Полина Грёза
Виноваты звёзды. Потому, что любит

Пролог.

Такого разгрома эта больница за долгие годы своего существования ещё не помнила. Бывало всякое, но чтобы вот так?

– Двадцать миллионов, понимаешь? Он уже снял счета на двадцать миллионов… И это не просмотрев даже половину запрошенного материала… – взволнованно говорил главный врач, расхаживая туда— сюда по кабинету, – Ни одна история не осталась нетронутой. В каждой, в каждой нашёл какие-тонедостатки! Придирается ко всему! Я понимаю, реальные дефекты. Что-то не сделали, где-то накосячили, но то, что он снимает – это ни в какие ворота! Почерк, видите ли, у врача неразборчивый! Или не слово "да" стоит в документе, а плюсик или галочка… И сразу десять тысяч – вжик! Как корова языком слизала…

– А договориться не пытались? Вы его кормили— поили? Там чай, кофе, выпивку, закуску, досуг организовывали?

– Пффффф. Конечно! Только без толку. К коньяку и бутербродам с икрой не притронулся вообще. В ресторан обедать идти отказался. Девчонок симпатичных ему в помощь истории копать отправлял – бесполезно. Даже не глянул. Чурбан бесчувственный.

– Что же это за эксперт злобный такой? Из какой страховой компании? Из Согаза? Не Серебряков фамилия? А то от него вся область плачет.

– Нееет. Серебряков по сравнению с этим сущий ребёнок. Соколов у него фамилия или Ястребов, в общем что-то с птицами хищными связано. Из головы вылетело. Короче, новый какой— то. Таких лютых мы ещё не видели. Двадцать миллионов, Марьян… Просто катастрофа. Еще чуть— чуть и месячная зарплата всех сотрудников больницы. И это, я так понимаю, не предел, – главный устало опустился в кресло и потёр виски.

– Сергей Викторович, а давайте я с ним рядом сяду и буду следом просматривать истории. Заодно аккуратно прощупаю, чего хочет— то? Может, удастся найти подход, договориться и что-то отбить обратно… Вы же знаете, я с людьми разговаривать умею…

– Да я, собственно, Марьяна Андреевна, тебя для этого и пригласил. До последнего не трогал. Понимаю, что и так работы полно, но тут тяжёлый случай. Ты со своей обманчивой внешностью – то, что нужно. Подвоха от тебя не ждут. На вид несмышлёная, глупенькая. Ромашка безобидная. А на деле профессионал, каких поискать. Акула зубастая. Усыпишь бдительность, уболтаешь, по спорным моментам пройдёшься. Ну и пофлиртуй с ним немного. Ты ведь умеешь, когда хочешь, да и меру знаешь. В общем, на тебя одна надежда, Марьяш. Может, уговоришь, согласится так много не снимать…

– С вашими заданиями меня муж когда— нибудь из дома выгонит, – недовольно потянула девушка.

– Не бойся, никуда твой Данька не денется. А будет скандалить – на меня всё вали. Уж с племянником родным я как-нибудь договорюсь.

– Ладно. Пойдёмте смотреть что же там за эксперт лютый такой. Соколов, говорите? А зовут как?

– Денис Олегович. Вроде, бывший военный врач. Ты ведь тоже служила. Так что тем общих у вас должно быть огромное количество.

В груди у Марьяны шевельнулось недоброе предчувствие. Ассоциации с именем Денис Олегович были совершенно определённые. Да ещё бывший военный…

– Он старый? – уточнила девушка.

– Нет, молодой. Лет тридцать пять на вид. И я бы даже сказал привлекательный. Только зануда редкостный. Весь мозг уже выклевал.

Сергей Викторович открыл массивную дверь кабинета, где проверял истории злобный эксперт, и пропустил вперёд себя Марьяну. Девушка уверенно переступила порог.

Тесное помещение было наполнено ярким солнечным светом и сизым сигаретным дымом. Серые разводы парили в светящемся воздухе, оставляя везде причудливые полосы и кучерявые облака. На фоне жёлтого квадрата окна угадывался покачивающийся в кресле темный силуэт мужчины, сидящего за столом, заваленным толстыми историями болезни. Он неспешно стряхнул пепел в тяжёлую хрустальную ёмкость и нехотя повернулся.

– Денис Олегович, – заговорил главный врач, – это Шевченко Марьяна Андреевна, мой заместитель по клинико— экспертной работе. Она хотела ознакомиться со списком дефектов, которые вы обнаружили.

Эксперт заметно встрепенулся, поднял голову на звук и застыл в кресле. Марьяна сделала пару шагов к столу, нацепила дежурную улыбку и попыталась вглядеться в лицо мужчины, сидящего напротив. Яркое солнце слепило, и девушка никак не могла рассмотреть с кем ей придется иметь дело. Эксперт же знакомиться не спешил. Он сидел не двигаясь, как каменное изваяние. Застыл на месте в позе хищника, будто боялся спугнуть добычу. И только дымящаяся сигарета нервно подрагивала в его длинных холёных пальцах.

– Шевченко, значит… – констатировал он низким бархатным голосом и Марьяна непроизвольно вздрогнула. Этот тембр спутать ни с чем другим она не могла.

Не веря ушам, она медленно наклонилась к столу, заглянула в лицо незнакомцу и тоже оцепенела. Не может быть… Из тени кресла, прожигая насквозь, на неё смотрели те самые черные глаза, забыть которые она честно пыталась последние три года. В них одновременно плескались противоречивые чувства. Радость и злость, восхищение и обида. Что угодно, только не равнодушие. Не забыл. Не простил. Не успокоился.

Как в тумане, девушка покачала головой из стороны в сторону. Нет. Нельзя. Нельзя с ним видеться, нельзя говорить, нельзя находиться в одном помещении… Добром это не кончится. У неё давно уже новая жизнь и ему там нет места. Как и она всегда была лишней в его размеренном существовании. Зачем тревожить то, что с таким трудом удалось выбросить из головы? То, о чём невозможно думать, не сгорая от стыда? Только недавно всё улеглось, успокоилось, устаканилось – и опять? Ну уж нет…

Бежать. Бежать от него к чёртовой матери. Всё равно куда. Главное, быстро…

Марьяна резко развернулась на каблуках и метнулась к двери. Не тут— то было. Она с размаху врезалась в грудь обалдевшего от такой прыти главного врача.

– Марьяш, что с тобой? – удивлённо спросил он, отодвигая её от себя.

– Куда же вы так быстро убегаете, Марьяна Андреевна? Вы не рады меня видеть? А я – наоборот, просто счастлив встретиться вновь, – издевательским тоном отозвался со своего места эксперт, – Золотые были времена, помните? Мне представляться надо? Если вы запамятовали – Орлов Денис Олегович. На сегодняшний день эксперт страховой компании СОГАЗ— мед.

– Орлов, Сергей Викторович. Его фамилия Орлов, – гневно сверкая глазами, прошипела Марьяна главному в ухо, – не Соколов и не Ястребов. Знала бы, что это он – ни за что сюда бы не пришла.

– Давайте без истерик, Королёва. Или Шевченко, как вас там сейчас, – Денис встал из— за стола, сделал несколько шагов и остановился совсем близко, – Мы с Марьяной Андреевной служили вместе в Загорском военном госпитале, – пояснил он главному врачу, – И очень неплохо, надо сказать, работали. Только вот попрощались как— то неправильно. Но, думаю, пришло время решить это маленькое недоразумение. Да, Марьяна Андреевна? Что вы там хотели посмотреть? Список дефектов? Он очень длинный. Одного дня для изучения явно не хватит. Так что, садитесь рядышком, будем разговаривать. Каждый день, пока я здесь, с утра до вечера. Долго и нудно. Раз уж три года назад у вас на меня не нашлось пяти минут…

– Не о чем нам с вами разговаривать, Денис Олегович, – холодно ответила Марьяна, уворачиваясь от прямого взгляда черных глаз, – да и ни к чему уже… Не актуально.

– Даааа? А вы о чём вообще? – мужчина ядовито улыбнулся, – О работе надо думать, Марьяна Андреевна, о работе… На какую сумму я там счетов снял? Примерно двадцать миллионов? И это ещё отнюдь не предел. Не хотите помочь родной больнице? Разобраться по существу? Может быть, договориться полюбовно… Я открыт к диалогу. Но разговаривать буду только с вами. Все мы люди и иногда ошибаемся. Чаще всего, от недостатка информации. Бывает, ошибка очень дорого нам обходится. Но, можно попробовать всё исправить. Так ведь, Марьяна Андреевна? Результаты проверки в ваших руках, госпожа Королёва. Тьфу ты, Шевченко. Конечно, Шевченко… Никак не привыкну. И вообще, не идёт вам эта фамилия, совсем не идёт. Так кто же виноват в огромном количестве дефектов? Некомпетентные сотрудники больницы или это всё-таки эксперт не слишком опытный и ему можно объяснить в чём он не прав?

– Марьяна… – умоляюще прошептал главный, – Двадцать миллионов. А ему тут ещё неделю сидеть… Пожалуйста!

– Нет. Без меня. Я почти два года работала под чутким руководством Дениса Олеговича и прекрасно знаю, что переубедить этого человека в чём— либо практически невозможно, – твёрдо ответила девушка и шагнула к двери.

– Но, заметьте, вы единственная, кому это удавалось, – отозвался Орлов, – Не хотите ещё раз попробовать?

– Марьян, меня снимут с должности. И тебя тоже, – вцепился в руку главный врач, – Только не у всех есть богатые мужья и влиятельные родители…

– О, вот опять, – Орлов сокрушенно вздохнул и сделал какие-топометки в блокноте, – В истории отсутствует согласие на обработку персональных данных. Минус десять процентов от стоимости законченного случая.

Денис Олегович приподнял бровь и выжидающе посмотрел на главного. Сергей Викторович затравленно кивнул. Потом вздохнул, тряхнул головой и смерил Марьяну тяжёлым взглядом.

– Значит так, Шевченко. С сегодняшнего дня и до окончания проверки ваше рабочее место здесь, в этом кабинете. Вы тщательно анализируете дефекты оказания медицинской помощи, обнаруженные экспертизой. И что можно – исправляете на месте. Совместно с Денисом Олеговичем.

– Что ж. Значит, в этой больнице я больше не работаю, – напоровшись на сталь во взоре, жёстко ответила Марьяна.

– Две недели отработки, – начальственным жестом сложил руки на груди главный врач, в его голосе зазвучал металл, – По трудовому кодексу вы обязаны о своём увольнении предупредить работодателя за две недели. И, если вздумаете уйти на больничный – только через меня или начмеда.

– Присаживайтесь, Марьяна Андреевна, – Орлов, едко улыбаясь, придвинул поближе стул и похлопал по сидению,– Тряхнём стариной, так сказать. Помнится, вам даже нравилось.

Заскрипев зубами от злости, девушка обошла стол и смерила ненавидящим взглядом Орлова:

– Ну, что— ж, сами виноваты… Видит Бог, я пыталась…

1. Марьяна. На те же грабли

Главный врач, весь съёжившись и подобравшись, осторожно вышел из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь.

Марьяна и Денис остались одни. Несколько минут они сидели молча, не двигаясь, не глядя друг на друга, устремив взор каждый прямо перед собой. Казалось, помещение наполнилось взрывоопасным газом, который мог сдетонировать от любого брошенного слова или неосторожного движения.

По венам циркулировал адреналин, заставляя сердце оглушительно стучать и рваться из груди. Зачем он здесь? Как получилось, что они вновь столкнулись? Случайно? Или всё-таки нет? Как вообще военный хирург высочайшей квалификации с боевым опытом оказался рядовым экспертом страховой компании? Ведь он же штучный товар. После увольнения из армии такой специалист должен быть нарасхват. Неужели никто не предложил работу получше?

Денис осторожно повернулся, и от скрипа кресла Марьяна непроизвольно вздрогнула. Подняла взор. Взгляды встретились. В его темных глазах – абсолютный мрак. Тихая, тщательно сдерживаемая злоба. Адский огонь, пожирающий изнутри. Боль, обида и жажда мести. Как— то узнал? Догадался?

Нет. Это невозможно. Ты просто себя накручиваешь. У него не будет доказательств… Свидетелей нет. По документам всё чисто… Спасибо отцу. Генерал Королёв, как всегда, был мудр и дальновиден… Ледяным взором Марьяна уставилась в черные глаза напротив. Уверенно. Холодно. Всё, Орлов. Твои чары больше не действуют. Мой страх сильнее… Когда есть, что терять, инстинкт самосохранения перебивает все остальные чувства.

– Так и будем молчать? – стараясь придать голосу абсолютное равнодушие спросила она, – Давай работать, Орлов. Я не собираюсь засиживаться в этом прокуренном кабинете до второго пришествия. Какие истории ты уже просмотрел?

– Что, даже не спросишь, как у меня дела? – саркастически поднял бровь Денис.

– И так вижу, что неплохо. Часы примерно за полмиллиона. Ремень чуть подешевле.

Марьяна придирчиво окинула мужчину оценивающим взглядом. Надо отдать должное, всё так же хорош. Виски слегка тронуты благородной сединой. Рановато, но это абсолютно его не портит. Широкие плечи, легко угадывающийся под дорогой рубашкой рельеф мышц. Обручального кольца нет. Зато те же холеные руки, смотреть на которые можно бесконечно. А уж когда они обнимают… Да и запах гипнотизирует по— прежнему… Сейчас бы уткнуться носом в грудь, вдохнуть его хорошенько… Спрятаться в кокон этих рук и хотя бы пару минут ни о чем не думать… Вернуться в то самое пьянящее ощущение…

Чёрт… Что за дурацкие мысли, Марьяшка? Гони их прочь. Знаешь ведь, он опасен. Опять вляпаешься – уже не выберешься. Нельзя наступать на те же грабли. Все отмеренные на него силы ты истратила в прошлый раз. Вспомни, как было больно. Хватит с тебя. Да и думать теперь должна не только о себе… Соберись. Он – враг. Опасный и коварный. И его конечная цель – забрать то, что тебе дорого.

Не поддавайся чувствам, почему-то так легко всколыхнувшимся из глубин подсознания. Дыши глубоко и спокойно. А что сердце колотится, как бешеное, так это от духоты и сигаретного дыма… Май в этом году выдался очень жаркий…

Взгляд, оценивающе скользящий по мужчине, задерживается на груди. Там, где ворот рубашки расстегнут на пару пуговиц. Сердце делает кульбит и падает куда-то в пятки. Из горловины виден абсолютно не стыкующийся с дорогим образом кожаный шнурок. Тот самый, с потемневшим от времени и постоянного ношения, массивным серебряным крестом. Её подарком… Оберегом. Попыткой оградить от чего— то страшного.

Неожиданно. Странно. Волнующе. Не снял. Носит, несмотря на сильно изменившееся материальное положение… Это что-то значит? Или, просто, привычка?

Денис внимательно отслеживает направление взгляда. Как будто, немного смутившись, застегивает одну пуговицу. Тоже рассматривает её. Во все глаза. С головы до ног. Изучает. Губы кривятся в гримасе презрения.

– И давно ты стала оценивать людей по одёжке? По стоимости безделушек, в рублях? Отец научил, наконец?

– Жизнь, Орлов. Жизнь научила… Так, хотя бы понимаешь, чего можно ждать от человека…

– Дааа? Ну-ка, давай и я попробую… Сережки с брюликами. Колечко тоже. Камни чистые, но некрупные и не эксклюзивные. Тысяч триста в совокупности. Рублей. Часы – вообще дешёвка. Сирийское золото. Качество – шваль. Триста двадцать пять баксов. Тот араб на рынке просил триста пятьдесят. Но я сторговал немного. С деньгами было не очень… Что же ты ходишь в старье? Отчего Данил тебе ничего подороже и покрасивее не купит? Такой жадный? Не прогадала с замужеством, Марьяна? – в черных глазах вновь мелькнуло презрение.

– А сам— то почему носишь дешёвый серебряный крестик? – вспыхнула девушка, – Неужели за три года не нашел времени сменить на что-то более статусное?

– Это напоминание, – тихо проговорил Денис и сглотнул. Кадык дёрнулся в нервном движении, – О том, как жестоко можно ошибаться в людях…

Марьяна немного помолчала и прищурилась, рассматривая мужчину. И это говорит он. Человек, вырвавший и забравший с собой её сердце…

– Ты абсолютно прав. О таких вещах всегда нужно помнить… – девушка закусила губу, вновь посмотрела в эти черные глаза и отшатнулась. В них – тоска и боль. Море боли… Почему? Жалеет о своем решении? Так поздно уже… Прошло целых три года… Многое изменилось… И вообще, смотрит так, как будто именно она во всём виновата… Он. Тот самый. Единственный. Одним махом разрушивший её мечты…

Почему-то накатила усталость. Дикая, смертельная. В горле засаднило. Стало трудно дышать. Как будто внутри мешался камень или комок ваты…

Не смей, Марьяшка. Не хватало ещё при нем разрыдаться… Девушка медленно встала и подошла к открытому окну. Подставила лицо потоку воздуха и закрыла глаза. Не показывай ему свою слабость. Не имеешь права… Немного отдышавшись, она повернулась. Орлов, покачиваясь в кресле смотрел на неё странным взглядом. Как будто решал, что дальше делать.

– А ты стала ещё красивее… – задумчиво произнес он, – Пропала юношеская резкость… Появилась плавность, мягкость… Так обычно бывает, когда у женщины появляются дети…

Опасно! Почему он именно так построил фразу? Почему просто не сделал комплимент? Спокойно. Тебе нечего бояться…

– У тебя есть дети, Марьяна? – сверля горящим взглядом, прямо спросил он.

Пульс зашкаливает. Руки трясутся. Приходится убрать их за спину. Включаем внешнее спокойствие. Смотрим в глаза.

– Нет, Денис. Детей у нас с Данилом пока нет.

Он злобно усмехается и встаёт с кресла:

– При чём здесь Данил? Я спросил про тебя. И только.

Хватаешься обеими руками за подоконник. Костяшки пальцев белеют. Смотришь ему прямо в глаза и язвительно улыбаешься.

– У меня нет детей, Орлов.

– Правда? – Денис становится рядом и тоже опирается на подоконник, испепеляя взглядом. Достаёт из кармана телефон, – А посмотри— ка сюда. Пару недель назад мой отец гостил в Ростове у своего старого армейского друга. И прислал мне несколько забавных фото. На них – очаровательный маленький мальчик. Ему чуть больше двух лет от роду. И – подпись. «Вылитый ты в детстве.» Всё бы ничего, но зовут этого самого армейского друга Андрей Михайлович Королёв. Ничего не хочешь мне рассказать, Марьяна?

Девушка едко усмехнулась. Господи, да её отцу нужно памятник поставить. Два с половиной года назад он предвидел всё это. И благодаря ему, она готова.

– Ответ прост, Денис. Этот мальчик на фотографии – мой родной брат. Королёв Артём Андреевич. Сейчас ему два года пять месяцев.

– Подожди, но твоему отцу почти шестьдесят, а матери под полтинник…

– Всё правильно, – не моргнув глазом продолжала Марьяна, – Думали – климакс, оказалось – беременность. Так бывает.

Денис озадаченно почесал в затылке.

– Мой брат похож на мать, Орлов, – девушка убедительно говорила, глядя прямо в черные омуты, – У неё тоже темные глаза и каштановые волосы. Артём родился в декабре. А наш с тобой ребенок мог бы появиться на свет парой месяцев позже. Но, когда мы расстались, я, слава богу, не была беременна… Так что, ты здесь не при чём. Не обольщайся. И вообще, пора заканчивать эти разговоры ни о чём. Пошли работать…

2. Денис. Интуиция

Он смотрел на неё и не понимал чего хочет сильнее: задушить или всё-таки прижать к себе и больше никогда не отпускать. Тщательно запихиваемые поглубже столько лет чувства вновь прорвались, просочились, вытекли наружу, как масло из лопнувшей бутылки. Ден честно пытался заменить их на ненависть. И даже в какой— то момент думал, что получилось. Но вновь увидел её – и захлестнуло, подхватило потоком, понесло… Наверное, опять приложит. Ударит об острые камни. Снова будет больно, но поделать с этим ничего нельзя. Сопротивляться не хватает сил.

Увидев мальчика на фотографии, Денис сначала не поверил глазам. Нашел свои детские фотокарточки, долго рассматривал, вертел во всех ракурсах, сравнивал – просто одно лицо. Никакого теста ДНК не надо. Но, логическая схема в голове не укладывалась. Почему эта женщина родила ребенка от человека, которого сама же бросила? Зачем ей это? Медицинские показания? Побоялась последствий прерывания первой беременности? Или просто не поднялась рука, дитя пожалела?

Почему три года назад ушла, не сказав ни слова? Ни записки, ни звонка, ни сообщения… Отключила телефон, мгновенно сменила номер. Странно. Неожиданно. На пике чувств… Его чувств… Что на тот момент творилось в её голове, получается, он не знал… Думал, что у них всё прекрасно. Спешил любой ценой поскорее оформить развод и сделать предложение. Даже кольцо уже купил… Глупый. Наивный. По уши влюбленный. И слепой. Опять.

В Ростов Денис ехал, с твердым намерением во всём разобраться. Восстановить события трехлетней давности. Посмотреть в эти голубые глаза и, наконец, спросить «почему», что он сделал не так? Если понадобится, обратиться в суд, установить отцовство, добиться права видеться с сыном, разгромить в пух и прах эту лживую семейку. Генерала Королёва с его сyкой— дочерью. Теперь у него есть для этого возможности. Он больше не простой капитан медицинской службы, о которого высшее командование могло вытирать ноги и использовать как пешку в своей непонятной игре. Сейчас есть нужные знакомства, деньги, связи. И больше он не скован служебной субординацией, то есть может вести войну на равных…

Сегодня она, явно, врёт. И сильно боится. Когда вошла в кабинет и узнала его, в глазах на мгновение промелькнул первобытный ужас. Сейчас немного успокоилась. Пытается казаться равнодушной, но получается плохо. Дышит часто, на шее бьётся невооружённым глазом видная венка, руки в треморе… И только лицо ничего не выражает. Демонстративное равнодушие и арктический холод. Да еще и между строк постоянно сквозит, что расстались они по его вине..

Сбавь обороты, Орлов. Пусть немного привыкнет. Дожмёшь позже. Не отвертится. Какой, к чёрту, брат? Папенька намутил, чтобы замести следы, не иначе… Интересно, как ему это удалось? Но Денис докажет, что это его сын. Любой ценой. Просто, будет сложнее, чем изначально рассчитывал. И, смущает ещё одна деталь. Почему она до сих пор носит часы? Его подарок с тайным смыслом, известным только им двоим? Даник никогда не был жадным. Задаривал ее дорогими безделушками, даже в тот период, когда они просто делали вид, что вместе. А уж жену— то… Наверняка, у неё этих часов вагон и маленькая тележка, но не снимает именно эти…

Сам продолжал носить крест по той простой причине, что это единственное, что от неё осталось. А ещё он был волшебным. Пропитанным какой— то особой, светлой энергетикой. В бога Денис не верил, но подаренная Марьяной православная реликвия реально давала силы, когда становилось совсем невмоготу. Этот символ веры подкидывал нужные мысли, стоило немного подержать его в руках и подумать о сокровенном. Включал интуицию. Вот и сейчас Ден, отвернувшись к окну, теребил темное серебро между пальцев, решая, как поступить дальше.

Чёртова ведьма… Вот, что она с ним делает? Правильным было бы наказать её за этот чудовищный обман, а рука не поднимается… Как будто и не было этих трёх лет. Всё по— прежнему свежо и остро. Потому, что не насытился. Не успел. Просто пригубил, понял, что ничего упоительней на свете не пробовал.

А потом – пустота в сердце и мрак в душе… Был разбит и сломлен. И генерал Королёв основательно приложил к этому руку. После разговора с ним, Денис, страшно сказать, не хотел жить. Сам искал смерти. Даже почти нашел, но понятной одному богу причине почему-то выжил. Выжил там, где девяносто пять процентов людей умирали… Потому, что в том сияющем тумане, опять же, увидел её…

И ещё одна мысль не давала покоя… Он мусолил её с того самого момента, когда узнал имя ребенка. Мальчика зовут Артём. Когда— то они пообещали, что назовут этим именем сына. В честь человека, который спас им обоим жизнь, рискуя своей, вытащив из самого пекла…

Случайность? Вряд ли. Она помнит. Ей не безразлично. Сделала всё, как они хотели… Только, почему-то сама. Одна, без него… Не захотела с ним быть… Ушла, не удостоив даже элементарного объяснения… В чём же он ошибся? Что сделал не так? Почему сейчас она – чужая? Та, которую так берёг. На которую дышать боялся…

Три года назад.

База Хмеймим. Сирия.

Ден тихонько постучал в Марьянину дверь. Рабочая смена закончилась и по расписанию было свободное время. Заскрипел замок, в проёме появилась соседка Королёвой по комнате. Она чем— то напоминала лисичку. Острое личико в обрамлении вьющихся рыжих волос с высокими скулами и слегка раскосыми карими глазами.

– Привет. Я – Динара. Можно просто Дина. Вы к Марьяне?

– Да. Денис. Приятно познакомиться. Можно Ден и на «ты», – мужчина сделал шаг вперёд и прислушался.

Марьяна сидела с ногами на кровати и с кислым выражением лица смотрела в телефон. Динамик верещал на максимуме голосом генерала Королёва.

– Целых полчаса уже на неё орет, – кивнула головой Динара, – Не папаша, а ужас какой— то…

– Ещё раз говорю, не за ним я сюда поехала… – тяжело вздохнула Марьяна, оправдываясь, – Даже представить себе не могла, что он тут окажется. Вообще думала, Орлов в Омске, на учебе…

Денис подошёл поближе и встал за спиной девушки.

– Здравствуйте, Андрей Михайлович. Ваша дочь говорит правду. Я никому не сказал, что уезжаю в Сирию.

– Блин, капитан, я скоро в супе начну на тебя натыкаться… Какого хрена встреваешь в разговор?

– Виноват. Просто у нас занятия по стрельбе и рукопашке через пятнадцать минут. Я договорился. И вы же сами просили за Марьяной присматривать…

– Ладно, идите. И, смотрите у меня, чтоб без фокусов… А ты, Орлов, жене своей от меня привет передавай… Пламенный, – строго нахмурив брови с экрана, проговорил Королёв.

– К сожалению, это невозможно. Мы не общаемся. Я развожусь, – спокойно встретив взгляд, заявил Денис.

– Вот вообще ты меня сейчас не порадовал…

– Что— ж, мне жаль. Но извиняться не буду.

– Не забывайся, капитан. Помни, с кем разговариваешь…

– Ваша дочь – взрослый, разумный человек. Может, дадите ей возможность самой выбирать, как жить дальше?

– Она уже один раз выбрала. В итоге – два бездарно проведенных в захолустье года. И ты в придачу. Помни, что я сказал тебе на учениях, капитан. Всё. Конец связи.

Экран смартфона погас, и Ден, делая вид, что всё нормально, повернулся к девушкам.

– Ну, что, в тир, а потом в спортзал? – потирая руки произнес он.

– А что мой отец сказал тебе на учениях? – подняла бровь Марьяна.

– Да так, ничего. Байку одну… Не интересную, – беззаботно улыбнулся Денис. Значит, в качестве телохранителя дочери он Королёву подходит, а в качестве жениха – нет… Ну, ничего, это нормальная реакция ревнивого родителя. Пройдет время – генерал остынет, привыкнет. Главное, чтобы Марьяну всё устраивало. С остальным справимся…

3. Марьяна. За каменной стеной

Марьяна шла по узким извилистым коридорам подвала, в котором находился тир, спрятавшись за спиной Дениса. Он твердо держал её за руку, помогая обходить препятствия. Тепло широкой ладони и успокаивало и дарило уверенность. Это было какое— то особенное ощущение доверия и равновесия, которое девушка испытывала, только находясь рядом с ним. Мужчина прямо— таки излучал силу и спокойствие. Не говорил ничего лишнего, не обещал, не бросал слов на ветер. И так было понятно: он понимает, что делает и для чего это нужно. Каким— то шестым чувством на уровне подсознания Марьяна понимала: не бросит, не предаст, если нужно, закроет грудью… И ловила себя на мысли, что безумно хочется ответить тем же.

Сзади, спотыкаясь спешила Дина. Она напросилась пострелять вместе с ними, одной сидеть в комнате было скучно.

– О, да тут у нас целая группа набирается, – улыбнулся крепкий, коротко стриженный, загорелый парень с противошумовыми наушниками на шее и пистолетом в руках, – ну, что— ж, заходите. Меня зовут Артём. Я буду вашим инструктором.

– Артём у нас служит в спецназе, – продолжил Денис, – Я подумал, что девушкам будет не лишним подтянуть навыки стрельбы и самообороны. Конечно, по этим направлениям будут общие занятия, но раз серьезный профессионал согласился нас немного потренировать в свободное время, грех не воспользоваться такой возможностью.

– Вообще-то меня учили, что основная задача военного медика – спасать жизни, – поджала губы Динара.

– Всё верно, – согласился Ден, – но не всегда это проходит гладко. И мы также должны при необходимости уметь защитить себя и раненого. Когда направляют на задания, не зря выдают оружие. И мне будет спокойнее, если я увижу, что вы умеете с ним обращаться. У кого как обстоят дела с огневой подготовкой?

– У меня – не очень, – пожала плечами Дина, – Не люблю я это. В мишень попадаю, но не всегда…

– Нормально, – коротко ответила Марьяна.

– Ну, что, давайте проверим? – предложил Артём, – Разбирайте пистолеты и наушники. Технику безопасности, надеюсь, объяснять не надо? Все, вроде, не в первый раз. Стволы друг на друга не направляем, даже незаряженные, дуло смотрит в пол, пальцы на курках не держим, только когда стреляем.

Марьяна привычным движением взяла в руки оружие и отрегулировала наушники. Стрелять она любила. Отец с детства таскал с собой на огневую подготовку и на охоту, а на даче была её собственная, подаренная на двенадцатый день рождения, пневматическая винтовка, из которой они с Данилом стреляли по банкам и другим импровизированным целям. И чистить свой карабин строгий родитель тоже всегда заставлял именно Марьяну. Так что, проблем с владением оружием и попаданием в цель у неё не было. Но одно дело палить по бумажным мишеням и всевозможным жестянкам, а другое – в живого человека. Девушка по уткам— то специально «мазала» потому, что было жалко ради собственного удовольствия отнимать чью— то жизнь. Слава богу, отец не настаивал.

Краем глаза Марьяна посмотрела на Дениса. Он уже разрядил обойму и внимательно наблюдал за ней. Пришлось вспомнить всё, чему учили на занятиях. Правильно поставить ноги, вытянуть руку, расположить палец на спусковом крючке. Блин. Неудобно. Да и с одной руки стрелять труднее, отдача сильная.

Значит, нечего выделываться… Девушка глубоко вдохнула, взяла пистолет в обе ладони, задержала дыхание и быстро разрядила магазин в ближайшую мишень. Артём взял бинокль и уважительно присвистнул.

– Нормально, значит… Скромная девушка… Денис, да она почти как ты отстрелялась, смотри. Кто ж тебя учил, Марьян?

– Просто папа мальчика хотел, – усмехнулась девушка, – А родилась я. Пришлось отдуваться за себя и за того парня…

– У неё отец – военный, – пояснил Денис.

– То есть и драться ты тоже умеешь? – испытывающе посмотрел Артём.

– Нет. Когда-то давно занималась дзюдо, но через полгода бросила ради танцев. Я, всё – таки, девочка. Хотелось быть одетой в красивые платья, а не скучное кимоно. Так что, знаю только несколько запрещенных уличных приемов. Тоже отец научил, чтобы умела от хулиганов отбиваться. Называется «бей и беги».

– А большего от тебя и не требуется. За неделю я при всем желании не сделаю из вас мастеров спорта по самбо.

– А почему за неделю?

– Потому, что это стандартный срок прохождения инструктажа для вновь прибывших. А дальше начинаются боевые задания и выезды, – ответил Артём и перевёл взгляд на Орлова.

– Я попросил, чтобы нас с тобой в одну бригаду поставили, – хитро посмотрел Денис. В темных глазах заплясали черти, – Выдержишь рядом со мной бок о бок два месяца – женюсь.

– Ты разведись сначала… – фыркнула девушка и отвернулась. Губы тронула едва заметная, тщательно сдерживаемая улыбка.

– Так, – заявил Артём, глядя на молодых людей, – Вы двое сейчас берете оружие и переходите в соседний зал, на продвинутый уровень. Стрелять по движущимся мишеням. Думаю, справитесь. А мы с Диной остаёмся. У неё техника в корне неправильно поставлена, надо переучивать.

Парень улыбнулся и лукаво подмигнул Денису.

***

Вечером после занятий уставшие Марьяна с Диной лежали по кроватям, собираясь спать. Тусклый свет фонаря проникал в комнату сквозь пластиковые рольставни.

– Везучая ты, Марьянка. Видишь, как Ден о тебе заботится… Подсуетился, тренировки организовал. А у меня в жизни ни одного нормального мужика не было. Сплошные козлы попадались…

– Ничего, какие твои годы. Не спорю, Орлов, конечно, настоящий мужчина. И мне приятно такое отношение. Только у него есть один существенный недостаток – он женат.

– Пфффф. Ну и что? Кто здесь, кроме тебя, об этом знает? И кольцо, кстати, он не носит…

– Потому, что в процессе развода.

– Тогда тем более, не понимаю чего теряешься. Ведь, невооружённым глазом видно, что ты ему нравишься. И он тебе тоже. Вокруг вас всё искрит.

– Не могу я так. И вообще не понимаю как себя с ним вести… Дома, всё было гораздо проще… Друзья и друзья…

– Пфффф, – в очередной раз фыркнула Динара, – Нельзя дружить с человеком, который тебя откровенно хочет…

– Ну ты, Динка, совсем уже…

– Марьян, ты что, слепая? Думаешь, он просто так спешно ушёл попить водички, когда Артём заставил тебя отрабатывать на нём подножку и бросок через колено? Пару раз упал сверху – и тут же сбежал, от греха подальше… Охладиться…

– Значит, не пойду я больше на эту рукопашку… Нечего провоцировать.

– И совершенно напрасно. Жизнь одна. А, учитывая, что мы находимся на войне, непонятно, что будет завтра и наступит ли оно вообще… Зачем отказываться от того, что само идёт в руки? Если бы такой мужик, как Орлов посмотрел в мою сторону, я не раздумывала бы не секунды…

Марьяна повернулась на другой бок и вздохнула.

– Нет. Не хочу быть простым развлечением на два месяца. Статус любовницы не для меня. Или всё, или ничего. Поэтому пусть сначала разведётся…

– Ну, ладно. Я посмотрю сколько ты под его напором продержишься. Что-то подсказывает мне, что сегодня была просто лёгкая разминка. Продолжение следует, – ухмыльнулась Дина, тоже отвернулась к стенке и зевнула.

Откуда-то с улицы послышался тихий стук в окно.

– Марьяна, это я, подними рольставни, пожалуйста, – вполголоса попросил Денис.

– Ты с ума сошёл? Отбой же уже объявили. Поймают – выговор заработаешь за нарушение режима, – зашептала она, поднимая ставни.

– У меня для тебя есть маленький подарок, – загадочно улыбнулся Орлов, – Надевай полевую форму, обязательно с ремнём и прыгай в окошко. Тут низко, я поймаю. Кое— что примерить надо. А то, вдруг, придется поменять.

– А почему это нельзя сделать утром?

– Можно. Но я хотел сейчас. Если не подойдёт, отдам ребятам, которые с утра едут патрулировать город. Они заменят.

– Иди, дура, – как змея зашипела Динка, – Мужик из— за тебя дисциплинарку получить рискует, а она тут выделывается.

Марьяна быстро оделась и спустила с подоконника ноги во двор.

– Прыгай, ловлю, – подставил руки Денис.

Девушка оперлась о его ладони и неслышно приземлилась на тротуарную плитку.

– Пойдем туда, там фонарь.

– Ты меня прямо заинтриговал, – наклонила голову набок Марьяна, – что же это за подарок такой, который не может подождать до утра?

– Сейчас увидишь, – они дошли до уличного фонаря, освещавшего двор холодным светом, и Ден достал из кармана пакет. Внутри были твердые кожаные ножны, системой различных ремешков крепящиеся к бедру, а в них небольшой нож с удобной рукояткой, как будто выточенной под женскую руку. Денис прикрепил эту замысловатую конструкцию к ноге Марьяны, пристегнул к ремню на поясе и удовлетворённо потёр руки.

– Идеально, – заявил он, – тебе удобно? Нигде не давит? Смотри, аккуратнее с ним. Лезвие очень острое.

– Всё замечательно, спасибо. Только я с холодным оружием и обращаться— то не умею…

– Это очень хороший нож. Настоящая дамасская сталь. А обращаться с ним мы завтра поучимся.

– Ты решил из меня матёрого головореза сделать?

– Совсем нет. Скоро ты поймёшь, что это незаменимая вещь. Обещай, что будешь всегда брать его с собой на выезды, – сверкнул глазами Орлов.

– Хорошо, обещаю.

– Ну и славно. Пойдем, я помогу тебе залезть обратно в окно.

– Спасибо за заботу, Денис. Мне очень приятно.

– Не за что. Забочусь я прежде всего о своём спокойствии. Доброй ночи, – проговорил он, убедившись, что девушка оказалась у себя в комнате.

– Доброй.

– Марьянкаааа, – потянула Дина, – Я тебя уважать перестану, если ты как следует не отблагодаришь его за такое отношение. Ты даже не представляешь как тебе повезло. За таким мужиком – как за каменной стеной…

– Почему-то мне кажется, что не такой благодарности, которую ты имеешь в виду он ждёт…

– Не попробуешь – не узнаешь, – пожала плечами Динка и зевнула.

4. Марьяна. Культурные различия

Сегодняшняя утренняя планерка началась по— особенному. Командир медицинского отряда вместе с начмедом изучающе разглядывал каждого, кто находился в зале, прикидывая, кто на что способен. Чаще, чем на других, офицеры бросали взгляды на Дениса, сидящего с краю, и тихо перешёптывались между собой.

– Итак, товарищи военнослужащие, – начал хорошо поставленным голосом седой подполковник, – командованием нашей группировки перед медицинской службой поставлена задача – оказание помощи местному населению в местах, наиболее пострадавших от террористов. Это провинции Хомс и Алеппо. Данные города и поселки вокруг них несколько лет находились под влиянием религиозных фанатиков. Поэтому там достаточно сильны предрассудки. Следовательно, только врачами и фельдшерами – мужчинами мы, к сожалению, не обойдёмся. Для оказания помощи женскому населению требуются девушки – медики. В каждой бригаде – минимум по одному врачу и одной медсестре. Планируется отправить две колонны с гуманитарной помощью и мобильными госпиталями. Ну и с вооруженной охраной, естественно. В целом отношение к русским доброжелательное, но могут встречаться отдельные недружественные элементы.

В первой бригаде старший – капитан Орлов. Во второй – майор Левшин. Список команд – вот. По два доктора, и четыре средних медработника. Врачей – женщин у нас всего двое. Поделили по— честному. С медсёстрами чуть получше. В общем, собирайтесь. Всё необходимое на неделю. Через час с вещами всех жду на плацу.

***

До Хомса в составе колонны ехать около трёх часов. Марьяна с интересом смотрела в узкое окно бронеавтомобиля. Мимо проплывали зеленые поля, села и мелкие населенные пункты. Этого района война не коснулась, но пейзаж всё равно не радовал. Всюду разруха и бедность – ветхие глиняные дома, люди, живущие натуральным хозяйством.

– Ты когда— нибудь работал на таких заданиях? – спросила Марьяна у Дениса, сидящего рядом.

– А как же, – ободряюще улыбнулся Орлов, – Сейчас приедем, развернёмся. Поставим две палатки, генератор. Подключим оборудование и будем вести амбулаторный приём. Смотреть людей, назначать лечение. А те лекарства, которые мы выписали, один из фельдшеров будет тут же выдавать из гуманитарки. Ничего страшного. Обычная поликлиническая работа. Только сразу вспоминай про туберкулёз, инфекционные болезни и паразитологию.

– А анализы? Как же устанавливать диагнозы без рентгена? Без лаборатории? И, самое главное, как же мы общаться с людьми будем? Я в арабском ни бельмеса не понимаю.

– Нам обещали двоих переводчиков из местных. Вроде, в России учились. И гематологические анализаторы у нас есть. Одного из фельдшеров поставим на лабораторию. Даже передвижной рентген имеется. Только к воде нужно как— то подключиться.

– А если ко мне беременная обратится? Или кто— то с проблемами по— женски? Я же не гинеколог…

– Так и я не терапевт, однако придется сидеть на общем приёме. Ничего, вместе прорвёмся… Будешь звать меня, когда в чем— то сомневаешься, а я – тебя.

– А если что-то вообще экзотическое?

– Ну, тогда «о’кей Гугл…» – развел руками Денис .

– Очень смешно… – вздохнула Марьяна и подставила под щёку кулак.

– Не дрейфь, прорвёмся, – проговорил мужчина, осторожно обнял девушку за плечи, притянул к себе и заглянул в глаза, – Ты, главное, не паникуй. Одна голова – хорошо, а две – лучше.

Он смотрел тепло и ободряюще. Легко и ненавязчиво гладил по плечу. Как сильный и мудрый взрослый неразумного ребёнка. Тёмный взгляд излучал железобетонную уверенность и олимпийское спокойствие, которые заражали. И ещё что-то сокровенное. То, о чем не говорят вслух. Предназначенное только для неё.

И Марьяна решилась. Просто склонила голову и закрыла глаза, наслаждаясь. Уткнулась носом в твердую грудь, наконец— то сделала то, что давно уже хотела – вдохнула его запах… До дрожи, до одурения…

Они ведь не делают ничего противозаконного? Немного подышать друг другом ведь не преступление? Или всё-таки приравнивается к употреблению наркотиков? Потому, что это такой кайф…

Пусть окружающие думают, что хотят. Она и не знала, что это так приятно… Расслабиться, довериться, утонуть в тепле рук… Почувствовать себя под защитой. Ничего больше не надо, просто не отпускать подольше это убаюкивающее ощущение.

Денис склонил голову ниже и тоже втянул воздух, вбирая в себя аромат её волос. Марьяна почувствовала как по шее и спине побежали мурашки.

– Если хочешь, подреми вот так, – зашептал на ухо Ден, укладывая девушку поудобнее, – Нам ехать ещё больше двух часов…

– Ммммм, – она тихо заурчала, – Смотри, приучишь так засыпать – потом не выгонишь.

– Думаешь, напугала? Спи на здоровье, – улыбнулся он и провел рукой по её волосам.

***

– Нет, это невозможно, – Марьяна выкинула в мусор очередные перчатки и покачала головой, – А мы жалуемся, что плохо живём… У нас хотя бы есть возможность обратиться к врачу, если чувствуем, что что-то не так. Здесь же – сплошной запущенный туберкулёз и гепатит… Замуж выходят в четырнадцать, рожают в пятнадцать, дома с жутчайшими осложнениями, за беременностью никто не наблюдает… В двадцать пять это уже не женщина, а старуха… Дети умирают от болезней, которые во всем мире успешно лечатся. А жена чихнуть боится без разрешения мужа… Сплошное средневековье…

– Не везде так, – отозвался из— за ширмы переводчик, – просто район неблагополучный. Здесь террористы хозяйничали несколько лет.

– Бедные люди… – Марьяна вздохнула, натянула перчатки и надела маску, – Ладно. Зовите следующего.

В комнату вошла женщина, укутанная с головы до ног чёрное одеяние, оставляющее на виду только глаза. Следом за ней вошёл муж – внушительных размеров мужчина с густой бородой, лет сорока на вид, и опустился на стул, предназначенный для пациентов. Жена осталась стоять рядом.

Марьяна озадаченно посмотрела на странную пару.

– Саид, – обратилась она к переводчику, – поинтересуйтесь, пожалуйста, кто из этих двоих— пациент.

– Мужчина говорит, что у жены несколько месяцев назад появилась шишка на груди и она растет. А сейчас стала болеть.

– Мне нужно осмотреть женщину. Попроси его выйти, пожалуйста. Тут может быть зрелище не для слабонервных.

– Он сказал, что должен знать, что с его женой и поэтому останется здесь.

– А, может, она не хочет, чтобы муж здесь находился? Спроси её.

– Она не станет возражать. И на мой вопрос не ответит. Ей нельзя напрямую разговаривать с незнакомым мужчиной. Эта жена будет беспрекословно подчиняться супругу. Не советую вмешиваться, – заметил переводчик.

– Ладно. Мы пойдем за ширму. Пусть дама раздевается.

Женщина сняла одежду и Марьяна обомлела. Правая грудь была синего цвета и неправильной формы, на ней появились первые признаки распада опухоли.

– Сколько вам лет? – спросила она.

– Двадцать девять.

– Сильно болит?

– Очень. Сделайте что— нибудь…

Девушка покачала головой и отвернулась.

– Саид, я не знаю как с ними разговаривать. Тут уже ничем не поможешь. В России я бы отправила ее на паллиативную терапию чтобы назначили химию и адекватное обезболивание, но в этих условиях я не знаю что делать… Как можно было дотянуть до такого?

– Здесь была война. Люди не имели возможности вовремя обратиться к врачу.

– Позови Дениса Олеговича, пожалуйста. У нас есть наркотические анальгетики, но чтобы их выписать, мне нужно его разрешение.

Орлов вошёл в палатку и тут же напоролся на неприязненный взгляд мужа пациентки. Тот, яростно жестикулируя, что-то быстро заговорил на арабском.

– Он говорит, что ни один посторонний мужчина не смеет посмотреть на его жену. И, тем более, прикоснуться.

– Объясни ему, что сейчас я не мужчина, я врач, – спокойно ответил Денис, – И, если Марьяна Андреевна меня позвала, значит дело действительно серьёзное. Что там, Марьян?

– Онкология в терминальной стадии. У неё сильные боли. Мы можем выписать наркотические анальгетики?

– В таблетках у нас только трамадол. А он поможет?

– На какое— то время должен. И это лучше, чем ничего.

– Хорошо, выписывай. Я распишусь.Саид, переведи, что вылечить его жену мы не можем, но можем немного облегчить её состояние, – Орлов вышел из— за ширмы и посмотрел в глаза мужу пациентки.

Тот выслушал переводчика и затараторил на повышенных тонах, угрожающе наступая на Дениса.

– Что он говорит?

– Он считает, что вы не только ничем не помогли, но и оскорбили его и его жену, посмотрев на женщину без одежды. Тем самым введя в грех её чистую душу, которая вскоре предстанет перед богом. Что, находясь в его стране, вы должны чтить религиозные законы. А ваши женщины ходят с непокрытой головой, оголенными шеей, руками и в брюках, вводя в искушение местных мужчин.

Денис посмотрел в глаза сирийцу и жёстко ответил:

– Саид, напомни ему, что он сам обратился к нам за помощью. В том числе и к нашим женщинам. Они – российские военнослужащие и одеты строго по форме, установленной законами нашей страны. И по— другому не будет.

Марьяна, выпиши им рецепт и пусть уходят. И, прошу тебя, не выходи одна на улицу. И это касается всех наших женщин. Только со мной или с кем— то из охраны. Не понравились мне его рассуждения… Звучит как угроза.

5. Денис. Предчувствия

Денис только закончил вечерний доклад вышестоящему командованию и закрыл экран служебного ноутбука, когда его накрыло странное ощущение: с Марьяной что-то случилось.

Не надо было вставать с места, куда-то идти, задавать лишние вопросы, эта информация шла откуда-то изнутри. Он просто знал, что ей нужен. Именно сейчас, в эту минуту.

Ден нашарил в ящике стола телефон и нажал кнопку вызова. В динамике что-то затрещало, но сигнал пошёл.

– Господи, Денис, как ты кстати… – раздался из трубки мелодичный голос, – А я сама собиралась тебе звонить… Слушай, тут такое дело… Как ты думаешь, в этом районе есть какие— нибудь эпидемиологические службы?

– Ты где? – ровным тоном спросил Орлов, хотя сердце замирало от нехороших предчувствий.

– В частном доме. Пара – тройка кварталов к юго— востоку от лагеря.

– И что ты там делаешь одна? Я же запретил тебе выходить без охраны на улицу.

– Я не одна. С Саидом. Он просто попросил посмотреть родственника, который вернулся из далёкой поездки, заболел и чувствует себя настолько плохо, что не может встать с постели… Короче, Денис, я, конечно, не инфекционист, но тут, похоже, бубонная чума…

– Твою мааать… Этого нам ещё не хватало… – Орлов тяжело опустился на стул, лихорадочно соображая, – Ты сама— то как одета? Хоть маску с перчатками с собой взять догадалась?

– Догадалась. Только толку от них… Положен— то противочумный костюм. Не дураки же это придумали. Короче, ума не приложу что делать дальше… Тут большая семья. Женщины, маленькие дети… Гентамицин у нас, вроде, был, лечить есть чем. Но как быть с санитарной обработкой помещения и изоляцией контактных? И самой мне теперь куда? На карантин? Оставаться здесь или возвращаться?

– Сиди там и жди меня. Хочу сам посмотреть. Есть небольшая надежда, что ты ошиблась.

– Зачем? Не хватало ещё тебе заразиться. Я случайно вляпалась, а ты Почему-то осознанно собрался в очаг… К чему такое самопожертвование? Оставишь лагерь совсем без врача…

– То есть ты предлагаешь мне бросить тебя там одну? Если случится что-то нехорошее, во— первых, сам себе не прощу, во— вторых, как буду смотреть в глаза твоему отцу?

– Ну, я же сама виновата… Надо было головой думать. И хотя бы комбинезон одноразовый с собой захватить… Сколько там инкубационный период? От одного до семи дней?

– Бывает и до двенадцати… Это вот тот дом, с зеленой дверью?

– Да. А как ты узнал?

– Понятия не имею. Просто понял и всё. Ноги сами принесли. Открывай.

Марьяна оказалась права. Бубонная чума в её классическом проявлении… Как по учебникам. Особо опасная инфекция. Болезнь, выкосившая в свое время половину населения Европы и практически исчезнувшая в наше время.

Дом был с восточным колоритом, но вполне современный. Обстановка не новая, однако, все сверкало чистотой. Внутренний дворик тоже был ухожен, утопал в цветах и зелени. Ни намека на грязь. Крыс, судя по опросам жильцов, здесь никогда не видели. То есть инфекцию вряд ли можно было подцепить дома. Хозяин же приехал из региона, граничащего с Ираком. Пару раз останавливался на ночёвку в степи. Видимо, там и подхватил «черную смерть».

– Думаю, мы должны доложить всё командованию, – заявил Денис, – А они уже пусть связываются с местными властями для проведения дезинфекции. Надеюсь, не будут как в недалёком прошлом сжигать особняк… Медикаментов у нас хватит, а вот дезсредств для масштабной обработки, боюсь, нет. И, карантин… По— хорошему, нам было бы идеальным на семь дней остаться здесь, проколоть профилактику, спокойно делать уколы заболевшему и контактным каждые восемь часов, но оставлять лагерь без присмотра тоже не дело… Да и к чужим людям тут относятся настороженно. Поэтому мы с тобой на неделю переселяемся на карантин в самую крайнюю палатку. И три раза в сутки приходим сюда, осматривать семью и делать инъекции. Так, будем в курсе всего происходящего в лагере, сможем подсказывать фельдшерам в случае необходимости и одновременно следить за заболевшими. Короче, командировка затягивается…

– Тебе вообще не надо было сюда приходить, – тяжело вздохнула Марьяна, – Ты только что перенес пневмонию, иммунитет ослаблен… Я бы как-нибудь справилась. Всего— то и надо выдать мне лекарства и спокойно руководить из лагеря…

– Я ни за что не оставил бы тебя одну, слышишь? – Денис посмотрел ей прямо в глаза и притянул к себе. Зажмурился, прикоснулся губами к волосам, замер, наслаждаясь, – И, потом, карантин, это почти отпуск… – лукаво улыбнулся он, ловя голубой взгляд, – Разве мог я упустить такую замечательную возможность?

– Похоже, мы шокируем хозяев, – смутилась Марьяна, – Здесь очень строгие нравы…

– Плевать, – тихо выдохнул Орлов ей в ухо и повернулся к переводчику, – Саид, скажи им, что мы скоро вернёмся с медикаментами, – Ден крепко взял ладонь Марьяны в свою и открыл дверь на улицу.

***

– Ну, что, мальчики налево, девочки направо, – скомандовал Орлов, забирая лоток с набранными шприцами и спиртовые салфетки, – Саид, переведи им пожалуйста, и сам тоже пойдем на укол для профилактики.

Марьяна, улыбаясь из— под маски, сделала приглашающий жест женщинам. Те, недобро поглядывая и переговариваясь между собой, неохотно пошли в смежную комнату.

– О чем они говорят, Саид? – в который раз ловя на себе колкий взгляд хозяйки спросила девушка. В этой компании она чувствовала себя неуютно.

– Да так, глупости всякие. У меня даже язык не повернется вам пересказать… – покачал головой переводчик и что-то гневно высказал женщинам по— арабски.

– И всё же?

– Они между собой решили, что вы ведьма. Глупые, необразованные курицы, как говорят у вас на родине.

– Это почему же?

– Болезнь вас не берёт. Все ставят уколы, а вы – нет.

– Неправда. Мы с Денисом Олеговичем тоже проходим курс профилактики внутримышечными инъекциями. Только в лагере, когда никто не видит.

– А ещё вы взглядом и волосами можете приворожить любого мужчину. Вон, вашего командира за пять минут подчинили. Боятся, что когда он надоест, приметесь за их мужей. А кто не поддается чарам, сильно болеет или вообще умирает.

– Ого. Да я тогда серийный убийца. Выживут единицы.

– Ну, говорю же, ерунду болтают. Сороки. Что с них взять… Завидуют. Не обращайте внимания. Здесь жизнь такая. Самое крутое развлечение – перемыть кому— нибудь кости…

– Да, я уже заметила, что тут предрассудки ставятся выше здравого смысла. Ну, ничего. Надеюсь, через неделю мы уедем…

Закончив процедуры, Денис с Марьяной, держась за руки, неторопливо двинулись в сторону лагеря по вымощенной старинной брусчаткой улице.

Город утопал во тьме. Лишь кое где мерцали жёлтым светом редкие фонари. Место дислокации российских военных выглядело оазисом света среди темной пустыни.

Ден остановился, поднял голову и посмотрел в темно— синее небо. Миллиарды звёзд ярко светили в черноте ночи. Они сияли, мерцали, сливались в галактики, которые смотрелись, как лёгкая дымка облаков на бескрайнем небосводе. Маленькая белая точка вновь сверкнула, прочертила горизонт и через пару секунд растаяла в небытие.

– Видел, звезда упала? – прошептала Марьяна, – Успел загадать желание?

– Я в последнее время боюсь своих желаний, – растянул губы в улыбке Денис, – Они сбываются мгновенно и совсем не так, как ждёшь… Так что, воздержусь…

– Вот и я тоже боюсь… – вздохнула Марьяна и прижалась щекой к его груди, – Мои ведут куда-то не туда…

– Нет, всё так, как надо… Всё ещё будет. Просто нужно немного потерпеть… Это безумно трудно, но мы с тобой поступаем правильно… Так ведь? – Ден чуть сильнее сжал в своей ее ладонь.

Марьяна зябко пожала плечами и подняла глаза к небу.

– Пойдем домой, Ден. За такой разврат, который мы с тобой сейчас творим, по старым законам этой страны меня забили бы насмерть камнями…

– Разврат, это, в смысле, за ручку подержаться?

– Ну, да…

– В принципе, твой отец с удовольствием сделал бы то же самое со мной просто за неосторожный взгляд в твою сторону, – усмехнулся Денис.

Тихо просвистев в воздухе, приземлился где-то возле их ног и застучал по древней брусчатке, гулко перекатываясь, небольшой гладкий камушек.

6. Денис. Откровения.

Ден нахмурился и всмотрелся в темноту узкой улицы. Рука сама легла на кожаную кобуру, прикреплённую к поясу. В тени домов на другой стороне дороги краем глаза он уловил какое— то движение.

– Кто здесь? – на всякий случай громко спросил мужчина, нарушая покой спящего города.

В ответ – ни звука. Слышно только дыхание притихшей Марьяны и шелест крыльев испуганной ночной птицы, выпорхнувшей из— под крыши. Может, показалось? Да нет, камень был самый настоящий, ощутимо стукнувший по ноге.

– Денис, пойдем скорее в лагерь… Мне страшно, – тихо проговорила девушка и ее голос разнёсся эхом, многократно отразившись от высоких стен и мостовой.

– Не бойся. Мы вдвоём и у нас есть оружие, – уверенно сказал Орлов, – Да и наши близко. Если что, прорвёмся…

– Здесь стрелять нежелательно, – заметила Марьяна, – Официально в поселке проживает только мирное население. Если мы начнем палить, даже в воздух, можно спровоцировать международный скандал. Командование за это по головке не погладит…

– А камнями в нас, значит, кидать можно… Трусливо, из— за угла, – хмуро усмехнулся Денис, – Вызвались помочь, называется… Надо было настоять, чтобы эту семью лечили в местной больнице…

– Саид говорит, что тут много лет хозяйничали террористы. Поэтому люди злые, завистливые и необразованные. Они не виноваты, что такие, просто с местом рождения не повезло. Может, мне всё-таки купить себе это чёрное одеяние, которое носят местные женщины? Чтобы никого не провоцировать…

– Не выдумывай. Ты – офицер Российской армии. К тому же, доктор. Тебя уважать должны…

– Это в идеале. А пока, только ведьмой считают… Которая губит мужчин…

– А вот тут я с ними полностью согласен, – лукаво прищурился Денис, – Идём домой. А то вставать рано.

***

Молодые люди вошли в приготовленную для них палатку и осмотрелись. У входа стоял столик с лекарствами, термометром и журналом наблюдений. Кто— то позаботился о том, чтобы Марьянина кровать была отделена ширмой.

– Ну, что, замеряем температуру, по уколу и спать? – спросил Денис.

– Так точно, товарищ капитан. Я бы в душ сходила с удовольствием, но в общий ведь нельзя, мы на карантине…

– Я бы тоже не отказался. Завтра решу эту проблему.

– Кстати, а как же ты собираешься вести утреннюю планерку?

– По видеосвязи. И, думаю, в следующий визит к заболевшими не лишним будет взять с собой кого— то из охраны. С автоматом. Для устрашения местных борцов за чистоту нравов.

Марьяна фыркнула:

– Ага, чтобы здешние женщины решили, что я ещё одного мужика загипнотизировала… И скоро возьмусь за их мужей, великолепных по всем параметрам…

– А что, слабо? – усмехнулся Денис, – Отхватишь богатого по местным меркам сирийца. С убитой «копейкой», кучей коров, лошадей и баранов. Будешь любимой двадцатой женой…

– Тебе смешно… А мне в комнату к ним уже заходить страшно. Так и жду, когда в волосы вцепятся.

– Не бойся, если потребуется, я смогу защитить нас обоих, – голос Орлова звучал ровно, от него, как всегда, исходила уверенность.

Марьяна заворочалась на постели и осторожно спросила:

– А скажи мне, Денис, ты когда— нибудь стрелял в человека?

– Стрелял, конечно, – тихо ответил он.

– И… Как это?

– Не могу сказать, что приятно, – Ден вздохнул и повернулся на бок, – Скорее, противоестественно. Просто нужно понимать, что вокруг война. Здесь или ты, или тебя.

– Я, наверное, не смогла бы…

– Не зарекайся, – покачал головой мужчина, – Тоже думал, что не способен на это, но в момент смертельной опасности отключается разум и человеком полностью управляют инстинкты. Даже не понимаешь в какое мгновение это происходит. Действуешь на автомате. Как бы наблюдаешь за собой со стороны.

– И часто тебе приходилось стрелять в людей?

– Бывало. Честно говоря, не считал. Двое точно уже не встанут. Нескольких серьезно ранил, потом пришлось самому же спасать. Радует только то, что поставил на ноги гораздо больше, чем погубил… – Денис посмотрел куда-то в тканевый потолок палатки и положил руки под голову.

– Знаешь, Марьян, я не люблю вспоминать об этом. И так откровенно никому никогда не рассказывал… А тут, почему-то, понесло… Как видишь, у меня есть и темная сторона. Не пугает?

– Абсолютно нет, – Марьяна немного сдвинула ширму и внимательно посмотрела на Дениса. В его глазах отражался тусклый свет настольной лампы, – В этом мире всё состоит из оттенков. Нет чистого добра или чистого зла. Нужно смотреть по ситуации. Я знаю тебя. Ты не из тех, кто получает удовольствие от чьих— то страданий. Если стрелял в человека – значит не было другого выхода. Я тоже далеко не ангел.

Ден нашел ее взгляд и философски продолжил:

– Знаешь, а мне одна мысль в последнее время не даёт покоя. Как же я умудрился не рассмотреть тебя в академии? Не заметить? Ведь всё время ходили мимо. По одним и тем же коридорам. Может быть, даже учились через стенку, в соседних аудиториях… Почему не послушал отца? Так скоропостижно женился? Ведь, сделай я как он просил, всё в моей жизни могло быть иначе…

– Ты же рассказывал, что был редкостным разгильдяем?

– Ну, да. Пил и гулял напропалую. И если бы не попал в Загорск, где не на кого было надеяться, кроме себя, наверное, таким бы и остался…

– Значит, не надо жалеть о прошлом. Может быть, ты и совершил ошибку, но взамен получил опыт, изменился сам. Да и непонятно как всё сложилось бы. Свято место пусто не бывает. Не встретил бы Ленку, мог появиться кто— то другой… Мне, например, отец чуть ли не со школы жениха искать начал. Достойного, по его мнению, из хорошей семьи. Сначала активно рекламировал сына какого— то друга. Но тот, к счастью, успел жениться и поэтому соскочил. Я его даже не видела никогда, только слушала с утра до вечера какой он замечательный. Потом настойчиво сватал Данила. Несколько лет. Изо дня в день. Так достал, что пришлось в Загорск сбежать. Только помогло не очень. Даник хитрый, с родителями в открытую никогда не ругается, в отличии от меня. Поэтому активно делает вид, что скучает. В гости ездит, подарки дарит, даже ночевать остаётся иногда. На диване. Только это всё спектакль для наших заботливых предков, которые почему-то решили, что знают, как лучше.

– Мне отец тоже в качестве невесты дочку друга подсунуть пытался. Из Ростова, кстати. Только я был влюблен по уши и знакомиться наотрез отказался…

– Почему-то мне кажется, что у каждого в жизни есть свой путь, определенный богом, звёздами, вселенной – можно называть это как угодно. Мы можем трепыхаться, сопротивляться, но всё равно будет так, как задумано свыше. Просто всё должно быть в своё время…

– Знаешь, а я рад, что звёзды устроили мне встречу с тобой. Только надо бы это сделать на несколько лет раньше. Видимо, произошел какой— то сбой программы…

– Давай спать, мыслитель, – улыбнулась Марьяна, – Подъем в пять утра.

– Давай. Доброй ночи!

***

Проснулась девушка от того, что теплая ладонь легла на лоб, пытаясь определить температуру. Марьяна растянула губы в блаженной улыбке и открыла глаза.

– Привет.

– Привет, – Денис улыбнулся в ответ, – Как себя чувствуешь?

– Хорошо. А ты?

– Замечательно. Держи термометр. Я сейчас кофе сделаю.

– Спасибо. Каков план действий?

– Пойти полечить чудо— семейку, вернуться, уколоться. Потом провести планерку, решить вопрос с душем для нас, другие текущие вопросы, послушать селектор и гонять балду до двух дня. Дальше – опять в поселок. И ещё раз к десяти вечера.

***

Денис и Марьяна зашли в дом и вежливо поздоровались. Хозяева, при виде охранника с автоматом, заметно притихли и больше не выражали недовольства. Процедуры прошли в штатном режиме, больному стало немного лучше. Женщины, собравшись кучкой в углу, тихо перешёптывались и выглядели испуганными.

– Видишь, доброе слово и автомат – гораздо лучше, чем просто доброе слово, – пошутил Денис, шагая по уличной брусчатке.

Утро обещало быть теплым и солнечным. Дневное светило висело низко над горизонтом. Поселок постепенно просыпался, кукарекали петухи, мычали коровы, но пока улица была пуста.

Краем глаза мужчина заметил, что одно из окон второго этажа, прикрытое деревянными ставнями, неслышно открылось. Оттуда выпал овальный предмет и с металлическим звоном покатился по каменной мостовой в их сторону. Как в замедленной съёмке Денис повернул голову на звук и оцепенел. По старинной брусчатке, подпрыгивая на неровностях, прямо на них двигалась граната. Думать было некогда.

– Ложись! – крикнул Орлов шедшему в нескольких метрах позади охраннику, толкнул Марьяну в сторону сточной канавы на обочине и подмял девушку под себя.

7. Марьяна. Шестое чувство.

Секунды казались часами. Время шло, а ожидаемого взрыва всё не было. Марьяна осторожно подняла голову, но твердая рука тут же вернула её на место.

– Куда? Лежи тут и не вздумай даже пошевелиться, пока я не разрешу, – Денис перекатился в сторону и медленно встал на ноги. Сделал несколько шагов в направлении лежащей на мостовой гранаты.

– Похоже, муляж, – озадаченно рассматривая смертоносный предмет, заговорил сержант из охраны, – учебная, с дыркой. Не наша, американская.

– Зачем кидать в нас имитацией? Напугать хотели? – подала голос Марьяна, тоже поднимаясь.

– Кому— то сильно не нравится, что мы разгуливаем по посёлку, отвадить пытаются. Ночью камнями кидали – не помогло, сейчас решили чем— то посерьёзнее, – отозвался Денис.

– А, если бы мы с перепуга стрелять начали?

– Так, может, на это и было рассчитано? Спровоцировать скандал, чтобы заявить в прессе, что русские кошмарят мирное население… Не нравится мне всё это. И уехать сейчас, пока непонятно что с эпидситуацией, мы не можем. Надо докладывать командованию. Пусть сирийцы своих медиков сюда присылают, и полицию для проверки территории…

***

Денис закончил сеанс связи с базой, закрыл ноутбук, вынул наушники и нахмурился.

– Что говорят? – поинтересовалась Марьяна, передавая ему термометр.

– Ничего нового, – пожал плечами Орлов, – На провокации не поддаваться, с населением не ссориться. Действуем по прежней схеме. В качестве подкрепления сегодня сюда прибудет взвод нашей военной полиции для зачистки и патрулирования. По уточненной информации в поселке всё ещё могут находиться лояльные террористам люди и храниться оружие. Надо бы, конечно, усилить охрану лагеря, только мне некем. Людей – всего шестеро медиков, включая нас, и десять человек обслуживающего персонала. Из них четыре водителя. Да и оружия с боеприпасами кот наплакал. Мы, всё— таки с гуманитарной миссией сюда приехали, а не воевать. В общем, делаем вид, что всё нормально, но ушки должны быть на макушке. Нужно продержаться до конца карантина. Короче, ещё пять дней.

***

Следующие четыре дня прошли без происшествий. Местные притихли под присмотром военных патрулей. Медики спокойно делали своё дело.

Жильцы «чумного» дома потихоньку привыкали к визитам Марьяны и Дениса, смирились и уже почти не возмущались. А дети даже полюбили неприятные процедуры, потому, что девушка ласково с ними разговаривала и после уколов всегда угощала шоколадками из сухпайков или аскорбинкой с глюкозой. Они, в свою очередь, тоже старались её порадовать – дарили домашние сладости, водили посмотреть на красивые цветы и животных: телят, козлят, щенков. Поэтому, когда мальчик лет десяти на вид, улыбаясь и активно жестикулируя, взял Марьяну за руку и потащил во внутренний двор она не удивилась и не насторожилась – дети в этом доме часто так делали. Сейчас покажет какого— нибудь котёнка, и они с Денисом спокойно пойдут домой.

Вслед за ребенком девушка вошла в сарай, выстроенный из битого камня, зажмурилась, чтобы глаза привыкли к полумраку, вдохнула пыльный воздух. Пахло сеном и Почему-то машинным маслом. Странный запах пробудил ощущение опасности. На всякий случай Марьяна потрогала кобуру на поясе.

– Ну, кто тут у тебя, показывай, – повернулась она к мальчику и застыла. Ребенок как будто испарился, а на его месте словно из— под земли выросли двое бородатых мужчин с автоматами. Девушка потянулась к пистолету и набрала воздуха, чтобы закричать, но широкая ладонь с силой зажала ей рот, а к горлу прижался холодный металл. Тихий щелчок предохранителя красноречиво дал понять, что сопротивление бесполезно.

– Оружие и телефон на пол, – заговорил почти в ухо мужской голос с восточным акцентом, – И без фокусов. Если обещаешь не кричать, я освобожу тебя. Хорошо?

Марьяна медленно кивнула и осмотрелась, соображая как поступить. Два автомата, направленные на неё, не оставляли пространства для маневра. Девушка осторожно вытащила пистолет из кобуры и телефон из нагрудного кармана куртки, кинула на пол. Один из мужчин забрал трофеи. Мобильник отключил и спрятал, «Макаров» заткнул себе за пояс. Оставался ещё подаренный Денисом нож в нижнем кармане брюк. Сегодня Марьяна, слава богу, не прикрепила его, как положено. Её не обыскали, а отдавать добровольно холодное оружие она никому не собиралась.

– Что вам от меня нужно? – спросила она бородача, говорящего на русском.

– Ты ведь тот самый доктор, который определил и вылечил чуму у хозяина этого дома? – настороженно спросил тот.

– Да, я врач, но больной ещё не долечен. Полный курс будет пройден только завтра.

– Тем не менее, он жив. И никто из его семьи не заболел. Это самое важное. А у нас в лагере эпидемия. Бойцы умирают.

– У вас, это у кого? – подняла глаза на говорящего Марьяна.

– Угадай… – ухмыльнулся бородатый, поигрывая пистолетом, – В общем, нам нужен врач. Ты едешь с нами…

– Нет, – твёрдо ответила девушка, – Как вы это себе представляете? Я – офицер Российской армии. В доме сейчас находятся и другие мои коллеги. Уже через несколько минут меня хватятся. И, если не найдут, поднимут на ноги спецназ с военной полицией… Через час они прочешут весь поселок, найдут ваших людей, тайники с оружием… Оно вам надо? Отпустите меня, и я никому ничего не скажу.

– Тебя, конечно, станут разыскивать. Но это уже наши проблемы, – с невозмутимым лицом ответил бородач, – Сейчас мне необходим доктор, и, если хочешь жить, ты будешь делать то, что тебе скажут.

– Просто врача недостаточно, – возразила Марьяна, – Нужны лекарства, шприцы, дезсредства, изоляция больных… Избавиться от крыс и блох. Иначе эпидемию не остановить. А у вас, я так понимаю, ничего этого нет…

– Это тоже не твои проблемы. Скажешь что надо – всё будет. Когда последний больной будет здоров, мы хорошо заплатим и отпустим тебя, – мужчина опять ухмыльнулся и сверкнул золотым зубом.

– Ты лжёшь, – глядя ему прямо в глаза ответила Марьяна, – Я видела, как у вас принято обращаться с женщинами. Вы всё равно не оставите меня в живых, и уж тем более не отпустите. Я буду знать слишком много. Место дислокации лагеря, сколько всего людей, техники и всякое другое. Поэтому, никуда я не поеду. Лучше застрелите сейчас.

– Знаешь, женщина, смерть бывает разной… – философски заметил бородатый, – И чем больше ты противишься, тем медленней и страшней она будет. Ты молода и привлекательна. Жаль портить пытками такую красоту. Если согласишься спасать жизни сыновьям истинного бога, я могу подыскать тебе знатного и богатого мужа. Скажем, из Саудовской Аравии… Останешься довольна. А можно просто раздеть тебя догола и бросить перед строем… Понимаешь разницу?

Один из мужчин с автоматом что-то быстро заговорил по— арабски, показывая на выход.

– Вот, сучка… Совсем меня заболтала… Похоже, тебя хватились. Прячемся, быстро. Пикнешь – убью, – бородатый ткнул дулом пистолета девушке в спину, нашарил в полу деревянную ручку и открыл замаскированный тюком сена вход в погреб.

– Марьяна, ты где? – с крыльца слышался озабоченный голос Дениса.

Девушка лихорадочно соображала. Сейчас они спрячутся, немного пересидят. Орлов подумает, что в сарае никого нет и пойдет искать в другом месте. А боевики в это время увезут её в неизвестном направлении. И тогда надежды на спасение не останется совсем…

Умирать ой как не хотелось. Если просто закричать, Ден, сломя голову, бросится за ней и с высокой долей вероятности тоже погибнет, а допустить этого она не могла. Нужно оставить какой— то знак. Чтобы сразу стало понятно, что случилась что-то нехорошее. Марьяна аккуратно расстегнула металлический браслет часов, с которыми никогда не расставалась. Когда-то подарили родители на двадцатилетие. На обратной стороне даже имелась гравировка по этому поводу. Девушка бросила их на кучу прессованного сена, поближе ко входу в сарай, чтобы блестели на солнце. Она молила бога, чтобы никто из боевиков не заметил её хитрости. Потом вцепилась зубами в подушечку безымянного пальца, в то самое место, откуда в лаборатории берут кровь на общий анализ. Прокусила кожу, слегка нажала. Жутко больно, но очень нужно. Красные капли покатились на деревянный пол. Возле люка в погреб Марьяна специально мазанула рукой по половице, оставляя следы пальцев. Бородатые мужики, к счастью, ничего не заметили. Крышка погреба с закреплённым тюком сена закрылась над головой.

Теперь оставалось надеяться только на сообразительность Дениса. Лишь бы догадался вызвать помощь. Лишь бы не полез сам…

Снаружи послышались твёрдые шаги. Проникающий в погреб сквозь щели в полу солнечный свет заслонила длинная тень. Главный бородач крепче зажал рот Марьяне и на всякий случай снова приставил к горлу ствол. Девушка, пользуясь темнотой, незаметно расстегнула нижний карман и вынула из ножен острый клинок. Так надёжнее. Если что, бороться она будет до последнего. Может, удастся кого— нибудь забрать с собой.

Денис остановился у входа и огляделся. Достал из кармана телефон, набрал номер. «Абонент временно недоступен» на английском и арабском сообщила трубка. Орлов сделал пару шагов внутрь сарая. Половицы заскрипели под ногами, сверху посыпалась пыль. Нос невыносимо защекотало. За спиной быстро задышал бородач, хватка ослабла. Видимо, и ему было нелегко сдерживать чихание.

Денис нагнулся и что-то поднял с пола. Повертел в руках, стал внимательно осматриваться вокруг. Опустился на колени. Потрогал сено внизу, потер между пальцев. Видимо, нашёл часы и увидел кровь. Стволы автоматов двигались, отслеживая каждое движение мужчины наверху. Орлов дошёл до замаскированного люка и нагнулся, рассматривая доски. Вдруг один из автоматчиков громко чихнул. Денис дёрнулся и внимательно прислушался. Расстегнул кобуру.

«Нет, нет, нет! Не надо! Уходи! Уходи и зови на помощь! Если с тобой что-то случится, я не переживу!» – мысленно кричала Марьяна. Она уже прикидывала как, при хорошем раскладе, пользуясь эффектом неожиданности, бьёт ножом в шею одному из автоматчиков, может быть успевает ударить второго, и, скорее всего, в тот же миг её жизненный путь бесславно заканчивается… Но боялась она даже не этого, а того, что кто— то из них успеет выстрелить в Дениса.

Орлов немного посидел возле люка, напряженно вслушиваясь в тишину и о чем— то размышляя. Потер пальцами следы крови, оставленные Марьяной. Посмотрел куда-то сквозь доски. Полное ощущение, что в глаза.

– Не зарекайся. Нами правят инстинкты, – задумчиво произнес он вполголоса, медленно встал и пошел к выходу.

Сердце Марьяны подскочило в груди, по спине побежали мурашки. Слава богу! Он всё понял. Вспомнил их разговор о том, легко ли стрелять в человека и озвучил ключевую фразу. Остаётся только ждать.

Прошло несколько минут. Ничего не происходило. Марьяна спрятала нож в рукав и даже заскучала, сидя на каких— то ящиках. Наконец, главный бородач зашевелился.

– Будем пробовать выбираться. Иди первая. Я следом.

Девушка медленно поднималась по лестнице. Сейчас боевики увидят кровь на полу. Не могут не заметить. Наверное, разозлятся…

Взгляд главного падает на дорожку алых капель. Он хватает девушку за локоть.

– Что это? Ты оставила знак? – указывая пальцем на пятна шипит он, – Обмануть нас решила, женщина? Ты жестоко поплатишься… Что этот русский сказал тебе фразой про инстинкты?

Бородач с перекошенной от злости миной размахивается и со всей силы бьёт Марьяну по лицу. Девушка, вскрикнув, отлетает на кучу сена в углу. Мужчина снимает пистолет с предохранителя и делает шаг в её сторону.

– Хочешь знать, что он мне сказал? – испепеляя взглядом спросила Марьяна, – А вот что… – в руке мгновенно появляется нож, который она со всей дури втыкает террористу в бедро. Всё. Сделала, что могла. Теперь будь что будет.

Мир стал нечётким и расплывчатым, как на старой киноплёнке. Главный бородач с диким рёвом заваливается на бок, пытаясь вытащить из ноги клинок. Автоматчики оттаскивают его в сторону. Один из них поднимает ствол, целясь в Марьяну.

В дверях сарая появляются ребята из военной полиции в касках и бронежилетах, а вслед за ними Денис. Всё-таки тоже полез в пекло… Почему-то в том, что полезет, девушка ни капли не сомневалась. Три выстрела и всё кончено.

– Марьяш, слышишь меня? – Ден бухается рядом на сено и встревоженно начинает её осматривать, ощупывать, – Всё в порядке? Ты не ранена? Ну, кроме ссадины на щеке?

Она отрицательно машет головой и смотрит на него, как на бога.

– Ну, не молчи, – Орлов тёплыми пальцами проводит по скулам, – Скажи что— нибудь. Мне нужно быть уверенным, что с тобой всё хорошо…

– Тебе, правда, нужны слова? – без тени улыбки заговорила девушка, – Когда я сидела там, внизу, каким— то шестым чувством с тобой общалась. И точно знала, что ты понимал…

– Я тоже слышал… Думал, схожу с ума. Ты прямо кричала «Не лезь, уходи». Не представляешь, чего мне стоило в тот момент отступиться.

– Ты всё сделал правильно. Иначе бы нас обоих уже не было, – Марьяна тоже потрогала пальцами щёку с наметившейся щетиной и прищурилась, – Ну, раз ты такой умный, угадай о чём я думаю сейчас…

Глаза Дениса сверкнули в свете закатного солнца:

– Точно? – улыбнувшись одним уголком рта спросил он.

– Точно… – тихо выдохнула она и утонула в антрацитовом взгляде.

В этом поцелуе было всё: огонь, страсть, нежность. Трепет, страх потерять навсегда и капелька греха. Ну и пусть. Всё не важно. Главное, они живы и они вместе. Оказывается, нить жизни так легко разорвать… Сегодня Марьяне пришло четкое понимание – наслаждаться нужно каждым мгновением, потому, что следующего может просто не быть… И абсолютно всё равно, что скажут люди… Они нужны друг другу больше всего на свете, а весь мир пусть катится к чёрту…

8. Марьяна. Потрясение

– Ну, что, даже не знаю ругать вас или хвалить, – изучающе рассматривал Дениса и Марьяну командир медицинского отряда специального назначения авиабазы Хмеймим, – Вовремя распознали болезнь, не дали эпидемии распространиться по посёлку – молодцы. Не поддались на провокации, заставили уважать российских военных – тоже красавцы. Но то, что в нарушение всех инструкций лазили по каким— то сараям поодиночке и вляпались в неприятную историю – это ни в какие ворота…

– Виновата, товарищ полковник, поверила мальчишке, – опустив голову начала Марьяна, – а Денис Олегович просто меня искать пошел…

– Тоже один… И за спецами кинулся без каски, бронежилета с одним пистолетом… Он, Вообще-то, врач, а не камикадзе. Его дело – сидеть в укрытии и оказывать помощь раненым. А боевиков обезвреживать должны специально обученные люди. Про тебя, Королёва, вообще молчу… Как представлю, что эти нелюди могли сделать, до сих пор волосы дыбом. Считай, легко отделалась. Но, с другой стороны, если бы не твоя беспечность, полиция никогда не разоблачила бы ячейку террористов, осевшую в поселке. Очень хорошо маскировались под невинных овечек. Хозяин дома являлся членом их организации, чуму подхватил в тренировочном лагере. А в том самом сарае находился целый склад с оружием и боеприпасами.

– Так вот почему там пахло машинным маслом… И какие-тостранные ящики в погребе… – догадалась девушка.

– В общем, рапорт про ваши захватывающие приключения сегодня ляжет на стол командованию, а они уже пускай сами решают благодарность выносить или дисциплинарку… А от меня лично в качестве небольшого поощрения сегодняшний день объявляю выходным. Считаю, что пользы вы принесли всё-таки больше, чем вреда.

***

– Какие планы? – поинтересовался Денис, выходя из кабинета начальника.

– Буду отмокать в горячей ванной. Прям в кипятке. Не меньше, чем час. Жутко соскучилась.

– Я, наверное, тоже. А потом?

– Так понимаю, у тебя есть предложения?

– Да. Давай съездим в город. В Латакии очень красиво. И, к счастью, безопасно. Погуляем немного, зайдём на рынок. Наберём местных овощей, фруктов, мяса. А то, честно говоря, задолбался уже две недели жрать сухпайки. И столовскую еду тоже не хочется. В общей кухне есть плита. Я шурпу какую— нибудь приготовлю. Динку с Артёмом позовём. Посидим, поболтаем.

– Ты знаешь, я за любую движуху. Да и отпраздновать наше возвращение не мешало бы. В общем, можешь использовать меня в качестве поварёнка. Ну, и с меня любое блюдо, какое закажешь.

– Тогда – пицца.

– Договорились.

***

Весь день они бродили по узким улочкам старого города. Любовались остатками древнеримской архитектуры, встроенными прямо в скалы башнями, колоннами, причудливыми арками. С высоты гор открывался завораживающий вид на море.

Отношение к русским военным здесь было крайне почтительное. Каждый считал своим долгом угостить молодых людей фруктами иди зазвать в уличное кафе на чашку кофе.

– Салам алейкум, друзья, – заговорил на русском хозяин одного из таких заведений, – Вы медики? Русский врач недавно спас мне ребенка. Я сам учился в России. Заходите, угощу кофе со сладостями.

– Ты не устала? Зайдём? – вопросительно посмотрел Ден.

– В принципе, можно. Заодно спросим, где купить хорошего мяса.

– Раньше Латакия была процветающим курортным городом, но война многое изменила, – рассказывал хозяин, ставя перед ними узкие чашки с ароматным напитком, – Ещё несколько лет назад вы бы не встретили здесь женщину в чадре, парандже или никабе. Сейчас же улицы заполонили беженцы из неблагополучных регионов и принесли свои обычаи.

– Может быть это и неплохо? – ответил Денис, – Традиции должны быть у любого народа. Просто они не должны доходить до абсурда и противоречить здравому смыслу.

– Есть у нас один старинный обычай. Почетным гостям наши женщины гадают на кофейной гуще. Моя мать это очень хорошо делает. Хотите?

– Я, честно говоря, в такие вещи не верю… – потянула Марьяна, но Ден предупреждающе положил свою руку поверх её и подмигнул.

– Окажите честь, – проговорил он. Наклонился к уху девушки и прошептал, – Нельзя оскорблять гостеприимного хозяина отказом. Здесь так не принято.

Девушка вздохнула и пожала плечами. Из боковой двери вышла маленькая пожилая женщина в темных одеждах, приветливо улыбнулась и опустилась рядом за стол. Придвинула молодым людям поближе чашки с кофе и жестом указала – пейте.

Денис первым допил свой напиток до дна. Марьяна всё ещё медлила. Коричневая жидкость обжигала, вкус был насыщенным и крепким. Женщина привычным движением перевернула на блюдце чашку Дена и всмотрелась в гущу.

– Странно, – перевёл хозяин, – Я не вижу твоего будущего.

– Как это?

– Нет, ты не погибнешь. Просто впереди – туман. Подожди, я, кажется, знаю в чём дело. Давай свою чашку, – обратилась дама к Марьяне, выливая содержимое на блюдце – Ну, конечно. То же самое. Ваши судьбы нужно смотреть вместе. Потому, что поодиночке вас просто нет. Две жизни, как две реки, которые сливаются в одну. На пути острова и камни, но русло общее и это не изменить.

Пожилая сирийка взяла небольшую тарелку, перелила гущу из двух блюдец в неё и нахмурилась, вглядываясь в получившиеся узоры.

– Вот, теперь вижу. Вы созданы друг для друга. Как луна и звёзды. Только право быть вместе просто так не даётся. Его надо заслужить. Легко не будет. Впереди серьезные испытания. Между вами стоят мужчина и женщина. Мужчина, потому, что любит. Женщина, потому, что ненавидит. Любовь и ненависть – движущая сила вселенной. Чтобы воссоединиться навсегда, нужна мудрость. Только она придет не сразу, со временем. И пока вы не найдете её, у обоих будет не жизнь, а туман. Такой судьбы, одной на двоих, я ещё не встречала. И такой прочной связи… Чтобы быть вместе, вы вернётесь оттуда, откуда не возвращаются… Но даже этого будет мало. Счастье и покой наступят, когда научитесь слушать сердце. Отделять ложь от истины. И заберёте обратно то, что будет создано вами вдвоём. Всё. Больше ничего не скажу…

***

– Вот это предсказание… – покачала головой Марьяна, выходя из кафе. Слова пожилой сирийки почему-то вызвали чувство тревоги, – Как это, вернётесь, откуда не возвращаются? Честное слово, жутко стало. Аж мурашки по коже…

– Забудь, – мужчина притянул её ближе к себе и поцеловал в висок, – Ты же в это не веришь? Я тоже. Выслушали просто из вежливости. Хочешь, расскажу как будет? Вернёмся домой, разведусь, наконец. Поженимся, детишек родим. И будем жить долго и счастливо… Всем предсказаниям назло. Не забивай голову всякой ерундой. Пойдем, лучше вон в ту лавку. Я вчера немного накосячил. Хочу загладить вину.

– Даже интересно что же ты такого натворил, что ведёшь меня в ювелирный, – вопросительно посмотрела девушка.

– Случайно наступил на часы, с которыми ты не расставалась. Короче, они рассыпались в пух и прах. Хотел попробовать починить, но ребята так и смогли найти все шестерёнки…

– Ещё бы. В сарае— то, среди сена…

– В общем, выбирай, – указал Орлов на витрину.

– Не надо, Денис, правда. Это слишком дорого. Пока обойдусь телефоном, а дома уже присмотрю что— нибудь интересное.

– Нет. Сейчас. Я хочу, чтобы у тебя была какая— нибудь вещь, которую ты могла бы носить постоянно. И она станет напоминанием обо мне. Вот у меня такой талисман имеется, – Ден достал из— за пазухи подаренный Марьяной крестик и гордо улыбнулся.

Девушка озадаченно рассматривала выставленные украшения. Часов было великое множество, а ценника ни одного. Легко можно нарваться как на недорогую китайскую реплику, так и на изделие с бриллиантами за баснословные деньги. Она пару раз пыталась уточнить стоимость приглянувшейся вещи у тощего продавца— араба, но Денис очень быстро пресёк эти попытки.

– Не думай о цене. Просто выбери то, что нравится. Марьяна вздохнула и указала на симпатичные небольшие часы с несколькими циферблатами, по которым было удобно считать пульс. Не пафосные, подходящие к всякой одежде, на любой случай жизни. Орлов удовлетворённо кивнул и застегнул браслет на тонком запястье. Чтобы не болталось, попросил убрать пару звеньев.

– Пойди посмотри вон те побрякушки, – улыбнулся он, мягко подталкивая девушку в другой конец лавки, – Может, Динке какой-нибудь сувенир купим, – и бегло заговорил с продавцом по— английски.

Марьяна делала вид, что рассматривает бусы, а сама то и дело оглядывалась. Сириец активно жестикулировал, воздавал руки к небу, сокрушённо качал головой, отчаянно торговался. Денис только смеялся и бросал короткие фразы в ответ. Наконец, мужчины ударили по рукам и Орлов расплатился. Довольный, с красивой, украшенной по— восточному коробкой в руках, он обернулся к девушке.

– Давай руку, помогу надеть.

– Спасибо, Денис. Они просто замечательные. И ты тоже, – её лицо светилось благодарной улыбкой.

– Давай договоримся. Пока их носишь, я знаю, что тебе нужен. Что ты помнишь и думаешь обо мне, – интимно зашептал он в ухо, – Снять можно, только когда я подарю что— нибудь ещё… Например кольцо…

– Хорошо, – Марьяна покраснела до корней волос. Ну как он умеет простыми словами довести до такого состояния, что сердце вот— вот пробьет насквозь грудную клетку, а в животе, стройным хороводом, порхают бабочки?

Ден очень тепло посмотрел в голубые глаза, провел пальцем по скуле.

– У тебя появились веснушки… – погладив нежную кожу заметил он, – И ты, оказывается, так красиво краснеешь…

– Просто мы сегодня долго гуляли… А веснушки… Это солнышко меня любит.

– Не только солнышко… – в тёмном взгляде читается безграничная нежность. Ещё чуть— чуть и Марьяны больше не станет. Растворится в этих черных глазах, как соль в океане…

– Денис, я…

– Шшшшш, – он приложил палец к её губам, – Дома. В России. Подробнее мы поговорим об этом, когда вернёмся… Мне много чего нужно сказать. Но пока я не разведён, все слова звучат, как обман. Не хочу так…

В такси они ехали молча. Держались за руки, многозначительно переглядывались, но не произнесли ни слова. Зачем? В этой тишине было больше смысла, чем в самой умной речи. Никакие звуки, соединённые во фразы не расскажут о чувствах лучше, чем язык взглядов и прикосновений, если это искренне и идёт из глубин сердца…

***

Ужин они готовили вдвоём. Дурачились от души, словно неразумные дети. Толкались возле плиты, устраивали шуточные битвы за кухонную утварь, воровали друг у друга нарезанные овощи.

И целовались, как сумасшедшие. Безбашенно, неистово. Везде.

У плиты, засовывая пиццу в духовку, перемешивая поджаривающееся на сильном огне мясо, даже под столом, пытаясь достать упавшую вилку.

Марьяна уже с трудом себя контролировала, поэтому, когда в очередной раз их губы встретились, рука сама нырнула ему под футболку. Ден тихо зарычал и прошептал в ухо:

– Играешь с огнём, девочка. Хватит. Я всё-таки не железный…

– Так в чем же дело? – выдохнула она, слегка прикусывая мочку уха.

Денис немного отстранился и серьезно посмотрел ей в глаза. Сбившееся дыхание, расширенные от желания зрачки.

– Я хочу тебя до такой степени, что впору застрелиться. Но не так. Не впопыхах, не прячась, не ожидая, что каждую минуту кто— то может войти… Не желаю, чтобы наш первый раз напоминал спонтанный перепихон в подсобке… Ты понимаешь о чем я?

Марьяна с изумлением смотрела в уголь глаз. Такие мужчины вообще бывают на свете? Или этот – последний, которого нужно хранить за бронированным стеклом в музее, как уникальное сокровище? Кто ещё способен отказаться от готовой на всё женщины, чтобы потом получить от неё же нечто большее?

Всё. Это контрольный. Прямо в сердце…

9. Марьяна. Одна смерть на двоих.

В то солнечное утро медиков подняли по тревоге. Противный вой сирены заставлял вставать дыбом волоски на теле и бодрил лучше самого крепкого кофе. Марьяна наскоро умылась, оделась, сунула нож в карман и, на ходу заплетая косу, понеслась на плац. Динка, тихо ругаясь, затрусила следом.

На заасфальтированной площадке уже ждали командир с начмедом и несколько особо расторопных офицеров. Денис был среди них.

– Итак, товарищи военные медики, – обратился к окружающим полковник, – В данный момент сирийские войска ведут ожесточенные бои с террористами в районе Пальмиры. Наша группировка вооруженных сил оказывает им активное содействие. Сейчас в одном из районов работает наш спецназ. К сожалению, есть потери. Несколько двухсотых и большое количество трехсотых. Наша задача – оказать неотложную помощь раненым и организовать скорейшую эвакуацию из зоны боевых действий. Кто из вас ранее работал с сочетанной травмой?

Несколько человек, в том числе Денис и Марьяна сделали шаг вперёд. Полковник недоверчиво прищурился.

– Ну ладно мужики – хирурги и травматологи. Но ты— то терапевт, Королёва. Куда тебя несёт?

– Два года на скорой, – пояснила Марьяна, – В общепрофильной бригаде. Оперировать, конечно, не умею, но первую помощь после ДТП оказывать приходилось неоднократно. Накладывать шины, проводить первичную хирургическую обработку ран, останавливать кровотечение.

– Понятно. Только там в основном минно— взрывные ранения и огнестрел. Значит, слушай мою команду. На эвакуацию летят два транспортных вертолета и один вертолёт огневой поддержки для прикрытия. Старший первого экипажа – Левшин. Второго – Орлов. Задача – как можно быстрее вывезти раненых. В бой не ввязываться. Для этого есть спецназ. Денис, специально для тебя говорю. Всех собрал в кучу, погрузил в вертолёт, улетел. Геройствовать, как ты любишь, не надо. Я понятно объясняю?

– Так точно, товарищ полковник медицинской службы, – вытянулся в струнку Орлов, – Можно просьбу? Давайте не будем девушек брать туда, где стреляют.

– А я и не собирался. Девушки в резерве.

– Но, товарищ полковник… – начала Марьяна.

– Разговорчики в строю, Королёва, – нахмурился командир, – Тебе и здесь будет чем заняться. Кто— то должен принимать раненых.

– Может всё-таки не нужно опытных хирургов на передовую… – негромко возразила девушка.

– Ещё одно слово, и ты вообще из общаги у меня не выйдешь, – рыкнул полковник, – Шарики ватные будешь крутить до ночи. Как на практике в институте.

Марьяна обречённо вздохнула. Без Дениса она чувствовала себя инвалидом. Как будто ампутировали руки и ноги одновременно. Сейчас его отправят куда-то в самое сердце ада. Одного. А она останется здесь. Разве так можно? Ну какой из нее здесь работник? Ведь даже часа не протянет. Просто сойдёт с ума от тревоги и волнения.

– Пожалуйста, не рискуй собой зря, – со слезами на глазах попросила она, – И, мне было бы гораздо спокойнее, будь я рядом… Ты же знаешь, всё умею… И быстро ориентируюсь… А меня – в резерв… Это несправедливо.

Денис стёр пальцем с Марьяниной щеки предательски покатившуюся солёную каплю и покачал головой.

– Если взять тебя туда, я не смогу сосредоточиться на работе. Буду всё время думать где ты и что с тобой. Поэтому, командир правильно поступил, не отправив тебя на задание. Просто дождись меня. Я обязательно вернусь, потому, что самое дорогое оставляю здесь, на базе… И не плачь, пожалуйста. Не рви сердце… Меня не будет всего несколько часов. Потерпишь немного? Ты ведь у меня мудрая, сильная. Думай о том, что через три дня мы уже окажемся дома и начнется новая жизнь. Вместе. Всё. Иди. И ничего не говори. Иначе я тоже расклеюсь.

Денис быстро поцеловал её, мягко оттолкнул и, не оборачиваясь, зашагал в сторону вертолётов.

Сквозь катящиеся сами собой слёзы Марьяна смотрела вслед удаляющемуся силуэту. В грудной клетке заломило. Откуда-то сверху пришло ощущение, что с этим заданием не всё так просто.

***

На приёме Марьяна сидела, как неживая. На вопросы отвечала невпопад, всё валилось из рук в прямом смысле. Пациенты, порой, странно поглядывали, но ей было абсолютно всё равно. Мысли блуждали где-то в далёкой Пальмире, вместе с Денисом.

– Королёва, тебя командир зовёт, – крикнул в дверь проходивший мимо фельдшер.

Марьяна мигом сорвалась с места. Вихрем пронеслась по коридору и буквально влетела в кабинет полковника. Тот жестом указал ей на стул, разговаривая по стационарному телефону. Командир нахмурился и испытывающе посмотрел на девушку.

– Ну, что, Королёва. Не хотел я отправлять в пекло женщин, но другого выхода у меня нет. Остальные либо недостаточно подготовлены, либо психологический склад не тот. Короче, ситуация хуже, чем мы прогнозировали. Сейчас на одном вертолёте возвращается Левшин и ещё несколько хирургов и травматологов. Они сразу же идут на операции, так как раненых много и травмы серьёзные. А ты с бригадой фельдшеров и парой врачей летишь вместо него.

– А Орлов? Где Орлов? – встревоженно спросила девушка.

– Он остался там.

Брови Марьяны вопросительно полезли вверх, рот сам собой открылся.

– Да не волнуйся так, с ним всё в порядке, – махнул рукой полковник, – он регулярно выходит на связь. Просто с вертолетом что-то случилось. Короче. Ты сейчас проверяешь укладки. Смотришь, чтобы там были кровеостанавливающие губки, жгуты катетеры, наркотические обезболивающие, антисептики, надувные шины, физраствор, кровезаменители. Ну, и всё для сердечно— лёгочной реанимации. И, главное, вода.

Летишь туда. Забираешь оставшихся раненых и Дениса. Действуете по обстановке. Не подставляетесь. Не рискуете. Ваша задача – спасти как можно больше людей. Но ради одного не нужно гробить всех. Помните об этом. Задача понятна?

– Так точно.

– Всё. Иди.

***

– На, одевайся, – один из офицеров протянул Марьяне каску и бронежилет с красным крестом на белом круге, – Правда, при минометном обстреле эта сбруя не поможет, но всё – таки… Смотри, рация. Вот так переключаются каналы. Твой позывной – «Ромашка». «Гнездо» – это база. «Крыло» – командир спецназа в Пальмире. Он будет давать тебе координаты откуда забирать раненых. Вот таблица позывных. Там остальные.

– А Орлов? Его тут нет.

– Орлов – это «Крест». План действий следующий. «Крыло» даёт ориентир где забирать «трехсотого». Ты оказываешь первую помощь. Мы перетаскиваем его в вертолёт. На, вот автомат возьми. Мало ли что. И пару гранат. Обращаться, вроде, умеешь.

Марьяна повертела оружие в руках и огляделась. Винтокрылая машина приземлилась в степи за высоким холмом. С него открывался вид на разрушенный древний город. Несколько домов горели. Оттуда слышались взрывы и звуки перестрелки. Стало жутковато.

– «Крыло», я «Крест», – внезапно затрещала рация, – один «двухсотый» и трое «трехсотых». Третий дом по правой стороне четвертый квадрат. Второй этаж. Нужны шины и обезболивающее. Что там у нас с подкреплением?

У Марьяны перехватило дыхание. Денис. Живой. И ему нужна помощь.

– «Ромашка», я «Крыло» как слышите? – вновь хрипло зазвучал динамик

– Я «Ромашка» слышу вас хорошо.

– Координаты по ГЛОНАСС 34.33.76, 38.16.25, эвакуируем. Задача понятна?

– Так точно. Приступаю, – девушка схватила сумку с укладкой и двинулась вперёд.

До домов они доехали на бронемашине, но дальше нужно было идти пешком. Где-то далеко слышались звуки перестрелки. Первым, оглядываясь и прижимаясь к стенам домов, пошел один из фельдшеров. Марьяна – следом. Короткими перебежками, прячась в нишах они добрались до нужного дома. Птицей, девушка взлетела по лестнице на второй этаж.

Денис сидел на полу, тихо разговаривая с ранеными, которые были уже перебинтованы и обезболены. Увидев Марьяну, он нахмурился и, не стесняясь, ругнулся матом.

– Напросилась, всё-таки …

Девушка кинулась к нему на шею.

– Я не сама, правда. Просто всё остальные ушли на операции…

Голубой взгляд встретился с черным. В глазах мужчины холодным отблеском сияла сталь.

– Забирай этих, оставляй укладку и уходи. Нечего тебе здесь делать. Дальше я сам, – тоном, не терпящим возражений, заявил Орлов.

– А теперь это уже как командование распорядится, – с вызовом глядя на него, парировала Марьяна.

– «Ромашка» как слышите. Соседний дом. Двигайтесь к центру. Проверьте что там.

Денис нажал кнопку вызова.

– «Крыло», «Крест» свободен.

– Идите оба, – зашипел динамик, – По прогнозам там работы на всех хватит.

В соседнем здании раненых было двое. К счастью, не тяжело, но самостоятельно передвигаться они не могли. Марьяна вызвала эвакуационную бригаду. Поступила команда двигаться дальше, вглубь улицы. Денис был крайне немногословен и сосредоточен. Где-то совсем рядом послышался одиночный выстрел.

Ден осторожно открыл дверь и осмотрелся. Дом очень напоминал богатый европейский. Огромная гостиная. С двух сторон – лестница на второй этаж. Несколько мертвых тел боевиков на светлом паркете. И, на низком диванчике, истекающий кровью русский спецназовец. Марьяна со всех ног кинулась к нему.

– Свои, родненькие… – слабо улыбнулся синими губами парень, его дыхание было свистящим, – А я уже и не надеялся. Гранату приготовил на крайний случай… Я стреляю, а они всё прут… У меня уже и патроны кончились…

– Откуда прут? – поинтересовался Денис, накладывая герметичную повязку ему на грудь, – Вокруг дома никого не было. Улица контролируется нашими.

– Похоже, из подвала. Может, там ход подземный? Несколько наших туда ушло – ни один не вернулся…

– Марьяна, вызывай своих, нужно срочно его эвакуировать. Тут массивная кровопотеря и гемопневматоракс.

– Давай кровезаменители прокапаем на месте. И альбумин. Ему полегче станет.

– Тихо, – поднес палец к губам спецназовец, – Похоже, опять.

Откуда— то снизу послышалась арабская речь.

– Уходите, – решительно произнес парень.

– Не успеем, – возразил Денис, подхватывая его под руки и поднимая вверх по лестнице, – Да и куда же мы без тебя? Марьяна, собери по комнате оружие, какое найдёшь и поднимайся наверх. Только быстро.

Девушка покосилась на мертвые тела. Многие из них лежали с открытыми глазами, как будто наблюдая. У каждого в руках было по «Калашникову», которые необходимо забрать. При одной мысли об этом от ужаса зашевелились волосы.

Но думать было некогда, бояться тем более. Откуда-то снизу уже приближались тяжёлые шаги. Марьяна потянула за металлический ствол. Один, другой, третий. У кого— то за поясом обнаружила запасной рожок с патронами, у кого— то гранату.

Через несколько секунд она, что было прыти, бежала вверх по лестнице. Денис ждал, приоткрыв дверь одной из спален.

– Ну, что, крутой спецназовец, помощь я уже вызвал. Что делать дальше командуй, – посмотрел на парня Денис, – Зовут – то тебя как, герой?

– Лёха, – ответил парень, – Дверь надо забаррикадировать. Двигайте комод, ставьте на него тумбочки, приваливайте кровать, шкаф, в общем всё, что найдёте. А потом проверяйте сколько у нас боеприпасов.

– Три заряженных автомата, два полных рожка и четыре гранаты, – ответила Марьяна, прислушиваясь к звукам за дверью.

– Да уж, негусто… – потянул Лёха, – И три гранаты нужно обязательно оставить. По одной на каждого…

– Зачем? – подняла глаза на парня Марьяна.

– Ну… Как бы тебе объяснить… Короче, в плен сдаваться этим нелюдям категорически не советую. Тем более, женщине… А граната – это быстрая смерть и возможность забрать с собой кого— то из врагов.

– Нам на двоих хватит одной. Да, Марьян? – очень спокойно проговорил Денис, осторожно выглядывая окно. Во дворе неспешно прохаживались несколько бородатых людей с оружием, – А остальные используем по назначению.

– Не стойте у двери и окон, – предупредил Алексей. – Пока есть чем, надо бороться.

Со стороны лестницы послышалась арабская речь и автоматная очередь. Дверь содрогнулась под могучим ударом. Красное дерево прошила дорожка из пуль. Марьяна прикрыла голову руками и прижалась к Денису. Было страшно. Мужчина обнял её и поцеловал в висок.

– Прости, – прошептал он на ухо.

– За что?

– За то, что обещал тебе одну жизнь на двоих, а получается вот так… Мы столько всего не успели…

– Подожди прощаться. Мы пока ещё живы.

Дверь разлетелась в щепки. Шкаф, придвинутый к ней, закачался. Денис снял автомат с предохранителя. Баррикада из мебели угрожающе шаталась. В комнату прилетела дымовая шашка. Леха от стены напротив начал стрелять короткими очередями. Послышались крики и ответные выстрелы. В окне тоже появились силуэты мужчин с оружием. Марьяна сделала несколько одиночных в том направлении. Дым полностью заполнил спальню. Девушка не видела дальше своей руки. Просто палила, куда придется. Наконец, её автомат замолк. Кончились патроны. В коридоре тоже наступила тишина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.