Валерия Даль
Бывшие. Ты выбрал не нас, босс

Глава 1

На парковке около агентства смотрю в зеркало, поправляю под заколку выбившуюся прядь – порядок. Сегодня на работе будет сумасшедший день, но выглядеть надо отлично.

В отделе никто не сомневается, что меня назначат новым креативным директором. В принципе, я к этому шла почти шесть лет. От графического дизайнера на удалёнке до одного из арт-директоров крупного рекламного агентства города. И вот наш креативный, ещё полный идей и сил Михалыч, решил, что будет реализовывать свой творческий потенциал при обустройстве дачи и ловле рыбы.

Вчера из командировки должен был вернуться генеральный, поэтому сегодня состоится назначение. И я не думаю, что он привлечет кого-то со стороны. Он, как сам говорил, любит взращивать специалистов, а не привлекать со стороны.

– Ника! – окликает меня женский голос, который едва различаю, выходя из машины, за шумом моторов.

Оборачиваюсь. Ко мне бежит возбуждённая Катька – наш копирайтер.

– Доброе утро! – киваю ей, когда девушка подходит и берет меня под руку.

С прикосновением ее возбуждение как будто передается и мне, хотя до этого момента почти не волновалась.

– Ника, готова? – спрашивает она, а глаза блестят, как будто сама готовится к должности креативного. – Мне сегодня даже сон приснился о твоём назначении.

Я смеюсь. В агентстве три арт-директора, и каждый из нас может занять эту должность. У каждого команда работает как часы, проекты сдаются вовремя.

Когда я сюда только пришла ещё обычным дизайнером, было сложно привыкнуть к шуму, постоянно бегающим туда-сюда и орущим сотрудникам, а теперь без нашего муравейника не могу представить жизни. Я не сразу влилась в этот ритм, не сразу приняла этот огромный город, а потом поняла, как мне нравится эта многозадачность… и понеслось. Курсы маркетинга, менеджмента, которые оплачивало агентство, видимо, заметил наш Михалыч, что я стараюсь и раскрываюсь. И начал меня готовить к повышению, как я поняла позже.

Но что важнее всего, за всей этой суматохой, за наслоением проектов у меня не оставалось времени на мысли о прошлом. Если бы я продолжала сидеть дома и работать на удалёнке, то сошла бы с ума.

– А мне сегодня приснилось, что мы согласовали текст, на этой неделе сдача, ты помнишь? – спрашиваю, прикладывая пропуск к турникету. – Пусть Михалыч и ушел на пенсию, но расслабляться и выбиваться из графика нельзя.

– Трудоголик ты, Ника, – никогда не унывающая Катька легонько толкает меня плечом около лифта. – Лучше бы мужика себе нашла.

Усмехаюсь. Мужика… Нет у меня времени на мужиков, да и желания особого тоже. Меня считают карьеристкой, но в хорошем смысле. Видно же, как сотрудник прокладывает профессиональный путь. Я прошла каждую ступеньку, а не взлетела наверх, перешагнув через несколько голов. О своей личной жизни я не распространяюсь, на работе романы не завожу, с коллегами не флиртую – скучная я, даже посплетничать не о чем.

Из лифта мы с Катей попадаем в наш муравейник, который уже гудит. Люди здесь все творческие, кто-то, если посетит вдохновение, может и ночь просидеть в офисе. Михалыч наши рабочие часы не контролировал – главное, чтобы проекты были сданы вовремя.

– Доброе утро! Привет! Здравствуйте! – слышится со всех сторон нашего огромного опен спейса, по сути, разделенного на три части, где работает команда каждого арт-директора.

И неприязни между нами нет, никаких офисных интриг или подстав – все заняты своим делом, у каждого свои проекты, и мы даже можем просить коллег из других команд посмотреть наши работы. Когда глаз замыливается, взгляд со стороны бывает очень даже полезен.

Поднимаю взгляд на лестницу, ведущую к одному-единственному кабинету. Михалыч любил выходить из него и, как с балкончика, наблюдать за нашей работой с отеческой улыбкой.

– Ника, – перехватывает меня у Катьки Костя Волков, ещё один арт-директор, – давай-ка кофейку выпьем.

Да, сегодня все очень перевозбуждены: от иллюстраторов до старших дизайнеров, от копирайтером до звукорежиссёров.

Костя тянет меня в комнату отдыха справа от лестницы, ведущей к кабинету креативного. Понятно, вопрос был риторическим.

– Волков, у меня проект, – говорю ему, понимая, что от секретарши генерального, с которой у Кости роман, пришла новая сплетня.

– Сейчас новая метла заметет по-новому, завоем все, и будет нам не до проектов, – намекает он, играя бровями.

– Ты хочешь сказать, что генеральный назначает кого-то со стороны? – понимаю я. – Костя, ты со своей Наташкой становишься таким же сплетником.

– Да они сейчас сидят у Никитина в кабинете, так что и я, и ты, и Пашка, – имеет в виду третьего арт-директора, – в пролёте.

Признаться, такого я не ожидала. И дело даже не в том, что мне не достанется эта должность. Волков прав. Новая метла по-новому метёт. И неизвестно ещё, что из этого выйдет и как перевернется наш рабочий процесс. Одно дело, когда приходит новый иллюстратор, другое – новый начальник.

У нас с Костей почти одновременно звенят телефоны. Весь креативный отдел приглашают в конференц-зал. Ну вот сейчас и узнаем, что нас ждёт. Толку гадать-то?

Беру со стола рабочий планшет, видя, как все ещё больше оживились и, переговариваясь, группками потянулись на этаж ниже.

В конференц-зале все занимают привычные места за длинным столом согласно иерархии отдела. Я слева от кресла во главе, где обычно сидел Михалыч или генеральный, или стояли они оба. Напротив меня Волков, сейчас бросающий многозначительные взгляды, рядом с ним Пашка. А дальше старшие дизайнеры, креативные менеджеры, художники, звукорежиссёры и так далее.

Смотрю в планшет, распределяю задачи на сегодня, когда гул голосов стихает.

– Доброе утро! – громогласно произносит Никитин, наш генеральный.

Мельком бросаю на него взгляд, когда он идёт к своему месту. За его массивной фигурой вижу ещё одну. Кажется, Волков был прав, наш новый креативный человек со стороны.

Сейчас десятки глаз устремлены на него, и я не исключение. Наконец из-за спины отступившего Никитина я могу рассмотреть его лицо и…

Боже, нет!

Вся кровь отливает от лица, я не могу вдохнуть…

Только не он! Это галлюцинация!

Единственное желание – слиться со стулом, исчезнуть, провалиться сквозь землю. Да хоть в ад, лишь бы не находиться сейчас здесь.

В аду я уже была, и там не так плохо, как мне сейчас…

Глава 2

Шесть лет назад

– Как ты узнала? – Андрей с удивлением рассматривает стол, который я накрыла на нас двоих.

Как я узнала? Так я же первая и должна. Сегодня Андрея почему-то задержали на работе, но благодаря этому у меня было время все подготовить, чтобы сообщить новость, которая перевернет всю нашу жизнь.

– А как ты узнал? – в непонимании смотрю на любимого. – Неужели видел?

– Что видел?

У нас как будто получается разговор слепого с глухонемым. Мы говорим о разных вещах. Впервые мы не понимаем друг друга.

Мы с Андреем как познакомились в институте, так и не расставались. После учебы, устроившись на работу, решили жить вместе. Да, сложно, но это шаг к нашей самостоятельной жизни. И мы его сделали. Моя мама помогала нам, родители Андрея тоже, так что любые молодые специалисты, пусть и с дипломами с отличием, могли нам позавидовать.

– Ник, ты решила так со мной?.. – обречённо выдыхает Андрей.

– Что я решила с тобой сделать? – предчувствуя, что разговор будет непростым, сажусь на стул.

– То есть ты не знаешь, – наконец доходит до Андрея. – Ника, я сам не думал, что так получится. Все шеф сделал. А это, – он мечтательно закатывает глаза, – такой прорыв. Получить такую возможность удается не каждому. Лос-Анджелес – это же работа в Голливуде.

– Лос-Анджелес? – переспрашиваю, глядя в горящие восторгом глаза Андрея. – А как же мы?

Он не может меня променять на Штаты. Это же другой конец света! Мой любимый так возбуждён и рад, что даже не замечает, насколько я подавлена. Я его понимаю. Предложи мне кто такую возможность, я бы согласилась тоже без раздумий. Но не сейчас…

Разговоры о стажировке в Лос-Анджелесе долго ходили по коридорам, но потом все затихло, я даже забыла об этом.

– Ника, – Андрей садится передо мной на корточки. – Мы же никуда не денемся. Ну прости, малыш, что я сразу не сказал, не думал, что именно мне так повезет.

– Я за тебя рада.

Но радости в моем голосе нет. Я должна сказать, что у нас будет ребенок, но почему-то уверена, что Андрею сейчас эта новость не нужна.

– Ника?

– Что, Андрей? Хочешь позвать меня с собой? – резко спрашиваю. – Или отказаться от стажировки?

– С ума сошла? – он поднимается и, отойдя, наливает себе воду, только потом продолжает: – Ты же сама понимаешь, что такой шанс выпадает раз в жизни.

– А если бы мы успели пожениться, если бы у нас были дети? – начинаю аккуратно подводить к теме. – Ты бы тоже уехал?

– Да зачем говорить о том, что могло бы быть, если этого нет? – Андрей со стуком ставит стакан на столешницу, напрягается. – Мы же обо всем договорились. У нас ещё вся жизнь впереди. Сразу делаем карьеру, потом уже пеленки-распашонки и прочие прелести. Какие дети в нашем возрасте? – даже с пренебрежением получается.

– Действительно, – соглашаюсь я, но Андрей не слышит в моем голосе горечь. – Значит, ты уезжаешь в Штаты, а я тебя здесь жду, пока ты строишь карьеру?

У меня в голове не укладывается подобный расклад. И сколько это все будет длиться? А долго ли вообще продлится?

– Откуда этот тон? – Андрей поворачивается ко мне. – Ты же понимаешь, будь у меня такая возможность, ты бы поехала со мной…

– Ох и это «бы», – качаю я головой. – Увы, история не знает сослагательного наклонения. Я не думала, что мне придется ставить тебя перед выбором…

– Ника, хватит! – повышает голос. – Хочешь сказать: или ты, или Лос-Анджелес?

Уже не только я, уже есть мы. Только язык не поворачивается сказать. Наш разговор перерастает в скандал. И Андрей, как мне кажется, готов поставить точку в наших отношениях.

– Это не я сказала, а ты сам. Так что бы ты выбрал, Андрей?

Я уже заранее знаю ответ. Я снова говорю об этом «если бы», мы вроде гипотетически рассуждаем, но именно эти рассуждения сейчас меняют нашу жизнь.

– Ник, ну серьезно, хватит, – морщится, и я даже улыбаюсь, мне нравится, когда он так делает. – Ты прекрасно понимаешь, что я бы выбрал стажировку в Лос-Анджелесе. Сама бы поступила так же.

Сейчас я не узнаю Андрея. Между нами будто пропасть пролегла. В принципе, она и пролегла, размером с Атлантический океан. И я чувствую, он подводит разговор к тому, что нам нужно расстаться. Хотя сразу намекал, что я должна ждать, но понял: такой расклад меня не устраивает.

– За меня решать не надо! А если бы я сейчас сказала, что беременна? – спрашиваю, но Андрей только снова морщится. – Ты бы все равно уехал, – понимаю я.

– Послушай, Ника, опять ты говоришь не о том. Если бы, – выделяет эти треклятые слова. – Медицина шагнула далеко, на маленьком сроке можно все решить без последствий. Но сейчас нам надо решить, как мы будем дальше поступать.

У меня все холодеет внутри. Он же говорит об аборте? Едва сдерживаю порыв, чтобы не прижать руку к животу в защитном жесте. Этого мне достаточно. Нет больше никаких «нас». Есть Андрей и Лос-Анджелес.

– А что мы можем сделать? – усмехаюсь я. – Общаться по Скайпу?

Он для меня сказал главное. Он расставил приоритеты. И меня среди них нет. Точнее, я где-то в конце списка. Уже мы…

– Это вариант, один из вариантов, – Андрей говорит вполне серьезно. – Но если тебя это не устраивает…

– Меня это не устраивает.

– Значит, все получается правильно. Наши отношения уже не прошли проверку расстоянием, – Андрей делает для себя какие-то выводы. – Ника, неужели ты хочешь вот так жить? – обводит рукой нашу съемную квартиру. – Горбатиться за копейки, жить от зарплаты до зарплаты, потом ипотека, памперсы и дача? Мы можем больше.

Да, именно о таком мы и мечтали. Амбиции, новые горизонты. Но когда я увидела две полоски на тесте, все изменилось. А Андрей заговорил об аборте. Да, мы не планировали детей, мы говорили о работе, о переезде. Но ведь все можно совместить.

– Дети этому не помеха, – тихо отзываюсь.

– Да какие к черту дети? Не хочу я детей, понимаешь? Не хочу быть привязанным к дому. Надо развиваться, а не деградировать, – Андрей переходит почти на крик. – Не ожидал от тебя, Ника.

Затем хлопок двери, мои слезы, боль до черных пятен перед глазами… Кое-как я вызываю скорую, и милая девушка-диспетчер держит меня в сознании, пока в квартире не появляются люди.

Прихожу в себя я в больнице, и сразу же слезы наворачиваются на глаза… от осознания того, что между нами все закончилось.

Глава 3

Я за те секунды, пока они с генеральным идут к местам во главе стола, переживаю заново все то, что и шесть лет назад. Все, что произошло тогда, обрушивается на меня и погребает под собой.

Зачем ты вернулся?

Почему именно сюда?

Неужели я мало пережила? Неужели какой-то урок не усвоила?

Андрей становится рядом со мной, слишком близко, хотя мы настолько далеки уже друг от друга. Он не садится, как и Никитин, только левой рукой упирается в стол. И я смотрю на эту руку, понимая, что не забыла ни одну выпирающую венку, помню эти узоры, даже шрам на мизинце ещё заметен.

– Уважаемые коллеги! – обращается к нам генеральный, и я вздрагиваю, чувствуя жжение в макушке.

Смотрит… Зачем ты смотришь, Андрей? Промелькнула на секунду мысль: может, не узнает? Тогда ему надо было заработать амнезию. Глупо рассчитывать на такой подарок судьбы.

Уже узнал, я в этом уверена.

– Позвольте представить вам нашего нового креативного директора, – продолжает Никитин, – Соколовского Андрея Витальевича.

Я снова прикрываю на секунду глаза. Много лет назад я запретила себе произносить его имя, поэтому сейчас оно бьёт по барабанным перепонкам, поднимает волну протеста внутри.

Мне надо совладать со своими эмоциями. Все в прошлом, я теперь другая Ника, а не та наивная девчонка, которая верила, что ради нас он останется. Но мне есть за что и поблагодарить Андрея. Если бы он тогда так не поступил, то не сидела бы я сейчас здесь, не стала бы арт-директором этого агентства.

– Всем здравствуйте! – практически у меня над ухом произносит Андрей.

Так, имя пережила и голос переживу. Но всего одна фраза – и мне хочется выскочить отсюда, заткнуть уши или лучше вообще оглохнуть.

Следует нестройный хор голосов, отвечающих на приветствие, а я ловлю взгляд напротив. Волков одними глазами спрашивает, какого черта со мной происходит. Я лишь едва заметно показываю ему большой палец, чтобы дать понять, что все в порядке.

Хотя ни черта не в порядке!

Как, вот как мне работать бок о бок с человеком, который сломал меня и оставил подыхать под лавиной вопросов без ответов, где я захлебывалась слезами и собственными эмоциями, пока ничего из этого совсем не осталось. Наверное, лимит есть у всех, чтобы окончательно не сойти с ума.

– Думаю, со всеми вы ещё успеете познакомиться, – Никитин, кажется, решил, что его миссия выполнена, и собирается идти по своим делам. – Вот только представлю вам наших арт-директоров, они познакомят вас со всеми проектами, которые сейчас в разработке. Волков Константин Степанович, – Костик на этих словах салютует новому креативному. – Протасевич Павел Иванович, – Пашка делает движение рукой, словно приветствует. – И Алексеева Вероника Савельевна.

Мне надо поднять глаза. Хоть на секунду поднять и приветливо кивнуть. Вскидываю голову, но смотрю на Никитина, который тоже вопросительно на меня смотрит.

Выгляжу я сейчас наверняка не лучшим образом. А чувствую себя ещё хуже, но выдавливаю из себя вежливую улыбку. Надо приклеить ее на свое лицо, чтобы никто ничего не понял.

Хотя Андрей, скорее всего, уже догадался, что видеть его я не могу. Лучше пусть меня на дыбе подвесят, на Голгофу отправят, чем смотреть на до боли знакомые черты лица, в серо-зеленые глаза, где мне нравилось искать свое отражение.

– Жду вас, Константин Степанович, – снова голос Андрея будто режет меня, только надо терпеть, хотя хочется орать от боли, – через полчаса в кабинете. Вам хватит времени подготовиться?

– Конечно, – бодро рапортует неунывающий Волков.

– А потом и всех остальных арт-директоров, – эта фраза звучит для меня как смертный приговор.

Как мне сейчас сосредоточиться? Как остаться с ним наедине в кабинете?

– Если на этом все, – произносит генеральный, – то всем креативного и продуктивного рабочего дня.

Я вскакиваю, кажется, первая, все ещё не глядя на Андрея. Едва не сбиваю с ног поднявшегося с соседнего стула старшего дизайнера, даже забываю извиниться и несусь к выходу из конференц-зала.

Лучше бы, конечно, из этого здания, из этого города. Но этим я перечеркну все, к чему так долго шла. Только все равно не факт, что я здесь долго задержусь.

Нужно ли Андрею, теперь такому успешному, рядом напоминание о прошлом?

Хотя кто знает, как он жил все эти годы, сколько у него ещё таких напоминаний, как я?

Нет, не хочу об этом думать. Мне все равно, что у него случилось за эти шесть лет. Это меня не касается! Он бросил меня, когда я нуждалась в нем больше всего. Наверное, подумал над моими словами и понял, что я права. Любви на расстоянии у нас не получится. Поэтому и перечеркнул все одним махом. Действительно, зачем пытаться, мучиться, если прекрасно понимаешь, к чему все идёт. Лучше сразу.

Закрываю дверь туалета и, прислонившись к ней спиной, делаю глубокий вдох. Поднимаю правую руку – трясется. Смотрю на себя в зеркало – бледная.

А ведь это я ещё не была у него в кабинете. Пара минут, чтобы совладать со стрессом. Андрей так не отреагировал, он был спокоен.

То есть только мне до сих пор не все равно?

Нет, нет и нет! Это просто от неожиданности. Встреча с Андреем лишь напомнила мне о том, что я переживала тогда, но я с этим справлюсь. Если смогла тогда, то что такое сейчас?

– Ты сильная, Ника, – говорю своему отражению и иду в отдел.

– Пошел сдаваться, – нагоняет меня Волков, уже спешащий в кабинет нового начальника. – Пожелай мне удачи.

– Удачи, – отзываюсь я и пишу сообщение Пашке.

«Ты следующий?»

«Могу и я. Или как новый скажет».

«Давай тогда ты, – снова набираю, оттягивая свое восхождение на плаху. – Мне надо кое-что доделать».

На самом деле мне просто надо подготовиться. К тому, что в конференц-зале появится Андрей, я готова не была. А вот сейчас есть время. Эмоции улягутся, я успокоюсь и войду в этот кабинет.

Просто представить проекты и уйти. Что тут сложного? Ну и правда ведь… Тысячи людей крутят служебные романы, расстаются, продолжают работать вместе. Да и встречаются с бывшими случайно, живут в одних дворах, имеют общих знакомых, но массовых инфарктов вокруг нет. Значит, и я переживу. Главное – перейти Рубикон, а потом уже смотреть, что будет дальше и не накручивать себя.

Только вот не у всех есть от бывшего тайна, которую скрываю я…

Глава 4

Шесть лет назад

– Что же вы так? – тучная врач с цепким взглядом только что пальцем мне не грозит. – Вы чуть ребенка не потеряли. Ни один мужик этого не стоит, – добавляет тише, будто у меня на лбу все написано.

В первую секунду, когда я пришла в себя, подумала, что ребенка больше нет. Внутри была такая пустота, но уже убежавшая из палаты медсестра, увидев мои слезы и желание вырывать катетер из руки, сказала, что следующий мой срыв ребенок вряд ли переживет.

И вот я тихонько лежу, даже шевелиться боюсь, чтобы не навредить ему. А пустота… Она из-за Андрея. Из-за его ухода. Чувствую, как слезы снова скапливаются в уголках глаз и часто моргаю. Нельзя плакать, мне надо быть сильной.

– Недельку полежите у нас, – продолжает врач, – чтобы наверняка. Покапаем вас, витамины попьете. Все, отдыхайте. К вам заглянет медсестра чуть позже.

– Спасибо, – говорю я.

Телефон… Я точно помню, что брала его, он должен быть где-то в кармане джинсов. А вот где они? Надо дождаться медсестру, сама подниматься не буду, тем более капельница ещё капает. И позвонить… Он первым приходит на ум. В последнее время, что бы ни случилось, моей первой мыслью было позвонить Андрею.

Медсестра приходит через полчаса и на мою просьбу открывает тумбочку, где лежит моя сложенная одежда и телефон.

– Только никаких нервных звонков, – предупреждает она и снимает опустевшую капельницу. – Забегу ещё, а то вы в палате одна. Но пост как раз напротив, поэтому зовите, если что.

– А как к вам обращаться? – спрашиваю я, вглядываясь в бейджик, имени не вижу.

– Нина, – отвечает медсестра. – А завтра утром меня сменит Катя.

– Спасибо, – говорю ей уже в спину и снимаю блокировку с экрана.

Ни одного звонка. То есть Андрей все решил и свое решение не изменит. А если бы я была на его месте? Наверное, отказаться от Лос-Анджелеса было бы трудно. Но я бы выбрала нас. Пусть в съемной квартире, с не особо перспективной работой, но я бы осталась с Андреем. Хотя кто знает… Передо мной такой выбор не стоит.

– Алло! Алло, Ника! – так задумываюсь, что не с первого раза слышу, как мама подняла трубку.

– Привет, – произношу со вздохом. – Я в больнице.

– Какая больница? Отделение? И номер палаты назови.

Мама в своем репертуаре. Никаких причитаний и вопросов, все четко и по факту. Сразу она приедет и убедится, что я жива и вполне здорова, а потом уже станет узнавать, что случилось.

– Мам, у меня с собой ничего нет. Ни зубной щетки, ни одежды, – чувствую, что голос срывается, в нем прослеживаются слезливые нотки.

– Отставить истерику, все куплю и привезу, – строго говорит. – Я так понимаю, что на Андрея рассчитывать не стоит? – догадывается она, что причина моих слез отнюдь не в проблемах со здоровьем.

– Не стоит, – эхом отзываюсь я.

– Жди, Ника, – мама снова обходится без вопросов. – Я в магазин и к тебе.

Она не была против Андрея, не была против, когда мы стали жить вместе. Но сказала, что вернуться я смогу лишь однажды. Да, двери ее квартиры были всегда для нас с Андреем открыты. Но мама предупредила, что при каждой ссоре я не буду бегать туда-сюда. Вернуться я смогу лишь однажды, от ссор надо не убегать к родителям, а надо садиться и разговаривать со своим мужчиной.

Мы в принципе и не ссорились, но я согласна была с маминой позицией. Она ведь права, пусть кому-то такая мера и покажется слишком жёсткой. И вот настал, видимо, этот момент, когда я вернусь в родительский дом. Только не одна…

– Проводите меня, милая, – командирский голос мамы слышу, кажется, из другого конца отделения. – Спасибо, – благодарит она, судя по всему, медсестру, уже приоткрыв дверь в палату. – А что мордашка такая кислая? – это уже мне.

Сколько я ее помню, она никогда не плакала, даже на похоронах своих родителей, моего отца. Мать военнослужащая – это вам не хухры-мухры. Дослужилась до майора и по выслуге лет ушла на пенсию, хотя она ещё молодая. Ей даже пятидесяти нет.

– Мама, я беременна, – говорю ей и закрываю глаза.

– Да уж догадалась, – спокойно отвечает она. – Не просто же так ты в гинекологии слезы льёшь. Так, вещи, – начинает она выгружать все на тумбочку. – И суп сварила, твой любимый. С ложки кормить не буду, руки у тебя вроде рабочие. А ты рассказывай четко и по порядку, что у вас произошло.

Мама снова занимает правильную позицию. Она не льет слезы на пару со мной, а будто делится со мной внутренней силой, показывает пример, какой должна быть сильная женщина. И я обо всём рассказываю без единой слезинки.

– И что ты собираешься делать? – спрашивает мама. – Я тебе помогу, Ника, конечно. Но ты хочешь ходить в тот офис, где вы вместе работали? Собираешься мучить себя воспоминаниями, просто ходя по улицам, где вы вместе гуляли? Воспоминания тоже могут ранить. Они та самая соль на рану, и она не заживёт. У тебя и так будет вечное напоминание о нем перед глазами – твой ребенок.

Это говорит моя мать? Железная леди Аглая Петровна? Она как будто сама это все переживала. Наверное, так и есть. Только у отца не было выбора, а у Андрея был. И он выбрал не нас.

– Я смотрю, у тебя есть предложение? – догадываюсь, глядя на замолчавшую маму.

– Ты можешь остаться здесь, со мной. Что бы я ни говорила, ты моя дочь, – улыбается, погладив меня по руке. – Но ты можешь поехать в Москву к Серафиме. Там и возможностей больше, а ты можешь в своем этом дизайне хорошо развернуться. Было бы желание, Вероника. Или предпочтешь лежать и захлёбываться слезами? Да, они будут, но их никто не должен видеть. Вой в подушку по ночам, но беззвучно, а утром вставай и покоряй новые вершины.

И снова она права. Видимо, сама так делала, а я и не видела. Москва, тетя Серафима, а мама сможет приезжать к нам… И да, я могу работать на удалёнке, потом отдать ребенка в сад и выйти в офис.

– Я поеду к тете Симе, – недолго я думаю над ответом. – Ты сможешь съездить на квартиру и собрать мои вещи?

– Не волнуйся об этом, – мама сжимает мою ладонь. – Я все решу. И если он до сих пор не позвонил, значит, все к лучшему. Будет больно, но ты справишься, я в этом уверена.

– Я тоже, – киваю. – Ведь я твоя дочь.

Мама вселяет в меня уверенность, но ночи… Такие бесконечно длинные ночи сводят с ума. Ночами тяжелее всего – мысли не дают покоя и ковыряют кровоточащие раны.

Глава 5

Смотрю, как Костя вылетает из кабинета и почти скатывается по лестнице.

– Что? – спрашиваю одними губами, поймав его взгляд.

Он делает характерный жест ладонью по горлу. Понятно, головы полетят. Когда в кабинет поднимается Пашка, Волков манит меня пальцем к комнате отдыха.

Я поднимаюсь, чтобы узнать, что такого могло произойти и к чему готовиться мне, когда с планшетом в руках ко мне подбегает Катя.

– Ник, смотри, – показывает мне наброски, листая туда-сюда. – Какой шрифт лучше?

Какой к черту шрифт? Так, надо сосредоточиться. Этот проект уже не просто горит, а полыхает. И за него я как раз могу получить нагоняй от нового начальства.

– Оставляй Таймс, – включаюсь в рабочий процесс.

– Ага, – кивает Катька. – Ник, – понижает голос, – как тебе наш новый креативный? Красавчик же.

– Не обратила внимания, – как можно спокойнее отвечаю. – И вообще, – стучу ногтем по планшету, – о работе думай, а не о… новом креативном.

А не о моем бывшем. И рассмотрела же, красавчиком называет. Я не могла взгляд на него поднять, а она… Но надо смириться, потому что в ближайшее время Андрей станет темой номер один в офисе.

– Верните мне Михалыча, – едва ли не с болью в голосе обращается, кажется, к всевышнему Костя, когда я вхожу в комнату отдыха. – Этот Соколовский лютый зверь. Амбиций выше крыши, идей из своей Америки привез, теперь мне часть проектов переделывать. Думаю, всем нам. Так что будем ночевать на работе.

А вот это мне совсем не подходит. Я могу взять кое-какую работу домой, но задерживаться мне нельзя. Детский сад не работает круглосуточно.

– А ты не преувеличиваешь? – спрашиваю с сомнением.

Хотя я не видела Андрея шесть лет. Наверняка он стал другим. Тем более сейчас начальник. Креативный директор. Идей у него всегда было много. И подход к ним был действительно творческим. Наверное, в Лос-Анджелесе смог многое реализовать.

– Это я ещё приуменьшил, – возмущается Волков. – Кстати, а на собрании с тобой что было? Ты сидела белая, потом зеленая. Я думал, в обморок грохнешься.

– Давлением мучаюсь, – серьезно отвечаю и отвожу взгляд.

Костя так пристально меня разглядывает, как будто в самую душу залезть хочет. Увы, я давно туда никого не пускаю, научилась отгораживаться, держать дистанцию.

– А я уже решил, что ты знакома с Соколовским, – пожимает он плечами. – Твою макушку так и сверлил взглядом. Нет, может, у него, конечно, фетиш, да и макушка вполне впечатляющая…

– Костя, не неси чушь, – прерываю его. – Пойдем лучше работать.

– Интересно, что Пашка скажет, – бормочет Волков, выходя в опен спейс.

А вот Паши нет намного дольше, чем не было Кости. Ну не съел же его там Андрей. Хотя наверняка многие об этом подумали.

– Ника, обедать идём? – снова подходит ко мне Катя. – Или будешь ждать? – кивает наверх.

– Идём, – поднимаюсь я. – У меня законный обеденный перерыв.

И заодно, даже если сейчас выйдет Паша, я могу оттянуть ещё на полчаса встречу с Андреем.

Черт, опять только при мысли об этом ладони потеют. Но не обрушится же небо мне на голову, не разверзнется же земля под ногами.

Останавливаюсь как вкопанная, не дойдя до лифта пару шагов. А если?..

– Ника, с тобой определенно что-то не то, – замечает Катька. – Да не переживай ты за проекты, у нас все же в порядке. Ну, поправим кое-что, если большому боссу не понравится.

Ох, знала бы она, что не проекты меня сейчас волнуют. Мысль, пришедшая в голову, болью пульсирует в висках и вызывает приступ тошноты.

А если он запросит личные дела сотрудников? Сопоставит даты и поймет…

В столовой вяло ковыряюсь в тарелке, Катька все что-то щебечет. И, конечно, о новом креативном.

– Смотри, отпустил, – кивает она в сторону входа в столовую.

Поднимаю голову и вижу, как появляется хмурый Пашка. Видимо, и ему досталось от Андрея. Заметив, что я на него смотрю, уже отбывший свою пытку арт-директор, кивает мне и, взяв только салат, направляется к нам.

– И тебе работы подкинули? – спрашиваю я, окончательно потеряв аппетит.

– Не так все плохо, как, скорее всего, напел тебе Костик, – ничуть не успокаивает меня Паша. – Он ждёт тебя после обеда.

Ну все, Ника, тянуть больше некуда. Да и незачем… Ничего не говоря, поднимаюсь и под удивлёнными взглядами коллег иду на свою Голгофу.

Будь что будет. У меня, может, тоже амбиции, работу я терять не хочу, поэтому придется смириться с тем, что с Андреем мы будем встречаться.

Опен спейс ещё полупустой, я беру планшет… А руки все равно трясутся. Главное, чтобы голос в нужный момент не подвел.

Андрей не должен видеть, как мне плохо, как меня выбила из колеи наша встреча. Он не должен узнать, как я страдала и сходила с ума, пока он прохлаждался с коктейлем в Голливуде.

Дважды стучу и, выдохнув, нажимаю на ручку. Снова смотрю куда угодно, но только не на Андрея. Не могу пока.

– Добрый день, – киваю, занимая кресло. – Вы ознакомились с проектами, над которыми моя команда сейчас работает?

Включаю планшет, чтобы смотреть на экран. Открываю первый видеофайл…

– Ты так и будешь избегать зрительного контакта? – его голос поднимает все волоски дыбом на моем теле. – Посмотри на меня, Ника.

Он не делает вид, что мы незнакомы. Ну, в принципе, за закрытой дверью кабинета нам и не надо притворяться.

Нехотя отрываю взгляд от планшета и перевожу на Андрея.

«Глупое сердце, не бейся. Все мы обмануты счастьем», – всплывают в голове есенинские строчки.

И теперь мне понятен их смысл. Только глупое сердце грохочет на весь кабинет, когда я снова начинаю тонуть в этих серо-зеленых глазах.

– Ну, здравствуй, Ника, – Андрей улыбается, как будто мы старые знакомые.

– Может, мы вернёмся к работе? – интересуюсь я.

– Расскажи, как ты, – он будто не слышит меня. – Муж? Дети?

Серьезно? Я не понимаю, он издевается или для него на самом деле ничего необычного не произошло? Хотя столько времени прошло… Это только для меня все было как вчера, только мои раны сегодня вновь начали кровоточить. А для Андрея, возможно, прошла целая жизнь, наполненная Штатами, знойными красотками и морем впечатлений.

– Я не обсуждаю свою личную жизнь на работе, – спокойно отвечаю. – Так что давайте перейдем к делу.

Я намеренно обращаюсь к нему на «вы», и Андрей это замечает. Недоволен… Ну что ж, это не мои проблемы.

Глава 6

Он почти не изменился. Немного другая прическа, лёгкий загар, как будто только из отпуска, морщинки вокруг глаз. А вот между бровей все та же вертикальная складка.

Андрей часто так хмурился, когда ему в голову приходила какая-то мысль. А я разглаживала ее пальцами, смеясь, что он прибавляет себе этим пару лет.

Вот и сейчас у меня даже кончики пальцев показывает, так хочется протянуть руку и провести по лбу.

Черт! Нет! Нельзя прикасаться, лучше избегать встреч. Как будто и не было этих шести лет. Как будто мы все те же вчерашние выпускники с большими планами.

– Проект, – Андрей смотрит в ноутбук, и я выдыхаю.

Работа. Мы здесь для того, чтобы работать, а не вспоминать. А все равно невольно мысли возвращаются в прошлое. Ничего, я это пережила, я справилась. Сейчас будет легче.

– Сейчас все силы брошены вот на этот, – поворачиваю планшет. – Звукорежиссёр сейчас сводит звук, монтажеры должны к завтрашнему дню закончить.

– Тогда завтра мне представишь все, – выслушав меня, кивает Андрей.

– Хорошо, – сразу соглашаюсь я, а потом до меня доходит. – Но завтра же выходной!

В офис я точно не смогу приехать. Только если ненадолго завезти Сашку к тете Симе. Но я уже обещала, что мы пойдем гулять, зайдём в кафе-мороженое. И вот Андрей Витальевич портит мне все планы.

– А ты арт-директором стала, работая строго по графику? – удивляется Андрей. – Или тебя дома кто-то ждёт?

И смотрит так, как будто знает о чем-то или догадывается. Но ведь он не может знать!

– Моя личная жизнь никого в офисе не касается, – говорю с нажимом, чтобы больше подобных вопросов не было. – Работу я свою выполняю. И выполняю ее ответственно.

– Значит, завтра жду проект, – беспрекословно произносит Андрей. – И да, – предупреждает мое предложение, как будто знает, о чем я думаю, – не на почту, а лично. Я буду здесь целый день, вникать надо в дела.

Так и хочется съязвить по поводу того, что вот уж у кого личной жизни нет, видимо, поэтому и лезет в чужую.

– Я могу быть свободна, Андрей Витальевич? – холодно спрашиваю, хотя внутри все кипит, но ему об этом знать не стоит.

Ни о чем, что происходит в моей жизни, что я пережила за эти годы, он не узнает. Для него я тоже буду карьеристкой, как и для всех здесь.

– Завтра ещё жду информацию по остальным твоим проектам, – добивает меня Соколовский.

Выхожу, слишком громко хлопнув дверью. На меня поднимается несколько пар глаз, а я делаю несколько глубоких вдохов и как ни в чем не бывало начинаю спуск по лестнице.

Ничего, пережила же. Никто не умер. Дальше ведь будет легче? Должно быть.

Но внутри у меня все равно не остывает вулкан, готовый вот-вот извергнуть лаву. А Андрей спокоен. Да, кто я для него? Бывшая девушка, с которой он недолго прожил. Сколько таких, как я, было за шесть лет?

Нет, об этом я точно не должна думать. Много чести… Ещё травить себя подобными мыслями и гадать на кофейной гуще.

– Смотрю, тебе тоже пришлось несладко, – когда я сажусь на стул, за моей спиной вырастает Волков. – Держи, подсласти вторую половину рабочего дня, – кладет он рядом с моей рукой шоколадку. – Не печалься, Вероника Савельевна, прорвёмся. А макушка у тебя и правда ничего.

Костик, видимо, уже отошедший от встречи с новым коммерческим, в порыве чувств чмокает меня в макушку, и я даже подпрыгиваю на стуле.

– Дурак, что ли? – вопрос риторический, и никто на нас особо внимания не обращает.

Почти никто… Поднимаю взгляд и вижу наверху Андрея с телефоном у уха. Мы лишь на секунду цепляемся глазами, но мои щеки начинают гореть. Ну, Волков… Как будто специально момент подгадал и тут же сбежал. Умеет же человек появляться из ниоткуда и исчезать в никуда.

Отправляю в наш командный чат несколько сообщений. Проект я ему предоставлю завтра, так и быть. А остальные пусть сам смотрит, не маленький, разберётся.

– Ника, пойдем, – зовёт меня звукорежиссёр. – Послушаешь.

– Иду, – поднимаюсь я.

Уж лучше с ним, а потом и с монтажером, чем под взглядом Андрея, который, вместо того чтобы вникать в дела, как он сказал, наблюдает за работой отдела.

Остаток рабочего дня протекает как обычно. Соколовского я, слава богу, больше не вижу, даже ловлю себя на мысли, что на пару минут могу забыть о том, что он мой новый начальник.

– Как дела? – спрашиваю у монтажера, глядя на время.

Мне уже пора выезжать за Сашкой, а то останется моя крошка одна в группе.

– Скоро доделаю, – отвечаю Толик. – Сброшу тебе на почту, когда будет готово.

– Отлично, – хлопаю его по плечу. – Все, я побежала.

Опен спейс уже не так гудит, как днём. Несмотря на приход нового креативного и лютующих после встречи с ним арт-директоров, многие разошлись по домам. Да, не все здесь такие трудоголики, как Андрей. И из кабинета до сих пор не вышел, и завтра собирается здесь торчать весь день.

Неужели его никто дома не ждёт?

«Опять, Ника? Хватит уже», – мысленно одергиваю себя и иду к лифтам.

В детский сад приезжаю даже не в числе последних. Забираю Сашку, прощаюсь с воспитателем.

– Мам, – дочка поднимает на меня свои красивые серо-зеленые глазки, – мы же завтра поедем в парк?

– Малыш, – вздыхаю я, – поедем, но не сразу. У нас на работе небольшие перемены, поэтому надо быть там.

– А с тобой можно? – с надеждой интересуется.

У меня по позвоночнику скатывается ледяная волна, стоит только об этом подумать. Я брала дочку с собой пару раз, когда в выходной надо было заскочить в офис. Но нет… Только не сейчас. Как представлю, что они с Андреем могут встретиться. Как подумаю, что он может догадаться. Да у меня инфаркт готов случиться от одной мысли!

– Саш, а может, к тете Симе на блинчики? – пытаюсь отговорить дочь и захожу с козырей.

– Не знаю… – тянет дочь. – Я подумаю.

Деловая какая… Улыбаюсь, глядя на нее в зеркало заднего вида. Сашка хмурится, и та же межбровная складка пролегает на ее лице. Господи, дай мне сил…

Только вот дома понимаю, что их не осталось. Этот день высосал из меня все соки.

– Мамуль, ты устала? – дочка обнимает меня, а я понимаю, что сейчас расплачусь.

Просто от напряжения. От переизбытка эмоций. От потрясения при встрече с Андреем. Но я чётко запомнила мамины слова. И дочь пугать своими слезами я не должна.

Глава 7

«Ника, сбросил», – читаю сообщение от Толика и открываю ноутбук.

Надеваю наушники, чтобы не разбудить Сашку, и включаю присланный файл. Этим результатом заказчик должен быть доволен. Мы уже трижды переделывали – то цветовая гамма не та, то увеличить время надо.

Остаётся ещё один возможный недовольный – новый креативный директор. Надеюсь, дел у него хватает, долго меня не задержит.

Я уже договорилась с тетей Симой, что Сашка побудет утром у нее. Еле отговорила от поездки в офис. Пообещала, что заберу быстро и ничто нашим планам не помешает. И никто… Хотя попытка была.

Посмотрев рекламный ролик несколько раз, разобрав его на фрагменты и убедившись, что все в порядке, прикрываю глаза. Устала, чертовски устала. Я люблю свою работу, но сегодня она превратилась в каторгу.

– Прорвёмся, – убеждаю сама себя и иду спать.

Утро начинается с маленьких ладошек на моих щеках. Улыбаюсь сквозь сон.

– Мама, – тихо зовёт меня Сашка. – Просыпайся.

– Не хочу, – отвечаю я, сгребая ее в охапку и укладывая рядом с собой.

– Мама, – строго повторяет дочка, – ты сама говорила, что нельзя лениться. Тем более у нас много планов.

Что правда, то правда. Поэтому нехотя поднимаюсь и иду в ванную. Сборы у нас много времени не занимают. От завтрака Саша отказывается, вспомнив про блинчики тети Симы. Я выпиваю кофе почти на ходу, и мы бежим к машине. Квартиру я снимала специально недалеко от маминой сестры, чтобы она могла меня подстраховать с Сашкой, если что. Доезжаем быстро под тихую музыку. Дочка особо что-то сегодня не болтает, задумывается о чем-то.

– Не выспалась? – спрашиваю, подходя к подъезду.

– Мам, ты только не вздыхай, – просит Саша, останавливаясь. – А когда папа вернётся?

Я и сама будто ногами в асфальт врастаю. Она спрашивала о нем в сознательном возрасте, и я прекрасно понимала, что этих вопросов не избежать. Конечно, Сашка видела, как за другими детьми в сад приходят отцы, как гуляют с ними на улице. И я объяснила, что папа уехал далеко-далеко за океан. Я ведь и не лгала дочери.

Вопросов давно уже не было. Саша, кажется, с первого раза меня услышала и поняла. И вот сейчас… Именно сейчас? Почему? Она будто чувствует, что он рядом, что я думаю о нем.

– Малыш, – пытаюсь соскочить с этой темы, чтобы подумать над ответом, – давай поговорим позже, когда я вернусь. Мне сейчас очень срочно надо попасть на работу.

– Хорошо, – кивает дочка и набирает на панели домофона нужный номер квартиры.

У тети Симы я даже не снимаю обувь. Раньше поеду – раньше вернусь. Целую Сашу, которая уже засучила рукава, чтобы помогать тете, и иду к машине.

Не сразу трогаюсь с места. Смотрю перед собой, ничего не видя, и думаю. А если бы я тогда сказала Андрею о ребенке? Он бы остался или просто переводил мне деньги? А если бы остался, не сказал бы через год, что все так не вовремя и рухнула его мечта?

Мне нужно было, чтобы он остался только из чувства долга, как и не хотела рвать себе сердце, общаясь с ним по Скайпу или в мессенджерах только по поводу Сашки.

Все, выбор мы оба сделали. И нет сейчас смысла гадать, правильный он или нет. Хотя кто точно может сказать, где оно – это правильное?

В любом случае все уже случилось так, как случилось. Время назад не отмотать, а жизнь не переиграть.

А если сказать теперь?

Вот вам, Андрей Витальевич, готовый ребенок, не надо бодрствовать ночами, менять подгузники, приучать к горшку и следить, чтобы не тащила в рот все подряд. Только нужна ли ему Сашка? Судя по тому, что он выходной день собрался провести в офисе, его по-прежнему интересует только карьера.

А больше всего я боюсь, что дочь почувствует себя на моем месте. Ненужной…

Так, Ника, хватит снова себя жалеть! Завожу двигатель и трогаюсь с места. К офису подъезжаю к половине десятого и ни капли не удивляюсь, что дверь в кабинет Андрея открыта. И больше в опен спейсе никого. Видимо, прав был Пашка. Не так все страшно, как расписывал Волков.

Презентация уже на планшете, хотя не мешало бы посмотреть и на большом экране, но это Андрей может сделать уже и без меня.

Поднимаюсь, но в последний момент замираю и даже не дышу.

– Яна, я не могу срываться с работы, чтобы отвезти Тима на прививку, – повышает голос Соколовский, и я теперь отчётливо слышу каждое слово. – Ты ведь записывалась заранее… Нет, я не приеду ни через час, ни через два. Не знаю, смогу ли вообще сегодня. Все, Яна, созвонимся.

Стук телефона о столешницу, а я так и стою. Яна, Тим на прививку… Интересно, это сокращённо от Тимофея или Тимура?

Сердце немного болезненно сжимается после услышанного. Да и вообще… Все тот же трудоголик. Не завидую я его Яне, потому что по себе знаю, как одной тяжело справляться с ребенком.

Так, надо идти. Делаю несколько громких шагов и стучу в открытую дверь. Андрей стоит у окна, руки в карманах, но тут же оборачивается.

– А ты рано, – замечает с небольшим удивлением. – Проходи. И дверь закрой.

– Доброе утро, – говорю я. – Давайте быстро разберемся с презентацией, потому что у меня мало времени.

Надо четко очертить границы и дать понять, что не все готовы жертвовать семьёй ради работы. Все в разумных пределах.

– Ты так и собираешься мне выкать? – спрашивает Андрей. – Мы здесь одни.

– Лучше соблюдать субординацию, – отвечаю и включаю презентацию.

Кажется, происходящее на планшете мало интересует Соколовского. Он постоянно перематывает, останавливает видеодорожку. Я кое-что комментирую, уточняю пожелания заказчика.

Андрей кивает и наконец возвращает мне планшет.

– Хорошо, – выносит свой вердикт. – У тебя всегда получалось отлично воплощать концепцию, которая приходила мне в голову.

Молчу. Мне нечего на это ответить. Но да, у меня картинка в голове сразу вырисовывалась, когда Андрей объяснял мне, что придумал.

– На этом все? – интересуюсь я.

– Кофе хочешь? – неожиданно предлагает Соколовский.

– Я же сказала, что у меня мало времени, – напоминаю. – Поэтому хорошего дня и до свидания.

Пусть с Яной кофе пьет… Но неужели?.. Неужели это ревность, на которую у меня нет никакого права?

Боже, не свихнуться бы, пока разберусь в тех эмоциях, что второй день не дают мне покоя.

Какого черта жизнь опять решает меня проверить на выносливость?

Глава 8

Я должна выбросить мысли о Соколовским из головы и посвятить этот день дочери, как и обещала. Но Андрей, ничего особенного не делая, маленькими ядовитыми дозами проникает в каждую клеточку моего тела. И когда я вся буду инфицирована снова этим мужчиной, когда он захватит все мои мысли, я снова сломаюсь. Наваждение какое-то.

Будто я опять та Ника, которая пришла в себя на больничной койке и умывалась своими слезами, пока Андрей планировал свою поездку в Штаты.

Нельзя! Я сильная, самодостаточная и жила без него столько лет. Проживу и дальше. Проживем…

Когда я возвращаюсь к дому тети Симы, звонит телефон. Нет, чуйка – это точно семейное у нас. Сашка с утра ошарашила меня вопросом об отце, интересно, что сейчас подготовила мама.

– Привет, – отвечаю, достав ключ зажигания и выходя на улицу.

– Привет, Ника, – мамин голос все ещё звучит молодо и бодро. – Как ты? Как Саша?

– Все хорошо, – выдыхаю, понимая, что Андрей уже занимает слишком много места в моей голове.

И почему я подумала, что звонок матери связан с ним? Хотя… Если он ездил к родителям, то она вполне могла узнать об этом.

Всё-таки ее идея с переездом была просто гениальной. Здесь, в Москве, ни у кого не было вопросов, кто отец моего ребенка, почему я одна. Ведь здесь я никого и не знала поначалу, кроме тети Симы.

– Я решила к вам приехать, – неожиданно ошарашивает меня новостью мама. – Вас стеснять не буду, остановлюсь у Серафимы.

– Можешь и у нас, – выдавливаю из себя.

Она поймет… Все сразу поймет. Про Андрея мы с ней с того дня в больнице и не вспоминали. Да, я иногда ловила мамины взгляды, когда начинала снова терзать себя, но приходилось тут же улыбаться. Я же решила, что буду сильной и забуду о нем. И если решила, то надо делать. Потому что слова, которые не подкреплены действиями, всего лишь ветер.

– На полу спать? – смеётся мама. – Я уже не в том возрасте. Билеты взяла на понедельник, вечером буду. Все, Ника, целую, пошла собирать вещи.

– Хорошо, пока, – на автомате отзываюсь и сажусь на скамейку.

Что-то много всего в последнее время. Андрей вернулся, мама приезжает. Стук сверху приводит меня в чувство, и я поднимаю голову. Сашка машет мне рукой через оконное стекло, и я, улыбнувшись, повторяю ее жест. Поднимаюсь в квартиру на неожиданно потяжелевших ногах, и дочка сразу начинает крутиться вокруг меня.

– Мам, поедем? – заглядывает мне в глаза с предвкушением.

– Егоза, – доносится из кухни голос тети Симы, – дай маме хоть поесть. Ника, иди сюда.

А полезет ли мне сейчас хоть кусок в горло? Но день будет долгим, поэтому надо хоть что-то в себя закинуть, чтобы не упасть в голодный обморок.

Мою руки, прохожу и падаю на табуретку, прислоняясь к стене спиной. Тетя Сима поворачивается ко мне и хмурится.

– Так, – подходит и прикладывает ладонь к моему лбу, – температуры нет. Тогда это явное переутомление.

– Да все со мной нормально, – добавляю в голос бодрости. – Сейчас твои целебные блинчики придадут мне сил на весь день.

– Наши, – поправляет меня Сашка. – Я тоже помогала готовить.

– Конечно, ваши, – притягиваю дочку к себе и целую.

Не знаю почему, но Саша больше не задаёт вопросов о возвращении отца. В субботу мы все же попадаем в парк и в кафе, а в воскресенье наводим порядок дома и готовим сырные крокеты, которые съедаем за просмотром мультфильма. Такая у нас воскресная традиция – готовим что-то новое.

Утро понедельника начинается с сообщения в корпоративном чате. В шесть тридцать, черт подери, утра!

«Собрание арт-директоров в моем кабинете в восемь. Соколовский А.В»

– Ночуешь ты, что ли, в этом кабинете? – тихо говорю я, откладывая телефон.

– Мамочка, что? – Сашка тоже продирает глазки и приподнимает голову.

– Полежи ещё чуть-чуть, – говорю ей, а сама поднимаюсь.

Вроде же образованный человек, должен был изучить трудовой договор, где указано черным по белому, что рабочий день начинается с девяти. Вот же… трудоголик! Такое впечатление, что у людей нет детей, семей и личной жизни.

Надеюсь, другие сотрудники, в отличие от меня, отключили на ночь оповещения.

В офис вхожу без десяти восемь, держа в руках стаканчик кофе. Дома выпила, по дороге ещё один купила. Сашу сегодня самую первую в сад привезла, но она недовольства не высказала. Молча переоделась и пошла в группу.

А вот у меня есть пара вопросов к нашему руководству.

Заспанный и взлохмаченный Костя появляется следом за мной. Дверь в комнату отдыха открыта, и там досыпает приехавший первым Паша.

– Мне нужно много кофе, – зевает Волков. – Желательно с антидепрессантами. Меня этот Соколовский до нервного тика точно доведет. Вот скажи, Ник, вроде ничего такой мужик, у него бабы, что ли, нет, чтобы под бочком утром греться, а не переться на работу?

Нет, ну это просто черт возьми… Сначала Катя с констатацией, что наш новый креативный директор красавчик. Теперь Костя со своими теориями о личной жизни Андрея. Если бы они знали… Но мне даже вида подавать не стоит. Я знала, что разговоров о Соколовском будет много. Вот только меня в них втягивать не надо.

– Волков, если ты так много болтаешь, значит, вполне выспался, – появляется из комнаты отдыха Паша и забирает у Кости стаканчик с кофе. – Живительный напиток, – блаженно щурится.

– Нет, ну а как ещё объяснить такое рвение в понедельник утром? – продолжает возмущаться Костик. – Импотент он, что ли?

Да никакой он не… Отворачиваюсь, понимая, что воспоминания, от которых кидает в жар, сейчас совершенно некстати. Поднимаю глаза и ловлю насмешливый взгляд Андрея. В пустом опен спейсе наш разговор со своего балкончика он наверняка хорошо слышал. Надеюсь только, что мою реакцию не рассмотрел.

Оттолкнувшись от перил, Андрей скрывается в кабинете. Часы показывают ровно восемь.

– Парни, время, – сообщаю я, и мы поднимаемся в кабинет.

Андрей, в отличие от нас, выглядит с иголочки. Наверняка, как в американских фильмах, поднялся в четыре, в наушниках отправился на пробежку, принял душ, позавтракал сбалансированно и правильно и отправился на работу. Энергия из Соколовского прямо прёт.

– Доброе утро, – приветствует нас креативный директор.

– Андрей Витальевич, – решаю перейти я сразу к делу, – вы трудовой договор читали? Наш рабочий день начинается с девяти. Или вы думаете, что все здесь должны подстраиваться под ваш личный график? Немного эгоистично, не находите?

Ох, зря я все это выдала при парнях…

Глава 9

Лицо Андрея становится каменным, а я под взглядами трёх пар глаз чувствую себя голой. Наконец Соколовский, казалось бы, равнодушно спрашивает:

– Вы не выспались, Вероника Савельевна, или не с той ноги встали? – и откидывается на спинку своего кресла.

Ох, как это обманчиво. Он всегда умел справляться с эмоциями, и это не изменилось. Но меня не обманешь – сейчас он злится. Однако не потому, что я его отчитала при Пашке и Косте. Здесь что-то другое, только… Я не могу понять что.

– Но Ника права, – поддерживает меня Волков, обретя первым дар речи. – Если вы планируете подобные собрания ежедневно, то надо предупреждать не за полтора часа до начала.

– А у Вероники Савельевны это был лимит слов на день? – Косте достается вообще убийственный взгляд. – Я вопрос задал ей.

– Я выспалась, – отвечаю на первую часть. – И встала с той ноги.

Волкову, конечно, спасибо, что поддержал меня, но если бы он знал… Ни за что бы не полез. И я ведь просто обозначила рабочий момент, но такое впечатление, что эта перепалка начинает переходить во что-то личное. Не с того мы начинаем общение, точно не с того.

– Я никого не заставлял приезжать, но вы все здесь, – констатирует факт Андрей. – Делаю вывод, что работа для вас важна и личные дела вы можете подвинуть.

Я едва не открываю рот, чтобы снова возмутиться. Молчи, Ника, это же Соколовский, который готов пахать день и ночь, забыв про сон, еду и прочие прелести жизни.

– Вы устроили нам проверку? – молчавший до этого Пашка усмехается. – Креативненько, креативненько… – бормочет уже тише.

– Надеюсь, из-за этого вы не станете устраивать офисные войны, – теперь уже улыбается Андрей и почему-то при этом смотрит только на меня. – Послушайте, я пришел сюда с наработанной уже базой собственной клиентуры. Причем не только в России. И я хочу, чтобы мы стали сплоченной командой.

Командой, Соколовский? Мы были с тобой вдвоем неплохой командой и могли бы к этому, что имеем сейчас, прийти вместе, но ты сам развел наши пути-дороги.

– Если вы хотите масштабно развернуться, – почесав висок, говорит Костя, – то нужно больше сотрудников. И ещё хотя бы один арт-директор.

– Это не все, – довольный собой, Андрей снова улыбается.

Господи, да что он ещё придумал? Представляю, какие грандиозные у него планы. И ведь реализует. Пойдет против всех и всего ради успеха. Только смогу ли я в этом поучаствовать с наверняка ненормированным графиком?

– Вы хотите работать не только на прямых заказах, но и представлять нас в условиях конкуренции, – понимаю я.

Азарт, ажиотаж, желание показать себя и быть первым – мне все это нравилось в Андрее. Я заражалась этим, мы участвовали во всевозможных конкурсах. Но даже второе место Соколовского не устраивало. Синдром отличника. А потом то, что мне в нем нравилось, стало нашим камнем преткновения.

– Да, – подтверждает Андрей. – Поэтому будьте готовы к командировкам. И именно наши проекты должны выбирать заказчики, объявившие конкурсы.

– А сверхурочные и командировки хоть оплачиваться будут? – спрашивает Волков.

А я в это время лихорадочно соображаю. Как мне отвертеться от командировок? Андрей привык к большому размаху – небольшие вершины не для него, ему надо покорить Эверест.

– Насчёт финансирования не переживайте, – кивает Соколовский, чем радует Костика, но отнюдь не меня. – Эта неделя ещё пройдет в обычном для вас режиме, а потом… Если вы не справитесь с нагрузкой, если вам не нравится мой подход, то я никого не держу. И передайте это все своим командам. Заодно подготовьте мне список, у кого штат не полностью укомплектован, кто, возможно, тормозит работу. Плюс Никитин обещал проспонсировать курсы, если у кого-то недостаточная квалификация. Кстати, языковые курсы, особенно вам, тоже понадобятся. Кто какими языками владеет и на каком уровне?

Да, это мощно… И я бы порадовалась такому новому креативному, попробовала бы договориться, чтобы в командировки ездили Пашка с Костей, а я бы занималась местными клиентами, если бы этим креативным не был Соколовский.

Его амбиции только возросли, и он этой конкуренцией как будто только хочет потешить свое эго. Или, может, во мне просто говорит прошлая обида.

Но насчёт языков он прав – да Соколовский, кажется, вообще обо всем подумал и все продумал, едва заступив на должность. Не зря все выходные просидел в офисе, хотя стратегию развития можно проработать и дома.

– Я не против вашего подхода, Андрей Витальевич, – Паша переваривает информацию первым. – Мы сможем, – кивает он Костю, – а вот у Ники ма…

Заткнись, Протасевич! Надо срочно спасать ситуацию. Я понимаю, что Пашка хочет как лучше, но он сейчас все испортит.

– Мама болеет! – быстро перебиваю его. – Поэтому командировки, – развожу руками, – сами понимаете…

Оба арт-директора знают о Сашке, даже виделись с ней. Первый раз я привозила ее в офис, когда в субботу мне позвонил Волков и завопил, что проект, над которым мы вместе работали, просят презентовать неожиданно приехавшие заказчики. Костя мог бы представить его и один, но работали мы вместе, поэтому категорически отказался. Второй раз я приехала с дочкой, уже забрав ее из сада, когда поняла, что забыла телефон. А Пашка засиделся в офисе.

Андрей недоверчиво, даже подозрительно на меня смотрит. Ну да, ляпнула первое, что подходило, чтобы закончить фразу Паши. Только вот Соколовский мою мать знает, а тот, кто с ней знаком, никогда в жизни не поверит, что она может болеть. У нее, кажется, даже насморка никогда не было.

– И чем болеет ваша мама? – Андрей кажется очень участливым начальником, но я вижу, что он не верит мне.

– Простите, я не хочу об этом говорить, – уже увереннее отвечаю. – Но я всегда на связи и заданный вами ритм выдержу, пусть и удаленно.

– Обсудим вашу ситуацию позже, – задумчиво произносит Соколовский. – Можете быть свободны.

Да не хочу я с тобой обсуждать никакие ситуации! Тем более свои личные. Ох, и пусть мама меня простит.

Выходим из кабинета, и Волков, когда спускаемся к подножию лестницы, тихо спрашивает:

– Думаешь, этот зверь не станет держать тебя, если узнает, что ты одна воспитываешь дочь?

– Костя, – прошу я. – Надо, чтобы до него эта информация не дошла.

А что, вполне неплохую он причину озвучил. Пусть все так и думают.

Глава 10

– Ник, – подходит ко мне Катя где-то в середине рабочего дня, да ещё так заговорщически шепчет, будто узнала все тайны Мадридского двора.

– А? – чуть оборачиваюсь и едва не сталкиваюсь с ней носами, так низко она ко мне наклонилась.

– Я тут погуглила нашего нового босса, причем и на английском, – начинает она.

– Катя! – обрываю ее. – У тебя работы мало? Надо эту неделю максимально отработать.

Я не хочу знать ничего об Андрее. Конечно, он вряд ли настолько значимая и знаменитая персона, что о нем будет статья в Википедии, но не хочу… И сейчас даже уши заткнуть есть желание, потому что Катьку так и прёт поделиться.

– Да ничего там такого нет, – вздыхает она, поняла, что я не заинтересована. – По крайней мере, о личной жизни ничего.

Ну да, всех волнует, кто с кем спит, платит ли алименты и тому подобное. Честное слово, как будто Катя собирается с ним детей крестить или, ещё лучше, воспитывать общих.

Стоит только подумать об этом, как сердце болезненно сжимается, что дыхания не хватает.

И это я всего лишь на Катьку реагирую, которая подошла поделиться информацией. А есть ещё незнакомая мне Яна, из-за которой я почувствовала укол ревности, только услышав, как Андрей разговаривает с ней по телефону. И не только Яна…

Ещё болезненнее мысль о дочери, которая спрашивает о возвращении отца, но не дождется. Ведь у него есть Яна и Тим. Хотя на первом месте все равно работа, идеи, продвижение.

Себя уже давно не жалею, а вот женская солидарность неожиданно занимает место ревности. Это же как надо терпеть и почему, что у Андрея нет времени на них, он днями и ночами в офисе?

Нет, если я стану думать об этом, то окончательно запутаюсь. Вот же Катька! И надо было ей подойти с этим разговором именно ко мне. Слава богу, мне не приходится комментировать ее последнюю реплику о личной жизни, потому что меня спасает Волков. Надеюсь, хоть он по работе.

– Ника, можно на секунду тебя? – он в руках с планшетом едва ли не бежит ко мне из своего «мини-отдела» к столам моих ребят.

Спасибо, Костик, хоть до конца дня!

– Можно, – отзываюсь и откатываюсь на стуле от стола, едва не зацепив колёсиком Катькину ногу.

– Ладно, пойду я работать, – говорит моя копирайтер.

– Отличное решение, – поддерживаю ее. – Что у тебя? – спрашиваю у Волкова.

– Смотри, – кладет передо мной гаджет и включает не до конца смонтированный ролик. – Я сам разработал эту концепцию, даже не привлекал маркетологов, сам проанализировал все, сделал все чётко для целевой аудитории, – распинается он, хотя я все ещё не понимаю, к чему он клонит.

– Смелое цветовое решение, но оно привлекает внимание, – замечаю я, пока Костя переводит дыхание.

– В этом и была задумка, – кивает Волков. – Вот тут переход грубый, – делает раскадровку и увеличивает фрагмент.

– Но, Костя, это же… – только собираюсь сказать, как рядом с моим вторым плечом раздается:

– Это же комплементарные цвета.

Я застываю и даже не дышу. Хочется ногтями проткнуть поверхность стола, но нельзя, ведь это будет заметно. Такое впечатление, что у меня сейчас на двух плечах сидят ангел и демон.

Когда он успел спуститься, что мы даже не заметили? Как подошёл так неслышно?

Близко… Слишком близко, черт возьми, будто издевательство! Я чувствую его дыхание на шее. Запах его тела, его собственный запах пробивается сейчас через шлейф парфюма и лосьона после бритья.

Вот бы все органы чувств сейчас у меня разом отказали! Ни голос Андрея, ни его вид не будили во мне столько воспоминаний и давно затопленных внутри ощущений, как его запах.

– Взаимно-дополнительными, – улыбается Костя. – Спасибо, шеф, я знаю, что это такое. Заработался я что-то. Ника, не бледней, вот тебе вкусняшка, – ни капли не смущаясь Андрея, Волков кладет мне на стол жестяную коробочку с мятными конфетами.

Я снова отталкиваюсь от стола, чтобы оказаться подальше от Соколовского, который и не думает отходить от меня. Но ему везёт не так, как Катьке. Колёсико кресла проезжается по дорогим туфлям наверняка из натуральной кожи.

– Ника, – поморщившись, шипит Андрей.

– Прошу прощения, – вежливо отвечаю, стараясь выглядеть максимально виноватой.

Он не должен понять, как я на него реагирую. Не должен видеть, насколько сильно его близость выбивает меня из колеи.

Как от этого избавиться? Как опять похоронить свои чувства? Хотя, судя по всему, они не зарыты в могилу были, а пребывали в шестилетнем летаргическом сне, куда я их сама же и отправила. Ну, или в таком случае скорее в коме.

– Не нравится мне этот парень, – смотрит Соколовский вслед Костику. – Говорит много, к чужой помощи прибегает.

Я бы подумала, что Андрей ревнует, но… Ах, дух соперничества, конкуренция. Только, увы, я не призовой кубок. Кому ты что хочешь доказать?

– Костя – профессионал своего дела, – встаю на защиту коллеги. – И свежий взгляд в нашем деле никогда не повредит. Или вы хотите и между нашими командами создать конкуренцию? Это продуктивной работе не поможет. Мы же все единый организм и функционируем только вместе.

На нас уже начинают обращать внимание ребята из-за соседних перегородок. Пусть мое место максимально отдалено от других, но все же это опен спейс, а не отдельный кабинет.

– Ладно, посмотрим, как он будет работать, – все ещё задумчиво говорит Андрей.

Больше я ничего не отвечаю. Выгораживать Костю? Да его не за что выгораживать. Я сказала чистую правду. По характеру человека не судят о профессиональных качествах. Да, Волков такой: и поговорить, и поюморить, и конфеткой угостить, и лишний раз улыбнуться. Но это не значит, что ему плевать на работу.

– Вы не можете делать выводы, не узнав толком человека, – единственное, что произношу, и возвращаюсь к столу.

Скоро кресло придется менять с такими постоянными разъездами на нет.

– Точно, запрошу личные дела.

Господи, я что, сама ему сейчас подала эту идею? Ника, думай, исправляй ситуацию.

– Бумажки ничего не расскажут о человеке, – оказывается, на стрессе я ещё креативнее. – Смотрите на его работы, наблюдайте. Какая разница, кто где родился, где учился?

Андрей соглашается со мной одним кивком и уходит, как я думаю.

Очень похоже на ревность…

– У меня нет привычки ревновать чужих женщин, – его дыхание обжигает ухо и проносится по спине.

Боже, я это вслух, что ли, сказала?

Глава 11

Сразу перевариваю очередное неожиданное присутствие Андрея за своей спиной, потом свою оплошность, и лишь затем до меня доходит… Чужая женщина. Он назвал меня чужой женщиной.

Значит, он думает, что у меня есть кто-то, или так на Волкова намекает? Да Костя со всеми так общается, уже давно коллеги привыкли к его манере. Даже Наташка, секретарша генерального, не ревнует.

Господи, Соколовский, о чем ты только думаешь?

Я не знаю, что у него в голове, но там фантазии всегда были только касательно работы. Не на пустом месте в таком случае он произнес эту фразу. А я что?.. Дура я – вот что. Первым порывом было броситься и доказать любыми способами, что он не прав.

Но… к чему это?

Зачем?

И надо ли?

Пусть думает что хочет, мне оправдываться не за что. Да пусть хоть считает, что я на трассе работала после переезда в Москву. Может, Андрей как раз на мои объяснения и рассчитывал. Увы, их не будет.

Я быстро беру себя в руки и вновь возвращаюсь к работе. Пусть не в полную силу, но я стараюсь. Проверяю, помогаю, общаюсь – это все помогает отвлечься и сместить центр своих мыслей от Андрея.

Чужая женщина…

Да, я для него чужая. Но не ему ли не знать, как можно обыграть слова для лучшего восприятия аудиторией.

Для него чужая, как и для каждого мужчины в этом офисе, но при этом ничья. Я сама по себе. Я только Сашкина.

За полчаса до конца рабочего дня я начинаю потихоньку собираться. Сразу за дочкой в сад, потом за мамой на вокзал. И в пробках простоим будь здоров – самое время.

«Зайди», – приходит сообщение уже не в общий чат, а мне лично.

И на этот раз даже без подписи. А я думала, у него заготовленный шаблон рассылок, но нет.

«Чуть занята, скоро», – отвечаю я, глядя, как сотрудники тоже бросают принадлежности в полки столов, начинают выключать компьютеры.

И вот сегодня мне их хочется подогнать. Кажется, придется бросить машину на парковке около агентства, а самой двигаться на метро – это быстрее будет. Хотя вряд ли после моего утреннего монолога о трудовом договоре Андрей надолго меня задержит.

Когда опен спейс хоть наполовину пустеет, я нехотя поднимаюсь, не забыв захватить планшет – внимательных тоже хватает, и поднимаюсь к Андрею.

– Входи, Ника, – увидев меня, он вполне искренне улыбается.

Нет, это не та дежурная улыбка, которой мы пользуемся на работе, не вежливая, которой мы благодарим, а именно та, которую хочется дарить только близким людям.

– Вы меня извините, но через пару минут заканчивается рабочий день, – напоминаю я. – И мне нужно быть через час в другом месте.

Улыбка сразу слетает с его лица. Даже не предлагает мне присесть. Да пусть думает, черт возьми, что хочет! Главное, не о том, что я сливаю информацию конкурентам.

– Что с Аглаей? – вопрос застаёт меня врасплох.

Андрей меня за этим позвал? Он действительно за всей своей занятостью вспомнил о моих утренних словах, которые я просто выдумала.

Мама, снова прости…

Правильно говорят, что маленькая ложь тянет за собой следующую, а потом ещё и ещё. И это все превращается в большой снежный ком, который раздавит, летя с горы, и понесется дальше.

– Это вас не касается, – держу лицо, может, даже немного высокомерно произношу. – И если на этом все…

– То есть ты хочешь, чтобы мы вели себя вот так? – Андрей, сцепив руки, кладет их на стол.

Белые – отмечаю я. Он их сжимает в замок не просто так. Пытается сдерживать себя.

Но вот одного не понимаю… А на что рассчитывал он? Сердце сейчас просто рвется, чтобы доказать что-то, ещё не совсем понятное, но разум берет верх.

Да, мы должны общаться именно вот так! Вторую креативную идею за сегодняшний день я могу обыграть в свою пользу.

Да, он – вдохновитель, я – воплотитель. А сам сидит и никуда не торопится. А как же Яна? Нет, не столько она, сколько ребенок, которого Соколовский даже не смог свозить на прививку. За Тима вдвойне, нет, втройне обидно. Малыш же ни в чем не виноват.

– Да, Андрей Витальевич, я хочу, чтобы мы вели себя так, – говорю, а у самой будто что-то ломается внутри. – Мы были знакомы давно и недолго, это никак не должно отразиться на работе. Мы не должны обсуждать личное, только по делу и только в пределах офиса. Так будет правильно.

А наше личное при этом ждёт меня в детском саду, чтобы поехать вместе встретить бабушку. Если Сашка спросит снова об отце… Может, рано доносить ребенку мысль, что мы ему не нужны, но надо дать понять… Да ему нынешние Яна с Тимом не нужны, куда уж нам с дочкой тягаться?

Эгоист и карьерист!

Семья у него, наверное, для галочки. Задерживаю взгляд на руках – обручального кольца нет. Да, я это отметила раньше, но всякое бывает: чистка, забыл надеть, потерял, решил обновить.

– Значит, Ника, так? – усмехается Андрей, отворачиваясь к окну. – Хорошо, можете быть свободны.

Выхожу из кабинета, и меня словно все силы покидают. Хочу сесть на ступеньку и, уткнувшись в колени, разреветься.

Зачем ему интересоваться здоровьем моей матери?

Мне не нужна помощь, к которой я могу привыкнуть, а потом все повторится.

Мне не нужен он за пределами офиса!

Работа… Теперь нас с ним связывает только работа. И я с этим должна свыкнуться.

Мы больше не те идеалисты, которые мечтали ночами о совместном будущем. Мы больше не те мечтатели, которым все казалось по плечу.

Мои мечты превратились в цели, которых я достигала, с рождением Саши. Цели становились планами. Потом я их реализовывала.

И прошлое не должно оставаться ярмом на шее. Из него надо вынести уроки. Этим я и занималась. Мужчин обходила стороной. Пыталась, конечно, но все ограничивалось максимум двумя свиданиями в кафе. Мне с ними скучно, а они меня не понимают.

Хотя на самом деле загвоздка была в другом. Они – не Андрей.

Какими бы хорошими ни были люди вокруг, но они – не Андрей, черт возьми!

Я долго думала, почему так не могла отпустить его, и поняла. Точки мы поставили оба, но каждый для себя, а не общую. Именно ее нам не хватило. И этот незакрытый гештальт с появлением Андрея снова начал ныть, как сломанная нога в непогоду, и напоминать о себе.

«Вас пригласили в чат», – уведомляет меня мессенджер.

Арт – так назвал.

Четыре человека. Три арт-директора и креативный.

– Не сегодня, – шепчу и выключаю уведомления.

Глава 12

– Бабуль! – Сашка бросается на шею к моей маме, едва замечает ее.

Я сама не успела, но дочка рассмотрела родное лицо.

– Моя ты хорошая, – мама обнимает ее и идёт к машине. – Привет, Ника, – целует меня в щеку. – Что с тобой?

– Со мной? – не понимаю, точнее, делаю вид. – Да все как обычно.

Она при мимолетном взгляде увидела изменения. На то она и мать. И я рада, что она не была наседкой, иначе бы не получилось той Ники, которая есть сейчас.

Я не чувствовала себя никогда обделенной родительской любовью, пусть кому-то эта любовь и покажется своеобразной. Но это самая настоящая закалка. Мать ничего не говорила мне ни об ошибках, ни о проступках, хотя наверняка было что. Но нет… Она поворачивала разговор так, что мне доставалась пища для размышлений, я не могла даже идти в подростковый протест или юношеский максимализм. И выводы, судя по всему, я делала правильные.

Мы садимся в машину, и я вижу, что у мамы разговор ко мне. Но при Сашке она почему-то не начинает. А это значит… У нас есть только одна тема, которую мы не поднимаем при ребенке. В пробках стоим долго, в итоге к дому тети Симы подъезжаем только через часа полтора.

– Мама, а можно я завтра в садик не пойду? – спрашивает Сашка, когда я паркуюсь и мы выходим из машины. – Я с бабушкой останусь, да? – смотрит она на маму.

– Я не против, – наклонившись, она целует дочку в макушку.

– Хорошо, – соглашаюсь и я.

Тетя Серафима встречает нас накрытым столом, и за небольшой семейной посиделкой я уже думаю, что мне показалось. Мама ни о чем не говорит, и я выдыхаю. Только, оказывается, рано.

– Бабуль, у тебя телефон звонит, – несётся Сашка, держа в руках гаджет.

– Спасибо, милая, – треплет ее за щёчку мама. – Слушаю, – говорит уже в трубку и долго кого-то слушает. – Ненормальная ты, что ли, все сплетни закончились? Сама придумала? Иди к черту, Алевтина.

– Что случилось? – тетя Серафима кивает на мамин телефон, а у меня почему-то нехорошее предчувствие.

– Да знакомая звонила, – пожимает мама плечами. – Несла какую-то чушь. Спрашивала, чем я болею. Да я здоровее всех.

Андрей, черт подери! Я моментально вспыхиваю, понимая, откуда ноги растут. И в этом виновата я. Только как объяснить это маме? Ну зачем он полез?

Город наш не особо маленький, но общих знакомых хватает. И, видимо, Андрей позвонил родителям, учитывая, что его отец работает в городской администрации по вопросам здравоохранения, это логично. Виталий Сергеевич начал узнавать, вот слухи и поползли.

А эта Алевтина… Начинаю вспоминать. Точно, тетя Аля, соседка! Она в той же администрации полы моет.

Так, я эту кашу заварила, и мне надо с этим что-то делать. Только без упоминания Андрея я это не смогу сделать.

– Мама, я же останусь с бабушкой? – когда наш ужин подходит к концу, заглядывает Сашка мне в глаза.

– Да, – кивает мама. – Зачем тянуть ее домой, а потом утром обратно сюда ехать? Это нерационально.

Прощаюсь с тетей Симой, поблагодарив ее, целую дочку в обе щеки и смотрю на маму. Тянуть больше нельзя.

– Я провожу тебя, – понимает она, надевая балетки, и мы вместе выходим на улицу.

Садимся на свободную скамейку во дворе, и мне надо заговорить, только я не знаю, с чего начать.

– Мама… – выдыхаю.

– Не логика, а скорее интуиция подсказывает мне, что эти дурацкие вопросы от Алевтины как-то связаны с возвращением Андрея, – не тянет она резину, но именно в этом вся мама, ходить вокруг да около не станет.

– Откуда ты знаешь, что он вернулся? – задаю глупый вопрос.

Скорее всего, Андрей приезжал к родителям, а слухами земля полнится, как известно.

– Видела его, – равнодушно говорит мама. – Мы просто поздоровались, – тут же добавляет, заметив, как я испуганно вскинулась. – А вот откуда знаешь ты?

– Он мой начальник, – ну вот, наконец я это сказала.

– Какое совпадение, – задумчиво тянет мама. – Из всех возможных мест в Москве он оказался именно в твоём агентстве. О Сашке знает?

– Нет! – я даже поднимаюсь и начинаю ходить туда-сюда, от одного конца скамейки до другого. – У него, судя по всему, жена и ребенок.

– О таком не слышала, – качает мама головой. – Но кто знает, все может быть. Так что там с моей вымышленной болезнью?

Одна маленькая ложь превращается в снежный ком, как я и предполагала. Черт, и просила же не лезть в мою жизнь. Но Андрей все делает по-своему.

– Мой коллега чуть не проговорился про Сашку, – пускаюсь в объяснения. – И самым подходящим, что можно было в тот момент придумать… Извини, мам. Мне не надо было, и я не думала, что он начнет узнавать.

– Да черт с ним! Пусть говорят, – ни капли не обидевшись, отмахивается она. – То есть о дочери ты не собираешься говорить?

– Нет! Не знаю… Пока нет, – останавливаюсь и делаю глубокий вдох.

– Разберись со своими мыслями, Ника, – мама поднимается со скамейки. – Время есть. Поговорим ещё, – кладет руку мне на плечо. – И да, – поворачивается, когда я уже открываю дверь машины, – наличие ребенка ты долго скрывать не сможешь, но мало ли от кого ты его родила. Спокойной ночи, – машет мне рукой и скрывается в подъезде.

А я остаюсь, не понимая, к чему она это сказала. Андрей не идиот и считать умеет. Такое впечатление, что я чего-то не знаю. Или мне уже мерещится черт пойми что.

Еду домой, но сна нет. Разобраться с мыслями… Если бы это было так просто. Утром поднимаюсь рано, разбитая и чертовски злая на Андрея.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.