Мария Берестова
Хрупкая мелодия

– Господин! Там в гостиной госпожа… – лакей нерешительно замялся, не зная, как верно изложить мысль, и неловко сформулировал: – Какой-то странный шкаф ставит!

В первый момент в воображении неожиданно оторванного от чтения Михара нарисовалась хрупкая фигурка Магрэнь, неизящно пыхтящая у тяжёлого шкафа и пытающаяся его сдвинуть.

Сморгнув пару раз, он избавился от этой навязчивой картинки перед глазами и задался вопросом: а на кой ляд, вообще, ему в его гостиной сдался новый шкаф?..

Следующим вопросом стало – почему он узнаёт об этом от лакея? Магрэнь отличалась большой собранностью, и было совершенно неясно, почему она не согласовала вопрос с ним, прежде чем действовать. Что ещё за провокация?

Михар резким недовольным жестом отпустил лакея, отложил книгу, встал, поправил накрахмаленные манжеты рубашки и отправился выяснять, что там в его гостиной происходит.

Подходя к распахнутым дверям, он услышал тихий странный звук.

Мелодичный тонкий перезвон словно стукающихся друг о друга в воздухе хрустальных нот дрожал отголосками смутно знакомой мелодии. С каждым шагом звук становился громче и полнее, но Михар вконец перестал понимать, что за странный инструмент его издаёт – колокольчики? клавикорды? клавесин? Словно серебряные шарики сталкиваются друг с другом в воздухе!

Войдя в гостиную, он обнаружил оживлённую Магрэнь, стоящую возле небольшого резного шкафа, и пару рабочих, которые ненавязчиво разместились у стеночки в ожидании приказов.

Магрэнь наклонила голову направо, немного покачала ей, наклонила её налево, вслушиваясь в мелодию, которая исходила явно из шкафа.

Михар сморгнул, пытаясь понять, не сидит ли внутри какой-то карлик с трианглем. Но для триангля звук был слишком разнообразным, а мелодия – слишком быстрой и упорядоченной.

– Возможно, чуть правее… – задумчиво протянула Магрэнь и выжидательно посмотрела на рабочих.

Те поспешно подошли и переставили странный шкаф чуть правее. Мелодия продолжала нежно переливаться в момент переноса, но затем, став медленнее и протяжнее, оборвалась.

– Да, правее лучше! – вынесла вердикт Магрэнь и любезно кивнула рабочим: – Вы свободны, господа.

Рабочие с поклонами двинулись к выходу – и тут заметили Михара и принялись кланяться снова. Проследив за ними взглядом, обнаружила жениха и Магрэнь.

– Ах, Аренсэн! Вы вовремя! – обдала она его ясным и невинным взглядом с выражением «как всё удачно складывается, не правда ли!»

Михар полагал, что ничего не складывается удачно, потому что он, совершенно точно, не давал своего позволения расставлять в своём доме странные музыкальные шкафы, и совсем не обрадовался этому новшеству. В его столичном особняке всё было устроено на его вкус, и даже дочь никогда не вмешивалась в планировку!

Игнорируя его явно выраженное недовольство – он сложил руки на груди и нахмурил брови – Магрэнь хмыкнула, поправила лямку своего светлого шёлкового платья и деловито подошла к шкафу. Покопавшись там, она подкрутила большой и явно тугой ключ – и из шкафа снова полилась мелодия, тонкая, быстрая, наполненная журчанием воспаряющих к потолку звенящих хрустальных нот.

Магрэнь сделала пару шагов назад и в сторону – так, чтобы держать в поле зрения и шкаф, и Михара, – и с большим наслаждением в голосе спросила:

– Правда, прекрасно?

Голос её зыбко дрожал в тон мелодии.

И сама реплика, и подкрепляющая её нежная улыбка, и сияющие радостью глаза требовали – буквально категорически требовали! – согласиться с её даже не вопросом, а утверждением, но Михар на эту игру не повёлся.

– Не вижу ничего прекрасного, – сухо откликнулся он.

Магрэнь на секунду застыла, ярко отобразив лицом пантомиму: «Ну что за невыносимый человек!» Затем тем терпеливо-ласковым тоном, которым взрослые говорят с детьми, сказала:

– Это же музыкальная шкатулка, Аренсэн!

Проигнорировав совершенно недопустимый тон – чтобы не уводить разговор в сторону, как, видно, рассчитывала она, – Михар демонстративно смерил шкаф взглядом и вербализовал главное несоответствие:

– Шкатулка?

С музыкальностью вопросов не возникло. Переливчатая мелодия всё ещё ласкала слух – надо признать, что звучала она, в самом деле, мягко и приятно.

– Чем больше – тем громче звук, – пояснила Магрэнь так, как будто это действительно должно было всё объяснить.

Осознав, что она так и будет уходить от разговора подобно той скользящей переливчатой мелодии, которую издавал шкаф, Михар решил действовать напрямик и прямо выразил обстоятельство, вызвавшее его недовольство:

– Я не разрешал ставить в моей гостиной никаких музыкальных шкаф…тулок, – вовремя перестроил слово он.

Она стремительно повернулась к нему всем корпусом.

– В нашей гостиной, – с тонкой змеиной улыбкой поправила она.

На упрямом её лице было прямым текстом написано, что от шкафа он избавится теперь только в комплекте с упрятанным туда трупом своей невесты.

Михар, в целом, отдавал себе отчёт в том, что, когда он женится, его быт частично изменится. Но он не ожидал, что Магрэнь начнёт действовать так дерзко, не согласуя с ним свои планы. Он, в целом, не имел ничего против этого шкафа, но то, что Магрэнь не спросила сперва его разрешения, вызвало в нём гнев.

Отобразив движением бровей своё недовольство подобной дерзостью, Михар всё же пожелал досмотреть до конца запланированный ею спектакль – потому что странно было предположить, что она не предвидела его гнев по поводу её самоуправства, а значит, она зачем-то нарочно его провоцирует, – и с умеренной холодностью отметил:

– Мы ещё даже не поженились, а моя гостиная уже наша?

– Ох, не начинайте! – с тонко выверенной дозой лёгкого раздражения отмахнулась от него Магрэнь. Невесомая кремовая вуаль, украшавшая её платье сзади, взметнулась изящно и трепетно, совсем в такт дрожащей россыпи мягких нот, издаваемых шкафом. Приходилось признать, что Магрэнь в этом платье и мелодия очень шли друг к другу. Невольно Михаром овладело любопытство: он был готов поставить на то, что и духи были выбраны не случайно. Отчаянно захотелось подойти ближе и проверить эту догадку, но он удержался, потому что был уверен, что она рассчитывала вызвать в нём это любопытство, а ему не хотелось уступать ей сразу.

Осознав, что соблазнительный приём не сработал, Магрэнь чуть сморщила носик и вышла на новый тур. Она не имела никакого коварного плана, как предполагал он, а просто не успела его уведомить о покупке, и теперь ей было неприятно, что он встал на роль вышестоящего, отчитывающего подчинённого. В конце концов, он сам выбрал её в хозяйки своего дома, а значит, это её поле, и она имеет полное право делать такие перестановки!

Она решила, что не спустит ему с рук попытку поставить её на место, поэтому напомнила о своём статусе при нём:

– Тем более, без этой шкатулки и свадьбы не будет!

Новый пассаж её логики был столь неожидан, что Михар даже выразительно всплеснул кистью той руки, которая лежала поверх другой на его груди. Невольно получилось в такт мелодии.

– Не припомню в нашем брачном контракте такого условия, – насмешливо возразил он.

Магрэнь припомнила, что, в самом деле, не внесла в контракт – не шкатулку, конечно! – а своё право заниматься интерьером их дома. Это было настолько очевидно – такими делами всегда занимается хозяйка, а не хозяин, – что она не предвидела конфликтов на этом поле и не подготовилась.

Она решила сменить тактику.

– Вы вообще знаете, сколько я за неё отдала?! – в показном гневе взмахнула она руками – вуаль снова красиво заколебалась, вот только музыка уже сходила на нет и замирала, а паузы между нотами становились всё дольше.

Решив, видимо, продолжить атаку по этому фронту, Магрэнь назвала сумму.

Михар неловко кашлянул, скрывая растерянность, и посмотрел на умолкнувший шкаф с отчётливым недоумением. Затем решительно подошёл к нему вплотную – не по прямой, а чуть уклонившись, чтобы по дороге пройти мимо Магрэнь.

Персик, жасмин, и, кажется, едва уловимые нотки белого чая. Что ж, сегодня леди решила брать очарованием!

Подойдя к шкафу, Михар выразительно поколупал его угол ногтем. Красивая и тонкая резьба на проверку оказалась приклеенными поверх довольно грубой деревянной коробки панелями. Само дерево, впрочем, было хорошей породы, и сделан шкаф оказался добротно и качественно, да и разглядеть, что панели приклеены поверх, можно было, только подойдя вплотную. Но, в любом случае, этот ширпотреб явно не стоил и одной десятой от заявленной суммы.

– Не вижу инкрустацию сапфирами или, на худой конец, золотого декора, – сухо отметил Михар, поворачиваясь к Магрэнь с недовольным видом. – Вас, определённо, провели, мадам!

Она без переигрываний, слегка, закатила глаза и нежным голоском уведомила:

– Напротив, мне очень повезло взять её со скидкой, и только потому, что райанский король, для которого её делали, завяз в войне и не смог её выкупить.

Лицо её отражало самодовольство. Она узнала о факте простаивания этой вещицы совершенно случайно, буквально сегодня с утра, когда решила сгладить предсвадебную нервозность приятными покупками, и была весьма рада, что успела перехватить диковинку первой. Как она будет объяснять это Михару, она толком придумать не успела, решив, что справится импровизацией. В конце концов, это была уникальная статусная вещь! Ни у кого в столице такой ещё не было! Редкостная удача!

Михар прикинул в голове стоимость шкафа без скидки и мысленно согласился, что даже для короля сумма выходит значительная, и такая статья расхода бюджета, как война, в самом деле, может сорвать покупку.

Тут же у него незамедлительно возникли вопросы, откуда такие деньги достала Магрэнь – она, конечно, была весьма состоятельна, но…

Считав подозрительное недовольство с его лица, Магрэнь поспешила объясниться:

– Я немного заняла у вашего управляющего.

Снова сложив руки на груди, Михар опёрся плечом на шкаф и посмотрел на дорогую невесту весьма мрачно. Мрачность его, однако, была сглажена мыслью, что она по определению не могла получить от его управляющего сумму больше, чем была указана в их брачном контракте.

– Мне не хватило совсем немного! – ласково пропела она, заводя руки за спину и крутясь на носочках, отчего вуаль за её спиной красиво пошла волнами. Настроение у неё было самое изумительное – она уже предвкушала, как поразит общество своим новым приобретением, и фантазировала внутри своей головы светские мероприятия, которые будет проводить в этой гостиной.

Она была, конечно, изумительно хороша, и казалась теперь благодаря своему светлому летящему наряду и умелому макияжу совсем юной. Только изрядно приглядываясь, можно было бы заметить морщинки вокруг глаз и складку у губ – но Магрэнь и эти черты возраста умело скрывала выверенной и тщательно отрепетированной у зеркала мимикой, из-за чего казалось, что это не признаки старения, а часть улыбки.

Михара это скорее раздражало. Он не хотел приобрести репутацию стареющего мужчины, которого тянет на юных девочек: это характеризовало его не лучшим образом.

Магрэнь моментально считала его раздражение и столь же быстро догадалась о его причинах. Миг – и вся ребяческая манера слетела с неё. Она распрямилась и расправила плечи, перевела наклон головы и даже, когда заговорила, изменила голос, отчего он стал звучать более глубоко:

– Аренсэн, но ведь это было совершенно необходимо! – пошла она в новую атаку и привела странный аргумент: – Вы ведь совершенно не умеете танцевать!

Её весьма задело, что он не оценил её стараний и не разделил её радость от такой редкостной удачи, а ещё от того, что он покушается на её право быть хозяйкой в доме, и теперь ей хотелось уязвить его в ответ.

Заподозрив, что дело пахнет не только потерей значительной суммы, Михар осторожно отошёл от опасного шкафа и настороженно уточнил:

– А это тут причём?

Оно, впрочем, и так прекрасно сходилось: получается, она предполагала, что он будет танцевать… под вот эти вот мягкие перезвоны диковинного дорогого механизма?

Поворот беседы Михару не понравился. Он не собирался танцевать в принципе, и тем более – под звуки этой… шкатулки. Однако, как вежливо отделаться от предприимчивой невесты, он пока не знал.

Магрэнь не разочаровала. Всплеснув руками, она с огорчением в голосе воскликнула:

– Но как же вы тогда будете танцевать на нашей свадьбе?

Михар сделал ещё пару осторожных шагов от неё.

– Я не планировал танцевать на нашей свадьбе, – сухо уведомил её он.

В самом деле! Они уже танцевали однажды, и хватит! Тогда это, во всяком случае, было обусловлено необходимостью выбить почву у неё из-под ног, деморализовать её и добиться большей покладистости; но теперь-то что!

– Как – не планировали?.. – потерянным голосом переспросила она, безвольно опустив руки и беспомощно хлопая ресницами.

– Переигрываете, – недовольно отметил Михар, отходя ещё на пару шагов. Ситуация изрядно действовала ему на нервы. Он видел в поведении Магрэнь лишь череду манипуляций, направленных на то, чтобы выбить из него то, чего ему делать не хотелось.

Она сморщилась, признавая его правоту.

– Но это же будет грандиозный скандал, Аренсэн! – капризным голосом протянула она, усугубляя его недовольство этой попыткой надавить. – Подумать только! Вы, наконец, женитесь – и в день вашей свадьбы ваша новоиспечённая жена танцует с кем угодно, но только не с вами! Что о нас и о нашем браке будут говорить после этого! – осуждающе покачала она головой.

Михар мысленно выругался.

Он исходил из постулата, что, раз не будет танцевать он, то и она, естественно, не будет танцевать тоже. Однако Магрэнь, кажется, была в настроении ставить жёсткие ультиматумы: либо с ней танцует он – либо она танцует с другими.

– Давайте договоримся, что и вы не будете танцевать, – мягко предложил он.

Она оценила неожиданно мягкий – даже ласковый – тон насмешливо приподнятыми бровями.

– Я даже готов оплатить этот… эту шкатулку полностью, – сделал щедрый жест Михар, готовый скорее расстаться с деньгами, чем тратить время на такую чушь, как репетиция танцев.

– Ах, какие роскошные подарки, дорогой! – откликнулась она, обмахивая щёки ладонями в стиле «я вся горю от смущения!»

Однако её лукавый дерзкий взгляд не оставлял сомнений в том, что она от своей идеи не отказалась.

Он отобразил лицом свой любимый вид «вы испытываете моё терпение».

Она смиренно вздохнула, но покачала головой: мол, да, испытываю, но от своего не отступлюсь.

Некоторое время они мерились взглядами.

– Магрэнь, вы надо мной издеваетесь, – наконец, устало обличил он её.

Передёрнув плечами, она изволила, наконец, раскрыть суть той обиды, за которую теперь ему мстила:

– Я вам того танца никогда не забуду!

Магрэнь обожала танцевать и была в этом весьма умела. Их единственный танец, в которым Михар, ведя её, умудрялся делать столько ошибок и так жёстко мешал ей эти ошибки исправить, до сих пор отдавался в её памяти возмущением и унижением. Подумать только! Это был, решительно, худший танец в её жизни, который было бы так легко исправить, если бы только он позволил ей вести! Но нет, ему, видите ли, нужно было показать, кто тут главный, и заставить её чувствовать себя нелепо и жалко!

Нет, она, разумеется, никогда не спустила бы мужчине с рук такую грубость, и тем паче не планировала спускать это с рук мужчине, за которого согласилась выйти замуж. Поэтому, с её точки зрения, она позволяла жениху выйти из конфликта изящно и загладить свою вину перед ней, закрыв, тем самым, долги между ними.

Осознав суть её недовольства и догадавшись, что так просто он от неё не отделается, он прикрыл лицо ладонью и безнадёжно переспросил:

– Деньгами не возьмёте?

Ответом ему был лишь лёгкий смешок. Конечно, она ни за какие деньги не отказалась бы от возможности поизмываться над ним.

– Что ж, – смирившись с неизбежным, Михар решил притворно уступить, чтобы она уже от него отстала, и перешёл к тону деловому и жёсткому, – тогда заводите ваш шкаф и не жалуйтесь потом!

– Шкатулку! – гордо вздёрнув носик, поправила она и подошла к шкафу. Настроение её было столь прекрасным, что она проигнорировала опасные нотки в его голосе, посчитав их всего лишь выражением его недовольства.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.