, не длинноногая, но стройная и миниатюрная. Да, не четвертый размер груди, но уверенная двоечка. Да, не блондинка, но волосы всегда были моей гордостью. Они от природы завивались в шикарные темно-русые локоны, правда, я чаще всего собирала их в хвост или заплетала косички. А глаза у меня зеленые с карими прожилками. Необычные.

Но почему-то сейчас я сравнивала себя с сексуальными грудастыми женщинами из видео-уроков по минету и злилась, что Глеб предпочел бы их мне. Мне, которая без ума влюблена в него уже десять лет…

— Не утруждайся, — злость захлестнула меня с новой силой, — уже ухожу.

Я подлетела со стула, на котором сидела, и вылетела в коридор. Машинка как раз закончила программу, а значит, мои вещи уже сухие. Переодевалась я прям в коридоре. А какая теперь разница? Час назад я ему отсосала.

— Маш, — Глеб вылетел за мной, — не дури.

— А я не дурю. Мне домой пора, — сказала я, стоя в лифчике и трусах, пытаясь натянуть еще теплые джинсы.

— Ты ведешь себя как маленькая, — он схватил меня за руку и развернул к себе.

— Неправда, — сказала я, тяжело дыша. Непослушный кудрявый завиток то и дело подлетал от моего дыхания. — Маленькие не сосут мужикам в их прихожей.

— Да что ты говоришь, — язвительно сказал Глеб.

Я опустила глаза в пол. Злость постепенно отступала, и на её место приходило смущение. Что за сцену я только что устроила?..

— Успокоилась? — спокойно спросил Глеб.

Я закрыла глаза, ничего не отвечая.

— Прости, — тихо сказала я, — не знаю, что на меня нашло…

Глеб усмехнулся.

— Ты изменилась, — сказал он, отпуская мою руку.

— Кажется, не в лучшую сторону, — смущенно сказала я, пытаясь прикрыться. Внезапно то, что произошло между нами час назад, перестало иметь смысл.

— Выросла. — Глеб потянул меня на себя, снова прижимая к груди. — Останься пока у меня. Кто знает, что за люди к вам приходили. Это может быть опасно.

Я согласилась. Ведь я действительно не знаю, кто приходил к нам…

Глеб предложил мне отдельную комнату и сказал, что утром отвезёт меня домой собрать вещи.

Сон был беспокойным. Я переживала за брата и часто просыпалась.

События вчерашнего вечера тоже не давали мне покоя. Наверное, я конченая дура. Мне не просто понравилось то, что произошло вчера, я, кажется, снова влюбилась.

Глеб был моей несбыточной мечтой. Лучший друг моего брата, который всегда относился ко мне как к ребенку. Могла ли я это изменить? Я не знала. Вряд ли.

Интересно, есть ли у Глеба девушка? А вдруг его сердце уже занято какой-нибудь очаровательной блондинкой с длинными ногами, и я просто обманываю себя, мечтая о счастливом будущем?

Мама обязательно дала бы мне совет, но её больше нет рядом. Признаваться подружкам, что я влюбилась в лучшего друга своего брата, тоже не хотелось. Я вспомнила, как они смеялись над одной девочкой, которая была влюблена в моего брата. Когда-то он часто забирал меня из колледжа, а она всё время пыталась с ним подружиться.

С другой стороны, разве они мне подруги, если не поддержат меня в моих переживаниях из-за Глеба? Наверное, нет. Мы не были особенно близки, и, вероятно, после получения дипломов мы не будем общаться. Если, конечно, кто-то из них не решит пойти со мной в университет.

Хотя я и сама не очень хотела туда поступать, но Никита настаивал. «Я бросил университет, чтобы ты могла учиться. Не спорь», — говорил он. И я не спорила.

— Не спится? — в кухню вошёл заспанный Глеб. Взъерошив свои тёмные волосы, он устало потёр глаза.

— Ага, — коротко ответила я.

— Беда, — улыбнулся он. — Давно не спишь?

— Давно, — не могла же я признаться, что вообще не спала.

— Ты вообще ложилась?

— Нет, — пришлось сказать мне.

— Ты из-за Никиты или из-за вчерашнего?

— Из-за всего сразу, — я никогда не умела врать, поэтому ответила честно. Пусть знает.

Глеб сел рядом и приобнял меня за плечи:

— Машунь, я бы никогда не отправил к вам вышибал. Если бы мне нужно было, я бы позвонил Никите.

— Вы же давно не общаетесь. Ты бросил его одного справляться с проблемами, — я сбросила его руку.

— С чего ты взяла? — растерянно сказал Глеб. — Он же мой лучший друг.

Сразу после того, как я увидела в документах Никиты расписку, я решила проверить его старый ноутбук. Последние два года этот ноутбук просто лежал на полке, потому что Никита купил себе новый и всегда носил его с собой. Однако я надеялась найти в старом ноутбуке какие-то зацепки.

Новый ноутбук появился у Никиты примерно в то же время, когда была написана расписка. И именно там я обнаружила переписку, в которой Никита спрашивал Глеба, может ли тот одолжить ему денег, и предлагал написать расписку. Однако Глеб отказался, и, кажется, они поругались.

Я так решила для себя.

— Мы с твоим братом никогда не ссорились.

— Тогда почему ты перестал приходить к нам в гости? — спросила я.

— На то были свои причины. Я не хотел бы о них распространяться. Но поверь мне, дело вовсе не в Никите.

— Во мне? — Я разозлилась. Значит, он не хотел приходить к нам из-за меня? Других вариантов я не видела.

Он не ответил, и я приняла это за согласие.

— Значит, дело во мне, — уже утверждала я. — Не утруждайся, я сама до дома доеду. Сама разберусь. И брата сама найду! — кричала я.

Пока Глеб был в шоке, я выбежала из комнаты. На этот раз я была одета и была полна решимости. Громко хлопнула дверью, выходя из квартиры. Пусть знает, что у меня на душе…

Глава 2

Я выскочила

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.