Максимилиан Жирнов
Свалка времени. Часть 3. Легенда

Куда иду я? Туда, где светит солнце

Вот только, братцы, добраться б дотемна!

С. Галанин и группа «Серьга»

Поход 1. Преступление и воспитание. Глава 1. Барчук

Будильник зазвонил в четырнадцать сорок пять. Максим с неохотой выключил компьютер и открыл оружейный сейф. ТОЗ-106, короткое ружье, поблескивая вороненой сталью, как обычно, покоилось в стойке. На полочке лежал револьвер Нагана и патроны. Это всё, что можно держать дома, не рискуя получить на свою голову кучу неприятностей. Остальной арсенал лучше хранить в Зоне. Так спокойнее.

Заказчики придут ровно в три. Кто знает, как сложится разговор? Добрым словом и пистолетом можно добиться большего, чем просто добрым словом. Такова прописная истина.

Максим взял револьвер, проверил патроны, сунул его за пояс и ушел в большую комнату. Она пустовала, и в ней сейчас было немного мебели: всегда сложенный диван, шкаф-стенка, обеденный стол, да никому не нужная детская кровать с высокими деревянными бортиками. Максим давно хотел ее продать, но не доходили руки.

«Клиенты» опоздали на десять минут. Когда без стука и звонка распахнулась входная дверь, Максим усмехнулся: эти люди могут позволить себе убивать время. До тех пор, пока время не обидится. С ним, как известно, шутки плохи.

В комнату ввалились трое: коренастый молодой человек лет двадцати пяти в модном джинсовом костюме и два здоровенных мордоворота в пиджаках – один лысый, вернее, гладко выбритый, второй с темным «ёжиком». Не считая разницы в стрижке, телохранители выглядели одинаково брутально и сурово, словно их клонировали в установке по производству терминаторов. Зато подопечный резко отличался от своей охраны. И неизвестно, в лучшую ли сторону.

Худое и острое, точно у Кощея, лицо парня выражало наглость, упрямство и нескрываемое презрение к тем, кто ниже его по статусу. Этот человек привык получать все, что хотел если не с первого, то со второго раза. «Барчук» – подумал Максим. И не ошибся.

– Это ты – Безымянный Максим? – голос молодого человека был громким и повелительным.

– А поздороваться?

– Перебьешься. Так ты это или нет?

Молодой человек без приглашения сел за стол. Телохранители остались стоять – один у двери, второй у раскрытого настежь окна. Теплый майский ветерок шевелил занавеску, и охранник сдвинул ее в сторону, закрывая дневной свет. В комнате воцарился сумрак.

– Садитесь и вы, – Максим указал на два свободных стула. – Специально приготовил.

– Вы с ума сошли? – спросил молодой человек. – Этим и сидеть?

– Разве они не люди? Пусть отдохнут. Я настаиваю.

Когда мордовороты уселись за стол, Максим вежливо спросил:

– Хотите чаю?

И, не дожидаясь ответа, налил четыре чашки и принес печенья.

– Так ты – Максим Безымянный? – снова спросил молодой человек.

– Он самый. А вы – Анатолий Михайлович Столяров. Он же Толян.

– Анатоль, – поправил «клиент».

– Толян, – повторил Максим. – Он же Штепсель. Он же Штуляр. Анатоль вас стали звать позже. Когда отец из бандитов и рэкетиров пробился во власть и стал крупным чиновником.

– Откуда вы все это знаете? – Толян зачем-то посмотрел на телохранителей.

– В интернете посмотрел. До того, как вы ко мне пришли.

– Но ведь мы тебя не предупреждали…

– В природе много очевидных знаков, которые люди не замечают. Мощь разума забивает слабенький голос души. Предвидение шепчет: не стоит идти утром в магазин, но разум говорит, что нет хлеба и сахара. Человек переходит улицу и попадает под машину. А всё потому, что не прислушался к своим чувствам.

– А ты, значит, умеешь слушать свою душу? – с вызовом спросил Толян.

– Мне проще. У меня душа живет отдельно от тела. С детства. Но и разумом я тоже время от времени пользуюсь. Вот прямо сейчас он мне подсказывает, что вы пришли сюда не чай пить. Вам захотелось прогуляться в Зону. Не советую. Съедят.

Толян недовольно поморщился, отправил в рот пару печенек и запил чаем.

– Началось… У нас всегда найдутся способы заставить строптивого ишака везти нашу поклажу. У тебя есть семья… Жена и сын, верно?

Максим помотал головой:

– Устарело. Я давно избавился от семейного бремени. Сталкер… тем более проводник, должен быть одиночкой.

Толян, похоже, вышел из себя:

– Хватит дурацкой философии! С тобой мы тоже разберемся!

– Да я не отказываюсь вести вас в Зону. Просто дружески предупреждаю, что это небезопасное мероприятие.

– А то я не знаю! Но мне говорили, что поход в Зону с тобой не опаснее семейного пикника в лесу.

– Кто бы это ни сказал, он сильно преувеличивает мои способности…

– Задрал! – Толян хватил кулаком по столу. – Ты сделаешь все, что я хочу! Или мои парни тебе кости переломают!

Давным-давно… в прошлой жизни подобный выпад задел бы Максима до слез, до нервной дрожи, до паралича чувств. Но теперь ему было все равно. Волна гнева прошла стороной и рассеялась где-то в коридоре.

– По столу не бей, – тихо, но отчетливо сказал он. – Нехорошо это.

Глаза Толяна мрачно засверкали, но тут же погасли: он взял себя в руки. Вопреки обыкновению, ему вдруг расхотелось качать права.

– Да что со мной такое? – пробормотал он вполголоса. И громко спросил: – Но ты же согласен на наше… гм… предложение?

– Согласен. Вот только я пока не знаю, что вы от меня хотите. Экскурсию или что-то серьезнее?

– Экскурсию? – Толян аж раскрыл рот от удивления.

– Ну да. Жить-то мне надо на что-то. Самая простая экскурсия занимает всего два дня и одну ночь в Зоне. Тоннель, ракетные шахты, поездка на узкоколейке, ночевка в радиоцентре. Кто-то слышит полковника Федотова, кто-то нет. Маршрут отработан и безопасен. Относительно. Вот если нужно идти дальше – все по-взрослому. Поэтому мне нужна правда. Чистая правда. Врать проводнику значит убить себя.

Толян нервно заерзал и выложил на стол изрисованный кем-то лист бумаги:

– Нам нужно дальше… постой. Ты ведь угадал, кто я такой? Значит, ты уже в курсе наших планов?

– Я много раз говорил, что мои способности работают на сто процентов только в картах, – уклончиво ответил Максим. – Выкладывайте, что надо.

Толян кивнул и допил чай:

– Меня отправил к тебе отец. Он хочет идти на выборы в Думу, но у него сильный конкурент. С поддержкой из соответствующих структур. Отец узнал, что когда-то в одном из советских НИИ разрабатывали устройство для политических убийств…

– Так оно уже давно существует. Винтовка Манлихер-Каркано называется. С ее помощью некий Ли Харви Освальд разнес голову президенту Кеннеди. Советую всем.

Толян презрительно фыркнул:

– Эти методы… на самый крайний случай. Они слишком рискованные. Конкуренты тоже не дремлют. Малейшая ошибка – и вместо мягкого депутатского кресла кандидат отправится на жесткие нары. Нет, здесь все тоньше. Комар носа не подточит!

– Комар не подточит. Но мы-то не насекомые. Запросто можем заподозрить неладное.

Толян мотнул головой:

– Там никто не догадается, что и как. Нажал кнопку – и готов политический труп. Раз – и на кандидата публикуют компромат. Да иногда достаточно оговорки, чтобы выкинуть человека из политики раз и навсегда.

– Вроде астаховского «как поплавали»?

– Именно. Устройство, созданное в СССР, предназначалось для продвижения своих кандидатов на Западе. После грянула перестройка…

– И «политический пистолет» оказался в Зоне. Вместе с НИИ. Знакомая история.

Максим внимательно разглядел листок. Ориентиры показались ему знакомыми. Электростанция, химический завод, железная дорога, поселок и полигон.

– Бесполезная бумажка, – Максим вернул план владельцу. – С тех пор, как все это нарисовали, Зона неоднократно поменялась. Разве что полигон… Он может быть одной из постоянных аномалий. Вроде радиоцентра. Или, к примеру, узкоколейки с ее станциями.

– Узкоколейка – аномалия? – черные брови Толяна поползли вверх.

Максим поводил пальцем в воздухе и налил всем еще чаю.

– Что-то вроде. Узкоколейка – уникальный двунаправленный вектор. По ней можно кататься вперед и назад без риска свалиться в пропасть или быть смытым потопом. Аномалии могут быть не только в минус, но и в плюс. Постоянные объекты в основном находятся на краю Зоны – тоннель и ракетные шахты тому пример. А вот в глубине ее все течет, все меняется.

– Аномалии в плюс? Никогда о таком не слышал.

– Бывает. Аномалия «психбольница» вылечила одного моего хорошего знакомого от диабета… но это все лирика. Давайте обсудим детали нашего похода. Сколько человек идет с нами?

– Восемь. Три охранника, три носильщика и двое стрелков.

Настала пора удивляться Максиму:

– Вы решили совершить коллективное самоубийство? Столько народа Зона не потерпит. Нам хватит двух охранников-стрелков. Плюс мы. Итого четверо.

– Что же я, сам потащу тяжелый рюкзак? – Толян сказал это с явной угрозой в голосе.

– Нам не нужно много припасов. Вряд ли мы проведем в Зоне больше недели. А если что, так там всегда есть чем подкрепиться.

Толян беспомощно оглянулся на своих головорезов. Те сидели каменными истуканами перед полными чашками горячего чая.

– Пейте, – Максим подмигнул мордоворотам и распечатал новую пачку печенья. Они оба, синхронно, начали прихлебывать напиток. – Понимаете, мы можем хоть полсотни человек за собой потащить. Но шансов дойти до места у нас не будет.

– Хорошо, – согласился Толян. – Ты проводник, ты за все и отвечаешь. Что дальше?

– В Зоне полно мест, где не работает самозарядное и автоматическое оружие. Берите с собой двустволки, помповые ружья, револьверные или болтовые винтовки. Скоба Генри тоже подойдет.

Толян записал все это в смартфон. Обсуждение похода продолжилось. Оно затянулось на целых два часа, несмотря на то, что все и так было ясно.

Уже перед тем, как уходить, Толян кивнул на одного из охранников и заявил:

– Вадим останется здесь. Просто чтобы ты не сбежал. Расходы я компенсирую.

– Нет. Вы все уйдете сейчас. Встретимся в указанный мной день в указанное время.

Глаза Толяна вспыхнули холодной яростью:

– Не смей мне возражать! Не то я…

Максим продемонстрировал ему револьвер и скучно произнес:

– Когда я говорил, что мои способности работают на сто процентов только в картах, я врал. Я всегда знаю, куда попадет пуля до того, как нажму на спусковой крючок. Я мог бы положить здесь вас всех, прежде чем вы успели бы сказать «мама».

– Почему вы не обшмонали его с ног до головы? – Толян чуть ли не взвизгнул.

– Потому что я этого не захотел, – ответил Максим вместо телохранителей и незаметно для себя перешел на «ты». – И твои квадратные друзья тоже. Вместе со мной. У меня встречное предложение. Давай я сам схожу в Зону и принесу, что тебе надо.

– Чтобы ты присвоил себе уникальный артефакт? Или продал его тому, кто заплатит больше? Нет, я сам… Сам!

– Как знаешь. Тогда прошу всех на выход.

Толян заскрежетал зубами, но подчинился. Он кивнул охранникам и те вышли вслед за ним. Дверь так и осталась открытой.

– Какие душные люди, – сказал Максим сам себе. – Еще немного, и я бы умер от отравления углекислотой. Мои мозги надлежит проветрить, как говорил император Павел Первый.

Глава 2. Каждому – свое

Максим положил револьвер обратно в сейф, накинул легкую куртку и вышел на улицу. Свежий вечерний ветер охладил горячее лицо, взъерошил коротко стриженые волосы, прошелестел вдоль бетонного забора – периметра Зоны и унесся прочь. Стало тихо – только где-то за разрушенными постройками мясокомбината кричала птица, да гудел троллейбус на городских улицах.

Максим, пиная мелкие камешки, пошел к ближайшему цветочному ларьку.

– Дайте мне три самых шипастых розы, – сказал он продавщице.

Та прыснула от смеха и завернула букет. Максим рассчитался и побежал к магазину «Магнит».

Покупателей почти не было: рабочий день еще не закончился. До часа «пик» оставалось полчаса.

На кассе дежурила худая и высокая девица в круглых металлических очках. Ее острые плечи, казалось, вот-вот прорвут блузку. Пальцы проворно бегали по клавиатуре.

Максим положил цветы прямо на ленту транспортера.

– Здравствуйте, Катерина, – сказал он. – Это тебе… в отместку, ха-ха. Надеюсь, ты уколешь себе палец. Приглашаю тебя поужинать куда-нибудь. Да хоть в кафе у поликлиники.

Девица покраснела, оглянулась и прошептала:

– Я бы с удовольствием, Максим. Только у меня смена сегодня. И я не готова… Мне нужно привести себя в порядок.

– Начальство я беру на себя. О макияже не беспокойся. Ты всегда прекрасна.

И Максим, не церемонясь, направился в кабинет старшего менеджера – приветливого молодого человека с вечно озабоченным лицом.

– Хочу забрать у вас Катерину Михайловну Майкову. Дайте несчастной девушке несколько часов отгула.

Менеджер почесал лоб:

– Хорошо. Но только после восьми часов – когда схлынет поток посетителей. И так людей на кассе не хватает.

– Справедливо. И спасибо вам большое.

Максим вернулся в торговый зал. Он без спроса взял офисное кресло и сел рядом с охранником. Отсюда он хорошо видел и всю линию касс, и картинку с камер на мониторах видеонаблюдения. Покупатели уже заполнили торговый зал. На кассах образовались очереди. А люди все прибывали и прибывали.

Охранник, позевывая, не отрывал глаз от экрана. Максим сидел, прикрыв глаза. Ему не нужно было смотреть на дисплей, чтобы найти вора. Он смутно чувствовал намерения каждого человека в отдельности и одновременно всех сразу. Но пока в зале ощущались лишь обычная рабочая усталость, раздражение очередями, да желание побыстрее добраться домой.

Через полчаса Максим начал засыпать. Но вдруг в монотонное бубнение внутренних голосов и желаний вплелась фальшивая нота – неприятная, словно кто-то водил ножом по стеклу.

Несколько секунд Максим обшаривал взглядом торговый зал, потом схватил охранника за рукав и указал на хорошо одетую дородную женщину с корзинкой.

– Она!

Как только дама расплатилась и миновала кассы, охранник бросился к ней.

– Давайте посмотрим, что у вас!

– Как вы смеете?! – взъелась покупательница. – Да я на вашу лавочку в суд подам!

– Вы украли две бутылки дорогого коньяка, – без эмоций сказал Максим. – Они у вас под курткой – не зря она такая широкая. За пояс заткнули. Между прочим, сумма на уголовку тянет. Давайте вызовем полицию и посмотрим, как вам удалось отключить маячки. Скорее всего, в вашем кармане найдется хитроумное устройство. И собрал вам его сын… нет, скорее, племянник.

– Крыса! – в голосе женщины сквозила неприкрытая злоба. – Стукач! Чтоб ты сдох!

Максим только рассмеялся. Женщина, поняв, что отпираться бесполезно, поставила украденный коньяк на кассу.

– Зачем вам красть в магазине коньяк? – спросил Максим. – Вы ведь хорошо зарабатываете. Жадность? Клептомания? Или что?

– Я не желаю выслушивать оскорбления от этого… этого… – покупательница задохнулась от гнева. – Если уж меня поймали за руку, то пусть все идет законным путем!

– Да, это справедливо, – ответил ей охранник.

Приехала полиция. Стражи порядка быстро составили протокол и увезли воровку с собой.

Максим думал, что больше никаких инцидентов не будет, но неожиданно он почувствовал еще одного вора. Тощий, словно из стихов Некрасова, плохо одетый мужичок пытался вынести под кассой пакет с самой дешевой картошкой. Максим подошел к нему, взял из рук пакет и поставил его на ленту транспортера:

– Вы забыли оплатить товар. Давайте я это сделаю за вас.

Максим отсчитал деньги, дождался, пока ему пробьют чек, и проводил потерявшего дар речи мужичка к выходу со словами «вам не светит».

– Я тебя не узнаю, – сказал охранник. – Ты так лихо разобрался с дамой, укравшей коньяк, и вдруг распустил сопли при виде какого-то бомжа!

– Каждому – свое, – сказал Максим. – Каждому – свое.

Охранник непонимающе пожал плечами.

Прибежал довольный менеджер.

– Идите, Катерина. Я сам подежурю. Засчитаю вам полную смену, пусть это и немного не по правилам.

Девушка убежала переодеваться.

– Идем ужинать! – сказал Максим, когда Катерина, слегка накрашенная, вернулась из подсобки.

– Спасибо тебе! Ты мне здорово помог. Всю недостачу вешают на кассиров и мерч… мерчен…

– Товароведов. Но так быть не должно. С зарплаты нельзя ничего вычитать.

Катерина вздохнула и взяла Максима за локоть. Вместе они вышли из «Магнита» и направились в сторону кафе.

– С зарплаты… с оклада вычитать ничего нельзя. Зато с премий и доплат можно. Вот и получается: устраиваешься на вроде бы приличную зарплату, а хорошо если получишь минималку.

– И зачем здесь работать?

– А где еще? Жить-то надо на что-то. Но я не хочу тебя грузить. Идем же!

И Катерина решительно зашагала вперед.

После ужина Максим спросил:

– Куда мы теперь?

– Завтра мне на смену. Так что давай ко мне!

Потом, в неверном свете свечей, Максим ласкал подругу – горячо и страстно. Разумеется, он принял все меры, чтобы у него случайно не родился ребенок. Сталкер должен быть одиночкой…

Утром он вернулся домой, взял ружье, зарядил его и перебрался через периметр – в Зону. Там, стоя между полуразрушенных цехов, он сунул два пальца в рот и оглушительно свистнул. Спустя минуту затрещали заросли, и на свет вышло странное существо – двухметровая птица с длинным острым клювом. Ее перья шелестели и позвякивали, точно тонкие стальные пластины.

Максим бросил банку тушенки. «Птица» ловко вскрыла ее, выклевала мясо, довольно пощелкала и проглотила пустую банку.

– Благодарррю, – проскрипело существо.

– Друг мусорщик. Скоро намечается новый поход, – Максим протянул руку, но тут же отдернул ее, как от кипящей кастрюли. – Так что сиди тихо и не высовывайся. Не то мои подопечные сделают тебе больно. Хорошо?

«Птица» положила Максиму на плечо клюв. Он был твердым и шершавым, точно наждак.

– Давай без телячьих нежностей, хорошо? Куртку порвешь.

«Птица» засмеялась, словно закашляла и проворно побежала обратно в заросли. Шорох ее шагов вдруг прервался. Раздался хруст сминаемого металла.

– Снова кто-то наследил, – сказал Максим сам себе. – Здесь им что, свалка, что ли?

Он развел руками и пошел в цех, в диспетчерскую, в свой схрон. Разбирать запасы и готовиться к новой экспедиции.

Глава 3. Дежавю

Максим стоял перед маленьким отрядом из четырех человек. Все в камуфляже, с увесистыми рюкзаками и помповыми дробовиками двенадцатого калибра. Четыре пары глаз смотрели снисходительно и настороженно одновременно. Эти взгляды пробудили в памяти события давних дней.

Максим вспомнил один из первых походов в Зону. Тогда он точно так же стоял перед майором Церпицким, Олесей и бывшими спецназовцами… как их звали? Кажется, Илья и Павел? Где они теперь? Что с ними? Их следы растворились во времени. И, наверное, в пространстве. Хотелось все же надеяться, что участники прошлых походов живы и здоровы.

Но сейчас перед Максимом не было ни сурового майора – опытного командира, ни хрупкой Олеси, ни готовых броситься в бой бывших спецназовцев. Некому брать на себя ответственность: не будет же это делать вконец зарвавшийся мажор. Какой из него начальник? Да и громилы, скорее, тупые исполнители. Вот последний, недавно присоединившийся незнакомец, будет поинтереснее.

Жилистый, подвижный, белобрысый, с резкими чертами обветренного лица, он был совершенно не похож на остальных участников экспедиции – пусть и физически тренированных, выносливых, но все же городских, привыкших к комфорту людей. На «пятого» – как мысленно назвал его Максим – можно положиться… вроде бы. С другой стороны, неизвестно, что у него на уме. Поведение такого человека зависит от того, кому он служит. Но все же до поры до времени этот странный тип будет вести себя хорошо.

– Давайте знакомиться. Максим Игоревич Безымянный. Ваш проводник.

– Зачем нам это? – недовольно воскликнул Толян. – Мы и так друг друга знаем.

– Нам нужно персонифицировать себя. Так отряд будет немного сплоченнее.

Толян пожал плечами и представился полным именем. То же самое сделали и все остальные. Бритоголовый громила назвался Олегом Синицыным. Громила с «ежиком» – Борисом Кораблевым. Белобрысый незнакомец – Климом Рыбиным. Правда, у него, скорее всего, много имен. И фамилий. Это было ясно, как день.

Максим зарядил ТОЗ-106, закинул его на плечо и приставил к периметру лестницу.

– Ну, кто первый?

– Где наша не пропадала? – Клим перемахнул бетонный забор и спрыгнул в Зону.

За ним последовали громилы.

– А ты? – с вызовом спросил Толян.

Максим пожал плечами, сам перелез в Зону и помог спуститься Толяну.

Клим уже отошел к цеху и разглядывал щербатую стену с выпавшими кирпичами.

– Обычная заброшка, – он недоуменно развел руками. – Вроде ничего особенного.

– Назад, – спокойно произнес Максим. – И не отходи от группы. Не то первым отправишься в речной круиз с капитаном Стиксом.

– Шутник, – усмехнулся Клим. Но указание выполнил и встал рядом с Максимом.

Клим оказался на половину головы ниже проводника. Максим посмотрел на него исподлобья:

– Я не шучу. Все серьезно. Если же ты находишь в этом что-то веселое, лучше вернись домой. Это всех касается, если что.

– Виноват. Больше не повторится.

– Тогда стройтесь в шеренгу и за мной. Старайтесь идти по моим следам. Клим замыкающий. Я не буду вас проверять – у меня своих забот полно. Если кто отстанет – его проблемы.

Максим обогнул разрушенный цех, пересек васильковое поле и вывел группу к тоннелю. Здесь не изменилось ничего: все те же стены со светящимися растениями, все тот же прозрачный ручей на полу.

На глазах у изумленных спутников Максим нагнулся, зачерпнул воду ладонью и сделал глоток.

– Ты… что? – вытаращился Толян.

– Очень вкусно. Попробуйте. Вода совершенно безвредная. Бодрит и придает сил. Я же здесь был много раз. До радиоцентра маршрут мне знаком. Вот дальше – терра инкогнита.

Кроме Клима, никто не рискнул последовать примеру Максима.

Тоннель миновали без приключений. Максим вывел группу к поселку. Далеко в стороне темнели ржавые крышки ракетных шахт.

– Отныне тоннель для нас закрыт, – пояснил Максим. – Обратно мы им не пройдем, даже если захотим.

Никто не возразил ни слова.

Так, разыгрывая из себя экскурсовода, Максим привел группу к поселку, в который шла узкоколейка. Ручная дрезина – одна из двух работающих – стояла на путях. Интересно все же, кто ее возвращает обратно?

– Двое из ларца, качайте перекладину. Вам полезны физические упражнения. Я на тормозах буду, – Максим забросил рюкзак на дрезину. Сам же устроился на одиночном сидении у тормозного рычага. – Поехали!

Толян и Клим уселись на пассажирскую лавочку. Громилы встали к перекладине. Чавкнул коленвал, и дрезина, постукивая и подпрыгивая на стыках, покатила по рельсам. Поселок и перелесок быстро остались позади. Дрезина выскочила на высокую насыпь, проложенную через болота. Как всегда, давно умершие строители узкоколейки ковыряли лопатами глину и торф. Но теперь никто из них не пытался перетянуть Максима к себе и превратить в призрака. Они просто тупо продолжали бессмысленную работу.

Вновь нахлынули воспоминания. Невыносимое дежавю начало грызть душу. Максим вспомнил, как он ехал здесь в первый раз – раздавленный, униженный, морально изувеченный самыми близкими людьми. Здесь, в страшной и опасной Зоне, и нашлось спасение от беспросветной и безнадежной реальности.

Перед глазами, как живой, встал доцент Петровский – жилистый, проворный, сильный. Правда, лицо его расплывалось в туманной дымке. Доцент был опасным противником. Он сражался до конца и проиграл лишь потому, что хороший человек пожертвовал своей жизнью…

Узкоколейка теперь шла по просеке, прорубленной в лесу. Прямо впереди показался узкоколейный разъезд. Перед входной стрелкой Максим нажал на тормоз. Дрезина остановилась.

– В чем дело? – резко спросил Толян.

Максим спрыгнул на насыпь, перевел стрелку на боковой путь и вернулся.

– Поехали! – сказал он. – Надо пропустить встречный поезд.

– Встречный? – в голосе Толяна сквозила откровенная издевка.

– Поезд-призрак. Нам лучше его пропустить. Лучше не проверять, что произойдет, если мы столкнемся.

– Тебе виднее, – примирительно сказал Клим. – Сольем конденсат.

– Только не сходите с насыпи, – торопливо предупредил Максим.

– Мы не идиоты, – огрызнулся Толян.

Ждать долго не пришлось. Вдалеке на путях проявилась, словно бумажная фотография, вторая дрезина. Максим, к своему ужасу, разглядел самого себя, доцента Петровского и Николая Фирсова.

– Стоп! – выкрикнул доцент. – Привал!

Дрезина-призрак остановилась в нескольких метрах от своей реальной копии.

– Назад! – приказал настоящий Максим. – Не то нам худо будет!

Громилы заработали рычагом-качалкой. Дрезина сдвинулась с места и проехала почти до стрелки. Максим остановил ее тормозом.

Послышался гул дизеля, и главному пути промчался полупрозрачный состав – тепловоз и несколько вагонеток.

– Еще назад!

Дрезина сдала за стрелку. Максим снова перевел ее на главный путь.

– Теперь вперед!

С призраком самого себя удалось разминуться. «Отдыхай, слабак!» – послышался голос Николая Фирсова из прошлого. По телу пробежали мурашки, на лбу выступил холодный пот. Максим вытер его рукавом и продолжил наблюдать за дорогой.

Глава 4. Путями прошлого

Лес постепенно густел. Кроны деревьев переплетались между собой, закрывая небосвод, и дрезина ехала по своеобразному тоннелю. Все, как и в прошлый раз.

«Да что же со мной такое? – думал Максим – Сколько я не ездил здесь один, а такого не было…»

– Стоп! Тормози! – вдруг заорал Клим.

Поперек путей лежало дерево. Максим потянул рычаг и дрезина остановилась.

Олег – лысый громила – достал топорик. Борис сделал то же самое и состроил вопросительную мину.

Максим снял с плеча ТОЗик.

– Клим! Вперед! Гляди в оба, да держи палец на спусковом крючке! Остальные за работу. Я буду прикрывать вас с дрезины.

– Почему это ты будешь прохлаждаться, пока мы вкалываем? – взъелся Толян. – Давай я буду сидеть здесь и командовать?

– Пожалуйста, – Максим закинул ружье на плечо. – Мне все равно.

Вместе с остальными он принялся обрубать с дерева тяжелые ветки. Работа продвигалась не быстро. Понадобилось полчаса, чтобы очистить ствол и оттащить весь мусор в сторону. Осталось совсем немного…

– Ааа! Помогите! – заорал Толян.

Существо, похожее на мохнатого седого волкодава с голубыми, как льдинки, глазами, вцепилось ему зубами в плечо, стащило с дрезины и поволокло в лес. Еще два таких же монстра мелькали среди деревьев. Они спешили к месту трапезы.

Прежде, чем кто-то успел сказать хоть слово, Максим сорвал с плеча ружье и выстрелил. Тяжелая пуля разнесла монстру голову.

Бах! Бабах! Клим открыл огонь по остальным чудовищам. Но они, не желая разделить печальную участь собрата, поспешно отступили в лес.

– Мне руку откусили! – кричал Толян. – В больницу надо!

Максим снял с него куртку, свитер и закатал рукав рубашки. На левом плече расплывался здоровенный синяк, да кровоточили три неглубоких треугольных раны. Толстая ткань защитила руку.

– Царапины. Завтра все пройдет, – Максим смазал раны экстрактом «зоновской» крапивы собственного приготовления и перебинтовал Толяну плечо. – Эта мазь и не то лечит.

Максим встал и хотел пойти помочь остальным столкнуть голый ствол дерева с путей, но Клим остановил его:

– Сами справимся. Лучше следи за обстановкой. Толян совсем мышей не ловит.

– И антисобак тоже, – усмехнулся Максим.

– Почему антисобаки?

– Они неуправляемые. Их нельзя приручить. А еще они трусливы и, получив отпор, больше не нападут снова. В этом месте, по крайней мере.

Толян взял себя в руки:

– Никогда бы не подумал, что эта пукалка способна на что-то большее, чем отстрел крыс и мышей на огороде, – он указал на ТОЗик.

– По сравнению с наганом двадцатый калибр – морское орудие. ТОЗ-106 мало кто воспринимает всерьез, а зря. Это превосходный короткий слаггер. Пулей Полева он лупит на полсотни метров… а то и дальше. Сам же все видел.

Втроем громилы и Клим вытолкали с путей ствол дерева. Максим убедился, что рельсы остались целыми и только тогда разрешил ехать дальше.

Вскоре лес поредел. В переплетенных ветвях деревьев появились просветы. Еще через несколько минут дрезина выскочила в открытое поле. Ярко-красные маки сливались в сплошной ковер, и казалось, что все вокруг – огромный океан свежей крови. Цветы создавали странный контраст с нежно-голубым безоблачным небом. Но здесь, в Зоне, все странное.

Далеко впереди показались небольшой поселок и станция. Место, где когда-то доцент Петровский закончил свой жизненный путь. Это было так давно…

Дрезина свернула на боковой путь и остановилась у пассажирской платформы.

– Приехали! – Максим закинул рюкзак на плечи и, не без внутреннего содрогания, вошел в зал ожидания.

К счастью, он не встретил никого – ни себя из прошлого, ни призрака доцента Петровского, ни дух Николая Фирсова. Все осталось почти так же, как было во время предыдущих походов. Только кто-то оставил на полу несколько пустых консервных банок.

– Посидите, передохните. А я приберусь.

Максим, не снимая рюкзака, собрал банки и выбросил их наружу.

– Зачем ты это делаешь? – Толян, держась за укушенную руку, кое-как поставил рюкзак на свободное сиденье. – Чистота – залог здоровья?

– Конспирация, – Максим издевательски посмотрел прямо в глаза мажору. – Когда на полу чисто, не понятно, побывал здесь кто-то или нет. Как правило, люди – свиньи. Бросают мусор там же, где и жрут. Впрочем, мне это на руку.

– Но ведь ты просто выкинул банки на улицу!

– Мусорщики… существа такие, подберут. В помещения они не суются. А теперь привал.

Разумеется, Максим использовал свободное время не только для наведения чистоты. Он прошел в кабинет начальника станции и внимательно осмотрел несколько книг в шкафу. Никто не оставил ему ни письма, ни записки. Интерактивная карта Зоны тоже не появилась – кто-то ее вытащил из тайника и, наверное, успешно пользовался. Что ж, может, это и к лучшему.

Заодно Максим заглянул в подвал. На стеллажах лежали тормозные башмаки, гаечные ключи, молотки и отвертки. На инструментах – ни следа ржавчины. Такова Зона: иногда она как бы консервирует вещи. Они могут храниться годами, пока какой-нибудь залетный сталкер не разграбит старые запасы. Но в этот подвал, судя по всему, давно никто не заходил. Обычные посетители Зоны не рисковали спускаться в подземелья. И правильно делали.

Но Максима не интересовали инструменты. Он, озираясь по сторонам, открыл ящик в дальнем углу, достал оттуда похожую на консервную банку с ручкой старую противотанковую гранату и сунул ее в рюкзак. Максим сам привез сюда ящик с гранатами: у границы Зоны, а тем более дома, такие опасные штуки лучше не хранить.

Закончив с делами, Максим поднялся в зал ожидания:

– Готовы? Идем! Нам недалеко до первой контрольной точки. Или, если хотите, до базового лагеря.

Он подождал спутников и первым вышел через противоположную от путей дверь.

Погода испортилась. С неба полил мелкий холодный дождь. Максим миновал несколько разрушенных зданий поселка, обогнул пустырь и углубился в лес. Здесь можно было идти не глядя – все пути ведут в радиоцентр. Вот выйти из него – трудная задача. Несколько раз Максим выводил из аномалии залетных искателей приключений. О том, что смертельно пьяный человек может выйти сам, он предпочитал молчать.

Глава 5. И снова радиоцентр

Полчаса неспешной ходьбы – и в просвете между стволами деревьев показался бетонный забор с колючей проволокой. Одна его секция валялась на земле.

Максим обогнул высокие мачты с развешанными диполями Надененко, миновал трансформаторную будку – вернее, целую подстанцию, и вывел группу к трехэтажному зданию из белого кирпича. Чуть в стороне из открытого гаража выглядывал тупой нос бронированного тягача А-20 «Комсомолец».

– О! Тачка! – воскликнул Толян. – Прокатимся?

Максим мысленно состроил ему дулю:

– Это не про нашу честь. Вернее, не про вашу. Нам придется идти пешком.

– Почему? Назови хоть одну причину!

– Он не заправлен. Бензина нет – кто его сюда привезет? – Максим сказал полуправду.

Впрочем, ответ удовлетворил Толяна. Больше он не заикался по поводу тягача.

Максим посмотрел на свою команду, спустился в бомбоубежище, включил свет, снял с плеч рюкзак и ружье, и рухнул на топчан.

– Садитесь, в ногах правды нет. Сегодня мы никуда не пойдем.

– Мы так и будем здесь торчать? – взъелся Толян. – Еще только два часа дня!

– Фестина ленте!

– Что? Какая еще лента?

Максим ответил спокойно, без эмоций:

– Если по-русски, то не спеши в Лепеши, в Сандырях ночуешь. Даже я не рискую выходить в Зоне на улицу после наступления темноты. В незнакомое место лучше идти посветлу, с самого раннего утра. Тогда останется запас времени на поиски ночлега.

Толян сверкнул глазами и схватился за прокушенное плечо. Наверное, он хотел возразить, но вспомнил, чем могут обернуться его капризы.

– Так бы сразу и сказал. А то лента, лента!

– Пойду отдыхать, – Максим достал из рюкзака графический программируемый калькулятор.

Клим вытаращил глаза на полдвенадцатого:

– Это тебе зачем? Что ты собрался считать в Зоне?

– Так, для развлечения. Гаджетов вроде смартфона хватает ненадолго. Калькулятор с одного комплекта батареек работает несколько лет. На нем даже в игры можно поиграть.

Клим покрутил пальцем у виска.

Чтобы не смущать команду, Максим взял свои пожитки и ушел в генераторную. Там он скинул куртку и лег на койку механика. Сейчас дизель молчал: убежище питалось от гидроэлектростанции, которую когда-то перезапустил майор Церпицкий. Она, скорее всего, будет давать ток, пока существует сама Зона.

Почти час Максим развлекался с калькулятором – составлял и запускал маленькие, совершенно бессмысленные программы просто для того, чтобы окунуться в магию цифр. Потом достал из рюкзака книгу – роман Станислава Лема «Эдем» и ушел с головой в текст. Он ничего не видел и не слышал, пока не дочитал до конца.

– Тьфу ты! Классик, называется! – выругался Максим. – Финал смазан! Земляне ну просто бараны. Вот просто взяли и улетели. Могли бы всех положить аннигилятором – бабах! Устроить революцию, всеобщее счастье. Нет же, свалили и не попрощались.

Ворча, словно дряхлый старик, Максим повернулся набок и попытался уснуть. К нему тут же явился полковник Федотов. Он прошагал через всю генераторную и уселся на стул. Несмотря на потрепанную форму и выцветший мундир, во всех движениях офицера-призрака чувствовалась военная выправка. Но глаза смотрели мягко и по-доброму.

– Оставьте меня в покое, – сказал Максим. – Мне завтра вставать ни свет ни заря.

– Дело важное. Мне не нравятся твои попутчики. Плохие люди.

– Открыл Америку. Я сам от них не в восторге. Но дело есть дело. Клим разве что ничего…

– Военный, – кивнул Федотов. – Или чекист. Скорее, второе. Этим он страшнее остальных. Но я еще не решил, какой знак ему поставить – плюс или минус. А ты?

– Пока ни в чем плохом не замечен. А там видно будет. Может, он попытается похитить наш главный приз и удрать? Скатертью дорога.

– Мне кажется, ты что-то не договариваешь.

– Не только тебе. Сам себе тоже. Но я пока не хочу это знать.

– Как знаешь. Ты все еще не хочешь стать моим помощником, старший лейтенант? У меня есть спирт. Много. Отпразднуем это дело…

Максим только отмахнулся:

– Мы же договаривались, полковник. Вот если я совсем того… ну… двину корнями, то подумаю.

– Я не тороплю. Думай, сколько надо. Только возвращайся.

Лучше приглядывай за моей игрушкой. За тягачом.

– За машину не переживай. Никто не притронется. Лично прослежу. Ну, пока, солдат!

Полковник встал и оставил Максима одного. Тот приказал себе проснуться в пять часов утра и тут же отключился.

Максиму снилась железнодорожная станция. Маленькое одноэтажное здание вокзала с куполом, пути, уложенные вдоль платформ, стрелочные переводы и светофоры. К перрону прибывал поезд под тепловозом. Он проехал мимо, замедлил ход и остановился у дальнего края платформы. От него ощутимо пахло сгоревшей соляркой и масляной гарью.

Максим, почему-то с ружьем за спиной, вошел в вагон. И вдруг его внутреннее убранство начало трансформироваться на глазах. Покрытые кожзаменителем полки превратились в деревянные лавки, переплеты окон потеряли пластиковый блеск, внутренняя обшивка стала узорчатой, темно-зеленого цвета, а лампы из современных светодиодных – старыми плафонами. Проводница – костлявая старуха в оборванном синем пиджаке, тянула сморщенные руки и рычала: «Пррредъявите билет!»

Максим схватился за голову, в ужасе выскочил на платформу и побежал, куда глаза глядят. Он пронесся по улице и оказался на рынке, между торговых рядов.

В палатке с овощами и фруктами сидела девушка – молодая, не старше двадцати лет. Два парня в черных куртках и брюках наблюдали за ней издалека. Максим заприметил их сразу: такие тупые и одновременно наглые лица он видел всего два раза в жизни. Настоящие бандиты.

Парни приблизились к прилавку. Один взял редиску, оборвал зеленый хвостик и схрупал ее прямо на глазах продавщицы. Второй схватил яблоко, потер его о куртку и сунул в карман. Губы девушки дрогнули. Но она осталась безмолвной – только сжалась и скрестила руки на груди.

Максим посмотрел по сторонам. Все – и даже милиционер, который должен следить за порядком, делали вид, что ничего не произошло. Значит, надо брать дело в свои руки.

– Вы не заплатили!

– Пшел вон!

Парень, который ел редиску, резко ударил Максима в челюсть. Он отлетел в сторону, поднялся и бросился к милиционеру:

– Да сделайте что-нибудь!

Тот опустил глаза и отошел в сторону.

– Здесь все наше, дядя! Иди-ка ты подальше!

Второй парень раскрыл длинный складной нож, очистил и съел яблоко. Его друг взял с прилавка грушу.

– Да что ж вы смотрите! – крикнул Максим остальным продавцам. – Хватайте их!

Но люди остались безучастными.

Парень с ножом медленно двинулся вперед:

– Ну ты доигрался, дядя. Порежу…

Максим сорвал с плеча ружье и двумя точными выстрелами снес головы обоим парням. Дымящиеся гильзы покатились по земле. И тут же люди словно очнулись.

– Убийца! – закричали они. – Хватай его! В милицию!

Тысячи пальцев указывали на Максима со всех сторон. Бежать было некуда. Но в магазине ТОЗика оставалось еще три патрона. Максим застрелил милиционера, клацнул затвором и… проснулся.

– Надо было предупредительный в воздух, – прокомментировал он свой сон. – Может, тогда удалось уладить бы конфликт мирно? А ведь это предупреждение. Только о чем?

Жаль, что не было времени размышлять. Максим вскочил с постели, плеснул себе в лицо холодной водой и побрел будить товарищей.

Первым он растолкал Клима. Вернее, слово «растолкал» здесь будет неуместно: стоило лишь прикоснуться к плечу бывшего солдата, как тот открыл глаза.

– Что случилось? – без тени раздражения или недовольства спросил Клим.

– Рассвет. Быстро завтракаем – и выступаем. Буди остальных, а я перекушу и помедитирую.

– У тебя интересные способы проводить время!

– Нам же надо выйти не абы куда, а в нужное место. Это не так-то просто, – пояснил Максим.

Клим хлопнул его по плечу:

– Понимаю.

– А ты пока проверь укушенного Толяна. Плечо должно подзажить.

– Сделаю. Медитируй на здоровье.

Максим вернулся в генераторную. Он в момент схомячил «Завтрак туриста» с большим ломтем хлеба, запил минералкой и несколько минут сидел, прикрыв глаза и мысленно отключив себя от всего земного. Когда он встал, он точно знал, куда и как идти.

Глава 6. Земля неизведанная

Максим, вновь во главе своей группы «экскурсантов», покинул уютное убежище, миновал главный КПП и направился к близкому холму. Тому самому, с которого он когда-то впервые увидел аномалию «Радиоцентр». Вчерашний дождь закончился еще ночью, и на безоблачном небе далеко из-за леса показалось зелено-оранжевое солнце, изогнутое латинской буквой S.

– Вот это да! – прокомментировал Клин открывшуюся картину.

– Ничего странного, – ответил Максим. – Для Зоны это нормально. Так работает искривленное пространство.

Крутой склон холма нависал почти над головой. Грунт здесь частью осыпался, обнажив желтую глину. И все же для человека не было проблемой подняться на вершину: между прогалов петляла отчетливо видимая, протоптанная человеческими ногами тропинка. Но уйти из аномалии по ней было нельзя. Любой, кто пытался выбраться из радиоцентра, всегда возвращался обратно.

Вот только Максим не собирался лезть наверх. У подножия он остановился и протянул Климу моток веревки:

– Обвяжи всех вокруг пояса. И себя тоже. И наденьте на глаза шапки. Я должен вывести вас отсюда. Точно в заданное место. Если вы будете видеть, то станете мне мешать.

Никто не стал спорить. Все в точности выполнили указания – даже обычно строптивый Толян. Максим взял в руку конец веревки, прикрыл глаза и свернул в перелесок у северного края холма.

Понемногу лес стал гуще. Примерно с полчаса Максим брел, ведомый лишь собственными чувствами. Но какими бы смутными они ни были, им стоило верить. Эти ощущения, точно рельсы, могли привести человеческий «поезд» к нужной станции.

Лес закончился неожиданно. Максим вышел к самому краю глубокой балки, по дну которой тянулась грунтовая дорога: колея, накатанная колесами среди молодой травы.

– Выбрались! Снимайте шоры! И развязывайтесь. Приключения и опасности начинаются.

– Только начинаются? – злобно зарычал Толян.– А до этого что было?

– Легкая прогулка по давно известному маршруту. Будьте наготове, но не стреляйте без команды. Если, конечно, нет прямой угрозы. Клим! Проследи!

– Так точно!

Толян шагнул вперед:

– Это, что же, теперь он здесь главный? Или твой помощник?

– Сержант, – кивнул Максим. – Я – старший лейтенант. А вы здесь, в Зоне – рядовые. Кто бы вы ни были в жизни. Ладно, Толян, ты – ефрейтор. И то с натяжкой.

– А если я не согласен с таким… произволом?

– Тогда командуй. Веди нас сам. Я не против.

Клим слегка ударил Толяна кулаком в грудь:

– Я против такого. Мы все жить хотим. Правда, охрана?

Олег – бритый громила, с опаской посмотрел на Толяна, своего работодателя, и нерешительно кивнул. Борис проделал то же самое. Толян поднял руки.

– Ну и отлично, – сказал Максим. – Слушайте указание на тот случай, если меня схватят призраки. Здесь все просто: немедленно шарахните меня по голове. Тогда связь между этим и тем миром разорвется, и я останусь с вами.

Толян посмотрел на ружье в руках Клима, почесал нос и спросил:

– Как нам узнать, что ты… ну… того… с призраками?

– На эпилепсию похоже. Глаза стекленеют, я падаю и начинаю дрыгать руками и ногами. Призракам ведь душа нужна. Но она с телом не хочет просто так расставаться. Вот и сопротивляется. Еще вопросы есть?

Все молчали.

– Отлично! Тогда за мной. Клим – иди сзади. Приглядывай за нами.

Максим спустился на дно балки и зашагал по дороге. Несколько минут ничего не происходило, а потом вдруг отчаянно завопил Толян. Он кричал так, словно на него набросилась целая стая антисобак.

Максим обернулся. Толян, лежа ничком чуть в стороне от дороги, отчаянно цеплялся за землю. Зеленое, усеянное колючками щупальце, тянуло его за ногу к пологому склону балки.

– Всем стоять на месте! – Максим выхватил штык-нож и бросился к несчастному.

Толян уже был в сотне метров от группы. Теперь он орал во всю глотку и бесполезно махал руками и ногами. Новое щупальце выползло из земли, но Максим просто перепрыгнул через него, на бегу превращая штык-нож в кусачки. Ими он быстро перерезал щупальце и помог Толяну подняться. Вместе они доковыляли до остальных.

– У меня ногу огнем жжет! Я умираю! – стонал Толян.

Максим, не обращая внимания на жалобы раненого, вытащил колючки, впившиеся глубоко под кожу.

– В этих растениях нет никакого яда. Они просто разрывают человека на куски. Смотрел фильм «Восставший из ада»? Вот примерно так. Только медленно. Процесс занимает несколько дней. А теперь главный вопрос: зачем ты сошел с дороги? Побеги никогда не выползают на голую землю.

– Там что-то белело. Я и побежал проверить, – заныл Толян.

Максим закатил ему штанину. Снова в ход пошла мазь из крапивы.

– Разве я еще в самом начале не говорил следовать строго за мной? В траве могут быть и мины. Если тебе дорога жизнь, в следующий раз сообщай лично мне, как увидишь что-то необычное.

Максим достал монокуляр и осмотрел склоны балки. Взгляд тут же зацепился за груду белых, дочиста обглоданных человеческих костей. Несколько несчастных бродяг нашли здесь свое последнее пристанище. Кто-то так и будет вечно разыскивать мужа, сына или брата. И пусть лучше родственники погибших пребывают в неведении. У них останется хотя бы призрачная надежда. С другой стороны, может, родственникам и захочется похоронить своих близких по-человечески. Лучше, наверное, сообщить им о случившемся… по возможности.

– Идем дальше, – сказал Максим, закончив наблюдения и размышления. – Посмотрим, что ждет нас впереди. Для меня самого эти места – загадка.

Не обращая на остальных внимания, Максим пошел по дороге, но вдруг остановился и произнес, не оборачиваясь:

– Клим. Если наш мажористый друг еще что-нибудь выкинет, бей его прикладом под колено. Этим ты меня очень обяжешь. А ему, возможно, спасешь дурную башку.

– Есть! Сделаю.

Группа двинулась дальше. Шли несколько часов. Утомился даже выносливый Максим. Толян же и вовсе расклеился.

– Давайте сделаем привал! У меня уже ноги отваливаются! Жарища невыносимая!

– Не прямо же на дороге, – тут же ответил Максим. – Когда придем куда-нибудь, тогда. Поселок, деревня – все равно. Смотрите в оба.

Еще полчаса ходьбы, и склоны балки начали понижаться. Преодолев небольшой подъем, Максим вышел к большому, в десятки двух- и трехэтажных домов, поселку возле железнодорожной станции. Казалось, что обитатели городка проснулись, сели в автомобили и уехали навсегда. Все выглядело нетронутым, даже старый паровоз на путях. Вдоль улиц гулял ветер, поднимая пыль. Все-таки Зона – это не только руины, обломки машин да заброшенные склады.

– Станция Курганная, тысяча девятьсот десятый год, – прочитал озадаченный Толян вслух.

Максим открыл дверь вокзала:

– А теперь отдохнем немного, и двинемся дальше.

Внутри вокзала не было той мертвящей тишины, что стояла в поселке. Со стороны перрона доносились людские голоса, свистки локомотивов, крики железнодорожников, объявления по громкоговорителю.

«Пассажирский поезд номер двести два Адлер – Москва прибывает ко второму пути!» – прохрипел «матюгальник». За мутным окном, шипя и отплевываясь паром, проплыл силуэт паровоза. Заскрипели тормоза, и поезд остановился.

По недоуменным лицам спутников Максим понял, что они тоже все это видят и слышат.

– Назад! – воскликнул он. – Поищем что-то получше. И безопаснее.

Глава 7. И друг, и враг

Кирпичное здание автовокзала поблескивало стеклом и полированной сталью. Два маленьких автобуса с «мордой» грузовика ГАЗ – новеньких, словно только что с конвейера, рядком стояли на площадке.

В зале ожидания одинокий пассажир читал газету. Человек выглядел, точно рассеянный с улицы Бассейной – несуразная шляпа с выбивающимися из-под нее растрепанными волосами, круглые очки, распахнутый плащ, закатанные снизу мятые брюки. Увидев вошедших, он тут же бросился навстречу. Журнал с шелестом упал на пол.

– Вы не знаете, когда следующий автобус на Лабинск? Я отстал от поезда!

– Понятия не имею, – машинально ответил Максим, оглядываясь. – Вот же справочная.

В фанерной лакированной стене темнело полукруглое окошко.

– Там никого нет! Никого!

– Да нет же! Там девушка сидит!

В окошке маячила светловолосая голова.

– Нет никого! – повторил пассажир. – И расписания нет! Все потеряно! Я и так опаздываю! И вы – черствый сухарь! Идемте за мной, я вам покажу!

– Не хочу!

Незнакомец вцепился Максиму в одежду и стал трясти.

– Нет, ты пойдешь со мной!

– Да отстань ты!

Максим закричал и очнулся в кресле в зале ожидания. Спутники склонились над ним. На лице Клима застыло печальное и озабоченное выражение. Толян побледнел от страха: он понимал, что без проводника живым ему из Зоны не выйти. Громилы остались бесстрастными: телохранителей учат скрывать чувства.

Но сейчас Максима не интересовали переживания товарищей. Все его внимание было приковано к валявшейся на полу газете.

– Литературка, – прокомментировал он.

Клим посмотрел на него, как на тяжелобольного пациента.

– Литературная газета. Номер три. Седьмое января тысяча девятьсот пятьдесят восьмого, – Максим, вскочил, подобрал несколько листов и прочитал: – Человек на колесах…

– Это про наркоманов? – неожиданно для всех спросил Борис.

Максим покрутил пальцем у виска.

– Нет, про железнодорожников. Вот написано же: поезд подходил к Оренбургу. Я смотрю из окна на желтую степь с белыми пятнами снега… Давайте отдохнем. Призраков вроде как больше не ожидается.

– Когда ты один в Зону идешь, как ты от них отбиваешься? – Клим принялся открывать и раздавать всем консервы. – Мы сначала тебя трясли, потом я кулаком по голове тебе вмазал. Как ты и говорил.

– Правильно сделал. Когда я один, призраки не такие прилипчивые. Я всегда могу с ними договориться. Спасибо одному талантливому ребенку. Научил.

Максим ел свой любимый «Завтрак туриста» с хлебом, запивал все это минералкой и одновременно пробегал глазами газетные статьи.

– Вот про театр, – бормотал он с набитым ртом. – Фу, не люблю театралов. Заносчивые, напыщенные и самолюбивые болваны. Считают, что кроме театра и драматургии другого искусства нет. А собственно литература-то будет?

– Чего ты там бредишь? – Клим улыбался, слушая сентенции Максима.

– Отстань от меня срочно! Не до тебя. Ага! Некрасов, Толстой… Алексей Николаевич. Они ж умерли уже. Некромантия какая-то по-советски.

Максим сложил газету, засунул ее себе в рюкзак и ткнул Клима в бок.

– Идем со мной. Осмотрим остальные помещения. Ты мне нужен, если вдруг еще призраки появятся.

– А мы? – недовольно спросил Толян.

– А вы – ни с места! Сидите тихо. Тогда с вами ничего плохого не случится. Хорошего, правда, тоже.

Прежде всего, Максим осмотрел справочную и кассу по продаже билетов. К своему облегчению, он не увидел истлевших скелетов за столами. Зато старинные кассы уцелели полностью. В высунутых, точно языки из пасти, поддонах раскрытых ящиков, даже были видны купюры.

Максим забрал все деньги – получилось больше полутора тысяч рублей банкнотами сорок седьмого года.

– Грабитель, – прокомментировал Клим. – Полиции на тебя нет.

Как будто в ответ на его слова перед Максимом появился милиционер в синей советской форме.

– Пройдемте, гражданин! Составим протокол за воровство!

Максим рванулся в сторону, но милиционер схватил его за рукав и ударил по голове кулаком. Из глаз посыпались искры. Все вокруг потемнело.

Максим пришел в себя на полу. Клим помог ему подняться:

– Снова призраки? – спросил он.

– Да. Брать отсюда ничего нельзя. Но очень хочется.

– Зачем тебе это старье?

– Если я скажу, что хочу продать банкноты бонистам, это будет неправдой. У меня на них свои планы. Так что пусть лучше все это богатство остается здесь. Целее будет.

Максим вернул купюры в ближайшую кассу и захлопнул денежный ящик. Краем глаза он увидел, как девушка-кассир за соседним столиком одобрительно кивнула. Ее не накрашенные губы прошептали что-то вроде «когда всерьез понадобится, тогда и возьмешь».

Максим потянул Клима за руку, вышел в коридор и спустился по лестнице в подвал. Здесь валялись брошенные листы фанеры, да у стены стоял советский велосипед ЗиФ. К рулю были прицеплены два ключа – наверное, от одного из автобусов. Интересно, куда исчез водитель?

– Зачем ты меня сюда привел, Сусанин? – Клим явно нервничал, но старался этого не показывать.

– Поговорить. Ты ведь пошел с нами не просто так. Кем бы твои кураторы ни были, они дали тебе какое-то задание. Я думаю, что ты должен меня убить. Вот он я, перед тобой. Стреляй!

– Сейчас? Ты совсем чокнулся? Нам без тебя отсюда не выбраться. Так что я, пожалуй, воздержусь от глупостей.

– Тогда убей меня у периметра. Когда я выведу вас отсюда.

Максим опустил руки, выпрямился и гордо поднял голову, словно партизан перед казнью. Клим от души рассмеялся.

– Герой, герой, что сказать? Да что ж тебя тянет на радикальные выводы? Ты прав, но только наполовину. У меня действительно есть задание. Присмотреть за тобой. Ты ведь, когда устроил резню в полиции, убил три десятка человек просто силой мысли и вроде бы застрелился. А потом ты вдруг объявился снова…

– Тогда посадите меня в тюрьму.

На этот раз Клим нахмурился и постучал себя по лбу.

– Не смешно, знаешь ли? В уголовном кодексе нет статьи за убийство с помощью паранормальных способностей. И вряд ли когда появится. Те трупы списали на несчастный случай – утечку ядовитого газа. Чушь, зато правдоподобно.

– Фирсова-то я грохнул из ружья.

– Самоубийство на почве галлюцинаций, вызванных отравлением. Тебя… и таких, как ты, решили оставить в покое – кто знает, на что вы еще способны?

– Спасибо вам, боярам, что разрешили непокорным холопам жить не тужить, – издевательски прокомментировал Максим. – После того, как не получилось с нами справиться. Вы очень старались извести нас.

– К счастью, таких, как ты – единицы. Ваше влияние ничтожно. Правда, надо отдать должное. Вы оказались серьезным противником. Да и Зона – ваш дом родной. Растворитесь на просторах «свалки» – потом ищи ветра в поле. Сюда соваться просто так дураков нет. Так что играйтесь в своей песочнице, сколько хотите. Вот когда вы с простыми людьми взаимодействуете – тут нужен контроль.

Максим недоверчиво смотрел Климу в лицо. Тот говорил правду. Вернее, он честно повторял сказанное кураторами. Но насколько правдивыми были они сами? Сейчас никто не мог дать на это ответ. Как никто не мог и сказать, на какое время оставили в покое «особенных» людей.

Неожиданно Максиму, вопреки тонкому предчувствию, пришла в голову, как показалось ему самому, блестящая мысль. Грубый разум заглушил дар предвидения.

– Я понял твое истинное задание! – воскликнул Максим. – Тебе приказали перехватить артефакт. Увести его у Толяна из-под носа.

Клим хмыкнул, поскреб подбородок и кивнул:

– Ты удивительно проницателен. Допустим, так. И что ты теперь будешь делать?

– Ничего. Ваши разборки за хабар – это ваши личные разборки. Я же, со своей стороны, не могу гарантировать даже то, что мы вернемся назад.

– Ты… что? – вытаращился Клим. – Я думал, ты – крутой спец…

– А кто в Зоне вообще может что-то гарантировать? Все течет, все меняется. Другой вопрос, что со мной у вас шансов уцелеть намного больше, чем если бы вы здесь гуляли сами по себе.

– Согласен, – Клим посмотрел в сторону лестницы. – Нам пора возвращаться. Толян, скорее всего, уже нервничает.

Максим вернулся в зал ожидания. Толян, сцепив руки в замок, измерял шагами помещение. Он ходил туда-сюда и что-то бормотал себе под нос.

– Наконец-то мы вас дождались! – воскликнул Толян, увидев Максима. – От скуки чуть не умерли. Только не говори, что мы будем ночевать в этой дыре!

– Нет. Мы идем дальше. За мной!

Максим нацепил рюкзак и вышел на улицу. Моросил мерзкий прохладный дождь. Сразу захотелось вернуться обратно в автовокзал, под крышу. Но время не ждало.

Толян состроил кислую мину, схватил Максима за руку и указал на сверкающие краской автобусы:

– Может, прокатимся с ветерком?

– Можно попробовать. Только я не умею водить машину. На гусеничном тягаче катаюсь, а с колесной техникой не дружу.

Толян расхохотался:

– Здесь и без тебя есть, кому водить!

– Тогда не возражаю. Попытка не пытка.

Клим сел на место водителя, взял у Максима ключи, вставил их в замок зажигания и повернул. Потом несколько раз надавил не педаль механического стартера. Мотор для приличия немного сопротивлялся попыткам его запустить, но быстро сдался, чихнул и загудел характерным, высоким звуком ГАЗовских моторов.

Глава 8. Забытая деревня

Клим по командам Максима повел автобус вдоль железнодорожных путей. Машина, переваливаясь на выбоинах, неторопливо катила по автомобильной колее под насыпью. Мелькали почерневшие шпалы, один за другим сменялись погасшие светофоры и, казалось, этой дороге не будет конца.

– Пожалуй, пешком мы до вечера не дошли бы до ночлега… – сказал сам себе Максим и увидел проселок, уходящий от железной дороги в лес. – Поворачивай! Нам туда!

Автобус, словно качающаяся на волнах лодка, поплыл по узкой просеке. Деревья, точно великаны, с шелестом и скрежетом ощупывали машину ветками-руками. По крыше стучал дождь, грязь чавкала под колесами, но в салоне было тепло и сухо. Мотор легко тянул машину по раскисшему грунту. Гудение мотора убаюкивало, и Максим понемногу заснул.

Он пролетел по длинному, ярко освещенному коридору с выбеленными стенами и очутился в палате. Той самой палате, где он когда-то выбрал Зону – альтернативную реальность. Пойди он по другому пути, много хороших… и плохих людей остались бы живы. Но сам Максим сгнил бы в психбольнице, привязанный к койке и обколотый лекарствами. Увы, сейчас уже исправить ничего было нельзя.

Словно из тумана материализовалось искаженное злобой лицо матери. С ярко накрашенных губ – единственного цветного пятна в черно-белом мире – сорвались гневные, жалящие слова:

– Теперь ты понимаешь, почему я хотела тебя извести? Это ты во всем виноват! Ты!

Максим очнулся. Автобус тем временем выехал из леса. Дорога здесь разделялась надвое. Первая ветвь шла через поле, вторая – в сторону, вдоль опушки. Клим повел машину прямо. Но что-то здесь было не так. Максим вскочил, но крикнуть «тормози» уже не успел.

Автобус клюнул носом, наклонился и ушел по капот в болотную жижу. Борис вышиб прикладом дробовика заднее стекло и выбросил на твердую землю Толяна. Только после этого он и Олег, забрав вещи, покинули автобус.

Максим схватил рюкзак – ружье он не снимал с плеча никогда – выскочил наружу и помог выбраться Климу.

– Спасибо! – сказал тот, с досадой глядя, как автобус, булькая, погружается в трясину. – Моя вина. Не спросил, куда ехать. Машину жаль… Новая.

– Забей. Главное, что все живы. Нас Зона транспортом обеспечила, она же его и отобрала. Не удивлюсь, если в другой раз мы этот автобус обнаружим на стоянке целым и невредимым.

– Вот даже как?

– Мы, похоже, нашли новую постоянную аномалию. Станцию Курганная… Ладно, идем дальше. Пешком.

Толян, похоже, потерял дар речи от потрясения. Во всяком случае, от него никто не услышал ни жалоб, ни обвинений. Он просто нацепил свой рюкзак на плечи и зашагал вдоль опушки.

Так, без приключений, прошел остаток дня. Начало смеркаться, и Максим забеспокоился: он не мог найти ночлег. Нигде не было видно даже самой захудалой избушки, не то что многоэтажки, поселка или городка. Экспедиция наверняка погибла бы в полном составе, если бы не предчувствие Максима и острое обоняние Толяна.

Грунтовка снова углубилась в лес – его край образовывал уступ. Видимо, те, кто строил дорогу, не захотели его обходить. Стемнело настолько, что двигаться приходилось почти на ощупь. В чаще кто-то рычал. То и дело трещали ветки. В любую секунду этот «кто-то» мог напасть на бредущих гуськом людей.

– Это та дорога, – бормотал Максим себе под нос. – Та! Я не мог ошибиться. Убежище здесь, совсем рядом.

– Стойте! Стойте! – воскликнул Толян. – Гарью тянет. Что-то горит!

Максим пригляделся и увидел сквозь просветы между деревьями мерцание огней. То тут, то там вспыхивали оранжевые светлячки. Если бы Максим точно не знал, куда смотреть, он бы ничего не увидел.

Дальше двигались осторожно, внимательно глядя вперед. И все равно лес, вернее, перелесок, кончился неожиданно.

Максим увидел широкую поляну, ограниченную с одной стороны деревьями, с другой – речушкой, через которую был переброшен вполне современный бетонный мост. У воды сгрудились несколько изб, сложенных из почерневших от времени бревен. На опушке же полтора десятка человек с факелами отплясывали странный танец вокруг привязанных к высокому шесту парня и девушки. В дрожащем свете пламени их балахоны казались пропитанными кровью.

– Отпустите нас, пожалуйста! Мы вам ничего не сделали! – кричали пленники.

Но никто их не слушал.

Максим приказал всем лечь и достал монокуляр. Теперь он видел, что танцующие служители культа извивались, дергались, сводили и разводили руки, изображая какое-то существо, пожирающее пленников.

Из хоровода на середину круга выскочил бородатый мужчина – очевидно, глава культистов.

Он, трясясь, как при болезни Паркинсона, завыл заунывным голосом:

– Приди к нам, о лесной и болотный владыка! Твои верные слуги принесли тебе свежей еды! Вкуси же ее и снизойди до нас, презренных! Дай нам свою благодать!

Как бы в ответ на его слова деревья раздвинулись, и на поляне появилось чудовище высотой с трехэтажный дом. Оно было похоже на куклу, слепленную безумным ребенком из глины и веток: корявые, узловатые руки и ноги, тряпичная голова с единственным глазом посередине и широким зубастым ртом, всклокоченные соломенные волосы и обвисшие женские груди.

– Мы что, никак не поможем этим… – Толян чуть не плакал.

– Сиди тихо, если хочешь жить, – злобно шепнул ему на ухо Максим.

Существо несколько секунд постояло, словно выбирало, с кого начать, потом схватило парня когтистой рукой и потянуло его себе в рот. Раздался пронзительный крик. Монстр начал с ног, он медленно обгладывал мясо с живой жертвы, потом отгрыз ступни и голени, и продолжил смаковать ужин, обгладывая тело. Последним он с хрустом, точно мясной шарик, раскусил череп.

– Я больше не могу на это смотреть! – закричал Толян и выстрелил.

Удивительно, но он попал. Заряд волчьей картечи угодил чудовищу в ногу. Хромая, монстр бросился на вспышку. Он уязвим, материален, а значит, это не призрачная, неуязвимая сущность. Чудовище можно убить!

– Не стрелять! – крикнул Максим остальным. – Всем лежать! И раскрыть рты! Не то оглохнете.

Он достал из рюкзака противотанковую гранату, снял предохранитель и поднялся. Монстр приближался. Максим шагнул ему навстречу.

– Аааа! – заревело чудовище и протянуло корявые руки.

Ощутимо запахло кровью, человеческими внутренностями, землей и болотной жижей. Максим швырнул гранату, заранее зная, куда она попадет, и бросился в дорожную колею. Даже неверное, призрачное укрытие лучше никакого.

Грохот разрыва показался невыносимым, оглушительным. Пролетели какие-то куски, ошметки. Запахло сгоревшей взрывчаткой. Максим рискнул выглянуть.

От монстра остались только ноги и нижняя часть торса. Обрубок шагнул вперед раз, другой и упал. Палец на черной, кривой ступне задрожал и тут же замер.

– Они убили владыку! – раздались крики. – Бей их!

Культисты, побросав факелы, вытащили ножи и бросились на Максима и его спутников. Клим и телохранители открыли огонь – точный, наповал.

Культистов было много. Несмотря на потери, нескольким удалось прорваться. Олег захрипел и упал. Еще чуть-чуть, и все будет кончено. Не выживет никто.

Но небо уже посветлело. Вода в реке заблестела разноцветными искрами. Квадратное, сине-желтое солнце поднялось над горизонтом. И там, где его лучи касались культистов, они исчезали, рассыпались тончайшими пыльными облачками. Бородатый главарь бросился наутек – похоже, он был единственным реальным человеком среди порождений Зоны. Догонять его никто не стал.

Олег лежал на траве, уставившись в небо остекленевшими глазами. В горле торчала рукоятка ножа.

Глава 9. Новая попутчица

Толян с ужасом смотрел на тело. Максим чувствовал, что мажор переживает не за телохранителя: сломанный винтик можно заменить на новый. Толян смертельно боялся за себя. Его личная охрана сократилась наполовину.

– Мы еще легко отделались, – заявил Максим. – Ночью в Зоне на улице лучше не оставаться.

Клим вытащил нож из шеи убитого охранника. Он хотел что-то сказать, но его прервал слабый стон со стороны леса.

– Помо… гите. Развяжите меня…

Девушка у шеста была жива. Максим в считанные секунды добежал до нее, разрезал путы, посадил на траву и напоил минералкой.

– Тебя как звать?

– Настя… Морозова.

Девушку трясло, точно на улице стоял двадцатиградусный холод. Она оправдывала свою фамилию, как бы цинично это ни звучало.

Максим обнял Настю, прижал к себе и ощупал с ног до головы. Сделал он это не для того, чтобы понять, ранена ли она – он знал и так, что с ней все в порядке. Но и никакой похоти в его действиях не было и в помине. По ее развитому, плотному и упругому телу Максим понял, что Настя – не изнеженная мимоза, а тренированная спортсменка и туристка. Впрочем, вряд ли в Зону пойдет компьютерный червь. По доброй воле, по крайней мере.

– Рустам! – рыдала Настя. – Рустик! Его уби… ли.

Максим нежно погладил ее по волосам и плечам, успокаивая, но слова его полностью расходились с делом.

– Ты хочешь жить? – резко и грубо спросил он.

– Да…

– Тогда хватит распускать нюни! Встать и за мной! Время поплакать будет позже.

Максим выпустил ее из объятий и медленно пошел к своей группе. Настя отреагировала, скорее, на интонацию, чем на слова. Она поднялась и поплелась вслед за ним.

Клим разглядывал окровавленный нож.

– Жаль, я не убил бородатого раньше, – злобно и одновременно с досадой сказал он и выругался прямо при девушке.

Борис смотрел на тело коллеги равнодушно, словно то, что произошло, его не касалось.

– Тебе его совсем не жалко? – поинтересовался Максим.

– Олег и я – солдаты. Мы всегда готовы к тому, что сегодня случилось, – ответил обычно немногословный охранник. – Мне немного не по себе, только и всего. А вот ты, небось, рад?

– Нет… Я не рад, – и Максим повернулся к Насте: – Стрелять умеешь?

– Отец учил. Он фельдъегерь. Поезда со спецпочтой охраняет. Только я не очень способная ученица.

Максим осмотрел Настино облачение – туристические куртку и штаны серого цвета, хмыкнул «сойдет» и вручил ей рюкзак, ружье и патронташ Олега. Настя без возражений нацепила все на себя. Очевидно, ей требовалось хоть чем-то себя занять, чтобы забыть о гибели друга.

– Рустик меня позвал Зону посмотреть, говорил, что здесь можно много интересного найти, – затараторила Настя. – Мы шли, шли, все казалось хорошо, заброшки крутые, а потом эти в балахонах…

– Стоп! – Максим поднял руку. – Нам эти знания ни к чему. Да и тебе не стоит себя нервировать воспоминаниями. Надо осмотреть деревню. Вдруг там еще кого держат?

– Мы что же, Олега оставим здесь? – спросил Борис.

– Отнесем туда же. Оставим в каком-нибудь доме. Нужно идти быстрее. Иначе вновь застрянем до темноты.

Никого – ни пленников, ни случайно уцелевших культистов, в деревне не оказалось. Зато вся домашняя утварь – тарелки и горшки, ложки и вилки, даже кочерга – была на месте. Русские печи выглядели так, словно их только что побелили.

Задерживаться в страшном месте не хотелось – здесь все пугало, все напоминало о смерти. Клим и Борис отнесли Олега в погреб одного из домов – на ледник. Максим, отдавая дань погибшему, выстрелил в воздух и повел группу к мосту.

Дорога тянулась по широкому полю, открытому всем ветрам. Полуденное солнце жарило вовсю. Максим почувствовал себя мухой на огромном гладком столе. И где-то высоко и далеко кто-то стоял со свернутой в трубочку газетой в руке. В любую секунду на голову мог обрушиться сокрушительный удар.

Далеко впереди темнел перелесок, над которым виднелись крыши зданий, высокие градирни, башни и ржавые металлические конструкции. Значит, химический завод, отмеченный на карте, существует в действительности. Но что он такое – временное порождение, материальная иллюзия Зоны или постоянная аномалия, неизвестно. В любом случае, это как минимум убежище на ночь.

До завода пришлось шагать гораздо дольше, чем могло показаться на первый взгляд. Измученная Настя даже запросила привал, но Максим на этот раз был непреклонен.

– Когда дойдем, тогда и отдохнешь. Давай сюда рюкзак! Я понесу.

– Я возьму! – Клим забрал у Насти рюкзак, но ружье и патронташ оставил ей. – Пусть проводник занимается своим делом. Я еще пожить хочу. Желательно до старости.

Максим прислушался. Далеко в поле раздавалась стрельба, точно два батальона вели между собой жестокий бой. Но сейчас об этом не стоило беспокоиться.

– Если мы постоим еще немного, то можем не дожить до конца сегодняшнего дня. Слышите выстрелы? А вот сейчас пулемет…

– Нет, – с недоумением сказал Толян. – В другое время я подумал бы, что у тебя знатные глюки.

– Наверное, очередной провал во времени. Но это не по нашу душу. К счастью, нам в другую сторону. В противном случае мы могли бы оказаться где-нибудь под Ржевом в сорок первом году.

И Максим, закинув на плечо ТОЗик, нарочито бодро зашагал вперед.

Все же он окончательно вымотался, когда пересек лесополосу и приблизился вплотную к бетонной ограде с колючей проволокой поверх плит. Сколько в Зоне таких заборов – кто ж его знает?

Максим прошел немного вдоль серых, в выбоинах, плит и отыскал проходную – плоское здание с застекленным контрольно-пропускным пунктом и конторой кадровиков в пристройке. В стороне темнели ржавые ворота. В них упиралась промышленная железнодорожная ветка.

Максим, сделав остальным знак стоять, проскользнул в проходную, осмотрел коридоры и отыскал комнату охраны. Потрепанный диван, советская тахта, кресло, шкаф для одежды, тумбочки, электрический кипятильник и посуда – здесь было все, что нужно усталым путникам для отдыха. На перекошенном, запыленном портрете Ленина кто-то написал фломастером: «монстров нет». Рядом висела радиоточка с подключенными проводами. Отдельная дверь вела в уборную.

– Давайте сюда! – крикнул Максим прямо из двери, включив свет. – Здесь безопасно!

Коридор наполнился топотом ног в тяжелых берцах. В помещение по очереди ввалились все участники похода. Толян, кряхтя, скинул рюкзак, поставил на пол ружье и рухнул на диван. Таня упала в кресло. Борис и Клим сели на тахту. Максим закрыл входную дверь на засов и, достав из шкафа старый матрас, устроился на полу. Ружье он положил в постель рядом с собой.

Больше часа никто не мог даже пошевелиться. Толян захрапел. Таня тяжело дышала. Борис дремал, прикрыв глаза. Клим же достал из рюкзака книгу и начал ее читать. Двужильный он, что ли? Впрочем, в те структуры, откуда он явился, других не берут. Отбор там жесткий.

– Я рук и ног не чувствую, – простонал Толян. Очевидно, он проснулся. – Их просто нет!

– Завтра хуже будет. Но тебе все равно придется встать и идти, – Максим, кряхтя, поднялся и повернул ручку громкости радиоточки.

Комнату наполнили знакомые с детства позывные – стилизованные «Подмосковные вечера». «Внимание, внимание, говорит радиостанция «Маяк»! Передаем последние известия. Комбайнеры Кубани и Ставрополья отчитались о рекордном сборе урожая – свыше двадцати восьми центнеров с гектара. Сталевары Магнитогорского металлургического комбината…»

– Что это? – Клим выглядел так, словно вновь увидел перед собой «лесного владыку».

– Сказали же – последние известия. Новости СССР. Здесь такое бывает. Тебя, между прочим, не удивляет, что лампочка горит?

– Я даже не знаю, что думать. Все это настолько странно… – Клим не договорил.

Максим, пусть слабость и сковывала тело, начал действовать. Прежде всего, он приказал Толяну снять куртку и рубашку, и осмотрел собачьи укусы на плече. От них остались только светло-розовые пятна на коже. Мазь из крапивы действовала отменно. И безболезненно, в отличие от голых листьев и стеблей.

Закончив с Толяном, Максим открыл две банки «завтрака туриста». Одну он передал Насте вместе с вилкой и бутылкой минералки, второй подкрепился сам.

– Спасибо, – прошептала Настя.

Максим снова улегся на пол:

– Пожалуйста. А я пошел спать.

– Ты… что? – Клим раскрыл рот.

– Я не железный. Как и вы, больше суток на ногах. Никто нам не помешает, не переживайте. А если кто-то захочет меня убить, стреляйте мне в голову. Чтобы сразу. Не промахнитесь.

Максим закрыл глаза и тут же провалился в черную бездну сна.

Глава 10. Конфликт

Пропасть затягивала. Она была заполнена чем-то вязким и плотным. Вряд ли кто-то мог выбраться из странной субстанции. Но Максим и не собирался этого делать. Не в силах пошевелить ни рукой ни ногой, плыл неизвестно куда, пока не услышал странный звук и не проснулся, вылетев в реальность, как всплывает на поверхность океана продувшая цистерны подводная лодка.

Толян и Настя возились на диване.

– Ну давай же, не ломайся. Мне нельзя отказывать.

– Я буду кричать…

– Только попробуй. Кровью захлебнешься, тварь. Все лицо исполосую.

Толян, лежа на девушке, пытался стянуть с нее брюки. У него это не очень хорошо получалось, потому что он действовал только левой рукой. В правой поблескивал охотничий нож.

Максим встал и включил свет. Толян тут же вскочил. Он схватился за молнию на штанах, но что-то заело. Только через минуту Толяну удалось ее застегнуть.

– Ты мне помешал, – прошипел он с искаженным от гнева лицом. – Борис! Покажи этому хрену, где раки зимуют…

– Тебе повезло, – Максим прервал словоизлияния мажора.

– Почему?

– Потому что ты не довел дело до конца. В противном случае я бы тебя оставил здесь навеки. Мне не нужны насильники в команде.

Глаза Толяна налились кровью. Он покраснел и бросился на Максима. Клим схватил мажора за руку и, выкрутив ее, легко отобрал нож.

– Остынь, – сказал он. – Опасная игрушка полежит пока у меня. Интересно, кто догадался положить девушку вместе с животным?

– Он меня сам пригласил, – ответила Настя.

В самом деле: Клим и Олег спали «валетом» на разложенной тахте. Максим – на матрасе на полу. Насте поневоле пришлось лечь вместе с Толяном: больше места для нее не нашлось.

– Что же мне с вами делать? – Максим совершенно растерялся. – Еще можно часа три храпака давить.

– Я буду спать только с тобой! – воскликнула Настя. Ее голос походил на сдавленный писк.

Реплика прозвучала двусмысленно. Никто не улыбнулся: все поняли ее правильно. Максим поморщился:

– Ой… Вот уж чего мне меньше всего хочется.

– Ты не любишь спать с незнакомыми девушками? – теперь Настя явно кокетничала. Женскую натуру не спрячешь.

– Я и с женами-то не любил спать. Ни с первой, ни со второй. Всегда, когда мог, уходил в свою комнату.

– Почему?

Максим начал терпеливо объяснять:

– Вот представь себе: рядом с тобой лежит другой человек. Пусть и не чужой. Он сопит, храпит, ворочается и норовит то стянуть с тебя одеяло, то сбросить на пол. Какой здесь сон?

– Я сплю тихо! – Настя молитвенно сложила руки. – Не буду сопеть и храпеть! Обещаю.

Максим понял: она доверяет только ему. Пришлось согласиться: все равно другого выхода нет.

– Ладно. Валяй. Толян! Перебирайся на матрас!

– Давай, давай, – добавил Клим. – Мы не будем тебя ждать

Заросшее за два дня лицо Толяна перекосилось от злобы. Но все же мажор подчинился.

– Он на тебя смотрит так, как будто хочет убить, – прошептала Настя.

– Пусть убивает, мне не жалко. Но он этого не сделает. Ради его же собственного выживания.

– Откуда ты знаешь?

– Мне положено. Иначе какой я был бы проводник? А если серьезно: кто его из Зоны выведет? И тебя тоже…

Борис молча выключил свет. Если он что-то и думал по поводу произошедшего, то предпочел держать мнение при себе.

Максим устроился на диване, положив под голову свернутую куртку. Настя легла рядом, лицом к лицу, убрала в сторону мешавшийся ТОЗик, обняла, уткнулась носом в волосы своему спасителю и уснула. Она действительно не сопела, не храпела и не шевелилась. Лишь едва слышное дыхание холодило щеку.

Остаток ночи прошел спокойно, если не считать того, что за окном то и дело раздавались шаги, да кто-то злобно рычал. Под утро послышалось негромкое чавканье и все стихло.

Все это утром рассказал Клим.

– Что это? – спросил он.

– Не знаю. И, если честно, у меня нет никакого желания проверять, – безмятежно ответил Максим.

– Понимаю, – Клим открыл консервы на всех. – Угощайтесь.

– Спасибо.

– У меня от полуфабрикатов изжога будет, – Толян жаловался, делая вид, что ночью ничего не произошло. – Руки и ноги как будто на дыбе растягивают.

– Переживешь, – бросил ему Клим. – Куда нам теперь идти, проводник?

– Не кудыкай. Дороги не будет, – Максим проговорил это с набитым ртом. – Только не надо говорить, что я суеверный. Сам знаю, что это так.

Клим понимающе кивнул:

– На твоем месте я бы стал таким же. Далеко ли теперь лежит наш путь?

– Под землю.

– Думаешь?

– Не думаю. Знаю.

Пару банок «завтрака туриста» Максим оставил в тумбочке. Он преследовал две цели: оставить тем, кто придет сюда после, немного еды и уменьшить вес рюкзака. Таким же, как он, сталкерам надо помогать. Сейчас ты поделишься консервами, а в следующий раз и сам, голодный, найдешь чью-то заначку.

После завтрака Максим отодвинул засов и осторожно выглянул в коридор. Кто-то включил лампы. А ведь вчера они не горели.

Вдруг у входа в проходную появилась струйка дыма. Из него почти мгновенно материализовался скелет в грубом сером балахоне. Вспыхнули красные, без зрачков, глаза. Тишину прорезал пронзительный вой, похожий на рев паровозного гудка. Монстр понесся по коридору, набирая скорость. Максим еле успел захлопнуть дверь.

– Что это? – еле дыша, спросил Толян.

– Локомотив, – Максим не упустил возможности поиздеваться над мажором. – Приехал сюда со станции.

– Я серьезно…

– Твоя душа. За тобой явилась.

Чудовище с ревом носилось по коридору, не в силах проникнуть в комнату охраны. Но убить чужую душу невозможно. Она неуязвима, пока не получит свое.

– Что же делать?

– Сейчас скажу…

Максим приоткрыл дверь, схватил Толяна за шиворот и вытолкнул в коридор. Чудовище прочертило в воздухе дугу костлявым пальцем с длинным сверкающим ногтем и рассекло горло мажора. Кровь брызнула струей. Толян захрипел и опустился на колени. А чудовище принялось пожирать его, жадно, с хрустом отгрызая куски.

Максим захлопнул дверь. Его спутники с белыми лицами и вытаращенными глазами смотрели на него, не в силах произнести ни слова. Первой опомнилась Настя.

– Зачем? – вымолвила она.

– Подождем, – невпопад ответил Максим, устраиваясь в кресле. – Отдыхайте. Сейчас нам некуда спешить.

Все расселись куда могли. Очевидно, товарищи думали, что с несчастной жертвой чудовища все кончено и мысленно проклинали Максима. Тем сильнее оказалось их изумление, когда минут через пятнадцать открылась дверь и в комнату ввалился Толян – живой и невредимый, даже с рюкзаком и ружьем.

– Пить, – прошептал он. – Пить.

Клим подал ему минералку. Утолив жажду, Толян упал на тахту и спросил слабым, но уверенным голосом:

– Что произошло?

– Тебя сожрала твоя же собственная душа. Потом она стала тобой. Ты переродился.

– Переродился? – переспросил Толян. – Во что?

– В самого себя.

– Я стал лучше?

– Может, лучше. А может и хуже. Пока не знаю. Там видно будет. Идти можешь?

Толян потянулся, подергал руками и ногами. Со стороны казалось, что его ударило током.

– Скорее да, чем нет, – заключил он.

– Сильный. Я после такого ночь и половину дня валялся.

Максим, уже ничего не опасаясь, вышел в коридор и выключил свет.

– Ну чего сидите? Дальше надо двигаться.

Он покинул проходную и направился к площадке перед цехами. Его команда нерешительно двинулась за ним.

Глава 11. Ностальгия

Несколько минут Максим стоял недвижимо, закрыв глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. На заводе нет векторов – иди куда хочешь. Вот только просто так обыскивать цеха и склады нельзя. Мало ли какое чудовище затаилось среди ящиков с инструментами?

Едва ощутимое чувство направления потянуло Максима к низкому и длинному цеху на окраине завода. Он открыл глаза, крикнул «делай как я!» и сломя голову бросился вперед по асфальтовой дорожке. Все остальные ринулись следом.

Путь лежал мимо опутанных трубопроводами колонн высотой с пятнадцатиэтажный дом – в них когда-то смешивались реагенты. Неожиданно третья по счету «башня» заколебалась, накренилась и, круша все вокруг, со скрежетом рухнула на землю. Клим, бежавший последним, исчез в облаке пыли.

Все, кроме Максима, замерли. С минуту стояла полная тишина, а когда пыль немного улеглась, на свет кое-как выполз кашляющий и чихающий Клим. Настя, Борис и Толян кинулись ему помогать.

– Со мной все в порядке, – пробормотал Клим, поднимаясь на ноги. – Не беспокойтесь. Споткнулся просто.

Максим даже не обернулся. Толян странно посмотрел на него:

– Никогда бы не подумал, что буду обвинять тебя в черствости. Тебе что, наплевать?

– Это предназначалось не Климу.

– А кому?

– Не знаю. Да и не хочу знать.

Максим вошел в цех и очутился в царстве манометров, труб и блестящих цилиндров-резервуаров. В воздухе пахло смесью озона с хлором. С потолка свешивались косматые лохмотья, напоминающие сметенную шваброй паутину. Их переплетенные концы местами свешивались почти до пола.

Клим протянул руку, намереваясь потрогать непонятную субстанцию, но Максим ударил его по ладони.

– Жить надоело? Здесь фтором несет – наверное, боевую отраву делали. Отсюда надо убираться, да побыстрее. Я не желаю создавать себе проблемы, а потом героически их преодолевать. Так что идите строго за мной и крутите головой туда-сюда. Что увидите – докладывайте.

Максим направился к ближней стене. Там, прикрытая куполом, виднелась бетонная лестница, ведущая под землю. Над плотно закрытой герметичной дверью поблескивала надпись «эвакуационный выход номер четыре».

Борис вместе с Климом с трудом повернули приржавевшую створку. Максим первым протиснулся в широкий коридор и осмотрелся. Проход казался пустым. Но что таится за первым же поворотом, не знал никто. Тонкое предчувствие молчало, словно его выключили рубильником.

– Сюда! – крикнул Максим. – Никого вроде нет.

Толян неожиданно оказался галантным кавалером: он взял у Насти рюкзак, пропустил ее перед собой, и лишь потом вошел в подземный ход сам. За ним последовал Клим. Борис едва не застрял. К счастью, все обошлось.

– Закройте дверь! – скомандовал Максим. – Не то дрянь из цеха попадет сюда. Не хватало нам еще надышаться фтором.

Клим и Борис, кряхтя, с трудом вернули створку на место. Противный запах из цеха сильно ослабел, а потом и вовсе пропал.

Максим, подсвечивая мощным фонарем, зашагал по эвакуационному коридору. К его изумлению ход, вместо того, чтобы вывести на поверхность, опускался все ниже и ниже. Вот только никакого «сигнала рассогласования» в голове не возникало. Этот вектор вел именно туда, куда надо.

Наконец Максим все же наткнулся на выход: вверх, к слабому дневному свету вела лестница – широкие бетонные ступени, прикрытые ржавым стальным козырьком. Все сделано, чтобы при бомбежке куски бетона не упали кому-нибудь на голову.

– Нам туда? – неуверенно спросила Настя.

– Не тот вектор. Да мы и не пройдем.

Максим посветил фонарем. Луч уперся в завал – нагромождение кусков бетона. Пролезть через него мог разве что пятилетний ребенок.

Толян молчал. В другое время он бы разразился бранью, упреками и обвинениями. Но теперь, к удивлению всех, кроме Максима, мажор вел себя спокойно. Так на него повлияла встреча с чудовищем. Плохо это или хорошо? Сейчас бесполезно задавать этот вопрос.

Максим зашагал дальше по тоннелю. Остальные двинулись следом.

Понемногу стены из выбеленных стали грязно-серыми. Появились светящиеся наросты – такие же, как в тоннеле у края Зоны. То справа, то слева стали попадаться обитые железом двери с надписями «кладовая», «служебное помещение» и «склад» – все под номерами. Максим, проходя мимо, дергал за ручки дверей. Они были наглухо заперты.

– Эти древние замки несложно открыть, – сказал вдруг Толян. – Отец меня учил, как это делать при помощи пары скрепок и отвертки. С современными конструкциями такой способ не прокатывает.

Максим глянул на часы:

– Валяй! Время есть. Вряд ли мы встретим внутри какое-нибудь чудище-снежище.

Толян справился за минуту. Замок щелкнул, и дверь отворилась так легко и бесшумно, словно петли недавно смазывали.

Весь склад – от пола до потолка, был забит запечатанными картонными коробками. Клим распаковал одну, другую и удивленно воскликнул:

– Автомобили!

Все посмотрели на него, как на безумца.

– Какие автомобили? – озвучила вопрос Настя.

– Игрушечные.

Максим достал маленькую коробочку. Внутри лежала оранжевая пластмассовая машинка с инерционным приводом. Совершенно новая, без единой царапины. С надписью на днище «цена семьдесят копеек».

– Ностальгия. Как-то я такую игрушку нашел у бабушки на чердаке. Много лет назад. Вот радовался…

Перед глазами, словно все произошло вчера, встала кухня в бабушкином доме в деревне. Старый газовый котел, мебель из лакированного дерева. Клетчатая скатерть. Оранжевая машинка на полу. Мать с искаженным злобой лицом топчет ее ногой. Из-под лопнувшей с хрустом кабины вываливаются колеса. Бабушка падает. Ее увозят в больницу, откуда она уже не возвращается…

– Но как машинки оказались здесь? Почему они не попали в магазины? Трудно представить, сколько детей осталось без игрушек.

Максим вздрогнул от голоса Насти, сунул коробку с машинкой в рюкзак и начал говорить занудным, менторским тоном:

– В Советском Союзе происходили странные вещи. Исчезали целые партии нужных людям товаров. Спустя много лет они всплывали в самых неожиданных местах: на складах, в подсобках магазинов и даже в подвалах школ. Да что говорить – недавно на всем известном сайте-барахолке вспыли десятки программируемых калькуляторов. В заводской упаковке.

– Ты постарался? – усмехнулся Клим.

– Нет. Мне самому стало интересно, откуда все это богатство и я написал продавцу. Оказалось, из школьных запасников. К Зоне они отношения не имеют. Идемте. И без того времени много потеряли.

Максим вышел обратно в тоннель и поплелся дальше, не оглядываясь на своих товарищей. В ушах стояли слова матери: «Совсем бабка тебя разбаловала, тварь никчемная! Ничего, ты у меня попляшешь! Я буду держать тебя в ежовых рукавицах!»

Так он и брел, пока не вывел группу в просторный прямоугольный зал с проложенными посередине рельсами. Под потолком висела покосившаяся кран-балка. У входа в тоннель замерли навсегда два грузовых электрокара и два погрузчика.

– И что это за сооружение? – Клим обвел зал рукой. – Атомный бункер?

– Наверное, перегрузочная станция. Как-то должны были товары попасть на склады.

Максим пошел по железнодорожному полотну, стараясь наступать только на шпалы.

Глава 12. Слуга искусства

Тоннель заканчивался. Далеко впереди забрезжил тусклый серый свет. Поначалу его перекрывало сияние наростов на стенах. Но по мере того, как Максим приближался к выходу, свет становился все сильнее. Наконец рельсы заблестели. В лицо дунул свежий, влажный ветер.

– Море! – авторитетно заявил Толян. – Солью пахнет.

Спорить с ним никто не стал.

Максим вышел на открытый воздух. Тоннель, как и ожидалось, привел в порт. Прямо впереди тянулись ряды складов – плоских зданий с проложенными к ним железнодорожными путями. Далеко в море выдавались серые бетонные причалы для грузовых судов. Тянули шеи портальные краны. В тупике стоял маневровый тепловоз – то ли новый, то ли только что покрашенный.

Позади морского вокзала – модернового здания из стали и небьющегося стекла, торчал нос небольшого теплохода со сложенным автоматическим трапом. Харитон, он же Хорст, он же новый, современный Харон, явился за новыми душами. Придется сегодня ему отчалить несолоно хлебавши.

– Море! – воскликнула Настя, повторив реплику Толяна. – Давайте искупаемся?

– А давай мы к воде подходить вообще не будем? Не то мне придется возвращаться одному.

– Водяные монстры?

– Гораздо хуже. Один неприятный тип, охочий до человечины. Нет, не людоед. Обойдемся без подробностей.

Справа от железнодорожных путей зеленела маленькая роща – пара десятков невысоких сосен. За ней высились башни девятиэтажек. Очевидно, там был портовый городок. К нему вела усыпанная хвоей асфальтированная дорожка.

Максим, приказав остальным двигаться следом, вышел с территории порта через открытые служебные ворота и зашагал по тропинке, то и дело оглядываясь на теплоход Хорста. Только бы шкипер ничего не заметил…

По дорожке Максим вышел в поселок и решительно направился к двухэтажному зданию, украшенному барельефом в виде раскрытой книги с закладкой между страниц. На фасаде темнела табличка с золотыми буквами: «Центральная городская библиотека имени Некрасова». Правда, название города кто-то замазал черной краской.

Толян положил Максиму на плечо руку:

– Ты не ошибся? – он спросил это спокойно, без тени раздражения.

– Нет. Нам именно сюда. Это ясно как день.

Толян только пожал плечами. Похоже, мажор из истерика превратился в уравновешенного и рассудительного человека. Это немного пугало. Кто знает, какая у него обратная сторона?

Максим хотел поскоблить краску, чтобы прочитать название поселка, но из открытого окна на первом этаже раздался молодой, почти мальчишеский голос:

– Ты это… не хулигань!

Толян повернул голову и озадаченно уставился на стену. Клим вздрогнул. Настя раскрыла рот. Лицо Бориса вытянулось от изумления. В этой немой сцене было что-то настолько комичное, что Максим не выдержал и от души рассмеялся.

– Вы тоже это слышали? – спросил он, обращаясь к своим товарищам. – Значит, нас приветствует не призрак.

– А кто же?

– Обитатель Зоны. Смирный, судя по всему, – Максим приоткрыл застекленную входную дверь. – Как вас зовут?

– Слуга искусства. Библиотекарь я. Юрьев Павел Петрович, – был ответ. – Да что вы там стоите? Заходите на чай. А то скучно. Тоска заедает иногда.

Фамилия не говорила ничего. Может быть, имя Юрьева и носила какая-нибудь библиотека, но далекий от профессиональной литературы Максим не нашел никаких зацепок в памяти. Что ж. Любая мелочь стоит внимания. На будущее надо поинтересоваться, кто такой этот Юрьев.

Зато Клим был озабочен насущными вещами

– Внутри безопасно? – спросил он.

– Более чем. Я бы вас предупредил в случае чего.

Максим осторожно проскользнул в вестибюль – просторный зал, украшенный мозаикой – сценками из книг. Вот Дубровский встречается с Машей у дерева, вот ученый кот ходит по цепи, вот дед Мазай и зайцы, а вот и Герасим со своей Муму. Венчало все это великолепие панно, на котором изможденные рабочие строили железную дорогу. Любопытный набор для библиотеки.

Все здесь было чистым, ухоженным, если не считать жухлых, давно погибших растений. Наверное, у библиотекаря не хватало ни времени, ни сил их поливать.

Открылась боковая дверь и в вестибюль вошел седовласый мужчина в потрепанном костюме. Лицо его – худое, изможденное, с редкими морщинами, хранило на себе печать беспробудного пьянства.

– Нет, нет, сейчас я – ни-ни! – воскликнул Юрьев, заметив направленные на него взгляды. – Завязал. Пойдемте же пить чай!

Вслед за ним Максим и его спутники вошли в просторную комнату. Старый деревянный стол, стулья, диван, шкаф и, как это ни странно телевизор «Юность» – весь этот набор не выглядел странным. Разве что современный ноутбук на холодильнике не вписывался в скромный образ жизни советского библиотекаря.

Когда все расселись, Юрьев налил чай из фарфорового заварника, и принес печенье, хлеб, баранки, кусковой сахар и сыр. Максим открыл банку сгущенки.

– Откуда у вас продукты? – Клим с хрустом отгрыз кусок сушки.

– Продукты? – Юрьев почему-то удивился вопросу. – Здесь же целый порт с битком набитыми складами. Все есть. От лекарств до водки. Правда, мне она сейчас без надобности.

– За столько лет все должно было испортиться, – не сдавался Клим.

Юрьев только развел руками.

– Как вы оказались в Зоне? – спросил Максим, залпом проглотив одну чашку чая и налив вторую.

– Вы хотите это знать?

– Очень. Мы все равно останемся здесь ночевать – нам лучше продолжать путь с утра. Так что времени у нас много.

– Тогда слушайте. Я действительно когда-то много заливал за воротник. Но погубила меня не водка.

– А что же тогда?

– Писанина. Я ведь книги писал. Да только ничего мне это не принесло. От меня даже лица не осталось. Только имя.

– Это как? – Настя даже замерла с куском хлеба в руке.

– Давай по порядку, девочка. Всему свое время.

Юрьев доел бутерброд, и начал рассказ, прихлебывая чай из чашки.

Глава 13. Писанина

– Вы понимаете, что издательство на грани закрытия? – главный редактор не на шутку разбушевался. – И это сейчас, во время экономического подъема страны, во время, так сказать, ренессанса бумажных книг! Когда не пишет только бревно! А у вас нет никаких задумок!

Он сел обратно в кресло и налил стакан воды. Алексей Андреевич Ульянов только пришел в издательство и сразу взялся, как он сам говорил, «вытрясать пыль из старых диванов». Полный, с короткими ручками и ножками, он катался колобком по кабинетам и требовал свежих идей. Талантливый рекламщик и управленец, в литературе новый редактор смыслил не больше первокурсника политехнического вуза. Впрочем, как он сам говорил – главное, это найти хорошего секретаря.

– Мы могли бы взять топовых авторов интернета, – отозвался редактор отдела фантастики. – Клевицкий, Ляхов, Буранов. Иван Колдун наконец. Выбирайте любого.

Алексей Андреевич недовольно фыркнул:

– Они на пике популярности. Их читают, с них можно кое-что поиметь. Но это – день сегодняшний. А нам нужен прорыв, новое слово в литературе! Без этого мы в… Машенька, что вы там делаете? И это во время совещания! Ну-ка дайте сюда смартфон!

Ответственный секретарь покраснела и отдала гаджет. Алексей Андреевич глянул на экран и удивленно произнес:

– Тексты ру? Кто-то еще пользуется этой древностью? Да этот сайт давно пора закрыть – там же интерфейс еще времен царя Гороха. Во что же вы, Машенька, как говорит молодежь, втыкаете? Юрьев Павел Петрович, «Бабочка и слон».

– Там два рассказа и повесть, – Машенька сказала это четко и с достоинством.

Алексей Андреевич поймал себя на том, что никак не может оторваться от текста. Автор словно рисовал картину легкими, воздушными мазками. Образы возникали и тут же расплывались как по взмаху волшебной палочки.

– Выясните мне, где можно найти этого Юрьева, – сказал Алексей Андреевич, закрыв, наконец, рот. – Впрочем, я сам займусь. Машенька, срочно, повторяю, срочно гляньте в интернете все книги Юрьева, какие найдете. Я хотел вас наказать, но если дело выгорит, вам полагается премия. Всем спасибо, все свободны.

***

Отыскать нужный адрес оказалось не просто. Только с помощью связей в полиции и паспортном столе Алексей Андреевич выяснил, что Юрьев продал трехкомнатную квартиру и переехал в старое общежитие на окраине города.

Дом на улице Матросова оказался старой, добротной кирпичной постройкой с шиферной крышей. Внутри – коридоры с множеством комнат, общая кухня, душ и несколько уборных на этаже. В расписанном неприличными словами холле сохранились остатки помещения для вахтеров. Неужели кто-то еще так живет?

Алексей Андреевич постучался в деревянную дверь, впрочем, не особенно надеясь на ответ.

– Кто там? – раздался молодой и звонкий голос.

– Мне бы Юрьева Павла Петровича.

Дверь открылась. От ужасной вони Алексея Андреевича едва не стошнило. На пороге стоял косматый старик с одутловатым лицом и глубоко запавшими глазами. От него разило мочой и перегаром.

– Это точно… вы, Юрьев? – только и вымолвил Алексей Андреевич.

– Он самый, – ответил старик мальчишечьим голосом. – Что нужно-то?

– Я хотел бы заключить с вами издательский договор.

– Издательский договооор? – протянул Юрьев.

– Вы же писали книги.

– Я? Книги? Вы что-то путаете.

– Ну как же… «Бабочка и слон», «Железная дверь», «Битва за планету Раксла», – сказал сбитый с толку Алексей Андреевич.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.