Дара Сказова
Аметистовая сказка

В давние времена, когда горы были юными, а реки быстрыми, была такая страна – Старогорье. Правитель ее был мудрым, на решения справедливым, а на кару быстрым. Впрочем, в те времена да в тех местах иной и не удержался бы на престоле. Княжество его было не то, чтобы обширным, но, несомненно богатым. Поговаривают, что многие века назад первый князь заключил сделку с истинными властителями тех гор – подземными духами да наземными силами. Уж неведомо ныне, за какую услугу – может, спас кого или спор выиграл, – но с той поры не оскудевали недра Горного Княжества Старогорья, а за народ его и правителей всегда словно невидимая сила заступалась. А недра богаты были и каменьями самоцветными, и жилами золотоносными. Знай не ленись да трудись на земле, да не забывай кланяться Великому царю…

Примерно такие сказки слышала с детства дочка нынешнего правителя Старогорья князя Многомысла. Нянюшка, укладывая многочисленных своих подопечных в постельки, подтыкала им пуховые одеяльца, усаживалась у печки (зимой) или у окошка (летом), доставала очередной недовязанный носок и под позвякивание спиц рассказывала сказку на ночь. Истории те были разные: то про волшебную ящерку, знавшую тайные места золотоносные, то про крошечный огонек, заманивавший алчных кладоискателей в непроходимую чащу. Но начало у этих сказок всегда было одинаковым. И рыжеволосая Елисавета с детства усвоила: есть силы могучие за пределами человеческого понимания, и с ними спорить нельзя, и забывать о них нельзя, а нужно почитать да дарами задабривать.

Впрочем, в высоком и светлом тереме, в уюте и надежности сначала детской комнаты, а позже девичьей светлицы, все эти сказки воспринимались Лисской как истории дней давно миновавших, мало связанных с ее настоящей жизнью и несомненно серьезными проблемами: какой сарафан надеть сегодня, какого цвета лента подойдет к нему и что ответить отцу, когда тот представит ее очередному претенденту на ее руку.

Елисавета была младшей дочерью князя Многомысла. Она – единственная из пятерых детей правителя – унаследовала не только медный цвет его шевелюры, но и характер: упрямый, своевольный и хитрый. Недаром ее красивое древнее имя в семье сократили до «Лисски», «лисы». Именно в этой дочери родитель видел продолжение себя и именно ей собирался отдать впоследствии бразды правления. Нужно было лишь найти ей подходящего мужа…

А с этим было сложно. Во-первых, женихов из окрестных владений разобрали старшие сестры Лисски: Мара уехала в северные земли Каринтии, Ана стала хозяйкой южных земель Аквинии, Власта правила на западе с мужем Анджеем, а семнадцатилетняя Нита всего лишь прошлой зимой уехала на восток к Юртному владыке. Для пятой дочери достойных женихов не осталось. Приходилось надеяться на совсем дальние государства, но отпускать туда Елисавету князь Многомысл не собирался. Кто же унаследует престол Старогорья? Князь уж подумывал о традиционной битве за руку дочери, но все медлил с приказом собрать в крепости подходящих по возрасту и званию юношей. Главным образом потому, что дочь ему в резких выражениях заявила:

– Даже не надейтесь, папенька! За наших стрельцов и княжичей я не пойду!

– Это почему? – подивился отец категоричности заявления.

– Видела я их! Ни на лицо посмотреть, ни на тело восхититься! Да и разумом все они пониже вас будут.

Князь ухмыльнулся в усы.

– Позицию твою, дочь, понимаю. Не скажу, что разделяю. С лица воду не пить, знаешь ли. А вот что глупый муж – так это нам только на руку. Умный как позарится на престол наш – еще, глядишь, и спихнет тебя. Заговор какой устроит или убийц подошлет. А глупый будет себе в солдатиков во дворе играть да на охоту с соколами ездить – и тебе спокойно, и ему хорошо.

Лисска наморщила нос.

– Мне бы хотелось…

– Мне бы тоже, может, хотелось сына-наследника иметь. Но тут мне выбирать не приходится. Твоя мать, а моя супруга, одних дочерей мне принесла. Я не жалуюсь, но это все-таки дополнительные сложности создает нам с тобой.

– Ничего о сложностях не знаю, – отрезала Лисска. – Такую хорошую дочь вам еще поискать надо. А я уже прямо сейчас готова на престол взойти да править по вашему примеру, папенька: мудро и сурово.

– Я бы предпочел еще пожить, пока ты престол унаследуешь, – заметил в пространство князь Многомысл, но дочь не обратила внимания на затаенный сарказм в интонациях родителя.

– Я ж не говорю, что я собираюсь взойти прямо завтра, – пояснила Лисска. – Я лишь готова. И муж мне для этого совсем не нужен.

– Глупости говоришь, девица! – хмыкнул папенька. – Тебе, как княгине, нужна будет надежная опора. Что и говорить, общество у нас не очень прогрессивное, и женщина на престоле будет для них вечным бельмом на глазу. Сразу появятся и захватчики, и завоеватели, и перебежчики, и вообще ненадежные личности. Наличие мужа за твоей спиной заставит особо буйных поостеречься.

Елисавета демонстративно посмотрела в окно на разгорающийся за деревьями княжеского сада закат раннего осеннего вечера. Подумала немного. Впрочем, этот разговор происходил в ее жизни не впервые, и аргументы она успела подготовить заранее.

– Я не против ваших доводов, папенька, – сказала она. – Но все-таки мне совсем не хочется за глупенького да неказистого замуж идти. Позвольте мне хотя бы последнее слово за собой оставить.

– Да я тебе столько позволяю, сколь ни одной дочери в жизни не позволял! – возразил Князь.

– Знаю, знаю, я беспардонно пользуюсь званием вашей любимицы, папенька, – захихикала Лисска и чмокнула отца в щеку.

– Еще как пользуешься. Но гляди! Повадки твои, лисьи, я давно изучил. И ежели что – разговор у нас с тобой будет совсем иным.

– Как скажете, папенька, – засмеялась Елисавета, совершенно не испуганная словами родителя.

– То-то! Так что будь добра, завтра предстань перед свежим просителем твоей руки во всей красе и очаровании.

– А кто такой на этот раз? – равнодушно поинтересовалась девушка.

– Сынок младший из Забугорных земель.

– Далеко же.

– Так ведь младший. Ему там ничего не светит в смысле наследства от царя-батюшки. У них там порядки строгие: наследует старший сын, а остальных пристраивают по соседям.

– А звать как?

– Да что ж я, упомню?! Завтра и представится. Они, вроде, приехали уже. В гостевых хоромах разместили их.

– Завтра, так завтра, – спокойно согласилась Лисска. – Пойду я, пожалуй, в свою светлицу. Вечереет. И вам, папенька, пора бы под пуховое одеяло.

Получив от отца поцелуй в лоб, Елисавета удалилась из родительских покоев.

***

Любой день начинается с рассвета. Не всякий рано на рассвете встает, однако Лисска распахнула зеленые глаза вместе с первыми лучами солнца. Она еще полежала немного под стеганым одеялом, сделанным заботливыми руками нянюшки, однако не позволила себе задержаться надолго. А все потому, что сейчас, в это время года, со стен крепости лучше всего было наблюдать рассвет. Именно в эти дни лета солнце вставало над уходящими вдаль лугами строго напротив Княжьей башни. Собственно, именно Лисска и дала название этой части крепостной стены, до сих пор звавшейся «Боярской»: именно на ней княжескую дочь можно было увидеть чаще всего. Елисавета облюбовала себе место под самой крышей башни, возвышавшейся над всем городом на высоту птичьего полета. Отсюда она выглядывала за пределы стен, устроившись между зубцами стены. И как раз в середине лета луч поднимающегося светила падал строго в среднее боевое отверстие.

Отсюда же Лисске было удобно наблюдать за главной дорогой, уходившей вдаль за горизонт строго на запад – именно оттуда чаще всего прибывали караваны торгового люда или же посольские обозы. Насладившись зрелищем восхода, девица не спешила уходить из башни. Здесь она оборудовала для себя настоящую светлицу. Зимой, конечно, было холодно на третьем этаже деревянной башни, но с приходом теплых дней Лисска проводила здесь большую часть своего свободного времени, посвящая его: рисованию в альбоме, вышивке на рубашке или чтению книги. Сегодня выбор пал на чтение. Увлекательная история Огневушки-поскакушки полностью захватила сознание девицы, поэтому она с некоторым удивлением и досадой была вынуждена отвлечься, когда в люк, скрывавший лестницу, ведущую на нижние этажи башни, неуверенно постучали.

– Кто? – недовольно спросила Елисавета. Уж очень ей не хотелось отрываться от чтения.

– Прошу прощения, – неопределенно ответил ей голос, еще не мужской, но уже и не мальчишеский.

Лисске стало интересно. Кто мог ломиться в запертый люк? Все свои знали, что в башне по утрам уединяется княжна, и что нарушать это уединение не всегда целесообразно: мало ли в каком настроении девица, а ну как начнет карандашами кидаться? Стало быть, чужой. А какому чужаку хватит смелости ходить по чужой крепости да стучаться в люки? Очень глупому. Или очень хитрому. В любом случае, на него стоило взглянуть. И Елисавета решительно молвила:

– Войди!

Петли люковой дверцы скрипнули, плоскость поднялась и в дыру в полу просунулась голова. Мгновение обладатель головы привыкал к полумраку башни – значит, он пришел сюда со стены, совершая прогулку по оным, поняла Лисска.

– Зачем пожаловал? – спросила она.

– Прошу прощения, – повторила голова.

Наметанным глазом княжна оценила внешние данные: лицо бледное, черты лица выразительные, глаза темные, скулы острые, подбородок волевой. Лицо ее устроило, можно было и на все остальное поглядеть.

– Заходи, – велела она.

Юноша легким движением преодолел сложность проникновения в помещение. Лисска на всякий случай положила руку на нож для бумаги, хотя и не сжала пальцы на рукоятке: посетитель не производил впечатление агрессивного гостя. Скорее, производил приятное впечатление и внешним видом, и манерами.

– Ты кто? – спросила она, решив вести переговоры, а метание ножей отложить.

– Меня зовут Иван. Я, каюсь, случайно потревожил покой девицы. Меня и мою свиту вели по стенам крепости – к слову, весьма толково обустроенной с точки зрения оборонительного искусства, мое почтение правителю! – и тут я слегка замешкался, изучая строение поперечной балки, отстал от группы, и, кажется, пошел не в ту сторону. Я точно знаю, что эту башню мы не проходили на пути нашей экскурсии. Такого архитектурного решения подъема на третий этаж я еще не встречал. Опять-таки восхищаюсь искусством зодчества.

– Так ты из этих, приехавших на сватовство, – поняла Елисавета.

– Да, – ответил гость и поправил выпавшую из прически прядь волос. Лисска поняла, что, в отличие от принятого стиля короткой мужской стрижки в ее кругу, визитер носил длинные волосы, собранные в хвост. Ей это почему-то понравилось. – Мы прибыли вчера поздно вечером, и сегодня уже с утра приступили к программе визита. Князь нас ожидает к трапезе после обзорной экскурсии по крепости.

– Обычная программа, – подтвердила девица.

– А тебя как зовут? И почему ты тут прячешься?

– Я не прячусь, а работаю, – возразила хозяйка помещения. – А зовут меня Лисска.

– Красивое имя, – похвалил Иван. – Тебе подходит.

– Почему? – вдруг смутилась девица.

– Похоже на «лису». Они рыжие. И ты – рыжая.

– А, ну да… Тебя, наверное, надо вернуть к группе?

– Да, пожалуй. Только я не знаю, где они сейчас.

– Я отведу тебя, – решила Лисска. – Наверняка сейчас в сокровищнице.

– А что это?

– Там князь хранит образцы всех самоцветных каменьев, что в нашем княжестве находили когда-либо. Занятная коллекция. Всем приезжим ее показывают.

– Интересно. И много каменьев?

– Да есть какое-то количество, – пожала она плечами.

Княжна поднялась с места и жестом велела гостю следовать за ней. Помимо люка в полу из помещения можно было выйти и через обыкновенную дверь, расположенную в стене: сразу за порогом начинался узкий колодец, где крутые каменные ступени спиралью завивались вокруг деревянной трубы.

– А что там? – спросил Иван, стукнув дважды костяшками пальцев по этой трубе.

– Колодец, – пояснила Лисска. – На случай осады.

– Умно, – одобрил гость.

– Разумеется, – не стала отрицать очевидное Елисавета.

Она ловко шагала по пролетам лесенки, уходя вниз все глубже и глубже. Естественного освещения хватало лишь на то, чтобы не топать в кромешной тьме, но все же было недостаточно, чтобы ясно и четко освещать каждую выбоинку в ступенях. Хозяйка крепости знала каждый подвох, а вот гость пару раз оступился, пока они добрались до двери второго этажа. Здесь Лисска отворила створку, и путь им преградила пика стрельца, стоявшего на посту.

– Кто? – браво гаркнул он.

– Свои, – не менее браво гаркнула княжна.

Опознав ее, стрелец без слов открыл путь, и Лисска вместе с Иваном вышли как раз на галерею, опоясывавшую крепостную стену.

Уверенным шагом девица проследовала по ней, Иван шагал за проводницей следом, ничуть не запыхавшись. Еще одна лестница – теперь уже к первому этажу Златоусовой башни, в недрах которой и располагалась выставка сокровищ Старогорского княжества.

Лисска не ошиблась – экскурсия шла полным ходом, и гости восторженно глазели на разложенные на столах драгоценные камни, таинственно переливавшиеся в свете специально расставленных факелов. На их присоединение к экскурсии даже не обратили внимания. Надо сказать, что энтузиазм гостей и их некоторую рассеянность можно было понять. В недрах земель Старогорья хранились и фиолетовые аметисты, и голубые топазы, и оранжевые турмалины, и зеленые изумруды, и белый хрусталь, и искрящиеся алмазы. Было, было чем похвастаться! У любого посетителя выставки захватывало дыхание от великолепия экземпляров (разумеется, были отобраны самые крупные и красивые, очищены, отполированы и в нужных местах подсвечены), и от их пестрого многоцветия, казалось, в разы увеличивавшее впечатление от выставки.

Лисска с тайным удовольствием наблюдала, как изменилось до сих пор бесстрастное лицо ее гостя: на нем выразилось неимоверное изумление и восхищение. В который раз она наблюдала такую реакцию – и каждый раз она нравилась ей все больше. А ведь здесь не были представлены золотые слитки, образцы железной и медной руды, глыбы каменной соли – они не так впечатляющи внешне, хотя таят в себе не менее большую ценность для их обладателя. И князь Старогорья владел ими в полной мере, извлекая пользу из каждого клочка земли и пещер. Но к чему раскрывать все карты перед залетными гостями? Достаточно поразить их воображение искрами разных цветов, рассыпавшихся по потолку выставочного зала.

Подтолкнув своего подопечного к туристической группе, Лисска бочком переместилась к двери, намереваясь выскользнуть незаметно. Впрочем, перед уходом оглядела группу внимательно: уже поняла, что это делегация от Забугорных земель с очередным претендентом на ее руку и приданое. Елисавета пыталась угадать, кто же из этой толпы в странных нарядах (короткие кафтаны, полосатые штаны, заправленные в сапоги из кожи) является главой делегации и собственно женихом. Однако выделить кого-либо ей не удалось: все были достаточно молоды, в большинстве своем симпатичны, а манерами никто не выделялся. Лисска, наученная опытом, знала, что царевичи требуют к себе повышенного внимания. В этой же группе такого не наблюдалось. Все ошеломленно уставились на каменья и совершенно одинаково восхищенно цокали языками.

Пожав плечами, девица выскользнула из сокровищницы. Дел еще было немеряно, и некогда ей головоломками заниматься. Она лишь на мгновение задержала взгляд на профиле Ивана, с которым хотя бы познакомиться успела.

До вечерней трапезы Лисска успела трижды сменить наряд, доведя прислужниц до изнеможения своей придирчивостью, а нянюшку – до подозрительного взгляда.

– Что-то прежде ты не была столь тщательна в выборе сарафана, – позволила та произнести завуалированные слова осуждения.

– Может, и не была, – легко согласилась Лисска. – А сегодня хочу выглядеть великолепно.

– С чего вдруг?

– Настроение.

– Ну-ну.

На трапезу княжна Елисавета явилась в великолепном сарафане зеленого цвета, оттенявшего изумрудный блеск ее глаз и делавший медный цвет ее волос ослепительно рыжим.

– Хороша! – одобрил князь Многомысл.

Лисска довольно улыбнулась и приняла предложенную родителем руку. Они вдвоем вступили в тронный зал, где делегация уже истомилась в трепетном ожидании. Привычная церемония представления приезжих – и наконец Елисавета поняла, кто же из них был потенциальным женихом: тот застенчивый гость на ее башне, скромный Иван, оказался Иван-царевичем, младшим сыном царя Никандора, правителя земель Забугорных.

Гостей рассадили за столами, налили в кубки браги, наложили на тарелки аппетитные куски мяса и овощей, и вскоре беседа зажурчала, потом и зашумела. Князь Многомысл усадил царственного гостя рядом с собой, а Елисавета заняла место по правую от него руку. Трапеза – удобное место для знакомства, и княжна использовала это время на всю катушку.

– Еще раз благодарю за помощь, княжна, – вежливо сказал гость. – И сожалею, что не ведал о вашем титуле.

– Да ерунда, – отмахнулась Лисска, – я о вашем звании тоже не догадывалась.

Они внимательно посмотрели друг на друга. Княжна подняла бровки, царевич тоже блеснул глазами.

Беседа лилась непрерывным потоком. Князь умело развлекал общество, предоставив дочери возможность понаблюдать за гостем. И к завершению трапезы Лисска готова была дать высокую оценку внешним достоинствам Ивана-царевича. Чтобы оценить его душевные качества, требовалось и время, и особые условия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.