Юн Чонын
Прачечная души Мэриголд

Jungeun Yun

Marigold Mind Laundry

메리골드 마음 세탁소

Marigold Mind Laundry

Originally published by THEBOOKMAN

All rights reserved.

Copyright © 2023 by 윤정은(Jungeun Yun)

© Д. В. Мавлеева, Е.А. Похолкова, перевод на русский язык, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Будь у нас возможность исправить ошибки прошлого и избавиться от душевной боли, обрели бы мы счастье? В этом ли спасение?

Вдали от человеческих глаз, там, где весна сменяет осень, где нет зимнего холода и летнего зноя, стоит неприметный, но очень милый городок. Он существует в нашем мире, но почти никому о нем неизвестно. Здесь в избытке диковинных цветов и деревьев, его жители обладают удивительными способностями и поразительной красотой. Будь у них крылья, они казались бы настоящими феями и ангелами.

В этих краях не увядают цветы. Небо здесь ослепительно-голубое, погода не холодная и не жаркая. Пропитания у местных жителей в избытке, и их смех не утихает ни на секунду. В их сердцах нет места ненависти, боли и грусти, в глазах – лишь доброта. Они живут мирно и без склок.

Жители городка несут свет и тепло в каждый уголок планеты, где есть люди. Когда на небосводе появляется луна, они танцуют, освещаемые ее мягким сиянием, а когда восходит солнце, их лица озаряют лучезарные улыбки. Им неведом холод тела, который жалит плоть, и холод сердца, от которого сжимаются плечи.

Но неожиданно, без предупреждения, в душу одного человека из этого городка ворвалось жаркое лето.

– С вами все в порядке?

– В-во…

– Что вы говорите? Не понимаю.

– Воды…

– Теперь понятно: вы хотите пить! Держите!

В тот день этот человек бодрым шагом шел по деревенской тропинке и наслаждался природой, глубоко вдыхая свежий воздух. Он был смотрителем и заодно выполнял разные поручения. Внезапно на обочине дороги он увидел изнеможенную незнакомку. Она лежала, и ее иссиня-белое лицо обрамляли длинные черные волосы. Приоткрыв рот, словно намереваясь что-то сказать, девушка сделала несколько глотков воды и снова упала на землю без сил. Смотритель впервые увидел ее в городке. В следующее мгновенье слетелись листья и мягко укрыли ее своим одеялом.

– Здесь лежать нельзя. Где вы живете? Я провожу вас, – сказал путник, растерянно взирая на незнакомку, и вдруг подумал, что ее белое платье может испачкаться о траву.

Укрыв ее своей курткой, он присел рядом.

«И спать здесь тоже нельзя… но что поделать. Как проснется, отведу ее домой. Странное дело, мне вдруг стало так спокойно. И в сон клонит»… С этими мыслями смотритель притянул колени поближе и, облокотившись на них, заснул.

– Извините, вы не подскажете, где я? – спросила чуть позже гостья их городка, осторожно дотронувшись до его плеча.

Он сразу же проснулся и тут же оказался в плену ее голубых глаз – ясных, как синее небо, бескрайних, как далекий океан, и отливавших каштановыми бликами, когда она моргала.

С трудом собравшись с мыслями, путник ответил:

– Как бы описать?.. Это городок, где обитают люди с удивительными способностями.

– Удивительными способностями? Я определяю энергетику места по запаху… Здешний мне незнаком, но и не кажется чуждым. Дуновение ветра мягко и нежно. Здесь царит мир и спокойствие, и хочется тут остаться.

– Тогда оставайтесь с нами, – внезапно вырвалось у него.

Он резко поднялся на ноги, покраснев от смущения, и незнакомка, заметив это, с ослепительной улыбкой ответила:

– Конечно, останусь.

Не все верят в любовь с первого взгляда, но эти молодые люди позже зажили душа в душу. Когда у них родилась дочь, они сумели сохранить мир и согласие в своем доме в том городке, где после весны наступала осень, среди тех, кто, обладая удивительными способностями, никогда не использовал их в корыстных целях. Жена любила мужа всем сердцем и была счастлива, пока однажды не ощутила странную тревогу. «Невероятно! Как такое возможно? В наших краях никому неведомо это чувство!» – подумала она и покачала головой, пытаясь прогнать от себя дурные мысли.

* * *

Даже глубокой темной ночью семейный очаг согревало тепло и свет трех сердец. Перед сном они зажигали в спальне небольшую лампаду и беседовали, держась за руки, до тех пор, пока на лицах их не проявлялось умиротворение. Засыпая, хозяйка дома всем телом ощущала окружающие их покой и тишину.

С годами в волосах родителей стала проступать седина, а любимая дочь, окруженная заботой, уже готовилась встретить совершеннолетие.

– Дорогой, не пора ли рассказать дочке про ее способности? – спросила мама, ощущая тревогу пуще обычного.

– Хм… Еще рано.

– Разве? В следующем году ей уже девятнадцать. Было бы хорошо, если бы она уже потихоньку училась управлять ими и использовала только тогда, когда нужно.

– Она же не знает, что у нее они есть. Давай не будем прежде времени беспокоить ее.

– Ты прав.

– Выберем подходящий момент и тогда все расскажем.

– Хорошо. И еще: когда она узнает, надо оградить ее на время от книг с историями местных жителей.

– Да, как бы она чего лишнего оттуда не почерпнула. Ее не должны сбить с толку чувства других, когда она будет знакомиться со своей силой.

Первые проявления этой силы дочь встревожили. Она замечала что-то подобное у себя и раньше, но списывала все на эмпатию и хорошую интуицию, ведь у ее матери способностей не было. Но девочку избрали нести людям свет, и для нее приближалось время новых испытаний. Если не удастся их пройти, ей долгие годы предстоит скитаться, чтобы исцелить свои душевные раны. Обычно у таких, как она, способности раскрывались сразу в полной мере, и позже они спокойно жили, выполняя свое предназначение. Однако мама девочки знала: полная благодати и красоты жизнь таит в себе печаль и одиночество. Не зря говорят: «Чем ярче свет, тем более ужасающей кажется тьма». Даже у луны есть темная сторона. Когда-то мама сама бежала из большого города, где ей причинили много боли, и она, не в силах справиться с нею, оказалась здесь, в городке. Ее раны залечила любовь, и она искренне мечтала о том, чтобы дочь прожила долгую и спокойную жизнь в этом удивительном, скрытом от мира месте, не зная печали и тьмы, словно никогда не увядающий цветок.

Однако ветер, с какой бы силой он ни дул, остается ветром – невозможно изменить то, что предначертано судьбой. Жители городка находили утешение в беседах с девочкой, и ее способность превращать мечты в реальность проявлялась все отчетливей. Пришло время ей покинуть пределы городка и познакомиться с чувствами, которые здешние жители никогда не испытывали. Лишь избранные удостаивались права выйти отсюда в большой мир и нести людям свет при помощи белой магии. Сила их проявлялась в раннем детстве, а после их отправляли на обучение в специальную школу. Но судьба этой девочки уже складывалась иначе.

Той ночью, когда родители вели беседу о способностях дочери, она допоздна читала в своей комнате, а потом вышла попить воды. Случайно услышав их разговор через приоткрытую дверь, она замерла. Сердце ее заколотилось. Ее мучили вопросы: «Неужели… у меня есть способности? Интересно какие? Я могу помогать людям? Каков он – мир, который ожидает меня за пределами городка?»

Ее охватило предвкушение и одновременно тревога за будущее. Девушка прижалась к стене и прислушалась к разговору родителей.

– В нашем городке хоть кто-то обладал несколькими способностями одновременно?

– Поговаривают, что в прошлом веке жили здесь такие люди…

Дочь старалась не пропустить ни слова, но внезапно ощутила, как ее ноги подкашиваются. Опершись о стену, она сделала пару шагов и села на стул. Обладать способностью – само по себе уже невероятно, а если их еще несколько… Девушка была в смятении, голова у нее кружилась.

Стояла глубокая ночь – на удивление темная для этих мест, скрывавшая луну, звезды и лица родителей.

Ночь, когда открылись ворота в новый мир.

«Постарайся успокоиться. Ничего не случится…» – сказала она сама себе, сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Раз, два, три…

* * *

– Мама, папа! Не уходите, прошу! Не бросайте меня здесь одну, вернитесь…

Девушка пробудилась вся в слезах от страшного сна – в нем торнадо унесло ее родителей и всех, кого она любила, оставив ее в одиночестве. Неужели она ощутила сейчас те самые «тревогу» и «страх», о которых читала в книге из запретной секции библиотеки? Родители предупреждали, что не стоит в них заглядывать, но, снедаемая любопытством, удержаться дочь не смогла. Вчера ей как раз попалась история о том, как герой искал дорогих сердцу людей, которых засосала и унесла к границе предыдущего столетия таинственная черная дыра.

Она долго не могла успокоиться и плакала, прижав руки к груди. Странно. Неужели родители не слышат ее рыданий? Почему вокруг так тихо? Может, они крепко спят? Или она все еще не проснулась? И почему не чувствует никаких запахов?

Девушка в тревоге огляделась, не веря, что это происходит с ней. Она закрыла глаза и снова открыла их. Затем потерла.

Все образы исчезли. Это сон. Всего лишь страшный сон. Нужно закрыть глаза и снова уснуть. Должно присниться что-то другое.

Странная ночь. Прежде чем она провалилась в сон, в ее памяти всплыли слова, которые она услышала, сидя на стуле у приоткрытой двери в комнату родителей. Может, тот разговор ей тоже приснился?

– Разделять боль людей и исцелять их – хорошая способность, а вот воплощать желаемое в реальность… очень опасно обладать таким талантом.

– И почему мы только сейчас об этом узнали? Иначе уже давно бы отдали ее в школу, а теперь ей придется самой всему учиться, а это совсем не просто.

– Не кори себя. Не стоит расстраиваться из-за того, чего уже не изменить. Зато теперь мы обо всем узнали и будем рядом с ней.

– Когда она услышит правду о своих силах, то все, о чем она думала и мечтала последнее время, может сразу же осуществиться. Надо постараться оградить ее от плохих мыслей. Завтра вечером подберем нужный момент и расскажем все.

– Хорошо. Удивительно: обладать сразу двумя способностями…

Тогда она не дослушала беседу родителей до конца и ушла спать, о чем сильно сейчас жалела. Ей необходимо было знать. Или вообще не стоило в ту ночь выходить из комнаты за водой. Допоздна читать. Подслушивать разговор. Затем читать книги о других городах и поселениях. Идти в закрытую секцию библиотеки.

Чем больше она размышляла о произошедшем, тем больше ее охватывали досада и сожаление.

Вот бы вернуться в прошлое и все исправить. Но получилось бы? Или это уже невозможно?

Как было бы здорово заранее знать, ожидает ли нас что-то плохое и можно ли этого не допустить. С другой стороны, а что, если именно ты сможешь все исправить, если узнаешь?

Но этому не бывать. Как все могло так измениться всего лишь за ночь? Она закрыла глаза, но, открыв, обнаружила, что некогда сияющий мир окутала тьма.

Это сон.

Должно быть, всего лишь сон.

«Нет, это не сон. Это реальность».

Иногда, а точнее, чаще всего она куда ужаснее грез.

Девушка закрывала глаза и открывала, засыпала и просыпалась, но вокруг не оказывалось никого.

Неумение пользоваться способностями отобрало у нее всех тех, кого она любила.

Позже она пересмотрела все школьные учебники, какие нашла в библиотеке, в поисках способа вернуть родителей обратно и наткнулась на такой совет:

«Когда вы знакомитесь со своими способностями, особенно осторожны будьте со снами. На начальной стадии обучения все они очень легко воплощаются в жизнь. Перед сном старайтесь медитировать или думать о чем-то хорошем, чтобы, проснувшись, не обнаружить, что ваши плохие мысли стали реальностью».

Но это не помогало. Перед сном девушка представляла любимых родителей, а на утро просыпалась все так же в одиночестве – рядом не оказывалось никого.

«Может, их унесло в другие города и селения, как в той книге, которую я читала? Даже если на их поиск уйдет целое столетие, я обязательно их найду. Я не состарюсь, пока этого не произойдет. Если я миллион раз буду перерождаться, в каком-то из воплощений мы ведь обязательно встретимся? Я найду их! Я верну все обратно!»

Случается, что люди обнаруживают в себе невероятные способности, оказываясь в безвыходном положении. Так случилось и с ней: она узнала о них, будучи в отчаянии и глубокой печали.

Теперь же она разузнала, что свои силы можно использовать только во благо других. Но игнорируя этот факт, она перерождалась бесчисленное количество раз, стремясь найти своих родителей и теряя среди веков и миров всю свою радость и улыбчивость.

Что может быть хуже утраты семьи? Теперь на ее лице отражалась только печаль. Но это для нее было не страшно. Главное – вернуть семью.

Так, странствуя во времени и по разным точкам мира, она занималась бесчисленным количеством дел.

«Где же они? Умоляю, верните мне их… Надеюсь, что это был всего лишь сон».

Бесконечные перерождения и странствия не вернули ей маму и папу. Она не разрешала себе ни умереть, ни обрести счастье. Всё, чего ей в конце концов захотелось, – это найти уже родителей, прекратить перерождаться и просто состариться. В одиночестве ей стало чуждо все хорошее. Она думала теперь, что сможет улыбнуться лишь тогда, когда отыщет близких. Позабыв о том, что способности полагалось использовать ради блага окружающих, девушка заботилась только о своем желании.

После череды перерождений в ее темных глазах не отражалось уже ничего, кроме печали, а лицо стало безжизненным. Она не могла ни плакать, ни улыбаться, не хотела есть и совсем исхудала.

Чтобы родители узнали ее, она решила взрослеть только до тех пор, пока ее лицо останется для них узнаваемым. Вдруг мама с папой не узнают ее, если она постареет? В каком-то веке ей было за двадцать, в каком-то – за тридцать. Несколько раз она даже проживала жизнь сорокалетней женщиной, но старше – никогда.

Это были изнурительные и тяжелые путешествия, и время летело безжалостно.

«Уже миллионный раз. Вот бы сегодняшний день оказался сном».

Она никак не могла понять, когда же ее способности начнут действовать в полной мере и почему загаданное не осуществляется. Нет ничего труднее, чем держаться за неизвестность. Ей нужно было взять с собой пару школьных учебников и покинуть город.

* * *

В первый день очередного перерождения она открыла глаза, медленно встала с кровати и взяла чайник.

– Итак, вскипятить воду… Почему же не выходит? – привычно бормотала она себе под нос, правой рукой открыла крышку чайника, который держала в левой, и налила воды.

Каждый раз она загадывала просыпаться в одном и том же месте, в одно и то же время с той же внешностью и в том же возрасте. Но в этот раз чего-то не хватало.

– Где чашка? Она должна быть там же, где стояла вчера.

Девушка осмотрела верхнюю полку, открыла нижний ящик, пока не обнаружила белую чашку на полке прямо перед глазами.

«С каких это пор она стоит здесь?»

Засвистел чайник.

– Как же я соскучилась.

Ей вспомнились те, кого она покинула в последнем воплощении. Она произнесла эти слова и еще сильнее захотела их увидеть. Накопившаяся усталость изматывала.

Удивительно, даже когда ты не разрешаешь себе чувствовать радость и счастье, окружающие продолжают дарить тебе тепло. Чтобы не обременять их собой, девушка покидала их, стоило ей только начать к ним привыкать, ведь ничего хорошего взамен они от нее не получали. Какой бы отстраненной она нистаралась казаться, их теплота и внимание рано или поздно начинали растапливать ее холодность. Лица их проносились перед глазами. Иногда ей хотелось отказаться от своих скитаний и просто остаться в текущем воплощении с теми, кто оказался рядом. В такие моменты она говорила себе: «Разве я заслужила?»

И с этими словами она покидала очередное воплощение.

В ее жизнях находилось место не только для грусти. Бывало, ей даже нравилось происходящее. Нравилось слушать рассказы тех, кто окружал ее. Она умела сочувствовать людям и сопереживать им. Когда эмоции изливавшего душу стихали, она подавала ему чай, и тут же на лице его появлялась тихая улыбка.

Умиротворенная атмосфера доставляла ей радость. Она с легкостью выслушивала наполненные грустью, досадой и разочарованием рассказы. Прожив на свете дольше множества знакомых, девушка усвоила одно – трудности на пути встречаются нескончаемо. Так что откровения людей казались словами из уже знакомой грустной песни.

Ей нравилось, что с ней делились переживаниями; она замечала, что на душе у собеседников становится легко: рассказать всегда лучше, чем держать все внутри. Девушка надеялась, что, прикасаясь к людским сердцам, когда-нибудь ощутит, как ее жизнь тоже вновь наполнится новым смыслом. Конечно, было осознание, что все это происходит благодаря ее способностям, но также был и страх использовать их в полной мере. Вдруг из-за этого она лишится еще кого-нибудь? Ведь так страшно полюбить кого-то, и в какой-то момент потерять возлюбленного. Запечатав себя в одном и том же возрасте, девушка наблюдала за тем, как стареют все вокруг, и готовилась к расставанию…

А что, если именно этих людей она так долго искала? За долгое время она успела переродиться множество раз, но, похоже, винила себя за ошибки прошлого и не видела перед собой того, что искала. Совсем как с этой чашкой, в которую сейчас наливала воду. А ведь каждый поступок тоже был ее собственным выбором. В голове крутились разные мысли… Перерождаться становилось все труднее и труднее. Может, пора успокоиться и перестать? Нет, нет. Нельзя о таком думать. Еще рано.

Путница помотала головой, отгоняя страшные мысли, затем подула на кипяток в чашке и огляделась. Каждый раз после перерождения девушка оказывалась в другом районе, но в похожем доме, поэтому обстановка казалась привычной. Кухня, гостиная и одна комната. Из мебели лишь кровать, небольшой туалетный столик, комод, стул и стол. Раньше она старалась обставить свое жилье элегантно и со вкусом, иначе пустое пространство дома лишь усугубляло ее одиночество.

Перерождаясь, она принималась за работу, но деньги ни на что не тратила, и так у нее накопилась изрядная сумма. Чем больше становилось денег, тем меньше вещей ей требовалось в следующем перерождении. Окинув взглядом привычную обстановку, она медленно подошла к окну.

– Красиво…

Местечко, в котором она остановилась, называлось Мэриголд[1]. Она выбрала его потому, что ее маме нравились цветы календулы. Знакомое название согревало. Среди остальных домов кирпичного цвета ее дом был самым высоким. У входа в переулок аппетитно пахло едой. Здесь изо дня в день можно было наблюдать, как солнце мирно садится и мирно встает. Через окно она видела мягкий свет, лившийся из окон других домов, и дым, поднимавшийся из труб.

Замерев, девушка осматривала новое место. Пусть здесь и немноголюдно, но одиночества отчего-то не ощущалось. Поставив чашку, она вышла на балкон и босыми ногами ощутила холод плитки. С берега моря дул приятный бриз, и время близилось к закату. Путница повернула голову влево. У нее перехватило дыхание. Солнце садилось за горизонт, озаряя все небо ярким красным светом. Раскаленное светило медленно уходило за морской горизонт. Невероятная красота!

Местечко располагалось на самой вершине холма, с двух сторон окруженного морем, а у подножья простирался сам город. Путница закрыла глаза и сделала глубокий вдох, ощущая запах воды. Открыв их, она вновь увидела невероятный пейзаж, в котором так много всего сочеталось. Внезапно из ее глаз хлынули слезы.

– Почему солнце такое красивое? Значит, в мире еще осталось место красоте.

Она вытерла слезы и продолжила любоваться закатом. Снова подул приятный морской бриз, донося аромат цветов. Девушка расправила длинные волосы, в ее глазах засияли краски неба.

«Чем это пахнет? Что-то знакомое…» – подумала она, глубоко вдохнув, а затем сделала глоток остывшей воды и вспомнила запах тоски.

В одно мгновение солнце полностью скрылось за холмом, но темнота окутала город не сразу: яркие краски заката еще растекались по вечернему небу, а солнечные лучи протягивались из-за моря. Вот, значит, как: тьма и свет – две противоположности – слились воедино. Путница внимательно наблюдала за вечерним пейзажем: значит, даже в кромешной темноте найдется место для света, но мы просто порой его и не замечаем.

На город медленно опустилась ночь. Девушка просидела до утра, обнимая колени и размышляя о том, что на небе сосуществуют два светила и, может, днем мы не видим луну, чтобы видеть солнце?

Когда начало светать, казавшаяся вечной темнота постепенно отступила. Пока мы живы, мы можем наблюдать, как восходит солнце нового дня, даже не прилагая никаких усилий.

– Пока мы живы, ни тьма, ни свет не станут вечными.

Она вспомнила, как угощала чаем заблудшие во тьме души, протягивала руку помощи, и в жизни людей вновь вставало солнце, их лица озарялись улыбкой.

– Остались ведь воспоминания…

Внезапно чашка выскользнула из рук. Во все стороны разлетелись белые осколки, нахлынули воспоминания. Но почему именно сейчас? Путница закрыла обеими ладонями рот, но, даже закричи она, никто бы не услышал ее таким ранним утром. В памяти всплыли последние слова, которые ей довелось подслушать той темной ночью возле комнаты родителей, прежде чем она упала без сил.

– Чтобы овладеть второй способностью, ей сначала нужно хорошенько разобраться с первой: научиться исцелять души, утешать их. Только после этого воплощать их мечты и мысли в реальность. Наверное, это вспомогательная способность, с помощью которой можно помочь людям справляться с трудностями. В нашем городке она есть всего у пары человек. Это очень ценный и уникальный дар. Наша дочь – избранная.

Почему именно сейчас, когда у нее не осталось сил даже плакать, она вдруг подумала о своем исчезновении? Тело постепенно становилось прозрачным.

За спиной поднималось солнце, готовое к тому, чтобы выполнять предназначение.

– Моя голова! Почему же я не исчезаю?

Она крепко сжала кулаки. Внезапно осколки разбитой чашки превратились в белые лепестки, поднялись в воздух и взметнулись к облакам, чтобы расчистить от них путь для ярких солнечных лучей, которыми озарилась комната. В мгновение ока ее одежда превратилась в черное атласное платье с красными камелиями.

Девушка открыла глаза. Завязанные в хвост волосы медленно распустились. Сегодня тот самый день – тихий и безмолвный, накануне свирепой бури.

– Закат в этих местах наполнен печалью. Будто наступает самый последний день мироздания и завтра никогда не наступит.

Несколько дней она сидела и наблюдала за закатом и восходом солнца, пока, наконец, не вышла из дома. Как жаль, что последнее воспоминание о самом болезненном дне в жизни вернулось только сейчас. Ничего уже не будет как прежде. Пора отложить самобичевание и обиду. Вместо того чтобы корить себя, нужно решить проблемы и прожить эту жизнь. Может, так она найдет решение? Сейчас ей нужно найти то место, где она сможет исцелять души людей. И это место здесь – в Мэриголде.

* * *

– Ничего себе. Теперь тебе надо присматривать сразу за троими, вместе с маленькой дочкой. Ты хоть ела?

– Да, само собой. Езжу к ним по выходным. Рыбные клецки, пожалуйста.

Девушка шла по улице и слушала разговоры прохожих. Повсюду мелькали пакеты с горячей едой и купюры по тысяче вон. В этом укромном тихом месте все жители знали друг друга очень хорошо.

– Роллы кимпап в подарок.

– Да ты что, с ума сошла – за рыбные пирожки давать кимпап[2]? Так вообще без всего останешься. На, держи деньги.

– Ну ладно. Завтра приходи еще.

Путница с улыбкой слушала проходящих. Странное дело. Почему-то от их разговоров ей тоже захотелось есть. Как же давно она не ощущала голода!

Заглянув в старый ресторанчик под названием «Наша закусочная», откуда доносились голоса людей, девушка увидела красные столы, настолько жирные, что отмыть этот жир тряпкой казалось невозможным. Сдерживая желание исправить всякие ошибки в меню, она заказала один кимпап.

«В какой жизни я ела последний раз? В этом воплощении точно впервые». Ей казалось, что вот так сидеть и спокойно наслаждаться пищей, когда у тебя есть дела, – настоящая роскошь. Все это время она жила, принимая таблетки; одной капсулы хватало, чтобы обрести энергию на целый день. Рецепт ей дал один человек, с которым она провела его последние дни в одном из прошлых воплощений. Сейчас она даже не помнила лица того человека.

Хозяйка закусочной, заметив странное выражение на лице незнакомки – будто та разучилась глотать пищу, – заговорила с ней:

– Попробуй для начала прожевать, если в горло не лезет, иначе совсем исхудаешь. Кожа да кости. Мне вот сегодня тоже не хотелось есть, так я заставила себя. А то желудок совсем ослабнет.

Вспоминая о том, когда и в каком воплощении ей последний раз велели хорошо питаться, путница машинально поднесла кусок кимпапа ко рту. Склонив голову, она равнодушно смотрела на выпуклый живот хозяйки закусочной и ее старый фартук с цветочным узором.

Пока в голове крутилась мысль, будто еда кажется безвкусной оттого, что она очень давно не ела, хозяйка вернулась и принесла горячий рыбный суп с клецками, от которого исходил пар.

– А звать-то тебя как?

Девушка пересчитывала кусочки лука и горошины перца в бульоне, пока не заметила на соседнем столике старую выцветшую брошюру магазина с именем хозяйки «Чиын»[3]. Спустя несколько секунд она задумчиво ответила:

– Чиын.

– Чиын? Красивое имя. Приятного аппетита. В следующий раз закажи-ка еще лапши.

Точно. Чиын. Красивое имя. Чиын, которая рассказывает истории. Она улыбнулась мысли о том, чтобы взять такое имя, затем зачерпнула ложкой перченый суп со множеством лука и поднесла ко рту.

Как согревает.

Чиын доела кимпап и заговорила:

– Сколько стоит это здание? Я куплю его.

– Как ты его купишь-то? Совсем, что ли? Денег небось много?

– Достаточно.

– Из богатой семьи, значит, будешь?

– Почему сразу из богатой семьи? Просто я много работала, но в какой-то момент потеряла интерес к тому, чтобы тратить деньги, вот и накопила. Так что дай знать, кому принадлежит это место. Я заплачу хозяину в три раза больше озвученной цены, а тебе навсегда снижу аренду вдвое.

– Ну ничего себе! Ты и на вид хорошенькая, и человек, похоже, неплохой. Если получится купить, то, конечно, давай. Номер сейчас тоже найду, чего тут сложного-то. На-ка! Держи.

Чиын посмотрела на номер, написанный на старой бумажке, и, усмехнувшись, сказала:

– А ты продолжай готовить так же вкусно. Если тебе вдруг захочется придумать новое меню, не делай этого. Не нужно ничего менять.

– Ух ты. А ты разбираешься в людях. Спасибо, конечно. Кстати, почему обращаешься к старшим на «ты» при первой встрече?

– Я куда старше, чем выгляжу. Я пожила подольше твоего, – серьезно ответила Чиын.

– Хо-хо. Ну допустим-допустим, – усмехнулась хозяйка, глядя на длинные черные вьющиеся волосы незнакомки и ее белоснежное лицо.

С виду трудно было определить ее возраст – то ли ей около тридцати, то ли ближе к сорока. Но, когда хозяйка заметила, как грустно и растерянно та смотрит в окно, ей отчего-то вдруг стало ее жаль. Такая худая, что ее хочется прижать к груди и обнять. Может, тогда она специально и стала говорить нарочито громко, чтобы привлечь внимание девушки.

– Чиын, красавица, а где ты купила такое красивое платьишко в цветочек? Милое. Мне бы точно подошло.

Хозяйка посмотрела на красивое черное платье с красными цветами, а затем дотронулась до своего розового фартука с похожим узором, скрывавшим ее выпирающий живот.

Чиын посмотрела на ее толстые, морщинистые ладони, и на нее нахлынули воспоминания, от которых защемило сердце.

– Мама, а что бы мы чувствовали, не будь у нас сердца?

– Мы бы не знали любви, радости или грусти. Как думаешь, каково это?

– По-моему, без грусти стало бы только лучше.

– Ты знаешь, что значит грусть?

– Нет, я лишь читала про грусть и боль в книге. И мне стало интересно.

– Если душа болит, можно «вынуть» ее, очистить, просушить на солнце, а на следующий день вернуть на место.

– Разве душу можно вынуть?

– В прямом смысле нельзя. Но можно нарисовать на бумаге.

– Да! Или обнять маму, – искренне сказала девочка.

Мама тогда ничего не ответила, лишь ласково похлопала ее по спине и достала из кармана печенье. Ее розовощекая дочь в красивом желтом платье весело схватила его и откусила, и на лице девочки остались крошки. Она раскинула руки в стороны и подпрыгнула, будто пытаясь взлететь. Вдруг порыв ветра донес аромат цветов и окутал ее. Ветер закружил девочку в вихре красных лепестков, становясь одним из них, она исчезла.

– Я его купила пятьдесят столетий назад. Сейчас такое не найти. Ну ладно, увидимся.

Чиын отвела от фартука хозяйки грустный взгляд, подняла глаза, обрамленные длинными черными ресницами, перестала предаваться ностальгии, расплатилась и осмотрела магазин. Она собралась с мыслями, достала телефон и набрала номер владельца здания. Слушая гудки, Чиын разглядывала старую выцветшую вывеску на соседнем здании, которая гласила:

«Прачечная души»

Избавьтесь от ненужных пятен. Качественная чистка и глажка

Чиын медленно прочитала вслух:

– «Прачечная души. Избавьтесь от пятен…» Интересно, могут ли они вывести пятна с души?..

Умная чистка с использованием современного оборудования

– Современное… оборудование, – повторила Чиын. – Не такое уж оно и современное.

Она осматривала интерьер давно закрытой прачечной, и в какой-то момент на ее лице вдруг отразилась решимость. Ведь можно разгладить измятую душу так же, как утюгом гладят помятую одежду! Обретем ли мы, люди, после этого счастье?

В ее темных глубоких глазах загорелся свет.

Место вполне подходящее. Чиын закрыла глаза и задумалась о чем-то. Постепенно черты ее лица смягчились.

На землю медленно опускалась ночь. Извечный круговорот.

* * *

Одну душу можно прогладить утюгом, а с другой и въевшиеся пятна даже лучше не стирать. В кое-каких столько дыр, что перед стиркой их сначала предстоит залатать, а какие-то из душ уже не отмыть, как ни старайся.

Чиын представила себе, как можно организовать пространство для приема гостей с запятнанной и неразглаженной душой. Вспоминала самые уютные места, в которых ей доводилось беседовать с людьми из прошлых воплощений: двухэтажный дом тетушки Чхунбок возле озера, гостиная дядюшки Ёнсу в домике у моря и даже сад бабули Софи в одной европейской деревушке. Место должно хорошо освещаться солнцем, чтобы душа могла высохнуть после стирки.

В дом к бабушке Софи каждый день приходили гости. Посреди сада росло огромное многовековое дерево, под ним часто собирались деревенские жители – поговорить о жизни. Ей хотелось создать такой же уголок, куда люди приходили бы отдохнуть в тени.

Невольно улыбнувшись, Чиын закрыла глаза и задумалась.

Нужно построить крепкий двухэтажный дом из ореховой древесины в европейском стиле, добавить стропила в корейском и высадить вокруг вечнозеленый сад.

– Гости будут приходить сюда, выстирывать душевные пятна, а затем возвращаться к своей обычной жизни. Очищать душу и возвращать ей годичные кольца, как у крепкого дерева.

Семь деревянных ступенек поведут к зеленому арочному входу с цветущими камелиями вокруг. За тяжелой дверью в тайный сад скроется новый мир.

– Если построить его на холме, то весь день его будет освещать теплый солнечный свет, а ночью – серебристые блики луны.

В ночной темноте, пока все спали, рождалась на свет прачечная – ступенька за ступенькой, словно лепесток за лепестком распускается красный цветок.

На первом этаже расположилась большая барная стойка, за которой Чиын будет принимать посетителей и угощать гостей чаем, а на втором – сама прачечная, где она сможет очищать и разглаживать запятнанные, измятые человеческие души. Эту комнату можно обставить без излишеств, оборудовать лишь зону механической чистки и глажки, а также поставить пару столов, человека на четыре, чтобы гости могли отдохнуть.

– А, и еще нужно продумать освещение.

Чиын решила, что слишком яркий свет помешает человеку открыть свою душу, поэтому установила лампы с приглушенным свечением – так гости смогут спрятать в сумраке свои истинные лица.

На второй этаж повела узкая вьющаяся стальная лестница, на которой едва уместится один человек. В саду на крыше Чиын развесила бельевые веревки.

В прошлых воплощениях, утешив опечаленного человека, Чиын возвращалась домой и принималась за стирку одежды. Добавляла порошок, вспенивала воду и, наблюдая за пузырьками, полоскала белье. Вместе с водой с него стекали грязь и пыль. Закончив со стиркой, она стряхивала одежду, надеясь, что вся боль и печаль человека исчезнут. Когда с развешенных вещей стекали капли, Чиын наблюдала, представляя, как вместе с последними каплями исчезают все тягостные чувства. На следующий день лицо человека прояснялось, как небо очищается от туч.

– В прачечной души я буду помогать людям.

В конце концов Чиын завершила строительство прачечной на самой высокой точке холма, отчаянно мечтая, чтобы люди обрели здесь умиротворение.

– Ну вот, – сказала она, закрыла на секунду глаза и снова на нее взглянула.

Чиын переживала, что созидательная магия сработает неправильно из-за того, что она давно ею не пользовалась.

Когда-то ее переполняла отчаянная решимость отказаться от странствий и мирно состариться, но желание не осуществилось. Перерождаться постоянно в молодом теле оказалось так же больно и тяжело, как терять близких. В предыдущем воплощении Чиын часто старалась осуществить задуманное с помощью своих способностей, но ничего не выходило. Ей казалось, что для этой жизни ей уготована какая-то иная сила.

Ощущая изнеможение и усталость, Чиын тихо вздохнула и направилась к прачечной.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь.

Семь ступенек – и она у входа. Ветер, доносящий аромат красных цветов, растущих вокруг дома, развевает подол ее платья.

Тихая ночь. Чиын открывает дверь и заходит внутрь. Как она и задумывала, освещение внутри приглушенное и теплое. От древесного аромата душа постепенно раскрывается. Доносятся чьи-то голоса. Чиын садится за барную стойку и прислушивается к себе.

Слишком долго она не заваривала чай, но теперь снова станет угощать им гостей. От этого терпкого вкуса измятые души разгладятся, а на сердце станет спокойно. Чашка теплого чая обязательно понадобится кому-нибудь в такую темную ночь, как эта.

А сегодня она и сама не прочь выпить одну.

– Будь это возможно, я бы вынула свою душу, постирала, высушила, выгладила ее и вставила обратно, – бормотала Юнхи, поднимаясь по крутой лестнице.

Для грусти очаровательная пора. Май. Все зелено, теплый ветерок доносит аромат цветов. Чудесная ночь.

– Как можно извлечь душу? Может, речь о сердце? – запыхавшись, спросил ее Чэха́, поправляя тяжелый из-за ноутбука рюкзак.

«Есть ли у души форма? Хочется потрогать ее», – подумал он.

– Скорее всего, если избавиться от всех мучительных воспоминаний, то можно обрести счастье. Иногда на душе так много страданий, что мы не можем избавиться от них сами. Едим, работаем, ходим на встречи с друзьями. Улыбаемся, но душа разрывается от боли. На работе то же самое. Без этих воспоминаний должно стать легче, – выпалила Юнхи, остановившись посреди лестницы, чтобы перевести дыхание.

Ей хотелось согреваться вдохом, а на выдохе избавляться от холода. Но все получалось наоборот. Даже с дыханием управиться не удавалось.

– Мне кажется, что душа материальна и, словно вещь, может изнашиваться со временем. Такое ощущение, будто моя уже потеряла форму.

– Хорошо тебя понимаю. Жизнь кажется бессмысленной, – ответил Чэха.

Он забыл ощущение счастья, перестал видеть смысл существования. Интересно, что чувствуют люди, которые искренне наслаждаются жизнью? Наверное, невероятное воодушевление.

– Когда открываются глаза, мы открываем их. Если мы живем, то, значит, живы. Разве не так?

Чэха вынул из переднего кармана сумки упаковку с кальмарами и положил кусочек в рот. Затем распахнул глаза и вгляделся в ночное небо, стараясь сосчитать мерцающие звезды. Услышав его слова, Юнхи склонила голову и вспомнила фразу из поэмы Поля Валери:

Свежеет ветер!

Жизнь вперед стремится![4]

Даже ветер дает нам повод жить дальше, отчего же это так трудно?

Чэха и Юнхи сидели на ступеньках посреди освещаемой фонарями лестницы, безмолвно погрузившись в ночную тишину.

– Сегодня так ясно, но луны не видно.

От холода, исходившего от бетонной лестницы, по коже Чэха побежали мурашки, и он сел на ладони. Может, и жизнь такая холодная и тяжелая лишь до того момента, как мы не найдем в ней теплую опору?

– Смотри-ка туда! – сказал Чэха, зачарованный видом, который открывался за их спиной, и, подхватив Юнхи, поднялся.

Они одновременно схватились за руки, не веря своим глазам. Должно быть, им это снится.

Вокруг закусочной, которая находилась на вершине холма, подхваченные морским бризом, кружились ярко-красные цветы. Приглядевшись, Юнхи и Чэха поняли, что это камелии[5]. Вдруг в центре этого головокружительного вихря появился дом.

– Смотри! Он словно расцветает…

– Да, точно!

– Может, мы видим один и тот же сон?

– И встретились в этом сне?

Казалось, сейчас этот цветочный вихрь затянет их в воронку. Их крепко сжатые ладони вспотели. В следующее мгновение среди лепестков удивительным образом, словно из бутона цветка выросло дерево, возникло двухэтажное здание, напоминающее отреставрированный жилой дом.

– Чэха… разве здесь раньше было это здание? – спросила Юнхи, протирая глаза.

– Насколько мне известно, нет.

– Может, мы сходим с ума от стресса и проблем?

– Возможно.

– Пойдем посмотрим.

– Что?

– Пойдем посмотрим, говорю.

– Но я…

Юнхи поспешила вверх по лестнице, потащив за собой Чэха. Иногда кажется, что секунда тянется тысячу лет. Сейчас был как раз такой момент. Поднявшись, они оказались перед старой выцветшей вывеской.

– Прачечная души… – медленно прочитала Юнхи.

– Вывеска совсем старая. Значит, эта прачечная стояла здесь и раньше.

– Почему же мы только сейчас ее заметили?

Избавьтесь от ненужных пятен.

Качественная чистка и глажка

Справа висела привычная вывеска «Наша закусочная». Юнхи и Чэха прислонились к окну, стараясь разглядеть что-то в темноте кухни. Красный липкий стол, смятая кухонная фольга, контейнеры для ингредиентов, которыми хозяйка ловко орудовала на глазах у всех. Все стояло на своих местах. И даже нераспроданные остатки жаренной во фритюре еды.

– У нас в округе негде поесть. Но тут я не стал бы есть кимпап, даже умирая от голода. Никакая приправа не поможет, – сказал Чэха.

Почти не сговариваясь, они отошли от закусочной на несколько шагов и снова осмотрели здание. Какая-то мистика. В эту необыкновенную лунную ночь можно поверить и в невозможное – все кажется таким реальным.

Они стояли как вкопанные перед внезапно возникшим зданием, не в силах скрыть удивление. Внезапно подул ветер, донося аромат цветов с легко уловимыми нотками зелени.

Очередной порыв ветра принес листовку. Юнхи поймала ее и медленно прочитала.

Очищаю душу от загрязнений, избавляю от болезненных воспоминаний

Вы можете стать счастливее – я разглажу измятую душу и избавлю ее от самых разных пятен.

Жду вас в «Прачечной души».

Хозяйка

Сердце пронзила колющая боль. Не отпуская листовку, Юнхи прижала руки к груди.

– Чэха, смотри. Если я сотру все воспоминания про Хичжэ, то снова смогу радоваться жизни, – сказала она и, закрыв глаза, глубоко вздохнула.

Чэха положил одну руку ей на плечо, а другой взялся за приглашение и закрыл глаза.

– Если все-таки возможно избавиться от ран, то мы, наконец, сможем стать счастливыми? – пробормотал он.

В этот момент дверь, ведущая в прачечную, открылась. Выбор оставался за ними: поддаться волшебству этой удивительной ночи или вернуться домой.

Они одновременно сдвинулись с места.

Но куда приведет эта дверь?

* * *

– Проходите, – заспанным голосом поприветствовала их Чиын.

Молодые люди удивились внезапному появлению хозяйки. Проведя рукой по своим черным длинным волосам, Чиын жестом пригласила гостей присесть за барный стол.

– Напугала вас? Вообще я собиралась передвигаться здесь с помощью ног, но сложно избавиться от старой привычки. Я как раз заварила чай. Выпейте для начала.

Гости растерянно наблюдали за Чиын. Стоило им только подумать об очищении пятен с души, дверь в загадочную прачечную отворилась сама собой, и вот внезапно возникшая перед ними хозяйка заведения уже угощала их чаем. Чэха попытался вспомнить все ошибки, которые совершил в жизни, но понял, что они не были смертельными. Может, им это снится?

– Итак, вот моя прачечная. Вы видели приглашение? Текст написала я сама. Мне всегда это удавалось хорошо. Не пугайтесь, присаживайтесь.

Медленно помешивая заварку в белом фарфоровом чайнике, Чиын внимательно разглядывала гостей. Чувствовалось, что их души были полны боли и печали. Оценив, сколько пятен придется с них стереть, она разлила чай по чашкам. Очистить бы искореженную душу одной глажкой…

Юнхи взяла чай и села за барную стойку. Она пыталась определить возраст хозяйки прачечной – двадцать, тридцать или сорок? В чертах ее лица проглядывала одновременно молодость и мудрость. Необычайная грусть сочеталась в ней с удивительным дружелюбием, от нее исходила доброта, а общалась она просто, но изысканно. Кто же она такая? Встречались ли они раньше? Из местных ли она?

Легкая и стройная, словно тростинка, воздушными шагами хозяйка прачечной перемещалась по комнате с чайником в руках. Казалось, она совсем ничего и не ела. Походка ее напоминала трепетание цветочных лепестков на ветру – движения даже не столько красивые, сколько очаровательные и грациозные. Хотя и красивые тоже. В общем, гостям эта женщина показалась удивительной.

Продолжая наблюдать за Чиын и дрожащими руками держа чашку, Юнхи сделала глоток, затем еще один. На душе становилось спокойнее. Усадив рядом Чэха, она взглядом указала ему на чай. Они знали друг друга с самого детства и понимали без слов.

«Выпей».

«Вдруг она что-то добавила туда?»

«Хуже, чем сейчас, уже не будет».

«Ну да».

Чэха кивнул и, поставив рюкзак на стол, сел и придвинул чашку.

Сделав пару глотков, они огляделись по сторонам. Снаружи дом напоминал уютное кафе в какой-нибудь деревне в Провансе, которое им доводилось видеть на фотографиях. Но внутри оказалось еще лучше. Здесь было тихо и уютно, совсем как в традиционном корейском доме. Окна в потолке пропускали в комнату лунный свет. Кстати, когда луна успела появиться на небе? Еще совсем недавно ее было не видать.

Хоть на улице стояла глубокая ночь, казалось, что помещение освещают солнечные лучи.

– Здесь так тепло и просторно, – сказала Юнхи, подойдя к деревянному книжному шкафу.

По всей комнате были красиво расставлены небольшие цветы в горшках и крупные растения в кадках, а деревянная мебель радовала и успокаивала глаз. Когда Юнхи снова взяла кружку, в ней отразился месяц, почему-то напомнивший ей по форме бровь. Выглядело очень живописно. Не менее живописным казался открывающийся со второго этажа вид. Заинтересовавшись, что там находится, Юнхи снова подошла к Чиын и с любопытством спросила:

– Это ведь прачечная?

– Да. Кстати, денег я не беру. Но у меня действует система отсроченного «душевного» платежа.

– Еще один долг? У меня так много кредитов… Брала вот недавно на обучение…

– Речь не об этом долге. Вы ведь хотите очистить душу от пятен и разгладить чувства? Я могу помочь сделать это, а еще обрести спокойствие. Но когда на вашем пути повстречается тот, кому потребуется именно ваша помощь, вы должны так же ему помочь. Это и станет платой за мои услуги. Согласны?

– Вы словно фея из сказок, которая совершает добрые дела, – усмехнулся Чэха, вступив в разговор.

Юнхи окинула его укоризненным взглядом и подошла к Чиын, которая вынула из комода две белые футболки. Если чувствуешь себя хорошо рядом с человеком, иногда просто хочется подольше побыть рядом с ним. Эта женщина, которую Юнхи видела впервые, как раз из таких. Невероятно, удивительная ночь.

– Вот, наденьте. Если душа ноет от накопившихся проблем или измята, ее потребуется постирать и погладить. Но во время очищения также могут исчезнуть и воспоминания, поэтому важно понять, какие из них вы хотите оставить.

– А разве не лучше удалить все плохие воспоминания? И после ты уже не будешь чувствовать себя несчастным, – на этот раз серьезно спросил Чэха, взяв футболку.

Чиын опустила глаза и покачала головой. Затем она вышла из-за стойки и загадочно посмотрела на ночное небо – такое же черное, как ее иссиня-черные глаза.

– Не ощущать страданий и печали – разве это хорошо?

– Это ведь и означает стать счастливым?

– То есть, по-твоему, если убрать из жизни несчастье, то останется одно счастье?

– А разве не так?

– Смогли бы вы жить, будучи только счастливым или несчастным?

– Нет! Я бы не смог!

– А что ты чувствуешь в течение дня?

– Ну, сонливость, голод, раздражение, нежелание идти на работу. Иногда вроде сидишь дома, а все равно не хватает чего-то. Когда хочется почувствовать себя живым, я ем сушеных кальмаров. Сколько ни жуй, все равно жесткие. Совсем как моя жизнь. Как ни крути, ничего не дается легко, все через преодоление, усилие и боль. И если долго жевать, начинают болеть челюсти. Раздражает! Но зато чувствуешь себя живым. Смешно, конечно… Непонятно, где тут счастье, а где несчастье, – сам себе удивившись, выпалил Чэха.

Он не привык делиться переживаниями с кем-либо, кроме Юнхи. Для всех остальных у него была припасена дежурная улыбка. Даже когда Чэха встречал раздражение и неприязнь окружающих, он не переставал улыбаться. Ведь говорят, что никто не бросит камень в того, кто улыбается. Счастлив при этом он не был, но старался избегать лишних конфликтов. Вот такая философия. С чего он вдруг разоткровенничался с первой встречной?

– Без некоторых болезненных воспоминаний жить можно, но другие, какие бы мучительные они ни были, помогают справляться с невзгодами и позволяют жить дальше. Грусть иногда дает нам силы подняться, – спокойно произнесла Чиын.

Выслушав ее, Чэха оторвал взгляд от футболки, сделал большой глоток чая и надел ее прямо поверх одежды. На его лице не осталось и следа от усмешки. Юнхи посмотрела на него, а затем закрыла глаза. Он не стремился забыть навсегда то, что вспомнил сегодня вечером, просто хотел жить дальше без боли и страданий.

– Ты хочешь избавиться от пятен или разгладить морщины? – спросила Чиын.

Чэха молча кивнул. Он и сам не знал, чего хотел.

Чиын направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Тогда прошу: допивай чай и поднимайся.

– Хорошо…

Чэха, почти допив чай, посмотрел на Юнхи. Она с уверенностью во взгляде решительно кивнула, затем взяла книгу из его сумки, открыла на середине и стала читать. Чэха медленно поднялся на второй этаж.

Возле окна стояли две большие стиральные машины, серебряная швейная машинка и гладильная доска с утюгом. Несмотря на это, помещение скорее напоминало кафе. Деревянная мебель и приглушенный свет успокаивали душу. В комнате было четыре стола и два дивана. Чэха сразу же уселся на ближайший из них.

– Закрой глаза и подумай, от каких воспоминаний хочешь избавиться. На футболке появятся пятна. Хорошенько подумай, точно ли готов забыть о них, пока не снял футболку. Это твой выбор и твоя ответственность.

– А что будет потом?

– Доверься мне, я быстро все очищу, – ответила Чиын, указав правой рукой на стиральную машинку.

На самом деле избавиться от мук можно и другими способами, не только постирать душу. Иногда достаточно и просто выпить чаю. Но все же они находились именно в прачечной. Гостю нужно было дать время, чтобы обдумать, от чего избавляться, а что сохранить.

– После стирки пятна исчезнут без следа. Главное – понять, что оставить. Так что подумай хорошенько. Когда воспоминания с нами, мы и сами не всегда понимаем, хороши они или плохи для нас.

Чэха закрыл глаза. Чиын неслышно направилась к ведущей на крышу лестнице, гадая, который час. Она не пользовалась часами. Время ей подсказывали свет, небо, луна – самые древние часы.

– Не могу без грусти смотреть на людей, которые весь день стараются выглядеть радостно. Сердце сжимается. Разве можно постоянно улыбаться? За этой улыбкой они прячут тоску и одиночество. Многие начинают чувствовать себя расслабленно, только очистившись от боли, запятнавшей их души, – пробормотала Чиын себе под нос, думая об улыбке Чэха.

Чиын стояла с закрытыми глаза, скрестив руки на груди. Затем сделала глубокий вдох и широко распахнула руки – совсем как птица, раскрывающая крылья и готовая взлететь. Но оказалось, что у нее есть зрители.

«Мам, ты поела? Тебе нужно хорошо питаться!»

Чэха отправил маме, работавшей поваром в придорожном кафе, сообщение, закинул телефон в карман и потянулся.

В то время он целыми днями сидел в своей полуподвальной комнатушке и без устали монтировал снятый три месяца назад фильм. Падая с ног от усталости, ненадолго ложился поспать, а затем снова вставал, заваривал лапшу и вновь принимался за работу. Когда он последний раз выходил на улицу? Чэха дотронулся до щетины, взъерошил отросшие волосы. Поправив кепку, он прищурился и взглянул на залитое ослепительным солнечным светом небо – лучший способ поднять себе настроение в любое время и в любом месте. И без лишних затрат. Небо всегда далеко, но при этом никогда и не покидает нас.

– Потрясающе голубое небо. Хотя нет, не потрясающее… ясное и чистое, как и всегда.

Он встал и направился к круглосуточному магазину всего в паре шагов от дома.

Когда-то Чэха бросил инженерный факультет ради искусства. Его выпускной короткометражный фильм получил награду на небольшом европейском кинофестивале. Все называли его многообещающим молодым режиссером. Он оправдал надежды одногруппников и преподавателей и прослыл в газетах «представителем новой волны». Его называли новым Пак Чхануком[6], экспериментирующим с экзистенциальными темами и наделенным талантом к созерцанию окружающего мира. Иногда его даже приглашали на телепередачи. Тогда ему казалось, будто он самый счастливый человек на свете.

Однако после этого Чэха не создал ни одного фильма. Ему хотелось оправдать надежды окружающих и сделать что-то грандиозное, но сценарий найти не получалось. Он не смог написать ни строчки, да и не было истории, которую хотелось бы всем рассказать. Деньги на жизнь ему давала мама. Так прошло два года, пока он не стал подрабатывать на стройке и в службе доставки. Он не мог больше видеть, как его мама после операции на коленном суставе выпивает сразу три обезболивающих и идет на работу. Накопив денег, Чэха арендовал комнату в подвале и стал работать над фильмом. Спустя пять лет после премии на кинофестивале.

«Поела… Единственное, чего я хочу, – это чтобы ты устроился на работу и создал семью».

Завибрировал его телефон, лежавший на упаковке с обедом.

Чэха сидел за пластиковым столиком у круглосуточного магазина. Прочитав сообщение, он сделал глоток пива из банки. Выпивает днем…

– Мам, тебе кажется, что это проще простого, да, – найти работу и жениться? Мне хочется сделать что-нибудь важное. Надо подождать. Вот доделаю фильм, и он обязательно станет хитом. Начну тебе сразу помогать! – Чэха выкрикнул это во весь голос – то ли маме, то ли всему миру.

Набив полный рот, он стал мечтать о будущем.

– А сегодня ты в хорошем настроении, не то что обычно. Смотри не поперхнись! – убирая со стола, сказал хозяин магазина. Он открыл его, уволившись из крупной компании.

– У вас самый вкусный обед. Вы пробовали?

– Я ем, когда срок годности выходит. Жалко ведь просто выбрасывать. Хочешь, и тебе дам?

– Нет, спасибо. Могу позволить себе и не просроченный. А вы не увлекайтесь просроченной едой. Берегите здоровье!

– Зря говорят, что готовые обеды вредны. Смотри: в нашем мало соли, зато целых пять питательных веществ! Принести тебе?

– Да, точно, на упаковке указано, что соли мало. Жить становится все лучше и лучше. Ну, давайте!

Чэха положил в пакет две упаковки лапши и обеденный сет и неторопливо побрел домой.

Вернувшись, он снова принялся за работу над фильмом. Ему хотелось оправдать ожидания, которые возлагали на него после кинопремии. Но жизнь постоянно нас предает и вместо желанного досадно награждает нежеланным. Один известный профессор сказал: «Жизнь как маятник, за плохим всегда идет хорошее…» Но собственная жизнь напоминала Чэха большой колокол, по которому постоянно били гигантской колотушкой.

Ужасный фильм.

Куда вообще смотрел режиссер?

Пожалейте время и деньги.

С первого же дня проката в двух артхаусных кинотеатрах Сеула на Чэха обрушилась волна негативной критики. Он отправлял фильм на все возможные зарубежные кинофестивали, но ни на одном из них его не приняли. Знакомые утешали его, но в их глазах он читал другое.

Почему-то в памяти всплыли протертые джинсы отца, который давным-давно бросил их с мамой. Может, будь у Чэха нормальный папа, ему не приходилось бы браться за всякую сподручную работу и он смог бы сосредоточиться на кино и помогать матери деньгами.

Нет, лучше бы он занимался кино в качестве хобби, доучился на инженерном факультете и, как хотела бы мать, устроился в крупную фирму или готовился к государственной службе…

А может, не стоило после провала фильма устраиваться в рекламное агентство… Лучше бы снимал видео для «Ютьюба»…

Да лучше бы он вообще не рождался!

Чэха прокручивал в голове причины своих неудач.

Самыми ненавистными ему днями стали те, когда он сидел один дома, в темной комнате, и за просмотром кино боролся с одиночеством и страхом в ожидании, пока мать вернется с работы…

– От каких же воспоминаний ты хочешь избавиться?

Человек рождается с мягкой и нежной, как ладошки младенца, душой, но со временем она покрывается ранами и пятнами, и постепенно их становится все больше. Но иногда она сама собой очищается и разглаживается. Некоторые из пятен придают жизненных сил и становятся годичными кольцами, как у дерева, другие же копятся, причиняя боль, оставляя раны и шрамы.

Заметив, как Чэха постоянно улыбается, Чиын подумала об обратной, темной стороне луны. С первой секунды появления в прачечной она заметила в его глазах то самое чувство, которое поймет только тот, кому доводилось испытывать подобное, – безразличие к жизни. Вероятно, на душе у него немало пятен. Чиын, обращаясь к ночному небу, прочитала заклинание и поспешила вернуться к гостю. Как и ожидалось, на футболке в нескольких местах проступили пятна.

– Можно избавиться от всех? – смущенно спросил Чэха, почувствовав присутствие Чиын, и снял футболку.

Он всю жизнь притворялся, будто у него все в порядке, и даже сам поверил в это, но, озадаченно глядя на запятнанную футболку, понял, что ошибался.

Прошло уже пять лет, как он устроился в небольшое рекламное агентство после провала фильма. А его все еще не брали на бессрочный контракт. Каждый год начальник хвалил его и кормил пустыми обещаниями, но сам не спешил указывать это в характеристике. В свои тридцать три года Чэха хотел уже получить достойную работу и наконец-то переехать из подвала в нормальную квартиру. Когда у него появлялась очередная девушка, он не хотел показывать ей свое жилище и демонстрировать столь убогий образ жизни. И как только они начинали сближаться, он спешил закончить отношения. Череда коротких встреч неизменно завершалась расставанием.

От чего же стоит избавиться? Чэха погрузился в свои мысли.

– Воспоминания за всю жизнь очистить нельзя. Ты думаешь, что, начав все с чистого листа, обязательно проживешь жизнь счастливо?

– Как вы догадались, о чем я думаю? – смутившись, замялся Чэха, рассматривая футболку.

Он и правда думал однажды: возможно ли обрести счастье, забыв все?

Кто же эта женщина, которая очищает больные души? Поначалу она показалась ему ровесницей, но в ее глазах отражалась как будто тысячелетняя печаль, удивительным образом сочетавшаяся с невероятной теплотой. Светлая грусть. Чэха впервые видел такой взгляд.

Он всегда любил смотреть людям в глаза. Слова могут обмануть, а вот глаза – никогда. Мы не можем контролировать взгляд. Кто-то признается в любви, но в это мгновение он не выражает ровным счетом ничего. Другие жалуются на трудности, а в это же самое время в нем мелькают искорки необузданного веселья. Случалось, когда кто-то убеждал его: «Поверь мне», в глазах этого человека не читалось и толики искренности. «Я скоро вернусь, подожди немного», – говорила ему мама, а во взгляде ее отражалась бесконечная печаль. С тех пор как она стала жить с новым мужчиной, он перестал видеть даже эту грусть.

– Только одно пятно. Иначе от жизни ничего не останется… Раны – это неотъемлемая ее часть. Так что только одно, самое болезненное.

В глазах Чиын читалась решимость. Ее взгляд не противоречил ее словам.

В тот момент, когда Чэха всё осознал, он задрожал всем телом.

– Я хочу избавиться от одиночества.

– Одиночества?

– Да… От одиночества, которое наступало, когда мама уходила на работу и запирала дверь снаружи.

Чэха точно не помнил, когда человек, который называл себя его отцом, бросил их. Кажется, ему тогда было три или четыре года. Он успел забыть его лицо, но помнил, как хватался за штанины старых джинсов, а еще их запах и цвет. Чэха плакал и просил папу не уходить. А тот не мог ни обнять, ни оттолкнуть сына. Так они простояли какое-то время.

После ухода отца им с мамой пришлось переехать в крошечную комнату, где они едва умещались. Мама оставляла еду, горшок и уходила на работу, запирая за собой дверь. Остаться с ребенком было совсем некому. Поначалу Чэха долго плакал и просил открыть дверь, но вскоре понял, что плачет каждый раз, когда мама уходит. И тогда Чэха нашел «друга» в телевизоре и стал проводить с ним целый день. Он чувствовал, что теперь в этой тесной комнате не один. С ним были и его ровесники, и взрослые. Когда ему надоедало смотреть в экран, он брал стул и садился к окну – наблюдать за прохожими. Зажигались фонари, а мама все не возвращалась.

Дверь тихонько открывалась, только когда Чэха уже спал, так и не дождавшись прихода мамы. Ёнчжа приносила с работы пакет с остатками еды. Он сразу узнавал этот запах: сочетание мяса, углей, пота, подгоревшей еды, медицинских пластырей. Только почуяв запах матери, Чэха успокаивался и крепко засыпал. На плечи маленького ребенка свалились все домашние дела. Избавиться бы от воспоминаний об этом отвратительном запахе.

– Я хочу забыть о том, как ждал ее. Когда за ней закрывалась дверь, мною всегда овладевал страх, но закричать я не мог.

– Тебе, наверное, было ужасно одиноко. И страшно.

– Да. И больше всего я боялся того, что мама никогда не вернется. Это для меня было самое страшное. В такие моменты я вспоминал фильмы, которые видел по телевизору. И думал, думал и снова думал. Так в моей голове стали рождаться рассказы, мне захотелось создавать фильмы. Просто смешно…

– Совсем и не смешно. Грустно.

– Да, грустно. Иногда приятно признать это, знаете?

– Знаю…

– Когда мама уходила, ее сердце тоже разрывалось на части. Я хочу стереть это воспоминание.

– Ты хочешь стереть чужое воспоминание?

– От своих тоже хочу избавиться. Раньше я не понимал, но, повзрослев, осознал, что мама пыталась любой ценой защитить меня. Тогда ей было меньше лет, чем мне сейчас. Всего двадцать девять.

– Какое интересное решение, похвально…

Чэха привык скрывать печаль за улыбкой, но дрожащие уголки губ выдавали его.

Чиын взяла из его рук футболку и великодушно предложила:

– Акция в честь открытия: один плюс один. Сегодня я избавлю от пятна твою душу, а в следующий раз приводи маму.

– Правда? Можно ее привести?

– Да, в любое время. Итак, пора начинать. Сейчас из твоей жизни навсегда исчезнет одно пятно и все воспоминания, которые с ним связаны. Уверен, что не будешь жалеть?

– Не буду. А дальше если и буду, то я справлюсь, – решительно ответил Чэха.

Он избавился бы от всех воспоминаний, будь это возможно. Забыл бы и тот день, когда занялся кино, и даже тот, когда получил приз на фестивале. Все, что так или иначе в его жизни связано с кино. Вместе с ним уйдет вся боль, которую испытывал тот маленький мальчик. А вместе с его болью исчезнет и боль мамы.

Мать и сын, пережившие тот день, когда ушел отец, каждую ночь, ложась спать, держались за руки и выживали лишь благодаря теплу, исходящему друг от друга. Чэха каждый раз молился, чтобы утро не наступило, ведь с его наступлением мама грустила оттого, что ей снова, уходя на работу, придется запереть дверь.

Чиын подошла к стиральной машине и развела руки в стороны. Следуя ее изящным, будто балетным, движениям, стиральная машина открылась и поглотила футболку Чэха.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь.

Чиын сосчитала повороты барабана. На ее глаза навернулись слезы. Прощай, одиночество. Прощай, маленький Чэха. Прощай то время, когда он любил кино.

– Ты знаешь, что в жизни самое главное? – спросила Чиын, смотря на то, как крутится барабан.

Чэха лишь в недоумении уставился на нее. Словно и не ожидая ответа, Чиын продолжила:

– Дышать. Вот что самое главное. Ведь когда мы дышим, мы живем, правильно?

– Неожиданно. Дышать, значит…

– Да. Как можно прожить без дыхания? Это самое важное. Мы дышим, едим, работаем, расстраиваемся, радуемся, ссоримся, ненавидим, временами любим, потом снова работаем, ложимся спать, идем куда-то, снова дышим. Чтобы хорошо спать, есть и улыбаться… нужно всего лишь дышать.

– Дышать…

– Да. Когда легко дышится, нам под силу преодолеть любую проблему. А наша жизнь – череда проблем, не так ли? Их всего лишь нужно преодолевать. Но побег – это не преодоление. Нужно все время смотреть проблемам прямо в глаза и решать их. Вот настоящее преодоление.

– Это ведь тяжело!

– Конечно. Безусловно! Любая трудность превращается в пятно, как годичные кольца у дерева, которые показывают, в каком климате оно произрастало. Нужно не бояться. Не переживать о том, что еще не случилось. Понапрасну не тревожиться за будущее. Кто знает, что нас ждет завтра. Важно жить именно сегодня. И так день за днем.

– Откуда вам все это известно? Вы хоть и выглядите чуть старше меня, но в вас столько мудрости, будто вы прожили тысячу лет!

Чиын усмехнулась. А он смышленый – она прожила не одну тысячу лет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Мэриголд – название цветка, общее для бархатцев и календулы. Цветы календулы выглядят привлекательно в силу своего ярко-оранжевого цвета и ценятся за лечебные свойства. – Здесь и далее, если не указано иное, примечания переводчиков.

Вернуться

2

Кимпап – популярное блюдо корейской кухни, представляет собой роллы, завернутые в сушеные прессованные листы морской капусты, наполненные приготовленным на пару́ рисом, с добавлением начинки, нарезанной или выложенной полосками, обычно квашеных овощей, рыбы, морепродуктов, ветчины и омлета.

Вернуться

3

Корейское имя Чиын дословно можно перевести как «благодеяние».

Вернуться

4

«Кладбище у моря», перевод с французского Джелала Кузнецова.

Вернуться

5

Камелии часто растут в южных, прибрежных районах Кореи. Это большие красно-розовые цветы, которые традиционно ассоциируются с любовью, страстью, тоской, ожиданием.

Вернуться

6

Пак Чханук – известный южнокорейский режиссёр, сценарист, продюсер и бывший кинокритик. Известные работы: «Олдбой» (2003 г.), «Служанка» (2016 г.). (Прим. ред.)

Вернуться