Сборник рассказов
Четыре сыщика

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Виктория Медведева
Версия Филина, или Ларчик с двойным дном

Глава первая. Поручение

– Да, понятно, за что списали этого беднягу, – Филин по частям выковырнул очередной лист из принтера. – Бумаги на тебя, друг, не наберешься!

Иванцов пожал плечами:

– Ну, отец о чем-то таком предупреждал, но… О, а вот и Леночка.

Лена вошла в штаб, держа наперевес гитару.

– Привет! Всё возитесь с этим старичком?

– Привет! – Филин скомкал освобожденный лист, вернее, то, что от него осталось, и швырнул его в угол.

– Ну, не бросать же трудягу-печаталку в такой сложный момент его жизни. Аню ждать? – Иванцов кивнул на кофемашину.

– Ага, – Лена уселась в кресло. – Только кофе отменяется. Цейтнот. И к тому же у нее для вас сюрприз.

– Люблю сюрпризы, особенно… – начал Иванцов, но не договорил, потому что дверь с шумом открылась и на пороге возникла Аня:

– Всем привет! Так, у меня очень мало времени. Соревнования через неделю, тренировки, сами понимаете. Вот это – моя кузина Кира, – она посторонилась, пропустив вперед девочку с темной прямой челкой. – Из Костромы. У Киры проблемы. Вернее, поручение. Ну, она сама вам все расскажет. Думаю, это по нашей части. А может, и нет. Короче, я убегаю. Разберитесь. Пока. Кирка, до вечера. Можешь им доверять. Лен, я позвоню.

Когда ураган по имени Анна вылетел за дверь, на несколько секунд воцарилось молчание.

– Ну, я, наверное, пройду? – Новая знакомая вопросительно приподняла брови.

Лена приветливо махнула рукой:

– Давай сюда, Кир. Вот вам и сюрприз.

– Садись, – Филин запоздало вскочил и указал на кресло.

Иванцов тоже поднялся, неуклюже уронив стул.

– Я Митя, а это… – начал Филин.

– Да знаю я, – Кира улыбнулась, от чего на ее щеках образовались ямочки. – Вы – Филин и Иванцов. Детективы. Вы-то мне и поможете. Все-таки у вас в городе я не очень ориентируюсь. Бывала, конечно, но тут такое дело… Вообще-то, я на Анюту рассчитывала.

– Ребята, Кира, вы меня извините, – Лена поднялась и с сожалением направилась к двери, – я ведь зашла перед отъездом. С родителями едем на несколько дней на Валдай.

Помахав на прощание, она указала пальцем на Филина:

– Кир, можешь на них положиться. К сожалению, не смогу поучаствовать, а ведь наверняка будет интересно.

Дверь закрылась, и мальчики вопросительно уставились на новую знакомую:

– Так что за дело?

Кира слегка подалась вперед, лицо ее стало серьезным и немного загадочным:

– Если коротко, мне нужно найти одного человека. Лучше по порядку. Вы что-нибудь слышали о художнике Честнякове?

– Н-ну… – замялся Митя, а Иванцов поднял глаза к потолку, изображая, что роется в воспоминаниях.

Кира понимающе кивнула:

– Конечно, не слышали. Ефим Васильевич Честняков родился в 1874 году, а умер в 1961-м. Кстати, он учился у самого Репина, был его лучшим учеником, а жил всю жизнь в деревне Шаблово, под городом Кологривом. Это триста километров от нашей Костромы. В основном занимался иллюстрациями к сказкам, стихам и пьесам, которые сам придумывал. У него было множество работ, которые он хранил на чердаке своего дома, без всяких условий, в сырости. Да еще и рисовал на дешевой бумаге. Поэтому они сильно пострадали со временем. А когда у него совсем с деньгами плохо было, рисовал на чем угодно. У него полно рисунков с двух сторон нарисованных. Просто он не мог не рисовать. Понимаете?

– А что, кто-нибудь из родных не мог ему помочь? – Иванцов пожал плечами: – Что ж, они не понимали, какой он талантливый?

– Да он был одиноким человеком. Семьи у него не было. И когда умер, его картины разобрали жители деревни. Они очень любили Ефима Васильевича, потому что он всю жизнь занимался с их детьми, был учителем и даже создал для них театр.

– А по-моему, я в Интернете натыкался на эти картины! – Филин стукнул себя по лбу. – Там еще так много детей изображено! Просто вся картина ими усеяна, ни одного свободного промежутка. Очень необычные.

– Да-да, – обрадовалась Кира. – Это они. Так вот, все эти шедевры так бы никто и не увидел, если бы работники нашего костромского музея совершенно случайно не наткнулись на них в Шаблово, в избах жителей. Многих они уговорили отдать картины в музей. Их отреставрировали, и теперь есть целая выставка Честнякова. Кстати, среди бумаг на чердаке нашли даже его переписку с Репиным. И некоторые репинские работы! Представляете? Ведь они были в дружеских отношениях.

– Здорово и что же? Кто-то обворовал музей?

Иванцов принял немного насмешливый вид: ему не очень-то понравилось, что Филин проявил такую неожиданную осведомленность по части изобразительного искусства.

Кира уставилась на него большими карими глазами и покачала головой, от чего Иванцову стало не по себе.

– Ну, это еще непонятно…

– Так что же случилось? – Филин бросил грозный взгляд на приятеля.

У него слегка засосало под ложечкой, что бывало всегда в предвкушении интересного дела.

– Хорошо, перехожу к главному, – Кира сделала паузу, чтобы придать своему сообщению особую важность: – Неделю назад к моему деду приезжал его давнишний приятель Николай Иванович Семёнов. Он живет в Кологриве. У этого Николая Ивановича сохранились картины Честнякова. Он их попросту не отдал, когда работники музея собирали работы художника. Решил сохранить как семейную реликвию.

– Ничего себе, семейная! – возмутился Филин. – Это же народное достояние.

– Ну да. Да он и сам понимал, что надо было давно их сдать, когда побывал в музее и увидел, какими прекрасными стали картины Ефима Васильевича после реставрации. Но все никак не решался признаться. Стыдно было.

– И что, теперь совесть заела, и пришел признаваться?

– Все намного хуже! Три месяца назад к нему приехал некий Синельников. Представился реставратором из вашего города. Начал расспрашивать про Честнякова. Ну Семёнов и признался ему. Показал картины. Начал оправдываться, сказал, что собирается отвезти их в музей. А Синельников ему и говорит: давайте я отреставрирую их, и вы отнесете картины уже в идеальном состоянии. Этим искупите свою ошибку. Я, мол, сделаю это бесплатно, а в виде вознаграждения нарисую копии и через месяц верну ваши картины в лучшем виде, отреставрированные.

– И он отдал?! – Митя чуть не поперхнулся. – Абсолютно незнакомому человеку?

– Ну не совсем. Синельников показал пропуск в реставрационные мастерские. И выглядел очень убедительным. Телефон дал.

– Да такие удостоверения на любой вкус можно у метро купить! – Иванцов покрутил у виска.

– А расписку он хоть с этого типа получил? Ты ее привезла? – без особой надежды спросил Филин.

– Ой, – вспомнила Кира, – да он вместо расписки сам чего-то подписал реставратору. Чуть ли не купчую. Типа это необходимо для оформления в реставрационных мастерских. Чтоб все было официально.

– А ваш Николай Иванович случаем не того? – Филин постучал по лбу. – Может, впал в детство? Бывает же…

Кира кивнула:

– Мы с дедом тоже удивились и даже возмутились. Семёнов только имя запомнил – Аркадий Васильевич Синельников. И название реставрационных мастерских. И вот прошло уже три месяца, а от него ни слуху ни духу. Телефон отключен. Я-то уже давно собиралась Анюту навестить, по музеям походить и вообще. Вот и решила совместить, так сказать, приятное с полезным.

Филин заходил из угла в угол, ероша шевелюру:

– Похищение произведений искусства!

– Похоже на то, – кивнул Иванцов. – Тянет на настоящее преступление. Телефон, конечно, липовый.

– Ну, подождите, – остановила их Кира, – может, вовсе не похищение. Просто человек заработался и не успел отреставрировать.

Филин схватил фломастер и два листа из толстой пачки на столе.

«Семёнов Николай Иванович», «Синельников Аркадий Васильевич» – вывел он размашистым почерком и приколол листы к следовательской доске.

– А ваш Николай Иванович хотя бы сообразил сфоткать работы? Хоть какое-то доказательство.

Кира покачала головой:

– Представляете, нет. Но эти картины не перепутаешь. Они составляют целую отдельную сказку. И на каждой название подписано: «Сказка о крылатых людях». Но что интересно, этот Синельников приходил не только к Семёнову. Оказывается, он не один день промышлял в Шаблово и Кологриве. Всех расспрашивал, у кого еще есть Честняков. Но предложение сделал только Николаю Ивановичу.

Филин вскочил:

– Теряем время. Срочно в мастерские!

Иванцов слегка поддержал Киру под локоть, помогая ей встать с кресла. Если бы Митя посмотрел на него в этот момент, то с удивлением обнаружил бы, что тот покраснел.

Глава вторая. В реставрационных мастерских

У входа в мастерские ребята замялись. С какой стати им дадут адрес Синельникова? Если, конечно, он вообще существует.

Иванцов решительно взялся за ручку двери:

– Положимся на вдохновение!

Видимо, только что закончился рабочий день.

– Обратите внимание, – Филин кивнул на людей, выходящих через вертушку. – Пропуска-то у всех пластиковые. А наш реставратор предъявил Семёнову книжечку. Стоп! Вот идет подходящий объект. Его и расспросим.

Подходящим объектом оказалась красивая девушка со светлыми волосами, собранными в хвост.

– Простите, – Филин вежливо улыбнулся. – Вы не поможете? Нам нужен Синельников Аркадий Васильевич. Как его найти?

– А зачем вам Синельников? – На лице девушки отразилось любопытство.

– Дело в том… – Кира выступила вперед. – Дело в том, что…

Иванцов осторожно оттеснил ее.

– Понимаете, в чем дело, вот этот, – он положил руку на плечо Филину, – его сын. Вот, хочет повидаться с отцом.

Да, редко можно увидеть, как человек в одну секунду меняется в лице.

– Ясно, – кивнула девушка, развернулась и вышла на улицу.

– Ну ты даешь! – Митя вытаращил глаза. – Ничего себе вдохновеньице!

– А вы хотели первой встречной выложить все про картины? Зато теперь мы знаем, что таинственный Синельников существует. Не дрейфь, сынок, найдем твоего папашу. А мачеха у тебя ничего себе, эффектная.

Кира прикусила губу, сдерживая смех.

Тем временем все реставраторы успели разойтись, а охранник на вертушке на все вопросы отвечал, что ничего не знает.

– Придется завтра утром снова прийти, – вздохнула Кира.

Но неожиданно удача повернулась к ним лицом.

– Вам чего, ребятки? – спросила пожилая женщина, судя по ведру и швабре в руках, уборщица, на счастье оказавшаяся очень общительной.

Уже через десять минут троица знала, что зовут ее тетя Поля, что у нее три внука и что за этими реставраторами убираться трудно, потому что ничего нельзя толком трогать, а пыль-то садится.

Потихоньку разговор перешел в нужное русло. Оказалось, что Синельников живет в двух местах. Одно место его, а второе – его невесты, Лидочки Артёмовой.

– Ой, тетя Поля, а он нам так нужен! – Кира сделала несчастное лицо. – И срочно. Вы не могли бы найти адреса этих его двух мест?

– А чего это он так вам понадобился? – полюбопытствовала тетя Поля.

Иванцов уже раскрыл было рот, чтобы опять поддаться вдохновению, но Филин опередил его:

– Нам ему нужно срочно картины передать, для реставрации.

– Ну, понятно, – понимающе кивнула тетя Поля. – Да, они берут заказы от людей, от коллекционеров. Платят-то им в этих мастерских не очень. Ладно, сейчас попробую в журнале глянуть. Конечно, все теперь в компьютерах, но старый-то журнал остался.

Подождав еще минут двадцать, ребята уже знали оба адреса: самого Синельникова и его невесты.

Перед уходом Филин спросил:

– Тетя Поля, а вот эти пластиковые пропуска у вас давно появились?

– Да уж с полгода. Прикладывать их надо. Вот и мне выдали, – и тетя Поля с гордостью вынула из кармана белую пластинку.

Глава третья. Подозреваются все

– Итак, что мы имеем? – Филин расхаживал вдоль лавочки, на которой удобно устроились с мороженым Кира и Иванцов. – Синельников существует. Семёнову он предъявил старый пропуск.

– Ну а что, пластиковую карточку ему предъявлять, что ли? – усмехнулся Иванцов.

– Действительно, – одобрительно кивнула Кира и улыбнулась.

– А я думаю, это чтобы не предъявлять паспорт. Ведь пропуск тоже документ. Тем более пропуск в такие известные реставрационные мастерские.

– Ребята, давайте поедем к Синельникову, – заторопилась Кира, – он нам все сам и объяснит.

Дверь открыл молодой человек в очках.

– Добрый день, – поздоровалась Кира. – Нам нужен Аркадий Синельников. Он дома?

– Да вроде у себя, – молодой человек поправил очки. – Вон туда, в дальнюю комнату.

Квартира была старая, в сталинском доме. Судя по всему, коммунальная. Широкий коридор, в который выходили три двери, дальше еще коридорчик, видимо в кухню.

– Войдите, – раздался голос, когда Кира постучала в дальнюю дверь.

Синельников оказался высоким, довольно молодым и вполне симпатичным. Он приветливо кивнул и указал на диван:

– Проходите, садитесь. Вы, наверное, по поводу выставки?

– Нет, – Кира заметно волновалась. – Мы совсем по другому вопросу. Я по поручению Николая Ивановича. А это мои друзья, они со мной.

– Да? – Синельников с интересом оглядел гостей. – И что же вам поручил Николай Иванович?

– Он поручил выяснить, готовы ли картины. И когда вы их отдадите.

– Картины? – Синельников слегка приподнял брови. – А почему он поручил это выяснить именно вам?

– Дело в том, что Николай Иванович приезжал к нам из Кологрива и поручил.

– А что Николай Иванович делал в этом Кологриве? И, если не трудно, скажите, где этот Кологрив находится, – Синельников засмеялся. – Он действительно существует?

Мальчики переглянулись. Реставратор явно перебарщивал.

– Конечно существует! – Кира расширила и без того большие глаза.

– Ну, извините! – Синельников сделал примирительный жест. – С Кологривом выяснили. Просто я об этом городе только от Остапа Бендера знал. Теперь объясните, пожалуйста, что там делал Николай Иванович?

– Как что! Он там живет! – Кира начинала закипать.

– Не знал… А давно вы его видели в этом… Кологриве?

– Недавно! Перед отъездом я его там видела. Вы же его обманули, похоже. По телефону не отвечаете. Адреса не дали.

– Вы извините, – на лице Синельникова появилось явное удивление, – но Николай Иванович прекрасно знает, где я живу. Он совсем недавно приезжал ко мне. Мы обсудили все вопросы.

– Как?! Николай Иванович был у вас? – почти в один голос вскричали Кира и Филин.

– Конечно! А почему он хочет забрать рисунки?

– Почему?! – Кира просто задохнулась. – Ничего себе! А вы что, считаете их своей собственностью?

– Да! – вмешался Иванцов. – С какой стати вы распоряжаетесь достоянием народа? Им место в музее.

Синельников слегка улыбнулся:

– Я ничуть не уменьшаю достоинства этих работ. Но это вы уже лишку хватили!

– Как вам не стыдно! – Кира вскочила. – Сейчас же отдайте мне рисунки. Я отвезу их в Кологрив! И наверняка вы их так и не отреставрировали, а теперь юлите!

– Успокойтесь! – Синельников поднялся и подошел к шкафу. – Сейчас я отдам их, раз Николай Иванович так решил. Только зачем их реставрировать, не понимаю.

За его спиной Кира переглянулась с мальчиками, Иванцов указал глазами на Синельникова и покрутил пальцем у виска.

Вынув из шкафа большую картонную папку, Аркадий Васильевич положил ее на стол и стал развязывать шнурки.

– Вы уверены, что хотите забрать их? Я позвоню Николаю Ивановичу.

– Еще бы! Человек три месяца ждет. Раньше надо было звонить.

Синельников пожал плечами и раскрыл папку. В ней аккуратной стопкой лежали листы. Мальчики и девочки работают в саду. Птицы летают над деревьями в лесу. Опять же дети собирают яблоки.

– Что это? Где Честняков?!

– Какой Честняков? – Видно было, что у Аркадия Васильевича заканчивается терпение. – Объясните мне, наконец, почему вы хотите забрать рисунки, которые Николай Иванович приготовил для выставки? И вообще, по-моему, вы меня в чем-то подозреваете? Я чувствую, здесь какое-то недоразумение.

– В чем мы вас подозреваем? – Щеки у Киры порозовели. – В том, что вы присвоили себе картины известного народного художника Честнякова, а теперь морочите нам голову!

– Слушай, – Иванцов пнул Митю локтем. – По-моему, у нас какие-то два Николая Ивановича. Вот вы, Аркадий Васильевич, какого имеете в виду?

– Пружинкина, конечно. Николая Ивановича Пружинкина. Преподавателя нашей художественной школы. А вы?

– А мы – Семёнова.

Но Кира не хотела так просто отступить.

– Пожалуйста, не морочьте нам голову каким-то Пружинкиным, – голос ее дрогнул. – Три месяца назад вы в Кологриве взяли картины Честнякова, обещали их отреставрировать и вернуть.

– Ребята, – Синельников с облегчением выдохнул. – Вы меня просто с кем-то перепутали! Наверное, с однофамильцем. Я никогда не был в городе Кологриве. И никакого Семёнова, честное слово, не знаю.

– Стоп! – прервал Филин. – А как вы объясните, что у вашего однофамильца оказался ваш пропуск?

– Мой пропуск? – Синельников потер подбородок. – Не представляю.

– Вы хотите сказать, что понятия не имеете обо всем этом деле?

– Вот именно, – Синельников говорил твердо. – Сейчас, подождите минуту.

Он подошел к тому же шкафу, порылся в выдвижном ящике.

– Ничего не понимаю! – Вид у него был растерянный. – Пропуск лежал здесь, давно. Ведь у нас уже полгода пластиковые.

– Прошу прощения, конечно. Значит, вы отрицаете, что ездили в Кологрив, и не понимаете, куда подевался ваш пропуск, который вы предъявили Семёнову? – Филин сверлил Синельникова глазами.

– Ну да! Не понимаю! Потому что не ездил в Кологрив и пропуск никому не предъявлял.

Наступило молчание.

– Ладно, – медленно проговорил Филин. – Но тогда нужно вычислить тех, кто мог воспользоваться вашим документом. Вы же понимаете, что дело нешуточное. Пропали ценные картины.

– Да, я понимаю, это серьезное обвинение, – согласился Синельников.

– Вы извините нас, – Кира смотрела смущенно. – Просто все нити ведут к вам. Но, видимо, кто-то и вас обманул. Вы же не против того, что нужно разобраться, кто это сделал?

– Я думаю, это даже необходимо! – согласился Синельников.

– Начнем с ваших соседей, как вы считаете? – предложил Иванцов.

Синельников понимающе кивнул.

– Мои соседи: Ольга Степановна, пожилая женщина. И Алексей, студент, снимает комнату у соседа – тот в долгосрочной командировке. Учится в педагогическом, на художественном факультете.

– Значит, на подозрении ваша соседка, студент и преподаватель Пружинкин. Вы же сами сказали, что он бывает у вас, приносит рисунки, – резюмировал Филин.

– Я, конечно, не очень хорошо знаю Лёшу, – задумался Синельников. – Но, по-моему, мои соседи приличные люди. Они не могли пойти на кражу. И с Николаем Ивановичем я давно знаком. И зачем кому-то красть мой пропуск? Не понимаю.

– Ну как-то ваш пропуск попал в Кологрив, – Филин пожал плечами, – мы обязаны проверить всех. И, пожалуйста, никому из них не говорите об этом деле.

– Само собой. Я не хочу выказывать недоверие этим людям.

– Да, и еще есть один человек. Извините, но мы знаем, что у вас есть невеста…

– Нет-нет! – остановил его Синельников. – Это абсолютно исключено!

Он подошел к шкафу и поправил фото на полке. Филин привстал со стула, да так и сел.

С фотографии, в обнимку с Синельниковым, улыбалась та самая девушка со светлым хвостом, которая была их первым «объектом». Иванцов и Кира тоже все поняли и переглянулись.

Уходя, они в дверях лицом к лицу столкнулись с полноватым мужчиной.

– Приветствую, Николай Иванович, – Синельников пожал мужчине руку. – А это ребята по поводу экскурсии в мастерские. Реставрацией интересуются.

– Вот и с Пружинкиным познакомились, – шепнул Филин, когда они спускались по лестнице.

Глава четвертая. Задержание с поличным

– Да, Серёга! Умеешь ты вовремя применить свое вдохновение! – съехидничал Филин, как только они вышли на улицу. – Удружил Синельникову, подставил перед невестой по полной. У жениха-то, оказывается, сынок имеется.

– Зря вы так горячитесь, Дмитрий, – парировал Иванцов. – Все вышло как нельзя лучше. Теперь у нас есть вполне уважительная причина заявиться к этой Лидии Артёмовой. С извинениями за нашу невинную шутку. Спасибо доброй тете Поле за то, что обеспечила нас адресом.

– Я думаю, эту Артёмову обязательно нужно проверить, – серьезно сказала Кира. – Синельников явно ее выгораживает.

Решено было незамедлительно ехать к невесте Синельникова. Филин достал мобильник и в навигаторе принялся вбивать ее адрес.

Кира дернула его за рукав:

– Смотрите! Студент!

Из подъезда вышел очкарик, который открывал им дверь. В руках у него был тубус.

– Ого! – Иванцов присвистнул. – Уж не Честняков ли в этом приборе? Торопится!

– За ним, – тихо скомандовал Филин. – Идем на расстоянии. Он нас видел, так что осторожно.

Алексей быстрым шагом шел по улице, не замечая преследователей.

– Если картины у него, то сейчас он передаст их покупателю, – заволновалась Кира. – И мы ничего не сможем сделать.

– Спокойно, мы зафиксируем момент передачи, – Филин потряс мобильником. – Не отвертится. А за покупателем устроим слежку.

– Точно, у него встреча с покупателем, – заключил Иванцов. – Ну и студенты пошли. Сам будущий художник, да еще педагог, а ворует народное достояние, не моргнув глазом.

Очкарик уселся на лавочку. Ждать пришлось минут пятнадцать. Наконец к нему подошел совсем молодой парень.

– Ну ничего себе! – прошипел Иванцов. – Молодняк какой-то. Я ожидал солидного дядю, скорее всего, иностранца.

– Будет тебе сам покупатель приходить на бульвар, – усмехнулся Филин. – Этот сейчас заберет товар и положит его в камеру хранения. Не таскать же картины с собой.

– А как же тогда мы вычислим покупателя? – заволновалась Кира. – Мы же ничего не сможем доказать! Как хотите, но я сейчас же пойду и выведу этого студента на чистую воду!

Кира, не слушая возражений, выскочила из засады и направилась прямиком к лавочке, на которой именно в этот момент происходило нечто очень интересное. Пришедший «молодняк» вынул что-то из внутреннего кармана и передал это Алексею.

Филин принялся щелкать мобильником, но Кира как на зло оказалась между ними, так что в объективе видна была только ее спина.

– Фу ты! – Филин, а за ним Иванцов выскочили из кустов.

– Вам чего, ребята? – Алексей удивленно оглядел троицу.

– Чего нам? – У Киры от волнения дрожал голос. – Нам нужны картины народного художника Честнякова! Которые находятся вот в этом тубусе. Как вы могли? Будущий педагог! Чему вы научите детей? Похищать народное достояние? Сейчас же верните работы Честнякова!

Алексей с интересом оглядел Киру:

– По-моему, мы сегодня уже виделись?

– Ну и что? – растерялась Кира. – У вас же в тубусе картины?

– Какие еще картины? – довольно грубо встрял пришедший парень. – Лёха, ты их знаешь?

– Да, имел такое счастье, – усмехнулся Алексей. – Они к соседу моему сегодня приходили. Так это Аркадий Васильевич вас ко мне послал? Никак сбрендил?

– Вовсе нет, – Кира не знала, что делать дальше.

Иванцов подошел и взял ее за руку:

– Извините, Алексей. Мы по собственной инициативе. Просто нам показалось, что вы имеете отношение к некоторым произведениям искусства. Если это не так, то простите. Мы уходим.

– Да ладно, стойте, – остановил Алексей. – Мне, как будущему педагогу, как совершенно правильно заметила девушка, интересно, о каком народном достоянии так заботятся школьники, что прямо-таки на улице бросаются на людей?

Ребята молчали, не зная, как выпутаться. Дело провалено, это ясно.

– Хорошо, – наконец выдавил Филин, – мы вынуждены раскрыть карты.

– Ну-ну, – видно было, что студент еле сдерживается от смеха.

– Мы ищем картины художника Честнякова, – обреченно закончил Филин.

– У меня?! – Алексей приподнял очки, разглядывая всех по очереди.

– Ну да, – Филин развел руками.

Он чувствовал себя полным идиотом.

– Рад был бы вам помочь, товарищи школьники. Но в этом тубусе всего лишь чертежи. Помогаю молодым первокурсникам, – он снял крышку тубуса. – Как будущий педагог, считаю, что вы должны убедиться в правдивости моих слов.

В тубусе действительно оказались чертежи. Алексей помогал первокурсникам, хоть и не безвозмездно, но за очень умеренную плату.

Глава пятая. Давайте начистоту

– Да, с очкариком мы в пролете, – констатировал Иванцов, когда они брели по бульвару. – Зато одним подозреваемым меньше.

– Ну что, поехали к невесте извиняться? – предложил Филин. – Время-то идет. К тому же мы разворошили этот улей. Кое-кто может заволноваться и начнет заметать следы.

У двери ребята замялись.

– Да ладно вам, – Иванцов нажал на звонок. – Доверимся вдохновению.

– Что, опять? – испугалась Кира.

Но рассуждать было некогда, потому что дверь открылась. Перед ними стояла та самая девушка. Только волосы у нее на этот раз были распущены. При виде гостей она скрестила руки на груди и стала сверлить глазами Митю.

– Ну что? – наконец прервала она молчание. – Нашел папу?

– Мы как раз по этому поводу, – Иванцов положил руку Филину на плечо. – Вот этот – не сын Синельникова. Пришли извиниться за свою ошибку.

– Ну ладно, – Лидия Артёмова улыбнулась и посторонилась, жестом приглашая ребят зайти. – Проходите, что ж у дверей стоять. Раз уж вы пришли извиняться, – продолжала она весело, когда все вошли в комнату, – давайте напою вас чаем.

Она поправила густую копну светлых волос и опять улыбнулась.

Пока Лидия звенела чем-то на кухне, Филин оглядел комнату. В углу, в книжном шкафу, были расставлены высокие книги по искусству, в основном в суперобложках. Сверху на них были навалены пачки газет. Митя приподнял одну из них и удивился. Дата была многолетней давности. Странная коллекция. Отдельно, сложенные в аккуратную стопку, лежали рисунки, выполненные карандашом.

На стене – картинки, тоже карандашные: улица в несколько домов, церковь и колодец. На столе навалены листы белого ватмана, ножницы, везде разбросаны обрезки бумаги.

Лидия вошла и принялась перекладывать все это хозяйство на журнальный столик. Мальчики бросились ей помогать.

– Мы с Аркадием и Николаем готовим работы детей к выставке.

За чаем Филин начал расспрашивать о выставке.

– Будут выставляться работы учеников художественной школы, в которой работает Николай, – объяснила Лидия. – Николай Иванович Пружинкин. Вы ведь о нем уже слышали?

– А что это вы выреза́ли? – поинтересовался Филин, не ответив на вопрос.

– Это паспарту', – объяснила Лидия. – Вот смотрите. – Она взяла одну бумажную рамку. – Рисунок вставляется не сразу в твердую раму. Он вкладывается между ней и паспарту. Для каждой работы оно подбирается отдельно. Для паспартý важен и цвет, и фактура.

– А чтобы работать реставратором, нужно заканчивать специальное учебное заведение? – спросила Кира.

– В общем-то, да, но иногда достаточно иметь просто художественное образование. Вот я, например, обыкновенный художник. Но научилась, мне нравится реставрация.

– Вы занимались графикой? – Кира указала на висящие на стене рисунки. – Любите карандаш? Просто я немного интересуюсь, даже пробую рисовать.

– Я давно забросила, – Лидия махнула рукой. – Уже забыла, как и карандаш держать.

– А что, – Филин покрутил в руках одну из бумажных рамок, – между этими паспарту и рамой можно вставить еще одну картину?

Лидия усмехнулась:

– Ребята, давайте начистоту. Я все знаю. Аркадий мне рассказал. Вы меня подозреваете. Но хочу рассеять ваши сомнения на свой счет. Вы вообще интересовались, сколько стоят картины Ефима Честнякова? Они чудесные, но весьма недорогие. Так посудите сами – зачем мне затевать такое дело? Я ведь люблю Аркадия, он меня. Неужели женщина станет рисковать потерять любимого мужчину? И уж тем более подставлять его.

На улице Филин и Иванцов принялись обсуждать Лидию.

– Да, Синельников не про́мах, красотку себе в жены выбрал. Ничего так мачеха? – поддел Филина Иванцов.

Кира поджала губы:

– Да, красотка, конечно, ничего, только мне не понравилось, как она сказала: работы Честнякова недорогие. А если б были дорогие? Тогда на любимого плевать, что ли? А по поводу ее рисунков… Ну, церковь эта, колодец. Они, конечно, не фонтан. Ясно, почему она решила переквалифицироваться.

– Кстати, по поводу дорогие-недорогие… – Филин остановился. – А ну-ка, поехали в штаб. У меня мысль появилась!

– Поздравляю вас! – Иванцов схватил Митю за руку и принялся ее трясти. – Это такой редкий случай.

Глава шестая. Сколько стоят крылатые люди

В штабе сыщики прилипли к компьютеру.

– Кир, как картины называются? – Филин открыл поисковик. – Точное название?

– «Сказка о крылатых людях».

– Кажется мне, эти крылатые люди чем-то отличаются от других, – пробормотал Филин, набивая текст.

– Крыльями, – Иванцов подрыгал ладонями, изображая полет.

Кира засмеялась.

– Вот это номер! – Филин уткнулся в экран, а Иванцов присвистнул.

«Лот № 283 – „Сказка о крылатых людях“, Ефим Честняков. 4 картины. Первоначальная стоимость 8000 руб.».

– На аукцион выставили! Вот это наглость! – Иванцов покачал головой. – Не боятся, что разоблачат.

– А кто разоблачит? – Филин хмыкнул. – Старичок Семёнов? Который даже сфотографировать свое имущество не сообразил? Первому встречному отдал картины. Да если бы Кира не приехала к Аньке, все прошло бы шито-крыто. И все же тут что-то не так. Восемь тысяч… Ну на аукционе повысится, предположим, цена. Но уж не до миллиона. При этом ясно, что затевалась история именно из-за этих картин. Кому-то они очень нужны. Причем легально. А через аукцион очень удобно, со всеми документами.

– Может, какой-нибудь ненормальный коллекционер? – предположила Кира. – Они бывают просто одержимыми.

– Для коллекции можно было бы купить прямо у Семёнова, – возразил Иванцов, – а не затевать всю эту историю.

– А может быть, – Филин поднял палец, – этому типу, который под Синельникова косил, и поручили просто купить. А он решил по-другому это дело обстряпать. Деньги на покупку получил, а обошлись они ему бесплатно. Но не это главное. Что же в этих картинах такого, что они так понадобились? Семёнов утверждал, что реставратор именно их искал.

– Да, – кивнула Кира, – я же говорила, что он по домам ходил, расспрашивал.

– Может быть, ты права, и какому-нибудь сумасшедшему для коллекции не хватает только этих «крылатых людей», – Митя задумчиво почесал лоб. – А может быть…

– Ну что? Что? Не тяни! – Кира нетерпеливо дернула его за рукав. – Если до чего-то додумался, так говори.

Митя покачал головой:

– Я думаю, этот ларчик с двойным дном… Только вот как проверить мою версию?

– Послушай! Это уже нечестно! – возмутилась Кира. – Говори!

– Люди! А аукцион-то завтра! – воскликнул Иванцов и ткнул пальцем в экран.

– Завтра? Серёга, возможно, мы уже надоели твоему отцу, но в этом деле без него никак. – Филин поднялся. – Пошли, по дороге изложу свои предположения.

Когда выходили из штаба, Иванцов слегка склонился к Кириному уху и шепнул совсем тихо:

– Кстати, ты намного красивей Митькиной мачехи.

Парковка у здания аукциона была забита.

– Эх, жаль нам нельзя светиться, – вздохнул Филин. – Посмотреть бы, как торг проходит.

Вся троица сидела в служебной машине Иванцова-старшего.

Накануне вечером они выложили Петру Петровичу всю историю в подробностях. Со всеми нюансами и собственными версиями.

Внимательно выслушав молодежь, Иванцов-старший резюмировал:

– Оснований для задержания того, кто купит картины, нет. Только если им не окажется именно тот человек, который забрал их у Семёнова. Тогда я имею право задержать его на сорок восемь часов. Но в этом случае ваш Семёнов должен будет явиться на очную ставку. Если картины приобретет на аукционе кто-то другой, можно попробовать и его задержать, предъявив ему доказательства, что картины краденые. Но если это будет иностранец, возникнут большие сложности. Ждите в машине. Я на аукцион.

Время тянулось бесконечно. Ребята молчали. Они уже столько раз перебирали версии, что, кажется, обговорили все.

Наконец, в дверях показался Пётр Петрович. Он остановился, загородив выход, изображая, что ищет что-то в карманах. Следом, почти наткнувшись на него, вышел высокий мужчина в длинном сером плаще. В руках у него была большая папка.

Иванцов прошел в машину.

– Выкупил за шестнадцать тысяч. Лот был выставлен без проблем. Права на продажу картин были. Прилагалась экспертная оценка подлинности и определена примерная цена. А она действительно невелика. Создалось впечатление, что экспертиза была самая официальная. Но с такой ценой покупка и не могла привлечь к себе внимания. Тематике торгов картины соответствуют.

– Петр Петрович! – Митя в волнении сжимал ладони. – Вам удалось проверить мою версию?

– Дмитрий, похоже, ты прав. Как следует рассмотреть картины мне не удалось, но, когда этот тип упаковывал их в папку, я подошел совсем близко. И, хотя он явно торопился, мне все же удалось кое-что разглядеть.

– Но как же быть?

Митя попытался вскочить, но ударился макушкой об потолок машины.

– Спокойно! На таможню вызван эксперт-искусствовед. Уж он-то разглядит все!

Тем временем человек с папкой прошел и сел в черную иномарку с затемненными стеклами, стоящую совсем рядом. Видно было, как он разговаривает с тем, кто сидит на заднем сиденье. Иванцов-старший открыл дверцу, одновременно открылась и задняя дверца иномарки. Из нее, натянув шляпу почти на глаза, выскользнул полный мужчина и быстро зашагал между машинами к выходу с парковки.

Филин ударил ладонью по сиденью:

– Пружинкин!

В таможенном досмотровом центре мужчина в длинном плаще сидел, развалившись на стуле, периодически поглядывая на дорогие часы. Лицо его было непроницаемо.

Филин, Иванцов и Кира наблюдали, как Иванцов-старший беседовал с начальником таможенной службы. Рядом стояла маленькая женщина в очках.

– Ну что же так долго? – в волнении шептала Кира.

– А этот держится классно, – заметил Иванцов. – Ни один мускул не дрогнет.

Наконец, таможенник вскрыл пластиковую упаковку и извлек на свет картонную папку. Вот они, «Крылатые люди». Ребята подались вперед.

– Сейчас наш эксперт-искусствовед произведет визуальный осмотр картин и проверку сопроводительной документации, – объявил таможенник.

Мужчина пожал плечами.

У женщины в руке откуда-то возникла лупа. Согнувшись над «Крылатыми людьми», она приступила к осмотру. Это происходило дико медленно – так, во всяком случае, казалось нашим сыщикам.

Наконец процесс завершился, и женщина искусствовед по очереди перевернула картины.

На оборотных сторонах оказались карандашные рисунки. Какие-то портреты, по несколько на каждой.

Кира тихо охнула, а Иванцов больно ткнул Филина в бок.

– А вы оказались правы, дружище! Последняя версия имеет место быть…

Женщина-эксперт вновь достала лупу. На этот раз осмотр тянулся еще медленнее. Женщина замирала надолго над каждым рисунком, водила лупой, возвращалась к предыдущей картине и снова склонялась над ней.

– Я закончила, – наконец, произнесла она и подошла к Петру Петровичу. Ребята замерли, а Кира схватила Иванцова за руку и что есть силы сжала ее. – Предполагаю, что экспертное заключение поддельное.

– Как? Это не Честняков? – воскликнул Иванцов-старший и склонился над картинами.

– Честняков. Но в документе не указано, что на оборотной стороне ни много ни мало – Илья Репин.

Филин, а вслед за ним Кира, пренебрегая приличиями, бросились к картинам.

– Четыре Репина?!

Эксперт улыбнулась, глядя на ребят, и покачала головой:

– Один.

ЭПИЛОГ. Кому нужны сказки?

Филин уже в четвертый раз набрал номер Иванцова, когда тот, наконец, ответил:

– Чего названиваем, уважаемый?

– А ты чего не отвечаешь?

– Что за волнительный голос? Дело закончено. И проведено великолепно. Исключительно благодаря вашей смекалке и дедукции, мой друг! В чем и примите наши искренние поздравления.

– Не закончено, – буркнул Филин.

– Я вас не понимаю! – Иванцов громко вздохнул. – Картины отправлены на экспертизу. Но и без нее ясно, что все затевалось из-за Репина. Нам же объяснили компетентные люди, зачитали даже информацию из какой-то научной книжки: «Известно, что один из четырех рисунков „Сказки о крылатых людях“ Ефима Честнякова был выполнен на оборотной стороне эскиза Ильи Репина, с которым он дружил и переписывался». Вот оно, двойное дно, как ты и предполагал. Этот набросочек может стоить не один миллион, как думаешь? Пружинкин пока на подписке о невыезде. Потом суд. Чего еще-то?

– Нужно сходить в одно место. Не знаешь, где Кира?

Ответ последовал после небольшой паузы:

– Мы осматриваем город.

– Ясно. Жду вас в штабе.

Когда подошли к дому Лидии Артёмовой, Кира удивленно остановилась.

– И зачем нам к ней?

– Все нужно доводить до конца, – Филин угрюмо рассматривал носки кроссовок.

Лидия отрыла дверь. На ее лице отразилось удивление:

– А, сыщики! Ну, проходите. А я все еще вожусь с паспарту. Работ много. Мы ведь теперь с Аркадием вдвоем занимаемся выставкой. Ее все равно решено провести. Дети-то ждут.

Воцарилось неловкое молчание. Лидия прошла в комнату и указала ребятам на стулья:

– Проходите, садитесь. Извините, ничем не угощаю, время поджимает. У вас какое-то дело?

Усевшись у заваленного бумагой стола, Кира и Иванцов переглянулись.

Филин оперся на спинку стула и кивнул на рисунки на стене.

– А что, Лидия, художника из вас не получилось? Поэтому вы решили заняться чужими картинами? Это у вас лучше получается?

У Лидии застыло лицо.

– Да, мне нравится моя работа, – на слове «моя» она сделала ударение.

Филин подошел к шкафу с книгами:

– Так говорите, забыли, как карандаш держать? А это? – Он указал на полку: – Изучаете, что в мире интересного? Где, например, можно найти утерянные наброски великих художников? А вот это что? – Он вынул лежащие поверх книг рисунки. – Репетировали? Действительно, один рисунок на обратной стороне картины Честнякова мог бы привлечь внимание. А если все сзади изрисованы, так это просто художник взял использованные листы. Ведь за Честняковым такое водилось, по бедности. И шедевры свои вы состарили, это для реставратора несложно. Все продумали. Таможенники, конечно, ничего бы не поняли. Но экспертиза разберется, можете не сомневаться. Вашу манеру вычислят.

Филин сложил рисунки веером:

– Извините, но портреты – уж совсем не ваше. Это я еще в прошлый раз заметил. Колодец у вас гораздо лучше получился.

Лидия побледнела и вплотную подошла к Мите. От прежней милой невесты Синельникова не осталось и следа.

– Говоришь, экспертиза разберется? Но ей не с чем будет сравнить. Бумага хорошо горит, – она с силой выдернула у него листы.

Филин усмехнулся.

– А Пружинкина тоже спалите?

– Пружинкин не спалится. Выкрутится, а меня не сдаст. Если б не его жадность, все прошло бы прекрасно! Затеял историю с реставратором, чтобы бесплатно получить картины, вместо того чтобы их просто купить. Идиот. А вам вряд ли поверят. Детские выдумки! И Аркадий поверит мне, умной женщине, а не трем подросткам, решившим поиграть в детективов.

Кира встала и резко отодвинула стул:

– Так кого же вы любите? Одного обманываете, другого тоже, да еще толкнули на преступление. И все это ради денег?

Лидия засмеялась и медленно стала рвать рисунки:

– Девочка! Это в сказках люди любят, живут долго и умирают в один день. Но кому нужны сказки? Только сумасшедшим коллекционерам.

Как только вышли на улицу, Кира взорвалась:

– Это же надо! А по виду и не скажешь! Красивая! И пусть говорит что угодно. Сказки людям нужны!

Иванцов тихонько пожал ей руку, а Филин вынул из кармана мобильник:

– Ну конечно нужны! Особенно когда они записаны на диктофон. Умная-то она умная, а попалась на избитую удочку.

Андрей Лобов
Витамины Memory Up

На улице завывал осенний ветер, стемнело, а в штабе уютно светила лампа в торшере с большим абажуром, шло мягкое тепло от двух обогревателей и пахло свежезаваренным утесным чаем Да Хун Пао.

– Может, хватит уже пить эту гадость? – вздохнула Лена, включая кофемашину.

– Я вычитал, что именно этот сорт улучшает приток крови в мозг, снимает усталость, – начал было Филин, потом махнул рукой: – В общем, умнее будешь.

– Да куда мне больше-то? – пожала плечами Лена. – А ты пей-пей.

Аня, сидевшая в кресле под теплым пледом, едва подавила смешок, а Филин насупился. Он хотел было что-то сказать, но его опередил Иванцов. Он отложил камеру наблюдения, с которой возился уже полвечера, пытаясь приделать к ней аккумулятор.

– Полагаю, что дело не в статье, которую прочел наш уважаемый друг, а в Николае Белове.

– Выскочка из десятого «А»? – приподняла бровь Лена и подошла к столу с чашкой кофе.

– Пожалуй, я не был бы столь критичен, – начал Иванцов.

– Он просто гений, – перебил его Филин, все еще глядя исподлобья на Лену. – Никогда не поверю, что он просто так взял и стал таким за пару лет. Кто о нем знал раньше, а? Теперь статьи для школьного сайта пишет, отличник, в олимпиадах по городу один из первых, школьный совет возглавляет и вообще… Я узнал, что он пьет Да Хун Пао, и решил проверить – может, дело в чае.

– Получается? – улыбнулась Лена.

– Пока непонятно, – вздохнул Филин.

– Мить, да забей ты на него. Тоже мне кумир. Может, он и гений, звезда школы и все такое, зато у тебя мозги так хитро устроены, что любой обзавидуется, – отложила в сторону книжку Аня. – Но знаешь, насчет допинга, может, ты и прав.

– Аня, и ты туда же? – фыркнула Лена.

– Я вот вспомнила тут. Сейчас, – сказала Аня и начала искать что-то в телефоне. – На днях в чате школьном было. Удалили быстро, но я сфоткала. Ага, вот оно, ловите.

В чате детективного агентства появился скриншот экрана, а на нем цветастая картинка со схематичным изображением мозга и молниями вокруг, больше всего места занимали продолговатые белые таблетки и надпись:

«Витамины совершенствующие память и способствующие необыкновеной успешности -

Memorry UP!

Стань гением всего за месячный курс!

Сегодня скидка!»

Филин чуть не выронил чашку с чаем. Он откинулся на спинку кресла, сощурил глаза и слегка прикусил губу. Те, кто его хорошо знал, поняли бы, что в голове у него сейчас выстраиваются головоломные комбинации и самые невероятные версии.

– Не-не, вот только не надо опять, – замахала руками Лена. – Я еще от прошлых поисков шпионов не отошла.

– И вот это прям в школьном чате нашей параллели, – сказала Аня и покачала головой: – Совсем с ума посходили.

Филин отложил телефон и на секунду задумался:

– Я давно ищу способ раскачать мозг. Вот только сперва бы проверить.

– Да там любая химоза может быть, ты чего! И это точно незаконно. Производство таблеток под строгим контролем, – сказала Лена и тут же сосредоточилась, что-то вспоминая: – Слушайте, так это же те самые витамины, из-за которых неделю назад на уши всех старшеклассников поставили. Директор даже собрание с ними устраивал, призывал на провокации не реагировать и обещал награду за информацию о продавце. Кто это только продает?

– Предлагаю с этим и разобраться, – сказал Филин, у которого уже загорелись глаза от предвкушения интересного дела. – Получится проверить состав?

– Думаю, что с лабораторией папа поможет, – кивнул Иванцов.

– Отлично. Это какое-то секретное производство. А может быть, их специально тестируют на школьниках? Правильно, законно ведь не могут, а проверить лучше всего на тех, кто еще только развивается.

Всех вокруг увлекал ураган энергии, исходивший от Филина всякий раз, когда на горизонте появлялась какая-то загадка или тайна. Аня и Иванцов внимательно рассматривали объявление, Филин, слегка прикусив губу, о чем-то напряженно думал. И даже Лена, которая не очень верила в загадочность витаминов, подсела к ним поближе.

– Нам нужен план, кто чем займется. Какие мысли? – спросил Филин и тут же ответил: – Я могу взять на себя слежку за Беловым. Мне кажется, что он эти витамины давно принимает. Может, они как раз из той секретной лаборатории, где его преобразовали в гения с суперпамятью.

– Уф, может, конечно-о-о, – протянула Лена. – Но я бы поискала поближе. Надо заказать пробную партию.

– Друзья, я займусь этим, – кивнул Иванцов. – Закажу пробный курс, а заодно попробую выяснить, кто же их продает.

– Жалко, что не видно, с какого аккаунта реклама отправлена. В чате параллели старшеклассники же запостить не могли, – задумалась Лена.

– Да, не могли, – протянул Филин и тут же вскочил: – Вспомнил! Могли! Я у информатика как-то видел веб-интерфейс, так там пароли к нескольким школьным аккаунтам точно есть. Кстати, наверное, у старшеклассников реклама в чатах должна была появиться раньше.

– Я спрошу у своих в группе, может, есть контакты старшеклассников-рокеров.

– А я в спортсекции, – добавила Аня.

– Смотрите, в «необыкновеной» буквы «н» не хватает, с запятыми беда, кто-то безграмотный писал, – показала Лена на листовку.

– Спасибо, Лен! Я что-то не заметил. Теперь у меня есть догадка, кто это сделал, – улыбнулся Филин. – Безграмотность – маскировка, для отвода глаз, чтобы думали совсем в другую сторону. Ведь никто не поверит, что отличник напишет такое.

Филин налил себе еще остывшего чая, отпил и поморщился:

– Горячим вкуснее. Впрочем, похоже, что все же чай работает, – мозги шевелятся что надо.

* * *

Серые бетонные гаражи тянулись унылыми рядами вдаль. Моросил мелкий дождь, а под ногами то тут, то там попадались лужи такого размера, что Лене приходилось обходить их вжимаясь в стальные двери гаражей.

Она остановилась и еще раз посмотрела адрес, что скинул ударник из ее группы. Там значился номер гаража сто двадцать восемь.

Вздохнув, Лена продолжила пробираться вперед. Она уже раз десять за сегодня обругала и Филина с его идеями, и изготовителей этих витаминов, из-за которых ей пришлось ехать на край города, а потом по разбитой дороге топать к гаражному кооперативу. Досталось от нее и рок-группе старшеклассников Jialez, которая не могла найти себе для репетиций местечко поближе.

Наконец, на одной из недавно покрашенных в серый цвет дверей Лена увидела цифры 128. И тут же до нее донеслись пара фальшиво взятых нот и нечеткий слайд на электрогитаре. Лена остановилась рядом с дверью, выдохнула и потянула на себя металлическую дверь. Музыка тут же прекратилась.

Внутри гараж оказался очень теплым. Обшитый деревянными рейками, которые, как вспомнила Лена, папа называл почему-то вагонкой. Три ярких лампы с желтым светом добавили уюта и какого-то домашнего настроения.

Группа Jialez репетировала в полном составе – ударник, клавишник, бас-гитарист и гитарист, он же вокалист Кирк. Во всяком случае, так его представил Лене участник ее группы, сказав, что это в честь гитариста «Металлики».

– Привет! – попыталась улыбнуться Лена. Улыбка вышла натянутой и слегка неловкой.

– Ты че здесь делаешь? – спросил ударник.

– Я к Кирку.

– Слышь, Васька, фанатка к тебе пришла! – прыснул от смеха басист.

– Ахах, – заржали остальные, а ударник выдал небольшую сольную партию на барабанах.

Лена сперва покраснела и хотела было сразу уйти, но тут же вспомнила, с какими сложностями добиралась сюда, и стиснула кулаки. Все накопленное раздражение удвоилось. Лена четко поняла, что еще немного, и она либо расплачется, либо кого-нибудь побьет.

– Да не знаю я эту мелкую, – отмахнулся вокалист, одетый в черный худи с принтом «Металлики». – Короч, ты дверью ошиблась.

– Это ты ошибся, когда псевдоним выбирал, – не выдержала Лена и сделала шаг вперед. – Чисто сыграть не можешь, слэм твой так вообще лучше бы я не слышала. Ты гитару вчера в руки, что ли, взял?

С каждым словом Лена подходила все ближе и ближе, и раздражение перерастало в уверенность. А вот юные рокеры, наоборот, притихли и напряженно на нее смотрели. Кирк побледнел, и у него задергался правый глаз. Но вдруг он расхохотался, и от неожиданности Лена остановилась.

– Будет меня малая учить! Да ты гитару-то в руках держать умеешь?!

– А ну, дай, – протянула она руку, и Кирк, снова усмехнувшись, снял с плеча гитару.

– Слышьте, сейчас она кузнечика запилит, – засмеялся Кирк, когда Лена дернула пару струн и начала их подкручивать.

– Ага, или гаммы играть начнет, – загоготал ударник.

– Не, ща…

Но не успели они договорить, как гараж резко заполнило соло из «…And Justice for All». Лена играла сосредоточенно, иногда поглядывая на гитару, но чаще в сторону и вниз. Ее пальцы летали по гитарному грифу, а голова слегка покачивалась в такт. Глаза гаражных рокеров округлились. Замерев, они наблюдали за ней, как за чудом, боясь помешать происходящему случайным неловким движением.

Лена доиграла и закрыла глаза, слушая отзвуки финального аккорда. От напряжения ладошки у нее вспотели, а еще не ко времени зачесался нос. Но она стояла не шевелясь, наслаждаясь тем, что соло получилось идеальным.

– Вот, блин, – только и выдохнул ударник.

– Слышь, Васька, похоже, вместо тебя у нас новый гитарист.

– Ага, точно. Тебе до нее…

– Вы че, совсем оборзели? Ищите себе другой гараж тогда, придурки! – сорвался на друзей Кирк.

– У меня своя группа есть, не переживай, – протянула ему гитару Лена. – Я по делу пришла. Расскажите, было у вас в чатах что-нибудь про витамины для мозга Memory Up? Может, кто-то из друзей покупал или принимал?

– Если б ели, здесь не сидели бы, – вздохнул басист.

– Кто как, – нахмурился Кирк. – Ну, может, и было в чатах, что с того?

– Остались фотки объявлений, и когда они появились?

– А ты че, в копа играешь? – проворчал Кирк.

– Не играю, – спокойно произнесла Лена и улыбнулась как можно дружелюбнее. – А вот насчет того, чтобы все-таки перейти в вашу группу гитаристом, начинаю подумывать.

– Да, давай! – оживился ударник.

– Заткнись ты уже, Ник. Ну были, были эти самые витамины. Месяца полтора назад, потом еще иногда появлялся пост. Подумывал взять курс, а то ЕГЭ скоро, а у меня с ним так себе. Только стоят не по-детски. Эти вот?

Кирк быстро отыскал в телефоне скрин и показал Лене. Картинка на нем была совсем другой. Более аляповатая, с темным силуэтом, весьма смахивающим на Белова. Но изображение витаминов было точно таким же. Текст же был куда проще: «Хочешь быть умным, как Белов? Покупай витамины для ума». Далее шел адрес чата.

– А ты знаешь вот этого, Белова? – произнесла Лена задумчиво.

– Сашку-то? Конечно, кто его не знает.

– Синтезатор у меня месяц назад купил, – вдруг вклинился в разговор клавишник. – Мне деньги были нужны, я свою «Ямаху» ему втюхал, а себе купил вот подешевле.

– Задорого? – уточнила Лена.

– Ну, в магазине сейчас такую не возьмешь, так что продал дороже, чем покупал. А он даже не торговался.

– Ладно, спасибо вам, – кивнула Лена и пошла к выходу. У самой двери гаража она обернулась и посмотрела на Кирка: – Занимайся больше, чтобы всякие мелкие не играли лучше тебя.

* * *

На улице продолжался нескончаемый дождь, а в штаб-квартире детективное агентство наконец-то собралось полным составом. Неделя выдалась напряженная, из-за большого количества контрольных и дополнительной нагрузки по «делу о витаминах» удалось встретиться только вечером в пятницу.

На столе под мягким светом лампы лежали четыре распечатанные рекламы витаминов из разных чатов и планшет с графиком появления объявлений. Филин расхаживал по комнате с чашкой чая и о чем-то думал.

– Вы заметили странность? – спросил он, наконец, и показал на одну из распечаток. – Упоминание Белова есть только на объявлениях, которые появились два месяца назад. При этом тогда их было всего несколько за пару недель. Спустя месяц количество объявлений растет, а портрет Белова исчезает.

– Даже стиль поменялся и лучше стал.

– При этом я выяснил, что доступ к школьным аккаунтам в чатах есть как на компе у информатика, так и в режиссерской актового зала. А доступ кто туда имеет?

– Старшеклассники, которые у нас все концерты и организуют, и обслуживают, – кивнул Иванцов.

– Вот что я думаю, – остановился Филин и посмотрел на друзей: – Белова похитила или завербовала секретная служба. Там ему эти самые витамины стали давать курсами. Не так давно ему удалось их оттуда похитить, а может, он каждый раз их похищает. Кладет за щеку, но не ест, а выносит потом с собой.

– Фу, какая гадость! – поморщилась Лена. – И потом слюнявые продает?

– Ну, может, и иначе как-то выносит, не важно. Важно другое. Что может быть лучшей рекламой и доказательством, что они работают? Только он сам. Вот Белов и стал этим… амбассадором своих витаминов.

– Кем-кем?

– Послом, или, говоря языком обыденным, главным представителем, – уточнил Иванцов. – Но почему он позднее убрал свой силуэт?

– Это как раз понятно. Мы ведь с вами быстро догадались, что это он продает, остальным бы больше времени потребовалось, но и они тоже догадались бы. Как только дело пошло, он сразу решил от лишних ссылок на себя избавиться, – произнес Филин и, довольный, уселся за стол.

– Все же мы пока не уверены, что он с таблетками связан, – покачала головой Лена. – У нас все улики слишком косвенные. Даже то, что он с легкостью синтезатор купил, не означает, что на деньги за витамины. Кстати, я за неделю нашла четверых, кто эти витамины покупал, но сделка проходила анонимно, и продавца они не видели.

– А эффект, какой эффект от витаминов, они сказали? – спросил Филин и от волнения прикусил губу.

Казалось, что существование подобных витаминов и возможность их заполучить интересовали его намного больше, чем желание выяснить, кто их продает.

– Да непонятно. Кто-то еще не пробовал – до летних экзаменов хочет подождать. Кто-то говорит, что вроде помогает и память лучше стала.

– Ой, – вдруг хлопнула себя по лбу Аня. – Совсем забыла, смотрите кого я нашла через знакомых с гребли.

На экране ее смартфона появилась страничка из социальной сети. С небольшой фотографии на них смотрел старшеклассник, подписанный как Алексей Скворцов.

– Это из десятого «А», того же, где Белов учится. Гоша с гребли его знает, я попросила пообщаться. Ловите скрин.

Все зашли в чат детективного агентства и открыли скрин переписки.

Привет) Я слыхал, ты те самые витамины пил. Есть смысл?

Здоров! Ага, третий курс пью. Огнище!

Серьезно или прикалываешься?

С чего? Какие приколы? За год троек словил до жути.

Ща четверть без них.

Башня работает потрясно, эффект сверхъестественный, прям натуральный Memory. Скоро Белова уделаю))

Хах))) Лады, может, тоже заценю.

– Я проверила, с оценками все так и есть, кроме физры, все четверки и пятерки.

– А вот это зацепка, – взволнованно сказал Филин. – Значит, и впрямь работает…

– Полагаю, что стоит их приобрести для анализа, с папой я договорился.

– Да-да… Приобрести.

Филин сидел и смотрел в одну точку, слегка покачиваясь на стуле. На удивление друзей, он не высказывал сотню новых версий или предположений. Это настораживало.

– Митя, все в порядке?

– Хм, неужели Белов и впрямь нашел витамины, чтобы прокачать мозг?

– Так, даже не думай их пить, – прервала размышления Филина Лена. – Сперва затестим состав. Вот купим, проверим, потом выводы будем делать.

– А на продавца засаду устроим! – воскликнула Аня, но тут же нахмурилась. – Вот только, ребят, где мы столько денег возьмем?

– Ну, я откладывала на новый телефон, на часть курса хватит, – чуть помедлив, произнесла Лена.

– Некоторые сбережения у меня имеются, – кивнул Иванцов.

– Ради этого дела я все свои сбережения готов отдать, – как будто бы даже обрадовался Филин.

– К слову, я к камере аккумулятор приспособил, – сказал Иванцов. – Можно попробовать заснять продавца, когда он будет деньги забирать из тайника.

* * *

Хрустнула ветка, и с тополя упали оставшиеся листья. Иванцов же каким-то образом успел перехватить ветку потолще и удержать равновесие.

– Тише, – прошептал Филин. – Все готово?

Иванцов показал большой палец и включил камеру. На планшете у Филина тут же появилось изображение кирпичной стены на заброшенной стройке. Выщербленные кирпичи, пробивающиеся тут и там деревца, обосновавшиеся на перекрытиях и стенах.

– Правее чутка, правее, – одними губами произнес Филин и махнул дважды рукой.

Иванцов кивнул и подвинул камеру. Теперь она смотрела прямиком на ту часть промокшей стены, где находился кирпич, который по заданию чат-бота нужно было вынуть, спрятать в дырку деньги и вернуть на место.

Заброшенную стройку окружал бетонный забор, местами накренившийся, а местами зиявший огромными дырами, словно прогрызенными гигантскими крысами. Как раз через одну из таких дыр Иванцов с Филиным пробрались внутрь. За оградой росло несколько старых тополей и множество густых кустов посреди пожелтевшей высокой травы. Недостроенное здание должно было стать то ли бассейном, то ли спортивным центром – толком никто и не знал. Построить успели только два этажа.

– Аккуратнее, тише слезай.

У Иванцова почти получилось спуститься с дерева без шума, но тут нога заскользила по влажной коре.

– Ой! – вскрикнул Иванцов и свалился прямиком на стоящего снизу Филина.

– Ну вот, штаны испачкал. Ладно, не порвал, и то хорошо, – вздохнул Митя, поднявшись с влажной земли. – Давай иди, теперь положим деньги.

Филин отошел подальше и сел на поваленное бревно за густыми кустами. При этом он безотрывно наблюдал в планшете, как Иванцов отодвигает кирпич, кладет туда сверток. Потом так же аккуратно возвращает кирпич на место.

– От нас не уйдешь.

Настроение у Филина с самого утра было хорошим. Он помог маме, которая его довольно быстро отпустила, видя, что Митя не может думать ни о чем ином, кроме каких-то своих детективных дел. В предвкушении засады он еле дождался Иванцова, чтобы вместе поехать на заброшку. Теперь же загадочный продавец точно никуда не денется. Вдобавок еще и на камеру будет снят.

Через пять минут рядом с Филиным присел Иванцов.

– Ты все деньги пометил?

– Значительную часть, уделив особое внимание сторублевым и тысячным купюрам.

– Отлично, теперь ждем.

Прошло полчаса, потом еще час. Но на заброшенной стройке никто не появлялся. Мелкий дождь перешел в шумный протяжный ливень. Ребятам пришлось доставать дождевики и зонтик для планшета. Усилился запах прелой листвы и глубокой осени, когда лучше всего сидится дома или в секретном месте с друзьями, а не на холодной и мокрой улице.

– Извольте угоститься, – протянул Иванцов другу кружку горячего чая. – Если продавец не пожалует еще пару часов, то в термосе больше ничего не останется и мы замерзнем.

– Придет, куда он денется, за такими-то деньгами обязательно придет. Только бы не спугнуть.

Прошел еще час, начало смеркаться. Филин и Иванцов так и сидели, все промокшие, поскольку дождевики уже не спасали. Филин слегка дрожал от холода, но уходить все равно не хотел. Вдруг прожужжал телефон.

– Взгляни, он отправил место, где витамины. Метров около ста отсюда будет.

– А деньги? Он что, решил без денег их дать? Сходи проверь, а я пока еще посторожу.

Иванцов кивнул и скрылся в вечернем сумраке. Минут через десять он вернулся и протянул плотно замотанный скотчем пакет.

– Похоже, что они.

– Что-то тут не так, что-то не так, – заволновался Филин, когда, разорвав пакет, обнаружил внутри те самые витамины. – Бегом!

Филин рванул с места – быстрее, чем лучшие спринтеры. За две минуты, перепрыгивая через горки битого кирпича и огибая торчащие из земли куски арматуры, он оказался у стены. Дрожащими от волнения и холода пальцами он вынул скользкий и мокрый кирпич. Внутри тайника было пусто. Филин подсветил телефоном, пошарил рукой, но результат остался прежним. Он просунул руку еще глубже и уперся в преграду, которая вдруг подвинулась. Филин толкнул сильнее, и с обратной стороны стены выпал кирпич, оставив сквозную зияющую дыру.

Филин оббежал стену, чуть не поскользнувшись на размякшей глине. Вот та самая дыра и следы от ботинок с глубоким протектором в осенней грязи.

– Нас провели, – поморщился от досады Иванцов, заглянув в дырку и увидев там Филина. – Он забрал деньги с той стороны стены.

– Такое мог провернуть только гений.

Филину хотелось скорее в тепло, согреться и перестать дрожать, но надо было еще снять камеру, которая оказалась бесполезной. Их облапошили, одурачили, да так легко, что Филину стало обидно. С другой стороны, в элегантности решения загадочному продавцу тоже не откажешь.

– Что ж, против нас вышел не какой-то там мелкий неудачник. У нас достойный профессиональный противник. Наконец-то, – улыбнулся Филин, когда, весь мокрый и грязный, все же снял камеру с дерева.

* * *

Как только прозвенел звонок, Филин схватил уже собранный рюкзак и побежал к выходу.

– Митя, куда ты так несешься? – едва успела спросить Екатерина Николаевна, когда Филин уже оказался у дверей.

– В столовку! – ответил он не оборачиваясь и побежал к лестнице.

Сердце колотилось в ритме одной из хард-роковых песен, которые любила Лена. Надо успеть первым, пока Белов еще не добрался до буфета.

Первый пролет лестницы. Второй. Филин перепрыгивал через несколько ступенек, благо перемена только-только началась, и никто не путался под ногами. Наверное, если бы его скоростной спуск и спринт до буфета заметил физрук, то в журнале непременно появилась бы пятерка. В какой-то момент Филин даже пожалел, что никто не может оценить ни красоты, ни скорости его перемещения.

Добежав до первого этажа, Филин выдохнул и совершил финальный рывок, влетев в столовую с таким шумом, что буфетчица аж подпрыгнула на месте.

– Что стряслось?! – выкрикнула она и стала быстро что-то прятать под прилавком.

– Ес… есть очень хочется, – еле произнес Филин, пытаясь отдышаться.

– Тьфу ты! Напугал, – воскликнула полная буфетчица, что-то проворчала себе под нос и достала руки из-под прилавка. – Ну выбирай тогда.

– Ага, отдышусь только.

Филин скинул рюкзак и сел за стол, все еще пробуя восстановить дыхание. Буфетчица какое-то время смотрела на него, но тут в столовую начали заходить не такие быстрые нормальные ученики, и она потеряла к Филину всякий интерес. Именно это ему и было нужно.

Сегодня в столовой чудесно пахло сдобными мягкими булочками, возможно даже с изюмом. У Филина в животе заурчало, и он на секунду представил, как берет и надкусывает булочку. Но тут же откинул соблазнительную мысль. Сегодня он здесь совсем для другой цели. Шанс, конечно, был невелик, но его все равно нельзя упускать.

Где же Белов? Филин за две недели уже составил график его стандартных перемещений по школе, знал расписание всех уроков и кружков. По расчетам, тот должен был появиться еще минуту назад.

Тем временем столовая уже наполнилась шумом толпящихся школьников. Кто-то стоял в очереди за обедом, кто-то покупал перекус в буфете. Когда Филин совсем распереживался, двери открылись, и в столовую вошел Белов. Как всегда, в сопровождении каких-то девчонок. Он им что-то рассказывал, а они задорно хохотали.

Вот он проходит к буфету, где очередь начала напоминать толпу, и кто-то все время норовил протолкаться вперед, чтобы побыстрее купить еды. Филин смешался с толпой и не сводил глаз с Белова. С утра даже пришлось пробраться в гардероб, чтобы проверить ботинки Белова, но те оказались с обычным мелким протектором, хотя размер примерно совпадал.

– Три булочки, – сказал Белов, посмотрел на девчонок и добавил: – И еще два шоколадных батончика.

Когда он достал карту, чтобы заплатить, Филин с досады чуть не прокусил губу.

– Недостаточно средств, – скривилась буфетчица. – Давай поскорее, не задерживай. И так вас тут набралось.

Белов слегка покраснел, неловко улыбнулся и пошарил по карманам. И когда он выудил оттуда две сторублевки, Филин приободрился. Вот он, капкан. Филин считал, что Белов должен был чувствовать свое превосходство, свою неуловимость, поэтому вряд ли заподозрит, что деньги из вчерашней оплаты меченые. Именно поэтому Филин накануне настоял, чтобы большая часть суммы была сторублевками и пятидесятирублевками. Их собирали и разменивали два дня, пачка вышла объемистая, но оно того стоило.

Белов протянул деньги, буфетчица привычным жестом, который Филин давно уже приметил, положила деньги на стол, стоящий за витриной, и дала сдачу. Когда в столовой собиралась толпа, она так всегда делала, пряча подальше только крупные купюры. Впрочем, такая предосторожность была излишней. До этого стола даже при всем желании школьники через витрину дотянуться не могли. А вот подобраться поближе и через стекло подсветить мощным ультрафиолетовым фонариком верхние купюры по расчетам Филина должно было получиться. Он специально измерял расстояние, с которого пометки, оставленные невидимыми чернилами, проявляются под светом специального фонаря.

Осталось только пробраться поближе. Если это те самые деньги, то это уже прямое доказательство того, что продавец витаминов – Белов.

Шум нарастал, большая перемена была в разгаре, и толпа у буфета стала еще менее организованной – все хотели успеть, но, как Филин ни пытался оказаться поближе к витрине, у него все не получалось.

– Куда ты лезешь? – отодвинул его старшеклассник с очень знакомым лицом.

– Я тут вообще первый, просто за деньгами ходил.

– Ага, рассказывай мне, – хмыкнул старшеклассник, и тут Филин его узнал – это ведь тот самый Скворцов, на которого так чудесно подействовали витамины. Вот это удача! Может, его потом расспросить? На вид так полная противоположность Белову. Филин еще подумал пару секунд, но решил, что сперва надо добраться до денег, а уж побеседовать со Скворцовым можно и в другой раз.

– Не толкайся, а то из очереди вылетишь!

– Мне очень надо, – сделал Филин такое грустное лицо, какое только мог.

– Ладно, становись за мной и не мешайся. А ну-ка, подвиньтесь, пропустите, ага, вот так.

Когда подошла очередь Филина, на столе уже лежала стопка соток и пятидесяток. Оставался последний шанс.

– Мне вот ту, самую маленькую булочку, – ткнул в витрину Филин и дал буфетчице тысячу.

– Меньше нету? – грозно спросила она. – Тебе еще и сдачу считать с нее.

– Все что есть, – пожал плечами Филин.

– Давайте быстрее! Поторопитесь! А-а-а, звонок скоро, – раздавалось в толпе.

Буфетчица сурово посмотрела на Филина, хотела было что-то сказать, но вместо этого быстро отсчитала ему сдачу и вместе с булочкой сунула в руку.

– Спасибо! Спасибо большое! – выкрикнул он и побежал к столу, где тут же разложил купюры и включил фонарик.

С замиранием сердца он тщательно светил на каждую сторублевку с двух сторон. Вдруг невидимые чернила, что светятся только в ультрафиолете, смазались или были тусклыми. Здесь нужно действовать последовательно. Но одна за другой банкноты оказывались вполне обычными, без меток.

Конечно, вероятность, что сторублевки Белова остались у буфетчицы, была, но все же не так много человек платили после него. Вероятность того, что Белов мог заплатить другими деньгами или вовсе не был причастен к продаже витаминов, Филин почти не допускал.

Седьмая, восьмая. Пусто. Ничего. Филин поморщился – больше крупных денег у него не осталось, разменивать нечего. Но только он навел луч фонарика на последнюю сторублевку, как на ней ярко-сиреневым цветом вспыхнула надпись почерком Иванцова: «Собственность детективов».

– Попался! – подпрыгнул от радости Филин.

– Дурак, что ли? – покачал головой оказавшийся рядом старшеклассник.

– Обалдел? – проворчал другой.

Не обращая ни на кого внимания, Филин сунул деньги в карман и, радостный, побежал в класс, чтобы рассказать обо всем друзьям.

* * *

– На сцене фольклорный хор «Морожка» с песней…

Что будут петь юные таланты на школьной сцене, Филин не дослушал, а скрылся за кулисами.

Там в небольшом закутке, на ящиках из-под оборудования, его уже ждали друзья. Тусклое освещение, музыка, звучащая со сцены, неисправные софиты и какие-то покосившиеся треноги создавали удивительную атмосферу практически театрального закулисья. Филин ощутил себя не в актовом зале школы, а как минимум в Большом театре.

Чего нельзя было сказать о его друзьях. Иванцов нетерпеливо переминался с ноги на ногу, Лена как будто равнодушно настраивала электрогитару, и только Аня никак не выражала волнения.

– Наш выход следующий, – радостно сказал Филин. – Готовы?

– Я не понимаю, с какого перепугу во все это вписалась, – вздохнула Лена, – но отступать не собираюсь.

– Позориться, так вместе. Ты уверен, что план сработает, Митя? – спросила Аня и поправила волосы.

– Сия затея, кхм, попахивает безумием изначально, – проворчал Иванцов, который из них четверых больше всех не любил публичных выступлений.

– Ничего, должно получиться. Путь к гримерке проверили?

– Со сцены меньше десяти секунд бежать, а я и за семь справлюсь, – кивнула Аня.

– Отлично. Ну, давайте, наш звездный час, – взволнованно произнес Филин и похлопал друзей по плечу.

Лена поморщилась, но ничего не сказала.

Тут со стороны сцены к ним заглянул ведущий – Белов. Одет он был в некое подобие фрака с большим галстуком-бабочкой.

– Готовы? Тогда объявляю.

Через секунду слегка приглушенно раздался звук из колонок в зрительном зале:

– Сегодня в конкурсном концерте «Таланты нашей школы» выступит во всех смыслах необычный коллектив. Это не музыканты, не художники и даже не акробаты. Они не будут показывать фокусы или передвигать предметы силой мысли. Это юные детективы! Встречайте «Детективное агентство Мити Филина» и их новое загадочное дело.

Филин выдохнул и попробовал ободряюще улыбнуться друзьям. До этого момента он был полностью уверен в своей затее, но тут ноги почему-то перестали его слушаться, и он на мгновение засомневался в своей версии. На сцене уже зазвучала музыка из «Шерлока Холмса», а друзья все не выходили.

– Давайте, сыщики, бегом на сцену, – появился в закулисье тот самый провитаминизированный Скворцов, одетый слегка по-рокерски – в черную футболку с принтом, кожаную жилетку и высокие ботинки-берцы. – Вас там зрители уже заждались.

– А ты что здесь делаешь? – удивился Филин, не сразу сообразив, что Скворцов-то его не знает.

– Я помощник режиссера, – гордо объявил старшеклассник, – и самый главный по реквизиту: туда-сюда все двигаю. Выходите скорее, не задерживайте программу!

Инициативу перехватила Лена – она уверенно пошла вперед вместе со своей гитарой. Остальные поспешно присоединились к ней.

Актовый зал в школе не так давно перестроили и улучшили, сделав из него почти настоящий концертный. Высокая сцена, занавес, хороший свет и какое-то очень ценное звуковое оборудование, которым всегда гордился директор. Зрительный зал скрывался в легкой полутьме, и отсюда, со сцены, Филин хорошо мог разглядеть лица директора и учителей, сидящих в первых рядах.

Музыка стихла, но тут же замигал свет, задвигались софиты, и зазвучала электрогитара. Лена сыграла попурри из классики в рок-обработке, завершив фрагментом мелодии из фильма про Шерлока Холмса. После финального аккорда раздались аплодисменты и оживленный шум.

– Мы собрались здесь не просто так, – начал свою заготовленную речь Филин. – Хотите стать свидетелями самой интересной части детективного расследования и участвовать в задержании преступника?

Несколько выкриков «да» из зала перемежались смешками. К этому Филин был готов, а вот к тому, что директор и учителя будут смотреть на него с каким-то умилением, будто он тут на сцене рассказывает стихи, – не был.

– Итак, последние три недели мы проводили расследование одной загадки.

– Каждый из нас преодолел множество препятствий, отделявших нас от завуалированной истины, – произнес свою часть речи Иванцов.

– Пришло время узнать правду, – сказала Аня.

– Тайну дела о…

– Витаминах, – хором произнесли друзья.

В зале засмеялись, а директор теперь выглядел каким-то смущенным, будто на сцену по недоразумению выпустили не пойми кого, но делать уж нечего.

– И речь не про аскорбинку, а про те самые витамины для мозга, которыми безнаказанно уже два месяца торгует кто-то из нашей школы, рассылая рекламу во все чаты.

Вот теперь нужный эффект был достигнут, и Филин наконец-то улыбнулся. В зале повисла тишина, а директор вытаращился на ребят и не моргал.

– Не будем вдаваться в подробности расследования, чтобы вам было не так скучно, – продолжил Филин, расхаживая по сцене. – Кто только не чинил нам препятствий, из каких только передряг нам не пришлось выбираться!

– У вас три минуты, – прошептал Белов, высунувшись из-за кулис – После вас есть еще номера.

– Сегодня, а может и прямо сейчас, проходит продажа большой партии витаминов со скидкой. А где лучше всего это провести, как не на концерте, когда за сценой проходят десятки людей? Узнав о продаже, мы решили тоже записаться на концерт и наконец-то сорвать маску с лица таинственного продавца.

– Закругляйся уже, сыщик, – прошептал Белов, став рядом с кулисами на сцене.

– Никто не мог заподозрить, что продавец, который писал объявления с ошибками, а заодно и первый тестировщик таблеток стоит сейчас со мной на одной сцене.

В зале поднялся шум, директор даже привстал с места. Белов начал оглядываться, пытаясь понять, кто еще стоит тут рядом с Филином. Но тут произошло то, чего Филин никак не ожидал. К нему подошел Иванцов и прошептал:

– Папа прислал результаты экспертизы. Эти витамины – пустышка.

– Что? – прошептал в ответ Филин, и ноги у него подкосились.

– По сути, безвредная щепотка мела, не более того.

Филин посмотрел на Аню и Лену, которым Иванцов тоже сообщил новость. Мир поплыл перед глазами. Такого позора он не ожидал. Простят ли его друзья, что он втянул их во все это? Посмешище на всю школу. Никто больше не обратится к ним за помощью, а будут считать за клоунов.

– Кто?

– Да, кто?

– Говори уже!

– Да ерунда это все…

– Не тяни!

– Это не сыщики, а обыкновенные клоуны!

Шум в зале нарастал, Филин хотел было развернуться и уйти. Обыкновенные, необыкновенные… Что-то его смутило, что-то странное не давало покоя. Ему казалось, что он сейчас нащупает ответ. Вот он, рядом, только протяни руку – и все станет ясно. Но тот все ускользал, словно рыбина, которую пытаешься поймать голыми руками. Разгадка словно играла с Филином в кошки-мышки, едва показываясь и снова исчезая. Он еще раз оглядел стоящих на сцене, ища у них поддержки и ответа. И тут заметил напряженный взгляд.

Ну конечно же! «Необыкновеный». Как он сразу не понял?! Какой он после этого детектив?

Филин поднял руку вверх, и зал стих.

– У этого человека не только меченые купюры, с помощью которых была куплена пробная партия, – сказал Филин не спеша, медленно выговаривая каждое слово. – А в карманах куртки, скорее всего, еще остались меченые деньги. Он имел доступ к компьютеру учителя информатики или в режиссерской. Все доказательства указывали на… Белова.

Не успел Филин произнести фамилию до конца, как в зале поднялся такой шум, что директор не выдержал, вскочил с места и попытался всех успокоить.

– Ты чего несешь? – спросил у Филина Белов и в микрофон произнес: – Да не слушайте вы его, это полный бред. Правда, какие еще витамины?

Настороженный взгляд пропал, и Филин улыбнулся. Он снова поднял руку вверх, призывая к тишине:

– Тихо, тихо, пожалуйста. Как я уже сказал, все доказательства указывали на Белова, но подождите, это еще не все. Продавец – единственный человек, который принимает их дольше, чем продает.

Филин перестал расхаживать по сцене и резко повернулся в сторону кулис, откуда за ним вновь настороженно наблюдали.

– Вот тут в телефоне есть фотка отпечатка ботинка рядом с тайником. Весьма необычного ботинка, слегка стертого ближе к пятке. Это ведь твои берцы, Скворцов?

Глаза у Скворцова округлились, и Филин крикнул:

– Аня, давай!

Стоило только Ане рвануть в сторону гримерки, как Скворцов скрылся за кулисами. Филин с друзьями поспешили туда же и половина зрительного зала тоже.

В легкой полутьме закулисья Скворцова с рюкзаком держали двое одиннадцатиклассников, которых Филин еще до выступления попросил посторожить запасной выход со сцены. Из полураскрытого рюкзака выглядывало несколько упаковок с белыми продолговатыми витаминами.

* * *

Директор немного усомнился в необходимости, но все же пригласил на собрание в свой кабинет Филина с друзьями. За столом с большим монитором сидел сам директор, на стульях вдоль стены – завуч и учителя. По центру комнаты, понурив голову, стоял Скворцов.

– Ну и как ты это все объяснишь?

– Да чего плохого-то? – пробубнил Скворцов и шмыгнул носом. – Тройки надоели, родители ругались. Вот, хотелось стать умнее.

– Это, конечно, похвально. Но при чем тут таблетки?

– Я их в Интернете нашел, отзывы хорошие. Попробовал. А они даже лучше оказались, чем ожидал.

– Ну кто тебя надоумил покупать не пойми что и еще это принимать?! Мозги-то есть?! – покачал головой раскрасневшийся директор.

– Так я ж не с рук, там типа официально.

– А продавать-то зачем начал?

– Не хотел я их продавать, – снова шмыгнул Скворцов. – Я вообще первую рекламу по приколу разослал. Достал меня Белов. Он и в школьном совете, и постоянный ведущий на всех мероприятиях в школе. Белов тут, Белов там. А я на третьих ролях. Вот и решил приколоться, вроде как от его имени рекламу сделать, чтобы все решили, что он на допинге. Но тут и впрямь заказы пошли. Витамины я переименовал и цену в двадцать раз больше заломил. Так ведь покупали, – повеселел Скворцов. – Я тогда рекламу и поменял – нечего этому Белову еще и там светиться.

– Ну чего ты улыбаешься, а? Что с тобой делать, а?

– Извините, – прошептал Скворцов.

– Одним «извините» не отделаешься. Ты понимаешь, что ты натворил? Кто знает, что в этих витаминах содержится?! Этим уже не то что полиция, а там, – показал он пальцем вверх, – займутся. Да еще и школу на уши поставят.

– Можно вас на секундочку? – спросил Филин и после кивка директора подошел к нему и что-то шепнул на ухо.

– Хм… Да уж… Выходит, этого балбеса провели, а он остальных обманывал. Но это уже лучше. Так, ребята, давайте подождите снаружи, а мы сейчас все обсудим.

Обсуждение продлилось не больше пяти минут, дверь кабинета директора распахнулась, и он вместе с учителями вышел в приемную. Вид у него был довольный, в уголках глаз собрались морщинки. Правда, лоб так и оставался вспотевшим.

– Мы обсудили ситуацию и решили поступить следующим образом. Скворцов, ты вернешь деньги всем, кто у тебя купил витамины, и принесешь извинения – мы это проконтролируем. Родителям тоже сообщим, но в школе оставим. И чтобы больше этой незаконной коммерции не было! Понял?

– Ага, – улыбнулся Скворцов.

– И не улыбайся тут, будешь еще общественно полезными делами заниматься весь год, чтобы пользу приносить, а не безобразие устраивать! А вам, ребята, – повернулся директор к Филину с друзьями, – огромное спасибо! И впрямь настоящие детективы!

* * *

В штаб-квартире шумел закипающий чайник, а Филин пытался аккуратно повесить рамку с грамотой «Гран-при конкурса талантов». На столе дразнила яблочным ароматом Анина шарлотка с хрустящей корочкой. Лена расставляла тарелки, а Иванцов всех фотографировал.

– Митя, если будешь и дальше тянуть, я тебя точно поколочу, – сказала Лена, закончив с тарелками. – Рассказывай уже давай.

– Правда, интересно ведь. А то мы собирались ловить одного, а поймали другого.

– Терпение, терпение, друзья, – поправил рамку Филин и отошел посмотреть на нее: – Ровно?

– Вполне, – подтвердил Иванцов.

– Тогда к столу.

Филин взял чайник, налил всем кипятка и положил чайные пакетики.

– Сегодня без Да Хун Пао?

– Да ну его, надоел. Хочется чего-то попроще, – улыбнулся Филин.

Шарлотка оказалась не только ароматной, но еще и очень сочной. Яблоки с легкой кислинкой таяли во рту, и, пока Филин не съел два куска пирога, он не проронил больше не слова.

– Ответ почти с самого начала был у нас перед носом. Помните скрин переписки со Скворцовым? Там с английским проблема, да еще он делает такую же ошибку с удвоенной «н», как в объявлении.

– У нас так полкласса пишет.

– Да, но дальше больше. Курс витаминов длится месяц, а Скворцов написал, что начал третий, и все это тогда, когда первой рекламе не было еще и двух месяцев. Потом в столовой я совсем упустил из виду, что он расплачивался передо мной, и буфетчица дала мне сдачу в том числе его сотками. И вот когда я узнал, что витамины фальшивка, то спросил себя: почему же Скворцов так активно нахваливал их эффективность. И тут я понял, что это тоже была реклама.

– Это все понятно, но как ты на концерте-то смог понять, что это он и что след ботинка совпадает?

– Единственный, кто очень напряженно смотрел на меня во время финальной части, был Скворцов, а когда я обвинил Белова, то он изменился в лице и повеселел. А с ботинками я немного блефовал. След-то был не очень четкий, но Скворцов решил, что сейчас мы сверим фотку с его берцами.

За окном совсем стемнело, и ярко загорелся рыжий, словно большой апельсин, фонарь.

– Вот только одного не пойму, – произнес Филин, допивая чай, – как Скворцов свои оценки-то улучшил? Витамины же ненастоящие.

– О, здесь все довольно просто – эффект плацебо. Или, говоря проще, самовнушение. Удивительная штука, которая позволяет раскрыть скрытые резервы организма.

– Не знаю насчет самовнушения, а вот шарлотка сейчас точно закончится, – сказала Аня и взяла себе еще один кусок.

Все, кроме Филина, разобрали то, что оставалось, и даже крошки подмели. А Митя сидел, задумавшись о том, как можно было бы использовать эффект плацебо, чтобы прокачать свой мозг на все сто без всяких загадочных витаминов.

Яна Маркова
Школьный детектив

«Будешь плохо учиться – пойдешь мыть посуду».

Митя вышел из дома и сразу увидел несущуюся к нему Булочку.

– Булочка, стой, – Лена натянула поводок, стараясь спасти одежду Мити от грязных лап, и, обращаясь к Мите, удивилась: – Ты чего так рано?

– Настроение такое, – ответил Митя.

– Ох, Филин, – засмеялась Лена, – темнишь ты что-то.

Митя ничего не ответил и поторопился выйти со двора. Лавируя между лужами, он медленно пошел вдоль улицы. Ему надо подумать.

Последнее время его одолевали сомнения по поводу занятий фехтованием. Нет, безусловно, они ему нравились. Но. Может, сейчас важнее пойти в секцию по стрельбе из пистолета? Или на самооборону? Или что там еще есть однозначно полезное для сыщика? Бросать секцию фехтования не хотелось – и тренер нравился, и ребята, а времени, куда втиснуть еще какие-нибудь занятия, не было.

«Как везде успеть?» – думал Филин, разглядывая витрины магазинов. Тут неожиданно на него налетел Ваня Левцов – тихоня-отличник. Рядом с ним семенила коричневая такса. Ваня торопился.

– А, Митя, – Ваня рассеянно озирался по сторонам, – привет.

Ответное Митино «привет» растворилось в воздухе.

«В секцию по стрельбе пойду летом, а там видно будет», – решил Митя.

Проходя мимо остановки, Митя увидел, как подъехал большой желтый автобус и оттуда, с отчаянием вытаскивая свой рюкзак из толпы, выбралась Ира Скворцова, его соседка по парте. Два месяца назад родители Иры купили квартиру в другом районе, и теперь ей приходилось ездить до школы на автобусе.

– Митя, – Ира обрадованно замахала рукой.

– Привет, – они пошли рядом. – Не решилась перейти в другую школу? Неудобно кататься каждый день, наверно.

– Кататься до школы еще нормально, – Ира поправила лямку рюкзака, – а вот ездить к репетиторше по вокалу надоело. Живет далеко, а еще у нее всегда так странно пахнет в квартире кошками.

Ира уже несколько лет брала частные уроки оперного пения у бывшего преподавателя консерватории Людмилы Константиновны. Женщина в возрасте. Однако Ирина мама, некогда сама мечтавшая о карьере певицы, свято верила, что именно эта опытная дама, выведшая на сцену несколько звезд, научит Иру. И продвинет куда надо – связи имелись.

– Эта милая старушка разными просьбами нагружает: то надо по пути корм для кошек купить, то ей какую-нибудь книгу в библиотеку отнести. Она из дома не выходит совсем.

Тут Ира остановилась рядом с киоском, где продаются журналы:

– Митя, подожди, – Ира достала из сумки тысячную бумажку и просунула в окошко. – Разменяйте мне, пожалуйста. Нельзя? Ну, тогда наклейки за шестьдесят рублей.

Митя наблюдал, как Ира, забрав наклейки и несколько купюр, засунула их побыстрее в файл и положила в рюкзак.

– Представляешь, – словно оправдываясь, сказала Ира, – попросила сегодня оплату за уроки разными мелкими купюрами принести.

– Да, у всех свои причуды, – согласился Митя.

* * *

Последним уроком была литература.

– Александр Сергеевич Пушкин любил делать зарисовки на полях. Его рукописи являются объектом изучения. Интересно наблюдать за ходом мыслей поэта. – Марья Петровна переключила последний слайд и выключила проектор. – Не забудьте выучить любое стихотворение Пушкина к среде.

Митя тут же открыл Яндекс на телефоне, выбирая самое короткое стихотворение, – учить совсем не хотелось.

Внезапно рядом с Митей с грохотом приземлился учебник математики, затем на него был брошен учебник истории, и контурные карты накрыли сверху Митин учебник литературы. Вслед покатились цветные карандаши, которые он успел спасти от падения.

– Ну они же точно были тут! Куда подевались?

Голос Иры перекрыл звонок и шум учеников, с быстротой молнии покинувших класс.

– Что случилось? – спросил Митя, разглядывая заваленный стол. Ему предстояло как-то выудить из кучи свой учебник литературы.

– Деньги! Я не могу их найти. Они точно должны быть где-то тут!

– Ир, можно я посмотрю?

Но после тщательной проверки рюкзака Филином деньги не обнаружились – Митя разложил все учебники и тетради стопками на столе, заглянул во внутренние карманы рюкзака: в одном была найдена обертка от шоколадки «Алёнка», в другом – мелко исписанные шпаргалки. Во внешнем кармане лежал блокнот с фотографией Чонгука из BTS. Стоило Мите открыть блокнот, как Ира быстро его выхватила. Из этого же кармана были изъяты носки. Митя недоуменно посмотрел на Иру.

– А чего? Запасные.

Митя продолжил поиски, пока все содержимое рюкзака не оказалось на парте.

– Я где-то выронила деньги, – глаза Иры заблестел: еще немного, и она заплачет, – что я скажу маме?

* * *

Ира утверждала, что перед математикой – а она была предпоследним уроком – деньги еще лежали в рюкзаке.

– Я у Алисы просила поменять пятисотку. Еще случайно одну сотку порвала, но не сильно – потом заклеить можно.

– Спроси на вахте, – предложил Митя, – а я загляну в кабинет математики.

Вахтерша только головой покачала – никто не приносил ничего. Кабинет математики был пуст, и беглый осмотр результата не дал. Денег не было.

Митя проводил Иру до остановки и направился домой.

«Конечно, вытащить случайно файл с деньгами возможно, – рассуждал он, – выдернуть вместе с учебником». Митя не раз замечал, как Ира ищет подолгу нужные тетрадки перед уроком, забывает что-то. Филин даже завел привычку носить запасную ручку и карандаш.

* * *

Митя заскочил в штаб, записал в тетрадь: «Дело №…».

Отправил сообщения Лене, Ане и Сергею, что ждет их срочно – на разговор. И тут выключился свет. Выйдя на улицу, Митя обнаружил машину ремонтной службы. «Работы часы на три», – сообщил один из работников.

Митя пошел домой обедать.

– Мам, можно ко мне ребята придут?

Мама Мити готовила на кухне.

– Конечно, Мить. Только не допоздна.

Лена с Сергеем пришли одновременно и, пока ждали Аню, пили чай. Мите не терпелось рассказать о ЧП.

В дверь позвонили, и Митя пошел открывать. На пороге стояла Аня, отряхивая мокрое пальто.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.