Данила Дунаев
НЕмаяковский. Стихи

© Данила Дунаев, текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Посвящается А. Д. Д.

Предисловие

В эпилоге «Тёплого безразличия» я описал, как нумеролог Елена семнадцать лет назад предсказала мне, что после сорока я начну писать.

Тогда я ни слова не сказал ей о том, что пишу уже давно и примерно с семи лет сочинял захватывающие, как мне казалось, истории, а с двенадцати – писал небольшие стихотворные эпиграммы на своих одноклассников, которые меня иногда просили прочитать на утренниках. К Елене мы ещё вернёмся.

В первом институте (МАИ) на фоне сценариев для КВН и самодеятельных постановок я стал всё чаще писать стихи, вдохновляясь влюблённостью то в девушек, то в психологию. Но по-настоящему серьёзно моя страсть к стихосложению раскрылась после Театрального Института имени Б. В. Щукина, когда я сначала вынужденно, а потом самостоятельно увлёкся классической русской и зарубежной литературой.

Но нет, вы бы не увидели меня постоянно сидящим с книгой. Моё внимание широко и хаотично поглощало тексты на манер героя из фильма «Газонокосильщик», который после проведённых над ним генетических экспериментов превратился из дебила в живой компьютер и получил возможность понимать песню целиком по первым трём её секундам, а книги читать «по диагонали», просто разглядывая несколько случайно открытых страниц.

Театральный институт откупорил мою нервную систему, ибо главным инструментом обучения там был стресс. Приходилось делать много всего очень быстро и на пике эмоций. Это открыло во мне суперспособность, которая потом стала проклятием для меня на долгие годы.

Мои гипервнимательность и гиперактивность, знаете ли, – то ещё развлечение. Для своего усмирения они требуют тотальной сосредоточенности на чём-то или на ком- то. Цитируя себя самого, скажу, что к настоящему моменту я просто научился «водить» этот «автомобиль», попутно изучая его устройство.

И главным моим помощником в этом самоисследовании стала моя любимая лень. Потому что лень является обратной стороной активной деятельности, а моя гиперактивность, как оказалось, требовала от меня гиперлени.

Дорогу осилит идущий, путь осилит мыслящий, а истину – только ленивый.

Долгие годы мне было лень писать книги, которые казались мне, как сказал однажды о философии Виктор Пелевин, «анфиладами лингвистических тупиков», и мне хотелось выражать мысль как-то быстрее и более ёмко. Я торопился. До ударившей меня наковальней фразы Димы Нагиева «я научился ждать» были ещё годы и годы. Каждый раз, когда мне нужно было записать что-то в ёмкой, математической, имеющей в себе глубокий эмоциональный заряд форме, я писал стихи.

Со временем у меня появился чёткий ценз, точно ли я выразил мысль в стихах. Это были слёзы. Если я не расплакался над завершённым стихотворением, значит, оно не закончено. Потому что слёзы, как и смех, – это «смерть мысли». Когда ты совершенно точно понял, что прочитал или услышал.

Сами по себе слёзы радости и горя – это реакция мозга на узнавание или завершение чего-то. Это невротический импульс глубокого удовлетворения от взаимопонимания или осознания какого-то факта. Мы смеёмся над анекдотом, потому что узнали себя в нём с неожиданной стороны и рады согласиться с такой трактовкой нашей жизни.

– Доктор, мне так плохо. Я хочу умереть. Посоветуйте мне что-нибудь.

– Ну что вы, голубчик, не надо так. В нашем городе выступает всемирно известный клоун Бальяччи. Он абсолютный гений. Сходите на его шоу, и вам станет легче.

– Но, доктор, я и есть Бальяччи.

Так же и со слезами. Если вы плачете, значит, вы что-то поняли. Значит, очередной истории пришёл либо абсолютный и бесповоротный конец, либо вы истинно его жаждете. И тогда слёзы высвобождают грусть. Потому что, когда мы смеёмся, мы хотим ещё один анекдот. Но когда мы плачем, мы уже ничего не хотим.

Счастье взрывается, радость вибрирует, и только грусть оставляет всё таким, какое оно есть.

Эта книга пропитана моими слезами. И счастливыми, и горькими. И я даже представить себе не мог, как тяжело будет собирать мозаику моих прозрений в портрет моей жизни, выраженный в строгой лингвистически-математической форме стихосложения. Это оказалось намного труднее, чем писать и править обычный текст. Потому что стихи требуют огромной концентрации ритма и смысла в небольшом количестве слов.

Сев за свои дневники и перелопатив двадцать с лишним лет жизни за считанные дни, я впервые за долгое время буквально физически ощутил, что такое «квадратная голова». Перечитывать, систематизировать, редактировать и дописывать до необходимой структурной кондиции всю прожитую жизнь оказалось делом мучительным. Я как будто вставлял себе в голову информационные чипы из разных периодов жизни и проживал большие отрезки времени за минуты, как это было показано в серии «Проветренный мозг Морти» культового мультсериала «Рик и Морти».

И дело тут даже не в стихах, а в тех событиях, той реальности, том мне, которые были вложены в итоговые тексты. Наброски, этюды и хаотичные записи предстали передо мной тяжеленными картинами Босха: записи извивались смыслами, как диковинные существа; воспоминания били меня то током, то розгами; приходящие выводы титаническими БелАЗами вываливали на меня своё содержимое. Клянусь, я думал, что мне будет легко прогуляться по волнам моей памяти, а это оказалась «Долгая прогулка» Стивена Кинга.

Но не пугайтесь. Я собрал для вас самое главное, самое отборное, самое целебное. Запаситесь цветными стикерами, чтобы потом возвращаться в мою смысловую аптеку. Только помните, что в ней лежат не лекарства, а рецепты.

Как и обещал, в финале этого вступления я возвращаюсь к Елене, у пророчества которой есть две стороны – бытовая и мистическая.

Бытовая сторона заключается в том, что я всегда был поэтом и писателем, и Елена, раскинув карты, всего лишь наблюдала за тем, как я, хмурясь над значениями картинок, пытался витиевато и поэтично их расшифровывать.

Будучи, судя по всему и в первую очередь, хорошим психологом, она увидела потенциал ещё зелёного и неоперившегося меня, а дальше в ход пошла социальная статистика, которая утверждает, что мужчины переживают кризис среднего возраста в среднем с тридцати пяти до сорока пяти лет. Елена просто взяла усреднённый возраст и подставила к нему напрашивавшееся уже тогда занятие.

Мистика же заключается в том, что чтобы дать такой долгоиграющий прогноз, не достаточно быть просто психологом. Соответственно, Елена смогла грамотно прочитать значения цифр, связанных со мной, и выдать весьма точное заключение о моём будущем.

Для большинства людей цифры остаются рабами ценников в магазине и номеров кредитных карт. Но только не для Пифагора, который в своё время организовал тоталитарную секту, поклонявшуюся именно Цифре, утверждая, что «Бог есть Число». Поэтому дело тут далеко не только в Елене и её увлечении нумерологией.

Всё далее написанное в этой книге написано когда-то мной мне же. Каждая буква в каждый момент. Кому бы я ни посвящал стихотворение, оно всегда было о том, что я должен буду рано или поздно понять сам. Эту книгу можно сравнить со знаменитым монологом «Идущего к реке», с той лишь разницей, что мой монолог растянулся на два с лишним десятилетия.

Долгое время, перечитывая свои стихи и переслушивая свои песни, я удивлялся, откуда я знал своё будущее. Половина того, что вы прочитаете, написано десять-пятнадцать-двадцать лет назад, и меня до сих пор берёт оторопь от точности того, как когда-то мной были описаны периодически приходившие ко мне же потом инсайты.

В принципе это тоже объяснимо в бытовом ключе, так как, написав когда-то что-то, я могу бессознательно следовать написанному, не особо стремясь развиваться.

Но тут возникает вопрос – откуда у двадцатилетнего парня брались формулировки сорокалетнего мужчины? Почему сорокалетний я теперь восторгаюсь мышлением меня-сопляка? И как ко мне пришли универсальные для моей отдельно взятой жизни формулы уже в тот период, когда я ещё толком не отличал желания от потребностей, а любовь от секса?

Эйнштейн сказал: «Бог не играет в кости». Его теория относительности свела с ума весь мир глубиной, изяществом и строгостью математического языка. Именно она стала предвестником открытия квантового мира и мира мультивселенной, в которых сомнению подверглось вообще всё, что люди знали благодаря классической ньютоновской физике. И именно теория относительности впервые указала на то, что время в нашем мире является вполне конкретным измерением. Оно никуда не течёт, а существует как особенность нашего восприятия, привязанная к пространству, и в каждый момент имеет конкретные координаты в виде нарезки кадров, которые наше сознание видит как квазиреалистичное кино. Нет никакого прошлого и будущего, а есть одно сплошное настоящее, через которое наше сознание движется, как иголка по виниловой пластинке.

Хотя, простите, это же пластинка движется под иголкой, да? Но только не с точки зрения иголки.

Таким образом, в этот самый момент, когда вы читаете этот текст, Александр Македонский со своей армадой входит в Индию, мои мама и папа наслаждаются первым годом знакомства, а я подписываю кому-то из вас свою только что вышедшую вторую научно-популярную книгу о превратностях существования коллективного и частного бессознательного, которое мы наследуем от родителей и с которым нашему сознанию необходимо выстроить доверительные взаимоотношения.

Всё уже произошло, мои дорогие. Кино уже снято. И его показывают раз за разом в специально отведённом для него кинозале. Ницше называл это «вечным возвращением», и в этой нашей вселенной всё и всегда будет только так, как оно происходит здесь. Есть и другие «фильмы», но наша отдельная вселенная дышит, взрываясь и коллапсируя, моноколесо её Сансары делает оборот за оборотом, и всё повторяется, повторяется, повторяется, а каждый из нас раз за разом играет свою роль, твердя то самое «я так и знал(а)».

Научный мир уже давно задаётся вопросом, создаём ли мы что-то в принципе или же мы постепенно открываем уже кем-то созданное, как постепенно открываются для нас суммы денег под защитным слоем на лотерейном билете, бережно размещённые на нём задолго до его покупки.

Наши органы чувств часто обманывают нас во имя выживания, и единственным способом заглянуть дальше собственного носа для нас становится математика, которая связывает всё сущее, от количества и расположения небесных тел до количества и цвета новорождённых кроликов на ферме.

Да и сама математика – это изобретение или открытие?

По всё той же теории относительности, мне всегда был доступен весь массив данных моей персональной жизни, вписанной в водоворот человеческого существования, а эта книга – густой и питательный их концентрат, который мне удалось собрать на этом витке нашей общей кармической карусели через математику слова в живых и дышащих формулах.

И если по какой-то «случайности» Елена прочитает этот текст, я бы хотел сказать, что преклоняюсь перед её талантом математика. Многие математики, кстати, больше поэты, чем учёные. Я рад подтвердить опытом статистику возникших в её голове образов и предоставить собственную образную статистику тем, кто уже начал догадываться о том, что в нашем мире ничего и никогда не происходит случайно.

Исследуйте, вникайте, сравнивайте, подтверждайте, спорьте. Другими словами, пользуйтесь на здоровье.

Пролог

Я точно знаю, что вот здесь
Я весь до крошки где-то есть
Но сам себе стою стеной
И я не виден мне за мной

«Мои тараканы останутся при мне…»

Мои тараканы останутся при мне
Не понятые «правильными» вами
Но скажет же мне кто-нибудь «привет!»
Услышав шорох где-то за словами?

«Когда роковая зовёт рокового…»

Когда роковая зовёт рокового
И вместе им просто всё и легко
Тогда ампир бытовой и совковый
Изящным становится рококо

«Во мне ещё много дури мясистой…»

Во мне ещё много дури мясистой
С начинкой перчёной из листьев шпината
Несущейся громким неистовым свистом
Под купол моей одиночной палаты
Меня куролесит коктейль из гормонов
Помноженный водкой в сто тысяч раз
От плясок шаманов до песен мормонов
Бросающий тело в дрожащий экстаз
Я полон кишками наружу рвущей
Закрытой за сейфовой дверью веры
В далёкие славные райские кущи
Берущей лады на моих нервах
И мне наплевать на всё то, что я прожил
Коль голод в груди моей не утолён
Пляшу, как безумный, и корчу я рожи
Ловите мой кач и пойте мой стон!

«Я понял, почему я люблю быть пьяным…»

Я понял, почему я люблю быть пьяным
Это как будто ещё тело не найдено
Когда ты ещё не родился и не рвёшься рьяно
Расплачиваться за грехи своих прадедов
Это когда ты как будто в самолёте
Сидишь в стремительном движении
Когда кричишь внезапно «вы врёте!»
Вскрывая былые свои унижения
Это решения, необходимые тебе, как воздух
Это лавина страсти, сдержанная когда-то
Это когда ничто оказывается не поздно
А железные принципы становятся ватой
Пьянство – искусство, оно в венке из роз
Видит героя в каждом таракане умственном
Но если ищешь ответы, забыв вопрос
Лучше проспаться, чтобы к нулю вернуться

«Рыболовным крючком на сердце повисла…»

Рыболовным крючком на сердце повисла
Красопета моя, красопета
И давно уж украла все мои мысли
Так что я ожидаю ответа
На слегка тривиальный, но важный вопрос
Вам чего, моя дорогая?
Я навряд ли для вас благородный Атос
И зачем я вам – не понимаю
Вы боитесь кивнуть или выпустить взгляд?
Стать первее меня виноватой?
Ну зачем же вы так, буду только я рад
И запомню навек эту дату
Так откройте же мне свой ужасный секрет
Что у вас давно уж в запасе
Всё взаимно у нас? Или же нет?
Или тратим мы время напрасно?
Что у вас на вашем прекрасном уме?
Что на сердце? Это важнее
Вы признайтесь во всём случайному мне
Иль гоните уже меня в шею

«Славься-славься, шизофрения!…»

Славься-славься, шизофрения!
Слоями жира ложись и не спи
Всегда буду настороже с людьми я
И всегда будет ток в моей цепи
Прячься-прячься, моё лукавое
Развращённо-трепетное нутро!
Ибо день грядёт, когда слогами я
Стрéльну в Вечность сигнальный свой патрон
Бейся-бейся, сердце! Кровь, ползи
Через бляшки холестериновые
Что налипли по сосудам меня злить
Кого любил, с теми на «вы» я
Лейся-лейся, песня в моей груди!
Через крик, рыдания и кашель всяческий
Хоть и медленно, но растёт качество
Этих встречных на моём пути

«Всего на пять минут…»

Всего на пять минут
Представь, что всё случилось
Что ангелы поют
И я – твой дурачина
Что нет нужды теперь
Читать себе морали
И счёт былых потерь
Мы оба перестали
Вести за разом раз
И кофе уж допит
Идём с тобой в магаз
Чего-нибудь купить
Берём вина и пластик
Садимся на скамейке
Устраиваем праздник
Своей лихой семейке
И в этот самый миг
Волна накроет нас
Княжна и еретик
Электра, Фантомас
Ты что-нибудь вдруг скажешь
Из несказанно важного
Я поддержу и с каждого
Из нас смахнём мы сажу
Нам есть о чём молчать
И в том, пожалуй, суть
И будем мы опять
В паузах тонуть
Скамейка, парк, река
Бликует там и тут
Мы рядом на века
Представь на пять минут

«Что поверхностно – не безобразно…»

Что поверхностно – не безобразно
Оно просто стоит обездвиженно
И работает безотказно
Не имея признаков жизни
Пустотелое, предсказуемое
Замороженное, беспрепятственное
Обеззаражено, без зуда и
Никогда не хочет меняться
Только если взглянешь сознательно
Веки слипшиеся открыв ленно
То увидишь, что создателем
Ты являешься виртуальной Вселенной
Озарение как ниоткуда
Вдруг придёт к тебе наконец
Если правильно жить стало нудно
То не так уж и страшен пиздец

«Я верен себе и морально крепок…»

Я верен себе и морально крепок
Трезв ненасытно и алчно горд
Я сам из себя себе же слепок
На памятник в ряд уважаемых морд
Я самый непримиримый спорщик
На всевозможно правые темы
Во мне закипает наваристый борщик
Набитый идеями и поэмами
Я бесконечно неутомимый
Противник незнания сути основ
Я знаю, что точно недопустимо
И где нужен крепкий сосновый засов
Я сух и желчен ко всякой мелочи
Бесчеловечной похоти вечной
И надо сечь всех от пят по плечи
Кто от человечьих устоев далече
Я прав. Я уверен. Я мудр и светел
Смиренно готов к общественной святости
Я лучше всех! И ещё я наметил
Убить в себе тягу ко всяким слабостям
Я Тор! Я Геракл! Немаленький Будда!
Я идол любого принявшего страх!
И вся эта мощь во мне будет покуда
Со мной остаётся мой недотрах

«Ты вся такая нервная…»

Ты вся такая нервная
Ты вся такая взрослая
Ты вся такая первая
Ты вся такая грозная
В тебе так много важного
В тебе так много умного
И в повороте каждом ты
Таинственно упругая
Тебя не взять наречием
Тебе не вскрыть сознание
И личность человечая
Твоя налита знанием
О фактах всевозможных
Любых тенденций сутями
Но как же тебе сложно
Хотя б на миг вздремнуть и
Явиться миру девочкой
Бесстыжей, хрупкой, маленькой
С берёзовою веточкой
В стоптанных сандаликах
И рассмеяться искренне
Всему, что накопила ты
Словам глубокомысленным
Официальным выкладкам
Расплакаться как следует
Потребовать внимания
И подобрать себе дуэт
В песочницу незнания
Пересмотреть все мультики
Которых ты не видела
И разобрать на шпунтики
Игрушки все до винтика
Ну что ты? Не смотри ты так
Ведь всё в тебе зарыто
Ты лучше той в сто тысяч крат
Которой ты прикрыта

«Из тьмы веков на свет сегодняшнего дня…»

Из тьмы веков на свет сегодняшнего дня
Я так же, как и вы, «случайно» народился
Возможно, каждого из вас, как и меня
Терзает мысль «как это случилось?»
Как так случилось, что я глух и туп?
Как так случилось, что бессилен?
Бессмертный в детстве, теперь я полутруп
И, словно мотылёк, булавкою пришпилен
В квартире со стеклянным потолком
В которую заглядывает Нечто
Оно и страх, оно и в горле ком
Оно мурашек бьёт картечью
Но и даёт на каждый день запас любви
Абы к чему, лишь бы куда потратить
И карточка пустеет быстро, се ля ви
Но есть надежда – средство от апатии
Качели эти тошнотворно обожаемы
И синусоида бряцает на нервах
Из-за неё же постоянно забываем мы
О тех богатствах, что хранятся в наших недрах
Но все они лежат там до поры,
Чтоб доготовиться, дойти и докоптиться
И если жизнь – всего-то повод для игры
То смерть – никак не повод торопиться

«Если ты хочешь изменить мир…»

Если ты хочешь изменить мир
Люби женщину. Только одну
Но не как опытный точный кассир
Знающий, как обсчитать, обмануть
Не проводи параллель между всем
Что обижало тогда и потом
Зёрна сомнений в эго посей
И поливай их домашним вином
Если ты хочешь изменить мир
Люби женщину. Только одну
Слушай в душе звук вешних лир
Пробуй быть честен сто раз на дню
Будь тем, кто может взять и простить
За необъятность свою же мечту
И весь измазан в житейской грязи
Знает, что любит именно ту
Если ты хочешь изменить мир
Люби мужчину. Всего одного
Но не за щедрый ломящийся пир
И не за ворох достоинств его
Не наводи на него сетей
И не обманывай красок богатством
Доводы спрячь разных мастей
И не отстаивай право на касты
Если ты хочешь изменить мир
Люби мужчину. Всего. Одного
Силой своих природных ампир
Дай ему мощь и власть, для того
Чтобы он мог пред тобой преклонить
Голову, видя в ладонях своих
Ту ариаднову тонкую нить
Что неразрывно связала двоих

«Слой за слоем по каждой стенке…»

Слой за слоем по каждой стенке
Наносилась краска
Любое авто с таким оттенком
Не машина, а сказка
Слой и сушка, слой – полировка
Отходишь полюбоваться
Смотришь и думаешь – даже неловко
Мне на такой кататься
Но сколько бы ты ни тюнил её
Ни разбирал детальненько
Сколько б ни чистил форсунки и дно
Ни проверял сальники
Вся эта глупость эстетской затеи
В недрах этого цеха
Вряд ли заменит её идею
Просто вперед ехать

«Всегда невозможно страшно…»

Всегда невозможно страшно
Делать что-то серьёзно
Так, чтоб твою башню
Сносило от сложных вопросов
Страшно же жить неуютно
Страшно же жить в поиске
Чтоб на столбце твоём ртутном
Были заполнены доли все
Как же нам лень и впадлу
Давать дорогу прозрениям
Ну показалось, ну ладно
Ведь глупо верить в везение
Постыло-медовый комфорт наш
Нам слаще любых приключений
Нас трудности бьют наотмашь
Нервы кроша, как печение
Ведь это же так прекрасно
Быть бестолковым ребёнком
С планом на жизнь мамским
Так мы в себе больше толку
Видим умом и глазами её
Живём, собирая по нитке
Вязь её предсказаний
Прочитанные, как книга
Целиться на поражение
Мы не приучены с детства
Нам бы поменьше движений
В нас очень много кокетства
Серьёз берётся из воли
Воля дана тебе Богом
Чтоб ты, когда тебе больно
Был к себе самым строгим
Самым цинично-точным
Самым сочно-язвительным
Открой свои трубы сточные
И отпусти родителей
Сценарий твой написан уже
Поставить бы его только
Живи свою жизнь, а не книжную
Не ври себе. Будь стойким

«В дальнем углу твоей квартиры…»

В дальнем углу твоей квартиры
Закрытая прочим хламом лежит
Коробка с плёнками из моего мира
В кинотеатр твоей души
Ты иногда вдруг вспоминаешь
Что есть техническое окно
В самые глубокие мои тайны
Но посмотреть их мешает одно
Обстоятельство чрезвычайно
Детсадовское, как страх темноты
Ибо не хочется тебе отчаянно
Признаться себе, что «я» – сплошное «ты»
Открыть коробку, включить махину
И разглядеть бы тебе подробненько
Где ты трусиха, где ты ехидна
А где ты огромный ангар для «Боинга»
И осознать, что не бывает лучшего
Способа отбросить тонны мелких
Привычек, домыслов и игрушек
Приняв себя в другом человеке

«Твой маленький редут…»

Твой маленький редут
Неплохо оснащён
Когда враги идут
У них один расчёт
Внезапностью атаки
Разбить тебя морально
Но в середине драки
Ты делаешь то сальто
И эту схему выстрелов
Потом ещё гранаты
И под финал, их высмеяв
Ты прячешься обратно
Но как тебе такой
Непобедимо гордой
Эсминец главный мой
С игривой наглой мордой?
Орудий в нём не счесть
Огромные, стальные
Привык на завтрак есть
Он целые флотилии
И вот прицелом взят
Твой остров целиком
Всего один заряд
И будет дым с песком
Но белый флаг не поднят
Сдаваться не привык
Редутик этот гордый
И средним пальцем штык
Он тычет в мою сторону
С улыбкой побеждающей
Мол, всё равно ему
Мол, бомба ваша – та ещё!
И только в глубине
Вот этой вот иронии
Вдруг показалось мне
Что вижу я агонию
Что вижу «наконец-то»
Что вижу «вот ведь шельма»
Что вижу «мне б одеться
Ну, как-нибудь пастельнее»
И стало вдруг всё как-то
Понятно и легко
Тебе я очень внятно
Озвучу целиком
Весь план дальнейших действий
Чтобы внутри цвело
«Претензий нету если
Примите под крыло!»

«В этой экстренной ситуации…»

В этой экстренной ситуации
Израсходовав максимально
Номиналы нежнейших акций
Нами вложенных в эту спальню
Обнаружив проект сотрудничества
С положительной перспективой
Вдруг, креветками оба скрючившись
Засмущавшись, напротив сидим мы
Озадаченно, обезоруженно
Размышляем о слове «случайность»
Всё пытаясь подвох обнаружить, мы
Отрицаем реальность отчаянно
Можно сетовать сколько угодно
На себя за всё то, что было, но
Никогда настолько свободными
Не бывали мы, и не стыдно оно
Нам спокойно, и сладко, и горько
Растаможенно и расторможенно
Кто же знал, что в нас будет столько
Друг для друга досюда отложено
Но согревшее нас электричество
Растекающееся венозно
Тихо шепчет нам: «Ваши величества
Вы не скромничайте, слишком поздно»

«Вдвойне даёт тот, кто даёт быстро…»

Вдвойне даёт тот, кто даёт быстро
С латыни: «Bis dat qui cito dat»
Честно, открыто, легко и неистово
Если, конечно, имеется что дать
Поэтому лучше давайте не думая
Кто – мужчине; кто – денег; кто – идей
А если уж пауза возникла нудная
То шлите на хуй, не терзайте людей

«Помнить всё и всегда невозможно…»

Помнить всё и всегда невозможно
Невозможно и всё забыть
То, что счёл ты когда-то ложным
Будешь позже праведно ныть
Все упоротые революционеры
Станут нудными староверцами
А когда-то горевшему сердцу
Будет нужен кондиционер
Всё любимое станет бывшим
Оставляя на память насечки
И, достроив надёжную крышу
Ты запляшешь опять от печки
И ведь это смешно же, правда?
Только что своё эго умаслив
Ты сжигаешь всё-всё до праха
Но тогда ты истинно счастлив
Глядя вниз пред собой на дорогу
Всю в грязи и житейских лужах
Ты, зажмурившись, ставишь ногу
Увязая в пути неуклюже
Понадеявшись то ли на Бога
То ли на непонятно что
Ты шагаешь вдоль светлых окон
И задёрнутых плотно штор
То заглянешь в одно, то в другое
А в груди то ли смех, то ли плач
Собирая по метрам дорогу
Продолжая свой мерный кач
Эта выверенная синусоида
Всё, что есть у тебя, да и только
Будь же вынести её способен ты
До секунды, до малой толики

Психологам и другим врачевателям душ

Когда врачуешь, будь внимателен
Кому что пришил и от кого
Иначе рискуешь стать предателем
Причём не клиента, а себя самого
В потоке людей можно обуглиться
И потерять остроту слуха, глаз
Люди слабы, напуганы, куксятся
Они могут криво понять приказ
Крепко держась за устои спасителя
Крепко подумай, что будет им впрок
Нужно ли в принципе нести миссию
И им намеренно причинять добро?
Система сложна и самообманчива
Поосторожнее на скользком кафеле
Но коли вести за собой вдруг начал ты
Будь чистым хирургическим скальпелем

«Я – такой чудной инструмент…»

Я – такой чудной инструмент
Микроскоп кровяных тел
Нужен только один прецедент
Чтоб включиться я захотел
Я без промаха бью в цель
Видя каждого сердца бит
Как попал, то так сразу и сел
Обесточен, пуст и разбит
Через слёзы и странный смех
Я гляжу на тебя в упор
Но ты прячешь глаза в снег
Чтоб не выпустить вдруг ор
И мне больно, вот как тебе
И мне страшно – дышу едва
Но я вижу, как ясный день
Что ты всё же ещё жива
И соблазн тут очень велик
Постирать тебя, как бельё
Написать твой чудесный лик
И прибраться в доме твоём
Но нельзя. Забываю. Нельзя!
За идеей щенком несусь
Ты прекрасна, как Бог, вся
Но отдельна твоя суть
Пустота. Не бойся её
Она – всё, она – я и ты
Что считаешь твоим – не твоё
Что считаешь собой – мечты
Но она же – покой и власть
Но она же – мать и отец
Ею можно напиться всласть
И началом станет конец

Фёдору Дунаеву

Ум – от родителей, дух – от Бога
И голова – не главный советчик
Если глядишь постоянно под ноги
Будешь шагать до цели вечно
Всплески, шумы, странные знаки
Месиво пёстрое из совпадений
Кроет реальность бликующим лаком
Чуть поскрести – и смысл потерян
Ты успокойся, возьми себя в руки
Опробуй в груди шестое чувство
И между сердца заглушенных стуков
Вдруг обнаружишь – там ведь не пусто
Самое главное твоя голова
Привычкой взяла считать за опасность
Разум же твой, делённый на два
Душу и тело – в сумме – так ясно
Видит и чует дорогу дорог
И ты запомни одно очень точно
Если когда-то чего-то не смог
Это не значит, что ставлена точка

Надежде Доровской

Любовь безразлична, тепла и пуста
Но шёпот её еле слышный
Бредёт скороходом из уст в уста
Мы ею тихонько дышим
Она не подарок, не приз и не дань
Она не подвластна физике
Но тонко цепляет каждую грань
Политики внешней всех шизиков
Она никогда не диктует условий
Всегда деликатно немая
Но чуется взгляд её снова и снова
Холодной зимой и в мае
И еле заметен её ветерок
Мурашек по телу стаей
Она самый тихий и мудрый игрок
Тепло-безразлично пустая

«Разделённые когда-то на части…»

Разделённые когда-то на части
Проплутав миллиарды лет
С краю этой пространственной чащи,
Средь зевак, светил и планет
Мы столкнулись с тобой по графику
Предначертанных судьбой фаз
Два отдельных за жизнь страха мы
Заключённые в кровяной каркас
Вокруг нас этот вязкий воздух
А внутри – атомарное кружево
Здесь дышать в одиночку непросто
В одну руку другую взять нужно
Здесь физическими законами
Всё прописано тонко в сценарии
И мы крепко с тобой закованы
В человечью страстную арию
Но, ты знаешь, я понял, кажется
Как хитро́ партитура устроена
Внутричерепной кашицы
Важно ей не давать простоя
Здесь есть «рано» и «слишком поздно»
Мысли нужно предметить голосом
И любить здесь можно осознанно
Гладя нежно пальцами волосы
В этом мире твёрдом, плотницком
Вся сермяга как раз заключается
В том, что, чем тут труднее ходится
Тем потом тебе легче летается
Давай жить, раз уж предложено
Здесь на всё свои время и сцена
Смерть условна, но хрупкость кожи
Встречу делает нашу бесценной

«Сознание дышит, взведено…»

Сознание дышит, взведено
Грудь качает насосом
Признание за одним одно
Голосовым связкам. Остро
Слышится каждого слова смысл
Каждого выдоха-вдоха
Мозг отжимает вино игристое
В кровь, и уже плохо
Справляется с самозащитой
Брошен балласт и провизия
Вскрыто очень много зашитого
Чётче видится миссия
Зрачки расширены идентично
Пьяны взаимообменом
Глобальное оттенено личным
На все возможные темы
Закон всегда направлен на случай
И каждый важен изъян
Он наблюдает – она слушает
Таков порядок инь-ян

Ольге Карагян

Вкус к жизни всегда прививается
Со временем и незримо
Он стройной и крепкой красавицей
Часто проходит мимо
Он долго и мерно растёт
Как мышцы в спортивном зале
Сжигая тихонько всё
Что с детства о нём знал ты
Он будет сто раз сворованным
У тех, кто им дышит мерно
Попытки таким быть ровней
Задушат в тебе лицемера
Он будет во всём, когда чуешь
Ты в сердце парады планет
Когда ты в обыденной чуши
Ловишь плазменный свет
Он в танце среди сутолоки
В готовке еды и в сексе
Когда, налюбившись до судороги
Ты вдруг предлагаешь вместе
Куда-нибудь да отправиться
Продлить сладость романа
В умении быть иностранцем
В стране самообмана
Его не купить и не спрятать
Не выжать усилием воли
Его только сладко хавать
Можно без перца и соли
И если вопрос возникает
О чём весь этот бред
Разгадка тут очень простая
Тебе до него пара лет

Гелене Мажник

Опять на границе у фола
Раскачиваясь мерно
Вместо пинка для гола
Я снова стою нервный
Законы физики ждут
Меня и удар моей буцы
Вратарь этот очень крут
А я себя чувствую куцым
Но всё же, вдохнув поглубже
И зыркнув зло для порядка
С размаху я мяч из лужи
Пульнул налево в девятку
И гол! Вы видели, черти?
Авось вышел пиздатым!
Хоть сколько раз вы отмерьте
А резать придётся когда-то

«Измена. Какое слово. Вслушайтесь…»

Измена. Какое слово. Вслушайтесь
Сколько в нём ласки и ужаса
Сколько в нём страсти и боли
И не доиграны роли
Измена. Какое слово тонкое
Непереносимыми тоннами
В нём повседневность кожная
Которой ты заложник
Измена. Какое слово красивое
Чавкая, жрёт силы
Чуть оттеняя, что Есть
Внезапно найденным Здесь
И последнее. Какое слово!
Не переход к новому
Не революция, нет, что вы!
Неполноценность – его основа

«Понимаете, мы все привыкаем копить…»

Понимаете, мы все привыкаем копить
Откладывать на потом, другими словами
Потом тратить, потом отдавать, потом любить
Перебиваясь мечтами и дурными снами
Мы не живём сейчас, мы живём потом
Когда для этого придёт время
При этом часто спрашиваем о том
Откуда же это чёртово бремя?!
Откуда тяжесть в спине и в голове?
Откуда страх смерти или потери?
Откуда страсть к слухам и молве
При этом своим же порывам неверие?
Нет, уж лучше направить реки вспять!
Противиться земли притяжению!!
Того вон умного парня – распять!!!
Или раз шесть стерпеть унижение
Нет! Всё самое лучшее впереди!
А может, и было уже – у кого как

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.