Сергей Рахманинов. Божий ангел
Маленькие рассказы о большом успехе
Николай Яковлевич Надеждин

© Николай Яковлевич Надеждин, 2024

ISBN 978-5-0064-4843-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Николай Надеждин

«Маленькие рассказы о большом успехе»

Сергей Рахманинов

Божий ангел

2024

Введение

Узнав про книжку о Рахманинове, он потребовал показать текст. Я показал. Он долго и сосредоточенно вчитывался. Затем откинулся в моем кресле. Закинул руки за голову и мечтательно произнёс:

– Какая ерунда.

Я попытался изобразить циничную улыбку (получилось так себе).

– Всё было не так. Онег рухнул после того, как Василий Аркадьевич покинул семью, а не до того. И первое знакомство Чайковского с Рахманиновым произошло совсем иначе. И с профессором Зверевым ты слегка дал маху. И вообще, какой-то Сергей Васильевич у тебя… не такой.

Разгорелась полемика, в ходе которой выяснилось, что: я совсем не разбираюсь в музыке (что, в общем-то, простительно); люблю Рахманинова интуитивно, не обладая аналитическими способностями (святая правда); и самое возмутительное, не умею (о, господи!) читать ноты!

– Как может писать о Рахманинове человек, который путает педали рояля с педалями газа и тормоза в автомобиле?!

Что я мог ответить этому одарённому человеку, профессиональному музыканту и фанату рахманиновской музыки? Только попытаться еще раз изобразить циничную улыбку.

– Нет, – сказал он в конце разгромной дискуссии, – не надо рыдать. Не надо посыпать голову пеплом и терзать ни в чём неповинную бумагу. Оставь всё, как есть. Пусть у каждого из нас будет свой Рахманинов…

И я не осмелился ему перечить.

1. Родословная

Что дает человеку знание своих корней? Странный вопрос… История жизни предков – твоя собственная, персональная история, которая позволяет ощутить себя частью человечества, понять смысл своего существования, осознать место, которое тебе отведено судьбой. Знать свою родословную должен каждый человек, вне зависимости от того, аристократических он корней или крестьянских…

Род Рахманиновых (уточним, по отцу будущего композитора Василия Аркадьевича) берет начало от Боярина Василия Рахмана, одного из внуков молдавского господаря Стефана Великого. Этот царь – фигура в Молдавии особо почитаемая до сих пор. Живший полтысячелетия назад, Стефан Великий превратил молдавское княжество в сильную страну, способную противостоять туркам, полякам, венграм и другим народам (например, татарам).

Рахманы – мифический древний народ, которому приписывают множество положительных качеств. Они упоминаются в средневековых сказаниях и легендах и считаются народом непокорным, сильным и преданным христианской вере. Неизвестно, почему Боярин Василий удостоился такого лестного прозвища (о нём мало что известно вообще). Но его потомки в истории государства Российского отличились не меньше, чем Рахман. К примеру, Иван Федорович Рахманинов, живший в восемнадцатом столетии, стал первым переводчиком на русский язык Вольтера. А Иван Иванович Рахманинов был ученым-механиком, профессором Киевского университета.

2. Отцы и деды

Родители Сергея Васильевича Рахманинова… О, это настоящие аристократы – не по рождению, по воспитанию. Они жили большой семьей – родители отца, родители матери, сами отец и мать. Василий Аркадьевич, потомственный тамбовский дворянин, был сыном Варвары Васильевны и Аркадия Александровича Рахманиновых. Его супруга Любовь Петровна была дочерью Софьи Александровны и Петра Ивановича Бутаковых, жителей Новгорода. От родителей Любови Петровны родительской семье Сергея досталось большое поместье Онег в Новгородской губернии.

И родителям, и бабушкам-дедушкам будущего композитора работать ради хлеба насущного не приходилось (но добавим – лишь до поры). Богатые помещики, знатные и достойные граждане, они обладали солидным капиталом – причем, и Рахманиновы, и Бутаковы. Однако, это вовсе не означает, что эти люди вели бездельный образ жизни. Совсем даже наоборот – особым талантом отличался дед Аркадий Александрович Рахманинов, который был великолепным пианистом и в юности брал уроки у ирландского пианиста (жившего с 1802 года в России) Джона Фильда, учителя, между прочим, молодого Глинки и Шопена.

Аркадий Александрович был личностью выдающейся и знаменитой. Он давал благотворительные концерты в Тамбове, Москве и Петербурге, водил дружбу с выдающимися музыкантами и композиторами своего времени. Не иначе, как выдающимися нельзя назвать и музыкальные способности его сына Василия Аркадьевича, который обладал даром импровизации. А супруга Василия Аркадьевича Любовь Петровна закончила консерваторию по классу фортепиано. Ученица Антона Рубинштейна, она к тому же обладала сильным и красивым голосом.

3. Онег и Семеново

Исследователи творчества Рахманинова и его биографы долгое время считали, что великий композитор появился на свет в поместье Онег близ Новгорода. Однако в современных справочниках написано, что Сергей Рахманинов родился «в усадьбе Семеново Старорусского уезда Новгородской губернии».

Дело здесь в том, что Онег указан местом рождения композитора бездоказательно и, как оказалось, ошибочно. И для того, чтобы восстановить истину, биографам пришлось покопаться в Новгородском государственном архиве, где и нашлась бумага с записью о крещении Сергея в Семеново 2 апреля 1873 года. И там же свидетельство о том, что родился мальчик именно в Семеново 20 марта того же года.

Скорее всего, матушка Любовь Петровна уехала в Семеново к родственником, чтобы под присмотром бабок и нянек произвести на свет второго сына (первым был Владимир). А вскоре после рождения Сережи, когда младенец окреп, его увезли в семейное поместье Онег, где и прошло раннее детство мальчика.

Вопрос, конечно, не принципиальный – Семеново, так Семеново. Однако, странно, что такое важное событие, как появление на свет великого композитора, о котором, казалось, известно все, оставалось под завесой тайны… Но родиной своей сам Рахманинов считал именно Онег. Его он и помнил, как родную колыбель, как место, где впервые встал на ноги и произнес первое слово.

4. Сергей

Сергей Рахманинов появился на свет 20 марта 1873 года. Он был вторым ребенком в семье. Всего у Рахманиновых было шестеро детей – сыновья Владимир, Сергей, Аркадий и дочери Елена, Софья и Варвара.

Сережа, как и его братья и сестры, рос в обстановке вседозволенности. Он делал всё, что хотел, был большим непоседой и проказником. Успокаивался лишь когда отец садился за рояль. Тогда малыш замирал, опускал голову на отцовское колено и – слушал, слушал…

Самым большим недостатком Сережи была несобранность. Избалованный ребенок, за которого всё делали взрослые. Няня убирала разбросанные игрушки, матушка кормила и одевала. Василий Аркадьевич сердился, но… лишь разводил руками. Как на этого негодника повысить голос? Нет, совершенно невозможно.

Эта всеобщая любовь и благодушное попустительство сыграли с Сергеем злую шутку. Позже, когда ему пришлось учиться в младших классах Петербургской консерватории, он был так не собран, что учебы, по сути, не получалось. Он плохо запоминал предметы (обладая при этом феноменальной памятью), отлынивал от разучивания уроков (хотя его руки сами находили нужные клавиши рояля), прогуливал занятия. Кто бы мог подумать, что из этого сорванца получится величайший музыкант двадцатого столетия?

Но потом, во взрослой жизни, Рахманинов часто говорил, что у него было счастливое детство. Отец и мать жили не очень хорошо и порой вздорили между собой. Но старались уберечь детей (насколько это было возможно) от семейных неурядиц.

5. Сережа играет на фортепиано

Впервые он сел за рояль, когда ему было всего четыре года. Отец вдруг заметил, что мальчик слушает его игру и сам тянется к клавишам. Посадил на колени, дал малышу потренькать по костяным клавишам дорогого рояля. А на следующий день матушка Любовь Петровна уже учила сынишку азам музыкального ремесла.

Поначалу это были несложные уроки – два раза в неделю по полчаса. Но вскоре оказалось, что у Сережки абсолютный слух и потрясающая память. Он запоминал пьесы на слух и потом их воспроизводил – даже спустя достаточно большое время.

Самое тяжелое в этом возрасте – усадить малыша за рояль и удержать его внимание хотя бы на эти полчаса занятий. С Сережей это было сложно вдвойне. Любви Петровне стоило больших усилий внушить малолетнему сыну, что музыка – его главное занятие в жизни, его будущая профессия. А в том, что Сережа рано или поздно станет профессиональным музыкантом, никто уже не сомневался. Василий Аркадьевич, сам талантливый музыкант, впервые в жизни видел такие яркие способности. Оставалось лишь развить их, и научить сына всему, что должен знать хороший пианист.

Это был не энтузиазм любящих родителей, убежденных в том, что их мальчик лучше и талантливей прочих детей. Уверенность отца разделяли и его друзья, приезжавшие из Петербурга погостить в Онег. Способности Сережи приводили их в полный восторг.

6. Первые учителя

Сережа получил домашнее начальное образование. Читать и писать научила его матушка Любовь Петровна. Для России конца девятнадцатого века, для быта провинциальных помещиков, какими и были Рахманиновы, вполне нормальное явление. Была, конечно, и местная школа, куда водили маленького Сережу Рахманинова. Но чаще он учился дома.

К семи годам музыка стала основным предметом, которому мальчик посвящал пять дней в неделю – по два-три часа ежедневно. Потом еще выполнял «домашнее задание» – разучивал новые пьесы, которые на следующий день предстояло сыграть своей учительнице.

Любовь Петровну к тому времени сменил профессиональный педагог – её близкая подруга, выпускница Петербургской консерватории Анна Дмитриевна Орнатская. Сама блестящая пианистка, закончившая консерваторию с малой серебряной медалью (то есть была второй на выпускных экзаменах и закончила один факультет), Анна Дмитриевна научила Сережу главному – слышать и понимать музыку. Различать интонации и чувствовать тончайшие нюансы. Именно благодаря Орнатской, музыка для Рахманинова стала тем языком, посредством которого он воспринимал мир и общался с ним. Крайне важная вещь: музыкальное восприятие – основа основ и для хорошего исполнителя и, тем более, для композитора…

Однако благополучное, безмятежное время подходило к концу. И семью Рахманиновых ждали непростые испытания и потрясения. Восьмилетний Сережа ни о чём подобном, конечно же, не думал.

7. Угроза разорения

С Рахманиновыми произошло то, что происходило с тысячами мелкопоместных дворян – они понемногу погружались в трясину бедности. Хозяйство приходило в упадок. На горизонте замаячила угроза разорения.

Устоявшийся на протяжение многих поколений провинциальный быт себя давно изжил. Онежские крестьяне в поисках лучшей доли переселялись в город. И тихая благополучная обитель – имение Рахманиновых Онег, превратился в стремительно пустеющую деревню.

Что-то надо было менять. Но… что именно? Пока Василий Аркадьевич размышлял о будущем, семейный капитал, и без того невеликий, проедался и проживался. Поместье не приносило ровно никакого дохода. И от былого благополучия остались лишь воспоминания.

Это была настоящая трагедия. Но выход был лишь один – продать имение и переехать в Петербург поближе к родственникам. К тому же нужно было думать о будущем детей. Наследства Василий Аркадьевич оставить им не мог – ему попросту нечего было оставлять. Значит, детям, и Сергею, в частности, нужна была какая-то профессия. Хотя, что значит «какая-то»? Музыка. Конечно – музыка. Карьера пианиста. Уж что-что, а достойное образование Василий Аркадьевич сыну дать мог… Так он считал до той поры, пока не переехал с семьей в Петербург и не столкнулся с настоящими материальными трудностями. Оказалось, что денег не хватает ни на что.

8. Петербург

Рахманиновы перебрались в Петербург осенью 1881 года. Они снимали меблированную квартиру, поскольку дом купить не могли. Деньги, вырученные за имение Онег, большей частью были потрачены, и на следующее лето семья была вынуждена снова отправиться в провинцию. Так они и жили – на зиму возвращались в Петербург, на лето уезжали из города к родителям Любови Петровны, в Новгород или деревню Борисово, в семейное имение Бутаковых.

Жизнь Рахманиновых сильно изменилась. Они уже не могли позволить себе былого хлебосольства, которым славились в кругу питерских музыкантов и друзей семьи. Разительно изменились и отношения между супругами. Подступающая бедность кого хочешь скрутит в бараний рог. И Василий Аркадьевич в своих неприятностей винил огромную семью и супругу, с которой, как он считал сейчас, у него не было ни взаимопонимания, ни любви…

Как Рахманиновы ни держались, но перебороть обстоятельства они не смогли. В конце концов Василий Аркадьевич ушел из семьи, оставив шестерых детей на попечение Любови Петровны. Семья Рахманиновых распалась.

А потом стало еще тяжелей. Сережа поступил в младший класс Петербургской консерватории. За его обучение нужно было платить. И материальное состояние семьи стало настолько тяжелым, что Сереже пришлось переселиться в дом тети Марии Аркадьевны, младшей сестры Василия Аркадьевича, и ее мужа Андрея Ивановича Трубникова. По сути, родная тетка Сергея взяла мальчика на полное содержание. Денег с брата на жизнь племянника она не брала категорически.

9. Консерватория

Осенью 1882 года девятилетний Сережа поступил на фортепианное отделение Санкт-Петербургской консерватории. Здесь он проучился три года и, как это ни странно (при его необыкновенной одаренности), без особых успехов.

В чем тут дело? Опять же в воспитании в ранние детские годы. Привыкнув к онежской «вольнице», Сережа, получив в Петербурге полную свободу, занимался чем угодно, только не музыкой. Младший класс консерватории – это обычная школа (в современном понимании специализированная средняя), в которой ученики получали знания по всем предметам, но особый упор делался на музыку – на обучение игре на фортепиано (были и другие отделения), а в старших классах и композиции (это было автономное отделение, обучаться на котором можно было параллельно учебе на каком-либо инструментальном отделении). Обычная школа подразумевает обычные детские заботы. Здесь были и уроки закона божьего, и физика с химией, и математика, и родной язык. Значит, были и свои отличники, и свои отстающие. Сережа, к сожалению, числился именно в последних. Он просто не желал учиться.

Возможно, ему не хватало хорошего педагога. В Петербургской консерватории воспитанием Серёжи занимался профессор Демянский, оказавшийся человеком бездушным и невнимательным. Так бывает – талант юного пианиста еще нужно разглядеть. С Сергеем этого не случилось.

10. Тетушка Мария

Проблема заключалась в семье, в которую переселился юный Сережа Рахманинов. Тетушка Мария обожала племянника и даже мысли не могла допустить, чтобы на него накричать, не говоря уже о том, чтобы взять в руки ремень. А мальчик эту слабость тетушки тут же распознал и ею воспользовался.

Проблема принуждения или не принуждения ребенка к труду (в данном случае к учебе) едва ли ни одна из древнейших проблем человечества. Можно ли применять насилие в воспитании детей в принципе (а принуждение тоже форма насилия)? Или нужно действовать другими методами – заинтересовать ребенка, пробудить в нем любопытство, использовать, наконец, различные формы поощрения? Для Марии Аркадьевны этого вопроса не существовало. Она была уверена, что принуждать к чему-либо ребенка нельзя. Пусть делает то, что хочет. Кто, в конце концов, сказал, что Сережа должен стать именно музыкантом?

С маленького попустительства началось большое разгильдяйство. Дело дошло до того, что в консерваторию стали вызывать матушку Сережи. И ей пришлось краснеть перед преподавателями за нерадивого сына, который, конечно, «играть умеет, но к обучению не имеет абсолютно никаких способностей».

И снова Любовь Петровна стояла перед непростым решением. Забрать сына из консерватории? Но это означало крушение всех надежд.

11. Бабушка

На самом Сергее эта история с Петербургской консерваторией сказалась довольно тяжело. В отроческом возрасте ощущать себя вечно отстающим – так недалеко и до устойчивого комплекса неполноценности. Тем, в общем-то, и закончилось. Уже всемирно известный музыкант, Сергей Рахманинов панически боялся… нет, не провала – шумного успеха!

Когда зал поднимался с мест и начинал рукоплескать, Рахманинов в панике убегал за кулисы, запирался в гримерке, садился перед зеркалом и, обхватив голову руками, с тоской повторял одно слово – «сапожник, сапожник». Он считал себя полным ничтожеством и обманщиком. Человеком, которого публика принимает за кого-то другого… Задумайтесь – гений, величайший пианист современности, композитор огромного дарования страдал тяжелым комплексом неполноценности. Непостижимо…

Детство – очень опасная пора. Человек, особенно растущий, с неустоявшейся еще психикой, как тончайший часовой механизм, который легко повредить неосторожным встряхиванием. Небольшое (казалось бы) потрясение, случайная и совершенно ненарочная обида и – человек получает такое ранение души, которое потом залечивает годы.

Сережины комплексы лечила бабушка Софья Александровна Бутакова. Она забирала внука в имение Борисово, чтобы обойти с ним ближайшие монастыри и церкви. Звон колоколов, стройный церковный хор – вот истоки рахманиновского шедевра «Всенощное бдение». Вот секрет его удивительно тонкой, возвышенной духовной музыки.

Свою бабушку Софью Сережа просто обожал.

12. Москва

Совет перевести Сережу в Московскую консерваторию дал племянник Василия Аркадьевича Рахманинова, двоюродный брат Сережи Александр Ильич Зилоти. Сам еще молодой человек (на десять лет старше Сергея), он только что окончил класс профессора Николая Сергеевича Зверева.

Саша Зилоти был любимцем семьи Рахманиновых. Очень одаренный пианист, после окончания консерватории он продолжил обучение у Николая Рубинштейна и Ференца Листа. А в 1888 году, 25-ти лет от роду, Александр Ильич вернулся в стены родной Московской консерватории, чтобы стать педагогом и занять профессорскую должность рядом со своим учителем Зверевым.

Вообще, традиции Московской консерватории сегодня выглядят легендами, сказками «со счастливым концом». Мыслимое ли дело – профессора консерватории помимо работы со студентами занимались еще и воспитанием лично ими отобранных «любимчиков», которых принимали на полное содержание (исключительно из личных средств профессоров!) и вели до выпускных экзаменов. Правда, чести такой удостаивались только исключительно одаренные слушатели консерватории…

Когда летом 1885 года Сережу привезли в Москву и представили Николаю Сергеевичу, профессор Зверев предложил будущему ученику сыграть сложную фортепианную пьесу. Через пять минут Зверев остановил юного Рахманинова и сказал:

– Вы зачислены в слушатели, молодой человек.

А потом обернулся к матери Сережи и сказал:

– Любовь Петровна, ваш мальчик необыкновенно талантлив. Я его забираю. Ни о чем не беспокойтесь, у него будет все, что ему нужно.

13. Профессор Зверев

О таких людях, как профессор Зверев, говорили не просто великий педагог, а «педагог с большой буквы». Это был очень добрый, очень талантливый и очень дотошный человек, для которого музыка была смыслом жизни. Лучших учеников он брал в свою семью и воспитывал, как сыновей… Заметим – речь не о бедных учениках (хотя Рахманиновы к тому времени почти бедствовали), речь о талантливых.

В числе воспитанников Зверева великие имена – Александр Зилоти, Александр Скрябин, Константин Игумнов, Матвей Пресман и, конечно же, Сергей Рахманинов. По сути, Зверев содержал частный пансион, но порядки в нем были точно такие же, как в семье профессора. Юные слушатели консерватории (а это были все те же начальные классы) жили каждый в своей комнате, обедали за общим столом с профессорской семьей и считались такими же детьми, как и родные дети Николая Сергеевича.

Обучение своих подопечных оплачивал сам Зверев. Он же покупал им учебники, одежду, давал деньги на карманные расходы. Зверев не обращал внимания на достаток родительских семей своих воспитанников. Его волновало лишь одно – талантливого мальчика надо как следует выучить и сделать мастером в своей профессии. Зверев был ювелиром, который из самородков вытачивал великолепные драгоценности, которые затем становились не просто украшением – национальным достоянием России…

Безумный богач? Или святой? Нет, просто хороший, великолепный учитель. А учителя такого уровня в царской России были людьми весьма и весьма богатыми.

14. Дружище Скрябин

«Слава» неуспевающего ученика, тянущаяся за Рахманиновым из Петербургской консерватории. Зверевым была не просто забыта, а с негодованием отвергнута. Как может не успевать маленький гений? А в том, что его ученики истинные гении, Николай Сергеевич ни минуты не сомневался. С посредственностями он попросту не желал иметь дела – обычные не столь одаренные ученики платили за обучение профессору и консерватории в целом немалые деньги.

Зверев был не единственным учителем Рахманинова. Но главные уроки жизни преподал все-таки он. Он научил Сережу трудиться до седьмого пота. Он научил любить музыку, жить музыкой и даже мыслить музыкальными фразами. Николай Сергеевич часто повторял: «Поймите же вы, что жизнь можно прожить бесцельно и глупо. А вы рождены ради того, чтобы дарить людям музыку. И поэтому вы необыкновенно счастливы – вы знаете, зачем появились на свет…»

А еще частный пансион Зверева подарил Сереже Рахманинову замечательных друзей. В числе самых верных, самых близких был Саша Скрябин. Они с Сережей были погодками – Саша старше на год, а в 12-летнем возрасти эта разница воспринимается, как «другое поколение». Но они быстро сблизились и дружбу эту пронесли до самой кончины Скрябина в 1915 году. И потом, лившись друга, Рахманинов часто тосковал, вспоминая «дорогого Сашу».

Профессор Зверев сделал своих блистательных учеников не только великими музыкантами. Он сделал их настоящими мужчинами, умеющими отвечать за свои слова и умеющими дружить.

15. Сергей Иванович Танеев

В 1887 году 14-летний Сергей, благодаря усилиям своего учителя Николай Сергеевича Зверева, достиг такого исполнительского мастерства, что начал импровизировать. Это были вариации на темы классических произведений. Еще невнятные и не очень стройные композиции, которые мгновенно рождались в голове Сережи, жили считанные мгновенья и тут же умирали – вместе с затихающими звуками рояля.

Однажды импровизационные упражнения Рахманинова услышал Сергей Иванович Танеев, великий русский композитор и тоже профессор Московской консерватории. Импровизации Рахманинова привели Танеева в полный восторг. И два года спустя, в 1889 году, Сергей параллельно с учебой на фортепианном отделении консерватории стал посещать занятия по композиции, которые вел Танеев. Успехи молодого Рахманинова были столь убедительны, что Танеев открыто всем говорил, что считает Сергея «своей главной надеждой». И не ошибся!

С Танеевым Сергей Рахманинов поддерживал дружеские отношения долгие годы, считая его главным советчиком и старшим другом. Эта дружба прервалась все в том же страшном для Рахманинова 1915 году, когда Сергея Ивановича не стало…

Еще одна заслуга профессора Зверева – он настойчиво тянул своих учеников на все симфонические концерты, а затем вел их в гримерные, чтобы они лично познакомились с великими музыкантами современности. Он вводил молодых пианистов и будущих композиторов в закрытый круг деятелей искусства. Чтобы эти неоперившиеся птенцы почувствовали себя в этой среде своими. И чтобы коллеги Зверева увидели, кто подхватит эстафету… Неоценимая услуга для молодых талантов.

16. Василий Ильич Сафонов

На жизненном пути нам попадаются люди очень хорошие, оказывающие на нас самое что ни на есть благотворное влияние, люди просто хорошие, которые не оставляют заметного следа в нашей судьбе, и множество незнакомых и малознакомых людей, к которым мы совершенно равнодушны… Но есть еще один тип людей. Для кого-то они, наверное, хорошие, а для нас – едва ли ни враги. Это люди, которые оставили в нашей судьбе черный след.

В жизни молодого Рахманинова таким стал Василий Ильич Сафонов, блистательный пианист и профессор Московской консерватории. В 1889 году он стал директором консерватории.

Сафонов и раньше косо смотрел на Зверева. И его учеников явно недолюбливал, считая, что у настоящего педагога любимчиков быть не должно. В чем-то Сафонов был прав. Но другой вопрос – в чем был неправ профессор Зверев? В том, что он воспитал плеяду великих музыкантов того самого легендарного «серебряного века»?

К постепенно осложнявшимся отношениям с руководством консерватории прибавился серьезный конфликт Рахманинова со Зверевым. Николай Сергеевич считал, что имеет право распоряжаться судьбой воспитанников так, как считает нужным. Рахманинову он прочил будущее великого исполнителя. И его увлечение сочинительством (как, к слову, и сближение с Танеевым) категорически не одобрял. В конце концов профессор Зверев и Рахманинов смертельно повздорили. Сергей переселился к тетушке Варваре Сатиной, сестре отца. Николая Сергеевича уход лучшего ученика расстроил. А сами неприятности в консерватории явно сократили его дни – профессор умер в 1893 году в возрасте 60 лет…

17. Петр Ильич Чайковский

Впервые с Петром Ильичом Чайковским судьба свела Рахманинова еще в 1886 году. Профессор Зверев представил великому композитору, посетившему стены Московской консерватории, своих юных воспитанников. Эту встречу Сережа почти не помнил – она так переволновался, что едва ни разрыдался, когда увидел улыбающегося Чайковского.

Но и потом Чайковский наведывался в консерваторию, чтобы «проведать своих». Обладая тончайшим чутьем на талант, с восторгом относящийся к успехам молодых коллег (чувство зависти было настолько же чуждо Чайковскому, как стремление к деньгам или к закулисным интригам), Петр Ильич внимательно следил за творчеством начинающих музыкантов.

Рахманинова Чайковский выделял особо. Великий композитор не стеснялся хвалить учеников Зверева в глаза, зная, что профессор держит своих любимцев в ежовых рукавицах. Хотя, на самом деле это было не так – Зверев был щедр на похвалы, он даже говорил педагогам консерватории, что не стоит бояться перехвалить учеников, нужно бояться того, что ободряющее слово не будет произнесено вовремя, и это может обернуться трагедией в жизни молодого музыканта. Зверев ужасно смущался – он обожал Чайковского не меньше, чем его ученики, которые слушали Петра Ильича раскрыв рты, чем часто веселили композитора.

О Рахманинове Пётр Ильич говорил Звереву, что Сергей, вне сомнений, лучший из его учеников. Особенно Чайковского удивляли физические данные Сергея. У Рахманинова был высокий рост и очень большие, гибкие кисти рук.

18. Сатины

Причина ухода Сергея от любимого учителя Николая Сергеевича Зверева была еще и в том, что профессор занимался только детьми, а консерваторских старшекурсников принимали другие преподаватели. Следующим после Зверева преподавателем по классу фортепиано Сергея стал двоюродный брат, тот самый Александр Ильич Зилоти, который посоветовал родителям Рахманинова перевести сына в Московскую консерваторию. Для самого Зилоти обучение Сергея стало началом педагогической деятельности, в которой он весьма и весьма преуспел.

Что же касается нового пристанища, то семья Сатиных – родной тетушки Сергея Варвары Аркадьевны и ее супруга Александра Александровича – стала для молодого Рахманинова такой же своей, какой была родительская семья. В доме Сатиных его всегда ждали, как собственного сына. Сюда, в московский дом Сатиных из Петербурга приезжала матушка Любовь Петровна с братьями и сестрами Сергея. У Рахманинова в этом доме была собственная комната. Был хороший инструмент, на котором он мог заниматься и оттачивать мастерство пианиста.

Нельзя сказать, что Сатины процветали. Их, как и семейство Рахманиновых, коснулся кризис, охвативший мелкие поместья российской провинции. Но в отличие от Василия Аркадьевича, Александр Александрович был человеком упрямым и предприимчивым. Нет больших капиталов, значит… будем сами зарабатывать на жизнь.

19. Ивановка

В собственности Сатиных было небольшое имение в Тамбовской губернии – село Ивановка. Когда-то ивановские поля обрабатывались крепостными крестьянами и приносили неплохие доходы. Теперь же Александр Александрович прибег к наемной рабочей силе и сумел организовать сельскохозяйственное производство так, что Ивановка после ряда «несчастных» лет возродилась. Люди отсюда не уезжали, а само имение стало приносить Сатиным какой-никакой доход.

Летом 1890 года, сдав экзамены и перейдя на следующий курс консерватории, Сергей отправился на лето в Ивановку вместе с Сатиными. Чудесные места, чудесный дом, чудесная атмосфера дружной любящей семьи. Рахманинову так славно работалось в Ивановке, что вскоре он сделал ее своей главной творческой «резиденцией» – с любезного приглашения Александра Александровича, который и слышать не хотел, чтобы Сережа отправился на лето в какое-либо иное место.

Пройдут годы, и Ивановка станет собственностью великого пианиста и композитора. Не безраздельной и полной – Рахманинов получит долю собственности, разделив ее с Александром Александровичем и членами семьи Сатиных. Это будет их общий договор. К тому времени Рахманинов еще больше сроднился с Сатиными – он стал мужем их дочери. И тесть, надо признаться, не мог на зятя нарадоваться…

Но все это будет намного позже. Пока же юный Сергей наслаждался великолепием среднерусской природы.

20. Наташа

И в московском доме Сатиных, и в их поместье в Ивановке дела у Сережи Рахманинова шли просто превосходно. Но не только доброе отношение и сердечность Сатиных была тому причиной. Была еще Наташа – двоюродная сестра Сергея. Наталья Александровна, совсем еще девочка (Наташа была на 4 года младше Сергея), к которой Рахманинов относился с особым душевным теплом.

Пока Наташа была еще девочкой-подростком, сорванцом. С ней Сергей с удовольствием носился по двору поместья, гулял по Москве, играл девочке свои первые фортепианные пьесы, которые кроме нее никто не слышал. Но с годами они настолько привыкли друг к другу, настолько сроднились, что дружба переросла в нечто большее. И в 1902 году, когда Наталье исполнилось 25 лет, они с Сергеем Васильевичем стали мужем и женой…

Как и любовь к профессии, любовь к женщине требует воспитания – прежде всего, чувств. Сергей Васильевич, а тогда еще просто Сергей, шел к своей любви долгие годы. Он привыкал, приучал себя к Наташе и Наташу приучал к себе, к своим пристрастиям, к своему страстному служению музыке.

Но возникает вопрос… все же родственники и достаточно близкие. Двоюродные брат и сестра… Но в дворянской среде, достаточно замкнутой и ограниченной узкими рамками (посмотрите на учителей Рахманинова, на людей, которым он обязан своим становлением – среди них очень много родственником будущего композитора) в сближении и последующем браке двоюродных брата и сестры не было ничего странного. За аналогиями можно обратиться к истории… королевских семей.

21. Первый концерт

В конце мая 1891 года Сергей Рахманинов стал дипломированным пианистом. То есть сдал экзамены и получил диплом Московской консерватории – одного из самых престижных музыкальных вузов девятнадцатого века. Экзамены сдал, но учебу еще не закончил. Ему предстояло защитить диплом композитора, а для этого проучиться еще целый учебный год. Поэтому окончание учебы на фортепианном отделении консерватории можно было считать промежуточным итогом многолетней работы.

Рахманинов уже много и весьма успешно сочинял, но пока не решался представить свои опусы на суд публики. Но играл, играл много и увлеченно. И готовился к первому в жизни большому концерту.

Концерт был намечен на 30 декабря 1892 года. В этот предновогодний праздничный день в большом зале Московской консерватории молодой Рахманинов должен был сыграть сложнейшие музыкальные произведения, впервые продемонстрировав московским меломанам и профессорам консерватории своё мастерство… Но никто не предполагал, что этот день станет днём премьеры Рахманинова как композитора. В программу концерта были включены его четыре пьесы – две для виолончели и фортепиано, и две пьесы-фантазии для фортепиано.

Концерт прошел с огромным успехом. Рахманинов впервые почувствовал, что такое аплодисменты благодарных слушателей. И… убежал за кулисы едва ли ни в слезах. Он считал, что сыграл очень плохо. Ему было стыдно… Кто бы только мог предположить, что творится в его душе? А консерватория чествовала юного гения. Да, уже определенно – гения.

22. Выпускник

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.