Сергей Куковякин
Лекарь

Глава 1 Медведь

У Медведя сегодня день удачный – людей во дворе у избы черным-черно. Хворает народишко, а кроме как к Медведю идти то и некуда. До Города далеко, да и лечат там не лучше – медкапсулы, что на переселенческом корабле были, давно свой ресурс выработали. Так что пользуют болящих городские доктора теми же травками, что и Медведь. Одна разница – у Медведя сертификата врача нет, а у них он имеется…

В шкатулку на столе серебро и медь ручейком с самого утра текут – давно такого хорошего заработка у Медведя не было. Всё правильно – сезон туманов на болотах начался, вот и больше стал болеть народишко. Сегодня уже трое с болотной лихорадкой были, а занимается с пришедшими к нему Медведь ещё меньше часа.

Дверь скрипнула, смазать бы петли надо, да всё руки не доходят, и у порога мужик с бабой затоптались. Бабища могутная – такая с одним ножом дикого свина завалить может, а мужик – в чём только душа держится. Ещё и потрясывает его – можно жалобы не выспрашивать, ещё один страдалец с болотницей.

– Проходите, чего встали… – Медведь рукой бабе и мужику махнул.

Те быстро-быстро кланяясь несколько шагов в сторону Медведя сделали и опять на месте замерли.

– Ближе подходите. – нахмурил брови Медведь.

– Сейчас, сейчас, батюшка, – зачастила бабища.

Голосок у неё оказался тонкий и писклявый.

– Что у вас? – рыкнул Медведь.

– Мужика вон трясет всего. Не иначе – болотница, – пропищала бабища.

Мужик ни слова не проронил, а только всё головой кивал. Подтверждал слова бабы бессловесно.

– На болоте, пока туман не сошёл, был? – ткнул пальцем в сторону мужика Медведь.

– Был, был, – зачастила баба.

Мужик опять закивал.

– Ума нет, так не займёшь… – сочувственно протянул Медведь.

– Правда, правда, – поддакнула Медведю бабища. – Непутёвый он у меня, в детстве с рук его мамаша уронила. Сильно головой ударился, вот и маюсь с ним…

Мужик снова кивать принялся, ещё и улыбнулся при этом как-то виновато. Такой мол я и есть – непутёвый. Одни от меня всем горести. Заболел вот ещё…

– Ночью плохо спит? – продолжил выспрашивать бабу Медведь.

– Плохо, плохо. Совсем почти и глаз не сомкнёт. Трясет его всего, аж в воздух подкидывает… – баба даже руками изобразила, как подкидывает её непутёвого.

Мужик продолжил кивать головой и виновато улыбаться.

– Днём то ему лучше, только немного трясёт, а ночью очень уж сильно. – баба пихнула своим кулачищем мужика.

Тот чуть не упал, даже пару шагов в сторону Медведя ему сделать пришлось.

– Как протрясет его, потеет? – задал очередной вопрос Медведь.

– Потеет, потеет, батюшка. Рубаха вся насквозь мокрой сразу делается. Когда трясет его – не потеет, а как оттрясет – сразу весь сырой делается… – пропищала бабища. – Рубаху даже стирать сразу приходится, одно разорение от непутёвого…

– Ест как? – кивнул Медведь на мужика.

– Ест и ест, прокормить невозможно… Куда в него и входит… – вздохнула баба. – Толку от него в хозяйстве совсем мало, а ест…

– На головную боль не жалуется? – прервал её писк Медведь.

– Жалуется, жалуется, отец родной. Как по избе забегает, забегает, а сам всё за голову держится – болит де она сильно у него… – баба при этом сама перед Медведем туда-сюда начала сновать. Руками при этом за свою голову схватилась.

Мужик, чтобы его при этом не сшибли, в уголок юркнул и опять головой согласно закивал.

– Хватит, сшибёшь ещё ненароком. – замахал руками на бабу Медведь.

– Вот так и бегает, бегает, за голову держится… – остановилась рядом с мужиком баба.

Тот всё кивал и кивал.

– Иди сюда. – поманил пальцем мужика Медведь. – Рубаху сними…

Так, так, так… Подмышечные лимфоузлы увеличены…

– Язык покажи, – последовал очередной приказ больному.

Мужик подчинился.

Язык был аж малиновый…

– Болотница, – подтвердил опасения бабы Медведь.

– Миленький ты мой, родненький… – запричитала бабища и бросилась обнимать мужика. – На кого меня и детушек покинул…

Медведь от такого проявления чувств чуть с табурета не свалился.

– Кровиночка ты моя любимая… – продолжала вопить бабища.

– Замолчи, кому говорят! – прорычал на бабищу Медведь.

Та замерла, лицо к Медведю повернула.

– Батюшка! Полечи ты его! Один он у меня кормилец-поилец! Как без него и жить то буду! – бабища взмахнула руками, закатила глаза и начала с ног валиться.

– Ну, вот этого только мне не надо! – Медведь хлопнул по столу своей ручищей.

Бабища всхлипывая стала гладить по голове своего непутёвого.

Тот опять виновато заулыбался.

– Полечи его, батюшка. Вот, у нас и денежки имеются.

На столе как из воздуха появилось несколько мелких серебряных монеток.

Медведь строго посмотрел на бабищу.

Количество монеток тут же увеличилось.

– Попробую… – тяжело вздохнул Медведь. – Трудно, это, правда будет… Болезнь далеко зашла…

Монеток на столе ещё прибавилось.

Откуда их баба доставала – Медведь так и не смог заметить. Причем, одной рукой бабища всё продолжала свою кровиночку по голове ещё гладить. Тот головой пытался от этой ласки уклониться, да куда там…

– Какой день его трясет? – уточнил у бабы Медведь.

– Третий с утра будет, – ответила всё ещё всхлипывая та.

– Третий, третий… – почесал затылок Медведь. – Далеко болотница зашла…

Покачивая головой Медведь встал и подошёл к шкафу. В нём у него все полочки склянками с разноцветными порошками были заставлены.

Взяв восемь ёмкостей с лекарствами Медведь начал священнодействовать. На лист желтоватой дешевой бумаги легла щепотка порошка из одной скляночки, щедро было насыпано из второй, на кончике ножа из третьей…

– Отойдите в сторонку. – Медведь указал мужику и бабе на дверь.

Те без разговора подчинились.

Бурча что-то себе под нос Медведь начал серебряной ложечкой перемешивать порошки. Помешает-помешает – попробует, кивнет головой и добавит из своих скляночек ещё по чуть-чуть…

Баба от любопытства аж чуть шею себе не свернула, на цыпочки поднялась чтобы ей лучше было видно. Мужик же к приготовлению лекарства интереса не проявлял.

– Алкоголь употребляешь? – Медведь строго посмотрел на больного.

– Да, – проронил первое слово мужик.

Лицо при этом у него стало мечтательно-радостное.

Медведь вновь двинулся к шкафчику и на вскоре на столе появилась коробочка из нержавеющей стали.

– Тогда ещё этого добавить надо… – говоря сам с собой Медведь добавил к смеси на бумаге две ложки порошка из коробочки.

– Тут на три раза. – Медведь ткнул пальцем на горку смеси на бумаге. – Вечером перед едой разведёшь на стакан тёплой воды и выпьешь. Утром завтра опять на пустой желудок примешь третью часть. Оставшееся – перед обедом. Послезавтра мне снова показаться, – разложил всё по полочкам Медведь.

Бабища и мужик синхронно закивали. Благодарить в сей момент Медведя было нельзя – пользы от лечения не будет. Это они с малых лет знали от своих родителей.

Глава 2 Аркадий Аркадьевич

Какой-то чёрт поднял сегодня утром Аркадия Аркадьевича ещё и пяти не было. Казалось – спи себе и спи. На работу не надо, первый день отпуска…

Пошёл на кухню, кофейку испил.

Давление померял. Голова какая-то тяжелая и где-то под левой лопаткой как будто что-то мешает. Вчера, кстати, тоже так было. Слабость ещё какая-то одолела. Таблетки принял. Вот ведь – дожил, каждый день с таблеток начинается и ими же заканчивается…

Третий возраст, ничего не поделаешь. Ну, это как в старом-престаром анекдоте. Первый возраст у мужиков – это когда всю ночь пил и разным там излишествам предавался, а утром – как огурчик. В смысле свежий, а не зелёный и в пупырышках. Второй возраст – тут уже по утрам вся картина ночных возлияний прямо на лице написана. Третий же возраст, это когда всю ночь тихо-мирно в своей кроватке почивал, а утром морда и общее состояние организма как с тяжелого похмела.

Ну, хоть так… Половина одноклассников и до этого не дожила…

Если не спится – делом заняться надо. Вечером самолёт к тёплому и ласковому морю, а чемодан до сих пор не собран.

Чемодан в отпуск собрать – это целая технология. Она у Аркадия Аркадьевича давным-давно разработана и проверена на практике. Перво-наперво надо список написать – что с собой взять нужно, а потом уже по этому списку и собираться.

Лист бумаги на стол, карандашик в руку…

Ну, начали…

Зубная щетка.

Зубная паста.

Крем для бритья.

Бритва.

Крем после бритья.

Дезодорант.

Ушные палочки.

Лекарство – 1.

Лекарство – 2.

Левая рука что-то побаливать принялась… Вроде вчера ничего тяжелого не поднимал… Да, какие тяжести могут быть – Аркадий Аркадьевич самый что ни на есть топ-менеджер, он – головой работает. Раньше – да, и руками поработал, и ножками потопал… Было дело.

Сжал несколько раз левый кулак – да вроде и ничего…

Пишем дальше.

Плавки.

Трусы.

Носки.

Шорты.

Футболки.

Панама.

Панама у Аркадия Аркадьевича – ветеран. Она более чем в сорока странах побывала. Афганистан прошла, под африканским солнышком не раз жарилась. Крепкие панамы в СССР шили, не как сейчас. Всё маркетинг буржуйский с его укорочением жизненного цикла товара – поносил сезон, выкинул и покупай новую. Капитализм, мать его…

Не любил Аркадий Аркадьевич нынешний порядок российского хозяйствования, хоть и сам в нём активно участвовал.

Под левой лопаткой опять что-то закололо… Да, что за напасть такая?

Встал, по комнате прошёлся, на лоджии постоял…

Вроде легче стало, но всё равно какая-то тяжесть под девой лопаткой чувствуется.

Ещё раз измерил давление. Как бы и ничего – бывает и хуже…

Список надо дальше писать, потом ещё чемодан укладывать…

Рубашка.

Брюки.

Туфли.

Шлёпки.

Загранпаспорт.

Деньги.

Билеты.

Зарядка для телефона.

Ветровка.

Ушные палочки.

Носовой платок.

Блок сигарет.

Зажигалка.

Тонометр.

Термометр.

Ваучер отеля.

Медстраховка.

Что ещё? Ничего не забыл?

А, крем от солнца в список включен? Нет? Раньше бы крем для загара вписал, а сейчас вот – защитный… Да уж…

Крем от солнца.

Перевязочный материал.

Только Аркадий Аркадьевич бинты и стерильные салфетки в свой списочек внёс, как в груди у него всё сдавило. Чёрная холодная железная лапа его сердце сжала и давила, давила, давила… Дышать вдруг стало трудно, в глазах потемнело…

Плохо то как!

Заболело левое плечо, с той же стороны под лопаткой, шею как будто сдавил шипастый обруч… Зубы заныли… Капли холодного пота упали на бумагу со списком – одна, вторая, третья…

Затошнило, но это казалось по сравнению с болью в груди такой мелочью…

Аркадия Аркадьевича охватил страх. Животный какой-то, всепроникающий…

Ноги стали как ватные, затрясло ещё всего…

Ну всё, звиздец…

Взял телефон… Чёрт, какой тяжелый…

В груди давило всё сильнее и сильнее… Сколько же можно…

Телефон выпал из враз ослабевших пальцев.

Голова закружилась, в глазах потемнело.

Аркадий Аркадьевич застонал. Сам он этого уже не слышал.

Глава 3 Рыбник

Следующего страдальца в избу Медведя ввели под руки двое дюжих мужиков. Скорее даже не ввели, а внесли.

Больной хрипло дышал, обильно потел, был бледен – краше в гроб кладут…

– Доброго дня, Медведь…

Голос был Медведю знаком.

– Рыбник? – знахарь даже привстал со своего табурета.

– Да я, это, я… Что, не узнал? – криво улыбнулся больной.

– Попробуй, узнай… – покачал головой Медведь. – Посадите его.

Это было сказано уже мужикам.

Сейчас и их Медведь узнал. Работали они на Рыбника – солёную и вяленую рыбу с его заводика возили в Город.

– Колдуны с Верхнего Посёлка болезнь на меня напустили… – через слово прерываясь и со свистом втягивая в себя воздух пожаловался Рыбник Медведю. – Обидел я одного по пьяному делу и вот…

Рыбник закашлялся. Из уголка рта к вороту рубахи скатилось несколько капелек крови.

– Давно болеешь? – подождав, когда Рыбник прокашляется и немного отдышится, спросил Медведь.

– С месяц уже… – опять с перерывами на отдых прозвучало в ответ.

– Что сразу не пришёл? – побарабанил по столу пальцами Медведь.

– У Черной Старухи лечился, – выдавил из себя Рыбник.

Логика в его ответе была. Медведь то – травник, а если болезнь от колдуна, то ни врач, ни травник вылечить такого больного не смогут. Тут требуется более сильный колдун, ну или сам наславший болезнь отозвать её может.

С колдунами из Верхнего Поселка помириться видно не получилось, вот и пошёл Рыбник к Черной Старухе.

Знал Медведь её методы. Черная Старуха у народа сильной колдуньей считалась. Поговаривали, что почти все наколдованные другими болезни могла она снять. Смывала она болезни мертвячьим мылом. Мертвячье мыло – это обмылок, который остается после обмывания покойника. Черную Старуху со всех окрестных поселений полагалось приглашать умерших обмывать – так она мертвячье мыло и заготавливала. Много такого мыла ей требовалось – с ног до головы она больного колдовской болезнью им намазывала, а сама при этом что-то тихонько нашёптывала.

Собирала в склянки Черная Старуха после обмывания покойников и воду. Смешает с нескольких покойников воду и дает её пить больным. Очень это, особенно женщинам, помогало. Народ к ней валом валил. Медведь даже, как-то доходам Черной Старухи позавидовал, но потом рукой на это махнул – сам он тоже не бедствует.

Лечила ещё Черная Старуха шкурами от павших коров. По совету Старухи человек с наколдованной болезнью должен был взять сырую шкуру от только что павшей коровы, завернуться в неё плотно шерстью наружу и так лежать на солнцепеке или в избе в тёплом месте. Черную Старуху, как найдётся такая шкура от падины, полагалось позвать к больному и она будет над ним свои заговоры нашептывать. Наколдованные болезни после этого как рукой снимало.

Ещё был известен Медведю случай про то, как больные ноги у одного мужика из дальнего поселения Черная Старуха вылечила. У кого только он их не лечил – и в Городе у докторов, и у травников. Правда, у Медведя не был. Опять же по совету Старухи, дождался мужик когда в их поселке лошадь пала. Отвезли её труп к лесу, зверям на съедение. Больной, как только наступила ночь, незаметно прокрался к трупу лошади, вскрыл ей живот и свои ноги внутрь засунул. Сам накрылся тёплой курткой и так всю ночь пролежал. Шевелиться всё это время ему было категорически запрещено – как он это и вытерпел… Результат лечения был поразительный – ноги у мужика после этого заходили как у молоденького.

Зарывала Черная Старуха обратившихся к ней на несколько дней и по горло в старые могилы, и чего только другого с ними не вытворяла. Медведь на это только плевался и продолжал своими травами лечить.

– Вижу, не помогло тебе лечение у Старухи, – констатировал факт Медведь.

– Не помогло. – кивнул Рыбник.

– Ко мне то, зачем пришёл? – поинтересовался Медведь у своего старого знакомца.

– Болезнь моя смертная видно… Лечи, не лечи – конец один. Ты мне травки дай от боли. Всё нутро у меня как огнём горит… Всё умирать легче будет…

Рыбник кивнул одному из своих сопровождающих и на столе заблестела золотая чешуйка.

Медведь показал мужику два пальца.

Рядом с первой золотой монеткой тут же появилась и вторая.

Через пять минут просимое снадобье было готово.

– На стакан тёпленькой воды порошка чуть-чуть на кончике ножа нужно, – пояснил Медведь. – Не больше.

– Прощай, Медведюшко. – чуть приподнял с колена руку Рыбник.

– Прощай, Рыбник, – прозвучало в ответ.

Мужики с двух сторон подхватили больного и двинулись к двери.

– Сразу весь порошок ему не давайте – только по чуть-чуть на кончике ножа, – это было сказано уже помощникам Рыбника.

– Поняли. Так хозяйке и передадим, – ответил тот, что помогал Рыбнику справа.

Глава 4 Алексей Найденов

Кап. Кап. Кап…

Кран не закрыл?

С чего бы? За мной такого не водится…

Только об этом подумал – капанье исчезло.

Слышу, а почти ничего не вижу… Мутно всё как-то…

Вроде, как ещё и подташнивает. Не сильно. Бывает хуже…

Мысли в голове какие-то тягучие, появляются и исчезают, появляются и исчезают, путаются…

Так, наверное бывает, когда пыльным мешком по головушке достается…

Кап. Кап…

Снова капанье началось. Да что такое…

В груди побаливает, но не критично…

Так… Капать опять перестало…

Сердце как ненормальное забилось…

Во дела…

Вдруг, как-то сразу, всё хорошо стало.

Не понял…

Где это я? Каморка какая-то…

На стуле за столом сижу. Рядом кровать сереньким одеялом застеленная…

Справа снова закапало.

Голову повернул – раковина металлическая, над ней – кран. Медный. Из него капает. Сколько раз уж его чинили, а всё капает.

Стоп. Откуда про это знаю?

Так три года в этой комнате живу. Всё время, пока в медицинской школе Города учился. Два дня как последний экзамен сдал, вчера сертификат и знак младшего лекаря получил, а сегодня после обеда в Лесной на работу уже выезжать.

Какой Лесной? Какая медицинская школа? Какие три года? Какие экзамены?

Обычные – выпускные.

Кстати – хорошо их сдал. Можно, правда, было и лучше…

Не понял…

Совсем.

Так, Аркаша, успокоился, собрался, осмотрелся. Глаза закрыл, глубоко подышал.

Один, два, три, четыре, пять… Шесть, семь, восемь, девять, десять…

Открыл глаза.

Ничего не изменилось. Сижу за столом. Слева – кровать, сереньким одеялом застеленная. Справа – раковина, а над ней медный кран. Кстати, капать из него перестало.

То капает, то не капает – такой уж он и есть…

На столе – сертификат младшего лекаря, знак соответствующий, две стопочки монеток. Первая – серебро, вторая – медь. Вторая – повыше. Монетки более крупные, новенькие, поблескивают…

До первой выдачи жалования хватит. Это – если не шиковать.

Шиковать он не будет. Нет такой привычки. Не откуда ей появиться. Сначала сиротский приют, а потом медицинская школа со стипендией от Города. Сейчас за обучение и эту самую стипендию надо пять лет в Лесном работать. Затем можно и частную практику открыть, жениться, детишек завести…

Стоп, стоп, стоп… Какие детишки? Какая частная практика?

Обычная. Медицинская. Через три года работы можно будет уже на сертификат лекаря претендовать. Ещё через три года, если всё нормально сложится – уже попробовать экзамен на старшего лекаря сдать…

Тут Аркадия Аркадьевича опять накрыло.

Затрясло всего. Сердце в груди забухало. Тошнота снова подкатила…

Сколько так за столом сидел – кто знает. В дверь два раза стучали, но Аркадию Аркадьевичу не до стука было. Как сидел, так и сидеть остался.

Перетопчутся.

Не Аркадий Аркадьевич он сейчас. Не мужик весьма зрелого возраста. Это в зеркале над кроватью он рассмотрел.

Он – не дома. Где? Где-то далеко. Как далеко – точно сейчас никто не скажет. На Зеленой. Не одну сотню лет назад один переселенческий корабль сюда прибыл, а остальные где-то заблудились. Так в школе сиротского приюта рассказывали…

На Зеленой? Нормальненько…

Переселенческий корабль… Во как…

Что так не точно-то? Несколько сотен лет…

Бунт случился. Что-то в школе про ссыльнопоселенцев говорили… Корабль взорвали… Мало кто выжил… Техники – крохи… Было.

Опять в глазах всё поплыло, затошнило.

За край стола руками ухватился и так и сидел.

Долго. В дверь опять стучали…

Нет никого… Что стучат то…

К вечеру немного оклемался. Есть даже вроде захотелось.

Во чудеса то… Непонятно, что случилось… Жил-поживал Аркадий Аркадьевич, а тут похоже его сознание, или как там правильно, переместилось.

Бля…

Был Аркадий Аркадьевич, а теперь – Алексей Найденов. Сертифицированный младший лекарь. На Зеленой.

Кстати – повезло. Могло тебя Аркаша в гоблина какого-то забросить, а тут – парнишка молодой, здоровый, из наших. Поселенцы то из Китайско-Российско-Индийской Империи были. Причем, из российского сектора. Вон лекарь то младший – Алексей. Фамилия тоже наша – Найденов. Плюс – сирота. К тому же работать едет туда, где никто его не знает.

Прорвёмся.

Аркадий Аркадьевич сидел за столом и сам себя успокаивал. То почти нормально себя чувствовал, то накрывало его почти до судорог. Суровая пройденная школа спасала – чего только раньше с ним за почти прожитую жизнь не было, а тут раз – очередной фортель судьба выкинула.

Всё. Сейчас – спать. Лучше ничего не придумать. Утро, оно вечера мудренее…

Глава 5 Мария

Пользовал болящих Медведь почти до самого вечера. Передышку только себе на обед дал. Да, какой там обед – вчера ещё сваренного мяса поел, кружку воды выпил… Хлебушка чёрствого у него ещё немного было. Баловство, прямо сказать, одно всё это, а не обед для здорового мужика.

Бобылём Медведь жил, готовить себе не особо любил, да часто на это и времени не было. Что день, что ночь – прибегут, кланяются – спасай-помогай Медведюшко-батюшко…

Ничего, сегодня вечером он горяченького похлебает – идти в гости к Марии у него намечено. Мария – того же, что и Медведь роду-племени. Бабам местным она помогает. Кто рожать из баб задумает – их семейные за Марией бегут, которые же от нежеланного плода избавиться надумали – тоже поздним вечером или по ночному времени, чтобы никто не видел, ей в окошечко стучатся.

Всем помогает Мария. Правда, не за просто так – жить то ей на что-то надо. Вдовая она, кормильца у неё нет. Детишек тоже. Некому в лес или на болото сбегать, грибов и ягод набрать…

Не только вкусно покушать надеется сегодня вечером Медведь. Мария – баба справная, на лицо красива, да и всё остальное при ней. Медведь мужик ещё не старый, близость с женщиной ему не противоестественна, а очень даже приятна и желаема. Ох и отведёт ночью душеньку Медведь, своего не упустит…

Дорога до дома Марии не далека. Мимо поля, по лесу немного, а там и поляна, где избушка Марии стоит.

За мыслями о предстоящем Медведь и сам не заметил, как дошёл. По дороге ещё несколько раз наклонился за полезными цветками-травками, не оставлять же их, коли на глаза попали. Тем более, что их именно по вечернему времени надо собирать. Если днём их сорвёшь – силы лечебной в них мало. В травничестве тонкостей много, а все их знать надо.

Так, так, так… Ограду у избушки Марии он так и не поправил. Который раз уж себе про это говорил, но то одно, то другое. Завтра с утра он этим и займётся, нечего больше откладывать.

– Добрый вечер, Марьюшка! Всё ли хорошо у тебя? – Медведь уважительно голову склонил, как только порог Марьиной избушки переступил.

– Добрый, Медведюшко! Всё ладно. – Мария улыбнулась пришедшему. – Присаживайся. У меня всё скоро готово будет. Подожди немного, не так давно с родов пришла…

– Ну, коли пока на стол поставить нечего, может мы того? – Медведь хитровато подмигнул и потер рука об руку.

– Сиди уж… Вся ночь впереди… – усмехнулась Мария.

– Моё дело предложить… – притворно опечалился травник. – Вот ведь, какая баба попалась несговорчивая…

Мария погрозила мужику пальцем. Тот тяжело вздохнул и развёл руки в стороны.

– Прибежали сегодня за мной, – решила пока то да сё, рассказать о сегодняшних родах Мария. – Помогай, говорят, Марьюшка, баба рожать задумала. Пошла, тут недалеко. Бабу ту я уже видела. Пуза у ней была острая – по всем признакам носила она мальчика. Сам знаешь, если пуза широкая, то девочка родится, а если острая – на одного мальчика в поселении больше будет. Если же раздвоенный живот – двойня будет…

Медведь слушал Марью и только головой согласно покачивал – чаще оно так и было, хотя и случались исключения.

– Правый бок у её тоже выдавался – ну, всё о мальчике говорило. Лицо у этой бабы худое и тощее, а не полное и одутловатое, как при беременности девочками бывает…

Вот такого признака Медведь не знал. Тут же эту информацию он себе на ус намотал – знаний лишних не бывает, хоть и травами он лечит, а не бабьими делами занимается. Кстати, усы у него были роскошные – много чего намотать на них было можно. Борода тоже не подкачала. В сочетании с небольшим количеством волос на голове смотрелось это великолепно. Да, что уж – лыс был Медведь, так три волосинки на макушке только и вились…

– Муж той бабы тоже сильно старался, чтобы мальчик у него появился. Во время совокупления и бабе своей под голову шапку положил, и сам себе на голову другую напялил, – продолжила свой рассказ Мария. – Кому из мужиков девочку надо, то те во время близости с женой свою голову бабьим платком повязывают. Этому парень требовался. Обрадовался он, когда я ему про мальчика сказала. Гляди, говорю, соски у твоей беременной жены белые – мальчика родит… Рыбой её больше корми, говорю, чтобы здоровый мужичок появился…

Медведь опять головой покачал. С рыбой – это правильно. Чтобы девочка родилась беременную бабу надо больше овощами разными кормить, а мальчика хочешь – рыбу и мясо на стол перед бабой ставь.

Про соски, опять же от Марии, Медведь тоже знал – потемнели соски – жди девочку, белее стали – мальчик родится…

– Мужик у той бабы, как живот у неё расти начал, от тяжелой работы её избавил, не сердил её, не бранил, когда она полежать и отдохнуть задумает, – плавно от бабы перевела речь на её мужа Мария. – Даже сдерживать её в домашних делах начал, а только детскую работу давать. Следил, чтобы жена его сильно не утомлялась. Бабы в поселении все иззавидовались – и кормит то он её вкусно, и тяжелое поднимать не дает…

В ходе своего рассказа Мария сняла и положила на лавку платок, то по волосам своим рукой проведёт, то за мочку уха себя потеребит, то по бокам руками себя погладит… Голос её всё больше становился тише, глубже, даже хрипотца какая-то в нём появилась, глазки начали на штаны Медведя постреливать.

Тот на табурете сначала заерзал, потом и встал с него, шагнул к Марии, подхватил её на руки…

– Ты что, ты что… – для виду попротивилась она.

Ужинали они уж когда всё небо полным-полно звёзд было. Аппетиту Марии и Медведя можно было только позавидовать.

Глава 6 Ревизия воспоминаний

Аркадий Аркадьевич, а в сей момент – Алексей Найденов ещё целую неделю из своей комнаты почти и не выходил. Только в туалет и обратно.

Сказался больным. Парню поверили, даже еду ему с кухни приносили. Больше семи дней в своей комнате отсидеться не получилось – новые ученики в медицинскую школу Города прибыли и для них надо было места освобождать.

Чем в это время занимался? В себя приходил. Это вам не шуточки в такой ситуации оказаться. Жил себе жил, работал, путешествовал, а тут раз – на какой-то тебе Зеленой оказался в шкуре младшего лекаря. Стресс, ещё и какой.

Первые дни, то неожиданно в сон проваливался, то опять всего потрясывать начинало… Лежал всё больше на кровати и, если можно так сказать – в голове своей копался. Теперь – своей. Ревизию проводил, смотрел – что ему досталось.

Вспоминать, вернее перебирать полученное наследство, сначала очень плохо получалось, но потом как-то приспособился.

Воспоминания, они не как книги на полке в библиотеке в строгом порядке стоят, а все перемешаны.

Просматривать их от ближним к дальним лучше получалось. Лежал с закрытыми глазами Аркадий Аркадьевич и как файлы в компьютере проглядывал…

Вот экзамен буквально несколько дней назад в медицинской школе был. Полезное воспоминание? Скорее да, чем нет. В такой ситуации каждая крупинка информации для дальнейшей жизни здесь важна. Понял почти сразу Аркадий Аркадьевич, что обратной дороги у него нет – тут, на Зеленой, ему теперь отведенные годы провести придётся.

На экзамене достались Алексею Найденову три вопроса. Первый, а это было здесь традиционно – по истории врачевания на Зеленой. Начиналась она с прибытия сюда переселенческого корабля. Алексей правильно назвал фамилии и имена первых медиков поселенцев, озвучил чек-лист подготовки медицинской капсулы к работе. Ну, всё как по писаному в инструкции выложил.

Сами медкапсулы давно уже только экспонатами в музее медицинской школы были, а работа на них непонятно для чего изучалась. Так Алексей считал, вернее информацию об этом Аркадий Аркадьевич просматривая его память выявил.

Второй вопрос был про лечение болотницы. Это тут одно из самых распространенных заболеваний. Каждый лекарь с ним хорошо знаком должен быть. Алексей и здесь, по его оставшемуся в памяти мнению блеснул. Все симптомы озвучил, про лечение рассказал. На дополнительные вопросы въедливой комиссии ответил.

Тут он немного схитрил. Специально, отвечая по билету не всё про болотницу, что знал выложил. Ему про это вопросы и задали. Для вида лоб наморщив, тяжело вздохнув он и выдал уже для ответа заранее подготовленное. Лекарь хорошим артистом должен быть, так их в медицинской школе учили. Правильно, кстати. Лекарю много социальных ролей надо уметь играть – где-то суровый вид на себя напустить, где-то и родимую мамочку сыграть…

Маму свою, отца – тоже, Алексей не помнил. Не отложились их образы в его памяти. Аркадий Аркадьевич как не копался, ничего про них не обнаружил. Найденов был сиротой. Кстати, фамилию такую ему в приюте только дали. Имя – тоже.

Про сам приют воспоминания были. Всё больше про драки. Сначала Алексею доставалось, особенно когда он один был, а его противников несколько. Потом ситуация кардинально поменялась и не ему уже приходилось из разбитого носа кровь разбрызгивать. Нет, иногда побеждали и его, но случалось это редко.

По годам в сиротском приюте имелись ещё и воспоминания о том, что есть постоянно мальчику хотелось. Хорошо кормили их только тогда, когда в заведение комиссия какая-то приходила. Тогда их в чистое переодевали, порции чуть ли не в два раза больше становились…

Ребятишки мечтали даже, чтобы их сиротский приют почаще проверяли, но такая удача выпадала редко.

Учиться в школе приюта Алексею было скучно. Аркадий Аркадьевич для себя сделал предположение о том, что видно хороших педагогов в приюте не водилось. Тут ведь как преподавать. О самом вроде скучном можно так рассказать, что раскрыв рот тебя будут слушать.

Самому Аркадию Аркадьевичу повезло – встретились ему такие педагоги. Сколько уж лет прошло, а он их до сих пор помнил.

В медицинской школе Города учиться уже было интереснее. Кроме того, сирота понимал, что надеяться ему не на кого, самому надо по жизни пробиваться. Найденов до позднего вечера просиживал в своей каморке над книгами, по своей инициативе ходил на дежурства в медицинские заведения Города.

Добровольному, а самое главное – бесплатному помощнику в городских больницах были рады. Специально Алексея, конечно, на его дежурствах ничему не учили – какой дурак себе будет конкурента готовить, но глаза то у него и уши имелись.

Тут подсмотрит Алексей что-то для себя новое, здесь со всей внимательностью послушает, как лекари у пациентов об их болезнях расспрашивают, какие вопросы в каком порядке, чтобы ничего не пропустить, задают.

В медицинской школе, само-собой, многому учат, но практика есть практика. Про всё в различных ситуациях рассказать не возможно, да и преподаватели в медицинской школе программой по рукам и ногам связаны. Опыт у них тоже разный. Про что сами делали – поведают ученикам и всё…

Алексей во все мелочи вникал, что не понятно было – спрашивал. Когда от него и отмахивались, а где-то и расскажут, что и как старательному парнишке.

Ещё в сиротском приюте Алексей уяснил, что в общении со старшими по возрасту и положению лучше лисий хвост, чем волчий рот. Так одна из воспитательниц приютских говорила. Лис и волков на Зеленой, правда, не водилось, это были легендарные звери с далекой родины переселенцев.

Третий вопрос был посвящен медицинскому надзору за городским водоснабжением. Тут также Найденов не сплоховал. Вопросы профилактической медицины им подробно на лекциях излагали и так получилось, что материал про водоснабжение он самым последним перед экзаменом повторял…

Глава 7 Тяжелые роды

Завтракали Мария и Медведь поздно. Позёвывали, друг на друга с улыбочками поглядывали…

– Не потеряют тебя болящие то? – Мария положила на блюдо Медведя ещё пару больших кусков мяса.

Мужиков, их мясом кормить требуется. Желательно почаще и побольше. Ещё матушка Марии говаривала, что с крахмала только воротнички у рубашек стоят…

– Их много, а я один… Подождут. – отмахнулся Медведь и хитровато Марии подмигнул. – Скажу – к больному в поселение за болотом приглашали… Вот там и задержался.

– Ну-ну… Смотри…

Ещё один кусок мяса появился на блюде Медведя.

– Сама то ешь, что всё мне подкладываешь. – травник поднял глаза на Марию.

– Так, хороших работников не жалея кормить надо, – лукаво и со значением произнесла Мария.

– Ну, тут мы рады стараться. – сдерживая смех ответил Медведь. – Всегда готовы. Хоть прямо сейчас…

– Ну тебя, работничек. – уперла руки в бока повитуха. – Белый уж день на дворе. Хватит сладенького…

Травник понял, что больше ему сегодня не обломится.

– Так ведь и не рассказала, как вчера баба разродилась, – зарыскал глазами по столу Медведь.

– Что ищешь? – обвела взглядом всё находящееся на скатерти Мария.

– Соль, – продолжая выискивать нужное ответил Медведь.

– Да вот же она. – указал Мария на деревянную ёмкость с белыми кристалликами. – За кувшином.

– И правда. – протянул руку за солонкой Медведь. – Опять немного не досолила…

– Как водится пошла та баба рожать в дом к родной матери, – продолжила прерванный вчера вдруг возникшими неотложными делами рассказ Мария. – Меня прямо туда и пригласили…

Травник, жуя досоленный по своему вкусу кусочек мяса, мысленно одобрил действия бабы. Чем меньше народа о родах знает – тем лучше они пройдут. Зачем бабе лишнее страдать за всякого, кто о родах её узнал. За каждый грех узнавшего придётся ей боли терпеть… Только два человека могут знать о предстоящих родах безнаказанно для роженицы – это её родная мать и повитуха.

– Пришла она в дом матери, удалили там всех лишних под благовидным предлогом, выбрали мы с её матушкой укромный уголочек… Одна с нами в избе старая-престарая старуха осталась – ходить она уже давно не может. Велели мы ей притвориться спящей – как будто она ничего не видит и не слышит. Все окна и двери мы в избе открыли, волосы бабе распустили, в чистую рубаху переодели, а тут у неё схватки и начались… Вроде и не первого ребеночка та баба рожала, и перед родами у всех знакомых прощения попросила, а начала она мучаться. Расстегнули мы бабе ворот на рубахе, сняли с неё кольца и серьги – продолжает мучиться. Отпёрли в избе все замки, все узлы, что увидели, развязали, а всё равно плохо дело идёт. Баба орёт, а родить не может…

Медведь даже есть перестал – внимательно Марию слушает.

– Мужа позвали. Прибежал – морда красная, запыхался… Ему сказали ворот расстегнуть, пояс снять. Растёрла ещё я поясницу бабе, живот её маслом смазала – всё никак не родит… Схватки идут, при каждой, чтобы остуды не было, я живот бабе платком накрываю, – вспоминала вчерашнее Мария. – Не помогает тепло, значит – надо живот чем-то остудить. Холодок то, он для ускорения родов хорош. Была бы зима – снегу бы на живот бабе положила, а тут только и была в избе холодная вода. Понятное дело – не помогла она…

Мария, рассказывая, вновь переживала всё вчерашнее. Её эмоции передались и травнику. Не закрылся он вовремя – не с больным он сейчас был, вот и расслабился.

– В пустую бутылку надо было дать подуть, – влез с советом в рассказ Марии Медведь.

– Дули, как не дули – не помогло. – Мария без всякой обиды посмотрела на травника. – Не дурнее паровоза…

– Рвоту тогда надо было вызвать, – продолжал давать советы Медведь.

Любой человек, когда эмоции его захлестнут, глупеет. Кто больше, кто меньше. Вот и на Медведя эмоциональное заражение от Марии подействовало – начал он, травник, матёрой повитухе советы давать. Смешно немного это даже…

– Само-собой, роженицу сорвет и это силы ей даст… – не обиделась и сейчас на советчика Мария. Он же с доброй души так говорит, переживает за свою любушку-голубушку. – Пробовали и это – её же волосы в рот ей вкладывали. Рвёт её, а родам это не помогает… Поводили мы ту бабу по избе с её матерью – не разродилась. Муж ее на свой спине потаскал – не помогло. Подвесили мы тогда её на верёвках на брус под потолком – это и помогло. Помучилась она ещё немного и родила.

– Кого хоть? – опять принялся за мясо Медведь.

– Кого-кого – мальчика. – улыбнулась Мария.

Глава 8 В Лесной

Выставили Алексея Найденова за ворота медицинской школы, хорошо, что ещё завтраком накормили. И так сверх положенного сколько дней место в общежитии занимал…

С ног до головы младший лекарь в казенное одет, в кармане денежек не так чтобы и много, в руке зеленая брезентовая сумка от большого лекарского набора. Набор хоть и большим называется, а сумочка – не велика. Да у Найденова всё имущество туда вошло, а ещё и место в ней осталось. Много ли у сироты вещей – пара запасного нательного белья, три пары носков, полотенце, рубашка. Ну, ещё чуть-чуть по мелочи – мыло, зубная щетка и порошок для той же цели, иголка с нитками, ножницы, ложка с вилкой. В кармане, кроме монеток, складной ножик и спички. Вот и всё богатство.

Да, ещё документы имеются и ярлык на проезд до Лесного. На поезд.

Ну, ножки-ножки, ведите на железнодорожный вокзал…

Так… Вот тебе и Город. Ещё и столица Зелёной… Самый большой небоскрёб в три этажа. Хорошо ещё из кирпича…

Раньше Аркадий Аркадьевич, а теперь Алексей Найденов денег на общественный транспорт решил не тратить, а пешочком прогуляться по столичному городу. Когда ещё такое придётся. Закрутят-завертят дела службы в Лесном, не до поездок в Город будет.

Улицы камнем мощены, довольно чисты и ухожены. В центре. Чуть в сторону – деревня-деревней… Вывески аляповаты. Народу – не много. Одеты прилично, но в большинстве своем в что-то типа форменной одежды. На груди – знаки об окончании учебных заведений, у тех, кто постарше – медали.

– Военные? – задал сам себе вопрос Аркадий Аркадьевич.

– Не обязательно. Так тут принято одеваться и учителям, и лекарям, и инженерам. Уже не говоря о государственных чиновниках, – сам себе на вопрос ответил Аркадий Аркадьевич.

В очередной раз памятью Алексея Найденова он воспользовался. Практически уже без всяких со своей стороны усилий, на автомате.

Вокзал размерами и архитектурными изысками не поражал. Всё было строго и функционально.

– Возведен по единым утвержденным образцам строительства государственных учреждений… – подсказала память Найденова Аркадию Аркадьевичу. – В Лесном точно такой же будет.

Не только в Лесном. Такие же здания ждали Алексея и в Торфяном, и в Листвянке, и в Боре… Вздумает он в Верхний Посёлок на поезде отправиться – там опять такой же вокзал будет.

Железная дорога на Зелёной государственная, поэтому и всё вокзалы как братья-близнецы. Абсолютно одинаковы здесь и казармы в армии, здания судов, больниц, школ, пунктов охраны порядка… Нет, школа от больницы отличается, но школы в Бору и Торфяном, к примеру, словно зеркальные отражения.

Аркадий Аркадьевич посмотрел на вокзальные часы, пробежался глазами по куцему расписанию. Через час у него уже и отправление…

Кстати, с первого жалования надо себе часы купить. Что за лекарь без часов – ни частоту сердечных сокращений посчитать, ни узнать, что время обеда или окончания службы сегодня уже наступило. Или прямо сейчас этот нужный ему прибор для измерения времени приобрести? Немного серебра у него имеется – на дешевый вариант хватит.

– До Лесного. – молодой человек со значком младшего лекаря протянул свой ярлык на проезд в окошечко кассы.

– Один билет второго класса до Лесного…

Буквально через минуту Аркадий Аркадьевич получил взамен ярлыка свой проездной документ.

– Для выдачи оружия пройдите в кабинет номер три, – долетело до него ещё из окошечка кассы.

Аркадий Аркадьевич, вернее – Алексей Найденов чуть на ровном месте не запнулся.

Оружие? Какое оружие? Зачем?

Пошарил в памяти…

Всё оказалось правильно. На железных дорогах часто пошаливали.

Младший лекарь – государственный служащий?

Государственный.

Самый что ни на есть.

Вот.

Ему на время проезда по железной дороге и полагается получить оружие. Причём, не только получить, но и использовать его по прямому назначению, если лихие люди напасть на поезд надумают. Стрельбе он обучен – соответственная запись в его сертификате имеется.

Выдают оружие на время нахождения в пути и ветеринарам, и фармацевтам, и школьным учителям… Всем, кто на правительство Зеленой работает.

Военным не выдают – у них оно уже и так имеется.

Выдают ещё и патроны. Если не используешь их – сдашь вместе с оружием в пункте прибытия. Тогда и отметочку об этом в своих документах получишь.

Надо сказать, при очередном получении ежемесячного жалования ещё за это и денежное вознаграждение тебе выдадут. Ну, за то, что с оружием в руках поезд защищал. Ежели же пострелять пришлось, ещё и за каждого убитого и раненого нападавшего премию выдадут. Тут всё зависит от того, какая за кого награда назначена. Иногда, если повезёт, за несколько месяцев столько жалования не получишь, как за какого-нибудь известного разыскиваемого разбойника. Тут не только часы себе купить можно, но и что-то повесомей…

Да, если ранят – лечить тебя положено за государственный счёт. Убьют – семья деньги получит.

Аркадий Аркадьевич не горел желанием участвовать в боестолкновениях. Настрелялся он в своё время. Больше тридцати лет уже прошло, как он убивал и сам имел возможность был убитым, но повторения подобных ситуаций ему как-то не хотелось.

Нет, если надо будет – он постреляет, но лучше бы уж без этого…

Кабинет номер три в здании вокзала был посещен, всё полагающееся младшему лекарю выдано.

Сейчас можно и на перрон…

Так, так, так… Это что у нас такое? Самый настоящий паровоз?

Точно – паровоз!

Никогда на паровозе не ездил…

Ну, всё когда-то в первый раз бывает…

Во тут как – переселенческие корабли, паровозы, нападения на поезда… Романтика…

Стоп.

Память Алексея Найденова подсказывала, что кормить Аркадия Аркадьевича дорогой никто не собирался. Вагона-ресторана в поезде до Лесного нет. Пассажирам самим о своем пропитании в пути надо озаботиться.

Где тут еды в дорогу купить можно?

Ага, буфет на вокзале имеется. Туда нам сейчас и дорога…

Глава 9 Мешок на голове

Случай родов, которые Мария вчера принимала, с Медведем они весь завтрак обсуждали. Настоящий консилиум у них получился.

Правда, временами травник с темы родовспоможения съезжал и намеки всякие-разные начинал делать. Мария не поддавалась…

– Надо было недалеко от бабы той ещё железный нож положить, – поучал Медведь. – Нож – он боль режет. Меньше бы пришлось бабе страдать.

– Топор ещё скажи, – не приняла его запоздалый совет повитуха.

– Можно и топор, почему нельзя… Топором тоже боли можно снимать. Придёт к тебе мужик или баба с болями в пояснице, положишь их на порог и давай не сильно топором по пояснице постукивать. Постучишь-постучишь, порежешь боль, а она и отпустит. Боится топора боль. – не сдавался Медведь.

Мария на него только рукой шутливо помахивала. Говори, говори мол, да не заговаривайся…

– Железный нож ещё не то лечит. Даже если кровь из носа пошла, с помощью железного ножа её можно остановить…

Медведь чуть не пять минут рассказывал, как это делается. Мария его слушала, но для себя решила таким методом не пользоваться. Глупость всё это, а не лечение…

– Так. Всё. Домой к себе тебе пора. Заждались уже тебя там, – прервала поток словоизлияния Медведюшки-батюшки повитуха.

– Ну, коли гонишь – ухожу. – для вида якобы обиделся Медведь.

– Иди, иди, пора тебе серебрушки уже начать зарабатывать. – усмехнулась его тайная сердечная подруга. – Полон двор у тебя уже болящих. Стонут – сюда даже слышно.

Хорошо утром по лесной тропинке прогуляться…

С неба лысую голову не жарит, ветерок обдувает – отгоняет зевоту. Не выспался сегодня травник, вот совсем не выспался…

Ну вот – Марии опять забор не поправил… Более интересные дела нашлись…

Шаг за шагом приближался Медведь к своему жилищу, а в голове всё прошедшая ночь вертелась. Что да как… Вот тебе и Мария… Ох и затейница…

– Шшш… – тихо за спиной прозвучало и что-то промеж лопаток травника кольнуло. – Стой где стоишь…

– Стою.

Медведь замер на месте, голову не стал поворачивать. Что-то лишнее или кого не надо увидишь, дальше и идти не придётся. Войдёт острое в тело белое, прямо в сердце и всё…

– Тебя Медведем зовут? – задал голос за спиной вопрос.

– Ну, меня… – не стал отказываться остановленный посреди леса.

– Травничаешь? – тут же последовал следующий вопрос.

– Травничаю, – не стал наводить тень на плетень Медведь. – Немного…

– Давай не скромничай, – усмехнулся кто-то за спиной.

Голос другой. Значит – за спиной минимум двое. Да с ножиками…

– Да он это… Самый лучший тут травник. Народ к нему из дальних поселений даже приезжает…

Третий голос.

Во. Трое. Ситуёвина…

– Ты, мил человек, давай не дергайся. Мешок на голову сейчас мы тебе накинем. Помочь от тебя требуется… Сделаешь своё дело – жив и цел останешься. Сюда же потом тебя и выведем.

Опять новый голос…

Уже четвёртый.

Четверо на одного. Лучше уж пока подчиниться… Потом видно будет…

– Хорошо, – опять же не поворачивая головы ответил Медведь.

Силён он, но тут сразу четверо… Да не пустые…

Чьи-то руки мешок на голову травника напялили, кто-то крепко его за правое предплечье ухватил.

– Пошли тихонько, мил человек…

Это снова тот голос, что последним был.

Медведь не ответил.

Шли долго. Сначала лесом. Хоть у Медведя и на голове мешок, но уши то ему ничем не заткнули. Ветерок ветками играет, знак травнику подает о месте, по которому его куда-то ведут.

Нос тоже у Медведя чует. Водой потянуло. Как от болотца или от речки небольшой. Нет, всё же болотце, речной запах свежее…

Вот и под ногами зачавкало… Эх, сапоги у Медведя сегодня на ногах новые, праздничные, расчушит он их по этой болотине…

Да что уж о сапогах горевать, тут о голове думать надо…

Как же, выведут его обратно! Не первый раз уж такое… Утащат знахаря разбойнички в лес и с концами… Им чужие глаза, уши и язык не нужны. Справит своё дело знахарь, а его и ножом по горлу. В лесах и болотах беглых каторжан и солдат-дезертиров сейчас хватает…

Болотина кончилась, снова по лесу Медведь и его конвоиры двинулись.

Далеко куда-то травника ведут, торопятся, даже ни разу и не присели.

Дымком потянуло. Куда-то пришли?

Точно. Злодеев кто-то окликнул, но последний голос ответил, что свои мол. Ну, кому – свои, а кому – не очень…

– Привели кого надо?

Опять другой голос. Такого ещё не было. Характерное поскрипывание в нём присутствует. Ну, точно. Горлянку человечек перенёс, крепок значит. Из десятка после её один-два выживают…

Мешок с головы Медведя кто-то сдёрнул.

Так. Место совсем не знакомое…

Перед травником стоял мужик. Здоровущий – не хлипче Медведя будет. На левой щеке клеймо государственной каторги, а пониже его циферка крест на крест перечёркнутая. Полностью назначенные ему годы отбухал кайлом душегубец. На правой щеке тот же рисунок раскаленное железо оставило и снова перечёркнутая циферка. Ага, понравилось ему на каторге, второй раз решил туда заглянуть…

Вот на лбу, где опять же каторжанское клеймо имелось, циферка была целенькая. Своими ножками, а не по казённому разрешению кирку мужик бросил.

Беглый. Такому, если поймают – смерть. Даже и разговоров вести с ним не будут. Веревку на шею и повесят сушиться на ветке…

– Пошли за мной. Сразу говорю – не дури, бежать здесь некуда… – предупредил Медведя беглый.

Плохо, плохо, плохо… Лицо своё он мне показал… Живым теперь точно не отпустят…

На Медведя как холодком откуда-то повеяло.

Глава 10 Грибная Поляна

Паровоз, паровоз,

Ты куда нас повёз?

По полям, по лесам

Паровоз едет сам…

Девочка в белом платьице на одной ножке прыгала на перроне и распевала песенку. Молодая женщина держала её за ручку, виновато улыбалась, как бы прощения просила у окружающих за нарушение для них тишины и покоя…

Аркадий Аркадьевич песенку первый раз слышал, но она ему была знакома. Правильно – Алексей Найдёнов то её знал. Ещё с сиротского приюта.

На перроне было не многолюдно, но и вагонов у поезда тоже всего пять. Причем, два из них – грузовые. Сейчас в них носили какие-то тяжёлые зелёные ящики. Вроде и не велики они, а по два солдатика ящик с трудом перемещали.

Железнодорожный состав напоминал бронепоезд из старой земной кинохроники. Что сам паровоз, что вагоны были обвешаны металлическими листами.

Последние были как птицами поклёваны.

Младший лекарь подошёл поближе.

Хороши птички, клювики то у них стальные…

Окна вагонов иначе как амбразурами было назвать и нельзя. Стёкла в них отсутствовали.

Во как… Ладно, сейчас тепло, а в холодное время года как?

Как, как… Точно так же. Да не особо здесь и весь год холодно. Прохладнее бывает, чем сейчас, но всё же не уходит температура в минус.

Это опять в голове Найденова Аркадий Аркадьевич почерпнул, вернее – в своей сейчас голове.

Двери вагонов открылись и появились проводники. Ну, коли поезд – бронепоезд, то и проводники соответствующие. Рослые молодые мужики в выгоревшей полевой форме. Вооруженные.

Народ на перроне зашевелился, к вагонам потянулся.

Одна девочка и не дающая ей свалиться молодая женщина оставались на месте. Девочка продолжала прыгать и распевать свою песенку.

Паровоз, паровоз,

Ты куда нас повёз?

По полям, по лесам

Паровоз едет сам…

Женщина всё поглядывала на двери здания вокзала. Затем переводила взгляд на часы. Снова на двери вокзала…

Скорее всего, кого-то ожидает…

Младшего лекаря никто не провожал, ожидать ему было некого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.