Аркадий Арк
Главная ошибка марксистов – основной вопрос философии

Оглавление:

– Введение в тему с небольшим отступлением от оной

– Разные взгляды философов на ОВФ

– Немного о терминологии

– Предварительные аргументы и факты

– Как появился марксистский ОВФ о первичности

– Почему Энгельс вообще заговорил об ОВФ?

– Почему ОВФ о первичности был ошибкой марксистов?

– Как определить основной вопрос философии

– Аргументы в пользу ОВФ о смысле

– Самый значимый аргумент за ОВФ о смысле

– Ещё раз о сравнении критериев ОВФ

– В чём важность выдвинутой марксистами идеи разделения идеализма и материализма?

Введение в тему с небольшим отступлением от оной

Основной вопрос философии (ОВФ) – это довольно серьёзная тема для людей, занимающихся философией. Эта тема очень важна и для научной философии в целом. Но я бы сказал больше: эта тема важна для каждого человека в мире.

Сегодня многие словари и «учёные философы» пишут, что тема ОВФ относится к «метафилософии». Честно сказать, не люблю подобные слова, которые отношу к ненужным, искусственно выдуманным заумностям. Поэтому немного отвлекусь от темы ради нескольких слов о «метафилософии».

Что такое метафилософия? Оказывается, это «теория, которая исследует функцию и предназначение философии, философия философии». Философия философии!!! Во как! Теория! Оказывается, я много лет занимаюсь не философией, а философией философии, метафилософией. Да и все «учёные философы», оказываются, занимаются метафилософией. Ведь они же исследуют функции и предназначение философии. Или не исследуют? Ведь тогда выходит, что все работы типа «Что такое философия?» – это метафилософия? И все учебники по философии – это тоже метафилософия, ведь в них тоже «исследуются функции и предназначение философии». А студенты, которые изучают (исследуют!) философию, её функции и предназначение, они тоже занимаются метафилософией? Но кто же философией-то занимается?

Как утверждает Теодор Ойзерман, задача метафилософии: «открывать в философских учениях заключённые в них имплицитным образом выдающиеся идеи, гениальные прозрения, предвосхищения будущего знания, которые, однако, не были высказаны эксплицитно самими создателями философских систем».

Вона как! И что же, открыли какие-то скрытые «гениальные прозрения, предвосхищения будущего знания»? Где они? «Учёные философы» в массе своей даже открытые гениальные идеи мировых философов «высказанные эксплицитно» пропускают мимо своего сознания, пишут в учебниках такую галиматью, что только диву даёшься. Они даже предмета философии не могут определить. Пишут: «Что именно является предметом философии, зависит от эпохи и интеллектуальной позиции мыслителя. Споры, что такое предмет философии продолжаются»! Или: «до сих пор некоторые авторы считают, что у философии нет своего предмета изучения»!

Но зато у них теперь есть метафилософия, философия философии! Одной философии им, оказывается, мало! А тот, кто потом будет изучать метафилософию, как его «теория» будет называться? Мегаметафилософия? И ещё интересно, если философией занимаются философы, то те, кто занимается метафилософией должны называться метафилософы? Только вот, все предшествующие философы тоже рассматривали эти проблемы, но, почему-то занимались просто философией, а не какой-нибудь «мета».

Да, научное сообщество таково, что раз уж возник красивый термин с новой идеей, то он всегда найдёт поклонников. Теперь уже есть метаалгебра, метахимия, метаматематика, метабиология, даже метамедицина, да и вообще метанаука. Ну а чего, раз пошла такая мода, то, – подходит, не подходит, а натягивай и носи. Вот только физике не повезло. Потому что «метафизика» родилась раньше и она совсем о другом. А жаль, обидно как-то за физику. У всех есть «мета». А у неё – шиш. Но ведь живёт как-то физика без этого «мета». И неплохо себя чувствует.

Понимаю, что все эти мои слова можно списать на недовольное ворчание старика, только, знаете, что мне кажется? Что вся существующая метафилософия похожа на искусственно приделанную вторую голову при неработающей первой. Но, раз уж «учёные философы» хотят метафилософию, пусть будет. Может, я и не прав. Ведь говорят же, что одна голова хорошо, а две – лучше. В конце концов, весна покажет, кто… то есть, время покажет, нужна ли философии философия философии. Да и тема у нас совсем другая. К ней и вернёмся.

Итак, основной вопрос философии, – что это и с чем его едят. Чаще всего ОВФ формулируется так: «Основной вопрос философии – метафилософская и историко-философская концепция в марксистской философии, согласно которой основной проблемой философии на протяжении всей её истории является вопрос об отношении сознания к материи, мышления к бытию, духа к природе».

Этому учат и студентов. Хотя, иногда добавляется, что «за пределами марксистской традиции вопрос о соотношении материи и идеи не считается основным философским вопросом, а большинство философских школ вовсе не выделяет какой-либо философский вопрос как основной».

Согласитесь, как-то странно выглядит утверждение о том, что марксистов-материалистов таки интересовал вопрос первичности, а «за пределами марксистской традиции», то есть, среди философов-идеалистов этот вопрос, оказывается, никого не интересовал. Ведь, кажется, должно быть как раз всё наоборот.

Кто же прав, материалисты или идеалисты? Есть ли вообще ОВФ? Какие мнения у разных философов на этот счёт? Все эти вопросы будут обсуждаться ниже. Но только ради этого я не стал бы тратить своё стариковское время и браться за тему ОВФ, которая действительно важна. Главное, почему я взялся за эту тему, – это показать читателям, что Маркс, Энгельс и Ленин допустили фатальную ошибку, назвав вопрос о первичности бытия и сознания основным вопросом философии. Они увидели основу философии совсем не там, где она находится. Естественно, что и все марксисты следом за ними пошли в этом вопросе совершенно не в ту сторону.

Также во введении в тему добавлю пару слов о принципе цитируемости в данной работе.

Первое. Среди авторов тех цитат, которые я уже привёл или буду приводить ниже, не все – профессиональные философы. Конечно, большинство – это так называемые учёные философы: академики, доктора, доценты и кандидаты философских наук, но есть и просто философы, чьи взгляды я посчитал интересными для данной темы. Цитаты взяты из самых разных источников: книг, лекций, статей, словарей и даже из комментариев на разных философских сайтах, в общем, где только находил интересное высказывание по данной теме, там и брал.

Второе. Для того чтобы неискушённый в философии читатель не был предвзятым, не относился к словам академиков, докторов наук и профессоров более лояльно, чем к словам менее именитых философов, я не буду указывать ни научных званий, ни достижений цитируемых авторов, а только их имена. Все они будут здесь просто философами. Даже книги, словари и работы, откуда взял то или иное высказывание, указывать не буду, только цитаты. Конечно, многие имена профессионалы узнают и без указаний на звание, а великие имена узнают даже непрофессионалы; конечно, при помощи интернета любую цитату можно проверить и найти источник; но, всё же, будем демократичны и обойдёмся без титулов и названий. Ведь нам важна мысль, а не её носитель. Как написал тот же Т. Ойзерман, отыщем «выдающиеся идеи, гениальные прозрения, предвосхищения будущего знания».

Итак, поехали.

Разные взгляды философов на ОВФ

Во «Вступлении» мы познакомились со стандартной формулировкой ОВФ в концепции марксизма. Подробно данную концепцию марксистского ОВФ мы будем разбирать в следующих главах, так как ей, собственно, и посвящена эта работа, или эссе, не знаю, как назвать, я в литературных жанрах и писательстве не силён.

Также выше было отмечено, что у ряда философов есть мнение, будто «большинство философских школ вовсе не выделяет какой-либо философский вопрос как основной» для всей философии.

Наряду с этим, было указано на мнение, что «за пределами марксистской традиции вопрос о соотношении материи и идеи не считается основным философским вопросом».

Ниже коротко укажем, какие ещё есть взгляды на основной вопрос философии. Конечно, все существующие мнения по данной теме указать затруднительно. Да это и не нужно. Тут ведь как у плохих врачей: «сколько врачей, столько и диагнозов», так и у плохих философов: у каждого своё мнение. Но врачи хотя бы собирают консилиумы и советуются, чтобы прийти к единому мнению и вылечить больного, а философы часто готовы держатся за свои идеи «до самой смерти больного», то бишь – философии.

Сначала ознакомимся с двумя противоположными, казалось бы, мнениями по поводу ОВФ.

1. Основных вопросов философии много.

Так, в академических философских текстах нередко можно встретить утверждения типа этого:

«Под основными вопросами философии обычно имеются в виду те ее вопросы, от решения которых прежде всего зависит реализация философией своих функций. Такими важнейшими вопросами, находящимися между собой в системной связи в современном философском знании, являются:

– познаваем ли окружающий нас мир? (основной гносеологический вопрос);

– каковы первичные, фундаментальные основы этого мира? (основной субстанциональный вопрос);

– каков истинный мир человеческих ценностей и смысл жизни человека? (основной смысложизненный вопрос);

– каковы основные принципы подхода к научному исследованию мира в целом, а также отдельных его сфер, процессов, явлений? (основной методологический вопрос).

Как свидетельствует история философии, эти вопросы возникали и формировались неодновременно, причем на каждом из этапов этой истории то или иное крупное философское течение выдвигало на первый план лишь один из них, пытаясь придать ему уникальный и универсальный характер».

Как видим, здесь заявляется, что у философии есть несколько основных вопросов. А марксисты утверждают, что ОВФ только один, главный, – это вопрос о первичности. В данной цитате он представлен, видимо, вторым номером: «каковы первичные, фундаментальные основы этого мира? (основной субстанциональный вопрос)».

Считать ли каждый из предложенных в цитате вопросов основным для философии? То, что они важны, нет сомнений. Но все ли они главные, основные?

А вот противоположное мнение:

2. Основных вопросов философии не существует.

«У философии не было и нет не только основного, но и вообще никаких вопросов. Равно, как и у других форм и способов познания. Какой основной вопрос физики? А какой основной вопрос химии? А основной вопрос искусства? А в чём основной вопрос литературы? Вопросы есть у философов и к философам. У каждого – свой вопрос и… свой ответ». «Если до сих пор основным вопросом философии считается отношение бытия и сознания, то это признак глубокой шизофренизации общества». (Геннадий Атаманов).

Подобная точка зрения встречается не редко. Вот похожее мнение:

«Часто, говоря о «вечных философских вопросах», уходят вообще от философии. Философские вопросы сводятся к перечислению стандартного набора тем, получивших статус «вечных». Обязательные среди них: смысл жизни и смерти; проблемы истины, добра и красоты; проблемы человека; возможности и границы познания; страдание и счастье, долг и любовь; природа и общество; язык и культура, религия и нравственность, знание и вера. Дело не в том, что эти темы не важны, что они не значимы и не вечны, а в том, что они не имеют отношения к философии. Все это может входить в круг философии, как и многое другое. Но важно понять, что философия – не набор жизненно важных, «экзистенциальных» тем, вопросов и проблем, но состояние, в котором все получает свою проблемность, неочевидность, неестественность и загадочность. А значит, не стоит заниматься выделением каких-то особенно «важных» и «значимых» для жизни вопросов, которые якобы могут быть решены с помощью философии». (Владимир Варава).

Здесь отметим, что В. Варава размышляет не об основном вопросе философии, а о «вечных философских вопросах». Но понятно, что оба эти понятия он объединяет в одно и вряд ли у него будет другое мнение об ОВФ. В конце концов, ОВФ – это тоже вечный вопрос философии.

Итак, кроме мнения о том, что «большинство философских школ не выделяет какой-либо философский вопрос как основной», есть мнения и о том, что основных философских вопросов много, и о том, что ОВФ вообще не существует. Есть и другие мнения.

Другие мнения об ОВФ.

Например, такое:

«Смотря какой вопрос называть основным. Если повторять вслед за очень плохим философом Фридрихом Энгельсом (к его чести он всегда ставил в качестве крупного мыслителя своего друга Карла Маркса. А Маркс был действительно грамотным философом), то это вопрос о первичности. Что первично: материя или сознание? (…) На самом деле в грамотной философии основной проблемой является вопрос: «почему есть нечто, а не наоборот – ничто» (у древних греков, у Канта, у Хайдеггера, у Мамардашвили). Обычно все процессы в живой природе стремятся к энтропии (рассеиванию), но есть лакуны порядка и структурации. И вот почему они есть – удивительно. И философия начинается с этого удивления: почему есть нечто. Ведь должно быть рассеивание и ничто. Удивительно». (Игорь Бондаренко).

Или такое мнение:

«Основной вопрос мировоззрения, состоящий в понимании соотношения «Я» и внешнего мира, предопределяет поиски решений таких проблем: что такое окружающий мир, в чем его природа и сущность? Познаваем ли он? Един или множественен, конечен или бесконечен, дискретен или целостен, находится в непрерывном изменении или неподвижен? В каком направлении он развивается?». (Светлана Хмелевская).

С. Хмелевская пишет о мировоззрении, а не о философии, но она, видимо, просто относится к философам-мировоззренцам, которые не могут отделить мировоззрение от философии, полагая, что это одно и то же. Но понятно, что речь идёт об ОВФ.

А вот ещё одно мнение:

«Мне кажется, что самый главный вопрос философии, который волнует всех людей на Земле это то, продолжается ли жизнь человека после его физической смерти или нет. Религия отвечает, на сороковой день бог определяет посмертную участь души человека, в соответствии с ее состоянием. Буддизм говорит о нирване, где душа в эйфории обитает». (Тамара Хильченко).

Такой точки зрения придерживаются многие религиозные люди и философы религиозного толка. Понятно, что это их волнует, ведь для них было бы ужасно услышать отрицательный ответ.

Но вернёмся ненадолго к мнению о том, что ОВФ – это вопрос: «Почему существует нечто, а не ничто?». Выше это мнение указывалось.

Здесь, думается, данный вопрос нужно разделить на две части. Так сказать, на понятийную и на смысловую. То есть, на вопрос о понятии, и вопрос о сущности. Само определение понятия «ничто» говорит о том, что подразумевающееся под ним существовать не может. Иначе это будет нарушение самого понятия, самоисключением. Если уж мы заявляем, что «Бытие (нечто) – это наиболее общее и абстрактное понятие, обозначающее существование чего-либо вообще, а небытие (ничто) – это противоположное философское понятие, характеризующее отсутствие чего-либо, бытия вообще», то есть, определяем понятия терминов, то глупо спрашивать, почему небытие не является бытием. Само определение слова даёт ответ на этот вопрос: небытия (ничто) существовать не может. Ещё Парменид вполне определённо ответил на это: «Небытия не существует!». Эмпедокл утверждал: «Нет пустоты и нет небытия». Горгий Леонтинский заявлял: «Ничего не существует», и приводил вполне убедительные доказательства. Многие философы-материалисты вполне убедительно доказывали, что «ничто» существовать просто не может. И, как мы показали, оно не может существовать даже по определению. Поэтому сам вопрос поставлен неверно: «Почему существует нечто, а не ничто?». Ведь «ничто» не существует, потому что и не может существовать. Вот почему! Всё.

Вопрос же должен ставиться короче: «Почему существует нечто?». Это уже сущностная сторона вопроса, поэтому она и декларируется иначе, без нарушения понятий. Проще говоря: «Почему существует мир?» (Почему существует бытиё?). Такая постановка вопроса более корректна. Но это скорее вечный философский вопрос, чем основной философский вопрос. Он не может быть основным уже потому, что несёт в себе противоречие, парадокс. Ведь что бы на него ни ответили, возникает тот же самый вопрос: почему это существует. Неотвечаемые вопросы хороши для логических упражнений, для выработки гибкости сознания, для софистики, и в этом плане они тоже интересуют философию. Есть много подобных «вечных вопросов». Подобен им и вопрос о первопричине. Он тоже таит в себе парадокс. Может ли он являться ОВФ?

Будда вопрос о первопричине мира считал пустым, как утверждают исследователи буддизма.

В даосизме Дао стоит над бытием и небытием, для него это как бы всё и ничто одновременно.

Для многих восточных философских практик ОВФ заключается в самосовершенствовании и просветлении личности, а не в первопричине мира.

Демокрит придерживался похожей позиции, считая, что первоосновами сущего являются и бытие (атомы), и небытиё (пространство, в котором они движутся). Он был материалистом. Заметим, что «небытиё» у него несколько иное – это пустое пространство, и оно у него вполне существует.

Сократ занимался вопросами нравственности и смысла жизни, а вот вопросами первичности, да и вообще исследованием природы в целом не занимался. Хотя некоторые высказывания на эту тему у него были.

Для Френсиса Бэкона основной вопрос философии – это проблема овладения стихийными силами природы. Девиз «Знание – сила» принадлежит ему. Для него ОВФ – это, видимо, познание природы.

Кант вообще отрицал какой-либо онтологический статус категории бытия. И не считал основным вопросом философии тот, который позднее взяли на вооружение марксисты. У Канта был свой взгляд на это. Всем известна его знаменитая формула: «Две вещи наполняют душу… – это звездное небо надо мной и моральный закон во мне». Кант считал основными для философии такие вопросы: «Сферу философии… можно подвести под следующие вопросы: 1) Что я могу знать? 2) Что я должен делать? 3) На что я смею надеяться? 4) Что такое человек?».

Вот ещё одна интересная точка зрения на ОВФ, от Альбера Камю: «Есть лишь одна по-настоящему серьёзная философская проблема – проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы её прожить, – значит ответить на фундаментальный вопрос философии».

Хайдеггер в работе «Бытие и время» ставит главным вопросом философии вопрос о бытии. Также исследователи пишут, что для Хайдеггера основной вопрос заключался в том, как в истории философии вообще возникает основной вопрос. А вот это прям наша тема! Именно этот вопрос мы и будем рассматривать ниже.

Для Альберта Швейцера главные философские вопросы были о смысле жизни человека и его счастье. Как у Сократа и многих других.

Ещё на просторах интернета мне встретилось такое высказывание:

«Основной вопрос философии, на мой взгляд, не определен. Раньше люди пытались понять, кто создал мир вокруг и как он устроен. Но стало ясно, что это не самый главный вопрос. Ведь прежде чем познавать Вселенную, нужно изучить инструмент познания. Вот тут ученые пришли в тупик: как можно изучить инструмент самим инструментом. Мы не можем познать наш разум самим разумом». (Анастасия Кузнецова).

Это высказывание мне понравилось двумя тезисами. Тут совершенно верно указано, что ОВФ не определён. Определить пытались многие. Но ошиблись в определении даже марксисты, как будет показано в следующих главах. Второй тезис о том, что создание мира и его устройство не являются «самым главным вопросом» для философии. Устройство мира, безусловно, важный вопрос. Но он не может быть основным, как тоже будет показано ниже.

Продолжать список мнений об ОВФ можно очень долго. Действительно, у каждого философа своё представление об основном вопросе философии, или о вопросах, если он считает, что их много.

Чаще всего встречаются мнения философов, указывающих на то, что ОВФ заключается в вопросе о смысле жизни и счастье. Ведь о смысле жизни писали практически все философы: Сократ, Платон, Диоген, Аристотель, Декарт, Спиноза, Шопенгауэр, Ницше, Кант, Сартр, Хайдеггер, Ясперс… называть нужно, наверное, каждого, т.к. каждый философ, так или иначе, обращался к этому вопросу. Да и не только каждый философ, а вообще каждый человек. Поэтому многие философы и сегодня пишут о том, что главным вопросом философии является не марксистский вопрос о первичности бытия и материи, а вопрос о смысле жизни, с вытекающим из него вопросом: «Как должен жить человек, чтобы жить не бессмысленно, а соответственно смыслу жизни?».

Правильна ли эта постановка ОВФ? Увы, тоже нет. Она слишком мелка для ОВФ, как вы увидите в следующих главах. Но в ней есть то, что Теодор Ойзерман назвал «гениальными прозрениями», заключёнными в философских учениях «имплицитным образом» и, к сожалению, так никем и не увиденными. Всё-таки она ближе к ОВФ, чем марксистская концепция. Хотя тоже не указывает на него.

Немного о терминологии

Как утверждал Рене Декарт: «Люди избавились бы от половины своих неприятностей, если бы смогли договориться о значении слов». С этим согласятся многие философы, а, может, и – все. Ведь ближе всего эта проблема стоит именно к философии. Потому что именно философы постоянно утверждают, что философия «как бы над науками и должна указывать им путь». В том числе и в «значении слов». Это так, но тут есть серьёзные проблемы.

Во-первых, большинство современных «учёных философов» плохо знают естественные науки и не являются в них профессионалами. Не могут же непрофессионалы указывать путь профессионалам.

Во-вторых, каким образом и кто будет указывать путь другим наукам, если философы в самой философии не могут прийти к общему мнению практически по всем вопросам. И особенно, по главным. Даже в своей философской терминологии постоянно путаются?

А ведь пример наукам, действительно, должна подавать философия. Поэтому прежде, чем говорить об основном вопросе философии, было бы неплохо сначала определиться с терминами и понятиями в той теме, которую мы собрались осветить.

Сначала рассмотрим отличие понятий «вопрос» и «проблема». Нет сомнений, что при необходимости они могут выступать как синонимичные понятия, в принципе, их можно взаимозаменять. Но всё-таки, нужно понимать и разницу. К сожалению, философы часто употребляют эти слова просто как синонимы.

Например, в академических философских текстах мне нередко встречались утверждения, наподобие следующего:

«Философские проблемы суть важнейшие и наиболее общие вопросы человека о мире и о самом себе».

Давайте, попробуем написать наоборот:

«Философские вопросы суть важнейшие и наиболее общие проблемы человека в познании мира и самого себя».

Кажется, смысл особо не изменился. Можно сказать и так, и этак. Тем более что русский язык гибок и мы всё равно понимаем смысл сказанного. Но разница в понятиях «вопрос» и «проблема», всё же, значимая. Философские словари объясняют:

«Вопрос – это философская категория, форма мысли, побуждающая к ответу, в которой выражается просьба дополнить имеющуюся информацию с целью устранения или уменьшения познавательной неопределенности».

«Философская проблема – это знание о незнании и некоторое предположение о неизвестном, подлежащем раскрытию. Совокупность философских проблем, формирующихся на основе обыденного и исторического, индивидуального и общечеловеческого опыта, знания и практики, – это содержание философии».

Понимаете разницу? Она в том, что вопрос не может возникнуть до проблемы. Вопросы всегда возникают только тогда, когда возникла проблема. Никак иначе. Проблема первична. Всегда. И только когда осознаётся проблема, тогда формируется вопрос, который определяет задачу по разрешению данной проблемы.

А теперь перечитайте те два предложения, где мы взаимозаменили понятия «проблема» и «вопрос». Не кажутся ли вам теперь оба эти утверждения абсурдными? В первом утверждается, что «проблемы суть… вопросы». Во втором – наоборот: «вопросы суть… проблемы». Хотя мы только что определили, что «проблема» и «вопрос» – не одно и то же; проблема первична, а вопрос вторичен и призван ставить задачи по разрешению проблемы. Проблема естественна, если она реальна, а не надумана. Вопрос же всегда искусственен, идеалистичен, потому что вопросы по решению проблем ставит индивид.

Также можно поразмышлять над словами «основной» и «главный». Конечно, эти понятия тоже синонимичны и взаимозаменяемы. Но всё же, термин «основной» более подходит для указания объективного явления, т.к исходит из понятий «основа», «основание». То есть, то, что присутствует в самой природе явления, его основе. Термин же «главный» имеет как бы антропный характер, искусственность, то, что назначено главным, считают главным люди.

Исходя из этого, на мой взгляд, было бы более правильно говорить об основной проблеме философии, т.к. проблема природна и объективна; и о главном вопросе философии, т.к. вопросы решают люди. Но так как эти понятия в принципе синонимичны, а словосочетание «основной вопрос философии» сложилось исторически, полагаю, что нет смысла что-то менять, тем более что, говоря об ОВФ, мы, как правило, имеем ввиду и проблему, и вопрос одновременно.

Но всё-таки различать тонкости понятий нужно, чтобы видеть разницу между проблемой и вопросом, чтобы уметь правильно определить проблему и правильно поставить вопрос. На практике же нередко бывает, что человек не понимает основы, не знает её, но сознаёт, что она должна быть, и тогда он называет основным то, что соответствует его разумению, а не самой основе. Естественно, что основное у него оказывается не там, где оно находится в действительности. И вопрос тогда ставится неверно. Именно такую ошибку делают почти все философы, рассуждая об основном вопросе философии, в том числе и марксисты. К сожалению, такая ситуация сложилась сегодня в научной философии по отношению к ОВФ.

Предварительные аргументы и факты

Как было показано выше, некоторые философы утверждают, что ОВФ не существует, что вопросы есть у философов, а не у философии, и каждый философ даёт свой ответ. Это мнение не выдерживает критики, и вот почему.

Во-первых, философы, согласные с этим мнением, должны согласиться и с тем, что есть философы, а есть философия как естественное явление, не зависящее от философов, раз уж они утверждают, что у философии нет вопросов. И это совершенно правильное представление о философии. Но!

Во-вторых, у каждого явления есть основа, то есть, нечто основное, определяющее, важнейшее, и есть второстепенное, не главное, но тоже важное. Уже одно это говорит о том, что даже если у философии как явления нет вопросов, то проблемы, которые она ставит перед философами, у неё есть и они вполне реальны. И если у философии есть основа, а её не может не быть, то с необходимостью должна быть и основная проблема для философов по изучению этой основы. Тут-то и должен возникнуть у философов ОВФ. Как уже отмечалось, традиционно под ОВФ часто подразумеваются сразу и проблема, и вопрос. Поэтому в предыдущей главе указывалось, что, говоря об ОВФ, нужно различать понятия «проблема» и «вопрос».

В-третьих, на что тоже указывалось, вопросы у философов возникают только тогда, когда они видят проблему, ведь проблема всегда первична. Без реально существующей проблемы глупо выдумывать какие-то вопросы. Тогда и проблема и вопросы становятся просто надуманными, фикцией. Поэтому проблема не зависит от философов и возникает естественным образом. И если у философов есть вопросы, значит, есть и вполне реальные проблемы, которые они не могут решить.

В-четвёртых, если на один вопрос философы дают разные ответы, то это вовсе не значит, что все они правы, и совсем не значит, что именно такой философия должна быть. Тогда это не философия и не философы, а сборище незнаек с апломбом. Если вопрос относится к реальной проблеме, а не выдуманной, то и ответ должен быть только один, решающий эту проблему. Все остальные ответы просто неверные. Следовательно, ОВФ должен быть.

Но рассмотрим ещё утверждение о том, что если проблем у философии много, то и ОВФ может быть много. Здесь, скорее всего ОВФ путают с вечными вопросами философии. Конечно, сам ОВФ тоже относится к вечным вопросам, но всё-таки он имеет принципиальные отличия. Главное отличие в том, что вечных вопросов философии может быть много, а ОВФ должен быть только один, т.к. он касается самой основы явления. Иначе он не был бы основным. Поэтому те, кто утверждает, что ОВФ много, просто не понимают, о чём говорят. Основной может быть только что-то одно уже по самому понятию, по определению.

Также не нужно думать, что вечные вопросы неразрешимы в принципе. Многие из них решаемы, как решаем и ОВФ, а некоторые вечные вопросы уже решены и называются вечными только по инерции мышления «учёных философов». Вечными эти вопросы называются не потому, что они вечны и неразрешимы, а потому, что до настоящего времени они всё ещё сохраняли своё значение и актуальность, и с большой долей вероятности будут актуальны в будущем.

Другое мнение, которое рассматривалось в связи с ОВФ, это мнение о том, что «большинство философских школ вообще не выделяет какой-либо философский вопрос как основной». Если тут речь идёт об ОВФ именно в марксистском понимании, то это вполне объяснимо, и объяснение это будет представлено ниже, данная работа как раз и посвящена доказательствам неправильности марксистского ОВФ. Поэтому в философских школах до марксизма он и не называется основным. Но если речь не о нём, а вообще об ОВФ, то отметим, что отсутствие ОВФ у каких-либо философских школ не является доказательством отсутствия самого ОВФ. Вполне возможно, что данные философы просто не задумывались о нём. Выше показано, что у любого явления есть основа, которая при изучении неизменно порождает проблему, и основной вопрос по разрешению этой проблемы. Но чтобы понять основу явления, нужно сначала понять сущность этого явления: что собой представляет эта сущность и что в ней является основным. Однако даже наличие основы у явления ещё не обеспечивает понимания философами этой основы. Поэтому философы могут и не ставить ОВФ, а могут даже заниматься им, не зная о том, что это ОВФ. Ниже мы покажем, что часто так и бывает.

Также есть много мнений, которые и вовсе не стоит рассматривать не только в ракурсе ОВФ, но и вообще в ракурсе философии. Например, вот такое мнение, нередко встречающееся в философских текстах:

«Философия работает с задачами, которые не могут быть решены в принципе – ни сейчас, ни когда-либо потом».

Такие утверждения позволяют себе только люди, совершенно не понимающие философии. Не то, что философия не может «работать» с такими задачами, вполне может, но они не являются для философии важными и первостепенными. Возможно, авторы подобных утверждений просто неправильно выражают свою мысль. Тогда им нужно поработать над терминологией и языком. Возможно, тут имелось ввиду, что «философия работает с задачами, которые актуальны всегда, и поэтому не могут быть решены окончательно». Это было бы более верным утверждением. Одно дело, когда задача решается всегда, потому что всегда актуальна, здесь есть прогресс мысли, и совсем другое дело, если задача не решается в принципе, потому что и не может быть решена. Тут нет никакого прогресса мысли, но ещё и возникает вопрос о целесообразности и необходимости. Зачем такая философия, которая никогда ничего не решает?

Или ещё более неразумное утверждение о философии, которое мне неоднократно попадалось:

«Философия начинается с очевидного утверждения: «невозможно научить человека мыслить»».

Это, и предыдущее высказывание дискредитируют не только философию, но и высказывающих подобные мысли философов, как занимающихся той «философией», которая никому не нужна и ничему не учит. Естественно, что об ОВФ такие философы будут иметь такие же неверные представления.

Однако читатель уже заждался критики марксистской постановки ОВФ. Давайте перейдём к ней.

Как появился марксистский ОВФ о первичности

Всё началось с работы Ф. Энгельса «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии». В ней Энгельс впервые выдвигает идею о том, что у философии есть «великий основной вопрос»:

«Великий основной вопрос всей, в особенности новейшей, философии есть вопрос об отношении мышления к бытию. Уже с того весьма отдаленного времени, когда люди, еще не имея никакого понятия о строении своего тела и не умея объяснить сновидений, пришли к тому представлению, что их мышление и ощущения есть деятельность не их тела, а какой-то особой души, обитающей в этом теле и покидающей его при смерти, – уже с этого времени они должны были задумываться об отношении этой души к внешнему миру… Совершенно подобным же образом вследствие олицетворения сил природы возникли первые боги, которые в ходе дальнейшего развития религии принимали все более и более облик внемировых сил, пока в результате процесса абстрагирования… в головах людей не возникло, наконец, из многих более или менее ограниченных и ограничивающих друг друга богов представление о едином, исключительном боге монотеистических религий.

Высший вопрос всей философии, вопрос об отношении мышления к бытию, духа к природе, имеет свои корни, стало быть, не в меньшей степени, чем всякая религия, в ограниченных и невежественных представлениях людей периода дикости. Но он мог быть поставлен со всей резкостью, мог приобрести все свое значение лишь после того, как население Европы пробудилось от долгой зимней спячки христианского средневековья. Вопрос об отношении мышления к бытию, о том, что является первичным: дух или природа, – этот вопрос, игравший, впрочем, большую роль и в средневековой схоластике, вопреки церкви принял более острую форму: создан ли мир богом или он существует от века?

Философы разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, в конечном счете, так или иначе признавали сотворение мира, – а у философов, например у Гегеля, сотворение мира принимает нередко еще более запутанный и нелепый вид, чем в христианстве, – составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма.

Ничего другого первоначально и не означают выражения: идеализм и материализм, и только в этом смысле они здесь и употребляются. Ниже мы увидим, какая путаница возникает в тех случаях, когда им придают какое-либо другое значение».

Что мы тут видим? Мы видим обоснование Энгельсом основного вопроса всей философии. На чём оно построено? На том, что люди издревле не могли объяснить сновидения и считали, что есть душа, которая отделена от тела. Это порождает вопрос о том, что же первично, тело или душа, дух. И это, пишет Энгельс, разделяет философов на два противоположных лагеря: идеалистов и материалистов.

Допустим, что истоки идеализма (но не материализма!) он указал верно, хотя это вопрос дискуссионный. Но почему именно этот вопрос должен быть ОВФ? Правильно ли Энгельс обосновал этот вопрос? Ведь он сам указывает, что вопрос этот «мог быть поставлен со всей резкостью, мог приобрести все свое значение лишь после того, как население Европы пробудилось от долгой зимней спячки христианского средневековья».

Позвольте, но если «всё своё значение» этот вопрос «смог приобрести» только после средневековья и только в Европе, то является ли он «великим основным вопросом» и «высшим вопросом всей философии»? Если этот вопрос «великий», «высший» и «основной для всей философии», то почему он не был назван таковым в те далёкие первобытные времена? Ставился ли тогда вообще вопрос о материализме? Почему этот вопрос не был назван основным раньше средневековья и не только в Европе, а, например, в Древней Греции, где, как мы знаем, впервые появилась научная философия в той форме, которая представляет собой начало классической философии, и где появились первые открытые атеисты и материалисты? Какие для этого предлагаются аргументы?

Да известно, что ещё Платон в своих диалогах делил философию на два течения: материализм и идеализм. Хотя придавал этому несколько иное значение. Но считал ли он этот вопрос главным? Например, в «Федоне» Платон вложил в уста Сократа такие слова: «Те, кто подлинно предан философии, заняты на самом деле только одним – умиранием и смертью». Это Сократа и Платона больше роднит с представлениями Камю об ОВФ, чем с представлениями марксистов.

Энгельс утверждает, что люди задумывались об этом издревле, ещё тогда, когда не могли объяснить своих сновидений. Но, во-первых, с тех пор, как возникла религия, люди вряд ли задумывались о первичности бытия и мышления уже потому, что они верили в духов и богов, и были убеждены, что это именно боги создали всё вокруг. Во-вторых, даже до появления религий люди вряд ли уделяли этому вопросу значительное место, т.к. у них было много других вопросов, куда более злободневных и существенных, чем вопрос о бытии и мышлении. Тот же вопрос смерти, вернее, вопрос «Как бы выжить?» их интересовал куда чаще и сильнее, чем вопрос о первопричине. Поэтому и в дорелигиозном периоде первобытных обществ, и потом, когда сформировались первые религии, людей больше интересовали совсем другие вопросы, которые требовали разрешения, чем какой-то абстрактный отдалённый вопрос о том, что было раньше, яйцо или курица, бытиё или сознание. Не спорю с тем, что, вполне возможно, что они задавались и этим вопросом, но был ли он для них основным и важным? А уж для религиозных обществ этот вопрос и подавно не стоял, т.к. было «ясно», что всё создали невидимые нематериальные и всемогущие боги.

Помните, мы писали о разнице понятий «проблема» и «вопрос», и о том, что проблема всегда первична по отношению к вопросу. Первична и естественна, природна, как правило, а не надумана. Так вот по отношению к религиозным (и не только) обществам проблема о первичности является искусственной, надуманной уже потому, что в самой природе нет такой проблемы. Значит, и вопрос об этом – искусственен. У общества всегда были другие более злободневные проблемы.

К тому же, как мы рассмотрели выше, «большинство философских школ вообще не выделяет какой-либо философский вопрос как основной». И сам Энгельс признаёт, что этот вопрос о первичности «мог приобрести все свое значение лишь после того, как население Европы пробудилось от долгой зимней спячки христианского средневековья». Следовательно, до этого указанный ОВФ не имел такого важного значения. Так был ли он основным? А какая философская школа указывает на него до христианства? Мы не видим такой школы.

Некоторые исследователи этого вопроса утверждают, что «вопрос о первичности духа или материи до XVIII века вообще не ставился как основная проблема философии». Многие пишут, что впервые Гегель указал, что проблема противоположности бытия и сознания требует разрешения, указывая, что первой формулировкой ОВФ можно считать гегелевскую, в которой философия «… распадается на две основные формы разрешения этой противоположности (между мышлением и бытием) – реалистическую и идеалистическую философию…» (Гегель). Хотя не совсем верно представлять, будто дело во влиянии Гегеля на Маркса и Энгельса. До них Фейербах высказывал мыль о том, что «вся история философии» крутится вокруг вопроса «об отношении духовного к материальному». Кроме того, Маркс и Энгельс испытывали немалое влияние материалистов и просветителей Франции XVIII века. Но так как Маркс с Энгельсом разрабатывали свою философскую теорию диалектического материализма, то они, естественно, во многом восприняли диалектическую философию Гегеля. Поэтому идею о значимости отношения духа к материи и вопрос о первичности Энгельс назвал основным и даже высшим. Но для этого у него была своя причина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.