Скотт Мелани
Нежеланный ребенок

Слово автора

Предлагаю вам погрузиться во вторую по счету книгу моей новой вселенной со скромным названием «Вселенная Скотта Мелани».

Я решил сделать небольшой перерыв в повествовании истории о Майкле Силвере и углубиться в рассказ о судьбе его сводного брата. Данная книга будет как раз об этом.

Мне показалось, что читателям станет интересно узнать об истории его младшего брата. Каким он был до вхождения в семью Силверов? Как выстраивались его отношения с родной семьей, как он жил у Джорджа и Марианы после отъезда Майкла? И наконец, как он влип в ту историю, которую вместе с Майклом они расхлебывали в первой книге «Наемник в душе».

Эта книга поведает о личных и спортивных достижениях и неудачах Теодора, с какими трудностями ему пришлось столкнуться в его детском и юношеском возрасте, начиная со взаимоотношений в семье, заканчивая его общением со сверстниками. Книга расскажет о том, как мальчик пришел в этот безжалостный спорт под названием «бокс», и как по-своему решил пойти против общепринятой системы. Вы увидите, что несмотря на то, что братья и не являются кровными родственниками, их объединяет нерушимая связь, стремление к честности и справедливости. Оба, они отстаивают свое собственное право на выбор в этом большом и опасном мире.

Вступление

762 год. Теодор сидел на скамейке в мужской раздевалке и ожидал приглашения на ринг. Он был одет в синие боксерские шорты, его руки обмотаны бинтами, фиксируя поврежденные суставы пальцев и кистей. Парень закрыл глаза и начал активно растирать волосы у себя на голове, как будто тонизируя и морально готовя себя к бою. 1/8 финала городского турнира, каких юноша прошел немало, за всю свою текущую спортивную карьеру. По сути ничего необычного, но внутренне, Тед ощущал, что этот бой изменит всю его жизнь.

В раздевалку вошел его тренер вместе с еще одним чернокожим мужчиной. Оба, они были как будто из других миров. Один – в поношенном синем спортивном костюме. Другой – в белом деловом костюме, сшитом у лучшего городского портного. Последнего, Теодор прекрасно знал, поскольку это был Дрис. Букмекер, являющийся совладельцем его спортивного клуба и ко всему прочему недавно назначенный на пост генерального менеджера. Фактически именно этот человек платил парню зарплату. Он здесь задавал правила: говорил кто и в какой момент должен лечь. Это был его бизнес, в котором мужчина прекрасно умел грести деньги лопатой, не оставляя в долгу своих компаньонов. Да, и спортсмены выступали у него на турнирах никак не для престижа, или славы, а чаще всего для того, чтобы подзаработать.

Такие люди как Дрис, разрушали спорт изнутри, но никто, к сожалению, на серьезном уровне не возражал, поскольку все нужные Дрису люди оставались в солидном плюсе, включая его самого. В деньгах теряли только, азартные игроки, которые просаживали в букмекерском клубе сотни и тысячи евродолларов, из месяца в месяц. Бедняги рассчитывали на удачу, и думали, что они хорошо разбираются в этом спорте, не зная его кухни изнутри.

Среди клиентов бизнесмена были не только простые горожане из небольшого города, но и ничего не подозревающие бизнесмены, а также политики из разных населенных пунктов.

Мужчины сели по обе стороны от спортсмена и уставились на него. Чернокожий предприниматель улыбнулся боксеру во весь рот своей белоснежной улыбкой. Он достал из внутреннего кармана скрученную пачку денег и передал ее тренеру. Тот моментально спрятал полученную сумму в карман спортивного костюма.

Дрис: «Ну, как поживает наш боец? Готов к бою?

Теодор: «Как всегда».

Дрис (громко засмеялся): «Ахахаха. Мне нравится с тобой работать. Ты очень смышленый парень и понимаешь толк в этом бизнесе. Значит так, сегодня ляжешь в третьем раунде. Сделаешь вид, что вымотался и пропустишь пару ударов. Дерек предупрежден. Он сильно бить не будет. Но не забывай, нужно упасть так, как будто он очень сильно тебя ударил!»

Теодор: «Сегодня я поддаваться не буду. Выиграю, значит выиграю».

Дрис положил свою руку на плечо боксеру и снова улыбнулся: «Торгуешься? Хорошо. Накину тебе еще пять процентов. Считай, я сегодня в хорошем настроении, поэтому тебе уступил. А в ответ, я жду, что ты сегодня уступишь на ринге Дереку».

Теодор: «Нет. Я занимаюсь всю свою жизнь этим спортом не для того, чтобы постоянно договорняки сливать. Я планирую только добавлять, чтобы прорваться на городские крупные соревнования уровня золота и выше».

Тренер: «Теди, так дела не делаются. Хватит дурить! Я уже взял деньги. Это его требования, его правила, и не нам указывать, что в них правильно, а что нет».

Дрис поднялся со своего места и показал указательным пальцем на тренера, делая вид, что спортсмену необходимо прислушаться к его совету.

Теодор: «Я все сказал. Устал уже быть боксерской грушей. Я заслуживаю большего. Я – не ты. За сегодняшний поединок, никаких дополнительных денег я не брал, и не собираюсь».

В раздевалку заглянул сопровождающий менеджер: «Теодор Силвер, тебя объявляют. Пора!»

Спортсмен встал со скамейки и направился к выходу из раздевалки. Ему преградил дорогу Дрис и с серьезным выражением лица произнес: «Не наломай дров, пацан! Мы с тобой в одной лодке. Попытаешься выпрыгнуть из нее, и я лично тебя утоплю. Ты уж мне поверь!».

Теодор молча обошел широкого мужчину со стороны. Затем Дрис обратился к его тренеру: «Ты уж проследи, Себастьян, чтобы договоренность между нами была соблюдена. В противном случае тебе тоже достанется. Следить за пацаном – твоя задача. На кону стоят огромные деньги. Я не просто так сюда лично приехал…»

Тренер: «Я постараюсь, Дрис. Я постараюсь».

Диктор торжественно представил Теодора толпе. Под всеобщий гул трибун, Теодор, сопровождающий его менеджер и тренер направились по красной дорожке к рингу. Дрис занял свое место на трибуне, достал сигару, поджег ее и с напряжением принялся наблюдать за подготовкой к предстоящему бою.

Теодор перелез через канаты, и надев на руки перчатки поприветствовал зрителей. Он посмотрел на трибуны и увидел Дриса, дымящего своей сигарой. Диктор объявил противника Теодора. Через несколько десятков секунд после этого, с другой стороны ринга появился крупный и агрессивный боец, напоминающий своими повадками молодого разъяренного быка, рвущегося в бой. Судья занял свое место в центре ринга. Оба бойца подошли к нему.

Судья: «Я жду о вас обоих честного поединка. Никаких запрещенных приемов. Только бокс».

Рефери одновременно жестом и свистком начал бой. Оба бойца с первых секунд ринулись в бой в надежде на скорую и закономерную победу.

ПЕРВЫЕ ШАГИ

Родители

Согласно новому летоисчислению, шел 735 год. Гаи представлял собой сравнительно небольшой поселок, в котором проживало и работало не больше 20 тыс. человек. В основном, люди занимались здесь сельским хозяйством и ремеслом. Для детей имелась пара школ и пара детских садов. Большинство городских до сих пор никак не могло понять, зачем сельским детям образование, поскольку ремеслу фермеров и ремесленников их обучали собственные родители на основе своего многолетнего опыта. Несмотря на небольшую численность населения, движение на проселочных дорогах было весьма оживленным. То и дело ездили фуры и грузовики, развозящие продукты в другие населенные пункты.

Заняв денег в долг родителей, Ларс перебрался сюда вместе со своей женой около пяти лет назад, в надежде обрести спокойствие и скрыться от городской суеты. Хотя сам он жил до этого в Локфуд Сити, где обучился профессии повара. Мужчина неплохо готовил, а также больше всего разбирался в качестве и свежести продуктов, необходимых для приготовления блюд. Так, однажды, он и поймал себя на мысли, что не заняться ли ему изготовлением этих самых продуктов. Для этого ему необходимо было обзавестись своей фермой и скотом. А также нанять несколько работников, знающих толк в уходе за животными и их содержанием.

По началу, Инесса (жена) была категорически против такого шага, поскольку ей казалось это нелогично – менять большой город на какое-то село. Однако Ларс смог ее уговорить, рассказывая сказки о прибыльном бизнесе и о том, как он будет процветать.

Приобрести работающую ферму оказалось непросто и непомерно дорого, даже для такого небольшого поселка. Ровно, как и выкупать пустой участок, чтобы организовывать с нуля новую. Поэтому от идеи с покупкой фермы пришлось отказаться. Он приобрел на занятые деньги несколько помещений в двухэтажном доме. Один из которых находился на первом этаже, другой – прямо над ним. Первое помещение предприниматель переоборудовал под небольшой ресторанчик. Это было новшество для маленького поселения, поэтому посетителей стало хоть отбавляй. Бизнес постепенно рос и развивался. Второе помещение было отремонтировано и переделано в уютный двухкомнатный апартамент, в котором и проживала молодая семья. К тому моменту, Ларсу было 35 лет, а Инессе 27.

Общение с родителями у обоих не заладилось, поэтому с какого-то момента родственники совсем перестали приезжать в Гаи. Ни телефонных звонков, ни смсок. Не было понятно, с чего все началось. Семейной паре было куда важнее сохранить идиллию между ними, чем с трудом пытаться вернуть давно утраченные отношения с близкими. Ларс безумно был влюблен в Инессу, и это чувство сохранялось в нем даже спустя долгие годы. Пара начала свои отношения до вступления в брак, и лишь после двух лет, они приняли решение о женитьбе.

Только спустя три года, семье удалось расплатиться по долгам с родителями Ларса. Он знал номер их счета и просто молча отправлял им ежемесячно оговоренную сумму. Со стороны, это конечно, могло показаться одновременно и странно, и грустно. Родной ребенок, которого связывает с родителями лишь две вещи – формальные данные о родственной связи, и его долг. Однако и такое случается. Особенно, когда возлюбленные защищают друг друга перед своими родителями, самостоятельно вступая с теми в конфликты и споры.

Инесса не раз заводила с Ларсом разговоры о том, чтобы попытаться завести ребенка. Хотя бы одного. Ведь, по ее словам, они обладали для этого всем необходимым: достаточным количеством денег, собственным апартаментом, собственным бизнесом и любовью друг к другу. Но Ларс упорствовал и категорически отказывался об этом говорить, считая, что время еще не настало. Да, и в принципе, мужчина не очень-то любил детей, и где-то внутри, он искренне надеялся, что Инесса рано или поздно прекратит эти разговоры.

 Однако случается в жизни и такое, что никак не зависит от воли человека. Просто потому, что это должно было рано или поздно произойти. Это случилось с ними в 740 году. Был обычный повседневный день. Инесса помогала Ларсу на кухне, в очередной раз думая, что она хотела бы завести ребенка, глядя на одну из счастливых семей, сидящих за столиком в их ресторане. Женщина весь день чувствовала себя не очень хорошо, и не могла понять почему. В один момент ее затошнило, голова закружилась, живот прихватило, и она побежала в туалет. Ларс увидел, что его супруге стало плохо. Он бросил разделывать мясо, оставив нож на столе, и подошел к закрытой туалетной двери, тихонько постучавшись в нее.

Ларс: «Инна…ты как? Все хорошо?»

За дверью послышались неприятные звуки тошноты, рвоты и бульканье воды в унитазе. Инесса оторвала туалетную бумагу, висящую неподалеку и несколько раз вытерла ей рот, периодически сплевывая остатки блевотных масс в унитаз.

Инесса: «Ларс, я похоже чем-то отравилась. Не знаю, как я смогу дальше работать».

Ларс: «Эм…тогда возвращайся в апартамент. Обслужу последних клиентов и скоро вернусь домой. Я попрошу ребят. Кто-нибудь тебя подменит в зале.

Инесса уже тогда поняла, с чем связаны все эти недомогания, и то, что это навряд ли отравление. На следующий день, она купила тесты на беременность и ее подозрения подтвердились. Сбылось то, о чем женщина уже несколько лет мечтала. Однако она не спешила рассказывать об этой новости своему мужу. Сначала, она хотела осторожно подготовить к ее принятию. Для этого, Инесса из раза в раз заводила с мужчиной разговоры о детях и акцентировала его внимание на мелких деталях, связанных с их содержанием. Чем только раздражала его.

Спустя месяц, в августе, когда она посетила врача, в одном из соседних городов, чтобы определить срок зародыша и получить консультацию. Городские больницы обладали специальными сканерами, которые могли с двухмесячного возраста эмбриона, с точностью до 85%, определить пол ребенка, находящегося в утробе матери. А также срок его рождения вплоть до точной даты. Однако с датами, было все отлажено не очень хорошо. Возможность погрешности составляла до 70%. Но приблизительный срок, получалось определить. Исследования показали, что ребенок должен родиться 17 февраля. Из статистики, с учетом погрешности, это означало, что точным месяцем является февраль.

Инесса была на седьмом небе от счастья. Она уже начала мечтать о детской комнате, об одежке, которую они с Ларсом станут закупать, как вдруг, на одной из последующих консультаций, врачи, курирующие ее материнское здоровье донесли до нее печальные известия. В связи с появлением в теле зародыша, активизировалась ее врожденное заболевание, именуемое в медицине, как «Гиена». Оно постепенно поражало изнутри жизненно важные органы – почки и печень. Лечения этой болезни в современной медицине пока не существовало. Имелись способы, лишь замедлить течение данного заболевания. На рождении ребенка это так же могло сказаться отрицательно. Однако обратного пути не было. Процесс уже был запущен и остановить его было невозможно. Оставалось только заботиться о малыше, чтобы он мог родиться максимально здоровым.

В тот же день, женщина донесла до мужа всю информацию – и о ребенке, и о своей болезни, и о возможных рисках. Откладывать было некуда. В итоге получилось, что разом, она вывалила на него целый поток данных, к которым мужчина не был готов. На что в ответ и получила ожидаемую реакцию.

Ларс: «Я знал! Я говорил, что все эти разговоры о детях добром не закончатся. Мы что-нибудь придумаем, хорошо? Мы обязательно отыщем способ, как тебя излечить. Если нужно будет сделать аборт, мы его сделаем. Раз он убивает тебя…»

Инесса: «Ларс, как ты можешь так говорить? Это же наш малыш! Сделав аборт, проблему не решишь! Обещай, что, когда меня не станет, ты будешь заботиться о нем так же, как заботишься и обо мне. Для меня сейчас это самое важное. Важнее всего на свете…»

Ларс: «Не переживай. Ты только не переживай моя дорогая. Мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем…»

Уже смеркалось. Они стояли на кухне около обеденного стола, обнимая друг друга и плача. Ларс, хоть и старался быть сильным и непоколебимым, никак не мог справиться с осознанием той мысли, что его жены скоро не станет. А Инесса, жившая до этого мечтой о ребенке, начала осознавать, что может потерять его, а также больше никогда не увидеть своего мужа, которого она так безумно любит. На миг представив у себя в голове, что женщина мучительно станет умирать от непереносимой боли, которую причиняет ей неизлечимая болезнь, ей стало еще страшнее, чем было раньше.

Настал февраль 741 года. Месяц родов. Инессу уже определили в палату под постоянное наблюдение, поскольку со дня на день она должна была родить. Ларс постоянно разрывался между бизнесом и больницей. Со всех ног он несся к своей любимой, чтобы успеть повидать ее в часы приема и поддержать. В день родов, Ларс закрыл ресторан и нервно ожидал за дверью родильной палаты, то и дело покусывая от волнения то свои пальцы, то ногти. Наконец, из двери вышел акушер, который принимал роды. Он держал на руках младенца. Ларс ринулся к нему.

Акушер: «Поздравляю с сыном, мистер Давел! Теперь вы официально стали папой. Ваша жена, сказала присвоить ему имя «Теодор», вы даете свое согласие на это?»

Ларс мельком бросил взгляд на малыша. Тот был уже умыт, но на нем еще остались небольшие следы крови. Он плакал и дергался. Отец ребенка быстро перевел свой взгляд на акушера, никак не отреагировав на его поздравительные слова.

Ларс: «Как моя жена? Она здорова? Когда я смогу ее увидеть?»

Акушер: «С этим придется немного подождать. Ее состояние оценивается как критическое. После родов, ее состояние значительно ухудшилось».

Ларс (нервно): «как долго мне придется ждать?»

Акушер: «Имейте терпение, мистер Давел. Наши врачи делают все возможное, чтобы стабилизировать ее состояние. Вы так и не дали ответа, по поводу имени мальчика. Вы согласны с тем, чтобы мы записали его, как Теодор Давел в городскую систему регистрации?»

Ларс: «Запишите, его, как хотите…»

Ларс схватился за голову и начал ходить из стороны в сторону. В голове он проклинал врача, роды, младенца и всю сложившуюся ситуацию в целом. Акушер поначалу хотел было пройти мимо него, но затем повернулся к мужчине и проговорил: «Тогда я запишу его, как «Теодор», по требованию матери. Мы достаточно быстро оформим все документы, поэтому уже через час, вы сможете забрать младенца… и мистер Давел, я прекрасно понимаю, что вам сейчас крайне тяжело, но не стоит винить в этом ребенка. Он нисколько не виноват в происходящем с его матерью».

Ларс забрал малыша несмотря на то, что он не хотел этого делать. Подготовить заранее апартамент, комнату или хотя бы кроватку для ребенка, мужчина не успел. Одежду и подгузники тоже. Верее сказать – не захотел этого делать. Во-первых, он не был до конца уверен, в том, что роды пройдут хорошо, во-вторых, отец абсолютно не питал симпатии к своему первенцу. Он видел в нем лишь причину возникновения болезни у его любимой.

В итоге мальчика он уложил на шерстяной теплый коврик, который лежал около кровати, укутав его в плед. Никакую няню, конечно, предприниматель нанимать не собирался. Поэтому малыш сутками лежал на этом коврике, который он оградил собачьим вольером, в то время, пока сам Ларс работал в ресторане. Справлялся малыш под себя, размазывая по ковру свои испражнения. Зато, за пару-тройку дней, Ларс осознал, что необходимо все-таки купить пленки и подгузники, поскольку это будет явно дешевле, чем постоянно отвозить в городскую химчистку ковер или покупать каждый раз новый. Однако условия содержания мальчика от этого не улучшились. Ах, если бы это зрелище увидели инспекторы по делам несовершеннолетних…

Кормился малыш три раза в день. Один раз с утра перед тем, как Ларс уходил на работу, второй – в обеденное время, и третий – когда мужчина возвращался с нее. Мальчик вел себя на редкость тихо для младенца. Но, как и любой другой ребенок в этом возрасте, позволял себе время от времени капризничать. В том числе, поднимал своего отца ни свет не заря.

Инессу выписали домой спустя три недели после родов. По мнению врачей, ее состояние уже было достаточно стабильным и не нуждалось в амбулаторном лечении. Однако она все еще была слаба. Болезнь пожирала ее изнутри. Вид женщины был бледным и замученным. Ларсу на голову свалилась еще одна проблема. Теперь заботиться приходилось об обоих одновременно. Большую часть времени Давел хлопотал о супруге, временами совсем забывая о ребенке. Лишь когда Инесса напоминала, что необходимо покормить малыша или поменять ему подгузник, ее муж вспоминал о нем.

С выпиской Инессы, жизнь Ларса усложнялась, поскольку Инесса постоянно давала ему кучу заданий, и следила за тем, чтобы ребенок был чистый, одетый, сытый и по возможности довольный. С появлением в доме матери, у малыша, на его малюсеньком личике, наконец-то начала появляться искренняя и добродушная улыбка. Сама Инесса, несмотря на свое незавидное состояние здоровья, рядом с ребенком тоже значительно преобразилась. Она находила в себе дополнительные силы, чтобы понянчиться с ним, поговорить, укачать и накормить. Кормить приходилось молочной смесью, поскольку молоко у нее не выделялось по причине той же болезни. Врачам поражались тому, как у такой насквозь больной матери родился абсолютно здоровый ребенок. Ведь шансов на наличие такого здоровья у малыша изначально было крайне мало, учитывая проблемы матери с большим количеством органов.

Прошла пара лет. Ребенок рос. Ларс видел, насколько трепетно Инесса относится к малышу и то же начал было пропитываться ее теплотой и лаской к этому крохотному созданию. К сожалению, болезнь нисколько не разделяла их чувства. У заболевания были собственные планы на мать ребенка. Инессе становилось с каждым месяцем все хуже и хуже, пока не дошло до того, что ее снова пришлось класть в больницу, поскольку домашнего лечения одними медикаментами уже не хватало. Требовалось постоянное наблюдение врачей. Ларсу пришлось полностью уйти с работы, нанять еще пару человек, и стать домохозяйкой, разрывающейся между больницей и домом. Лишь пару раз в неделю, он заходил ресторан, чтобы проверить его состояние. От этого ухудшилось качество сервиса и снизился поток клиентов, а за одним и значительно сократился доход заведения.

Последние дни, Инесса была практически полностью обездвижена от болезни и большого количества химических препаратов. Она стала тощая настолько, что сквозь натянутую кожу, были видны очертания костей и вен. Ее голова напоминала череп еще не успевшего разложиться живого мертвеца, с глубокими ямками и впадинами. Ее неокрепшие волосы уже начали отслаиваться от головы и целыми прядями сползать по ее подушке, падая на пол. На месте слезших волос, в голове оставались проплешины темно-бордового цвета, с воспаленными участками, в некоторых из них даже виднелся гной. Ее руки часто дрожали, ногти на них начали отслаиваться и отпадать. Это зрелище было не для слабонервных. И Ларс, каждый раз видя свою жену, обреченную на смерть, такой беспомощной и беззащитной, никак не мог сдержать своих слез. Они лились у него из глаз, каждый раз, как только он усаживался рядом с ее больничной койкой.

Каждый день, он приходил в палату с малышом и фруктами. Заходя внутрь, Ларс зажигал ароматическую свечку, ставил ее на прикроватный столик, и клал в блюдце ее любимые конфеты. Она была привязана к койке и никак не смогла бы их съесть. Это было для мужчины частью какого-то неотъемлемого личного ритуала, проводимого им во имя здоровья его супруги. Он знал, как Теодор дорог Инессе, и как она относится к нему, поэтому Ларс до последнего надеялся пробудить в ней новые силы для борьбы с неизлечимой болезнью, принося с собой ребенка. Однако эти попытки, как и многие другие оказались тщетны. В мае 743 года, Инесса умерла от болезни «Гиена», сделав Ларса отцом одиночкой. Хотя, по факту, он таким стал уже давно, а сейчас, это было лишь официально зарегистрировано в городском реестре.

Первое поступление

744 год. Прошел ровно год с момента смерти Инессы. Теодору исполнилось три года. Семейный бизнес пошел под откос. Ларс практически перестал бывать в своем ресторане. Все чаще он отправлялся в бар, чтобы забыться, употребляя несколько кружек пива или чего покрепче. Убиваемый собственным горем отец маленького ребенка старался справиться с потерей супруги при помощи алкоголя, погружаясь все глубже в беспросветную бездну, наполненную страданиями и разочарованием. Забота о мальчике продолжала напоминать со стороны простую формальность без каких-либо чувств любви и заботы. Ларс никак не мог дождаться августа месяца, чтобы сбагрить обузу в Детский Образовательный Центр (или ДОЦ сокращенно) подальше от себя.

Именно такое наименование давалось всем существующим образовательным учреждениям для детей в возрасте от трех до шести лет. В мире существовало множество подобных городских и сельских учреждений. Основной задачей которых было выявление талантов у малышей. На основании соответствующих рекомендаций педагогов родители отдавали своих детей в школы, где те обучались своим будущим профессиям. Ларс был не из тех родителей, которые заботились о благе своего ребенка. Он нисколько не мечтал узнать о том, какой же в сыне кроется талант. Для него ДОЦ было лишь местом, куда можно отдать ребенка на продолжительное время. Занятия проводились в будние дни, с 8 до 18. Будь воля Ларса, он оставил бы там Теодора навсегда и ничуть об этом бы не сожалел.

Наступил август месяц. Толпы родителей со своими детьми устремились к воротам ДОЦ для празднования первого учебного дня. Поскольку численность населения села была небольшая, ДОЦ был всего один. Это только добавляло ажиотажа восторженным родителям, которые искренне гордились, что их дети вступают в новую жизненную фазу. Где им еще только предстояло познакомиться с такими понятиями, как «самостоятельность», «самодисциплина», «ответственность» и пр. А также обучиться много чему новому.

Образовательный центр представлял собой трехэтажное прямоугольное здание с несколькими учебными классами, соединенными между собой просторными коридорами. На последнем этаже находилась столовая, на каждом этаже – общие туалеты. В зависимости от конкретного профиля, кабинеты были оснащены всем необходимым для занятий. Например, имелся кабинет архитектуры и строительства, где имелось большое количество детского конструктора, различных форм и цветов, который предназначался для детей различных возрастов. Для трехлетних детей – покрупнее, для шестилетних – помельче.

Имелся кабинет спорта, где присутствовали детские тренажеры, была разлинована площадка под футбол и бои. В этой комнате детей нарочно провоцировали на конфликты для выявления у них лидерских качеств, командного духа, развития стрессоустойчивости и других полезных качеств.

Около входа в Образовательный центр была возведена к первому учебному дню невысокая платформа для проведения праздника. На ней выступали ведущий, преподаватели, директор и старшие дети, которые отучились в учреждении минимум 1 год. Тем самым, демонстрируя то, чему их уже успели научить преподаватели и тренеры. Поскольку праздник был не только для новеньких учеников, старшекурсников, народу собралось много. Все собравшиеся наблюдали за праздничным шоу, состоящим из танцев, пения и рукоделия.

Ларс, немного поддатый, поскольку пропустил пару кружек пива перед выходом, безэмоционально стоял в центре толпы со своим сыном, то и дело поглядывал по сторонам. Теодор крепко держал своего отца за руку, практически ничего не видя, кроме спин впереди стоявших людей. Заботливые отцы усаживали себе на плечи своих детей для того, чтобы им лучше было видно представление. Но Ларс не был таким отцом. Он молча стоял среди прочих людей, как будто отбывая наказание за свои проступки.

Одним из последних номеров было исполнение детской песенки. Многих поразило то, как дети, отучившиеся всего год, два, в образовательном центре, уже научились петь, попадая точно в ноты и чувствуя ритм. Совсем недавно, они и говорить то толком не умели. Впрочем, ничто так не умиляет и не веселит собравшихся мамочек и папочек, как успехи юных дарований. Естественно, выступали те дети, у которых был определенных талант к музыке и танцам. С большой долей вероятности эти дети в дальнейшем пойдут обучаться вокальному искусству и игре на каких-нибудь музыкальных инструментах. Песенка закончилась под бурные аплодисменты собравшихся. Посередине стоял преподаватель по вокалу, а по бокам от него, держа друг друга за руки ребятишки разных возрастов. Все они, по сигналу своего педагога сделали одновременный поклон зрителям, что подтолкнуло зрителей еще яростнее и громче хлопать в ладоши, чтобы поддержать маленьких артистов.

После выступления на сцену снова вышла директриса ДОЦ. Она была одета в яркое приторно розовое пышное платье. Взяв в руки микрофон, стоявший на стойке, директриса поблагодарила выступивших детей и пригласила родителей на небольшую экскурсию по образовательному центру, в котором предстоит обучаться их малышне на протяжении ближайших трех лет.

Войдя в главную дверь ДОЦ, экскурсионная группа оказалась в главном холле, по левую и по правую руку от которого находились административные и учебные кабинеты. Посредине холла располагался эскалатор, ведущий к верхним этажам. Он был необычно устроен, поскольку работал в двух направлениях, автоматически переключаясь в зависимости от времени. Например, сейчас время было 10-00, и он двигался вверх. А в 10-30 его направление сменялось, и ступени начинали движение в обратную сторону. Сам эскалатор был огражден со всех сторон защитными стеклянными оградками для того, чтобы малыши не смогли на него попасть без сопровождения взрослых.

Директриса: «Это главный коридор, по которому можно добраться до любого кабинета. Мой, находится в самом начале. Вот здесь. А сразу за ним – преподавательская зона отдыха. Туалеты находятся в конце коридора».

Мужчина: «Этот эскалатор…он движется только наверх. А как потом спускаться обратно?»

Директриса: «Во-первых, каждые пол часа он меняет направление. Во-вторых, в случае форс-мажорных обстоятельств, конечно же его можно остановить, или изменить направление вручную. Идемте. Заглянем в каждый кабинет по очереди».

Группа оживленно следовала за ее экскурсоводом, двигаясь змейкой и заходя в ученические комнаты. Некоторые родители поражались тому, как все внутри устроено и продумано, другие – ничуть не удивлялись, поскольку переехали как Ларс из более крупных населенных пунктов, где ДОЦ были еще более современные и развитые. Ларс и Теодор плелись в хвосте. Глаза мальчика горели от восторга. Ему все было интересно и хотелось как можно скорее начать играть в этих необычных и забавных классах со своими сверстниками. Для малышей, которые ни разу не учились с педагогами, ДОЦ поначалу казался как одна большая и удивительная песочница с кучей игрушек и увлечений. Многим хотелось везде все потыкать, потрогать и побывать.

В первый год, обучение проводилось в игровой форме, постепенно выявляя сильные стороны и интересы молодых учеников, подготавливая их к более сложным предметам. Начиная со второго года, подключались специальные методики, помогающие лучше усваивать детям необходимую информацию и углубляться в основные предметы, такие как язык, детская математика, логика, музыка и пр. Именно поэтому, к шести годам, ребятишки уже поступали в школу с готовностью к полноценной учебе по выбранному их родителями профилю подготовки.

Группа подошла к одной из крайних дверей в конце коридора. Она была окрашена в темно-фиолетовый цвет. На ней были приклеены объемные стикеры в виде колб различных форм с жидкостями внутри. Директриса остановилась около входа и с гордостью произнесла: «А это один из моих любимых классов. Кабинет химии».

Внутри помещения стены были окрашены в тот же фиолетовый цвет, с оранжевыми полосками посередине. Так же, на них имелись небольшие разноцветные кляксы, напоминающие пятна из-под чернил, небрежно оставленные двоечником, не умеющим писать. Пол был устелен специальным водонепроницаемым покрытием, с которого легко можно было убрать разлитые на пол жидкости. Вдобавок, он был очень мягкий, поэтому ученикам, сидящим на нем, было очень комфортно. Малыши сидели на полу, а перед ними находились длинные деревянные столики, на которых были расставлены различные жидкости. Те тщательно пытались перемешать их между собой, с интересом наблюдая, как меняется цвет растворов. Дети начали оглядываться на только что вошедших посетителей.

Директриса: «Ладно не будем отвлекать их от занятий. Пойдемте дальше!»

Одна из матерей обратилась к директору центра, обеспокоено глядя на учащихся: «А это не опасно? Дети не могут выпить эти жидкости и отравиться? А если им попадет какая-нибудь из них в глаза?»

Директриса: «Ни о чем не беспокойтесь. Все жидкости имеют специальный состав, который является съедобным, гипоаллергенным и имеет неприятный вкус. Поэтому детям стоит попробовать его всего лишь раз, чтобы затем перестать это делать. Попросту говоря, все жидкости являются обыкновенной водой, несмотря на то что, они имеют различные цвета и их смешивание приводит к разным реакциям. Безопасность детей является для нашего центра наивысшей миссией».

Второй этаж ничуть не отличался от первого, за исключением имеющихся высоких стеклянных перегородок, огораживающих края поверхности от имеющейся посередине пола пропасти, из которой один эскалатор поднимает и опускает людей на первый этаж, а другой делает то же самое на второй.

Экскурсионная группа дошла до голубой двери с приклеенным на ней стикером полумесяца и спящем на нем младенцем. Кто-то из родителей хотел зайти внутрь, но директриса остановила их, попросив не беспокоить отдыхающих там малышей. Поэтому комнату получилось осмотреть лишь стоя на пороге. Она была окрашена в темно-голубой цвет. Внутри стоял полумрак, и лишь тусклый ночник в виде звездного неба освещал это помещение. Оттуда доносился еле слышный звук сверчкового пения, который по задумке должен был убаюкивать малышей. Пространство было достаточно большое и насчитывало порядка 40кв. м. На полу стояло множество детских кроваток расставленных по вдоль и поперек. Какие-то из них находились вплотную друг от друга, а какие-то наоборот – на расстоянии, образовывая небольшие проходы между ними. На каркасах имелось несколько табличек с детскими именами, поскольку одну и ту же кроватку использовали за день три, а то и четыре ребенка.

Директриса: «Вторая точно такая же комната отдыха находится наверху. Постельное белье меняется 4 раза в сутки, из расчета на каждого ребенка. Помещение регулярно дезинфицируется при помощи ультрафиолетового излучения».

Отец одного из детей: «Но как же они так спокойно засыпают строго по вашему расписанию? Я вот своего не могу часами уложить!»

Директриса: «Секрет кроется в звуках природы, используемых для усыпления ребятишек. Плюс ко всему этому, мы используем специальные динамики, испускающие определенные вибрации в воздух, которые так же способствуют успешному усыплению. Сейчас вы не ощущаете этого, поскольку вы находитесь снаружи. Но стоит вам попасть внутрь, прилечь в постель и ненадолго погрузиться в эту атмосферу спокойствия и безмятежности, как ваши глаза сами начнут закрываться, словно после употребления сильнодействующего снотворного».

Та же самая обеспокоенная мамаша, что задавала вопрос в кабинете химии, и во многих других: «А это не опасно? Эта ваша музыка, никак плохо не повлияет на детский слух?»

Директриса с одновременно уставшим и непонимающим видом посмотрела на мамашу. По толпе пробежало недовольное бормотание. Эта женщина, постоянно больше всех задающая вопросы и трясущаяся о безопасности, стала несколько сильно раздражать окружающих.

Директриса: «Как я уже говорила ранее, повторюсь: безопасность детей для нас стоит на первом месте. Как и их здоровье. Можете на нас в этом положиться».

Мамаша продолжила наседать, очевидно не до конца поняв ответа: «То есть опасности нет?»

По толпе вновь пронесся гул недовольства. Директриса, проскрежетав зубами, сделала глубокий вдох и выдох, затем ровным и монотонным голосом ответила надоедливой женщине: «Нет, никакой опасности для слуха нет».

Экскурсия по основному корпусу ДОЦ заняла еще какое-то время, после чего группа остановилась около кабинета директрисы, который располагался на первом этаже, и родители по очереди принялись заходить внутрь, чтобы уладить кое-какие формальности с документами. Наконец, очередь дошла и до Давелов. Ларс усадил сына на один из стульев, стоявших около стола руководителя Центра, а сам сел рядом с ним на соседний. Малыш, болтая ножками принялся смотреть по сторонам. Все пространство по периметру было заставлено книжными полками. Они были загромождены разной художественной и учебной литературой, название которой Теодору пока было прочесть невозможно. Поэтому он просто любовался разноцветными обложками.

Ларс: «Итак, когда я смогу отдать вам мальчика?»

Директриса: «Вы так говорите, как будто вы и вовсе хотите от него избавиться».

Наступило недолгое молчание. Директриса закончила заполнять какие-то бумажки и оторвав свое внимание от них, продолжила отвечать на вопрос: «С завтрашнего дня, у Теодора и других его одногруппников начнется первый учебный день. Мы всегда советуем родителям в первую неделю поддерживать малыша и присутствовать на первых его занятиях, хотя бы какое-то время».

Ларс (категорично): «Думаю в этом нет никакой необходимости. Он справится сам».

Директриса: «Повторюсь, решать вам. Вы его отец. Мы лишь даем совет. Поскольку мальчику предстоит столкнуться с новым обществом, до этого момента ему незнакомым. Поэтому могут произойти определенные изменения. Как психологические, так и…»

Ларс: «Психологи у вас есть?»

Директриса: «Да, конечно».

Ларс: «Ну, вот. Значит они и займутся своим делом, в случае таких изменений».

Директриса с сожалением посмотрела на Теодора, который наполненный позитивом сидел на стуле около своего отца и болтал ножками вперед и назад, разглядывая книги.

Директриса: «Хорошо, я вас поняла. Тогда подпишите здесь и вот здесь. И можете быть свободны. Будем ждать вас завтра к 9-00.

Ларс подписал протянутые ему директрисой бумаги и подняв со стула сына, попрощался. Мальчик ненадолго остановился, и повернувшись к сидевшей за столом женщине, помахал ей своей маленькой ручкой. Она улыбнулась и помахала ему в ответ. Отец дернул сына за руку, и они вышли прочь из помещения.

Наступил следующий день. Рано с утра, родители повели детей в Детский Образовательный Центр. Кто пешком, кто на автомобиле. Транспорт то и дело останавливался около входа в образовательное учреждение, высаживая к его дверям маленьких пассажиров с их мамами и папами. Давелы подошли к зданию ДОЦ. Дверь была распахнута, поскольку назад и вперед входили и выходили родители. Отец Теодора был на редкость в прекрасном настроении, считая, что наконец-то избавляется от проклятого ребенка на большую часть времени суток. Давелы поравнялись с другими мальчиком и мужчиной. Ребенок боязливо смотрел в сторону ДОЦ, не понимая, чего ожидать от этого нового места. А его отец, придерживал его за спинку, как бы подталкивая того сделать этот шаг вперед. Мужчина нагнулся и шепнул на ухо малышу: «Все будет хорошо. Мы сейчас вместе войдем туда и посмотрим, что там такого интересного происходит!»

В ответ на его слова ребенок улыбнулся и уверенно двинулся вперед, со рвением и нечленораздельными звуками вскарабкиваясь по небольшой лесенке, ведущей ко входу. Теодор улыбнулся, увидев то, как его сверстник спешит попасть в здание. Ларс выдернул свою руку из маленькой ладошки своего сына. Да так, что тот от неожиданности потерял равновесие и свалился на асфальт. После чего мужчина произнес: «Все, иди. Дорогу ты знаешь. Мы вчера тут уже бывали». Ларс повернулся спиной к своему сыну и молча направился в противоположную сторону, оставив ребенка одного. Теодор, одетый в серый летний комбинезончик по началу, не понял, что произошло и с недоумением посмотрел вслед удаляющемуся отцу, который вскоре скрылся из виду. Проходящие мимо него родители чужих детей стали обращать на ребенка внимание и останавливаться с вопросами: «Мальчик, ты чей? Где твои родители? Ты тут один?»

Одна из мамаш помогла Теодору подняться с земли и отвела его внутрь центра, где уже началось распределение по группам и знакомство с преподавателями.

Прямо перед входом, недалеко от кабинета директора стояли радостные родители, машущие своим детям, которые уже были распределены в группы и привязаны к определенным воспитателям. В паре метров от родителей находились три ряда новообразованных детских групп, стоявших во главе с учителями. Между родителями и детьми, на небольшой ступеньке возвышалась директриса центра, которая торжественно объявляла имена и фамилии вновь поступивших учеников, а затем определяла их к педагогу.

Мамаша, которая привела Теодора внутрь здания протиснулась с ним через толпу взрослых и обратилась к директору, показывая пальцем на ребенка, и объясняя, что нашла того около входа в ДОЦ. Директор спустилась со своей невысокой стремянки и нагнувшись над потерявшимся мальчиком произнесла: «Скажи, как тебя зовут? Помнишь, мы уже виделись с тобой вчера. И сидели вот в этом кабинете». Она указала пальцем на дверь, ведущую в ее небольшой офис. Теодор повернул голову в указанном ей направлении. Он не был напуган или взволнован. Просто не мог понять, что от него хотят. Директриса выпрямилась во весь рост и начала бегло просматривать длинный листок бумаги, из которого она до этого озвучивала список зачисленных малышей.

Директриса: «Давай найдем тебя методом исключения. Кого я еще не успела распределить…»

По толпе пробежал возмущенный шепот со словами «да как же так?», «где его родители?» «как так можно?».

Директриса вновь принялась просматривать весь список от начала до самого конца. Она громко и внятно проговорила, делая длинные паузы между словами: «Я попрошу тишины! Осталось еще несколько не распределенных учеников. Когда я буду называть их имена и фамилии, попрошу родителей отзываться. И так, начнем! Дерек Вангер!»

Практически моментально, из толпы показалась машущая рукой мамаша со своим сыном. Она громко крикнула: «Это мы!»

Директриса: «Мальчик определяется в группу к Г-же Доновой». Мама повела мальчика к отведенной ему группе. Руководительница центра сделала соответствующую пометку у себя на листе.

Директриса: «Сьюзи Рауктри!»

Из толпы вышел вперед крупный мужчина, держащий за ноги у себя на плечах дочку. Он произнес: «Она здесь!».

Директриса: «Девочка определяется в группу в Г-же Сантерини». Мужчина аккуратно и с любовью опустил на землю свою доченьку и за руку отвел ее к группе преподавателя.

Директриса: «Теодор Давел!» Наступила тишина, и на какое-то время в воздухе повисло молчание. Директриса повторила дважды имя и фамилию мальчика. Теодор поднял голову и сделал пару шажков на встречу к директрисе. В толпе пронеслось: «Это он! Тот мальчик!»

Директриса перевела свой взгляд на ребенка и улыбнувшись ему в ответ произнесла: «Нашелся… Так значит, тебя зовут Теодор…»

Знакомство с ДОЦ

Первый день в детском образовательном центре для Теодора начался со знакомства, которое в общей сложности заняло по времени неделю, может быть полторы. Знакомство со сверстниками, новыми преподавателями, необычными кабинетами, наполненными всякими тематическими предметами. Для него, как и для подавляющего большинства малышей, все это было в диковину. У детей в таком возрасте масса энергии, которую они с удовольствием тратят на занятия. Не было ни одного ребенка в группе Теодора, который бы рвался обратно домой к родителям. Скорее наоборот. Дети, переступив порог центра, словно позабыли об их существовании. А когда приходило время возвращаться домой, многие из них не хотели этого делать. Ведь здесь, в гигантском развлекательном комплексе (каким виделся ДОЦ детям), все внимание было направлено только на них. Куча разных развлечений, игр и приключений.

После распределения по группам, воспитателями были проведены несколько демонстрационных занятий с участием родителей малышей. Многие из которых как было рекомендовано ранее директрисой, поддерживали детишек показывая тем самым, что все хорошо и они рядом. Занятия больше представляли из себя первые уроки коммуникации и знакомства. Сначала с воспитателями, затем с одногруппниками. Так же, на этой встрече, между собой перезнакомились и родители, которые с улыбками наблюдали за поведением своих чад.

Каждая группа находилась в своем кабинете. Детей усадили в круг на маленькие табуреточки. Во главе этого круга на уровне двенадцати часов, сидя на полу находилась воспитательница Теодора. Он был определен к г-же Доновой. Ей было около сорока пяти лет. Черные окрашенные волосы женщины были, завязаны в небольшой хвостик у нее за спиной. Одетая в элегантный ярко-синий деловой костюм, состоявший из пиджака и длинной юбки, она с улыбкой смотрела на своих воспитанников, излучая из себя только позитив и тепло. Ее опыт воспитания дошкольников насчитывал порядка двадцати лет. Эта женщина точно знала толк в хорошем воспитании, обучив и выпустив целых семь групп. Возраст воспитательницы позволял ей применять изученные уже ранее методики воспитания, ставшие классикой, но также и повышать свою квалификацию, спокойно осваивая новые, нисколько не отставая от прогресса.

По началу, дети суетились, то вставая со своих стульчиков, то бегая по помещению, то ползая по полу, не обращая никакого внимания на свою новую пока еще незнакомую преподавательницу. Она терпеливо общалась с каждым из них, усаживая обратно на места. Затем достала из кармана какой-то предмет, напоминающий необыкновенную переливающуюся разными цветами ручку, тем самым привлекая к себе внимание. По кругу то и дело начали раздаваться громкие удивленные детские возгласы.

Г-жа Донова: «Итак, давайте знакомиться! Меня зовут Г-жа Донова. Мы будем с вами общаться и заниматься на протяжении нескольких лет. Давайте поближе узнаем каждого из вас».

Она кликнула одну из кнопок на своей загадочной ручке и приглушила свет в помещении до полумрака. Над кругом, в котором собрались дети, зажегся прожектор. Пол внутри этого круга окрасился в ярко-красный цвет, который черными полосками делался на сектора согласно количеству людей, находившихся внутри него. Он выглядел словно непропорционально размеченные часы, состоящие из шестнадцати делений. Воспитательница снова нажала на кнопку своей авторучки и сектор, в котором она находилась, окрасился в зеленый цвет. В то время как остальная часть окружности продолжала гореть красным. Женщина поднялась со своего места, и вышла в центр круга. Малыши с изумлением наблюдали за сменой цветов внутри окружности, вытаращив свои глазки. Они то и дело переводили свой взгляд с разноцветного круга на воспитательницу, держащую в руке чудную авторучку в руках.

Г-жа Донова: «Я хочу, чтобы, когда вы увидели напротив себя зеленый цвет, вы вышли в центр и сказали, как вас зовут».

Она продемонстрировала то, чего она хочет добиться от детей на своем примере, повторив свою фамилию. Затем заняла место в круге и снова нажала на кнопку. Зеленый сектор переместился против часовой стрелки и расположился напротив сидящего рядом с ней мальчика. Тот с интересом смотрел на светящийся зеленый треугольник, приглашающий его сделать первый шаг. Воспитательница повторила свою просьбу, развернувшись в его сторону: «Пожалуйста, выйди веред и скажи, как тебя зовут».

Малыш слез со своего стульчика и медленными шажками направился в центр круга, шлепая по светящемуся отрезку. Донова повторила: «Скажи, как тебя зовут». Мальчик, весело мотая головой из стороны в сторону добрался до центра окружности и немного потоптавшись на одном месте громко и внятно проговорил: «Дерек. Меня зовут Дерек!»

Воспитанник, со всей своей серьезностью смотрел на преподавательницу в ожидании от нее похвалы за выполненное поручение. Она в ответ кивнула, захлопала в ладоши и произнесла: «Молодец. Рады с тобой познакомиться Дерек. Можешь вернуться на свое место».

Мальчик еще немного постоял в центре, наслаждаясь всеобщим вниманием и чувством выполненного долга такими же неторопливыми шажками добрался до своего стульчика, после чего расположился на нем. Так поочередно каждый из малышей представился, выходя в круг. Того, кто был менее сконцентрированный и понятливый г-жа Донова выводила в центр за руку и повторяла свою просьбу несколько раз. Наконец, очередь дошла и до Теодора. Его сектор осветился зеленым цветом, и все уставились на него.

Тед прекрасно понимал, что от него требовалось сделать, поэтому основываясь на примере предыдущих малышей он не спеша вышел в центр окружности и произнес свое имя. После чего остался стоять на том же месте, внимательно осматривая присутствующих. Бросив взгляд за пределы круга, он заметил родителей своих одногруппников, с трепетом наблюдающих за каждым их движением. Глядя то на одного, то на другого, он старался высмотреть в толпе неизвестных ему людей Ларса, которого так итоге и не нашел.

В трехлетнем возрасте дети еще не могут проанализировать поступки родителей, выстроить логическую цепочку и сделать вывод о том, хорошо о них заботятся или нет. Они не умеют обижаться на долгий срок, поскольку их жизнь сейчас складывается из сиюминутных эмоций. Например, в данный момент ему хорошо, так как ему дали леденец, а через пять минут – плохо, поскольку отобрали. Вот на каком этапе развития примерно находилась детская логика Теда и его одногруппников, которую педагоги должны были развить к концу обучения в ДОЦ и вывести на совершенно другой уровень.

Г-жа Донова: «Теодор, ты можешь занять свое место. Давай дадим возможность представиться другим твоим одногруппникам».

На момент поиска отца среди стоявшей перед мальчиком толпы, незнакомых ему людей, он ничего не чувствовал. Ни грусти, ни сожаления. Единственная мысль, которая кружила у него в голове это та, что папы нет рядом.

После пары небольших и несложных ознакомительных занятий, воспитательница попрощалась с родителями и у группы начался следующий урок в комнате рисования. В первый день, дети по-разному реагировали на уход родителей. Кто-то плакал и истерил, кто-то был непоколебим и не придал этому никакого значения. Теодор почувствовал некоторое облегчение, когда взрослые оставили малышей наедине с их преподавателем. Теперь Тед ничем не отличался от остальных детей. Разница была лишь в том, что, когда Ларс оставлял его дома одного, мальчик был предоставлен самому себе. А сейчас, с ним находились в одном помещении и другие дети. Некоторые даже стали понемногу общаться друг с другом, повышая своей бурной активностью общий интерес к предстоящему заданию.

А оно заключалось в следующем: требовалось нарисовать произвольный рисунок на тему «Семья». С одной стороны, это было еще одно ознакомительное задание для новичков, с которым каждый из них мог справиться без особого труда, поскольку все в группе прекрасно понимали, что такое семья. Все, кроме Теодора. Малыши уселись на разноцветном полу, вооружились маркерами и карандашами, и принялись рисовать банальные картинки в виде солнца, облаков, кругляшков и палочек, напоминающих человечков. Один лишь Давел сидел на месте и не понимал, что ему нужно изобразить на листке бумаги. С ним по большому счету никогда и никто не говорил на тему семьи. Мальчик видел, с каким интересом окружающие его ребята рисовали, однако интереса к занятию у него так и не появилось. Несколько раз к нему подходила г-жа Донова и вновь объясняла задание, накидывая идеи и проецируя их на своем листке бумаги.

Время занятия подходило к концу, а листок Теодора оставался все так же пуст, каким и был изначально. Наконец, он взял в руки темно-коричневый карандаш, лежавший неподалеку и принялся закрашивать лист в однотонный цвет, стараясь изо всех сил не оставлять белых просветов. Может быть, ему стало неловко за то, что он единственный ребенок, не нарисовавший рисунка, а может, Теду просто захотелось занять себя делом.

Дети принялись сдавать свои работы воспитательнице. Та по очереди подходила к каждому из них и принимала работы. Теодор протянул ей свой листок бумаги, на котором был старательно разрисован коричневым карандашом прямоугольник. Он смотрел на воспитателя в ожидании хоть какой-нибудь реакции. Г-жа Донова улыбнулась мальчику, погладила его по голове и приободрила: «Ну, вот, видишь! У тебя тоже получилось по-своему нарисовать рисунок на заданную тему. Со временем, ты многому еще научишься у нас здесь!».

Тед улыбнулся в ответ, когда почувствовал, что ругать его никто не собирается. Он проделал по-своему тщательную работу и его за это похвалили. На волне охваченного им позитива, мальчик подошел к другим ребятам, которые без указания преподавателя расположились в кружочке и что-то совместно рисовали.

Настало обеденное время для группы Теодора. Дети во главе с госпожой Доновой поднялись на третий этаж, чтобы впервые в своей жизни отведать комплексный обед из трех блюд, специально приготовленный для них. Для помощи воспитательнице в усадке учеников подключились и работники столовой. Одному взрослому человеку было крайне словно совладать с еще неорганизованной группой малышей, увидевших тарелки с едой, размещенной на небольших столиках. Несмотря на то, что дети уже спокойно могли сидеть на обычных стульчиках и табуреточках, на первом этапе, чтобы приучить их к дисциплине, столовая была оборудована сидячими местами с небольшими ремешками, которые перетягивались через пояс ребятишек и закрепляли их на одном месте, не позволяя свободно перемещаться по помещению.

Уж больно много было искушений в самом начале, поскольку еда подавалась исходя из привычного рациона воспитанников образовательного центра. Она была сбалансирована, наполнена всеми необходимыми полезными витаминами и минералами для поддержания их здоровья. Еда была скорректирована индивидуально, в зависимости от наличия аллергии у конкретного ученика на определенные виды продуктов, или же просто в связи с тем, что тот или иной продукт он категорически отказывался есть.

Например, если ребенок не ест брокколи, то она с легкостью заменяется на морковь или капусту, тем самым в рационе сохраняются витамины, которые тот должен получить после употребления пищи. Все заботливые родители, в большинстве случаев заранее подготовили и предоставили директору списки с пожеланиями по поводу каких продуктов, необходимо быть более осторожными, а каких и вовсе стараться избегать. В случае Теодора, такой список отсутствовал вовсе. А на расспросы директрисы Ларс сухо ответил: «Да, он у меня все ест. Можете кормить его тем, чем пожелаете».

Так что Теодору предстояло лично испробовать столовые деликатесы детской кухни и самостоятельно разобраться в том, что ему любо, а что нет.

Теда взяла за руку одна из работниц столовой и усадила за крайний стол, за которым помимо его места имелось еще три. Перед ним стоял белый картонный небольшой прямоугольный контейнер, сверху завернутый в фольгу для того, чтобы пища оставалась теплой. Справа от контейнера с пищей, находилась пластмассовая маленькая ложечка. Некоторые уже умели обращаться и с некоторыми другими столовыми приборами, такими как вилка и нож. Но в первые дни воспитатели не хотели загружать детей лишней информацией и создавать конфликт в голове у тех, кто еще был не знаком с такими приборами. Они исходили из того, что освоение острых предметов, пусть даже пластиковых, должно происходить поступательно, а не сразу.

Дети постепенно занимали свои места за столами. В том числе и около Теодора стало более многолюдно. Напротив него усадили девочку, а справа – двоих мальчиков. Он еще не запомнил, как их точно зовут. К каждому из ребятишек по очереди подходил работник столовой и помогал им открыть боксы с содержимым. Еще сильнее, запахло едой. Еле заметные клубы струящегося из блюд пара, устремлялись к потолку, перемешиваясь между собой в воздухе и образуя аромат общепита. Внутри коробки Теодор обнаружил печеную рыбу, политую сверху сметанным соусом и вареный рис, перемешанный с яйцами.

Сидящие с ним за одним столом дети принялись разглядывать еду друг у друга, пытаясь оценить содержимое соседних коробочек. Тед, наоборот, сидел скрючившись над своим контейнером, не проявляя особо никакого интереса к чужому кушанью. Наконец, вооружившись своими ложечками, они начали динамично уминать еду, которая так аппетитно пахла, не оставляя шансов на то, чтобы от нее отказаться.

Мальчик, сидевший по соседству, быстрее всех расправился со своим лакомством и нетерпеливо начал оглядываться по сторонам в поисках чего-нибудь интересного с целью себя занять. Заметив, как неторопливо питается его сосед, он решил ему помочь, засунув свою ложку в его контейнер с едой. Теодор несколько опешил от такой наглости и в ответ на действия мальчика выхватил у него из руки ложку, и запустил ее куда-то далеко от себя в сторону. Она пролетела несколько метров, затем приземлилась с характерным звуком на пол и скрылась под одним из стульев другой группы детей, которые были на год старше одногруппников Теодора. Малыш выпрямился, вытянул шею и повернул голову в направлении улетевшего столового прибора, пытаясь его обнаружить. Затем замахал руками и что есть мочи завопил: «А-а-а-а! Ло-о-о-га! Моя ло-о-о-га!»

В столовой до этого момента было и без того шумно. Но когда мальчик прокричал на весь этаж, свою короткую фразу и начал скандалить, выкрикивая нечленораздельные звуки, группа детей будто взбунтовалась. Его небольшая истерика стала словно призывом к действию для остальных ребятишек. Одни стали швыряться остатками пищи друг в друга, другие – громко кричать, третьи – носиться вокруг столов и прятаться под них. Однако для воспитателя и работников столовой, привыкших работать в похожих условиях, эти выходки новых воспитанников не являлись чем-то за рамки выходящим и неожиданным. Они принялись усмирять перевозбужденную группу, вновь усаживая их по своим местам, игриво предлагая завершить трапезу и дождаться остальных. Наконец, когда дети угомонились и большая часть еды была съедена, госпожа Донова организованно повела всех в комнату отдыха, чтобы подготовить детей ко сну и восстановить их потраченные ранее силы.

Ребятишки выстроились перед эскалатором в ряд по два человека. Некоторые из них держали друг друга за руки. Воспитатель нажала на кнопку, находящуюся сбоку от эскалатора, для того чтобы изменить его направление. В отличие от похожих передвижных сооружений, находящихся в торговых центрах, эти, имели наименьшую скорость движения из соображений безопасности.

Добравшись до второго этажа, группа направилась к двери, на которой был прикреплен стикер полумесяца со спящим младенцем. Теодор вошел внутрь одним из последних, вместе с девочкой, которая сидела до этого с ним за одним обеденным столом. Конечно же, никто из детей не планировал засыпать. Всем им хотелось играть и веселиться. А увидев свои кроватки, они решили, что эта комната –просто часть еще одной занимательной игры, вроде той, в которую уже начал играть мальчик, не так давно устроивший всеобщую истерику в столовой. Его звали Эрик и казалось, что он уже совсем позабыл о неприятном инциденте. Малыш сам для себя выбрал кроватку, уверенно залез на нее и принялся прыгать, словно на батуте. Этот мальчик был своеобразным заводилой группы. Ничего не боявшийся, храбрый и уверенный в себе. В очередной раз, он подал идею для всеобщего веселья, которую другие дети охотно поддержали, стоило им лишь увидеть ее на практике.

В один миг, тишина, которая царила до этого момента в комнате отдыха, дополняемая умиротворительной музыкой природы, наполнилась детскими восторженными криками и стуком кроватей, ударяющихся о пол под воздействием прыжков. Подобно спасателям, коими от части они и являлись, в комнату влетели помощницы г-жи Доновой. По большей части это были молодые студентки, проходившие педагогическую практику. Они принялись помогать педагогу утихомирить развеселившуюся толпу ребятишек, переполненную бурной активностью и требующую веселья и развлечений.

К большому детскому сожалению, их кроватки были уже определены заранее и на каждой из них были подписаны их имена. Поэтому возможности выбора по этому вопросу они были лишены. Все малыши были перераспределены по своим кроваткам. Чаще всего, постели были значительно больше размера среднего трехгодовалого ребенка, поскольку закреплялись за детьми и более старшего возраста вплоть до шести лет, которые были уже выше и крупнее младших дошколят. Звуки природы усилились, привлекая внимание малышей, основной свет в помещении погас, а потолок преобразился в темно-голубое небо со сверкающими на нем звездами, которые время от времени то гасли, то появлялись на новом месте. Кроватки завибрировали, настраивая детские сердечки в такт с ритмом предстоящего сна. Кто-то еще стоял на ногах, облокотившись о деревянные заграждения кроватки, кто-то прилег, чувствуя усталость.

Теодор сидел на коленках, поджав по себя ноги и смотрел на мерцающие в искусственном небе звезды. Музыка потихоньку начала утихать, пока не стала едва слышимой. Детские глазки начали закрываться, и ребятишки постепенно стали погружаться в глубокий сон, полный красочных и неповторимых видений, наполненных приключениями. Г-жа Донова тихо и еле заметно заняла место на небольшой табуреточке около входа, охраняя грезы своих воспитанников. Она нажала на двери со внутренней стороны на маленький выключатель и стикер полумесяца со свисающим с нее младенцем начал переливаться. Ротик ребенка начал двигаться и из него время от времени стала появляться буква «Z», медленно движущаяся по направлению вверх. А сам полумесяц приобрел ярко желтый оттенок и на нем отчетливо стали видны малюсенькие кратеры. Это означало, что данная комната в конкретный момент занята. Просьба для остальных не входить и не беспокоить.

Дневной сон для группы Теодора длился всего 45 минут. Еще 15 минут закладывалось на то, чтобы убаюкать малышей. Спустя отведенное время для сна, потолок стал видоизменяться и превращаться в утреннее ясное и голубое небо. Желтые силуэты птичек стали то и дело прошмыгивать мимо, громко щебеча и призывая спящих деток к пробуждению. Звуки поющих птиц стали постепенно усиливаться, пока в комнате отдыха совсем не осталось дремлющих ребятишек. Тед проснулся практически сразу, как только появились посторонние звуки. Вдобавок, при помощи прожекторов, излучающих искусственный солнечный свет, с каждой секундой в комнате становилось все светлее и светлее, пока и вовсе не осталось ни одного темного уголка.

Дети принялись зевать, лениво поднимаясь на ноги. Через несколько секунд, манежи кроваток стали медленно открываться, отодвигаясь в сторону, словно складная гармошка. Путь был открыт. Не до конца понимающие, почему же их разбудили, полусонные малыши направились к педагогу, который ожидал их около выхода. Организовав группу в одну стройную линию по два человека, женщина открыла дверь и повела своих воспитанников на спортивные занятия.

Спортзал находился на первом этаже. Он имел вытянутую прямоугольную форму с разлинованной площадкой посередине. Спортивная площадка была очерчена белой линией. С торцов стояли детские небольшие футбольные ворота, а в центре располагался гигантский красный круг для единоборств. То есть зал одновременно был предназначен для обучения всем имеющимся видам спорта, какие существовали в мире. Пол в зале был устелен мягким резиновым покрытием для того, чтобы не допустить травм во время занятий спортом. Вдоль стен лежали большие гимнастические мячи, скакалки, конусы и другие вспомогательные предметы инвентаря.

Группа госпожи Доновой вошла в спортивный зал. Помощницы, уже ожидавшие их внутри принялись разувать малышей, чтобы те не запачкали ботинками чистое покрытие. Мальчишки, увидевшие гору футбольных мячей, тут же кинулись к ним на перегонки. Большая часть девочек стояла недоумевая, чему все мальчики так обрадовались, и что вообще может быть интересного в этой комнате. Да и не удивительно! Зачастую девочки редко становились спортсменками. Взрослая женская футбольная лига была немногочисленная, состоявшая всего из десяти команд. А в бои прекрасная половина пола шла еще реже, по понятной причине.

Безусловно, занятия по детской физической культуре в ДОЦ носили только общий характер, без какой-либо специализации и заключались в основном в поддержании здорового образа жизни у детей. Если требовалось, дополнительно выправить осанку при помощи специфических упражнений, приглашался ортопед из местной сельской больницы. Обучение спорту проводил детский тренер, а воспитатель тем временем следил за порядком в спортзале и, если требовалось, помогал ему организовать ребятишек.

В то время как большая часть малышей разбрелась по помещению с целью изучения спортивного инвентаря, Теодор принялся детально рассматривать зал. Дверь, через которую они вошли, находилась у него за спиной. Он стоял на белой размеченной линии, отделяющей игровую площадку от остальной части пространства. В дальней части помещения наверху имелись большие прямоугольные окна, через которые пробивался солнечный свет, дополняемый внутренними осветительными приборами. Перед мальчиком находились маленькие белые футбольные пластиковые ворота, высота которых была сантиметров на 30 выше его роста. На их задней части была закреплена белая сетка. Напротив них, в дальнем конце площадки стояли точно такие же ворота. Тед присел на пол и с интересом начал дергать за веревочки, из которых была сделана сета ворот. Сплетенные в одно целое, они образовывали ромбовидный узор, который тянулся снизу до верху, перетекая из одной четырехугольной фигуры в другую.

Послышался щелчок открывшейся двери. В зал вошел детский тренер, улыбаясь и подмигивая начинающим спортсменам. Мужчине было около сорока лет, он был среднего роста, с короткой стрижкой, мускулист и подтянут. Судя по всему, бывший спортсмен. Собрав ребятишек вокруг себя, мужчина представился. Его звали г-н Петри. Честно говоря, он не очень любил, когда дети так официально к нему обращались, но ничего было не поделать. Правила – есть правила.

Во время первых занятий тяжело было организовать детишек так, чтобы они послушно выполняли все команды своего нового тренера в точности с тем, как это было задумано. Поэтому так же, как и остальные, первые уроки физкультура носила лишь ознакомительный характер, нежели какую-то пользу для молодого организма. Расстелив на площадке гимнастические коврики, педагоги старались показать группе базовые упражнения разминки, которые последние неохотно выполняли. Малыши постоянно отвлекались на посторонние предметы и одногруппников, без остановки смеясь и кривляясь.

В середине занятия г-н Петри убрал все лишние мячики с площадки и оставив только один, принялся призывать детей поиграть с ним в футбол, по очереди делая пас каждому из них. Одни реагировали на этот жест по-спортивному – пиная мяч от себя в противоположном направлении, другие – падали на колени, стараясь забрать эту круглую игрушку себе, и убежать от мужчины, а третьи не предавали никакого значения этой неведомой для них игре. Тед относился к представителям третьей группы ребятишек. Когда очередь дошла до него, и миниатюрный футбольный мячик слегка врезался в его ногу, он недоуменно посмотрел на него и развернувшись пошел в другую сторону, будто избегая повторного контакта с ним.

Тренер ничуть не огорчался тому факту, что ни всем в этом зале интересны спортивные игры. Во-первых, он прекрасно понимал, что это еще совсем малыши. Во-вторых, далеко не каждому уготовано в будущем стать профессиональным спортсменом. Больше всего, господина Петри удивила ситуация, произошедшая с участием Теодора полтора года спустя, когда тот уже был учеником ДОЦ второго курса. Она то и предопределила дальнейшее поступление Теда в спортивную школу.

Проявление потенциала

Наступило 18 февраля 746 года. День рождения Теодора. Из всех однокурсников, обучающихся в ДОЦ вместе с ним, он был третий по старшинству. Поэтому обучаясь на втором курсе, ему уже исполнилось пять лет. Хотя многим другим детям было всего 4. С одной стороны он выглядел несколько крупнее и старше остальных, поскольку наконец-то стал плотно кушать, по нескольку раз в день и прилично добрал недостающий вес. С другой, Тед несколько отставал в интеллектуальном развитии от подавляющего большинства детей из-за того, что в домашних условиях он был предоставлен по большему счету только себе, что до ДОЦ, что после. Поэтому закрепления полученных знаний мальчик не получал. Именно поэтому на курсе он считался среднестатистическим ребенком без предрасположенностей к каким-либо знаниям.

Безусловно, Теодор уже научился читать детскую литературу, специально подобранную воспитателями под соответствующий возраст, хотя его скорость чтения и являлась практически самой низкой на курсе. Так же, он уже писал понемногу, хотя его почерк было сложно различить. Несмотря на то, что в ДОЦ обучали писанию печатными буквами, некоторые из них, такие как, «G», «W» или «Z» у ребенка никак не получались воспроизвести на листе бумаги. На занятиях по рисованию он делал определенные успехи, но только по отношению к своим предыдущим работам. Таким, как тема «Семья», «Будущая работа» и «Природа». Теперь его рисунки не заключались только лишь в разукрашивании прямоугольного листа в один цвет. Мальчик научился рисовать человечков, облачка, солнце, луну, автомобиль и другие простые ассоциативные изображения, составленные из незамысловатых линий и пунктиров. Шедеврами детской живописи это было назвать сложно, но в отношении самого воспитанника очевидный прогресс присутствовал.

С танцами и пением у Теодора абсолютно не задалось. Дошло даже до того, что мальчик категорически отказывался участвовать во всем, что было связано с этими уроками и воспитателям пришлось во время проведения уроков пения и танцев переводить его на время в другую группу. Очевидный плюс заключался в том, что во время обучения с другими группами, у Теда появлялась дополнительная возможность общения с другими детьми. Таким образом, он стал более раскрепощенным и общительным. Иногда даже слишком. В плане коммуникации возникало ощущение, что равных ему нет. Мальчик переменился на глазах, по сравнению с тем, каким он зажатым и молчаливым пришел в стены этого образовательного центра. А между прочим, коммуникативные навыки общения являлись одной из дополнительных характеристик при поступлении в школу. Что безусловно добавляло плюс одно очко в копилку Теодору.

Что касается других классных занятий, то там у дошкольника не было никаких высоких успехов. Ко многим из них он относился не без интереса, но и не питал особой любви. Что-то делал кое-как, например, лепку из пластилина, а что-то – лишь бы сделать. Скажем, на уроках конструктора, мальчик не старался построить какое-то сооружение. А ведь у некоторых получались действительно необычные для их возраста строения. Тед чаще всего хаотично подбирал детали и соединял их ставя друг на друга. В итоге получалось не пойми что.

А вот к чему точно пристрастился ученик второго курса, так это к спортивным занятиям. Он одним из первых, в кратчайшие сроки нашел общий язык с тренером и в точности понимал то, чего тот от него требует. Несмотря на то, что возня с футбольным мячом в конце урока носила соревновательный эффект, что добавляло энтузиазма молодому воспитаннику, любви к этому виду спорта Тед не испытывал. Он вел себя на площадке своеобразно, и чаще всего играл не по правилам, несмотря на большое количество предупреждений и замечаний от тренера и г-жи Доновой. Во время игры, мальчик всегда старался быть первый на мяче, силой отталкивая своих соперников и партнеров по команде. Да, на полноценный футбол до сих пор это не было похоже, но тренер пытался изо всех сил привить дошкольникам основные правила футбола. Он объяснял им как на площадке действовать можно, а как категорически возбраняется.

По-другому ситуация складывалась для мальчика, когда речь шла об игре в красном круге, который находился в центре спортивного зала. Для привития воспитанникам таких полезных качеств, как упорство, борьба до самого конца, и выносливость, существовала детская игра, позволяющая проявить и развить эти волевые черты характера. Она заключалась в следующем:

Группа делилась на три подгруппы, в каждой из которых было равное количество человек, плюс/минус один дополнительный участник, если детей нельзя было разделить поровну. Каждый участник подгруппы становился ко контуру красного круга в любое свободное место и оставался там до сигнала тренера, который сопровождался свистком или громким хлопком в ладоши. После получения этого сигнала, начиналось состязание. Оно заключалось в том, чтобы лишь один из его участников остался в центре красного круга. Разрешенными приемами были толчки и захваты рук, с помощью которых можно было вытолкнуть своих оппонентов за пределы обозначенной территории. Круг был достаточно большой и занимал чуть ли не 1/3 площадки, если учитывать его общую внутреннюю площадь. Поэтому места для состязания хватало для всех его участников. После того как тело игрока целиком покидало пределы красного круга, ребенок считался проигравшим и выбывал из игры. При попытке вернуться и продолжить соревнование, тренер или воспитатель успокаивали малыша и объясняли ему, что для него игра окончена, поэтому нужно дождаться ее окончания, чтобы не мешать остальным игрокам.

Сегодня, в день рождения Теодора так получилось, что урок физкультуры приходился вторым по счету. После него следовала еще пара занятий, а затем в столовой Теда ожидал небольшой сюрприз, подготовленный госпожой Доновой, в честь его праздника. А пока, мальчик был сосредоточен на предстоящем соревновании, которое для него уже стало обыденностью. Больше всего Теодор ждал именно этой игры, в которой он всех превосходил по силе и упорству.

Подгруппа Теда, состоящая из трех мальчиков и двух девочек заняла свое место вокруг красного круга. Каждый из детей по-своему приготовился к старту состязания. Кто-то просто стоял вытянувшись, кто-то, немного согнувшись вперед и перераспределив большую часть своего веса на опорную ногу. Одна из девочек недовольно оглядывалась по сторонам, явно не понимая смысла предстоящей игры и не изъявляя особого желания в ней участвовать. Несмотря на свое самое обычное происхождение, она выглядела и вела себя как самая настоящая принцесса. Поэтому была крайне капризной и непослушной. Никогда не делала то, чего ей на данный момент не хотелось, чем не раз огорчала своего воспитателя, который упорно старался привить ей желание и интерес к различным видам занятий.

Как только прозвучал свисток тренера, одновременно выполняющего функцию неподкупного и справедливого судьи, четверо ребят (включая Теда) рванулись с места в центр окружности, одновременно толкаясь и пытаясь вытянуть друг друга за руки за пределы дозволенного игрового пространства. Только одна девочка осталась стоять на одном месте, крестив ручки у себя на груди и презрительно отведя взгляд в сторону. К ней подскочила воспитательница, предлагая ей присоединиться к общей игре, рассказывая и объясняя на пальцах, как той будет весело. Однако принцесса и слушать не стала. Развернулась к г-же Доновой спиной и направилась в противоположную сторону, фыркнув носом и закатив глаза.

Тем временем, противостояние на площадке продолжалось и напряжение нарастало. Никто не хотел проиграть, но и силы были на пределе. Тед стоял ровно в центре окружности, держа за руку двоих ребят стоявших по обе стороны от него. Каждый из них старался вытянуть мальчика на себя, чтобы тот покинул место безоговорочного победителя. Издали это выглядело так, что они вот-вот его разорвут его надвое. Однако для этого, их силенок было бы маловато, да и сам Теодор был в разы сильнее этих ребят. Тед присел на колени, продолжая сдерживать напор его соперников и вынуждая тех сделать то же самое одновременно с ним. В данный момент, он ощущал тягу и в одну, и в другую сторону от себя. Как вдруг, произошло то, чего никак ни ожидал не один из них. Тед захватил руку мальчика, стоявшего перед ним, и начал тянуть того на себя. В результате для того возникла непреодолимая сила, которой он никак не мог противостоять. Все трое сдвинулись со своих мест. Мальчик, находившийся позади Теда, оказался за чертой круга и моментально стал проигравшим. Сам Теодор шлепнулся на спину, оставшись лежать наполовину внутри окружности, наполовину вне ее пределов. А мальчик до этого стоявший спереди от него, благодаря силе совместной тяги покинул пределы игрового поля, сделав пару кувырков, как бравый акробат. Таким образом осталось двое претендентов на победу. Теодор и еще одна девочка, про которую он совсем забыл, сконцентрировавшись на суровом мужском противоборстве.

Довольный, но уставший, мальчик начал подниматься, глядя на сидевших напротив него зрителей, тренера и воспитателя. Многие из них начали махать руками и что-то активно показывать. Маленький борец поймал себя на мысли, что он победил, и что его скоро ждет финал, включающий его самого и еще двух победителей других подгрупп. Внезапно Теодор ощутил на себе толчок, направленный в спину, которого было достаточно для того, чтобы вновь вывести мальчика из равновесия и вычеркнуть имя этого участника из списка будущих финалистов. С крайне удивленным выражением лица, которому добавлял еще большей комичности его широко открытый рот, принявший форму овала, и криком, испускаемым им от неожиданности, малыш шлепнулся на мягкое резиновое покрытие, смягчившее его падение.

Тренер громко объявил победителя текущего состязания. Теодор перевалился на спину и хлопая глазками, посмотрел на вытолкнувшую его девочку. Та прыгала от радости на месте и улыбаясь, дружелюбно махала ему своей маленькой ручкой.

– Люси, пойдем! Ты победила! Ух, надо же… – произнесла ее подружка, подойдя к финалистке и взяв ее за руку. Вдвоем, они скрылись за спинами сидевших на полу детей. Тед продолжал сидеть на полу смотря по сторонам. К нему подошел г-н Петри и помог подняться, проговаривая: «Все хорошо Теодор. Случается и проиграть. Невозможно выигрывать постоянно. Это нормально. Не переживай!»

Оставшуюся тренировку Тед сидел и наблюдал за финалом на ряду с остальными выбывшими из игры ребятами. В финале участвовало двое мальчиков и Люси, которая каким-то чудом прошла туда из-за того, что все участники о ней позабыли в момент поединка. Однако сейчас, когда не было никакой давки в круге, все друг друга хорошо и отчетливо видели, скрыться было не за кого. Двое мальчиков достаточно быстро вытолкнули слабенькую Люси за пределы круга и продолжили свое противостояние. Тренер помог ей подняться и погладил по голове, похвалив за проявленное упорство и смелость. Девочка вернулась к остальным, не грустя особо по поводу ушедшей от нее победы. Внутренне, она гордилась собой за то, что просто побывала в финале, впервые за все время, и ей было этого достаточно.

До конца занятия оставалось не так много времени, тем не менее, оно было заранее рассчитано тренером и воспитательницей ДОЦ. Быстрыми семимильными шагами в зал влетели помощницы г-жи Доновой, которые начали подготавливать умывальни для мальчиков и для девочек. Они представляли собой высокие квадратные складные ширмы с небольшими входами с одной из сторон и ставились в разных концах спортивного зала. Каждая из помощниц садилась внутрь на табуретку, прихватив с собой детские антибактериальные одноразовые салфетки, которыми необходимо было тщательно протереть каждого ребенка после занятий спортом. Так же, при себе у них имелось несколько комплектов чистой белой одежды в виде футболок и шортиков для того, чтобы переодеть малышей. Комплектов одежды было ровно столько, сколько имелось воспитанников в каждой группе. Импровизированные раздевалки, они же умывальни, для девочек и для мальчиков были готовы. Тренер и воспитатель выстроили детей в два ряда, соответственно их половой принадлежности. Процедура умывания и переодевания занимала какое-то время, поэтому для того, чтобы никто не разбегался в период ожидания, взрослые занимали детей разговорами и играли с ними.

Наконец, чистые и опрятные, ребятишки были готовы к прохождению следующих занятий, следовавших за физкультурой. Стройной группой по два человека, они направились в другой кабинет, подготовленный для нового урока.

Последнее занятие перед обедом было посвящено изучению растений. Для каждого из воспитанников на полу лежала интерактивная книжка, каждый разворот которой имел базовую текстовую информацию о конкретном растении, а также его 3D-модель, привлекающую своей красотой внимание детей. Комната была оборудована прожектором, проецирующим познавательный мультфильм о растениях, о которых говорилось в этой книге. Конечно, подавляющая часть информации предоставлялась именно о тех цветочных культурах, которые существовали в данной местности, но также учебники содержали достаточное количество материала о самых распространенных растениях, существующих по всему миру. Это было далеко не первое и не последнее занятие по детской ботанике. Ведь природа была так разнообразна, что запомнить все и сразу было сложно даже для взрослого человека. Однако это не означало, что в классе повторялся один и тот же материал из раза в раз, и просматривался один и тот же мультфильм. Городские власти крупных городов подготовили специальную программу развития по данной дисциплине таким образом, чтобы ее было легко воспринять детским неокрепшим мозгом. При этом, она не являлась какой-то занудной и неинтересной. Во время просмотра познавательного видеоматериала, дети любовались цветами и деревьями веселясь и наблюдая за тем, как ожившие на стене анимации разговаривают с ними и рассказывают про себя, поясняя, каким образом за ними необходимо ухаживать, и как категорически с ними вести себя нельзя. Подобным образом проходили и занятия по детской зоологии. Правда курс о животных и насекомых был не такой продолжительный, как о растениях, поскольку первых существовало гораздо больше, чем последних.

Завершился предобеденный урок, и все воспитанники группы госпожи Доновой выстроились в ряд по два человека. Теодор хотел было по привычке встать в самый конец ряда, однако на этот раз воспитательница взяла его за руку, определив его место во главе группы. Ряд замыкала помощница педагога, следившая за тем, чтобы никто из детей не отклонялся от намеченного курса. Класс начал медленно подниматься по эскалатору вверх, который неторопливо старался доставить группу госпожи Доновой на последний этаж здания. Поскольку Теодор был в самом начале ряда, ему довелось одним из первых увидеть встречающую группу работников столовой, в руках у которых были желтые шарики. На этих воздушных шарах, наполненных гелием, было написано большими белыми буквами с одной стороны: «С днем рождения, Теодор!», а с другой: «5 лет». Два работника обеденной зоны, одетые в белые фартуки, с санитарными одноразовыми белыми шапочками на головах, стояли по бокам от выхода с эскалатора, держа пальцами воздушные шарики, стремящиеся под воздействием гелия взмыть в воздух и сблизиться с потолком. Предвидя заранее удивление мальчика, приводящее его в стопор, сотрудники нажали кнопку эскалатора и временно остановили его движение, чтобы дать Теду насладиться моментом начала его праздника. Ступени эскалатора моментально замерли, а вместе с ними и вся детская группа.

– С днем рождения, Теодор! Смотри, что мы для тебя сегодня подготовили! Идем! – произнес один из сотрудников столовой, одновременно протягивая Теду шарик и отводя его немного в сторону, тем самым освобождая дорогу для остальных детей. Другой сотрудник ткнул ладонью по кнопке вновь приводя в движение эскалатор. Ребятишки медленно начали подниматься и рассредоточиваться по помещению. Теодор, крепко сжимая ленточку, на дальнем конце которой болтался шарик, начал его тянуть вниз, перебирая руками и подбираясь к своей цели все ближе и ближе. Ему хотелось пристальнее рассмотреть белый текст, написанный на воздушном шаре.

– С днем рождения! Я забыла, что у тебя он сегодня… – послышался слева громкий голос девочки, которая стояла рядом с именинником и протягивала ему свою руку. Это было настолько неожиданно, что тот вздрогнул и воздушный шарик выскользнул из его рук, стремительно взлетев вверх и направившись к потолку. Теодор выпучил глазки, стараясь успеть ухватиться за ленточку, которая так же быстро от него ускользала. Одним точным и резким движением, девочка поймала налету, казалось бы, уже безвозвратно упущенную Тедом ленточку вместе с воздушным шариком и протянув ему спасенную вещь нравоучительно произнесла: «Держи. Больше не теряй!»

Теодор с благодарностью посмотрел в сторону девочки, которая до сих пор тянула ему руку, желая лично поздравить мальчика. Это была Люси. Та самая Люси, которая так бесцеремонно воспользовалась ситуацией и вытолкнула его за пределы круга во время спортивной игры. Теперь перед ним стояла не участница соревнования, а просто обыкновенная приветливая девочка, поздравляющая его с днем рождения. Именинник улыбнулся и протянул ей свою руку в ответ, активно ею тряся. Его рукопожатие было настолько сильным и интенсивным, что Люси стала высвобождать свою ладонь из стальной хватки Теодора.

– Ай! Мне больно! Ты чего? – жалобно полепетала девочка. Она скуксилась и в слезах убежала в сторону столовой. К Теду подошла госпожа Донова, услышавшая писк Люси и увидевшая ее реакцию на рукопожатие.

– Теодор, с девочками нужно вести себя аккуратнее. Ты же сильнее, чем они. Смотри, как ты ее напугал. Их нужно наоборот защищать. Идем, пора садиться кушать. – медленно, делая в конце каждого предложения паузы, произнесла воспитательница, как бы расставляя важные акценты в своих словах для того, чтобы до мальчика дошло их содержание. После череды поучительных слов педагог отвел воспитанника к его месту за одним из обеденных столов, которое виднелось даже на приличном расстоянии.

Теперь, в середине второго курса ДОЦ дети обедали сидя на полноценных стульях, состоявших из четырех ножек для устойчивости, сидения и спинки. В целом стулья выглядели, как обычные и ничем не отличались от стандартных моделей для взрослых, только лишь тем, что были поменьше размером. Вспомогательные ремешки больше никому из одногруппников Теодора не требовались.

Тед подошел к своему стульчику, увешенному праздничными шариками желтого цвета. На столе, напротив него лежал контейнер с едой, перевязанный золотистой ленточкой в форме бантика, которую мальчику предстояло самостоятельно развязать. Остальные дети, сидевшие рядом, с интересом глазели на коробку с питанием, размышляя о внутреннем ее содержимом. Не спеша, Теодор забрался на стул, придвинулся поближе к еде и принялся развязывать незамысловато закрученный бант, потянув за один из концов золотистой ленточки. Затем он открыл контейнер, и все соседи по обеденному столу наклонились вперед, разглядывая пищу, лежащую в нем. Внутри лежал солидный вареный кусочек куриного филе с рисом на гарнир. Справа от контейнера, лежала завернутая в салфетку сладкая булочка в виде забавной гримасы. Такая же в точности выпечка ожидала каждого ребенка, пришедшего на обед сегодня. В стакане, стоявшем слева от контейнера, был налит яблочный кисель, какой так же ожидал многих, за исключением тех, кому он был категорически противопоказан или противен. Как оказалось, ничего особенного из питания не было предоставлено имениннику, о чем могли бы разволноваться некоторые его одногруппники, чувствуя себя обделенными.

Поняв, что никакого особого интереса обед Теодора не заслуживает, дети резко переключили внимание на свои контейнеры и продолжили трапезу. В конце ланча, группа невпопад спела имениннику песенку «С днем рождения» по просьбе г-жи Доновой. После завершения песенки воспитательница принесла Давелу на блюдечке маленький кусочек разноцветного тортика. Таких кусочков было ровно 15, из расчета на каждого воспитанника. К счастью, в группе ни у кого не оказалось аллергии к кондитерским изделиям. Все принялись поедать этот кулинарный деликатес. Тед тоже с удовольствием отломил от своего тортика небольшой кусочек и положил к себе его в рот. Приятный сладкий фруктовый вкус наполнил именинника непередаваемыми чувствами радости и восторга. Он жадно начал работать ложкой, стараясь съесть как можно скорее все содержимое блюдечка, пока весь кусочек не исчез из нее до последней крошки. Безусловно, нашлись ребятишки, которым маленького кусочка не хватило, и они стали требовать добавки. Однако и им пришлось смириться с фактом того, что больше добавки не предвиделось. Таким образом небольшой сюрприз, устроенный в честь Теда, был завершен, и повеселевшие от съеденного десерта дети направились в комнату отдыха, которая шла по расписанию после обеденного времени.

По большому счету Теодору лишь уделили немного больше внимания, чем остальным. Никакого отдельного подарка, кроме нескольких шариков, он не получил, никаких привилегий тоже. Еду ел ту же, что и обычно. Вдобавок, один из его подарков все же отвязался от стула и безвозвратно улетел к потолку. Остальные же шары, воспитательница попросила одну из своих помощниц отнести в комнату отдыха преподавателей, где там и оставить. Ведь у Теодора не было своей отдельной кроватки, к которой их можно было привязать, а переходя из одного кабинета в другой, ненароком можно было их забыть или выронить. После всех занятий, педагог планировала отдать мальчику все его символические подарки. По сути, это был первый за пять лет отмеченный им день рождения, где все его совместно поздравляли. Первые пару лет жизни, в день рождения Теодора, Ларс носил его в больницу к матери для того, чтобы та понянчилась со своим горячо любимым малышом. Но ее быстро покидали силы, а к 743 году, когда Теду исполнилось два года, она и вовсе стала немощной. После смерти матери, Ларс стал еще более формально относиться к ребенку, закрывая лишь базовые вопросы, касающиеся его содержания, лишь бы не стать «изгоем»¹ и не лишиться всего своего имущества. Поэтому о каком отмечании дня рождения в семье мальчика можно было говорить?

Разумеется, даже такой жест со стороны воспитателя в виде воздушных шариков привел в восторг Теодора. Ведь раньше он никогда не получал никаких подарков. Казалось бы, ничего не могло испортить веселого и задорного настроения мальчика. Учебный день подходил к концу и детей стали собирать домой, из-за чего в главном холле на первом этаже образовывалась небольшая давка. Родители без остановки шныряли туда и обратно, забирая своих деток и выводя их из Детского Образовательного Центра. Особой заботы родной отец Теодора никогда не проявлял, и госпожа Донова это знала, поэтому могло сложиться небольшое ощущение того, что она его несколько опекает, хотя это было не совсем так. Например, сегодня воспитательница всего лишь помогала надеть куртку мальчику. Именно в этот момент ее окликнула директриса, пригласив к себе в кабинет.

– Пойдем, Теодор заберем твои шарики и вернемся дожидаться твоего отца! – воодушевленно произнесла г-жа Донова, наклонившись к уху мальчика. Вместе они вошли в кабинет директора, где, уже заняв все сидячие места на диване, восседали с недовольными выражениями лиц родители со своими детьми. Директриса села за письменный стол и глядя своему сотруднику прямо в глаза властным голосом произнесла: «Госпожа Донова, на ваше поведение поступила жалоба от нескольких воспитанников вашей группы и их родителей».

Воспитательница и Теодор стояли практически у самой двери, отделяющей кабинет директора от коридора. На диване сидели мужчина с женщиной, а на коленях у них пристроились обиженные дети – Патрисия и Дерек. Педагог с недоумением посмотрела на группу сидящих недовольных людей и сказала в ответ, обращаясь ко всем присутствующим: «Я не совсем понимаю, чем я могла заслужить недовольство в свой адрес. Мы занимались сегодня в обычном режиме и не произошло ни одного инцидента, собственно, как и всегда».

– Вообще-то, как оказалось, произошло! – послышался громкий возмущенный голос матери Патрисии, адресованный г-же Доновой.

– Мне не терпится узнать, что же именно случилось и в чем меня обвиняют. – спокойно сказала преподавательница деткой группы, положив руку на плечо Теодора.

– Вы думали, что мы ничего не узнаем о вашей выходке? И о том, какое особое внимание вы уделяете некоторым вашим воспитанникам? – продолжила наседать на нее мама ученицы, то и дело повышая тон. Она перевела свой недовольный взгляд на Теодора.

– Действительно! Как так можно? Неужели наши дети не заслуживают одинакового внимания с вашей стороны? – поддержал отец Дерека, тихонько хлопнув ладонью по подлокотнику дивана.

– Объясните уже наконец, в чем по вашему мнению заключается моя вина? – задала вопрос воспитательница.

– Ваша вина заключается в том, что вы устроили сегодня прилюдно показательные именины для этого мальчика. Выделили его среди всех прочих детей. Вручили ему подарки, накормили званным обедом и заставили остальных детей подпевать вам песню в честь его дня рождения. Никто до этого момента не отмечал ни один личный праздник в стенах этого учреждения. И я полагаю, что никогда и не будет. В общем, нужно исправить то, что вы сегодня наделали, так же прилюдно. И впредь, я надеюсь, что г-жа Директор проследит за тем, чтобы подобные вещи не повторялись. – изложила высокомерным тоном свои накопившиеся за сегодня претензии мать Патрисии.

– Ну, либо же давайте тогда устраивать праздники для всех детей. Так будет более честно. – поддержал монолог матери отец Дерека.

– И более затратно… – подытожила директриса.

 Госпожа Донова замерла, как вкопанная, словно у нее перехватило дыхание от слов, высказанных в ее адрес родителями детей, которые смотрели сейчас на нее, как на врага народа. Очевидно, что женщина не ожидала подобной реакции, как со стороны ребятишек, доложивших в тот же день о празднике в искаженной форме своим родителям, так и со стороны самих родителей, которые принялись яро отстаивать правду, не являющуюся таковой. После нескольких секунд паузы, воспитательница взяла слово, пытаясь объяснить, как все складывалось на самом деле.

Г-жа Донова: «Прошу прощения, если каким-либо образом обидела тебя Патрисия, и тебя Дерек. Действительно, я проявила инициативу и на собственные деньги организовала небольшой праздничный ужин в честь Теодора, который складывался лишь в…»

– Госпожа Донова. Нам очень приятно, что вы признаете свою вину, но нас не интересуют ваши оправдания, которые вы так тщательно подготовили. Уже сделано, что сделано. Вопрос в том, как теперь исправить сложившуюся ситуацию. Принесите, пожалуйста, в этот кабинет подарки, которые вы подарили этому мальчику. –перебила воспитательницу мама Патрисии.

– Но зачем? Что вы собираетесь делать с этими несчастными воздушными шариками? – непонимающе вопросила воспитательница, немного повысив тон.

– Вы находитесь сейчас не в том положении, чтобы спорить со мной, и уж тем более повышать на меня свой голос! Делайте то, что от вас просят и не пререкайтесь. Мы вас с нетерпением ждем… – сухо и властно ответила на заданный вопрос женщина с ребенком на руках. Педагог посмотрел на директора образовательного центра. Руководительница кивнула и указала на дверь, будто соглашаясь со словами недовольного родителя. Оно было понятно. Ни одному директору не нужен скандал, тем более раздутый из неоткуда. Госпожа Донова тоскливо опустила голову и вышла из кабинета. Теодор чувствовал себя в этот момент виноватым. Его настроение упало. Он застыл на одном месте, уставился в пол и принялся его ковырять носком своего ботинка.

– Нет, ну надо же! Какая бесстыжесть! Еще стоит и перепирается со мной. Надеюсь, у вас не все воспитатели такие! – разошлась мамаша, подводя очередное обвинительное заключение.

Однако на пол пути вежливо и тактично ее пресекла директриса: «Поверьте, госпожа Вайншайн, наши педагоги являются лучшими в своем деле и проходят особый отбор. Госпожа Донова не исключение».

Мама Патрисии: «Что-то мне уже не особо верится. Учитывая, что это не первая оплошность, с ее стороны…»

Директриса: «С прошлой ситуацией, я думаю, что мы уже разобрались. Это был несчастный случай. Никто бы не мог этого предусмотреть. Не стоит мешать все в одну кучу».

Дверь в кабинет открылась и внутрь вошла воспитательница с двумя желтыми воздушными шариками, которые принадлежали Теодору. Она вновь вручила их мальчику. Тот схватился за ленточки, посмотрел на них и тут же отпустил, вновь уставившись в пол. Шарики разлетелись по комнате в разные стороны и будто примагнитились к потолку, который был достаточно высоким. Так что без лестницы достать надувные шары было бы невозможно. Этот подарок уже был Теду не в радость. Кому нужны такие сюрпризы, от которых портится настроение и становится тяжело на душе?

– Негодный мальчишка! Чего вы все смотрите? А ну-ка, немедленно спустите эти чертовы шары вниз! Сейчас же! – впала в истерику мамаша, вскочив со своего места и не нарочно уронив свою собственную дочь на пол, совсем позабыв, что та до этого момента сидела у нее на ногах. Девочка упала и ударилась, закричав во весь голос от боли. Воспитательница бросилась к ребенку, чтобы проверить ее состояние и помочь. Но мать с силой и ненавистью оттолкнула педагога, что та, аж еле удержалась на ногах. Лицо матери переменилось. В один миг она из фурии и ведьмы превратилась в ангела, закрывающего своими широкими белоснежными крыльями пострадавшего от падения ребенка. Госпожа Вайнштайн принялась успокаивать девочку и помогать ей подняться.

– Дитятко мое любимое! Прости. Мамочка немного погорячилась… Где бобо? Мамочка сейчас подует и все заживет! – залепетала она со страхом глядя на свою дочь и волнуясь о том, чтобы с ее маленьким созданием ничего не произошло.

– Все хорошо, мамочка. – хлюпая носиком и вытирая рукой слезы ответила девочка, опираясь на руку матери. Теодор медленно подошел к Патрисии и достав салфетку из своего кармана, протянул ее девочке. Патрисия в ответ на такой жест улыбнулась и взяв салфетку из рук мальчика, продолжила с ее помощью вытирать бегущие по лицу слезы. Директриса поднялась со своего места и опираясь на стол двумя руками спокойно произнесла: «Вот он! Поступок настоящего джентльмена нашего времени. Молодец Теодор. Так и надо себя вести с юными леди. Госпожа Донова, пожалуйста, отведите Теодора обратно в коридор, чтобы его не потерял отец. А то, ведь он может и без него уехать, как полгода назад…»

Воспитательница кивнула и вместе с Тедом они покинули кабинет, закрыв за собой дверь.

– Как это? Без него уехал? – недоуменно, с выпученными глазами посмотрела мать Патрисии на директрису.

– Видите ли, не всем в этом мире, к большому сожалению, так везет с родителями, как вашим детям повезло с вами. Этот мальчик, с самого рождения был лишен полноценной жизни в кругу семьи. Его мать умерла, отец тяжело переживает ее смерть, дедушек и бабушек у Теда нет. Никому нет до него дела, кроме нас с вами. А если и мы отвернемся от него и будем вымещать на мальчике свой гнев и свою злость, во что превратится его жизнь? Кем он станет? Сегодняшняя ситуация… это ведь такая мелочь по большому счету. А вы раздули такой большой скандал. Это того не стоит. Поверьте мне. Та искренняя радость, которой наделила его сегодня г-жа Донова – это словно проблеск лучика света в его серых семейных буднях. Учитывая то, что это был первый день рождения за пять лет его жизни, когда Теодора хоть кто-то поздравил. – произнесла директриса, побуждая родителей и их детей к сочувствию и пониманию.

– Не может быть! Как? Первый день рождения за пять лет? Это же просто ужасно! – началось обсуждение между отцом и мамой ребятишек.

– Не стоит судить о ситуации, до конца в ней не разобравшись… Вы услышали что-то от своих детей, но как оказалось, информация была несколько приукрашена. А теперь, давайте закончим обсуждение этой темы и не будем к ней больше возвращаться. – подытожила разговор директриса, провожая посетителей и учеников к выходу.

Выбор школы

Шел последний год обучения в ДОЦ. Наступила весна 747 года. Воспитателям и родителям был уже известен потенциал детей и необходимо было озадачиться подборкой места для их будущего поступления. Следующая ступень обучения была обязательной наряду с образовательным центром. В Гаи существовало всего две школы. Одна из них была спортивной, в которой готовили будущих боксеров, бойцов по смешанным единоборствам и футболистов. Вторая готовила фермеров и технический персонал, помогающий налаживать сельскохозяйственное оборудование, часто выходившее из стоя по причине многолетнего использования. Все, что касалось других специальностей, необходимо было ехать в другой город или село для того, чтобы им обучиться.

Надо отдать должное, что в ДОЦ, в котором проходил обучение Тед, не существовало установки сверху, направленной на увеличение фермеров. Во-первых, их было в достатке, во-вторых, воспитатели добросовестно выявляли сильные стороны своих учеников и честно рекомендовали то направление для конкретного ребенка, в котором он мог бы в будущем преуспеть. Несмотря на то, что перебраться в более крупный населенный пункт являлось для большинства населения непозволительной роскошью, обеспечить поддержку своему чаду, чтобы помочь ему выбрать специальность в точности с рекомендациями персонала ДОЦ, или хотя бы близкую к ней, у родителей получалось.

Директором образовательного центра был созван родительский совет группы, в которой обучался Теодор, для того чтобы дать свои рекомендации по поводу каждого ребенка и предоставить список школ для поступления. Подобная консультация собиралась для учеников каждой группы последнего курса обучения. Внимательно следящие за успехами своих детей родители, уже на втором курсе понимали потенциал своего ребенка, поэтому для многих из них, собрание носило формальный характер. Из него максимум, что они могли извлечь, это получить список рекомендованных школ, в которые производился набор по интересующей специальности с учетом их финансового положения.

Собрание было назначено на 18-00. С одной стороны, так было проще всех собрать, поскольку в любом случае родители забирали в это время детей из ДОЦ домой, с другой, это время было максимально удобно для большинства из родителей. Кабинет директора был переполнен собравшимися внутри людьми и места для всех явно не хватало. Собрание уже как 20 минут началось, когда Ларс постучался в дверь. Он был уставший после работы и недоволен тем, что ему пришлось закрыть ресторан пораньше времени в связи с семейными обстоятельствами. Поскольку денег едва хватало на пропитание, от большей части персонала бизнесмену пришлось отказаться. Поэтому приходилось многие вещи в заведении делать самому. Он постучался в дверь, тут же ее приоткрыв и заглянул через небольшую щелку внутрь. Велось обсуждение, связанное с Дереком Вангером, которое близилось к завершению.

Директриса: «…поэтому я считаю, что Дереку идеально подойдет школа со спортивным уклоном. В принципе, вы можете отдать его и школу нашего села, но я считаю, что, если у вас есть такая возможность, нужно поступать в Оунвилшен. Это все-таки город с бронзовым статусом, и тренеры там преподают классом повыше. Не говоря уже, что школа регулярно выставляет своих воспитанников на меж городских соревнованиях, что безусловно повышает их уровень подготовки, предоставляя ребятам необходимую дополнительную практику. Да, мистер Давел. Можете войти».

Директриса жестом разрешила опоздавшему мужчине войти в свой кабинет, обратив внимание на дверную щелку, через которую отец Теодора наблюдал за обсуждением. Ларс тихо вошел и занял свободное место среди прочих родителей. Он хотел освободиться как можно скорее, чтобы вновь вернуться в свой ресторан. Однако рассчитывать с учетом его опоздания он мог разве что на последнее место в очереди. Не сказать, что директриса долго обсуждала каждого ребенка по отдельности, но если завязывалась дискуссия между ней и родителями, или ими задавались дополнительные вопросы, это занимало определенное время для ответа.

Описывая потенциал каждого ребенка, руководитель ДОЦ объясняла отцам и матерям, дедушкам и бабушкам, а также опекунам, в чем именно он заключается и какие перспективы могут открываться перед детьми, выбери они верное направление. Примерно, спустя час, очередь дошла и до Ларса. Ряды пустели, поскольку, получив необходимую информацию о своем ребенке, родственникам было уже не особо интересно задерживаться в кабинете длительное время, слушая о чужих детях. Под конец сложилось так, что в помещении осталась лишь одна пожилая пара и Ларс, когда очередь дошла до него.

Директриса: «Итак, теперь, поговорим о Теодоре. Мистер Давел, могли бы вы подойти чуточку поближе, чтобы я хорошо могла вас разглядеть. Тем более, что свободная площадь этого помещения уже позволяет это сделать».

Несмотря на то, что людей практически не осталось, Ларс до этой просьбы находился в одном и том же положении, прислонившись к противоположной от директрисы стене. После ее слов, он невольно подошел поближе просто для того, чтобы не ввязываться в конфликт с женщиной, которая и так считала его безалаберным человеком, неспособным растить ребенка. Это было связано с рядом ситуаций, возникших в прошлом с его участием, а также высказываниями мужчины в адрес Теодора. Ларс неоднократно успел наглядно демонстрировать свое пренебрежительное отношения своему сыну.

– Итак, мистер Давел. Как вы знаете, мы здесь, чтобы обсудить будущее вашего ребенка. Вам уже известно, к каким специальностям у Теодора большая предрасположенность? – завела разговор директриса, практически не моргая глядя в глаза родителя мальчика.

– Я думал вы мне все расскажете… – развел руками Ларс, отводя взгляд от руководителя ДОЦ.

– Почему я нисколько не удивлена? Все родители, побывавшие сегодня в этом кабинете, без моей помощи и подсказок уже понимали сильные стороны их детей.

– Очень рад за них. Что дальше?

– А, дальше… знаете, будь моя воля, получи я хоть малейший повод, будь то жалоба от Теодора или ваших соседей относительно чудовищного воспитания и содержания мальчика, я бы не задумываясь обратилась в органы опеки и отобрала его у вас. Вы никудышный родитель и нисколько не заботитесь о благополучии ребенка!

– Но таких поводов у вас не было.

– К сожалению… но знайте, я с вас глаз не сведу до конца обучения Теодора! Являетесь с постоянными опозданиями в поддатом состоянии, ребенок одет в поношенную одежду, которая уже мала ему по размеру. При том, что если бы вы тратили меньше денег на выпивку, то на нормальную одежду вам явно бы хватало. Вы – наглядный пример того, каким родителем быть нельзя!

– Я все еще жду ваших комментариев по поводу школы. Я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать оскорбления в свой адрес!

– Увы, закон не на моей стороне, чтобы я смогла спасти мальчика от такого отца!

– Помните эту последнюю фразу, когда в следующий раз будете подбирать слова. Иначе мое терпение кончится, и в результате вы потеряете свою работу.

– Я не собираюсь с вами спорить. Лишь хочу, чтобы вы не загробили будущее мальчика.

– Его будущее не ваша проблема. Перейдем к делу.

– У Теодора, чтоб вы знали, имеется явный потенциал к тому, чтобы стать хорошим спортсменом по направлению единоборств. Имеется несколько школ, соответствующих его способностям. Одна – самая близкая, находится здесь в Гаи. Другая – в Оунвилшене, она приоритетная, поскольку выше классом. Третья – такого же уровня, что и наша сельская, находится в другом населенном пункте. Это то, что касается ближайших от Гаи вариантов. Вот список всех школ, соответствующих необходимому направлению. Они расположены в порядке удаленности от нашего села. Звездочками отмечен их общий уровень. Пожалуйста, ознакомьтесь с этим списком подробно. А лучше – посетить хотя бы пять из них, чтобы лично удостовериться в их оснащении и преподавательском составе.

– Разберусь. Это все?

– Это все, мистер Давел.

Ларс выхватил листок бумаги, который директриса держала в своей руке и повернувшись к ней спиной молча вышел из кабинета. Директриса с сожалением посмотрела ему в след и перевела свой взгляд на пожилую пару, сидевшую на диване.

Мужчина: «Какой неприятный тип. Помню, как он завалился в стельку пьяный в ДОЦ и еле стоял на ногах. Хорошо, что мы тогда заставили его оставить машину около центра. Иначе, мне кажется аварии было бы не миновать».

Женщина: «Почему органы опеки до сих пор не заинтересовались его поведением? Неужели ничего нельзя сделать?»

Директриса: «К сожалению, наши руки связаны, поскольку действующие законы занимают однозначную позицию о том, какими бы не были родные мать и отец, если от самого ребенка не поступает на них никаких жалоб, то лишить их родительского права невозможно. Тем более, что Давел формально выполняет основную заботу о ребенке, кормя его и одевая. Но мы то с вами прекрасно понимаем, что формальной родительской заботы никогда не достаточно…»

Ларс быстро и грубо схватил Теодора за руку, и они вместе молча направились к машине. При том, что Гаи было небольшим селом, мужчина все свои дела привык осуществлять исключительно с помощью транспортного средства, пренебрегая пешими прогулками. Тед по привычке хотел сесть на заднее сидение, подойдя к автомобилю. Он дернул дверную ручку, но его тут же остановил отец: «Нет, нет. Сегодня ты пойдешь пешком и будешь плестись, догоняя меня. Ты же у нас, оказывается спортсмен, будущая звезда мирового бокса! Вот и развивай свои спортивные навыки».

Делать было нечего. Мальчик отошел от машины и послушно направился в сторону дома. Наступил вечер, на улице уже практически стемнело. Плохо освещенная грунтовая дорога подсвечивалась лишь фарами автомобилей, проезжающих в противоположные стороны. Теодор уверенно шагал по узкому тротуару, по правой стороне которого на расстоянии 200-300 метров располагались невысокие фонари, излучающие тусклый свет. Толку от них было немного. Они разве что отграничивали пространство вокруг себя от полного мрака. Автомобиль Ларса уже давно исчез с горизонта видимости Теодора и скрылся вдали. Мальчик шел в раздумьях, не понимая, что именно он натворил такого, что отец разозлился на него лишив возможности добраться до дома на машине. Благо, к шести годам, он уже хорошо разбирался в окрестностях, поэтому спустя 10-15 минут, мальчуган уже был дома.

Первый этаж, на котором находился небольшой ресторанчик Ларса был закрыт, зато из окон второго этажа горел свет, а на парковке стояла машина. Поднявшись по наружной лестнице до второго этажа и войдя через приоткрытую дверь, Тед увидел отца на старом диване, недовольно уставившегося в стену. По всей видимости предстоял неприятный разговор. Мальчик осторожно подошел к отцу и попытался взять его за руку, как бы пытаясь извиниться за то, чего он не совершал, привлекая к себе его внимание. Ларс отдернул руку в сторону и повернулся к ребенку.

Ларс: «Что ты наплел директрисе? Почему она наехала на меня в очередной раз?»

Теодор: «Папа, я с ней даже не разговаривал сегодня. Я не видел ее несколько дней.»

Ларс: «Рассказывай… думаешь я ничего не понимаю? Как все шушукаются за моей спиной, мол я не такой хороший папаша, как все остальные. Мол, я не забочусь о тебе… Сукины выродки! Принеси мне пива из холодильника! Быстро!»

Мальчик сломя голову побежал на кухню, чтобы достать из холодильника прохладительный напиток для отца. Он по-прежнему не понимал, причем тут он во всей этой ситуации. Ларс открыл банку запотевшего пива и залпом ее выпил, швырнув ее в сторону мальчика, едва в него не попав.

Ларс: «Неси еще одну!»

Теодор принес вторую банку пива и спрятался за диван, заранее избегая полета жестянки в свою сторону. Отец начал расхаживать назад и вперед по комнате, явно нервничая. А с каждой выпитой каплей пива, его эмоции будто усиливались. Теодору в какой-то момент показалось, что если отец поддастся бушующим внутри него эмоциям, то может потерять над собой контроль. Однако это была далеко не первая ситуация, когда Ларс терял самообладание перебрав алкогольных напитков. Каждый раз, когда это происходило, мальчик старался быть тише воды, ниже травы, чтобы не вызвать на себя агрессию. Везло только лишь с тем, что даже в стельку пьяный и неадекватный, Давел старший ни разу не поднимал руку на сына. Но стресс, в котором находился ребенок все это время, гадая, попадет ли он под горячую руку своего отца или нет, был велик.

Ларс: «Они смеют указывать мне, что делать. Они считают себя образцово показательными учителями. Тупые деревенщины! Да я в сравнении с ними приехал из крупного города. Там бы их даже близко к своим детям не подпустили. И они мне… мне указывают что надо делать! Поехали ка, прокатимся!»

Выпив три банки пива, Ларс схватил сына и потащил его за руку в машину. Дав по газам, они направились к Месту памяти², где Давел планировал почтить память своей жены. В Гаи имелся всего один храм, в котором и проходила церемония прощания с Инессой. Поскольку семья Давелов в настоящий момент обладала лишь базовыми КЖО³, Ларсу пришлось оплатить таксу использования священного места. Отец с сыном спустились при помощи лифта на минус второй этаж. По сравнению с городскими храмами, сельские не имели большого количества помещений под землей. Все ограничивалось парой Мест памяти на минус первом и минус втором этажах, крематорием и ячейками для захоронения, которые предоставлялись бесплатно по КЖО или давались в аренду.

Давелы направились по изогнутому коридору к комнате с табличкой «МП», обозначающей Место памяти. Теодор уже бывал здесь – и в этом храме, и в этой комнате. Просто он этого не помнил, поскольку был еще слишком мал. Войдя внутрь, первым, что бросалось в глаза был поминальный массивный деревянный стол, рассчитанный на восемь персон, изготовленный из дуба. По бокам от стола стояли длинные скамейки. Стены помещения были настолько хорошо звукоизолированны, что ни один звук не мог его покинуть. Это было сделано из соображений уважения личного пространства посетителей. Как тех, кто просто пришел навестить урны своих родных, так и тех, кто проводил собственные обряды, поминая умерших. А ведь обряды у каждого могли быть разные, начиная от тихого и спокойного почитания в кромешной тишине, до бурной дискотеки с применением звукового оборудования. Поэтому, благодаря хорошей звукоизоляции никто никогда никому не мешал.

– Сиди здесь и ничего не трогай. Я схожу за твоей матерью. – Ларс захлопнул за собой дверь, оставив ребенка на время одного. Теодор подошел к одной из белых тумбочек, стоявших в углу этого квадратного помещения. Она была невысокой, даже для среднего роста шестилетнего мальчика. Поэтому ребенок мог с легкостью достать до самого ее верха. На ней стояла толстая восковая свечка, обвязанная бумажной лентой темно-коричневого цвета, а слева от свечи находилась подставка для ароматических палочек, которые лежали внутри тумбочки. Тед потянул на себя ручку дверцы и заглянул внутрь. Там было несколько полочек, на которых так же имелись разного рода атрибуты для проведения различных обрядов: травы, благовонья, свечи всевозможных размеров, мази, веера, куклы и прочие ручные изделия. Внимание мальчика привлек бронзовый кинжал необычной изогнутой формы. Он лежал в ножнах покрытых странной рельефной росписью с изображением страдающих лиц, пылающих в огне. Теодор взял кинжал в руку и стал рассматривать рисунок более детально. Помимо основных изображений, на ножнах имелись узоры, отдаленно напоминающие рога, бороду и корону. По всей видимости, оружие было изготовлено по меньшей мере 750-850 лет назад, во времена смут и беспорядков. Когда мир достигался при помощи одной лишь силы. Тед достал кинжал из ножен и крепко взявшись за ручку, поднял его вверх, воображая себя искусным воином Ротригом, спасающим Гаи от зла, о котором в ДОЦ часто рассказывали сказки. Открылась входная дверь и внутрь вошел отец, держа в руках керамическую урну с прахом Инессы. Увидев сына, он аккуратно поставил урну на стол и с яростью побежал на него, быстро отобрав у того кинжал, и положив его обратно в тумбу, с грохотом закрыв дверцу.

– Никакого уважения и почтения к святому месту! Я тебе что говорил? Почему ты никогда меня не слушаешься? – треснул по затылку Теодора Ларс, усадив мальчика на скамейку за поминальный стол, после чего сел напротив него. Тед уставился на бежевый керамический сосуд, стоящий на столе. На нем были выгравированы фамилия и имя матери, а также имелось ее изображение, нанесенное на овальный кусок керамогранита, посаженного на гелеобразный мощный клей. Стандартные урны изготавливались без гравировки и без изображения, но Ларс не поскупился и прилично потратился, чтобы мастера похоронного дела изготовили по максимуму изящную урну для покойной. Отец и сын сидели за столом опустив головы вниз и размышляя каждый о своем. Ларс положил руки на стол, скрестив между собой пальцы в замок. Теодор посмотрел сначала на подавленного печалью отца, затем на урну с изображением материи. Фотография, на которой была изображена Инесса датирована 739 годом. На ней мама Теда выглядела жизнерадостной женщиной, с улыбкой на лице, наполненная искренней радостью. Снимок был сделан во время поездки семейной пары на озеро в соседнюю деревушку, в которой проживали родственники матери Теодора.

Мальчик не испытывал никаких эмоций, связанных с фотографией и с местом, где они находились с отцом. Не то, чтобы он не понимал, где они сейчас находятся, и чья урна стоит перед ним. Просто ребенок потерял свою маму слишком рано, практически ничего о ней не помня. В какой-то степени, учитывая всю прискорбность сложившийся вокруг него ситуации, это помогло ему избежать очередной детской травмы, связанной со смертью матери. Он знал и понимал, что в определенный период жизни ее не стало рядом. Поэтому малыш не успел к ней привязаться, чтобы каждый день скорбеть о преждевременной утрате матери. Мальчик только и помнил, что отец часто приносил его в больницу и что на руках иногда его держала какая-то женщина, лица которого не сохранилось в его памяти. Она постоянно кашляла, ей становилось плохо, малыш начинал от этого громко плакать и его снова забирал отец на руки.

– Инна, я скучаю по тебе каждый день. Мы только начали с тобой жить. Почему я был так бессилен, чтобы хоть что-то для тебя сделать? Чтобы спасти тебе жизнь… – печально проговорил Ларс, обращаясь к покойной супруге. Теодор вновь посмотрел на отца. Тот достал из куртки небольшую флягу, наполненную крепким спиртным и сделал несколько больших глотков.

– Что ты вылупился на меня? Сидишь тут, как ни в чем не бывало… Тебе никогда не понять моего горя! Хочешь знать, как она умерла? – бросил Ларс взгляд в сторону своего сына со злобой в глазах, делая еще несколько глотков из своей фляги.

– ТЫ убил ее! Она долгие годы грезила о том, чтобы у нас появился ребенок. А появился ты, и прикончил ее! Маленький, бесстыжий демон, выпивший все жизненные соки из своей матери и вогнавший ее в могилу! – завопил на Теодора Ларс, поднявшись из-за стола и опрокинув голову кверху жадными глотками опустошил емкость со спиртным, буквально высасывая оттуда все вплоть до последней капли. Теодор отвернулся в сторону и съежился, как бы пытаясь слиться со столом, чтобы стать незаметным для разбушевавшегося отца. Ларс расходился назад и вперед, схватившись за голову, будто стараясь унять беснующиеся в нем голоса.

– А теперь, ха-ха… какова ирония… теперь ты принялся и за меня. Хочешь, чтобы и я в могилу отправился! Но знаешь что? Я не позволю тебе с собой сделать то же самое, что ты успешно проделал с моей женой! Нет, можешь не стараться… – истерично размышляя и импульсивно жестикулируя Ларс окончательно стал похож на неуправляемого психа, готового сорваться в любой момент, что не могло не напугать Теодора. Мальчик слез со скамейки и забрался под стол, пытаясь спрятаться от отца. Тот заметил это и полез за ним, ругаясь и на своего сына и пытаясь выволочь его из укрытия. Неуклюжий поддатый мужчина, не рассчитав свои действия сильно ударился головой о стол, чем не преминул воспользоваться ребенок, быстро выползая наружу, после чего направился к двери.

Пока Ларс поднимался на ноги, мальчик уже успел открыть с трудом поддающуюся дверь и выбежать вон из помещения. В этот момент Тед не задумывался, что ему все равно придется вернуться в родительский дом. Он просто хотел скрыться от разъяренного отца. Увидев перед собой коридор, он напрочь позабыл, где находится лифт и направился в противоположную сторону от него. Стараясь бежать как можно быстрее, Тед пытался найти открытую дверь, куда можно было бы забраться и на время спрятаться от отца, в надежде на то, что через некоторое время тот протрезвеет и станет вести себя более адекватно. Увидев металлическую приоткрытую дверь, Теодор толкнул ее и вошел внутрь. То, что он там увидел, было зрелище не из приятных. Поэтому он застыл, в одном положении, не двигаясь с места.

В вытянутом небольшом помещении имелось несколько металлических каталок, на которых лежало несколько трупов. У задней стены стояла печь с гигантским заслоном, а около нее согнувшись над одним из трупов работал сотрудник крематория, подготавливающий тело для сожжения. На нем была одета черная накидка с капюшоном, и медицинские латексные одноразовые перчатки. Мужчина обрабатывал при помощи кисти каким-то пахучим раствором лицо и руки умершего. Закончив подготовительную процедуру, он надел термозащитные рукавицы и открыл заслонку печи. Из нее показалось огромное пламя, готовое сожрать свою очередную бездушную жертву. В двери показался Ларс. Он заметил стоявшего в недоумении напуганного сына и громко ему крикнул грубым голосом: «Теодор, а ну-ка, живо ко мне!».

Работник вздрогнул от неожиданности, и заметив разинувшего рот, стоявшего перед ним мальчика вскрикнул: «Эй, какого черта он здесь делает? Быстро выведи его отсюда!».

Ларс схватил сына за руку и поволок его за собой обратно к Месту памяти. Усевшись за стол, они оба уставились на урну матери, стоявшую перед ними. Казалось, что отец немного протрезвел, хватанув небольшую дозу адреналина во время погони за ребенком. Теодору уже не хотелось никуда бежать. Он просто сидел и с нетерпением ожидал конца поминок, прогоняя в мыслях последние кадры, отложившиеся у него в памяти. Он будто бы побывал на интерактивном фильме ужаса. Этот странный запах мертвечины, крови и пряного аромата жидкости, которой сотрудник крематория обрабатывал покойников до сих пор держались у него в носу. Мальчик едва сдерживался, чтобы не блевануть на стол. Однако минуты таяли. Тихая мелодичная успокаивающая музыка, играющая фоном для атмосферы, делала свое дело, и ребенок постепенно начал отходить от неприятных впечатлений, переключая свое внимание на то, ради чего они сегодня здесь собрались.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Изгои – люди, преследуемые уголовным правом за особо тяжкие преступления. Они вынуждены выживать на воле без права проживания в городах и селах. Подробнее о них рассказывается в книге «Наемник в душе».

Вернуться

2

Места памяти – помещения, расположенные при муниципальных храмах, предназначенные для почитания умерших

Вернуться

3

КЖО – карты жизненного обеспечения, подробнее в книге «Наемник в душе»

Вернуться