Эл Лекс
Читер

Глава 1

Моя… «Панацея»…

Моя «панацея»! Он что, жрет мою «панацею»?!

– А ну кыш! – прикрикнул я на зверька, взмахивая здоровой рукой. – Пошел прочь!

Белая летучая мышь, изо рта которой по-прежнему торчал кусок «панацеи» шарахнулась прочь, словно действительно понимала человеческой язык, и перелетела на два метра в сторону. Снова открыла рот, из-за чего кусок чита вывалился на землю, раскрыла крылья, словно пыталась напугать меня в ответ, и тонко, пронзительно пискнула.

– Сам такой! – ответил я, подхватывая с земли «панацею» и осматривая ее. – Твою-то мать!.. Сучий ты потрох!..

Чит был не просто обкусан – он был буквально прогрызен, как орех, как кокос какойто! Оказалось, что внутри похожей на простой булыжник «панацеи», под твердой оболочкой, которая так задорно хрустит на зубах белой летучей мыши, находится что-то вроде красного пульсирующего желе… Оно даже было по-своему красиво и завораживающе… Но это неважно.

Важно то, что чит не должен таким быть. Он не должен быть покусанным, он не должен демонстрировать свое красивое нутро. Он должен быть похож на невзрачный камень, как и положено любой уважающей себя «панацее».

Важно то, что, скорее всего, он теперь превратился в бесполезный кусок аномальной материи… Потому что я как-то не слыхал до этого момента, чтобы наполовину сожранные белыми летучими мышами читы работали так же исправно, как и нетронутые.

Да собственно, я и про белых летучих мышей, жрущих читы, ничего не слышал…

На всякий случай я все же приложил «панацею» к ранам на руке, что оставили собачьи зубы, и подержал ее там несколько секунд. Ничего не произошло, конечно же.

Тогда я перевернул чит и приложил ее той частью, где в нем пульсировало желе, прямо этим самым желе к ране.

Нет, все равно не работает. Потому что дело не в том, что я ее как-то не так применяю, в базе данных Аномалиона четко написано, что «панацею» достаточно просто приложить к любой ране, даже к слизистой можно, главное чтобы не к здоровой целой коже. Дело в том, что она просто не работает.

Гребаная летучая мышь только что отожрала от моих шансов на выживание… Не половину, нет! Процентов восемьдесят она отожрала, вот сколько!

Но это, сука, не значит, что я не попытаюсь воспользоваться оставшимися двадцатью! Я и так уже слишком до хрена всего пережил, чтобы теперь сдаваться!

Бросив бесполезную «панацею» на землю, я сел рядом с ней и принялся рвать на себе остатки рубашки, чтобы перевязать руку. Псина прилично порвала кожу, и кровило там изрядно. Хоть не задела крупные сосуды – и на том спасибо, а то бы я кое-какерской повязкой не обошелся. В общем-то, я и так ею не обойдусь, это очевидно – у собаки на зубах явно был целый зоопарк всяких бактерий и вирусов, и приличный кусок этого зоопарка теперь резвится у меня в крови… Но это уже потом. За день ничего из этого не разовьется до того уровня, какой нельзя вылечить в этом то ли проклятом месте. Да и вообще, если верить рассказам местных, в этом месте ты можешь в любой момент перестать существовать просто потому что. Что там беспокоиться о каких-то вирусах в крови? Любая из известных болезней может появиться в этой самой крови в любой момент времени без видимых причин. А то и неизвестная какая-нибудь – тоже запросто. Какое-нибудь ретроградная шизофазия аммиачной белки.

Зубами и второй рукой затянув оторванный рукав на ране, я аккуратно расположил руку на согнутом колене и оставил ее в покое на пару минут, чтобы кровь загустела и остановилась. Перевел взгляд туда, где сидела белая мышь, и обнаружил, что она все еще там. Заметив мой взгляд, зверек приподнял голову, чуть раскрыл сложенные крылья и оскалил зубы, но ни нападать, ни убегать не спешил.

– Сука ты. – грустно сообщил ему я. – И ты ведь даже не понимаешь, что ты сука. Ты же вообще ничего не понимаешь, тварь ты аномальная… Чтоб тебя в генерацию засосало… Чтоб на тебя спинориф наступил… Чтоб тебя Горелые на вертеле поджарили и съели… Хотя нет, не надо, вдруг ты заразный и из-за тебя какая-нибудь эпидемия внутри купола начнется.

Мышь мне, конечно же, не ответила, но слегка наклонила голову набок, словно прислушиваясь к тому, что я говорю.

– Что ты вообще такое? – спросил я. – Имя, звание? Род деятельности? Молчишь? Ну молчи… Я сам узнаю. Думаешь, не узнаю? Наивный.

Все еще ожидая, когда остановится кровь, я достал из кармана хад и открыл базу данных. Одной рукой пользоваться девайсом было не особенно удобно, но я никуда не торопился и через минуту неловких поисков в базе данных животных нашел изображение зверька, который сидел передо мной. Нашел – и открыл связанную с ним небольшую статью.

Античит.

Животное, теплокровное. Внешне похоже на белую летучую мышь с желтыми глазами. Волосяный покров редкий, но очень мягкий. Одиночные животные, в стаи не сбиваются. Опасности для человека не представляют. Характерные особенности – единственный организм в границах Аномалиона, который питается читами. Вследствие этого развил потрясающее чутье на них, и механизм полной невосприимчивости ко всем возможным видам багов. Каким-то образом античиты умудряются даже не активировать их, словно просто не существуют для аномалий, но при этом существуют для читов, которые этими аномалиями создаются. При этом питаться в багах избегают, выносят читы за пределы аномалий. Гипотетически это может помочь в сборе читов.

Поймать и изучить живого античита не представляется возможным – они просто исчезают из всех ловушек, в которые их загоняют. Убитые античиты так же перестают существовать, моментально исчезая из реальности. При этом контактировать с ними возможно, и некоторым даже удавалось покормить животное читами с рук.

Животное крайне интересно с точки зрения любой из существующих наук. Тем не менее, приоритет исследования данного организма определен как «минимальный» в виду невозможности получения тестового лабораторного образца, а также ввиду полного отсутствия агрессии существа к человеку.

Рекомендация при встрече: отсутствует

Я выключил хад и снова посмотрел на античита. Зверек снова отреагировал на мой интерес, слегка раскрыв крылья и приоткрыв пасть. Ну вот, а говорят, отсутствует агрессия. Хотя с его точки зрения, он, наверное, защищается, а не нападает. Я у него еду отнял, вот он и возмущается.

Забавно он стоит, конечно. Как летучая мышь, только не свисая с потолка, а стоя на задних лапках головой вверх. Причем видно, что ему жутко неудобно так стоять, и он при каждом движении неловко покачивается, но все равно остается стоять как человек. Не пытается встать на четвереньки и неловко ползти, как настоящие летучие мыши.

– Чего ты пыришься, демон? – спросил я.

Античит при звуке моего голоса слегка встрепенулся и еще шире раскрыл пасть.

– Страшный капец. – уверил я его. – Особенно не тем, какой ты на вид, а тем, что сделал… Падла такая.

Я пробежался взглядом вокруг, нашел изувеченную «панацею», подобрал ее и показал античиту:

– Это кто сделал, а?

Зверек, увидев чит в моих руках, навострил уши и даже вытянулся весь, опасно шатаясь на коротеньких лапках.

– А ты не такой уж и тупой. – резюмировал я, водя читом из стороны в сторону и глядя, как античит следит за ним взглядом. – Что-то да понимаешь.

Я положил «панацею» обратно на землю и катнул поближе к античиту:

– На уже. Доедай. Падаль летучая. Мне она все равно теперь без толку.

Античит все так же сидел, склонив голову набок. Лишь на мгновение его взгляд быстро метнулся к «панацее» и тут же вернулся обратно, словно он предполагал ловушку.

– Да жри уже. – усмехнулся я. – Нахрена она мне теперь нужна, обкусанная? Гвозди заколачивать? Так у меня и гвоздей нет. Доедай, пусть хоть тебе польза будет. Вон ты какой тощий.

Античит снова бросил короткий взгляд на «панацею» и сделал к ней короткий шажок маленькими нижним лапками. Потом, уверившись, что я не кидаюсь на него – еще один. А потом коротко взмахнул крыльями, перепархивая поближе к читу, вцепился в него коготками на задних лапах и с жадностью отгрыз огромный кусок!

– Камнеежка. – усмехнулся, ожидая нового возмущенного писка, но античит лишь глянул на меня разок и продолжил с хрустом уничтожать мой чит.

Ладно, уже не мой. Сам же отдал его этой твари.

– Приятного аппетита. – пожелал я, тяжело поднимаясь с земли. – А я пойду, пожалуй. Мне еще как-то выжить надо. Надеюсь, та собака не была бешеной…

Античит снова коротко глянул на меня, не отрывая зубов от «панацеи», я помахал ему на прощание, крутнулся на месте, чтобы сориентироваться, в какую сторону мне идти, и отправился в путь.

Казалось, что я общался со зверьком всего пять минут, но небо на горизонте уже ощутимо посветлело. Приближался рассвет, а это значит, что я уже всю ночь шатаюсь по пустошам и все еще жив… Это не то что хорошо – это просто удивительно, учитывая мое состояние. Невероятно, я бы даже сказал.

И тем не менее, я жив. А значит, я просто не имею права сейчас лечь и помереть из-за какой-то там усталости, какой-то там кровопотери или еще какой-нибудь мелочи.

Вот попить бы еще, и совсем было бы хорошо. Как ни крути, а не-вода на спине спинорифов жажду не смогла бы утолить ни при каком раскладе.

Я медленно переставлял ноги, следя за тем, чтобы они не завязались узлом и я не полетел на землю. Мышцы давно уже перестали сигнализировать об усталости и болеть – поняли, что это бесполезно, что я не намерен реагировать на эти предупреждения. В голове тоже не осталось ни единой мысли, кроме азимута на мою цель и установки продолжать идти во что бы то ни стало.

Единственное, что разбавляло пейзаж мертвой пустоши вокруг – это приближайющийся небольшой холмик, высотой примерно в мой рост. Он был не земляной, как все вокруг, а песчаный, и его явно надуло вокруг какого-то объекта, и, когда я подошел поближе, я даже смог рассмотреть, что это за объект.

Если бы я не привык к тому месту, той точке географии, в которой нахожусь, я бы решил, что я схожу с ума от усталости и кровопотери. Возможно, я и правда сходил с ума, но здесь, в Аномалионе, это было менее вероятно, чем существование того, что я видел… Как ни парадоксально.

А видел перед собой я полузанесенный песком автомат по продаже всяких снеков и напитков. С большим прозрачным стеклом, за которым в подавателях-пружинках торчали всякие шоколадки и бутылки с водой и пакетики с соком.

Да мало того – аппарат работал! Каким-то образом в него поступало электричество и он даже был подсвечен изнутри, чтобы лучше было видно ассортимент. Конечно, время и стихия не пощадили стекло в передней части – оно было мутноватое, да еще на нем явно присутствовали следы ударов чем-то острым и твердым, – но свою функцию машина выполняла исправно.

Помнится, Скит рассказывала, что в Аномалионе порой попадаются такие вот автоматы, расставленные еще до закрытия купола. Как раз для того, чтобы такие, как я, могли подкормиться, если попадут в беду. Что ж, получается, аппарат исполнил свою функцию.

Прорези для монет или там купюроприменика у машины, конечно, не было. Зато была площадка, на которой недвусмысленно был изображен значок хада, и я, не теряя времени, приложил его туда. Выбрал кнопками с номерами шоколадный батончик и бутылку воды и принялся наблюдать, как пружинки крутятся, пока батончик не упал вниз, в лоток выдачи.

А вот бутылку с водой неожиданно перекосило в автомате и она застряла буквально в сантиметре от падения.

– Да вы издеваетесь… – выдохнул я, и, приготовившись к вспышке боли, двинул в автомат плечом.

Автомат слегка покосился, бутылка с грохотом повалилась в зону выдачи, а вместе с ней ухнул целый склон песчаного холмика, которая держалась на честном слове. Ухнул – и открыл то, что было скрыто под ним.

А там был скелет. Или вернее сказать мумия, поскольку много где на нем еще остались лоскуты высохшей кожи, которые и держали костяк воедино. Воедино – и в том положении, в котором человека застала смерть.

И, судя по позе, она застала его в бесплодной и бессмысленной попытке взломать автомат, чтобы добраться до его содержимого. Вон даже нож в руке торчит, и что-то мне подсказывает, что это тот самый клинок, крошечные следы от которого виднеются на бронированном стекле автомата.

Вот так значит. Значит, аппарат не всегда выполняет свою функцию. Или вернее сказать, не для всех. И, если бы я был таким же, как этот бедолага, у которого, кроме ножа, ничего и не было, даже хада… Пополнился бы этот песчаный курган еще один скелетом.

Хотя намного вероятнее, что я просто пошел бы дальше, забив на автомат, которым все равно не могу воспользоваться. Точно так же, как забил на «панацею», которая перестала быть ультимативным читом и превратилась в обузу.

Вытащив из автомата купленное, я сел прямо на землю и принялся за трапезу. Я специально взял шоколад, а не что-то типа крекеров или чипсов, чтобы быстрые углеводы как можно скорее дали мне энергию для дальнейшего пути, а вода… Она и в Аномалионе вода. Без нее никуда. Заодно хоть немного подниму уровень жидкости в организме после потери крови. Понятно, что это как мертвому припарка, ну так и я от звания мертвого не сильно далеко сейчас нахожусь.

Я жевал шоколад, скользя взглядом по горизонту и пытаясь прикинуть, сколько еще мне нужно пройти. В горячке боя с собаками я совершенно потерял счет пройденному, а потом еще и этот античит… Да еще и рассвет, который все ярче занимался над горизонтом – все сбивало меня с толку и никак не давало понять, сколько же мне осталось идти. А хуже всего то, что я не мог понять, сколько я потратил времени, болтая с античитом. То ли пять минут, то ли четыре часа.

Ладно, у меня хотя бы остался азимут, по которому надо продолжать двигаться. Такую большую структуру, как Виндзор, да еще на этой ровной, как тарелка, пустоши, я все равно замечу издалека. Даже если отклонился на добрый километр – все равно замечу, его невозможно не заметить. Поэтому надо просто идти дальше. Это даже будет легче, чем до этого – теперь можно бросить считать шаги и не переводить их в уме в метры и в километры в час.

Я доел шоколад, допил воду, скомкал обертку и запихнул ее в бутылку. Бутылку тоже сплющил, как только возможно, и повертел головой по сторонам, прикидывая, куда бы деть мусор. На мгновение даже промелькнула мысль бросить его как есть – мол, не в том ты, паря, состоянии, чтобы еще и мусор за собой убирать, – но все мое естество буквально возопило против этого. И в итоге мысль исчезла даже раньше, чем я успел ее обдумать.

В итоге я просто закопал бутылку в склон песчаного холма с той стороны, где он еще не обвалился. Просто воткнул ее в песок и придавил, утапливая. Разровнял ямку ладонью, убедился, что со стороны ничего не намекает на то, что здесь кто-то что-то сделал, и развернулся, чтобы проверить, что происходит там, откуда я только что пришел. Не случилось ли там за то время, что я убирал за собой, внеочередной генерации, сгенерировавшей мне оазис с холодным озером и грудастыми девушками в ожерельях из «панацей». Или, может, там прямо сейчас откуда-то из прошлого или будущего или параллельного измерения перенесло заправленный и готовый к старту вертолет… С инструкцией по применению. И желательно в картинках, чтобы сильно мозг не загружать необходимостью думать.

Ну или на худой конец не приближается ли ко мне оттуда какая-нибудь тварь.

А тварь-то как раз и приближалась.

Глава 2

Возникшую на горизонте и стремительно приближающуюся точку легко можно было бы принять за что угодно… Если бы не то, как она двигалась. Потому что так могут двигаться только живые существа – постоянно подпрыгивая в воздухе на десяток сантиметров и тут же падая в новую воздушную яму. За одну секунду существо успевало подпрыгнуть и упасть раза три, и при этом оно еще и ко мне приближалось с немалой скоростью. За десяток секунд точка ощутимо выросла в размерах, и, по примерным прикидкам, должна была оказаться рядом уже через пол-минуты. Я даже успею за это время забрать у скелета удивительно хорошо сохранившийся нож – ему он все равно уже не нужен. А мне еще пригодится, если придется обороняться от твари.

Но, когда точка оказалась достаточно близко для того, чтобы я смог ее рассмотреть, оказалось, что обороняться ни от кого и не нужно, собственно. Потому что этой тварью был уже знакомый мне античит.

Ну, или не он сам, а какой-то другой античит… Но что-то я сомневаюсь, что в одной и той же географическиой точке разом оказались несколько таких редких зверьков.

Заполошно маша крыльями, весь вытянувшись в струнку, зверь мчался ко мне во весь опор, словно боялся, что я сейчас встану и уйду, и он так меня и не догонит.

Но мне стало интересно, чего ради вдруг он решил меня преследовать, поэтому я стоял на месте и просто ждал, когда он долетит.

Античит, захлопав перепонками, остановился в паре метров от меня и аккуратно сел на песок. Сложил крылья, словно закутался в плащ и посмотрел на меня своими умными желтыми глазами.

– Чего тебе, демон? – усмехнулся я, глядя на зверушку. – У меня больше нет читов. Ты съел все, что было.

В этот раз античит не стал реагировать на мой голос агрессивно, как прежде. Даже наоборот – он снова склонил голову набок, словно пытался понять, что я ему такое говорю.

– У меня даже шоколадки не осталось. – я развел руками, показывая зверю, что прямо совсем ничего нет. – Хотя ты, наверное, ее и есть бы не стал.

Зверь утвердительно пискнул, а потом внезапно подпрыгнул, распахнул крылья и одним длинными движением вспорхнул на песчаный холм, прикрывающий вендинговый автомат. Сев на тот склон, под которым я обнаружил скелет, античит начал ковыряться в песке своими короткими задними лапками, покачиваясь при каждом движении и раскрывая крылья, чтобы удержать равновесие. Повадками он походил на кота, который закапывает свои дела в горшке…

Или наоборот – откапывает?

– Ну-ка ну-ка… – произнес я, подходя поближе.

Античит слегка сдвинулся в сторону, когда я подошел, и без какой-либо агрессии позволил мне зачерпнуть горсть песка там, где он копался, и выбросить ее в сторону. Убедившись, что он не имеет ничего против, я принялся обеими ладонями откидывать в сторону песок, уже ничего не опасаясь. И у меня дела, само собой, шли намного быстрее, чем у маленького зверька.

Минуты через две воронка в песчаном холме уже стала такой глубокой, что сравнялась с верхушкой аппарата, и тут античит снова забеспокоился. Пронзительно заверещав, он легко взлетел на добрых пять метров вверх, а потом перевернулся вниз головой, сложил крылья и, словно баллистическая ракета, спикировал вниз – точно в центр воронки.

Удар был такой силы, что античит увяз в песке по самые задние ноги. Секунду ничего не происходило, а потом они задергались и принялись скрести по воздуху, словно пытаясь за него зацепиться.

Я на автомате подставил под лапы палец, и античит с готовностью уцепился за него когтями, как настоящая летучая мышь. Я потянул палец вверх – и вытянул зверька из песка…

Вместе с чем-то черным и блестящим, что античит держал в зубах. Когда они оба показались из песка, черная гладкая штука выскочила из зубов зверя, заставив челюсти громко щелкнуть, и упала на песок. А сам античит, захлопав крыльями, перевернулся вокруг моего пальца и остался сидеть на нем, как на жердочке.

– Удобно? – усмехнулся я, глядя на него. – Мне вот не очень. Давай-ка лучше так…

Я поднес палец к плечу и античит с готовностью перебрался на него, словно прекрасно понял, что я от него хочу. Вцепился когтями в жалкие остатки боевой рубахи, завернулся в крылья, как в плащ и наполовину закрыл глаза, словно вздремнуть решил. Своей находкой он явно заниматься не планировал, и вообще, судя по всему, утратил к ней всяческий интерес в тот самый момент, когда вытащил ее из песка.

Я подобрал непонятную штуку и повертел ее в руках, рассматривая со всех сторон. Больше всего она напоминала черную гладкую трубку, свернутую в спираль. Причем эта спираль на концах еще и уменьшалась в радиусе, в итоге сходясь в острые иглы. Как будто веретено, только не слошное, а из длинных изогнутых трубок.

Уже что-то понимая, я достал хад и залез в базу данных, раздел «читы». Полистал список и по картинке нашел соответствие.

Хеликс

Предположительно порождается багом «Эйнштейн»

Многократно уменьшает вес предмета, к которому присоединен. Конкретные размерности снижения веса зависят от габаритов объекта – чем он меньше, тем легче в итоге получится изделие. Изделия, вступившие в реакцию с хеликсом, не распространяют свое действие впоследствии ни при каком виде соединения с другими объектами, а также при расплавлении и выплавке нового изделия – тогда эффект чита просто пропадает. Для соединения хеликса с объектом подходит любой, не связанный с температурой, метод, включая химический.

Опционально хеликс может быть использован как оружие. Если сжать его достаточно сильно для того, чтобы целостность спиралей, составляющих чит, нарушилась, то через время он взорвется, разбрасывая вокруг себя осколки спиралей. Задержка до взрыва зависит от того, насколько сильно был поврежден чит при активации. Чем больше повреждений – тем раньше произойдет взрыв. Осколки чита приобретают гигантскую скорость, что вкупе с их исключительной твердостью, позволяет им пробивать большинство известных видов личной бронезащиты.

Редкость чита: средняя, высокая, в зависимости от региона

Ценность чита: средняя, высокая, в зависимости от спроса

Так я и думал. Это чит. Было бы странно, если бы античит, обладающий чуйкой именно на читы, откопал мне велосипед или барабан. Наверное, это было единственное богатство того бедолаги, чей скелет все еще обнимает вендинговый автомат. Получается, если было вдвойне, даже втройне обидно в его ситуации так глупо умирать. У него даже было чем расплатиться за еду и воду, да глупая железяка банально не принимала подобную оплату.

Что ж, я точно не дам читу пропасть зазря. Он, конечно, не «панацея», которая в базе данных безальтернативно заявлена как «редкая, исключительно редкая», но что-то из себя все же представляет. На крайний случай его можно использовать как оружие, вроде оборонительной гранаты… Ну, или донести его до Виндзора и например продать. Или оставить себе и кинуть на дно рюкзака – пусть работает, как ему положено.

Короче, придумаю, что делать с этой штукой. Потом. Когда решу все остальные свои проблемы. Сейчас она для меня почти что бесполезна, но…

Но все равно приятно. Античит, получается, попытался отблагодарить меня за то, что я накормил его «панацеей», пусть это и произошло без моего на то желания. Конечно, отблагодарить он меня мог только лишь в силу своих возможностей, но и это уже – немало. Как минимум, это говорит о том, что античит – не безмозглый зверенок с двумя извилинами в голове, одна из которых отвечает за питание, а вторая – за размножение. Он – нечто большее… И, возможно, даже в какой-то степени разумное.

– Эй. – я поднес палец к плечу и аккуратно тронул голову задремавшего античита. – Спасибо.

Зверек встряхнул головой, слегка раскрыл крылья, и тоненько радостно пискнул. Будто и правда ответил «Пожалуйста».

Вот как на него после этого злиться? Не получается, как ни старайся. Даже за сожраную «панацею» – не получается, и все тут.

Я сунул хеликс в тот же карман, где лежал хад, потому что он единственный на всей моей одежде уцелел. Остается только надеяться, что «супертвердые» спирали становятся супертвердыми только после взрыва и сейчас они не поцарапают и тем более не сломают мне ценный девайс.

– Эй. – я снова разбудил античита, который явно не собирался покидать насиженного плеча. – Я ухожу. Ты что, со мной идешь?

В этот раз античит даже не пискнул, только заворочался и, ловко изогнув голову, спрятал ее под крыло.

Что ж, более толстого намека на то, что он не намерен покидать мое плечо, и не придумать. По крайней мере, пока не выспится.

Я купил в автомате еще бутылку воды в дорогу и продолжил свой путь – и так уже много времени потерял тут. Античит, который так комично и неловко покачивался, стоя на ровной поверхности, сейчас намертво вцепился в ткань и в мою ключицу под ней и буквально стал продолжением моего тела. Он даже не качался в такт шагам, и вся сложившаяся ситуация явно никоим образом не мешала ему спать.

Солнце уже наполовину поднялось над горизонтом, и начало потихоньку нагревать пустоши. Только сейчас, когда на кожу упали первые теплые лучи, я понял, насколько же на самом деле я замерз в ночной тьме. Я старался постоянно двигаться и не останавливаться, да плюс постоянные нервные ситуации поддерживали какую-то концентрацию адреналина в крови, так что я не замечал холода. Но ведь на самом деле он был, он никуда не делся. К тому же, никто не отменял эффект от кровопотери, которая и сама по себе снижает температуру тела.

В какой-то степени даже можно сказать «спасибо» собакенам, которые заставили меня побегать и попрыгать, разогнать по венам остатки крови и подхлестнуть организм дозой адреналина. Если бы не они, возможно, я бы навсегда остался в этой аномальной пустыне, в которой, как и в любой другой пустыне на этой планете, ночью настолько же бешено холодно, насколько днем – бешено жарко.

Да, здешние пейзажи прямо очень далеки от того региона, в котором я начал свой… Так сказать, путь. Казалось бы – всего лишь чуть больше часа провели в дороге, а местность так резко изменилась. Зеленые сочные леса сменились растрескавшейся землей и полумертвой растительностью, которая попадалась еще реже, чем вендинговые автоматы. А самое интересное – я совершенно не мог вспомнить, когда окружающий пейзаж поменялся. Я вроде все время, что меня везли от СС-14 до Легиона, пялился в окно, но этот момент как-то не отстрелил. Видимо, это не произошло разом, один махом, словно планету скальпировали в двух разных местах и эти два куска приложили край к краю. Видимо, это происходило постепенно, по чуть-чуть, и переход этот был настолько плавным, что я даже его не заметил.

Ну, или просто Аномалион хотел, чтобы я его не заметил. А почему бы, собственно, и нет? Если уж принимать на веру факт, что в этой зоне может случиться все, что угодно, когда угодно, где угодно и как угодно, то почему бы не предположить, что у этой самой зоны где-то когда-то и как-то образовался свой разум? И этому разуму не нравится, что внутри его тела копошатся всякие там разноцветные червяки. Вот он и пытается извести заразу доступным ему методом – багами, генерациями, Климовсками всякими и прочей чертовщиной.

Надо будет спросить у Вивисектора, была ли уже выдвинута теория, похожая на эту, или я претендую на лавры первооткрывателя?

О, а вот как раз и кусок иммунной системы Аномалиона.

Сейчас, когда солнце выглянуло из-за горизонта, мне уже даже палка не нужна была, чтобы определять баги на своем пути. При хорошем освещении они были довольно заметны и обойти их не составляло труда. Причем, как оказалось, заметны они были не только глазами. Некоторые баги давали о себе знать посторонними звуками, которых тут явно не должно быть – например, тихим жужжанием. А о присутствии еще одного я узнал вообще только лишь потому, что почувствовал, как на всем теле внезапно волосы встали дыбом. Покидав набранной с земли гальки перед собой, я определил границы аномалии (попав в них, камешки резко подпрыгивали вверх, и только после этого медленно падали на землю), я обошел баг, после чего прямо на ходу попытался найти о нем информацию в хаде. Без его подсказок я ничего подобного не мог вспомнить.

Оказалось, что хад тоже не знает о существовании подобной аномалии. Ни один баг из полутора десятков описанных в базе данных не походил на увиденное мною даже примерно. Даже возникло желание внести в базу новую запись, но я откинул эту идею – сперва надо добраться до Виндзора, а все остальное уже потом. Не хочу закончить как тот бедолага возле вендингового автомата по причине того, что решил помочь другим и заодно – потешить собственное эго.

К тому же, я на нашел ничего похожего на кнопку «Добавить новую запись».

Я уже хотел убрать хад обратно в карман, как внезапно он самостоятельно у меня в руках завибрировал и высветил на экранчике надпись.

Внимание. Обнаружено слабое излучение аномальной генерации. Вероятное расстояние до источника генерации – 800 метров. По возможности, найдите укрытие и оставайтесь в нем до окончания генерации.

Ух ты, опять генерация! Только в этот раз электронный помощник куда как более многословен в описании возникшей проблемы, нежели тогда. Тогда всего-то и было, что «Беги прячься скорее!», а тут вон целую микролекцию расписал, да еще и определил расстояние до вероятной опасности.

Вот только какое укрытие он мне предлагал найти в пустыне, ограниченной с любой стороны одним лишь горизонтом – тот еще вопрос. Единственное, что можно было худо-бедно использовать в качестве укрытия – тот самый автомат и его песчаный холмик, – осталось далеко позади, и я совершенно точно не буду к нему возвращаться. Иначе у меня просто не останется сил на то, чтобы пройти это расстояние еще раз.

В конце концов, генерация происходит где-то на расстоянии восьмисот метров от меня. Даже если это буквально у меня на пути, то, пока я туда доковыляю, там уже все закончится. Конечно, если все генерации проходят одинаково. Одинаково по времени, имеется в виду. Та, моя первая и единственная, которая чуть было не похоронила меня под лавиной камней, длилась от силы минут пять. Будем надеяться, что и эта продлится столько же.

Поэтому, прочитав сообщение на экране хада, я просто проигнорировал его и убрал девайс в карман. Плечо при этом приподнялось, и античит, спящий без задних ног, покачнулся и снова раскинул крылья, удерживая равновесие. Сонно заморгал и на всякий случай оскалил зубы.

– Извини. – улыбнулся я, протягивая ему руку. – Я случайно.

Античит ткнулся в мою ладонь носом и фыркнул.

– Надо тебе имя, что ли, придумать… – задумался я, почесав его пушистую башку. – Но потом. Когда до дома доберемся. А то мало ли – может, ты меня киданешь на половине пути и улетишь к какой-нибудь своей античитке.

Античит недовольно фыркнул на такое предположение и снова сунул голову под крыло.

А я снова вернул взгляд к горизонту, надеясь, что там уже появился темный угловатый силуэт Виндзора.

Но на самом деле на горизонте появился другой силуэт. Он был выше, чем здания Виндзора, но зато короче – если я правильно рассчитал, длина его была всего-то метров пятьсот. Но зато он был более «зубастым» – вместо плоских крыш он буквально скалился острыми пиками.

А еще – над этим силуэтом затейливо танцевали волны энергии. Фиолетовой, перетекающей в желтое, а потом обратно в фиолетовое.

И весь этот аттракцион располагался, по закону подлости, точно у меня на пути.

Глава 3

Античиту тоже не понравилось то, что он видит. Он вцепился когтями мне в плечо посильнее, слегка расставил крылья, явно пытаясь стать больше и страшнее и загудел, как перегретый электромотор. Даже на мгновение показалось, что от него сейчас искры посыплются.

– Да ладно тебе. – усмехнулся я, поглаживая его пальцем по голове. – Это же далеко. Нас не затронет. А к тому моменту, как мы туда дойдем, там уже все закончится. Не бойся.

Я не был на сто процентов уверен в том, что говорил, но логика подсказывала мне, что так оно и будет. В последний раз, когда я застал генерацию, она действительно закончилась за считанные минуты. И после этого, если бы в ту местность забрел кто-то, незнакомый с ней, подсказки о произошедшем он мог бы получить разве что, если бы у него было с собой какое-нибудь оборудование для замера уровня энергии. Правда я не знаю, какая именно энергия умеет рассеиваться в пустом воздухе, но это же Аномалион. Здесь может быть что угодно, когда угодно и где угодно. Даже воздух здесь может являться аккумулятором энергии.

– Давай так. – больше себе, чем античиту, произнес я, продолжая поглаживать зверька по голове. – Мы пойдем туда. Крюк делать очень далеко. Но если вдруг, когда мы подойдем, там еще ничего не закончится, то, так и быть, крюк мы сделаем. Добро? Добро.

Античит, конечно же, ничего не ответил, ну да мне ответ не очень-то и нужен был – я сам его дал. В конце концов, если античит решит, что ему со мной не по пути, он просто улетит, и я даже при всем желании ничего не смогу с этим делать. Да и смысл что-то делать? Я же его не покупал и не приручал, он сам… Приручился.

– Вот и славно, вот и договорились. – продолжил я, не переставая почесывать античита, который уже явно перестал бояться и теперь жмурил свои желтые глаза от удовольствия. – Значит, идем. Нам бы хотя бы к полудню теперь добраться…

Античит довольно угукнул и я зашагал вперед, прямо к формирующейся прямо на моих глазах генерации.

Чем ближе я подходил, тем понятнее становился темный силуэт, который неведомая сила Аномалиона то ли тащила сюда из какого-то другого пространства-времени, то ли создавала с полного нуля – поди разбери. Это оказался лес. Целый лес огромных, высоких, величественных деревьев, стоящих настолько плотно, что даже на уровне верхушек через ветви не пробивалось ни лучика солнца.

Фиолетовые всполохи над кронами деревьев перестали полыхать минут через семь после того, как я начал свое к ним движение. Даже хад подтвердил, что генерация завершена новым сообщением, и, прочитав его, я снова обратился к античиту:

– Видишь, я же говорил. Все закончилось. Можно идти напрямую.

Античит угукнул и мы пошли напрямую.

Но, чем ближе мы подходили к лесу, тем яснее я понимал, что что-то тут не так. На то, что лес начинался резко, без какого-то намека на опушку, я даже не обратил особого внимания. Как еще ему начинаться, если его сюда буквально вырезали каким-то невероятным ножом и просто вклеили заплаткой на другое место?

Напрягало меня скорее то, что какая-то опушка у леса все же была. Но, в отличие от всех нормальных опушек, к созданию которых приложила руку природа, эта явно была создана человеческими конечностями. И, вместо травы и невысоких кустарников, которые обычно предваряют вход в дремучие леса, здесь располагались сплошные пни.

А под самими деревьями вполне заметно копошились люди.

Увидев это, я моментально упал на землю, отчего острые грани хеликса больно врезались в тело, и застыл. Аномалион уже много раз намекнул, что люди – это чаще всего неприятности и опасности, а уж там, где только что произошла генерация, вероятность этого возрастает на порядки.

Жаль, нет никаких приборов наблюдения. Ни бинокля, ни монокуляра, ни даже прицела с магнифером… Хотя сейчас я бы и на магнифер отдельно согласился.

Но чего нет, того нет. Поэтому я просто приложил ладонь ко лбу, чтобы солнце не сильно слепило, и присмотрелся к лесу, пытаясь хотя бы по движениями людей понять, что они там делают.

И что самое интересное – они ничего не делали. Большинство из них просто сидело на пнях, и только малая часть ходила туда-сюда, между ними и лесом, то ли что-то оттаскивая, то ли наоборот – притаскивая. Хотя нет, все же оттаскивая – на моих глазах одна из фигур поднялась, взяла что-то из-под ног (что-то, очень отдаленно напоминающее оружие), и пошла к ближайшему дереву. И через полминуты раздался очень характерный и присущий только одному инструменту звук.

Жужжание бензопилы.

Лесорубы! Черт возьми, это же лесорубы, или лесопилы, как их правильно назвать? Вот и дерево, к которому подошел лесоруб, как раз затрещало и начало валиться на землю! Ну точно лесорубы!

Причем у этих лесорубов нет ничего похожего на оружие. Уже зная, что искать, я без труда разглядел еще десяток бензопил, частично прячущихся за пнями, а еще – два десятка топоров и больших двуручных пил. Но ничего, похожего на оружие. Ни в руках лесорубов, ни на телах, ни даже рядом где-то.

Собственно, и транспорта никакого рядом не было видно тоже. Даже банального багги, вроде того, на котором каталась Скит. А раз нет транспорта – значит, они сюда не приезжали, а значит, они не относятся к тем, кто заперт в куполе Аномалиона. Объяснение может быть только одно – они тоже сгенерированы. Перенесены откуда-то или созданы с нуля – неважно. Главное – они совершенно точно не понимают, что произошло, иначе они вряд ли продолжали бы свою работу.

Короче говоря, я могу спокойно пройти мимо них, не тратя время на то, чтобы обогнуть лес широкой дугой. Даже если они меня увидят – вряд ли придадут этому значение. Ну ходит кто-то и ходит неподалеку, это ж не повод отрываться от работы.

Ну а если все-таки они решат проявить какую-то агрессию в мою сторону… Ну, у меня все еще есть хеликс, который быстро остудит их пыл. Да и нож не стоит сбрасывать со счетов. Против бензопил и топоров он, конечно, не играет, но после взрыва хеликса вряд ли останется кто-то, способны держать в руках что то, что другое.

Кроме меня, конечно.

Я посмотрел на античита, который спланировал на землю, когда я падал ничком, и теперь сидел возле головы, и спросил:

– Ну что, рискнем? Рискнем, конечно. Нахрен нам не надо лишних четыре часа обходить… Все это.

Античит согласно угукнул и я, уже не скрываясь, поднялся и пошел дальше, намереваясь миновать лес на расстоянии метров так трехсот от лесорубов. Самое хорошее расстояние – и мне их видно, и им, скорее всего, лень будет бежать столько, чтобы просто докопаться до случайного прохожего.

Сначала меня вообще никто не замечал, и я спокойно подошел к лесу на те самые триста метров, и даже немного успел пройти дальше, но внезапно все изменилось. За спиной низко заворчало хорошо известным мне звуком двигателя внутреннего сгорания, а потом что-то запыхтело, зарычало и явно стало приближаться!

Я обернулся, прикидывая, что же это может быть, ведь я никакого транспорта издалека не увидел!

А это оказался мотоцикл. Низкий, длинный, приземистый, с невысоким рулем и спицоваными колесами. Он был такой невысокий, что его, в общем-то, можно было просто даже просто в высокой траве спрятать, не то что среди кучи пеньков разной высоты. А еще мотоцикл, даже на вид, крайне плохо подходил для поездок по пересеченной местности, даже такой ровной, как местные пустоши. И это особенно хорошо было видно по водителю, которого потряхивало на каждой мелкой кочке, словно мешок с картошкой.

Водитель, к слову, ехал даже без шлема – вместо него на голове у него красовалась меховая шапка со свисающим с виски «ухом», которое болталось в движении. Второе ухо было подвязано на верхушку шапки.

Мотоциклист ехал один, и оружия на нем по-прежнему не было видно, поэтому я, хоть и напрягся, но не сильно, и виду не подал. Просто смотрел на то, как он подъезжает, чуть отставив ногу в сторону.

Мотоциклист остановился в метре от меня, и поставил ноги в высоких черных запыленных сапогах на землю, удерживая мотоцикл.

– Товарищ! – крикнул он, перекрывая тихое ворчание оппозитного мотора на холостых. – Товарищ, подождите!

Я, даром что и так ждал, да к тому же никакой ему не товарищ, все равно ответил максимально покладисто:

– Что случилось… Товарищ?

– Товарищ, подскажите, а вы откудова будете?! – явно обрадованный тем, что я пошел на контакт, затараторил лесоруб. – Вы с Пирогова или с Широкова идете?! А то у нас тут какая-то беда приключилась – все электроприборы разом отключились, а потом глядь – а места вокруг не узнаем! Ни горы тебе, ни реки, сплошная степь какая-то! Бригадир наш почесал в затылке, да велел нам оставаться работать, а сам машину взял и в центр поехал, узнавать, что произошло. Мириканцы, что ли, проклятые, какую-то пакость новую придумали?! А, товарищ, так вы откуда, говорите? Из Широкова?

Я задумчиво обозрел лесоруба, одетого как выходец из позапрошлого века, потом – мотоцикл. Тот тоже не создавал впечатления современного образца техники, вовсе нет. Излишне сложная конструкция, оппозитный двигатель с двумя торчащими уродливыми карбюраторами, даже задних амортизаторов нет – вместо них эту задачу выполняли пружины под сиденьем водителя. Для пассажира тоже предполагалось сиденье, и тоже с пружинами. И тоже, как и у водителя, оно даже на вид казалось жестким и неудобным.

Да еще это обращение «товарищ»… И все остальное.

Вот и ответ на вопрос, который я задавал мирозданию буквально совсем недавно. Генерация берет куски пространства из других времени, возможно, даже других миров, и переносит их сюда, под купол… Ну, или, если она все-таки создает все с нуля, то по образу и подобию реально существовавших мест и событий.

Например – лесорубов, трудящихся в поте лица на благо партии и всего своего народа…

– Ох, товарищ! – внезапно переполошился лесоруб, так не дав мне вставить и ни слова. – Где мои глаза были! Что с вами случилось?! Почему вы так жутко выглядите?! На вас напали?! Вас ограбили?! Вы как вообще себя чувствуете?!

– Ну, от идеала далеко. – усмехнулся я. – Можно сказать, что да, на меня напали.

– Вот я голова садовая, все вопросами заваливаю! – лесоруб махнул рукой. – Вам, может, помощь какая-то нужна? Давайте я вас отвезу к нам, там мужики быстро помогут! У нас и аптечка есть!

Я снова с сомнением осмотрел мужичка и его мотоцикл, особенно задержав внимание на сизый дым из выхлопной трубы, явно намекающий на то, что в цилиндры просачивается масло, и на древней конструкции барабанные тормоза и вздохнул. Какая там у них аптечка может быть? Зеленка, йод и бинты? Так первое и второе мне уже без толку, а третье я и сам себе обеспечил уже. В урезанной конфигурации, конечно, но пусть лучше останется как есть, чем сейчас начнем перематывать и кровотечение откроется по новой.

– Нет, спасибо, не нужно. – улыбнулся я. – Все… Нормально. Я в порядке.

– В порядке, не в порядке… – проворчал мужик. – Вижу я, в каком порядке. Давайте я хотя бы до города подкину! Как вы дойдете в таком состоянии?!

Я живо представил себе, как мотоцикл с моей бесценной тушкой влетает на полном ходу в какой-нибудь баг и превращается в композитный блинчик толщиной в одну молекулу… Или наоборот – взмывает в небо, как элемент экспериментальной космической программы…

Водитель-то не знает, что тут полным-полно аномальных ловушек. А даже если бы и знал – он же даже не знает, что искать и на что смотреть! То, что он проехал разделяющие нас триста метров и добрался до меня одним куском – это заслуга исключительно его удачливости, и ничего кроме.

А я на удачу ставить не привык.

– Нет, спасибо. – снова улыбнулся я. – Тут… Сложный рельеф, всякие природные ловушки могут быть. Вы их не увидите, вы не местный.

– Местный, не местный… – снова невпопад повторил лесоруб. – Ну как же так! Я же не могу оставить вас без помощи! Я же клятву давал! А давайте… Давайте тогда вы сядете за руль, а я пересяду на пассажирское! Чтобы потом мотоцикл мог обратно отогнать! Заодно и осмотрюсь вокруг, может, бригадира найду или его следы хотя бы. Давненько уехал он так-то, уж с полчаса прошло!

– А давайте. – я махнул рукой, соглашаясь на условия мужика. – Сам я действительно смогу провести нас быстро и без проблем.

– Вот это дело! – мужичок откинул боковую подставку и ловко перепрыгнул на заднюю сидушку. – Садитесь, товарищ, садитесь. Только не угробьте нас, пожалуйста, на этом вашем сложном рельефе!

– Так вы даже не спросили, умею ли я водить мотоцикл. – усмехнулся я, садясь за руль.

– Как это… – даже опешил мужичок. – Как это «умею не умею»? Я не знаю ни одного мужчины, который бы не умел водить мотоцикл! В нашей стране все с детства умеют это делать! Машину могут не водить, но мотоцикл – ни-ни!

А я, когда взялся за руль мотоцикла, внезапно понял, что я и правда знаю, как его водить. Коробка передач, назначение рычагов и педалей – информация моментально появилась в моей голове и не в формате механического суфлера, которые последнее время что-то поутих, а так, словно это мои собственные воспоминания.

Словно я и правда, когда был мальчишкой, управлял мотоциклом… Причем даже конкретно этим.

Двигатель слегка неровно заворчал, когда я поддал газу, и мотоцикл стронулся с места.

– Ну, я же говорил! – обрадовался мужик у меня за спиной. – В этой стране все умеют водить мотоциклы!

Я не стал уточнять, какую конкретно страну он называет «этой», а лишь открутил газ посильнее. Мотоцикл все равно еле-еле реагировал на него, так что беспокоиться о том, что я на высокой скорости не замечу баг и влечу в него – не имеет смысла.

Мужичок у меня за спиной что-то без остановки болтал (он, по ходу, вообще из тех, кто без остановки болтает), но рев двигателя и свист набегающего ветра прекрасно справлялись с тем, чтобы перекрыть его голос. До меня долетали лишь некоторые слова, а какие-то вообще приходилось додумывать на ходу. «Комсомол», «партия», что-то еще…

Первое время я думал о том, что ревущий мотоцикл привлечет кого-то из тварей Аномалиона, но почему-то никто не появлялся. То ли звук мотора наоборот отпугивал их, а вовсе не привлекал, то ли мотоцикл вообще ни при чем, а распугала всех недавняя генерация.

По пути я объехал три бага и еще два подозрительно выглядящих места, насчет которых у меня не было полной уверенности. На ходу камни бросать в аномалии было бы неудобно, да и не было их у меня с собой, поэтому я решил просто объехать подозрительные места.

Минут через пятнадцать после нашего выезда на горизонте наконец появился Виндзор. В этот раз я был уверен, что это он – ни с чем другим его спутать просто было невозможно. Слишком уж очевидным был этот силуэт, с редкими высотками, тут и там выпирающими из общего серого массива города. Казалось, я даже различаю отсюда ворота, через которые я попадал как внутрь, так и наружу города… Но это всего лишь иллюзия – до города ехать еще километра два, не меньше.

– О, город! – громче прежнего обрадовался у меня за спиной мужичок. – Доехали! Да так быстро! Это же не Широково, нет?!

– Нет, не Шировоко. – себе под нос ответил я, параллельно раздумывая, как бы теперь распрощаться с неожиданным попутчиком так, чтобы потом совесть не мучала…

И в кои-то веки Аномалион решил мне не нагадить, а помочь.

Но, конечно же, как и всегда – в своей обычной манере медвежьей услуги.

Подо мной просто исчез мотоцикл.

А вместе с ним – и пассажир с заднего сиденья.

Глава 4

К счастью для меня, мотоцикл исчез не прямо мгновенно. Очень быстро – да, буквально за долю секунды, но не мгновенно. Сначала я успел краем глаза ухватить, как руль в моих руках стремительно растворяется в воздухе, будто кто-то в фоторедакторе балуется ползунком прозрачности, и этого хватило, чтобы тело рефлекторно напряглось, ожидая какой-то подлости.

И подлость произошла. Как только руль полностью исчез, и пальцы вместо него сжались на пустом месте, сидеть тоже стало не на чем.

И я полетел на землю на скорости в добрых сорок километров в час, едва-едва успев сгруппироваться.

Твердый рассохшийся грунт ударил по пяткам, меня потянуло вперед, и я увалился прямо на раненый бок. Яркая вспышка боли, будто я снова получил пулю туда же, куда прилетела первая, и я покатился по земле, стараясь сберечь хотя бы голову и искренне надеясь на то, что не попаду в баг.

В баг я не попал. А еще я не разбил голову о попавшийся на пути камень, не пропорол живот о какую-нибудь неудачно подвернувшуюся ветку, и не скатился в овраг, из которого пришлось бы потом выбираться полдня.

Остановившись, я быстро сел и огляделся в поисках опасностей. Не найдя их, я так же быстро оглядел самого себя на предмет повреждений, но, кроме пары новых ссадин, которые терялись на фоне старых и которые я едва нашел, ничего страшного не нашлось.

В общем и целом, можно сказать, что я даже легко отделался…

Поднявшись на ноги, я вернулся к тому месту, где поцеловался с землей, но мотоцикла там, конечно же, не было. От Аномалиона с его хреновым чувством юмора вполне можно было ожидать глупой шутки в духе «Убрать мотоцикл, чтобы лошара навернулся, а потом тут же вернуть его на место»… Но это был не тот случай явно.

Намного вероятнее другое объяснение – просто генерация закончилась. Вся энергия, которая была выделена на это аномальное мероприятие неизвестными мне силами, закончилась, и вместе с ней закончилась и сама генерация.

А, может, я просто влетел в совершенно невидимый баг, удаляющий из этого мира все, что было сгенерировано. Возможно все. Даже смысла нет гадать, что конкретно произошло. Надо работать с тем, что есть. Или, вернее, с тем, чего уже нет.

Лесоруб, конечно же, пропал вместе с мотоциклом – в этом уже ничего удивительного не было. Хорошо, что с их помощью я практически добрался до Виндзора – и на том, как говорится, спасибо. Осталось пройти буквально километр-другой.

Внезапно сбоку раздался тонкий писк и ко мне на плечо спикировал античит, который свинтил, едва только мотоцикл с лесорубом впервые приблизился ко мне. Я это отметил, но не стал придавать этому особое значение – ну улетел и улетел, его право. А теперь на тебе – вернулся. Получается, он все это время летел следом за нами? Бедолага…

Античит деловито устроился на плече, заняв то же положение, что и до этого, и довольно угукнул. А я усмехнулся, повернулся лицом к Виндзору и отправился в путь.

Пройти километр-другой заняло у меня не двадцать минут, как я ожидал, а около часа. Ноги заплетались, и приходилось очень внимательно следить за тем, чтобы не навернутся на ровном месте. Хватит уже, я достаточно сегодня падал.

Когда до ворот оставалось метров двести, античит снова что-то угукнул, боднул меня головой в щеку и, громко хлопнув крыльями, сорвался с места, резко набирая высоту. Я, приложив ладонь к глазам, какое-то время наблюдал за его подъемом, но потом солнце начало слепить даже несмотря на импровизированный козырек, и я потерял зверька из виду.

Но что-то мне подсказывало, что ненадолго…

Наконец ворота города оказались рядом. Даже не верится, что я добрался. Столько всего было против меня, столькими разными способами Аномалион пытался меня прикончить, что простые металлические ворота города теперь казались пропуском в рай, не меньше.

И, как и в раю, прямо возле ворот меня встретили местные «архангелы».

Двое уже знакомых полицейских, едва только я перешагнул порог ворот города, сразу же завели знакомую песню:

– Добро пожаловать в Виндзор! Доводим до вашего сведения, что… Мать моя, что с тобой?!

– Ага, вот эти ребята. – усмехнулся я, закрывая за собой калитку. – У меня нет оружия. Вот, нож только, но и тот старый и ржавый.

– Вам требуется помощь? – тут же переключился на серьезный тон второй полицейский.

– Не то чтобы… Хотя да, требуется. – быстро передумал я. – Проводите меня до бара Шмеля, будьте любезны.

– К Шмелю таких не… – открыл было рот первый полицейский, но второй пихнул его локтем в бок, и первый поперхнулся словами.

– Разумеется. – снова перехватил инициативу серьезный. – Прошу вас.

И они слегка разошлись в стороны, ненавязчиво намекая, чтобы я шел между ними. С одной стороны, похоже на конвой… С другой стороны – похоже на очень важную персону, которую сопровождают два телохранителя.

И мне, честно говоря, нет никакой разницы, какой из вариантов сочтут реальным все те, кто нам встретится по пути. Все, что мне было было нужно – это поскорее добраться до врача, потому что после падения с мотоцикла кровотечение явно открылось по-новой.

Несмотря на раннее утро, в баре Шмеля было многолюдно. То ли тут круглые сутки творится веселье, что вряд ли, ведь я уже видел этот бар другим, то ли просто ночные тусовщики не успели разойтись еще.

В любом случае, мне это было на руку. Когда я попрощался с полицейскими и прошел через весь зал к двери служебных помещений, никто на меня даже не обратил внимания – все гости заведения были слишком заняты своими более важными делами.

Гости, но не сотрудники.

Когда до двери в служебные помещения оставалось буквально три метра, дорогу мне внезапно преградил приличных размеров органический шкаф в черной футболке с короткими рукавами, обтягивающими надутые бицепсы. Сложив руки на груди, охранник (а никем иным он быть просто не мог) всем своим видом давал мне понять, что я тут не пройду. А чтобы сомнений не осталось окончательно, он даже произнес это вслух:

– Ты куда, бедолага? Туда нельзя!

Я остановился перед охранником и чуть приподнял голову, глядя ему в глаза:

– Вы что, наконец-то начали работать после того случая с Линдой? Давно пора, черт возьми. Но не со мной. Я к Шмелю.

– Хоть к майскому жуку. – охранник выпятил подбородок.

– Слушай, я очень устал. Вот правда. – признался я. – Поэтому если придется тратить на тебя время, то я потрачу его минимум. И тебе это не понравится. Возможно, даже твоему трупу не понравится.

– Чё сказал? – с ноткой восхищения протянул громила. – Ну, ты даешь. Давно кости не пересчитывали, что ли?

И, одновременно с болтовней, он принялся еще выше засучивать рукава футболки, явно красуясь своими надутыми мышцами.

Вариант

Атака кулаком в горло с переломом гортани. Атака ногой в солнечное сплетение, вывод противника из равновесия.

Вариант

Отвлекающий удар по глазам, одновременный удар стопой в колено. Когда противник упадет на одно колено – удар коленом в висок.

Вариант

Схватить ближайшую пивную кружку, бросить в голову противника. Когда он закроется – атаковать в пах.

Надо же, кто проснулся! Я смотрю, с людьми, а мой внутренний голос дружит лучше, чем с животными! Или, вернее, против людей. Короче, как ни назови, а против собак мне приходилось выкручиваться самому, без его подсказок, а теперь на тебе – тут как тут!

Я на мгновение задумался, какой из предложенных вариантов будет быстрее, и этого мгновения хватило. К бугаю, который так и не успел засучить рукава, внезапно подскочил Мигель – волосатый бармен, которого я тогда видел вместе со Шмелем за стойкой. Дернув бугая за руку, Мигель что-то тихо сказал ему на ухо и охранник сразу изменился в лице.

– А-а-а… – глубокомысленно протянул он и перевел взгляд на меня, одновременно поднимая ладони, словно бы пытаясь отгородиться от меня. – Прошу прощения, ошибка вышла. Испаряюсь.

И он и правда испарился со своего места – чуть ли не так же быстро, как испарялся и-под меня мотоцикл.

– Извини. – просто сказал Мигель. – Он тебя просто не видел еще. Проводить к Шмелю?

– Он у себя?

– Да.

– Тогда я сам. – я кивнул. – Спасибо. Дверь только открой.

Мигель тоже тряхнул своим длинными хвостом волос, без вопросов открыл для меня дверь, и юркнул обратно за барную стойку.

Я же, коротко порадовавшись тому, что удалось обойтись без драки, и мое кровотечение не усилится еще больше, толкнул дверь и вошел во внутренние помещения.

Шмель открыл мне через мгновение после того, как постучал в дверь – рядом, что ли, стоял, уже предупрежденный о моем приходе?

Ни слова не сказав, он оглядел меня с ног до головы и глубокомысленно протянул:

– Та-а-к… Ты, парень, пахнешь неприятностями… Большими неприятностями.

– В том числе. – не стал отрицать я. – А еще мне бы к врачу.

Я отнял руку от бока, который зажимал последние двадцать минут, чтобы придавить кровотечение, и приподнял подол рубашки, чтобы показать Шмелю.

– Твою мать. – так же задумчиво произнес Шмель, а потом достал из кармана хад и потыкал в него пальцами. – Линда, наверх! Живо! Ты тоже!

Последние слова он адресовал мне, и не просто адресовал, а натурально вытолкал меня обратно в коридор и закрыл за собой дверь:

– Давай, шевелись!

Ну, наверх так наверх. Почему бы и не наверх? В конце концов, именно там, наверху, находится единственное место, которое я мог бы назвать домом, пусть и с большой натяжкой.

Подниматься по лестнице оказалось тяжелее, чем я думал – с каждым шагом простреленный бок тянуло все больше и больше, да еще и кровотечение, кажется, усилилось, но я все же смог подняться на два пролета, оказавшись на втором этаже.

– Не сюда! – рявкнул Шмель за спиной, когда я потянулся к ручке двери своей комнаты. – Дальше, до конца коридора!

– А что там? – поинтересовался я, не оборачиваясь.

– То, что спасет тебе жизнь, если не будешь тупить!

Я пожал плечами и прошел еще десять метров, оказавшись возле еще одной двери, в которую упирался коридор. Остановился возле нее и выжидательно посмотрел на Шмеля.

– Помню я, помню! – поморщился он, протискиваясь мимо меня. – Параноик!

Когда он открыл дверь, оказалось, что за ней скрывается нечто среднее между медицинским кабинетом и настоящей операционной. Небольшое, но чистое, наверняка даже стерильное, помещение, операционный стол посередине, бестеневая лампа над ним, столик с инструментами рядом, несколько шкафов с пузырьками и пластиковыми пакетами…

А хозяйкой всего этого великолепия выступала моя старая знакомая – Линда. Вот только если раньше, когда я видел ее в первый раз, ее одежда ограничивалась стрингами и блестками, сейчас она была полностью завернута в бледно-голубой халат. Такого же цвета на ней были перчатки, сеточка для волос и тканевая маска. Узнал я ее, собственно, только по глазам – единственному, что не скрывали тканевые врачебные «доспехи».

– Делай что хочешь, но чтобы он выжил! – грозным голосом сказал от двери Шмель.

– Все, что хочу? – уточнила Линда. – Я правильно услышала?

– Да! – рявкнул Шмель, и хлопнул дверью.

– Что ж, я его за язык не тянула. – девушка пожала плечами и указала глазами на стол. – Ложитесь, больной. Сейчас будем вас лечить.

– Ты и местная звезда стриптиза, и помощница Шмеля, и хирург? – усмехнулся я, снимая рубашку и подходя к столу.

– Ты даже не представляешь, сколько у меня талантов. – серьезно ответила Линда. – Все снимай. Не стесняйся, я уже видела тебя голым.

Я не стал говорить ей, что не снимаю штаны лишь по одной причине – я не помню, чтобы как-то повреждал ноги. С другой стороны, она права – то, что я этого не помню, не значит, что этого не было.

Поэтому я разделся и лег на неожиданно теплый стол. Даже приятно.

Линда поправила лампу, внимательным взглядом осмотрела меня и вздохнула:

– Вот что ты за скотина, а… Такое тело красивое, не мог, что ли поаккуратнее к нему относиться? Теперь шрамы будут.

– Шрамы украшают мужчин. – ответил я первое, что пришло в голову.

– О как мы заговорили. – хмыкнула Линда и взяла со столика шприц с чем-то. – Ну, тогда будем тебя сейчас украшать. Аллергия на анестетики есть?

– Стоять. – я остановил ее. – Никакого общего наркоза. Там ничего настолько серьезного. Делай под местным.

Линда с сомнением посмотрела на меня, но, видимо, в моих глазах было достаточно уверенности, чтобы она кивнула:

– Ладно. Потом не жалуйся.

Несмотря на сказанное, она справилась очень быстро – буквально за час. Сноровисто обработала огнестрельное ранение и укусы, зашила их, положив при этом внутрь что-то похожее на кусочки вишневой пастилы. Я уже знал, что это такое – видел мельком в базе данных. Это чит «кровавое желе», который помогает ранам заживать раз так в пятьдесят быстрее. Эдакая «панацея курильщика», поскольку не умеет лечить болезни и тяжелые повреждения, а только лишь позволяет тканям срастаться с нечеловеческой скоростью. Зато и стоит в сто раз меньше, чем «панацея».

Закончив с ранами, Линда обколола меня целой кучей одноразовых инъекторов, а потом заставила съесть еще один чит – «губку». Противная субстанция, действительно напоминающая что по вкусу, что по текстуре старую губку для мытья посуды, но зато забирающая в себя все инородное для организма, включая вирусы и бактерии, и выводящаяся потом естественным путем.

– Готово. – провозгласила Линда по итогу, стягивая с меня простыню с прорезанными окошком, которой накрывала, чтобы видеть только оперируемый участок. – Через день будешь почти как новенький. Только смотри чтобы швы не разошлись, в этом тебе читы не помогут.

– Спасибо. – чистосердечно поблагодарил я, осторожно спуская ноги со стола.

– Спасибо в карман не положишь. – усмехнулась Линда, снимая шапочку и маску. – Шмель с тебя три шкуры сдерет за лечение… Ну, может, две, потому что ты ему явно нравишься. Полторы – самый минимум. А что до меня – меня поблагодаришь позже. Скажем, завтра, когда буду уверена, что все срослось и мне не придется тебя шить заново.

– Жду не дождусь. – хмыкнул я.

– В шкафу новую одежду возьми. – Линда указала на один из шкафов. – Меня, конечно, и так устраивает, но вот Шмель вряд ли оценит. А он хотел с тобой поговорить после всего этого.

А уж я-то как хочу с ним поговорить… Или, вернее сказать, позадавать ему вопросы. Такие вопросы, которые задают не просто так и не каждому человеку. Такие вопросы, которые могут вызвать подозрения и ненужные мысли у иных людей.

К счастью, Шмель к ним не относился.

Шмель снова открыл мне дверь через секунду после того, как я постучал. Может, он тоже читер и умеет телепортироваться с места на место? Я бы не удивился, на самом деле.

Внимательно, но быстро оглядев дверную коробку, я вошел в кабинет и сел в кресло напротив стола Шмеля. Сам же он закрыл за мной дверь, обошел стол и сел с другой его стороны на такой же кресло. Поставил локти на столешницу, сплел пальцы и принялся внимательно смотреть на меня.

Я внимательно смотрел на него.

– Ну? – наконец спросил Шмель.

– Что именно ну? – в тон ему ответил я.

– Ты наконец расскажешь, что с тобой произошло? Мне сообщили, что за тобой приехали центурионы на двух машинах, мило с тобой поболтали, после чего ты по своей воле встал и ушел с ними. А теперь, спустя полдня, ты возвращаешься в таком… Виде! Что происходит, Крот?

– Боишься перейти дорогу Центурии?

– Отнюдь. – Крот покачал головой. – Центурия Центурией, но все, что находится на территории Виндзора, относится к Виндзору. И, если у нас или у них есть какие-то претензии друг к другу, то они высказываются на официальном уровне, на уровне самых верхов… И один человек никогда не станет причиной подобных претензий, уж можешь мне поверить. Даже такой, как ты. Даже такой, как я. Центурия – это не полицейские, как думают некоторые недалекие люди. Центурия это скорее наемная армия… Которая правда не к каждому согласится наняться.

– А вот это как раз то, о чем я хотел поговорить. – я щелкнул пальцами и подался вперед на кресле, положив локти на колени и сплетя пальцы. – Расскажи мне о всех, кто враждует с Центурией. Хотя нет. Расскажи мне только о тех, кто враждует с ней успешно!

Глава 5

Шмель несколько секунд внимательно смотрел на меня, а потом вздохнул, встал со своего кресла и направился к шкафу с алкоголем:

– То есть, какие-то проблемы с Центурией у тебя все же есть…

Я неопределенно пожал плечами и вместо ответа спросил, копируя тон Шмеля:

– То есть, ты все же опасаешься переходить дорогу Центурии?

– Я? – Шмель едва слышно усмехнулся, открывая шкаф с алкоголем. – Я нет. А вот тебе следовало бы опасаться. Я – рыба довольно крупная и довольно известная, не только в Виндзоре, а вообще по куполом. У меня много контактов в таких местах, о самом существовании которых знает далеко не всякий, так что бодаться со Центурии во-первых, банально невыгодно. Во-вторых, как я уже сказал – бороться со мной означает бороться со всем Виндзором, поскольку я с администрацией города… На короткой ноге, скажем так. Но я это я. А речь идет о тебе.

Шмель развернулся ко мне, держа в руках два низких четырехгранных бокала, каждая грань которого слегка изгибалась внутрь. Бокалы наполовину заполняла коричневая жидкость, оставляющая на стенках маслянистые разводы.

– И ты, Крот, это даже близко не я. У тебя на данный момент есть только имя, причем довольно дурацкое, и ничего кроме. У тебя даже репутации до сих пор никакой нет, даже несмотря на то, что ты убил биота. Многие до сих считают это очередной легендой и не больше, а тебя самого – вообще выдумкой. Можно сказать, для Аномалиона в данный момент, – он явно тоном подчеркнул это «в данный момент», – тебя все равно что не существует. Поэтому, если ты вдруг закусился с такой силой, как Центурия, это нехорошо. Нехорошо в первую очередь для тебя. И, если бы ты спросил моего мнения насчет всего сложившегося, то я бы тебе ответил так – в твоей ситуации самым логичным и адекватным решением было бы залечь на дно. Можно даже прямо тут, много с тебя за постой не возьму. Не показываться никому на глаза до тех пор, пока даже те крохи информации относительно твоей личности, что успели появиться под куполом, не затеряются в общем инфопотоке. Пока о тебе не забудут. В том числе и Центурия. У них на самом деле до чертиков своих собственных дел, так что даже если ты нагадил им на любимый вертолет, дольше пары месяцев они искать тебя не будут.

Шмель снова прошел к креслу и по пути поставил один из бокалов передо мной. Со вторым он сел в кресло и пригубил.

Я не стал.

И уж конечно я не стану слушать его совета, которого никто не спрашивал. Залечь на дно, потеряться это, конечно, хорошо. И даже правильно, логично. Но именно поэтому я так делать не буду. Потому что если это кажется логичным и правильным и мне и Шмелю, то и Земекису покажется правильным тоже. И, если вдруг он узнает, что я все-таки жив, он будет думать, что я где-то затихарился и не отсвечиваю. В то время, как на самом деле я буду делать все, для того, чтобы вернуться в кабинет Земекиса, и снова посмотреть ему в глаза.

Как-никак это ублюдок хотел меня убить!

И, впрочем, ладно, это я мог бы ему простить – мало ли людей хотят или хотели меня убить…

Но этот сукин сын знает меня! Знает о моем прошлом, знает, кто я, знает, что со мной было и что стало! Знает то, чего не знаю я сам!

И это знание его пугает… Иначе с чего бы ему приказывать меня убрать?

И, раз он не стал действовать по классической схеме всех злодеев и не рассказал мне все, что я хотел знать перед тем, как меня устранить, придется мне снова наведаться к нему в гости. И добыть нужные мне ответы тем или иным способом.

Но В одном Шмель прав – силы у меня пока еще слабые. Идти в одно жало на целый Легион сейчас – идея, обреченная на феерический провал еще на стадии обдумывания. С моим нынешним арсеналом, по крайней мере, точно. Мне нужно или оружие помощнее, желательно не меньше чем дивизионного формата, либо много толковых союзников, с такой же целью, как у меня.

В идеале, конечно, и то и то одновременно.

Шмель еще раз внимательно посмотрел на меня, снова вздохнул, одним махом опустошил свой стакан и поставил его на стол:

– Вижу по глазам, что ты не собираешься следовать моим советам. Не так ли?

– Давай сделаем вид, что я согласился. – усмехнулся я. – Но ответы на свои вопросы все равно хочу получить. Так, для общего развития.

– Какие все развитые пошли… – Шмель покачал головой. – Ладно, будь по-твоему. Хоть ты и полезный человек, но не настолько, чтобы я тебя вытаскивал из петли. Я и так уже попытался отговорить тебя совать в нее голову, ну а дальше – хозяин барин.

Я изобразил на своем лице максимально заинтересованное выражение и приготовился слушать.

– Итак, кто враждует с Центурией… – медленно начал Шмель. – Ну, во-первых, Горелые… Но они с кем только не враждуют, они почти что не в счет.

Да не «почти что», они вообще не в счет, они же совершенно безумны. Неогранизованы, несобраны,еще много всяких «не». Короче, надеяться на Горелых это все равно что надеяться на сам Аномалион – что он внезапно сгенерирует над Легионом гору, которая раздавит его в лепешку… И то шансов больше.

– Во-вторых, агрономы… Но они не то чтобы враждуют, скорее между ними натянутые отношения. Агрономы не пользуются услугами Центурии, а те закупают их продукцию через четвертые и пятые руки, платя три цены. Но прямых конфронтаций между ними никогда не было, и, надеюсь, не будет.

Раз не было конфронтаций, то тогда мне этот вариант не подходит.

– И, в-третьих, конечно же, Ассамблея. Вот про них можно с полной уверенностью сказать, что у них с Центурией контры. Прямо натуральные контры, вплоть до вооруженных столкновений. К счастью, им хватает ума держаться подальше от городов, а не то парочку уже легко могли бы стереть с лица Земли.

– Вот с этого места поподробнее. – заинтересовался я. – Кто такие эта Ассамблея? И где их найти?

– Ну, как тебе сказать… Если кратко – то Ассамблея это тоже не те ребята, с которыми следует связываться… Да никому не следует, собственно. А найти их ты сможешь в Арсенале.

– Торговцы оружием? Ну, судя по тому, как называется место их дислокации.

– Ну, можно и так сказать. Сейчас они действительно торговцы оружием. – Шмель задумчиво кивнул. – Но так было не всегда… Собственно, почему с ними и не следует связываться.

– Можно предметнее? – я поморщился. – Я понимаю, что Аномалион это такое загадочное место, что населяющие его люди тоже постепенно начинают говорить загадками, но всему же есть свой предел!

– Только не под куполом, Крот, только не под куполом. – без намека на улыбку ответил Шмель. – Но, в общем-то, ты прав со своим замечанием. Помнишь, я говорил, что Центурия нынче представляет из себя наемную армию? Так вот Ассамблея являлась таковой с самого начала. С самого момента своего появления под куполом. Те, кто сейчас называют себя Ассамблея, раньше представляли голубой сектор.

– Погоди. – я нахмурился. – Но голубой сектор это же всякие там лаборанты, проводящие полевые тесты, разве нет?

– Разве да. – Шмель кивнул. – Но ими дело не ограничивается. Голубой сектор это было нечто среднее между синим и красным. Слишком умные для простых силовиков, слишком боевитые для ученых. Если красный сектор целиком состоял из людей, которых Кронос тренировал и, можно сказать, взращивал лично, то в голубой с огромным удовольствием принимали всяких наемников и оперативников частных военных компаний. В основном, они являлись инструкторами для тех самых лаборантов, о которых ты упомянул, но многие из них оказывались пригодными и к полевой работе. И многие из годных соглашались на нее. Там работы-то – собирать образцы в опасных местах и следить за тем, чтобы не стать образцом самому. Не нужно иметь три высших образования, а зачастую и одно не сильно-то нужно. Так что да – голубой сектор это всяческие лаборанты. Но нет – голубой сектор это не только всяческие лаборанты.

– А почему сейчас у них с Центурией… Как ты сказал? Контры?

– Когда началась вся эта беда с Вихрем, с изоляцией купола, ну вот это все… – Шмель покрутил рукой. – Кронос поначалу пытались удержать все под контролем, не допустить паники, ну в общем, делали все то, что полагается делать управленцам в такой ситуации. А инструментом, при помощи которого все это проворачивалось, конечно же, был красный сектор. Под куполом в то время кипели такие страсти, что практически весь состав красного сектора был снят по тревоге и участвовал в подавлении восстаний, эвакуации пострадавших, защите от монстров. Единственные, кто оставался на местах – это обслуживающий персонал Легиона и буквально три человека на складах оружия и патронов, принадлежащих красным.

Так-так, кажется, я начинаю понимать, к чему Шмель клонит и чем сейчас закончит свой рассказ… Но не буду бежать впереди паровоза – посмотрим, вдруг он меня удивит?

– Ну а голубые, среди которых к тому моменту доля наемников, пекущихся только о собственной шкуре и собственной наживе, приблизилась к пятидесяти процентам, быстро прикинули хер к носу и решили действовать на опережение. Они первые допустили, что то, что произошло, уже не будет иметь обратной силы и что придется сразу же привыкать к новому устройству мира. К новому мировому порядку. И, решив, что в этом порядке они хотят быть на главенствующих позиция, голубые без предупреждения и без боя захватили оставшиеся без охраны склады с оружием и боеприпасами. Захватили – и основали там свою базу.

– А когда туда вернулись красные, им дали отпор их же собственным оружием. – задумчиво произнес я. – И сказали, что хрен им теперь, а не склады.

– Абсолютно в дырочку. – усмехнулся Шмель. – Красные, конечно же, были крайней недовольно таким положением вещей, и даже затребовали через руководство Кроноса, которое тогда еще было при делах, чтобы те приструнили голубых… Но те сходу заявили, что больше не подчиняются никому и существуют сами по себе. Красным руководство запретило лезть на рожон, велело отойти, уверяя, что во всем разберутся, но, судя по всему, бунтарские настроения голубых передались и им тоже. Красные наплевали на указания руководства и попытались взять склады штурмом, несмотря на то, что у них было много раненых и почти не было боекомплекта. Результат, сам понимаешь, был далек от идеала.

– А что руководство? Так и не взяло ситуацию в свои руки?

– Какой там. – Шмель махнул рукой. – Красные, конечно же, откатились, и руководство во второй раз запретило им лезть на склады, снова сочиняя сказки про то, что все договорятся миром. Но красных уже понесло, поэтому они откатились на Легион, который тогда назывался просто МОАБ – мобильная автономная база, и попытались штурмовать склады вторично. Уже с поддержкой Легиона. И вторично огребли, ведь к тому моменту голубые уже вскрыли ангары с тяжелым вооружением и МОАБ был атакован всем, от минометов и ударных дронов до самоходок двухсотого калибра. Красные, конечно, тоже навалили голубым, но в намного меньших масштабах, нежели огребли сами. Они-то всерьез считали, что отбивают свою же собственность, поэтому ровнять все склады с землей было не в их интересах. Ну а голубые, ясное дело, не имели подобных ограничений и херачили всем, до чего только дотянулись на тот момент. Это была та самая битва, в которой было уничтожено практически все тяжелое оружие, которое находилось в тот момент под куполом. Зато вот стрелкового всякого, и боеприпасов к нему осталось навалом. Сам понимаешь.

Я, конечно же, понимал. Там, где говорят большие пушки, маленькие стволы молчат и не отсвечивают. Не получится пристрелить из автомата того, кто бьет по тебе корректируемыми снарядами или тем более дронами – ты его просто не увидишь, не будешь знать, где он находится, куда стрелять. Поэтому итог битвы, которую только что описал Шмель, мог быть только один. Именно такой, какой только что описал Шмель.

– А пушки Легиона? Пушки, ракеты, вот это все, чем он усеян понизу? Они выглядя рабочими.

– Пыль в глаза. – Шмель покачал головой. – В рабочем состоянии только каждая четвертая установка, все остальное лишь на первый взгляд является таковым. Кое-как приведен в человеческий вид, чтобы внушать шок и трепет во всех, кто посмотрит на эти злобные стволы. А даже если бы все их огнестрельное богатство было в рабочем состоянии – снарядов все равно хрен да маленько. Уже несколько лет никто не слышал даже рассказов о том, что с Легиона стреляли.

– Неужели все расстреляли тогда, во время штурма голубых?

– Да, практически все. Они же надеялись, что голубые под первыми прилетами моментально потеряют весь свой гонор и свалят со складов, роняя кал, но что-то пошло не так… В общем, тогда все закончилось ничем. Голубые не ушли со складов, а красные на них, соответственно, не вошли. А потом уже стало и не до того – Аномалион трясло похлеще, чем соломенную хижину в семибальное землетрясение. Поняв, что случившееся не отменить, и проблема вряд ли решится в обозримом будущем, люди стали делить и перекраивать территории, сбиваясь в банды и кланы по примеру тех же голубых и красных. Конечно, и от тех и от тех люди уходили тоже, и приходили тоже, но в любом случае они были первыми двумя структурами, которые официально отказались от подчинения Кроносу и сохранили при этом какую-никакую организацию. И обе эти организации существуют и по сей день, хоть и неслабо так видоизменились при этом. Полицейские стали наемниками, а наемники – стали торговцами. Иронично!

– Ну, торговцы это неплохо. – я пожал плечами. – С торговцами всегда можно договориться. Главное, чтобы условия договора были выгодны обеим сторонам.

– Но ты не забывай, что это не просто торговцы. Это торговцы, которые выросли из наемников. И своих корней они пока еще не позабыли – не та ситуация, чтобы позабыть. Их вечное противостояние с Центурией, для которой теперь база Ассамблеи что Грааль для крестоносцев, не позволит ничего забыть. Ассамблея – это большая куча хорошо тренированных и еще лучше вооруженных злобных уродцев, которые ворочают огромными сумами и прокручивают серьезные дела. По уровню организации это та же Центурия, считай. Вот так запросто на хромой козе к ним не подъехать – тебя развернут еще на подходе. А будешь возмущаться и сопротивляться – и пули не пожалеют, у них все равно их бесконечное количество. Если ты не представитель какого-нибудь большого человека, да желательно с заказом на большую сумму, тебе на территории складов делать нечего. Если бы ты хотя бы принадлежал к голубому сектору, тогда еще о чем-то можно было бы поговорить.

– А что там с голубым сектором?

– Ну, несмотря на все произошедшее под куполом, люди из одного сектора частенько стараются держаться вместе. Как-никак, они знают друг друга, имеют какое-никакое общее прошлое. Поэтому, будь ты из голубых, тебя бы, может, и пустили бы на территорию базы, ну а там уже – как повезет. Но для тебя этот вариант закрыт, потому что даже если тебе кто-то левый прошьет хад на принадлежность к голубым, тебя спалят еще на проходной. И тебе не понравится то, что за этим последует. Прецеденты уже были, ничего хорошего с теми людьми не случилось, поверь на слово.

Я верил ему. Судя по тому, как он описал Ассамблею, они действительно весьма похожи на тех, кто не чурается сделать «ничего хорошего» с теми, кто их обманывает. Но, к счастью для меня, у меня и нужды нет никого обманывать.

Я просто приеду на базу с настоящим членом голубого сектора, только и всего.

Глава 6

Линда ошиблась. Шмель не стал драть с меня ни две, ни даже полторы шкуры. Я все еще хреново ориентируюсь в здешних деньгах, но, по-моему, он взял с меня только за потраченные ресурсы и ничего сверх этого. По крайней мере, если пересчитать, сколько я ему отдал, на шоколадки, которыми я подкреплялся из торгового автомата в пустошах, то выходило не так уж и много – все-то две тысячи и еще чуть-чуть.

А вообще он прав. Мне надо хотя бы до завтра передохнуть, подождать, когда раны затянутся, и только после этого начинать какие-то активные действия. Тем более, что у меня и здесь есть чем заняться.

Например, поспать. Недолго, часа три – чисто для того, чтобы восстановить когнитивные функции, а то я уже начал чувствовать, что подвисаю на ровном месте. На долю секунды всего подвисаю, но это все равно очень неприятное ощущение. Неприятное – и опасное.

Поэтому первым делом я поднялся в свою комнату, в которой явно после моего ухода никого не было, и подошел к окну, намереваясь закрыть жалюзи, чтобы солнце не мешало спать.

Но не успел я даже поднять руку, как за окном что-то мелькнуло, а следом раздался громкий удар. Прямо в стекло впечаталось что-то большое, в руку длиной, распласталось по нему, раскинув кожистые крылья и пырясь на меня с той стороны.

Античит!

– Мать твою! – ахнул я. – Ты здесь откуда?!

Я дернул за ручку, открывая окно, и античит тут же сложил крылья и юркнул в комнату, как к себе домой. Хлопнув крыльями, он перепорхнул на спинку кровати и уселся на ее трубе, как на жердочке, завернувшись в импровизированный «плащ».

– Ну даешь! – честно восхитился я, закрывая окно. – Как вообще нашел меня?

Зверь, конечно, не ответил, только посмотрел на меня преданными желтыми глазами и тихо уркнул.

– Ладно, какая, в принципе, разница? – улыбнулся я, и погладил зверька по голове. – Я так понимаю, ты теперь планируешь со мной везде тусить, да? Надо тебе имя тогда придумать, что ли… Антон? Антоха. Ну типа античит – анти – ант – Антон. Нет?

Античит на меня посмотрел так, что сразу стало ясно, что Антоном ему быть не нравится.

– Ладно. – я пожал плечами. – Тогда может Тич? Тич-Стич… Стич! Как насчет Стич?

Античит снова посмотрел на меня, но на сей раз в его глазах явственно читалось сомнение. Ну, или мне хотелось, чтобы оно там читалось.

– Ладно, пусть будет Стич пока что. – я махнул рукой. – Если придет в голову что-то получше, то переименуем тебя. Не паспорт же менять, в самом деле, и даже не хад перепрограммировать.

Античит перетопнул с ноги на ногу и сунул голову под крыло, словно ставя тем самым точку в разговоре.

– Это да, это нужно. – согласился я, наконец ложась на кровать, так, чтобы Стич оказался в ногах. – Я, собственно, как раз это и собирался сделать.

Стич уже не раз доказал, что не планирует причинять мне какой-то вред (а то и еще больше – вообще не может?) поэтому я спокойно закрыл глаза и провалился в сон, ровно на три часа.

Когда я проснулся, все тело болело и ныло. Обезболивающие, которое мне вкатила Линда, мягко и ненавязчиво отпустило меня прямо во сне, поэтому, открыв глаза, я ощутил всю гамму неприятных эмоций.

Да уж, хорошо, что я решил поспать и никуда не ехать сломя голову. Было бы очень не круто, если бы анестезия отпустила меня где-нибудь в трясущемся багги на середине пути к складам Ассамблеи. Думается мне, я бы тогда проклял вообще все на свете.

В таком состоянии мне явно не светит отправиться никуда дальше зала бара, чтобы подкрепиться… Ну, максимум – до Механика дойти, чтобы забрать автомат и рассчитаться с ним. Это, кстати, приоритетная задача.

Стич все так же спал, спрятав голову под крыло, но, едва только я спустил ноги с кровати, буквально через силу, превозмогая боль, он тут же встрепенулся и сонно заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на мне.

– Я скоро. – пообещал я. – Давай я тебе окно оставлю открытым – если что, ты улетишь. Договорились?

Стич внимательно проследил, как я отодвигаю в стороны жалюзи и открываю окно, тихо, но отчетливо угукнул, и снова спрятал голову под крыло.

Убедившись, что теперь со зверем ничего не произойдет, даже если по какой-то причине я не вернусь сюда, я вышел за дверь и спустился на первый этаж. Большинство посетителей уже разошлись, подтверждая мою теорию о том, что это были просто загулявшие забулдыги, и большинство столов были пусты. Я поймал взгляд Мигеля из-за барной стойки, кивнул ему в ответ на вопросительно поднятые брови, показал большой палец и сел за столик в углу.

Официантка возникла рядом моментально, словно из-под пола на пружинке вылетела. Даже в первый раз, когда я ел в этом помещении, меня не обслуживали так быстро – видимо, Шмель за то время, что я спал, узнал от Мигеля о ситуации с охранником и как следует накрутил персоналу хвосты, не разбираясь, кто прав, а кто лев.

Плотно закинувшись салатом и куском мяса с картошкой, я вышел из бара и отправился к Механику, поглядывая на небо. Я все ожидал, что сейчас мне на плечо спланирует Стич, и по-хозяйски устроится там, но зверушка не появлялась. Вот и хорошо, а то у всяких встречных могли бы возникнуть ненужные и даже вредные вопросы на тему того, с какой это радости я гуляю по крупному городу с тварью из пустоши на плече. Особенно если эти «встречные» снова окажутся полицейскими. Кто их знает, вдруг они вообще вопросов задавать не будут, а сразу очередью от бедра полоснут?

Короче, хорошо, что Стич не пытался гулять со мной по городу. По ходу дела, античиты и правда намного умнее, чем кажутся, и даже умнее, чем про них пишут в базе данных. Ну, или мне так повезло с питомцем.

Когда я вошел в мастерскую Механика, хозяин кинул на меня быстрый взгляд, на мгновение оторвавшись от разобранного глушителя, и утвердительно сказал:

– АКСУ. Канарейка. Цевье.

– Точно. – я кивнул. – Готово?

– Готово. – Механик протянул руку в сторону, и вытащил из-под стола, за которым работал, мой автомат. – Принимай.

Первое, что бросилось мне в глаза – на автомате стало меньше дерева. И не просто стало меньше, а стало меньше именно там, где мне не хотелось бы – в районе цевья.

Стандартное цевье было заменено на новое, алюминиевое, с боковыми планками Пикатини, на которой Механик, видимо, и предполагал устанавливать выносную кнопку от тактического блока.

Но слава Механика явно не была преувеличена – мужик свое дело знал и все мои указания по поводу сохранения возможности установки гранатомета учел. Нижняя часть нового цевья, на которой должна была располагаться еще одна планка для установки рукояток, была начисто срезана болгаркой, открывая доступ к кронштейну для гранатомета. Точно так же, как это было сделано на стандартном цевье, собственно говоря. Так что, можно сказать, что принципиально ничего и не изменилось.

– Зенитка Б-11. – снова вернувшись к чистке глушителя, сообщил Механик, даже не глядя на меня. – Модифицированное, конечно же. Гранатомет поставить можно, я пробовал.

– В смысле «пробовал»? – я отвлекся от осмотра автомата и перевел взгляд на Механика. – У тебя что, есть?

– У меня чего только нет. – загадочно ответил Механик, положил тряпку на глушитель и поднял на меня глаза. – А что? Нужно?

– Спрашиваешь! – ухмыльнулся я. – Почему отдашь? Две тысячи хватит? Плюс пятьсот за работу, как и договаривались.

– Учти, гранат у меня нет. – сразу предупредил меня Механик. – Даже одной. Я вообще их только на картинках видел, если уж на то пошло.

– И ладно. – я махнул рукой. – Так что, договорились?

Механик секунду молчал, барабаня пальцами по коленкам, а потом резко встал и поправил очки:

– Жди тут.

И он скрылся среди своих стеллажей со всяким оружейным тюнингом, как леший – среди деревьев. Секунд тридцать оттуда раздавался грохот и лязг перекладываемых деталей, а потом Механик вернулся, держа в руках грязный засаленный сверток, который он протянул мне.

А в свертке оказался он.

Гранатомет

6Г16

Калибр 30 мм

Продольно-скользящий затвор

Темп стрельбы 10

Отличительная черта – для выстрела кумулятивно-зажигательной гранатой 7Г20 или 7Г23 требуется специальный холостой патрон ПХС-19. Пороховые газы запираются в канале ствол поршнем, движение которого выбрасывает гранату из ствола. За счет этого обеспечивается практически полная бесшумность гранатного выстрела.

Прицельная дальность 150 метров

Максимальная дальность 300 метров

Емкость магазина 8 патронов

Чтоб я… Снова с модератором встретился…

– А патроны есть? – деловито спросил я, кладя автомат на стол и беря в руки гранатомет.

– Заряжен до железки. Но это все, что есть. – ответил Механик.

Я вынул магазин и удостоверился, что в нем действительно есть патроны. Нажал на самый верхний – он почти не просел, значит, действительно, заправлено на максимум.

Не вставляя магазин, я повернул и оттянул болтовой затвор на гранатомете, проверил, что он пуст, закрыл затвор обратно, направил ствол в стену и нажал на спуск. Сухой щелчок известил меня о том, что ударно-спусковой механизм исправен и работает как надо.

– Так мы договорились? – снова спросил я, заряжая обратно магазин в гранатомет.

– Забирай. – Механик махнул рукой. – Все равно он никому не нужен. Гранаты для него все равно не найти.

– Что, прямо совсем?

– Говорят, что совсем. – Механик пожал плечами, садясь обратно к глушителю. – Но я не проверял. Может, у Ассамблеи найдется, у них вообще чего только не найдется, мегазорда собрать можно, если искать детали достаточно долго.

Я не понял, о чем он, но мысль уловил. И эта мысль мне весьма понравилась, ведь я как раз собирался навестить Ассамблею. Если удастся еще и гранатами для «Канарейки» у них разжиться, это вообще будет сказка.

Отложив гранатомет, я снова взял в руки автомат, отсоединил магазин, проверил, что он пустой, после этого проделал то же самое с самим оружием, не забыв про контрольный спуск. Взял обратно в руки гранатомет и прикинул, как бы его присоединить к автомату.

На самом деле, все оказалось намного проще, чем я предполагал – достаточно было приблизить один ствол к другому и руки как-то сами собой запросто накинули крепление на кронштейн, создав единое целое.

Отвернувшись от Механика, я вскинул автомат к плечу, вместо цевья располагая левую руку на рукоятке гранатомета. Держать его как-то иначе теперь было бы проблематично – разве что прямо за ствол, что, кстати, довольно удобно, но вряд ли безопасно. С другой стороны, рукоять гранатомета была довольно удобной и держать за нее не доставляло дискомфорта, как например при попытке удержать автомат за ГП-25, используя его как тактическую рукоять. Там такой куцый обрубок рукоятки, что даже два пальца сложно вместить.

Интересно, откуда я об этом знаю?

Оружие прилично прибавило в весе, и теперь заваливалось вперед, но с этим нужно смириться. Или вернее с этим нужно научиться работать, поскольку преимуществ явно стало больше, чем недостатков – я теперь и фонарь могу перевесить на нормальное место, на цевье, вместо боковины кронштейна. А половина появившихся проблем, если уж на то пошло, частично решается простым оружейным ремнем, хорошо подогнанным под размер.

Я несколько раз вскинул оружие, привыкая к новой развесовке, и обернулся обратно к Механику:

– Супер. Две с половиной?

– Две с половиной. – ровным тоном ответил Механик и протянул свой хад.

Я приложил свое устройство, и на его экранчике тут же высветилось сообщение об успешном переводе.

Еще раз поблагодарив Механика, я закинул оружие за спину, чтобы даже самым невнимательным полицейским сразу стало очевидно, что я его не несу, а транспортирую, и направился обратно к бару Шмеля.

Там уже было практически пусто, только за самым дальним столиком похрапывал, откинувшись на спинку стула, какой-то забулдыга, да Мигель усиленно полировал стойку.

– Слушай, а тут есть черный ход для таких, как я? – спросил я, подойдя к нему. – А то через зал постоянно мотать как-то не круто. Я то с оружием, то со всяким… Ценным.

– И то верно. – согласился Мигель. – В следующий раз будешь выходить, позови меня, я тебе покажу.

– Добро. – я кивнул и потопал к себе в комнату.

Стича не было – видимо, полетел себе добывать пропитание. Он мог бы, конечно, сожрать хеликс, который я оставил в комнате, чтобы не таскать с собой, но, видимо, зверь теперь считает его моей собственностью и не претендует.

Да уж, лучше бы он с «панацеей» так себя повел.

Я зарядил автомат, дослал патрон, включил предохранитель, проверил патронник и положил автомат на пол рядом с кроватью. Если вдруг что – посреди ночи проснусь, схвачу его и сразу буду готов отбиваться. Не знаю, от кого, но это неважно – главное, что я готов.

Что ж, а теперь, после того, как я закончил со всеми насущными делами, настало время связаться с голубым сектором и обзавестись проводником на склады.

Поэтому я достал хад и написал Скит – «Как сама?»

Ответ пришел практически сразу – «Жива потихоньку. Сам как? Не вляпался еще в баг?»

Я усмехнулся, прикинув, сколько времени заняло бы сейчас пересказать ей все, что со мной произошло с того момента, как она меня видела в последний раз…

А потом тихонько выругался, поняв, что я последний идиот. Ведь я легко мог написать ей или даже Линде со своего хада, и не пришлось бы мотаться раненому по пустошам.

Да уж, в тот момент мне просто не пришло это в голову. Сначала я просто пытался оказаться от Легиона как можно дальше, а потом выходка Стича полностью выбила меня из колеи. Настолько, что я позабыл о том, что хад можно использовать не только как энциклопедию, но еще и как средство связи.

Ладно, что было, то было. В конце концов, если бы за мной приехала Скит на багги или подручные Шмеля, я бы не разжился хеликсом и не заимел в компаньоны такую приколюшку, как Стич. Правда с другой стороны, тогда бы Стич и «панацею» не сожрал, но я бы все равно потратил ее, чтобы залечить ранение от пули Медведя, так что по сути, я даже выиграл от того, что не стал никого просить о помощи.

Да и вообще просить о помощи – как-то не очень звучит. Я уже давно не беспомощный Крот, который не видит, куда ползет. Не будут же меня постоянно водить по Аномалиону за ручку, приговаривая – «Вот, смотри, это злой баг, он делает вавку, не ходи в него, ходи вокруг».

Поэтому я не стал расписывать Скит пугайку на десяток страниц из серии тех,что рассказывают ночью в походе, сидя вокруг костра. Вместо этого я просто написал: «Нормально. Живой. Но у меня есть одно дело. И мне для него нужна ты.»

«Ты даже не спросишь, занята ли я? Может, у меня сейчас заказ?»

«Может, и так. В таком случае я тебе помогу его выполнить поскорее, чтобы мы могли заняться моим делом»

«Хитрый какой. А с чего ты вообще взял, что я захочу заняться твоим делом?»

«Потому что оно будет интересно и тебе тоже. Возможно, даже более интересно, чем мне»

«Ладно, заинтриговал. Что за дело? Рассказывай»

«Мне нужно попасть на склады к Ассамблее. И не только для того, чтобы что-то у них купить, а для того, чтобы поговорить с их важным шишками. Чем важнее шишка – тем лучше, в идеале, чтобы это вообще был самый главный из них»

Скит некоторое время молчала, словно обдумывала мои слова. Я же терпеливо ждал ответа, и наконец дождался его. В общем-то, почти такого, как я ожидал.

«Так а я тут при чем?»

«Мне нужен проводник. Тот, кого они примут и сопроводят для разговора. Мне нужен кто-то из голубого сектора. А такой знакомый у меня только один – ты»

«Сукин сын, как ты узнал?!»

Глава 7

Конечно же, я не ответил Скит, ведь это тоже было частью плана. Вместо ответа я просто сообщил, где нахожусь и откуда надо меня забрать, и пообещал, что мы всласть наговоримся, пока будем добираться до складов. Скит на это сказала, что будет у меня уже к завтра, и чтобы я разминал свою говорилку, на чем мы и покончили.

У меня освободилась еще почти половина суток и я решил потратить их с пользой для организма и наверстать все то, чего был лишен. Поэтому я просто лег спать, позволив целительским навыкам Линды и читам, которые она в меня запихала, делать свои дела, возвращая меня к нормальному состоянию.

Проснулся я только дважды. Первый раз – когда в окно, хлопая крыльями, пролетел Стич, и уселся на спинку кровати у меня над головой. Второй – когда проголодался. Оделся, спустился в зал, хорошо и плотно поел, заправляя организм для долгой и упорной регенерации, и снова вернулся в кровать.

В итоге к пяти часам утра я чувствовал себя даже почти хорошо. Раны от собачьих зубов на руке превратились в едва заметные шрамы и практически никак не реагировали на касания и нажатия. На боку все было несколько хуже – как-никак, там сквозное ранение было, – но дело явно шло на поправку. Линда действительно знала толк в своем деле… В одном из своих дел, по крайней мере. Если я проведу еще один день, а, может, даже и полдня в спокойном режиме, ни с кем не воюя, не бегая, не прыгая и никак иначе не тревожа рану, то она, вполне возможно, зарастет полностью.

Но почему-то в голове моей роились смутные сомнения насчет того, что у меня это получится…

В зале снова тусило немало загулявших забулдыг, но я все же нашел себе свободный столик, быстро позавтракал и поднялся обратно в комнату, ожидая весточки от Скит и параллельно собираясь в путь. Я даже примерно не представлял, на сколько времени на самом деле я отсюда ухожу, поэтому, по-хорошему, следовало бы собрать вообще все, что только может пригодиться.

Но для «всего, что может пригодиться» мне понадобится грузовик, никак не меньше. Не говоря уже о том, что о «всем, что может пригодиться» мне пока что остается только мечтать. У меня все, что есть, по сути, это автомат, какая-никакая броня, да немного боекомплекта. Даже питаться в пути будет нечем, если вдруг мы задержимся на складах или где-то по пути.

Недолго думая, я написал Шмелю и тот без проблем согласился продать мне два суточных пайка – точно таких же, какие я ел, когда выполнял его задание. Я перевел ему деньги и буквально через десять минут в дверь постучали.

Стич, который с интересом наблюдал за моими сборами все с того же импровизированного насеста на спинке кровати, при этих звуках сорвался с места и исчез в открытом окне со скоростью пули. Так быстро, что я даже засомневался – может, вовсе не соображалка зверя заставляет его избегать других людей? Может, это банальный страх и инстинкт самосохранения?

Это правда не объясняет, какого хрена Стич решил подружиться со мной, но, возможно, наш случай – это то самое исключение из правил.

Правда оказалось, что сдергивал он зря – когда я открыл дверь, за ней уже никого не было, только стояли на полу два заказанных мною пайка, и еще бутылка воды сверху.

А когда я забрал заказанное из коридора, объявилась и Скит тоже. Хад завибрировал и высветил значок нового сообщения, которое я немедленно открыл.

«А Крот погулять выйдет?»

Да уж, точно надо как-то сменить позывной. Это раньше мне было совершенно все равно, тогда задачи стояли другие. Сперва – банально выжить. Потом – не скопытиться в дальнейшей жизни.

Но теперь я хорошо понимаю, что Крот мне не идет. И не нравится. Но главное – не идет.

Сложив все в рюкзак и так и не дождавшись Стича, я вышел из комнаты, предварительно закрыв окно, чтобы крылатому дурачку не пришло в голову вернуться сюда в мое отсутствие. Пусть уж лучше ему вообще некуда будет вернуться, чем на него в комнате наткнется какой-нибудь уборщик Шмеля и со страху пристукнет античита шваброй.

Скит ждала меня прямо возле бара. Уже знакомый мне багги, лениво бурча двигателем, раскорячился на краю дороги, заехав двумя колесами на бордюр, но это будто никого вокруг не парило. В общем-то, и правильно, наверное – если бы Скит встала как положено, по оставшейся части дороги мимо нее разве что на велосипеде можно было бы проехать. Виндзор он, конечно, город, и даже не просто город, а самый большой город… Но он – самый большой город Аномалиона, а это уточнение сразу скукоживает его реальные размеры на порядок.

Скит сидела на водительском месте и увлеченно что-то читала в своем хаде. Так увлеченно, что какую-то реакцию показала только тогда, когда я уже закинул в маленький багажный отсек свой рюкзак.

– О, привет! – она убрала хад в карман и махнула рукой. – Как сам?

– Как универсам. – ухмыльнулся я, оглядывая девушку, которая впервые на моей памяти была без активных наушников. Ну, когда она спала – не в счет, там я ее почти не видел под пледом. – Где твои наушники?

– Сняла. – Скит пожала плечами. – На багги какой смысл их надевать, они только бесконечно глушить будут. Батареи сядут.

Мои наушники, конечно, тоже были не на ушах, но и убирать их далеко я не стал – просто спустил на шею. Как-никак, если дойдет до прямого огневого контакта, у меня уже не будет времени лезть за ними в рюкзак, искать, надевать… Тут успеть бы натянуть их на голову да крутануть колесико громкости, активируя электронику.

Скит поддала газу, и багги аккуратно, слегка покачиваясь, съехал с бордюра. Заложив крутой маневр, Скит развернулась и мы поехали к воротам города.

Их мы тоже проехали без каких-либо проблем. Дежурившие полицейские, завидев какую-то бумажку, что им протянула Скит, открыли перед нами ворота и выпустил нам в пустоши.

– Ну, все. – довольно заявила Скит, когда улицы Виндзора остались позади. – Теперь рассказывай. Кто тебе обо мне рассказал?

– Погоди секунду. – попросил я, глядя в небо, на стремительно увеличивающуюся точку. – Сейчас…

Точка все увеличивалась и увеличивалсь и в конечном итоге превратилась в Стича, отчаянно машущего крыльями в мою сторону.

– Э-э-эй! – заволновалась Скит и потянулась к оружию по левую руку, но я перехватил ее:

– Погоди. Это свои.

– Свои? Тебе теперь твари из пустошей – свои?

– Только одна. – улыбнулся я и вытянул правую руку, высовывая ее из медленно, со скоростью идущего человека, движущегося багги.

Стич спикировал на руку, как коршун, и вцепился в рукав своими острыми когтями. Покачался немного, ловя равновесие, а потом завернулся в крылья и довольно угукнул.

– На-а-адо же… – протянула Скит, глядя на зверька. – А ведь и правда «свои». И много у тебя таких «своих»?

– Только этот. – ответил я, поднося руку к плечу, чтобы Стич перебрался туда. – И это скорее я ему «свой». Он сам ко мне прилетел.

– Это же античит, да? Он же читы жрет?

– Еще как жрет. – усмехнулся я, вспоминая, как Стич отжирал куски от «панацеи». – Так что, надеюсь, что твоя «тишина» надежно спрятана.

– Да уж спрятана. – буркнула Скит, снова берясь за руль. – Ладно, мы едем? Или ты еще парочку кашалов призовешь сейчас, диснеевская принцесса?

Я лишь махнул рукой, показывая, что можно ехать, и Скит прибавила газу:

– Так это, возвращаясь к вопросу. Как ты узнал, что я из голубого сектора?

– Я не то, чтобы прямо знал. – я пожал плечами. – Но вероятность была высока. А ты сама подтвердила мои мысли.

– Жук. – со вкусом произнесла Скит, не отрывая взгляда от дороги. – Значит, просто развел меня?

– В некоторой степени. – я поболтал рукой. – Я был почти уверен. Мне кое-что рассказали о голубом секторе, и ты в эти рассказы вписывалась идеально. Понимаешь в науке, но при этом и в оружейном плане подкована. Даже не столько в оружейном, сколько в принципе подкована в тактике. Но подкована как армейское подразделение, которое предполагает борьбу с примерно равным противником, скорее как какое-то ЧВК, задача которого – охранять нефтяную вышку от бармалеев в тапках и с кустарным оружием. Тебя обучал кто-то из них, из операторов ЧВК.

– А, может, я сама была оператором ЧВК, а?

– Точно нет. – секунду подумав, ответил я. – Если бы была, ты бы никогда не снимала активные наушники в ситуации, когда прилететь может что угодно и откуда угодно.

– Ну, такое себе обоснование. – с сомнением протянула Скит. – Но да, ты прав. Я действительно из бывшего голубого сектора и я из тех, кто составлял его научную, скажем так, половину.

– Твой позывной тоже имеет отношение к твоей принадлежности?

– Частично. Скит это аббревиатура. Северный континентальный институт технологий. Я тут, можно сказать, проходила практику, когда все случилось.

– Практику в Аномалионе? – я усмехнулся. – Да у тебя не все дома.

– Ну, я же заключила договор с «Кроносом». – в тон мне усмехнулась Скит. – Что может случиться, думала я. Тут же все под контролем, думала я.

– Ладно, а после того происшествия что с тобой случилось? Почти весь голубой сектор переименовался в Ассамблею и засел на складах, а ты почему не с ними?

– Я была с ними… Какое-то время. – потупившись, произнесла Скит. – Но потом нам стало не по пути.

– Это еще почему?

– Знаешь, склады – удивительное месте, если говорить откровенно. Ты же слышал про то, как Центурия, тогда еще красный сектор, пыталась отбить свое обратно? Ну так, отбили они только свои почки и зубы об оборону Ассамблеи, но и сами пожгли немало оружия. А потом, буквально через пару месяцев после того, как установился какой-никакой паритет, со складами что-то произошло. Помнишь, я говорила, что в Аномалионе оружия – просто завались? Настолько много, что его чаще всего даже не подбирают.

Я кивнул:

– «Что-то произошло» как-то с этим связано?

– Напрямую. В один прекрасный момент почти вся территория складов оказалась в чем-то вроде временной петли. Каждые три дня, ровно в тринадцать двадцать восемь и тридцать три секунды все оружие на полках складов обновляется. Просто появляется по-новой, словно его туда кто-то кладет. Только его, конечно, никто не кладет, оно там просто появляется.

– Бесконечное оружие?! – не поверил я.

– Бесконечное оружие. Бесконечные патроны. Бесконечные гранаты. – уныло перечислила Скит. – Да, все так и есть. Каждые три дня ассортимент почти всех полок на складах обновляется, и становится таким же, каким он был пять лет назад в это же время. При этом если на полках что-то есть – оно просто исчезает, замещаясь новыми копиями все того же оружия. А если ничего нет – копии образуются на пустом месте.

– Это же бесконечные деньги. – я развел руками. – Теперь понятно, почему Ассамблея так держится за свои склады и почему они набрали такой вес под куполом.

– Ну да. – безрадостно произнесла Скит, обруливая Фаренгейт, выделяющийся даже на фоне растрескавшейся земли ярким горелым пятном. – Вот только эти бесконечные деньги настолько сорвали крышу у… У тех, кто после происшествия пришел к власти на территории складов. Настолько сорвали крышу, что там воцарилась полная анархия. Алкоголь, наркотики, постоянная пальба, в том числе по пьяной лавочке, в том числе с жертвами. В общем, там стало банально небезопасно находиться. И тогда я ушла от них. Я и… Все те, о ком я тебе рассказывала. Те, с кем я работала на Вивика.

– Но Вивик же не из голубого сектора?

– Вивик вообще нелегал. – усмехнулась Скит. – Он с самого начала был вне всей этой системы, над которой «Кронос» пытался обрести контроль. И до сих пор остается вне ее, если, конечно, то, что происходит здесь сейчас, вообще правомерно называть «системой».

– Ладно, а что со складами? Если там творилась такая вакханалия, то почему сейчас они все еще стоят? И почему на них заправляют все еще те же люди, что и тогда?

– А кто тебе сказал, что там заправляют те же люди, что и тогда? – грустно улыбнулась Скит. – Это ни хрена не так. Шальные деньги, которые вскружили головы всем обитателям складов, довольно быстро сошли на нет. Опьяненные бесконечной выгодой, ассамблейцы просто сгребали со стеллажей все оружие и кучами бросали на пол, а когда оно появлялось по-новой – повторяли этот процесс. Вот только очень быстро, буквально через полгода, получилось так, что все, кто хотел обзавестись стволами, уже ими обзавелись. Предложение превысило спрос, так сказать, и превысило его многократно. Ассамблея начала снижать цены на свое оружие, но этим уже ситуацию было не спасти – банально закончились клиенты.

– Погоди! – я остановил Скит, подняв ладонь. – Но это же не вяжется с тем, что мы видели на СС-13 например. У них же там вообще из оружия только картонные трубочки, чтобы плеваться через них жеваной бумагой! Почему они не закупятся у Ассамблеи?

– Крот, то, о чем я рассказываю, было четыре года назад! – Скит отняла руку от руля и помахала перед моим лицом четырьмя оттопыренными пальцами. – С тех пор до хрена всего изменилось! В том числе и цены на оружие – снова!

– Их снова подняли? После того, как обрушили на уровень нуля? В чем смысл?

– Смысл в том, чтобы не допускать кризисов. Кризисов недостатка и кризисов избытка. Первым кризисом для Ассамблеи стал кризис переизбытка – когда у них стало столько купонов, что в них можно было купатьсяю. Вторым кризисом для Ассамблеи стал кризис недостатка, когда купонов просто не стало. И второй кризис ударил по ней еще сильнее, чем первый. Если их считать отдельным народом, отдельной страной, то у них там была целая своя гражданская война. Странная, как и вся Ассамблея, как и весь Аномалион. Бои длились примерно два дня, после чего у сторон заканчивались патроны и они вынуждены были еще день сидеть просто так, ожидая, когда на полках обновится ассортимент, после чего все повторялось. Сами полки, кстати, тоже восстанавливались, если пострадали в процессе боевых действиях. Стены восстанавливались. Целые ангары и дома восстанавливались. Можно было почти всю территорию складов пустить под стадо спинорифов, а через три дня все снова будет стоять на своих местах, блестя новенькой краской. Люди только не восстанавливались.

– И поэтому к власти пришли другие люди? Те, кто смог остановить эту войну?

– Ну, как сказать. В общем-то да, уничтожение противника тоже приводит к тому, что война останавливается. Так что можно сказать, что ты прав.

– Судя по всему, ты не в восторге от тех, кто победил?

– А меня никто и не спрашивает. Говоря откровенно, нынешнее руководство Ассамблеи действует в их интересах. При нем они перестали сваливать оружие горами и берут только то, на что есть покупатели здесь и сейчас, или максимум – готовят большие партии под конкретный заказ. При нем на складах снова стало мирно и спокойно, хотя теперь попасть туда – целая история. Лион, который сейчас стоит во главе Ассамблеи – хороший руководитель, он всегда был хорошим руководителем. Именно в правильном понимании слова «руководитель» – он знает, как руководить. Знает, что кому велеть делать и кого куда направить, чтобы в итоге получить прибыль.

– Руководитель это хорошо. Но как человек, судя по всему, он тебе не очень нравится.

– Я не уполномочена обсуждать его личность. – ровным тоном произнесла Скит, не отрывая взгляда от дороги.

– Или просто не хочешь? Я же не заставляю тебя возвращаться к голубым, в конце концов. – я пожал плечами. – Просто я хочу знать, чего нам следует ждать, когда мы туда доберемся. Люди-то опасные все же. И теперь, после твоего рассказа, в моем представлении они стали выглядеть еще опаснее.

– Опасные – о да. – усмехнулась Скит. – Хладнокровные, беспринципные, расчетливые. Да, ты правильно сказал. И Лион, возможно, самый опасный из них. И, честно говоря, я не очень хорошо представляю себе его реакцию, если он увидит меня на складах снова.

– Ты думаешь, он тебя прямо помнит? Столько лет прошло.

– Помнит, еще как помнит. – Скит притормозила и взглянула мне в глаза. – Лион был моим личным наставником в голубом корпусе. Тем, кто меня тренировал.

Глава 8

После нескольких спонтанных откровений Скит замолчала и погрузилась в какие-то свои собственные скитовские мысли, и ничего больше не говорила. Я, в общем-то, выяснил у нее все, что хотел, и даже кое-что сверху, так что тоже не настаивал на разговоре, предпочитая вместо этого оглядывать окружение и запоминать, куда мы едем и сколько это займет.

А заняло это прилично – почти целый час. Учитывая, что Скит особенно не берегла машину, даже несмотря на недавнюю поломку, и гнала ее километров сорок в час, не меньше, получается, что до складов – не меньше тридцати. Пешком не дойти, а если и дойти – обратно потом не вернуться, если говорить кратко.

Да, без транспорта в условиях Аномалиона преодолеть подобное расстояние довольно проблематично… Да и с ним тоже не факт, что получится. Надо мне тоже разжиться каким-нибудь транспортом, что ли, особенно если я планирую продолжать выполнять задания от всяких там Шмелей, Жуков, Стрекоз и других представителей энтомологической энциклопедии. Ладно, в первый раз я умудрился сделать это на своих двоих – но сказать, что это было простой и приятной прогулкой… Ну такое.

Мне, по крайней мере, не очень понравилось.

Наконец на горизонте появилась тонкая полоска чего-то длинного и явно рукотворного – слишком уж ровной она была для природного объекта. Рев мотора багги, который последние минут двадцать был практически монотонным, внезапно стал потише. Скит явно сбросила скорость. Чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы отметить падение оборотов.

И сделала она это явно не специально.

Я перевел взгляд на девушку. Она все так же глядела перед собой внимательным взглядом, сжимая в руках рулевое колесо, но побелевшие костяшки пальцев, видные в прорезях укороченных перчаток, явно выдавали ее волнение.

– Не хочешь там появляться? – понимающе спросил я.

– Не то чтобы не хочу… Если бы не хотела, то не ехала бы туда, даже несмотря на то, что должна тебе. Нашла бы способ как отмазаться, отвечать бы не стала на худой конец.

– Должна мне? – я улыбнулся. – Мне казалось, мы за все в расчете.

– Да? – Скит несколько удивленно перевела на меня взгляд. – А я думала… Ладно, неважно.

Развивать тему своего поведения она явно не горела желанием. Ну и ладно, тут ехать-то осталось пять минут, так что скоро сам все увижу, своими глазами.

Темная полоска приближалась и наконец превратилась в длинный бетонный забор высотой добрых три метра. По его гребню вилась спираль Бруно, а над нею через каждый пять метров возвышались столбы с мощными прожекторами, направленными наружу.

Кое-где стена несла на себе следы от пуль и даже чего-то покрупнее, вроде артиллерийского снаряда – в таких местах она выглядела так, словно когда-то там отсутствовал целый кусок, а потом его наскоро залатали. Даже цвет материала отличался, словно это уже был не бетон, а просто положенная в навал штукатурка.

Что интересно – кроме фонарных столбов и нескольких наблюдательных вышек, по углам стены, больше ничего над ней не торчало. Это означало, что ни одного здания выше двух этажей на территории складов нет… Оно и понятно – если таковые и были, то во время битвы голубых с красными, их этажность прилично подрезали.

Единственным въездом на территорию складов, по крайней мере, насколько глаз видел, были толстые железные ворота, такого размера, что через них не только багги, но даже и танк проехал бы. Рядом с воротами в стену врезали караулку – небольшую, но мощную, больше похожую на огневую точку, нежели просто на будочку привратника. В ней даже стекол никаких не было, вместо них окна были забраны толстыми наклонными стальными полосами, повернутыми под небольшим углом к полу – чтобы осколки, если они полетят туда, рикошетили и уходили в потолок.

Даже количество следящих за входом людей отличалось от того, что я успел увидеть. Вместо одного наблюдателя тут было сразу трое, причем двое стояли прямо за воротами. На них, кроме обычной одежды, в которой явно преобладали оттенки голубого, было что-то вроде экзоскелетов… Только не таких, какие я видел на ходячих шкафах технорыцарей, а намного более легкие и мобильные – всего лишь несколько приводов и кронштейнов, практически не закрывающих тело. В общем-то, это и есть то, что называется «экзоскелет», а не ходячие гробы технорыцарей. Ассамблейские варианты, может, и не обеспечивали защиты броневика, но зато позволяли больше с собой носить и быстрее двигаться, а это зачастую намного важнее защищенности.

А еще на них были шлемы. И не обычные каски, прикрывающие черепушку, нет. Это было что-то футуристичное, с гладкими обводами и сплошными граненым белым щитком, прикрывающим все лицо. Оставалось только догадываться, как они что-то внутри видят… Хотя ворох различной электроники, в том числе и несколько окуляров видеокамер, щедро рассыпанной по шлему, отвечали на этот вопрос довольно быстро.

Когда до привратников осталось метров двести, Стич резко вспорхнул с моего плеча и унесся прочь, чтобы не встречаться с охранниками Ассамблеи. А сами они, не заметив этого, подняли оружие и направили его в нашу сторону. Не то чтобы угрожая, но как бы намекая, что чудить не стоит. Оружие у них, кстати. Тоже было необычное – обтекаемое, зализанное, чем-то напоминающее винтовки черного сектора…

Штурмовая винтовка

FN F2000

Калибр 5,56×45

Отвод пороховых газов

Темп стрельбы 850

Отличительная черта – модульная конструкция, позволяющая устанавливать вместо цевья подствольный гранатомет или дробовик или другие виды вооружения. Данные экземпляры снабжены гранатометами калибра 40 мм, а также – компьютеризированными модулями управления огнем, совмещающим прицел, дальномер и баллистический калькулятор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.