Юрий Усачёв
Море никому не расскажет

© Усачёв Ю.Ю., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Глава 1
Признаться вслух

Неизвестно, кто с кем играл. Холодный ветер с морем или мое воображение с мозгом. На воде было движение, а в мыслях кислота. И там, и там была жизнь. Пассивно-агрессивная жизнь.

Я всматривалась в горизонт, который был неровным из-за волнующихся качелей из соленой жидкости. Птицы слишком нервничали и разрезали крыльями закатное красное яблоко. Казалось, что оно вот-вот развалится на кусочки и мир погрузится во тьму. И что тогда? Если исключить постапокалиптические теории, что будет с нами на самом деле?

Абсолютная чепуха лезла в мою голову, пока волны дрались за право подняться как можно ближе к Богу. Волосы пытались сбежать за порывом ветра, соединившись с его судьбой и заставив меня очень быстро постареть. Миллионы километров они пролетят вместе как поток раздробленных частиц. Превратятся в муссон и успокоятся где-то на экваторе. Я же продолжу стоять здесь и молчаливо вспоминать каждый кадр фильма под названием «Искалечить Аманду». С надеждой поселю двадцать пятый кадр, где я маленькая улыбаюсь новорожденным котятам. Так будет легче принять киноленту в мой архив памяти.

Изменить монтаж не получится. Его тяжелые руки собрали именно такую последовательность фрагментов сцены, в которой я как главная героиня бьюсь в самой натуральной истерике под звуки красивой тишины. Да, именно красивой. Ведь в моем мире все имеет невероятную эстетику, даже этот отвратительный фильм.

Режиссер исполнял вторую главную роль. Чугунное тело просто раздавило меня, а мои кривые барахтанья бесполезно разгоняли инстинкт самосохранения. Я не подчинялась себе в этой сцене. Он – хозяин положения.

Удар по лицу. Второй. Звуки раздираемой ткани и брызги мерзкого пота на моем лице. В помещении было слишком темно, глаза предательски не желали привыкать к ситуации без света. Периодически хрустели суставы, не готовые к разным скручиваниям на холоде. Сцена длилась чуть больше тринадцати минут.

Смирившись с неизбежным, я начала отсчитывать секунды. Все прекратилось вместе с его тяжелым выдохом. Он быстро встал и ушел. Меня сокрушили рыдания. Брюшные сокращения отдавались в низ таза, поэтому слезы удваивали свой поток из-за неописуемой боли. Я еще чувствовала вес его сигаретного запаха и животного прикосновения на себе. Луна к тому моменту стала передавать отраженные лучи в маленькое окно справа. Вокруг были лодки, ведра, веревки и ощущение мерзости. Я вышла из странного помещения и оказалась на берегу моря, так же как и сейчас, волнительно бушующего само с собой. Только тогда была ночь, а не закат.

Кто он, мне неизвестно. За четыре часа до фильма я гуляла по своему маленькому городу, вдыхала ароматы апельсинов, пила черную колу, мечтала о скором поступлении в медицинский вуз. Вечер я встретила голыми ногами в наползающих ледяных, несмотря на лето, волнах и небольшом головокружении от морского восторга. Так я провела бесчисленные минуты, пока чужие руки не дернули меня за волосы и не поволокли по песку в маленький сарай для лодок.

Почему я называю это фильмом? Да этот ублюдок все снимал на камеру. Над его головой светился маленький красный огонек, пока мое тело горело ужасом. Странное чувство подсказывало мне, что он не раз пересматривал свой фильм. Возможно, была даже целая коллекция, где снимались и другие девушки, но мой фильм стал особенным. Я просто это знаю.

Никто не был посвящен в существование этого кино. Ни полиция, ни близкие. В восемнадцать лет я ушла от опекающей тети и переехала ближе к северному морю. Пару лет работала билетершей в музее подводных лодок, официанткой, певицей в баре и помощником библиотекаря. Грезила о работе нейрохирургом и копила на учебу в крупном городе. Но тогда на берегу моего любимого моря все изменилось, и в ДНК надломились спиральные звенья.

Я пришла домой под утро и собрала все вещи. Отложенные деньги перевела со сберегательного счета на карту и отправилась в Даутфолс – странный городок для всех сбежавших от своего прошлого. Там быстро устроилась в реабилитационный центр по борьбе с алкогольной зависимостью администратором и погрузилась в чужие рассказы о срывах и слабостях. Так я училась медленно принимать свой фильм.

Как эти люди справлялись с тягой, неописуемо. Однажды один из докторов проделал своеобразный эксперимент, свидетелем которого я оказалась случайно. Он попросил меня отвлечься от работы и помочь ему на групповой встрече – просто подержать в руках бутылку водки. Просьба странная, но я согласилась:

– Без проблем, уж с этим заданием я справлюсь.

Меня поставили в центре круга из стульев, на которых сидели люди разного возраста и цвета кожи. С бутылкой нужно было просто молча стоять.

– Оливия, не хочешь попробовать? Нужно сделать только то, о чем мы говорили, – обратился доктор к бледной темноволосой женщине в розовом свитере, полностью скрывавшем ее руки.

Женщина робко кивнула, встала со стула и подошла ко мне, глядя в глаза. Зеленые радужки с коричневыми вкраплениями хватались за мои черные в надежде удержаться от первых импульсов соблазна. Ничего не вышло. Ее взгляд свалился с грохотом на жидкость, застывшую в прозрачной бутылке в моих руках. Зомбированная женщина уже нырнула в своих мыслях в алкогольный кайф. Из-под розового рукава медленно появились пальцы, потянувшиеся ко мне. Я не знала, что делать.

– Ты можешь просто смотреть, Оливия. Оно не имеет над тобой власти, – вмешался тихий голос доктора.

Реакции не было. Частые глотки покатились по горлу Оливии, а по телу побежали редкие конвульсивные движения. Женщина кинулась на меня с криком: «Я должна!» Вбежали охранники и оттащили ее, уже рыдающую. Доктор поблагодарил меня и попросил уйти.

Тогда я поняла, насколько сильна зависимость и как глубоко она может засесть внутри нас. В глазах Оливии было мое отражение, говорившее о связи с тем фильмом. По ночам, вспоминая случай на берегу моря, я кидалась на ублюдка, сломавшего меня. Рвала его одежду и пинала. Не видя лица, я хотела уничтожить этого сукина сына. Доведя его до бессилия, мысленно включала свет и ужасалась. Передо мной была избитая я.

Это видение не переставало одолевать меня и врывалось без предупреждения. Я избивала себя в темноте, думая, что это он, бесчисленное количество раз. Пока не встретила Эрика.

В нашем реабилитационном центре проходила конференция молодых психологов и психотерапевтов, работающих с зависимостями, неврозами и страхами. Толпа людей сновала весь день по разным кабинетам. Я включила автопилот и стала выполнять рутинную работу: чай-кофе, ручка-блокнот, «Здравствуйте, вы позвонили в реабилитационный центр…» и «Конечно же, мы сейчас это исправим».

Проходя мимо большого зеркала у ресепшена, пришлось окинуть себя взглядом. Белый халат оттенял смуглую кожу. Треугольное лицо с яркими скулами устало погрузилось в килограммы тонального крема, черную тушь и светло-розовую губную помаду. Медного цвета волосы выскочили из пучка от дневной суеты, а некоторые приклеились к шее и щекам. Невысокая девушка, спрятавшаяся от прошлого под покровом чужих зависимостей.

День заканчивался, мы провожали гостей конференции. За мной точно наблюдали, так как я почувствовала раздражение и небольшой страх. Чутье не обманывало – на меня смотрел высокий парень с двухдневной небритостью, в желтом кардигане до середины бедра. Джемпер, брюки, ботинки и даже зонт-трость были черными, только яркий цвет верхней одежды выделялся и привлекал внимание. Его почти прозрачные глаза смотрели на меня, пока он зализывал назад плоской расческой темно-русые волосы, открывавшие небольшие залысины. Легкая улыбка, и он вышел на улицу.

Еще целый час мы приводили все помещения в порядок. Я вышла из центра в темноту. Незнакомец в желтом кардигане стоял у входа и курил сигареты с мятой. Я испугалась и зашагала в другую сторону.

– Простите, Аманда! – крикнул он мне вслед.

Я дернулась, услышав свое имя, и резко обернулась.

– Не собирался вас пугать, – смущенно продолжил парень, медленно двигаясь ко мне, – но очень хотел с вами познакомиться. А имя я выпытал у своего коллеги, он работает в вашей организации наркологом. Просто вы мне очень понравились…

Он робко покраснел и посмотрел на свои идеально вычищенные ботинки.

Мы встречались целый год, стали жить в его маленьком доме на севере Даутфолса рядом с сосновым лесом. Эрик неоднократно предлагал мне помощь в терапии моих психотравм. Ему я тоже не рассказала о своем фильме, но ночные кошмары демонстрировали ему как профессионалу, что все совсем не в порядке. Он мирился с моим нежеланием вскрывать эти наспех сделанные швы. Постепенно сны стали тише, я перешла на новую работу в его частную клинику менеджером по персоналу.

Все прошло через пару лет. Больше ничего не вспоминалось. Я перестала избивать незнакомого человека и видеть в нем истерзанную себя. Все было хорошо, пока Эрик не умер.

Один из клиентов ворвался в клинику с просьбой срочно увидеться со своим психотерапевтом. С моим Эриком. Его в этот день одолела простуда и все консультации пришлось срочно отменить. Я до сих пор не могу вспомнить, где была, когда поехавший крышей мужчина, требуя встречи с лечащим врачом, выскочил из реабилитационного центра и пулей долетел до нашего дома. Он разбил окно спальни и, перепрыгнув через подоконник, вонзил огромный нож в его горло.

Преступника посадили. Застрахованная жизнь моего любимого оборвалась и вернулась ко мне окровавленными деньгами, которые якобы должны были загладить боль. Как так вышло, что, не будучи моим мужем, Эрик оставил все свое имущество мне, я не знаю. Утонувшую в слезах во время похорон меня коснулся высокий темнокожий мужчина в строгом костюме и представился личным адвокатом моего любимого. Я не могла говорить с ним и попросила о встрече в другой день.

Через неделю, сидя в своем кабинете в кресле из дорогой бордовой кожи, адвокат сообщил, что все имущество переходит ко мне, в том числе домик на берегу моря в крохотном малоизвестном городке под названием Нордтаун. В том самом, где я прожила два года, зарабатывая себе на учебу. В том самом, где был снят мой фильм.

Прошлое было запечатано под плотными стяжками нитей из моей боли. Но они разошлись и выплеснули фонтан эмоциональной крови. Сама судьба ткнула меня лицом в самое ужасное в моей жизни. После такой трагедии меня развернули на сто восемьдесят градусов и показали дорогу к зашитым воспоминаниям.

– У Эрика был дом у моря? – спросила я, шокированная этим известием.

– Не совсем. Это коттедж его родителей, которые после смерти завещали сыну все имущество. В свою очередь, ваш молодой человек незадолго до смерти подписал документы, согласно которым в случае его кончины все достается вам. В том числе и семейное гнездо. То есть, как вы выразились, «дом у моря», – пояснил адвокат. – У вас есть какие-либо вопросы?

Я задумалась и сказала:

– Ничего не понимаю… Что мне теперь делать с этим домом?

Адвокат, складывая бумаги в стопку, ответил:

– Ну… может, для начала вы поедете и посмотрите на новое жилье? А пока прошу вас подписать эти документы.

Я подписала. Контракт с судьбой о возвращении на место преступления, жертвой которого была я.

Дом оказался двухэтажной постройкой с большими окнами, расположившейся на холме. Внутри была старинная мебель пастельных тонов, черный рояль, съеденные молью зеленые шторы и роскошные обои с цветочным орнаментом. В каждой комнате цветы на стенах оказались разные. Особенно приятными были розы в гостиной цвета клубничного молока. Я просидела сутки в этой комнате и не могла принять абсурдность моего положения, спотыкающуюся о траур по Эрику.

Спустя три года после съемок фильма за авторством моего неизвестного извращенца я снова на этом же берегу. Покалеченная, сбитая, пустая и спокойная. У меня нет слез. Нет истерик. Я просто наблюдаю за закатом. Лодочный сарайчик, в котором все произошло, давно снесли. Никаких улик. Только моя память, всплывшая со дна холодного моря. Пора сделать признание.

В первый раз в жизни на месте рождения моей главной боли слова овладели моей челюстью. Поток воздуха вырвался вместе с вибрациями, и я сказала вслух самой себе:

– Меня зовут Аманда Дэй, и меня изнасиловали…

Глава 2
Сок вишни

Медленные шаги, исполняемые моими ногами, были похожи на танец куропатки посреди морского пейзажа. Я плавно поднимала одну ногу, проводила стопой чуть выше необходимой высоты, около щиколотки, и опускала перекатом босую пятку глубоко в песок. Так каждый шаг. Наблюдать за этими движениями очень скучно, но ни на что другое не было сил. Всю энергию забирали мысли, которые жгли калории со скоростью света.

Думалось о моей странной судьбе. Я не вдова и не мать. Непонятный персонаж в жизни Эрика, который бредет теперь вдоль зигзага волн к тропинке между длинными березами. Удивительное сочетание экзотики моря, которое бесконечно целует холодный пляж рядом с куском земли цвета осенних листьев, и белых тонких деревьев с желтеющей гривой. «Октябрь уж наступил…» – скажем мы пушкинскими словами приблизительно через пару недель. А пока погода позволяет терпеть непоседливые ветра, кутаясь в вязаные шали поверх джинсовых ветровок на флисовой подкладке. Нечто подобное было сегодня на мне.

Несмотря на холод, я шла босиком, пробуждая свою жизнь. Последнее время я слишком много блуждаю по закоулкам воспоминаний, прочищая вход к той самой ночи. Зачем? Я и сама не знаю…

Очень хотелось бы встретиться с великим властителем человеческих судеб и задать вопрос напрямую – почему я там, где я есть? Было бы намного проще принять свой путь и, как по навигатору, идти к важному прозрению. Но такая перспектива не вырисовывалась.

Продолжая свою полупрогулку-полутанец, я вышла к березовому коридору с прессованной множеством прошедших здесь людей дорожкой. В конце длинной арки из украшающих ее кайму веток был виден дом. Мой дом. Непривычно так говорить…

Бежевые стены обрамлялись в коричневые панели по углам, окна множеством бирюзовых глаз рассматривали мир без возможности хотя бы раз моргнуть. Черепичная крыша цвета кленовой коры, словно панама, прикрывала бывших и будущих жильцов от дождя, готового в любой момент сменить на посту солнце. Вокруг высокая трава, которую давно не косили. Ее забрызгали лиловым дикие цветки в форме перевернутых зонтиков. Дверь открылась от сильного ветра и кричащим ртом звала меня внутрь. Я совсем забыла запереть замок. Пришлось ускориться и исправить ситуацию, пока старые петли не потеряли последние силы.

Секундная тишина. Глухие завывания и тиканье больших настенных часов в виде павлина в гостиной. Зайдя в дом, я ощутила опустошающее вращение воронки под диафрагмой. Казалось, внутри меня кто-то живет и пытается вырваться наружу. Родиться. Испытать первый раздирающий легкие вдох и молниеносную боль от шлепка акушера. Но это было всего лишь нервное истощение, которое превратилось в скручивание кишок. Мне не суждено подарить этому миру новую жизнь. Никогда.

Я потеряла возможность деторождения, оборвав маленькую нить. Она связывала меня с ним. С неизвестным хозяином зашитого прошлого. Окутывала зарождающуюся душу, пока две клетки соединялись внутри меня под действием необъяснимого чуда. Волшебства Вселенной, которое превратилось в личное клеймо.

В Даутфолсе после двух месяцев работы я стала чувствовать себя ужасно, объясняя это сменой обстановки и пережитым стрессом. Много молчала, спала, ела. За состоянием работников реабилитационного центра следили очень тщательно, поэтому из-за болезненного вида меня отправили на обследование за счет организации. На экране во время УЗИ мне показали причину плохого самочувствия. У моего фильма появилось продолжение.

Обрывки фраз медиков долетали до меня задавленными звуками, пока грудь реберными клещами сдерживала рвущуюся истерику. Зрение стало предательски отсоединяться от объективности и переключаться в фантазии. Я увидела свои роды, первые шаги маленького существа и его быстрое превращение во взрослого мужчину с похотливым желанием обладать незнакомыми женщинами. Мысли рисовали только Его продолжение в ребенке, моего там ничего не было.

Я открыла все краны ледяной сдержанности и, глядя в пустоту, произнесла врачу: «Этот комок нужно уничтожить».

Последствия аборта оказались роковыми. Меня о них предупреждали, но это не имело никакого значения. Я была испорчена под ночные морские звуки около старых рыбацких лодок. Восстановлению не подлежу.

Эрик знал, что я не подарю ему детей, но ему было все равно. Такую любовь суждено испытать только один раз. Ему нужна была я. Со всем моим прошлым, пусть даже скрытым от него в стальной ящик под чугунным прессом.

С этими мыслями я достала из холодильника белую фаянсовую чашку, полную спелых вишен, купленных вчера после первого осмотра дома, расположилась перед зеркалом за столиком в уже полюбившейся мне гостиной и принялась есть. Сладкий сок брызгами обжигал вкусовые рецепторы, но восторга я не испытывала.

Моя рука попыталась захватить очередную ягоду и провалилась в непонятное жидкое месиво. Даже если бы вишня дала сок, он не заполнил бы всю чашу. Опуская взгляд, я нащупала небольшой комочек на самом дне и с ужасом увидела мертвого крысеныша. Тело само включило рефлекторный скачок, от чего я опрокинула чашку, забрызгав красной жидкостью себя, стол, пол и часть обоев с розами. Страх сделал меня тяжелой и неподвижной, я увидела свое отражение: из моего рта по шее текли кровавые линии, а руки были в мелких укусах.

Ужас вытолкнул меня из дома. Я бежала и невнятно кричала. Ноги несли меня в сторону города, от моря, только нас разделял смешанный лес. Инстинкты заставили обернуться и застыть. Дом скрылся за деревьями, и все пространство заполонило осенними зарослями. Стороны света смешались в окольцевавшей меня природе и дезориентировали, словно глупого щенка.

Частое дыхание сбивало с мыслей, а руки болели от неизвестных мне укусов. Я вытерла краем болтавшегося на плечах вязаного платка кровь с лица и попыталась вразумить свою панику. В кармане джинсовки завибрировал смартфон. Трясущимися руками получилось его достать, но он предательски выскользнул и полетел в куст крапивы. От досады я всхлипнула, потекли несвоевременные слезы. Пришлось сконцентрировать все свое внимание и потихоньку отодвинуть обжигающие листья. Двумя пальцами я задела край смартфона и протащила его по земле. Медленно. Продолжая дрожать.

Тремоло остановить не получалось, но все же мне удалось нажать на высветившееся сообщение. Номер не определен. Мои расширившиеся зрачки не сразу приняли прочитанное:

«Зря… Лучше бы тебе вернуться в дом».

Резкий выдох и двести двадцать по всем конечностям. Кто-то надо мной издевается. В панике я сунула смартфон обратно в карман и оглядела деревья вокруг, но не нашла никакого намека на выход из этого места.

Послышался хруст веток. Я завертелась, как юла, в поисках источника шума. Сбоку от меня из-за стволов деревьев медленно вышла лиса с открытой пастью. Ее клыки угрожающе торчали, пока с них прозрачным ядом капала слюна. Наши глаза встретились. Секунда, и она с диким рыком бросилась ко мне.

Бежать пришлось в никуда, лишь бы унестись прочь от бешеного животного. Боясь обернуться, я спасалась, ориентируясь на преследующие меня звуки, вырывающиеся из его пасти. Каким-то чудом ноги принесли меня к дому. Я влетела со скоростью пули и захлопнула входную дверь. Глянула в маленькое окно в фасадной стене. Никого. Пробежалась по всем комнатам и закрыла ставни. Со сбивчивым дыханием я прошла мимо зеркала в гостиной. На меня смотрела все та же смуглая девушка. Никакой крови, укусов и грязи. Я выглядела так, будто только что привела себя в порядок после сладкого сна. Лишь ужас клубился густым дымом во взгляде, одурманивая происходящее.

Часы продолжали настаивать на движении времени и шли в диссонанс с моим обезумевшим сердцебиением. Никаких признаков бешеной лисы я не слышала. За стенами дома все было, как всегда. Ветер прибегал с моря, играя в догонялки с песчинками и листьями, а солнце периодически заглядывало за спешащие куда-то облака. Я еще раз посмотрела непонимающим взглядом на себя, потом вокруг и на пол. Опрокинутая чаша с вишней была разбита. Кусочки фаянса порезали несколько ягод, и брызги немного запачкали пол. Но это и близко не походило на маленькую мертвую крысу в луже густой крови.

Кто играет со мной в такие ужасные игры? Во мне поднималась злость, и я решительно подошла к входной двери, надеясь молниеносным появлением застать некоего идиота, устроившего все эти страшные шутки. Здравый ум опередил действия и направил меня посмотреть в окно.

На ближайшем дереве висела свежая туша мертвой лисы. Кровь еще медленно капала на землю черно-красными каплями. Ветер качал мертвое животное, словно в надежде убаюкать его, а я просто смотрела и нервно расчесывала ногтями скулы.

Глава 3
О чем не подозревала Аманда

Меня крепко обнимали. Все тело чувствовало прикосновение и тепло. В маленьком коконе уснула девушка под колыбельную ночного моря, посылавшего свои ноты через шепот деревьев и полеты птиц. Ближе к рассвету мои веки сомкнулись от бессилия. Потрясения дня вытолкнули последние крохи сознания и усыпили временным ядом. Я отравилась странностью и бредом.

Труп лисы продолжал висеть, пока приросшие к полу ноги держали меня в состоянии столбняка. Размышляя, я простояла до глубокой ночи, потом легла в спальне в той же одежде и попробовала найти тонкие нити объяснений. Бесполезно.

Уже наступил яркий солнечный день. Не хотелось открывать глаза, ведь лежать в ласковых объятьях было невыносимо приятно. Все это было имитацией. Кожа чувствовала касание самого обыкновенного, но удивительно нежного пледа. Под утро я замерзла, стянула его с кровати и спряталась, как испуганный зверек в маленькой норе.

Сейчас пытаюсь сложить несчастные два и два, чтобы получилось не четыре, а как минимум шесть. Вчерашняя головоломка событий выстраивала абсолютно нелогичное уравнение. Можно допустить, что мне привиделось, но не все. Сообщение с неопределенного номера и лиса были настоящими. Перезвонить я не решалась, да и вряд ли бы это удалось. На всякий случай лучше попробовать сделать это сейчас, когда эмоции частично остыли. Пришлось вылезти из объятий пледа и достать смартфон. Я не вынимала его из кармана, он молча сопровождал мой сон этой ночью.

Предупреждающий текст был на месте. Перезвонить абоненту. Противные звуки и роботизированный голос: «Неправильно набран номер». Что и требовалось доказать.

Раздался стук во входную дверь. Чего мне ожидать сегодня? Я решила покончить со страхами и уверенно спустилась в холл. За окном виднелся распахнутый черный блейзер и часть фиолетового джемпера. Короткая штора на боковом окне у выхода скрывала лицо пришедшего. Я открыла дверь и увидела незнакомца. Мужчина среднего роста занес кулак, чтобы вновь постучать в дверь, и чуть не заехал мне по носу. Мы оба застыли.

Он нервно повернул голову к висящей лисе, потом посмотрел на меня и уже хотел было что-то сказать, но я опередила:

– Кто вы?

Щетина и лысеющая макушка прибавляли ему годы, но кожа… Она была слишком чистой и гладкой для возрастного человека. Он вытер вспотевшие руки о синие джинсы и стал что-то доставать из внутреннего кармана блейзера.

Показывая какое-то удостоверение, мой гость представился:

– Теодор Вальц. Веду расследование, связанное с этим домом. Извините за неловкую встречу, возможно, я вас напугал внезапным утренним визитом.

Я представилась в ответ:

– Аманда Дэй. Нисколько не напугали, господин Вальц. – Мой ответ прозвучал максимально естественно, скрывая эмоциональную нестабильность.

– Тео… пожалуйста.

– Хорошо. Тео… – запнулась я. – Признаюсь, не ждала никого в гости, чем могу помочь?

Убирая удостоверение на место, следователь еще раз посмотрел на лису. Пришлось придумать оправдание:

– Сама не знаю, откуда это в моем дворе. Дом какое-то время пустовал, может, местные охотники здесь орудовали и забыли добычу. Хотя, насколько мне известно, вблизи жилых сооружений убивать животных запрещено, не так ли?

Сложно было врать. Хотя это лучший вариант вместо пересказа вчерашнего дня.

Тео посмотрел мне прямо в глаза, словно проверяя правдивость моих слов.

– Верно, охотники исключены, – подозрительно тихо прозвучал его голос. – Но я не по этому вопросу. Аманда, мы можем поговорить? Дело очень серьезное.

Ничего не понимая, я предложила на автопилоте услужливого поведения, воспитанного во время всех моих работ в сфере обслуживания:

– Да, конечно, проходите. Я сделаю нам кофе.

Мы расположились на кухне, когда я поняла, что не имею ни малейшего понятия, есть ли у меня чайник. Кофе я запаслась, но обследовать все помещения и убедиться в наличии необходимой посуды еще не успела. Я стала лазить по шкафчикам. Со стороны это, наверное, выглядело нелепо.

– Все в порядке? – спросил Тео, располагаясь за столом у окна.

– Простите, я еще не освоилась тут. Этот дом неожиданно достался мне по завещанию, поэтому еще долго придется знакомиться с ним. Не могу привыкнуть, где что находится.

Я выдавала растерянность нелепостью движений и дрожью голоса. Тео снова заговорил:

– Я знаю о вашем новом положении и ситуации с вашим возлюбленным, Эриком Голдом. А если вы ищете чайник, то он благополучно стоит на газовой плите позади вас.

Полная дура. Или, скорее, идиотка. Я нервно улыбнулась, налила воду в чайник, включила газ и начала насыпать растворимый кофе в чашки, которые тоже были на самом видном месте – на столе, за которым сидел Тео.

– В вашей ситуации неудивительно быть растерянной. Примите мои соболезнования… – искренне сказал следователь.

Я поблагодарила его молчаливым взглядом. Раны еще слишком свежие.

– Давайте вернемся к вашему визиту, – я сменила тему.

Тео пристально посмотрел на меня. Он что-то пытался во мне прочитать. Проверял. Ему пришлось выложить все прямо, так как в моем взгляде не нашлось ничего конкретного. А там действительно ничего и не было.

– Этот дом принадлежал родителям вашего парня.

– Верно, – не новость для меня.

– Несколько месяцев назад они исчезли.

Звучало бредово. Я знала, что они умерли, хотя и не пыталась узнать причины.

– Вы остаетесь законной хозяйкой дома, не переживайте, но…

Я перебила следователя:

– Вы с ума сошли? Думаете, сейчас все мои мысли посвящены тому, как распорядиться неожиданным наследством?

Тео осознал свою глупость:

– Не хотел вас обвинять в подобном, речь не об этом. Просто при жизни законных владельцев завещание не имеет силы, так как в нем прописан алгоритм передачи собственности после их смерти.

Мой пристальный взгляд говорил прямо – продолжайте!

– Родители Эрика, господин и госпожа Голд, действительно умерли. После их пропажи два трупа были найдены в море. Разрубленные на части и замотанные в слои пищевой пленки.

Шок-контент свалился на мою голову. Кто-то убил их. Значит, мы с Эриком оба скрывали друг от друга тяжелые события прошлого. Тогда он сообщил, что родители умерли и нужны скромные похороны. Билет был куплен на него одного. Масштаб трагедии был скрыт.

– Как я и думал, вы не знали об этом.

– Думали? – непонимающе переспросила я.

– Да. Дело сразу было поручено мне, поэтому наблюдать за вами пришлось уже давно. Я поехал за Эриком в Даутфолс и собирал информацию о нем и всех, с кем он общался.

Шипение выливающегося на плиту кипятка не сразу заставило меня пойти выключать газ. В медленном осознании позиции следователя я попятилась спиной, спрашивая:

– Вы его подозреваете?

Сохраняя зрительный контакт, я сняла горячую воду с плиты и направилась обратно к столу.

– Надеюсь вы не обварите меня кипятком за подозрения. Это всего лишь моя работа, – спокойно ответил Тео.

Я стала заливать кофе горячей водой, пока горели мои мозги. Все ненастоящее. Это кома, и вокруг все ненастоящее. Обман внутренней реальности. Даже нереальности.

– Не может Эрик оказаться убийцей. Я его знаю. Он был врачевателем чужой психики. Помогал людям. Даже пострадал от одного из пациентов… Мой парень не был психопатом, способным убить своих родителей.

Голос звучал на слезах.

– Аманда, вы мыслите с эмоциональной привязанностью. Кроме того, я ничего не утверждаю. Лишь вариант следствия.

– А другие варианты есть? – спросила я в надежде зацепиться за иную логику событий.

Тео вздохнул и официальным тоном произнес:

– Всегда существует возможность неизвестного преступника. Супружеская пара могла стать случайной жертвой. Не исключается ничего. – Его голос постепенно смягчался. – Я узнал, что вы приехали, и пришел спросить: может, вы помните что-то из рассказов Эрика о родителях. Что было необычного в день похорон или после? Нам он отвечал коротко. Казалось, шок держал его под контролем, беседы не клеились. Да и в расследовании он не помогал.

– Вам не показалось, – я строго вступилась за Эрика и вытерла слезы, – он был разбит их смертью. Мы не говорили о подробностях, но он тяжело переживал. Поднимать эту тему означало делать больно его душе. Я старалась избегать подобных разговоров, он был негласно благодарен за это.

Тео взял кружку с кофе и молча отпил еще не остывшего напитка. Приятный аромат наполнял комнату и не давал возникшему напряжению перейти в драку. Злость пришлось сдерживать. Следователь решил отправить меня в нокаут без предупреждения:

– А о детстве Эрика вы что-нибудь знаете?

– При чем здесь это?

Выразительная пауза Тео длилась миллион лет, но все-таки закончилась:

– Я долго восстанавливал события его жизни. Удалось выяснить, что в возрасте четырнадцати лет социальные службы поставили под вопрос благополучие семьи Голд. Временным опекуном Эрика назначили его учителя анатомии. Одинокая женщина по имени Фелиция Лер. Она заботилась об ученике в течение года. Не хотите ее навестить?

У каждого есть свои секреты. Многие не желают даже мимолетно касаться прошлого. Эрик был именно таким. Имею ли я право вскрывать архивы его детства? Теперь имею. На мне его дом и прозрачные воспоминания жилых стен.

Я уточнила:

– Зачем мне ехать к ней, ведь вы наверняка уже все выяснили и можете рассказать.

– Не все, – ответил Тео, – адрес Фелиции Лер было сложно раздобыть, так как она уехала из Даутфолса и живет теперь под именем Амбер Моро. Завтра я еду к ней. На машине четыре с половиной часа езды. Могу взять вас собой.

Этот странный разговор о подробностях жизни Эрика не дал мне даже дотронуться до кофе. Он спокойно себе остывал и манил. Так же как и раскаленная возможность окунуться в историю этого дома, семьи Голдов и бог знает чего еще! Я решила согласиться.

Следователь ушел, поблагодарив меня за кофе и пообещав заехать за мной завтра в восемь утра. Я проводила гостя и снова застыла в гипнотическом наблюдении за тушкой лисы на дереве. Вчера она могла меня убить, но кто-то спас.

Транс нарушило шуршание в стене. Кто-то внутри царапал обои снизу вверх рядом с лестницей на второй этаж. Я подошла и прислушалась. Неужели здесь все-таки есть крысы?

Шуршание не останавливалось. Я обратила внимание, что пара ступеней на лестнице будто подпилена, разделена посередине щелью. Объяснением мог быть ремонт. Я положила руки на ступени, и из щелей выползла краска бирюзового цвета. Ладони приклеились, но конвульсивными движениями я пыталась подняться. Краска быстро доползла до плеч и стала закрывать шею. Потом лицо. Потекла в рот и поглотила меня в пустоту. Дыхание я успела задержать.

Густота нового пространства не позволяла быстро шевелиться, но руки уже были свободны. Я тяжелыми усилиями протерла глаза и от волнения выдохнула через рот. Веки открылись сами и увидели поднимающиеся водяные пузыри. Кожа ощущала прикосновение ледяной воды. Мое тело оказалось в море в бирюзовой сорочке.

Осознав, что где-то должна быть поверхность, скрывающая меня от воздуха, я поплыла вверх. С каждым движением рук и ног не ощущалось продвижения. Предсмертный ужас уже набирал обороты. Вдруг меня схватили под грудь.

Чьи-то руки вытащили меня на поверхность и вынесли на берег. Я все время кашляла и не могла открыть глаза – их дико щипало. На берегу я повалилась на грудь и начала задыхаться, потому что в горле встал огромный ком. Воздуха становилось все меньше, глотка пыталась вытолкнуть инородное тело наружу. Я с хрипом вдохнула через нос и выплюнула на песок маленький ключ. Он был ржавый с двумя бородками, как бабочка. Я схватила его и обернулась, чтобы увидеть своего спасителя.

Передо мной стоял Эрик. Его лицо было искривлено злобой. Он шепотом произнес «не надо» и положил руки мне на живот. От его прикосновений потекла боль, которая скрутила меня улиткой и перевалила на другой бок. Когда мои глаза открылись, я поняла, что лежу в ванне с остывшей водой. В правой руке был зажат ключ в виде бабочки.

Глава 4
В 1991‐м

Я потерялась. Скрылась в зарослях эмоций между искажениями сознания. В микросхеме большой системы случился сбой, и восприятие превратилось в конструктор случайной реальности. Не объективной. Иного объяснения не находилось. Надо больше спать, есть горстями витамины, бегать и дышать свежим воздухом. Слишком традиционный рецепт, который действительно помогает, но не в моем случае.

Я заблудилась. Застряла под грудой новостей о прошлом Эрика на неизвестной планете в созвездии Козерога. А может, Водолея. Сложить полноценное оригами без лишних заломов и дыр не удается. И эта боль от касаний рук Эрика… В реальности такого не могло быть. Здравый смысл приводил мозг в порядок, но эмоциям было параллельно. Они раздирали меня изнутри и призывали к опустошению. Слезы полились вне моего контроля и добавили еще больше воды в ванну.

Я пропала. Девушка-никто. Ничья. Никакая. Есть только моя подгнивающая душа. Она слабым голосом просила о морфии, обращалась к потусторонним силам сна с просьбой о забвении. Пусть прекратится дикий поток черной нефти, вытекающей из моего сердца. Я была готова встретиться со своим прошлым, но никак не рассчитывала раскрывать загадки семьи, частью которой мне не посчастливилось стать. Или это везение?

Ночь обрушилась на город и море в одно мгновение. Ее сопровождали огромные тучи, затянувшие небо непроницаемым брезентом еще до официального наступления темноты. Пошел сильный дождь. Выбравшись из ванной, я оделась в теплый велюровый халат в бежевую клетку и села на полу спальни на втором этаже. Попыталась исправить заплаканное лицо легкими кремами с ароматом кокоса.

Через полчаса я уже обнимала свои колени и рассматривала найденный ключ. Он был очень старым. Им могли запереть громоздкую дверь с резным обрамлением или строгим модерновым дизайном. Что-то было закрыто от всех, и только мне дозволено зайти в важную комнату, где поместились, например, тринадцать скелетов и ворованные деньги. Фантазировать можно бесконечно. Я решила обойти дом и найти нужную дверь.

Желудок запротестовал и потребовал еды. Аппетит был с ним не согласен. Пришлось довериться логике – за весь день только кофе, пора залезть в холодильник. Ключ я сунула в карман халата.

Сэндвич с дешевой колбасой я потихоньку съела. Внимание привлекло красное яблоко, отливавшее блестящими переливами от кухонной люстры. Наверно, я машинально оставила его на столе еще днем. Оно-то и спровоцировало слюноотделение, разбудило сопротивляющийся аппетит. Как завороженная Белоснежка, я схватила красный плод в надежде насладиться сладким фруктом. Пальцы неудобно обхватили яблоко – средний уперся в твердый черенок, торчащий с обратной стороны. Разворот запястья, и моим глазам открылся торчащий из мякоти ключ. Я проверила карман – мой был на месте. Руки побежали по телу, пальцы пощипали щеки. Никакого сна. Этот дом подкидывает подсказки и ведет меня куда-то. Играет, как с ребенком.

Рывком я вытащила новый ключ и разглядела его. Идентичный. Но не совсем. На первом было две бородки, а здесь одна. Терпения не осталось. Я проткнутое яблоко бросила на пол и побежала по комнатам.

Кроме входной все двери были символическим отделением одного помещения от другого. Ничего не запиралось. Никаких замочных скважин. Я бросилась к шкафам и комодам. Та же история…

Ключи не соответствовали интерьеру дома. Они старинные, а мебель достаточно современная, но почему-то дешевая. Предположительно последний ремонт здесь происходил не в самые благоприятные времена. Я плюхнулась с досадой на кровать в спальне и уставилась в потолок: «Думай, Аманда, думай!»

Пол тихо заскрипел в коридоре около лестницы. Я повернула голову к выходу из комнаты. Скрип ритмичным пунктиром повторялся в медленном темпе. Кто-то проник в дом. Мне нечем защищаться. Я в одном халате на атласном покрывале в спальне, где самый опасный предмет – подушка! Бежать к окну бесполезно, ноги и спина переломаются при прыжке со второго этажа. Вариантов не было. Хотя… Всегда можно отбиться.

Ключи. Мне удалось зажать их между пальцами в правом кулаке, хотя замедленное управление руками мешало мне из-за страха.

В дверном проеме появилась лиса. Как она могла сюда пробраться? Причем, могу поклясться, это то же самое животное, что преследовало меня вчера. Только его труп уже висел на дереве…

Лиса пристально смотрела на меня и не шевелилась. Я не знала, как себя вести, что делать. Предугадать ее действия было невозможно. Она развернулась ко мне спиной и, обернувшись, ударила передней лапой об пол. Звук был мягкий. Что это значит? Животное махнуло хвостом по спирали и повторило свой жест. Снова мягкий звук. Я зачем-то встала с кровати, и тогда лиса скрылась за стеной. Ничего умнее, чем пойти за ней, я не придумала.

Она ждала меня у лестницы. Страх испарился, осталось только любопытство. Подойдя к животному, я увидела, что теперь ступени закрутились в спираль и уходят вниз, дальше первого этажа. Будто я уже в другом доме с глубокими подвальными пространствами. Мы шли рядом в абсолютной тишине. Моя проводница периодически смотрела на меня, как хозяйка положения.

Спуск продолжался бесконечно. Ощущение времени не давало понять, как долго мы уже идем. Голени налились бетонной тяжестью. Неожиданно ступени кончились и перешли в темную длинную комнату. Вокруг полумрак. Под потолком висела голая лампочка, которая на последнем издыхании пускала тусклый свет. Помещение было пустым.

Мы прошли вперед. На другом конце комнаты оказалась старинная дверь из темно-коричневого дерева с замочной скважиной в виде горизонтальной линии. Искомая дверь. Ключи я все еще сжимала между пальцев в сжатом кулаке.

Первый подошел, и замок открылся легко. Два оборота. Треск, сквозняк. Темнота. Лампочка умерла и перестала испускать свет. На ощупь я нашла левой рукой дверь и толкнула ее от себя. Правой стала шарить по стене внутри комнаты в надежде нащупать выключатель. О да! Он оказался чуть выше моего плеча. Щелчок. Свет.

Моему взгляду открылись маленькая кровать, тумбочка и узкий шкаф с резьбой в виде дикой растительности. Темные тона. Все настолько миниатюрное, будто для ребенка. Стены цвета мутной реки, белый потолок, узорчатый грязный ковер с огромным красным цветком в центре. Все освещала люстра с хрустальными подвесками из прозрачных бусин. Окон нет.

Лиса забежала в комнату, прыгнула на кровать и свернулась клубочком. Я решила исследовать территорию. Первой мне приглянулась тумбочка. Маленькая дверца была не заперта. Внутри стоял пыльный сундучок с бордовой бархатной обтяжкой. Я взяла его и села рядом с моей спутницей. Теперь между нами было негласное доверие.

На сундуке был замок. Вот для чего мой второй ключ. Всего половина оборота, и крышка автоматически открылась. Сверху лежала фотография с рельефными краями в виде зигзага. Мальчик лет трех с темными волосами смотрел на меня, обнимая подушку. Он так искренне улыбался, что в момент съемки наверняка плакали от счастья ангелы. Обаятельное личико врывалось в мое сердце теплотой. На обратной стороне была подпись:

«Эрик Голд. 3,5 года. Любимый нами. Навсегда…

1991 г.»

Под фото я нашла сложенную пополам вырезку из газеты. Черно-белое изображение пляжа во время надвигающегося шторма. Подзаголовок гласил: «Берегите своих детей».

Я пробежалась по тексту глазами:

«Морские волны действительно очень жестоки. Свирепствующие ураганы – частое явление на северных берегах, особенно после того, как в 1987 году прогремел взрыв на местной шоколадной фабрике. Власти не освещают последствий, но в воздух было выброшено огромное количество химических веществ и отходов. Жители знали, что там производится подпольно что-то еще, но все сидели тихо. Климат стал меняться из-за тех выбросов и штормы усилились.

Редкие купания, которые случались благодаря случайным прогревам воды солнечными лучами, тоже стали опасными. Люди пропадали под толщей воды, когда ветра нападали на водную гладь. Это и случилось с маленьким Эриком Голдом.

Мальчику еще не исполнилось четырех лет, а его жизнь уже прервалась. Банальная родительская ошибка. Они просто заснули, и Эрик выбежал на улицу. Он заигрался и в своих фантазиях добрался до пляжа. Сильнейший шторм повалил мальчика, а волны не заставили себя ждать. Облизывая песок, они унесли молодого Голда в свои глубины. Тело так и не нашли. Скорее всего, морские животные воспользовались им в качестве корма. Похороны так и не состоялись, ведь…»

Я не смогла дальше читать. Оставался один абзац с инструкцией по наблюдению за детьми при штормовом предупреждении.

Эрик Голд – молодой перспективный психотерапевт с частной клиникой в Даутфолсе. Мой Эрик! Умер совсем недавно – 26 августа. Прошло всего три недели. А кто этот мальчик?

– Я… – послышался шепот из шкафа напротив кровати. Будто ответ на мой мысленный вопрос.

– Было очень страшно… – продолжил кто-то. – Тебе нужно со мной познакомиться.

Лиса навострила уши, что-то заставило меня встать. Бежать или замереть?

Дверца со крипом стала медленно открываться. Кровь внутри меня застыла. Из внутренней темноты шкафа ко мне потянулась маленькая детская рука. Вся синяя, в ссадинах и царапинах. На глаза навернулись слезы от страха и жалости к умершему ребенку.

В одно мгновение распахнулась вторая дверца, и на меня хлынул поток воды. Часть попала мне в рот. Соленая, как в море. Вода продолжала литься и грозила все затопить. Лиса уже метнулась к выходу и пропала. В панике пришлось, спотыкаясь, выбираться к лестнице. Все силы были отданы этому сумасшедшему подъему из глубины.

Без сил я упала на первом этаже дома и обернулась. Лестница упиралась в пол. Никакого подвального продолжения спуска. Дыхание не желало восстанавливаться, кислородный голод требовал скорейшего насыщения. Я была вся мокрая и потерянная.

Из коридора на полу за мной наблюдало яблоко. Оно стало коричневым и мерзким, будто время его потихоньку сжирало. Как долго меня здесь не было?

Глава 5
Факт противоречит факту

Одежда липла к телу с беспомощными просьбами слиться со мной. Стать моей кожей, защищающей от всего отвратительного в этом мире. Почему у меня не было второго защитного слоя тогда, три года назад? Почему у меня не было мощного оружия, чтобы разрубить пополам неизвестного режиссера и защитить обитель моей души?

Я бы не каялась в содеянном. Не горевала и не мучила себя укорами совести. Чувство вины сжигалось бы при первых секундах зарождения. Во мне царило бы ощущение совершенного правосудия. Не случился бы мой фильм, и, кто знает, вдруг другие девушки оказались бы спасенными в таком случае. В какой-то степени это было бы очищение мира от зла. Пусть даже от его маленького кусочка.

Говорят, насилие не исправит насилие. Но ответный гнев вспыхивает первыми искрами вне нашего контроля. Он распространяется мощной стихией огня и стремится уничтожить обидчика. Природа заложила инстинкт защиты. Пожар не остановить, пока он сам не успокоится.

Одежда… Что она вообще может перед лицом опасности? Мнимая защита для психологического комфорта. Мы прячемся в ней, чтобы условно скрыть секреты. Тело всегда их выдает, значит, нужно убрать его под метры ткани. Укутаться и выдохнуть. Яркие цвета, принты, аксессуары якобы для украшения. На самом деле это отвлекающая стратегия. Окружающие любуются нашитыми камнями, вышивкой, силуэтом… Завидуют носибельной роскоши и не замечают, что транслируют наше туловище и конечности.

Халат слился с моей кожей в надежде выжать из себя впитанную воду. Если никаких пространств под полом дома нет и это всего лишь шутки моего мозга, то где я смогла так промокнуть? И это яблоко… Успело начать гнить в мое отсутствие.

После всех потрясений у меня не было сил. В режиме экономии энергии я вытерлась и переоделась в чистую сорочку. Ноги сами привели меня к кровати. Сон запретил думать и забрал в темноту.

* * *

– Аманда. Аманда, вы живы? – забвение разогнал мужской голос.

Я открыла глаза и дернулась при виде Теодора Вальца. Мои волосы свисали на лоб, и я не сразу узнала следователя.

– Боже! Как вы вошли? – спросила я, медленно соображая и прикрываясь одеялом.

– Извините, – Тео отвернулся, – парадная дверь была не заперта. Вы не отвечали, тогда я решился обследовать дом. Наверно, пока спущусь в гостиную и подожду вас там, а вы оденетесь.

– Да уж, разумно! Буду признательна, – мой голос раздраженно теребил воздух.

Пока Тео меня ждал, я расчесала волосы, заколола их розовым гребнем, надела удобную серую тунику без рукавов и джинсы. Мы расположились в креслах и долго не могли начать разговор из-за смущения. Он видел меня в тонкой сорочке, я предстала перед мужчиной в растрепанном виде. Не то чтобы следователь привлекал меня, тем более после обвинений Эрика. Просто в каждой женщине есть роковая особа, не желающая показывать малознакомому свою обратную сторону после долгого сна.

Тео поправил воротник голубой рубашки с двумя незастегнутыми верхними пуговицами и начал первый:

– Не сочтите за претензию, но куда вы исчезли?

Я подняла брови.

Он продолжил:

– Мы с вами договорились на следующий день после нашей встречи поехать к Фелиции Лер, временной опекунше вашего парня в детстве. Я заехал за вами, но никого не было. Дом стоял запертым. Решил сначала, что вы сбежали. Звонил на ваше прежнее место работы, поднимал связи в Даутфолсе. Ничего. Потом я появлялся здесь еще два дня подряд, и вот на третий, то есть сегодня, мне повезло – вы на месте.

Значит, я действительно отсутствовала несколько дней.

Мои пальцы переплелись и начали перебирать невидимые четки. Я пыталась придумать правдивую историю, но все варианты казались бредом. Обреченный вдох, и слова сами выстроились в предложения:

– Вы мне не поверите. Все очень странно, потому что я была здесь, в доме.

– Вы лежали без сознания? На вас напали? – с сарказмом предположил Тео.

– Вы сами спросили меня. Теперь ждете настоящий ответ или тот, который вас устроит?

Пришлось немного припечатать собеседника жесткостью, ведь впереди невообразимая чушь в моем исполнении.

Следователь откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

– Хорошо, продолжайте, – проговорил он уже спокойным тоном.

– Благодарю вас. Скорее всего, я настолько увлеклась, что не слышала вас. Дело в том, что ваш рассказ об убийстве родителей Эрика настолько потряс меня, что вопросы просто взорвали мою голову. Этот дом видел жизнь этих людей, он мог оставить в своих уголках какую-то информацию, подсказки.

Брови Тео сморщились, а челюсть скривилась.

Я отреагировала моментально:

– Не делайте такое лицо. Не смотрите на меня, как на сумасшедшую, со стенами я не болтала!

Он тут же посерьезнел.

Некоторые события из моего рассказа были опущены, но в целом суть никуда не делась:

– Стоило изучить дом. Его комнаты. Поискать отзвуки прошлого. Я бродила здесь, залезала в самые потаенные уголки. Это было знакомство. Про обещание поехать с вами к Фелиции я напрочь забыла. Прошу прощения.

Тео постепенно расслабился – не прозвучало никакого бреда сумасшедшей.

– Здесь много комнат, помещения большие, я просто ничего не слышала. На меня будто напал некий транс, заставивший забыть о времени. Ничего подобного раньше не происходило. Я даже не поняла, что прошло несколько дней. Но вернемся к самому важному! Так вы все выяснили, что хотели, у опекунши Эрика? – Я быстро перевела акцент внимания на другую тему.

Следователь залез в карман джинсов и вытащил смартфон. Держа его в руках, он произнес:

– Не только выяснил, но и записал на диктофон.

Сердце забилось чаще. Интрига пробуждала мою вовлеченность в расследование тайны семьи Голд. Но в затылок мне дышал страх, подсказывающий: все может оказаться куда ужаснее, чем можно себе представить.

– Хотите услышать? – спросил Тео.

Можно было не спрашивать. Я кивнула.

Свайп по экрану для разблокировки, пара нажатий – запись пошла. Зазвучал спокойный женский голос с милой хрипотцой:

– Бедный мальчик. Я так прониклась его судьбой, что не могла просто остаться статичным зевакой. С пятого класса я вела в группе Эрика анатомию. Раздел «Мозг и нервная система» особенно увлекал его. Я нарекла этого мальчика будущим гением нейрохирургии. Несомненный талант. Частная клиника и психотерапия – это тоже хорошо, но я считаю, что он просто не рискнул пойти в более сложную сферу. Я человек консервативных взглядов, больше верю в работу с тканями и клетками тела, нежели в игры с поведением и реакциями. Уж простите мой взгляд на судьбу Эрика.

– Что вы, Фелиция! Я здесь как раз для того, чтобы услышать ваше мнение о семье Голд, об Эрике Голде, – ответил на записи Тео.

– Амбер! Меня зовут Амбер Моро. Фелицию пришлось стереть. Эта семейка угрожала судами, искала меня. Я могла раскрыть их. Именно это и нужно было сделать!

– О чем вы?

– О том, что они сумасшедшие! – Фелиция, то есть Амбер, начала злиться. – Синяки на запястье мальчика вылезли на свет случайно, когда одноклассник дернул его за рукав в каком-то споре. Пуговица отлетела и обнажила предплечье. Я подошла к Эрику на перемене и осторожно расспросила его. Эти ужасные люди после школы держали бедного мальчика в подвале! Представляете? Привязывали за руку к трубам и кормили по графику! Садисты! Ему было уже четырнадцать, когда я обо всем узнала, так долго он терпел.

Послышались всхлипы и долгая пауза. Потом ее рассказ продолжился:

– Незамедлительно я обратилась в социальную службу и предложила свою кандидатуру для временного опекунства. Все было одобрено очень быстро. Началось расследование. Он был ангелом… Сам за собой следил, помогал мне по дому. Через год дело закрыли. Ничего не подтвердилось. Их дом был вылизан. В нем появилась новая дешевая мебель, исчезли все доказательства жестокого обращения. Возможно, они даже избивали его, но Эрик не рассказывал подробностей, избегал этой темы. Его вернули родителям. Посыпались угрозы. Голды караулили меня после работы и заставляли уехать. Я подчинилась… До сих пор себя корю за это.

Запись закончилась.

– Дальше были только раскаяния и рыдания, никаких фактов, – сказал Тео, глядя в мои испуганные глаза.

– Ну тогда это полная неразбериха… – прошептала я сдавленным голосом.

– Прошу прощения… Вы о чем?

Что тут скажешь, один факт противоречил другому. Дом рассказал мне, что Эрик умер, не дожив до четырех лет, а Фелиция сообщила о его подростковой жизни. Что я знала наверняка – три года я встречалась с этим человеком, видела его, обнимала, чувствовала запах любимого лосьона и целовала. Стояла на похоронах и смотрела, как пасть земли пожирает его убитое тело.

– Послушайте, я скажу кое-что, можете не верить, но… – Я призналась Теодору Вальцу в своих видениях.

Рассказала о лисе, показала сообщение на смартфоне. Обрисовала свое путешествие в неизвестную комнату и описала подробности вырезки из газеты. И тут же поставила все это под сомнение:

– С вашим положением возможно поднять архивы и найти информацию за 1991 год. Узнать, был ли утонувший мальчик по имени Эрик Голд. Если ничего не подтвердится, я обращусь к специалисту… Даже соглашусь на психотропные препараты. Вы сами не помните ничего из того времени?

Тео задумался, глядя в одну точку. До него не сразу дошел мой вопрос. Он встрепенулся:

– Ой, тут вот какое дело. Я родился не здесь, приехал на службу десять лет назад. Не могу знать, что тут происходило в тот год, но это легко выяснить.

Мы замолчали и заперлись в своих мыслях. Часы в виде павлина тикали, разрушая тишину и зомбируя реальность. За окном утро переходило в обед. Ветер накатами устраивал фейерверк из разноцветных листьев и периодически забрасывал их в окна.

– Мне надо покурить, – произнес Тео и вышел в задний дворик.

Я же вышла через центральный вход, чтобы вдохнуть свежего воздуха. И пора снять этот разлагающийся труп животного!

Но жертвенное дерево было пустым. Лиса пропала. Как будто ничего и не было. Я обошла вокруг дома, чтобы сообщить об этом Тео. Хорошо, что он видел висевшую лису в нашу первую встречу.

Мой новый знакомый с серьезным видом смотрел на заднюю стену дома и фотографировал ее на телефон. Не сразу было понятно, что происходит. Я повернула голову и увидела, что захватило внимание следователя. К стене рядом с дверью гвоздями был прибит все тот же труп лисы. Под ним шла надпись, выцарапанная на деревянной обшивке:

«Аманда не выдержит всей правды!»

Глава 6
Режущий глоток

Мнимая свобода. На самом деле я просто марионетка. Невидимые руки дергают за ниточки, привязанные к конечностям тела. Они хватают нервы, оттягивают до максимального натяжения и отпускают. Молниеносные шлепки ударяют по всем внутренним органам, обжигают эпидермис, в разных местах появляются надрывы. Это гадкое развлечение нравится моему преследователю. Хозяину положений. Всезнающему Шиве.

Как стеклянный сосуд, мое нутро наполнено кипятком, стенки вот-вот треснут. Слишком горячо. Я не владею собой. У меня есть господин, манипулирующий страхами. Тот ли это человек, что сделал меня актрисой уродливого фильма? Неужели он ждал меня, следил за моей жизнью? Я бы очень хотела увидеть его лицо. Посмотреть в глаза дьяволу и плюнуть в них отравленной вирусом ненависти слюной.

Труп бедного животного оказался во главе ситуации уже второй раз. А ведь оно как-то проживало свои дни в ближайшем лесу. Каждый день эта лиса наверняка охотилась, грелась на солнце, спасалась от более свирепых хищников, слушала свои инстинкты. Кто знает, может, у нее даже есть где-то брошенный выводок маленьких лисят. Вспоминая нашу первую встречу, я убеждаюсь, что животное было заражено бешенством. Многие сочтут его убийство милосердием. Но использовать труп, чтобы передавать сообщения… Извините, нужно быть как минимум психопатом.

– Да вас активно оберегают! – прервал мои мысли Тео.

Мой удивленный взгляд заставил его продолжить:

– Написано же, что вы не вынесите всей правды. Какая-то извращенная забота. Некто мнит себя вашим ангелом-хранителем?

– Этот некто начинает выводить меня из себя, – прошипела я через сжатые губы, раздраженная этим сарказмом.

Тео задумался, просматривая сделанные на смартфон снимки. Я подошла и заглянула через его плечо. Теперь это уже реальные улики, а не мои странные видения.

– Я вызову группу судмедэкспертов. Рассчитываю, что им удастся найти отпечатки или другие следы присутствия вашего опекуна, – прозвучал следовательский тон.

Я почувствовала порыв благодарности:

– Тео…

Вопросительное молчание.

– …я просто хотела сказать вам «спасибо». За то, что верите в мои немыслимые видения.

Его ответ был неожиданным:

– Я такого не говорил.

После паузы он продолжил:

– И все-таки странности тянутся с самого начала моего расследования. Со смерти супругов Голдов. Мой разум должен быть трезвым. Все нереальное очень даже может оказаться истиной. Но сменю тему – меня беспокоит ваше положение. Оно слишком опасно, пока вы находитесь в доме. Кроме того, пребывание у вас в гостях судмедэкспертов не будет напоминать вежливый визит добрых соседей. Эти ребята работают усердно и молча. Их пальцы полезут во все щели и соберут любые найденные мерзости.

Я потребовала уточнений:

– На что вы намекаете?

– На то, что вам нужно временно куда-то уехать и обзавестись охраной. Для начала предлагаю поехать со мной перекусить, а потом вы поможете мне перебрать газетный архив за 1991 год. Работа нудная, но вам ведь все равно нечего делать.

Тео мягко улыбнулся. Следователь следователем, а человек внутри него все-таки существует. Я была рада такой смене настроения.

Со стороны мой вид напоминал помятую бумагу с изображением девушки. Лишь бледная, несвежая тень меня. Нужно было для начала сделать из себя земное существо.

– Можете дать мне время собраться?

– Конечно. Я подожду вас здесь и пока сделаю пару звонков друзьям из городской библиотеки – пусть приготовят все, что нужно. Потом мы отправимся в путь. Моя машина стоит у начала тропы, ведущей к вашему дому, практически у моря. К вам совершенно не продуман подъезд на транспорте.

Предложенный мини-план получил мое одобрение.

Зайдя в дом, я подумала, что, возможно, все эти дни дышала воздухом жестокости, ведь здесь, по рассказам Фелиции, родители-садисты мучили Эрика. Протухшее прошлое, как то яблоко на полу. Совсем забыла про него. Маленькое напоминание о гнили внутри неизвестной истории семьи Голд. Об атрофированной части моей души. В конце концов, о пострадавшей для сопровождения тайных посланий лисы.

Я подобрала сопревший плод с пола и понесла к мусорному ведру на кухне. По пути мизинец левой ноги задел ножку стула, и яблоко выскочило из рук.

– Проклятье! – бросила я в никуда, морщась от боли.

Неужели мне не хватило места в пространстве, чтобы обойти этот несчастный стул?

Яблоко перекатами сбегало от меня в другую комнату. Оно унеслось в гостиную и закатилось под диван. Высокие ножки мебели открывали много свободного пространства и пропускали все, что не превышает размер ладони. Я отправилась доставать гниющий плод. Наклонилась, схватившись за край дивана, и заглянула под него. Дневного света хватало, чтобы разглядеть пятна грязи. Сюда давно не заглядывали с генеральной уборкой.

Подвинув диван, я разглядела небольшие разводы темно-красного цвета. Будто совсем недавно здесь была пролита кровь, которая запеклась и подсохла. Я ахнула и побежала в коридор за Тео.

Открыв входную дверь, я увидела не то, что ожидала. Она приглашала меня в комнату с множеством игрушек и детской кроватью, рядом с которой стояла высокая лампа в виде трубы. Через резные отверстия лампочка внутри нее отбрасывала на стены и потолок световые фигурки звезд и луны. На кровати сидел маленький мальчик. Я узнала в нем того самого ребенка с фотографии, найденной мной после спуска по винтовой лестнице. То ли в видении, то ли в реальности. Как и на снимке, он обнимал подушку, но теперь грустно смотрел перед собой.

Я осторожно шагнула вперед, закрыла за собой дверь и подошла к ребенку. Он никак не отреагировал. Пришлось первой нарушить молчание:

– Привет. Ты здесь живешь?

Ни малейшей реакции.

– У тебя здесь так много игрушек. Я могу поиграть с тобой.

Неудачная попытка войти в контакт, согласна.

Из комнаты вела другая дверь. Я подошла и дернула ручку. Заперто.

– Ты наказан? – предположила я и неожиданно получила кивок от мальчика.

– Что же такого плохого ты сделал? – продолжала я.

– Родился, – ответил он.

От ответа мою спину пробрало дрожью.

– Они все время ссорятся. Из-за меня. Я так устал.

За запертой дверью раздался звон разбившейся посуды.

– Ну вот, опять, – вздохнул мальчик, – папа ругается шепотом, мама в ответ шипит, потом начинается битва посудой.

Меня захлестнула горькая волна жалости:

– Дорогой, ты не виноват в этом. Взрослые слишком сложные люди… Иногда решают свои проблемы по-глупому. Как самые настоящие дети.

В ответ я получила улыбку и первый зрительный контакт.

– Лучше пойду поиграю! – сказал малыш и, бросив подушку на пол, выбежал через дверь, которая вела в мой дом, но теперь это был выход к морю.

Я бросилась за ним. Мы оказались на диком пляже. Надвигался ураган. Ветер буквально сшибал с ног. Мальчик кричал и радовался резким вихрям. Он кружился и убегал все дальше. В воздухе летали миллиарды песчинок, которые засыпали глаза. Это мешало видеть. Я бежала, но не успевала. Маленький силуэт все больше отдалялся.

Вдруг мальчик упал и перекатился вблизи бьющих песок волн. Это еще больше раззадорило его, и он стал брызгаться водой во все стороны.

Я рискнула и выкрикнула имя, которое, судя по подписи к фото, должно было принадлежать ему:

– Эрик!

Ветер уносил мой голос в другую сторону. Я неуклюже пробиралась вперед и напрягала горло:

– Эрик, вернись! Там опасно!

Огромная волна поднялась над пляжем и с невероятной силой ударила пляж по песку, а маленького Эрика по голове. На бегу я наблюдала, как море проглотило маленькое тело. Ужас подстегивал меня, но этого было недостаточно. Быстрее! Хотя уже бесполезно.

Холодная вода начала сбивать с ног, когда я забежала в нее в надежде пойти по глади, как Иисус, и вытащить Эрика из воды. Я барахталась беспомощным насекомым в затягивающих волнах. Ноги проскользили по дну, я плюхнулась под воду. Очередная волна прикрыла одеялом весь берег, но тишина уже забрала меня к себе. Невидимая сила утягивала тело в холодную глубину. Сопротивляться бессмысленно, но я пыталась.

Сквозь темную толщу воды были видны холодные пространства. Вдали показалось бесчувственное тело маленького мальчика. Я стала грести руками в его сторону. Рефлексы предательски провоцировали меня сделать глоток воздуха, но это означало бы смерть. Последние секунды терпения. Требуя кислород, мое тело вдохнуло и получило поток воды в глотку. Резкая боль во рту заставила закрыть глаза.

Открыв их, я начала дышать. Воздухом. В моих руках был стеклянный бокал с водой, а во рту его осколок, который я откусила в непонятном порыве. Острые края порезали мне язык. Было страшно глотать.

Гостиная. Полюбившиеся обои с розами. Пятна засохшей крови на полу и отодвинутый диван.

– Не думал, что вы будете так долго собираться, – сказал вошедший Тео и остолбенел.

Он вырвал из моей руки стакан. Схватился за мою шею и скулы. Прозвучали указания:

– Не глотайте! Плюйте!

Мной овладел столбняк.

– Я сказал плюйте, черт вас побери!

Осколок полетел на пол. Сознание возвращалось.

Тео помог мне промыть рот, а потом наложить свернутый бинт и кусочек льда на язык. Он действовал, как медицинский работник: сухо и четко. Порез был неглубокий. Можно успокоиться.

К моему спасителю вернулся сарказм:

– Ну, теперь вам есть только из трубочки.

Я не могла реагировать на это замечание. Увидеть гибель мальчика и не суметь его спасти… Есть предел ужаса этой истории? Мысли все время возвращали меня к увиденному. Шторм, море. Песок в глазах. Дикий пляж. Холодная вода. Стоп! Это не то место, на которое можно попасть, выйдя из дома Голдов! Здесь все устроено для прогулок и выхода в море на лодках. Есть старые кривые постройки. А сегодня я видела, как волны унесли Эрика именно с дикого пляжа! Или не Эрика…

От опухшего языка моя речь стала шепелявой:

– Нам срочно нужно достать газеты за девяносто первый год! Я знаю, что мы там найдем!

Глава 7
Библиотека воспоминаний

Всегда горячие руки. Не просто теплые. Под его кожей бурлила жизнь, которая согревала всех, кто стоял рядом. Стоило пожать ему руку, и поток энергии перетекал невидимым потоком по венам, лимфе, мышцам и костям. Он охватывал каждую клеточку. Можно было ощутить вибрирующие волны. Один человек на миллиарды. Уникальный вид. Мой Эрик…

Его худое тело казалось неспособным воспроизводить столько теплоты. Такого, как он, самой хотелось оберегать. Но стоило его объятиям обвить меня, все таяло. Эрик давал ощущение защищенности, контрастно сочетающейся с небывалой нежностью. Вспоминать это тяжелее, чем кажется. И дело не только в присутствии одного человека рядом с другим. Вся суть в единении, которое разрушил чужой поврежденный разум. Если бы Эрик не принял в свое время того пациента… Если бы я осталась дома… Если бы мы жили в квартире на тридцать первом этаже… Ах, эти «если бы»! Можно только фантазировать. Только для чего?

«Эм, ты дома?» – до сих пор звучит у меня в ушах этот голос. Эрик называл меня сокращенным именем, которое придумал сам. Больше никто не окликнет меня так. Это было только наше. Только между нами.

По ночам я иногда всматриваюсь в темноту, лежа на правом боку, и воображаю его напротив. Мы оба под теплым одеялом в тишине. Только зрительный контакт. Бездонные радужки. Еле-еле проступает голубизна, такая прозрачная и далекая. Целая Вселенная. Я не нашла ее в глазах того утонувшего мальчика. В них был скорее темный океан, выразительно бурлящий. Океан, поглощенный холодным морем. Парадокс стихий.

И все-таки это был не мой Эрик. Есть какая-то связь между ними, но она в мыслях главного свидетеля – моря. Оно знает, что к чему, но никогда никому ничего не расскажет.

Тайны вечности и секреты всех поколений, проживших миллиарды жизней на берегах, сокрыты под водой. Даже опытные судмедэксперты не в силах прочитать морские скрижали. Хотя им подвластно исследовать мой дом, чем они и занялись.

Тео рассказал им все подробности, в том числе и о моем укусе стакана. Мне дали целую горсть белых таблеток разной формы. Антигистаминное, обезболивающее, обеззараживающее, иммуностимулирующее и другие причастия прозвучали при характеристике всех этих аптечных средств. Я подчинилась указаниям и выпила все по рецепту. У меня на всякий случай взяли кровь и отпустили. Вернее, передали в распоряжение Тео.

Постепенно язык стало отпускать. Боль делалась терпимой. Уменьшился отек. Но речь все еще звучала с дефектом.

Мы уже ехали в машине, когда Тео спросил меня:

– Вы опять улетели в какие-то видения?

Я кивнула. Лучше использовать невербальные средства общения в моем положении.

– Хорошо, что я не отличаюсь терпением и решил проверить вас тогда.

Снова кивок.

– Не хочу ухудшить ваше состояние, но не могу не спросить – что вы на этот раз видели?

Жестами уже не отделаешься, и я, чуть шепелявя, ответила:

– Маленького Эрика с найденного мной фото.

Тео нахмурился, продолжая следить за дорогой.

– Я буквально проследила все секунды его гибели. Пыталась спасти. Но я не уверена… Вернее, наоборот – точно знаю, что этот мальчик не мой Эрик.

Короткое хмыканье в ответ.

– Понимаю, вы привыкли к доказательствам, но я знаю того, кого любила! – начала злиться я.

– Уверены? – последовал спокойный вопрос.

Разумно было сосредоточится на логике. Этот парень по-другому не воспринимает ничего всерьез.

– Уверена, но не это главное, – я видела дикий пляж. Не тот, что находится рядом с моим домом. Какое-то другое место. Утонувший мальчик жил не здесь.

Тео выехал на шумную улицу с широкими тротуарами. Бегали люди, продавались хот-доги. Устало смотрели на солнце старые административные здания. Ветер с моря долетал и сюда, пошатывая на ходу все, что поддавалось его силе. Он сдул и мозги Тео, судя по всему, раз тот теперь всерьез воспринимает мои рассказы. Мне это на руку, но, если рассуждать объективно, я несу чушь.

Следовательские замашки выдали рассудительный монолог:

– Любые факты сложно спутать с фантазией. Люди часто бывают уверены в том, что помнят, и совершенно не осознают: их мозг умеет легко обманывать. Он добавляет новые воспоминания, стирает старые, изменяет алгоритмы увиденных событий и даже изобретает что-то сверхъестественное. Я много чего повидал. В том числе и непреднамеренную ложь. Но ваши истории с переходами в другие пространства нарочно не придумаешь. Предположу, что где-то вы сами себя обманываете, где-то неосознанно сбегаете от реальности. К черту все! В чем я уверен на сто процентов, так это в существовании интуиции. И вот сейчас моя профессиональная интуиция говорит, что мне нужно довериться вашей, хоть она и вытекает из видений. Добудем факты, и картина станет яснее.

Резкий звук тормозов. Толчок и глухой удар. Меня резко бросило вперед. Ремень безопасности врезался в плечо, но свое дело выполнил. Мы чуть не сбили большую лису, которая выбежала из-за угла магазина. Она остановилась посреди дороги и посмотрела на нас.

– Тео, вы тоже это видите? – прозвучал мой шепелявый шепот.

– Безусловно.

– Значит, это все на самом деле. Что она здесь делает? Посреди города…

Животное застыло и продолжало выразительно смотреть на нас. Тео завел машину и повернул руль влево, чтобы объехать лису. Мы медленно тронулись в объезд, но она двинулась в ту же сторону, снова преграждая путь. Мотор оставался заведенным, животное – настороженным. Вдруг она резко повернула морду вправо и принюхалась. Несколько шагов мягкими лапами по асфальту – и наша гостья пулей скрылась в каменных джунглях города.

– Надеюсь, это не начало эпидемии бешенства. Вторая лиса вблизи людей. Это ненормально, – прокомментировал Тео.

– Вы серьезно? – раздраженно удивилась я. – Мы едем доставать новые факты о вашем деле и жизни Эрика, а лиса преграждает нам путь посреди улицы. Дело в распространении бешенства среди животных? И кто из нас обманывается своим же мозгом?

Оставшийся путь до центральной библиотеки мы ехали молча. Там нас встретила девушка маленького роста по имени Сиа, которая с улыбкой поприветствовала Тео и засмущалась. На первый взгляд ей было не больше шестнадцати, но умелый подбор белой блузки к бордовым брюкам и черным ботинкам на невысоких каблуках плюс брошь в виде стрекозы выдавали в ней взрослость. Кожа тоже немного потрескалась парой-тройкой морщин. От нее пахло сигаретами.

Девушка оценивающе посмотрела на меня раскосыми глазами и уставилась на Тео в дурацкой улыбке со словами:

– Я все приготовила, как ты и просил! Все газеты за 1991 год в кабинете номер шесть прямо по коридору от библиотечной стойки. С удовольствием помогу, если нужно! Один ты не разберешься с такой кипой! Я специально отпросилась на час!

Тео проигнорировал всю эту услужливость, поблагодарил Сию, сухо отказался от помощи и направился к указанному кабинету, забыв про меня. Я быстро догнала его и поинтересовалась с усмешкой:

– Вы совсем не заметили ее расположенность к вам? – Моя речь была все еще шепелявой.

– К чему вы клоните? – ответил вопросом на вопрос Тео.

– Боже, она же запала на вас и готова все сделать!

Мой подавленный смешок задел чересчур хмурого следователя, который почему-то покраснел:

– Запала? Вы что, подросток, чтобы кидаться такими словечками? Я давно знаю Сию, она частый помощник в поиске старых документов. Мы познакомились по работе. Продолжаем оставаться коллегами. Точка.

– Бедная девушка, хотя она взрослее, чем хочет показаться. Ей придется попотеть, чтобы растопить холодное сердце господина Теодора Вальца!

Я снова прыснула.

Дальше мы шли молча.

Кабинет номер один… два… три… четыре… пять… семь!

Тео остановился, и я врезалась в его спину.

– Если вы такой хороший сыщик, определивший возраст Сии, то, может, найдете дверь кабинета номер шесть? – спросил следователь без каких-либо эмоций.

Нумерация дверей продолжала возрастать после цифры семь. Нужный нам будто нарочно спрятали. Мы подергали ручку в пятый и седьмой, надеясь обнаружить внутренний проход к другим комнатам, но ничего. Все заперто. Кабинеты шли по правой стороне, кроме одного. В дальнем конце была дверь в левой стене коридора. Одна-единственная. Мы подошли проверить – номер ноль. Досада намекнула нам, что нужно вернуться к Сии и все уточнить. Пара шагов обратно, и табличка с номером ноль отвалилась, рухнув на пол. Дверь тихо заскрипела, приглашая войти.

Договариваться не пришлось. Мы просто откликнулись на молчаливое приглашение и вошли. Молодой следователь и девушка с подернутой психикой – та еще компания авантюристов.

Вокруг бродили люди в рабочей суете. Все мужчины в светло-голубых рубашках и черных брюках, женщины – в строгих черных костюмах: пиджак и юбка-карандаш ниже колен. Велись записи, перемещались стопки книг. Все было в движении, нас никто не замечал.

– Темная история, но кто из нас святой? Говорят, он отсталый у них. Буквально из каждого угла слышно про семейку с такой крутой фамилией. Это же надо – обрести такую судьбу – Голды, а денег-то прям очень не очень. В фамилии заложено само золото! Джетта, ты меня вообще слушаешь? – Голос звучал из-за письменного стола, где две скучающие дамы пили кофе, наблюдая за всеми.

Мы подошли к ним. Нашего присутствия они также не заметили. Не вдаваясь в причину этого, Тео и я решили воспользоваться ситуацией и вслушались в разговор.

Женщина средних лет с многолетней сединой отпивала со свистом из своего бокала коричневую жидкость и кивала. Вторая, госпожа с баклажанового цвета волосами, продолжала распинаться:

– Джетта, ну ты представляешь? Меня заставили писать об этом скандале. Семейка влипла в авантюру с непонятными акциями, причем они отдали деньги мошенникам из другой страны. Им выдали якобы ценные бумаги с тремя нарисованными буквами «М», расшифровывая эту аббревиатуру как «Мост. Монеты. Мироздание». Ну что за чушь? Там была идея распространить свои акции по всему миру и построить «межгосударственные мосты». Такая идиотская ситуация, и писать для нашей газеты… Людям это неинтересно. А вот их странный сын! Его даже никто не видел никогда. Говорят, они ночами выгуливают его у моря. Может, он самый настоящий урод? Джетта, как считаешь? Ему года четыре всего. Вот о нем я бы написала! Представляешь: «Лицо таинственного мальчика из семьи Голд раскрылось миру! Теперь все узнают его настоящую историю!» Тут были бы и слезы, и скандалы. Размечталась я…

В единственную в комнате дверь стремительно вошла женщина. Тео икнул и шепнул мне на ухо:

– Это Дея Голд. Мать Эрика. Хоть я видел ее только на фото, но ни с кем не перепутаю. И она сейчас должна быть… мертва…

Дея прошла мимо нас в черном пальто к столику нашей рассказчицы и замахнулась маленькой зеленой сумочкой под крокодила. Удар раздался мощный. Женщина с баклажановыми волосами получила по лицу.

– Еще раз я увижу тебя ночью под нашими окнами, останешься калекой, – прозвучал ледяной, сдержанный голос мамы Эрика. – Мы только выпутались из одной беды, потом появилась другая, а теперь еще ты! Тебе так хочется увидеть моего сына! Ну так посмотри и подавись!

Дея вытащила из сумочки фото и бросила перед испуганной женщиной. На нем был очаровательный мальчик с прозрачными глазами. Мой Эрик! Настоящий! Дорогие сердцу черты лица были смягчены и округлены, но не узнать невозможно. Ничего общего с фантазиями об уродстве.

Спокойная Джетта не реагировала на скандал и продолжала хлебать со свистом. Вдруг из-под ее стула показались рыжие лапы. Тео дернул меня к себе и развернул к центру зала. Отовсюду стали вылезать рычащие лисы. Их оскал был направлен на нас. Мгновение, и стая животных прыгнула в нашу сторону. Мы побежали к выходу. Захлопнув дверь, бросились к библиотечной стойке, прочь из этого коридора, но быстро остановились. За нашими спинами была тишина. Из кабинета номер один вышла Сия и с улыбкой воскликнула:

– Вот вы где! Совсем забыла вам сказать – шестой кабинет находится за поворотом, рядом с двадцать третьим. Здесь раньше была редакция местной газеты, которую возглавлял очень суеверный бизнесмен с бандитским прошлым. «Каждый шестой клиент – проклятый клиент», – говорил он. Поэтому кабинет с таким номером он распорядился сделать в конце. С тех пор ничего не меняли. Народ все время путается.

Сия все время улыбалась Тео, но обратила внимание на мой испуганный вид:

– Почему вы такая бледная?

Я было открыла рот, чтобы ответить, придумывая на ходу, но Тео перебил меня:

– Заболела. Сия, а что в кабинете с номером ноль?

Девушка нервно захихикала:

– Я всегда знала, что вы шутник. Нулевой кабинет! Нет, до такого маразма никто не доходил. Нумерация начинается с единицы.

– А что тогда там? – спросила я и направилась обратно в конец коридора. Мы втроем подошли к нужному месту, но стена была гладкой и пустой. Кабинет исчез.

– Так о чем вы спрашивали? – уточнила Сия.

Глава 8
Я там или там

От моих ресниц мог бы подняться самый настоящий тайфун – настолько сильно я хлопала ими, глядя на голую стену. Хотя это уже неважно, ведь мы побывали в воспоминаниях этого здания. Невероятно! И на этот раз я была не одна!

– Аманда, с вами все в порядке? Вы действительно выглядите неважно, – осторожно поинтересовался Тео.

Он отделался от Сии и стоял рядом со мной.

– Я еще не отошла от увиденного.

– Увиденного? Вы снова провалились в очередные видения?

– Нет, я просто задумалась о том, что нам с вами показали в комнате номер ноль.

– Показали? – насторожился Тео. – Аманда, я вас не понимаю.

– Ну, эти журналистки-сплетницы, Дея Голд с фото, лисы… В этот раз мне не надо вам пересказывать, вы же все видели.

Следователь нахмурился и чуть наклонил голову. Что-то было не так. Воздух вокруг стал невыносимо тяжелым, или я просто сильно разволновалась.

– Послушайте, – заговорил чересчур спокойным тоном Тео. – Давайте разберемся, о чем речь. Мы вместе пришли в этот коридор в поисках шестого кабинета. Его не оказалась, недавно Сия объяснила, почему. Я стал проверять все ближайшие двери, пока вы что-то печатали в своем смартфоне. Неожиданно вы стали повторять: «Кабинет номер ноль… Кабинет номер ноль…» и застыли напротив голой стены. В какой-то момент сорвались с места. Я побежал за вами. Потом вышла Сия. Игнорируя свою адекватность, я на всякий случай спросил ее о существовании нулевого кабинета, а дальше вы знаете…

В нарастающей панике я забегала глазами по сторонам. Пол покачнулся, ноги ослабели. Мое тело рухнуло в руки вовремя подхватившего меня Тео. Сознание оставалось на месте, но слабость накрыла в один момент. Дыхание участилось, руки пропитались тревожным дрожанием. Я схватила воротник его рубашки, как спасательный круг, и всмотрелась в зелень взгляда. Только сейчас, вблизи я разглядела ее. Цвет уставшего от жары моря. Живой нефрит.

– Эт… без… в… я… там… всего… не… было… – вырвалось у меня вместо слов, пока воздух застревал в горле. Раненый язык начало сильно щипать, что добавило проблем.

– Аманда, дышите вместе со мной! – мягко, но четко давал инструкции Тео.

Мы синхронизировали дыхание в спаянном взгляде. Постепенно моя паника утихла. Уже можно было встать и трезво посмотреть на ситуацию:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.