Элис Кова
Узы магии. Сделка с королем эльфов

Elise Kova

A Deal with the Elf King

Copyright © 2020 by Elise Kova

© Каштанова Е., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2024

Для тех, кому нужен перерыв и второй бокал вина

Один

Есть лишь две причины, по которым эльфы приходят в наш мир: война или жены. Но, как бы то ни было, они несут с собой смерть. Делегацию эльфов ждут сегодня.

Стоит потянуться за следующей банкой, как начинают дрожать руки. Где-то среди емкостей с травами, стоящих на полках лавки, скрываются спокойствие и облегчение. Если я отброшу посторонние мысли, продолжу поиски нужных компонентов и займусь созданием лекарств, то смогу отыскать некое подобие покоя. Нужно сделать еще две припарки, сонное зелье, укрепляющее снадобье, несколько целебных мазей… В запасе лишь два часа, хотя на подобную работу уйдут все пять.

Если среди женщин Кэптона не отыщется Людская королева, начнется война. И мощь дикой эльфийской магии уничтожит все человечество. Если королева найдется, мы исполним условия договора, и еще столетие люди смогут жить спокойно. Но девушка, которой выпадет эта роль, вполне может умереть.

Однако королевы пока нет, и город взбудоражен. Как и я.

Над дверью лавки звенит колокольчик, и я отвлекаюсь от мыслей о работе.

– Простите, лавка открыта лишь на крайний случай… – спокойно сообщаю я, опуская на прилавок тяжелую банку с сушеным корнем валерианы. И замечаю на глади полированного дерева знакомое отражение. Мужчина со светло-каштановыми волосами и огромными глазами, с большой сумкой в руках. Чтобы убедиться, я резко поднимаю голову. – Люк! Что ты здесь делаешь так рано?

На Люке обычная одежда, хотя, будучи Хранителем Грани, он привык одеваться иначе. Сейчас же темные штаны идеально разглажены, на ярко-синей тунике не заметно ни пятнышка грязи.

Хранители Грани присматривают за лесом, избрав своей вотчиной храм на окраине города, у подножия большой горы. Так уж сложилось, что именно они имеют дело с эльфами и следят, чтобы никто в Кэптоне не пересек случайно Грань. Тот барьер, что разделяет наш мир и земли эльфов, полные дикой магии.

Я быстро забываю о работе и выбираюсь из-за прилавка. Сумка Люка с глухим стуком падает на пол, и парень обнимает меня. Дольше, чем обычно принято у друзей.

Наконец он немного ослабляет хватку, но полностью меня не отпускает. Придерживает за талию, а я не знаю, что делать со своими руками. И в конечном счете кладу их парню на плечи. Хотя мне хочется дотронуться до его груди.

– Я просто должен был тебя увидеть. – Он касается моей щеки костяшками пальцев.

Я запрокидываю голову и судорожно сглатываю.

Я хочу его поцеловать.

Желание это впервые возникло месяцев шесть назад, а может, и раньше. Я осознала его, когда мы с Люком отправились вглубь стылых болот, чтоб отыскать зимний корень. Тогда он рассказал мне, что у Хранителей Грани без Людской королевы станет втрое больше обязанностей. А значит, он не сможет проводить со мной достаточно времени.

Вероятно, мне хотелось поцеловать его и прежде, когда я даже не понимала, что такое поцелуи. Во время детских игр в лесах, ознаменовавших начало нашей дружбы на всю жизнь. Но стоило осознать это желание, и для меня начались мучения.

Если бы я по-прежнему считала Люка просто другом, то могла бы поцеловать его на спор или просто потому, что захотелось. Но теперь всякий раз, как он оказывался рядом, внутри все переворачивалось. И общение с ним давалось мне с трудом. Ведь поцеловать его я не могла. Это было бы жестоко… для нас обоих.

– Ну, ты меня увидел. – Я отступаю назад и принимаюсь разглаживать передник. Рядом с Люком мне приходится бороться с собой. Каждый миг причиняет боль. Хочется, чтобы он вновь меня обнял. Но я не могу себе позволить подобных желаний. Просто чувствую в глубине души. У меня нет на него времени. Долг зовет. А Люк, даже в качестве друга, слишком отвлекает. – Наверняка у вас с Хранителями куча дел. Ведь вечером прибудут эльфы. А в лес мы можем сходить завтра. – Если, конечно, оно вообще наступит.

– Я хочу забрать тебя сегодня. – Что за голос! О таком можно только мечтать. – Но не в лес, а дальше.

– О чем ты? – спрашиваю я и, вернувшись за прилавок, принимаюсь добавлять сушеные травы в серебряный чайник. Один из подарков Люка, который я очень ценю.

Парень преподнес мне чайник, когда я закончила учиться на травницу в Лэнтонской академии, расположенной на материке, за узким проливом. Другой подарок, ожерелье, Люк сделал, когда я была еще девчонкой. С тех пор я его не снимала.

От обеих вещиц просто захватывает дух, как, впрочем, и почти от всех изделий эльфийских мастеров. Хотя подобные товары весьма редки. И поэтому я обычно прячу ожерелье. Я вовсе не желаю создавать Люку неприятности из-за особого отношения к себе.

– Я хочу забрать тебя отсюда. – Он указывает на стоящую у ног сумку. – Я собрал припасы для путешествия. В гавани нас ждет готовая к отплытию лодка.

Я качаю головой. Будто бы таким образом смогу отыскать в его словах хоть какой-то смысл.

– Путешествие? Лодка?

– Начнем, конечно, с Лэнтона. У тебя ведь остались связи со времен обучения? Пока будем собираться в путь, мы могли бы пожить у кого-то из твоих старых друзей, – мимоходом замечает Люк, словно речь идет о прогулке к утесам к югу от города. Он не сводит с меня глаз, и я понимаю, что парень говорит серьезно. От страха во рту появляется металлический привкус. – А куда потом? Посмотрим. Хочешь взглянуть на бескрайние южные пустыни? Или, может, на Сланцевые горы на западе?

Я натужно смеюсь. Как бы мне хотелось свести все к шутке.

– Что на тебя нашло? Мы не можем просто так уехать. У меня здесь есть обязанности. И у тебя, вообще-то, тоже. Если я уйду, кто будет сращивать кости, лечить лихорадку и заботиться о том, чтоб не проявлялась Слабина? – «Хотя с последней даже я мало что могу сделать».

Слабина – губительная болезнь, поражавшая жителей Кэптона. И все мои попытки бороться с ней оказывались напрасными.

– Работа – всего лишь занятие, а вовсе не наша суть. Нас здесь ничто не держит. Мы не такие, как городские старожилы, жизнь в которых поддерживает лишь река Грань. Мы можем уйти. Сумеем отсюда выбраться.

– Пусть так, но сегодня появятся эльфы. Я должна закончить работу до городского собрания. Я не могу всех подвести. Мистеру Эбботу нужен чай, а Эмме – укрепляющее снадобье, иначе ее сердце…

– Луэлла, нам необходимо уходить. – Люк подходит ближе и, нависнув над прилавком, упирается в него локтями. Теперь он почти шепчет, бросая взгляд на ступени ведущей наверх лестницы.

– Родители еще спят, – поясняю я. Их комната как раз над моей лавкой. И все два часа, что я работала, наверху было тихо.

– Хранители пока не нашли Людскую королеву. И магия на границе уже некоторое время угасает. – Говорят, со смертью прежней королевы ее сила передается той, которой предназначено занять это место. Если не удастся разыскать новую королеву, никто не знает, что может случиться. Нечто небывалое. – Кое-кто из Хранителей думает, что, возможно, королевы здесь вовсе нет. И сила просто иссякла. Лишний повод для нас с тобой убраться отсюда, пока еще можем.

Три тысячелетия назад между эльфами и людьми был подписан договор. С тех пор ровно каждые сто лет среди жителей Кэптона избиралась Людская королева. Найти ее никогда не составляло труда. В конце концов, лишь она одна владела магией. Но сейчас никто из девушек Кэптона не творил поступки силой мысли, не заставлял растения пробиваться из бесплодной земли, не обладал особой властью над животными.

С момента выбора последней Людской королевы минул уже сто один год, и это сказалось на жителях.

– Если королевы здесь нет, я точно не могу уйти. Слабина расползается. Люди умирают уже в сто десять лет. Я должна приложить все силы, чтобы остановить болезнь. – Если же начнется война, целители будут нужны как никогда. Но я не стану об этом говорить. О таком даже думать не хочется.

– Без королевы ты ничего не остановишь. Исчезает связь города с Гранью, и люди гибнут вместе с ней. Постепенно срок их жизни станет таким же, как у тех, кто обитает за пределами нашего острова. – Люк хватает меня за руки. – Эльфы на подходе, и мне приснился страшный сон. Пожалуйста, уйдем прямо сейчас.

– Люк, – мягко говорю я, протягивая руку, чтобы погладить золотистую тень на его подбородке. В последнее время он постоянно носит щетину. Я не знаю, отращивает он бороду или же, срезая все лишнее, намеренно оставляет на лице короткую растительность. В любом случае, такой его образ мне нравится. – Ты выглядишь так, будто вовсе не спал. И сильно волновался из-за долгого дня впереди. Давай я приготовлю тебе укрепляющий отвар и дам что-нибудь с собой, чтобы вечером ты смог уснуть.

– Я не спал, потому что готовился к отъезду. Нам надо убраться отсюда, пока не началась война. – Люк отталкивается от прилавка и внезапно ныряет под него. И я оказываюсь загнана в угол. Зажата между прилавком и полками с травами. Прямо передо мной стоит Люк. Сзади выхода нет. – Я хочу увезти тебя отсюда. Чтобы ты была в безопасности.

– Люк, – осторожно начинаю я в надежде до него достучаться. Хочется свести все к шутке, но я понимаю, что парень предельно серьезен. – Я не могу просто взять и уехать.

– Конечно же, можешь. – От тона его голоса я прихожу в замешательство. Под пристальным взглядом приходится напомнить себе, что нужно дышать. – Я хочу увезти тебя. Быть рядом с тобой. Только с тобой, Луэлла. Ты же знаешь, я давно тебя люблю.

Я открываю рот, потом его закрываю. И так несколько раз. Да, я знаю. И тоже люблю его. Так сильно, что грезила об этом моменте. Но в мечтах я носила нечто поприличнее рабочей одежды и не пахла лавандовым маслом.

Я молчу, и выражение лица его меняется.

– О, понимаю… А я думал, что ты, может…

– Я тоже люблю тебя, – поспешно говорю я и прихожу в себя. Исчезает покалывание в пальцах ног. И тело наполняется радостью. – Я полюбила тебя, еще когда была ребенком.

– Тогда бежим со мной, Луэлла. – Люк сжимает мне руки. Поглаживает костяшки большими пальцами.

Душа парит где-то над крышей. Но ноги глубоко укоренились в земле. Здесь живут люди, которым я поклялась служить.

– Ты знаешь, что я не могу, – шепчу я.

– Но ты любишь меня.

– Люблю.

– Тогда пойдем. – Он тянет меня за руки.

– Не могу. – Я не двигаюсь с места. На его лице возникает незнакомое выражение. – Я хочу этого, Люк. Я желала бы поехать с тобой. Но не могу просто уйти. Этот город так много мне дал. И я должна быть здесь. Я нужна горожанам.

Когда у родителей не хватало денег, жители Кэптона оплачивали мою учебу в академии. Платили за комнату и питание. Поддерживали на каждом шагу, тратя с трудом заработанную мелочь, выскребаемую со дна карманов.

– К тому же, – уже мягче продолжаю я, – если не найдется Людская королева и Совет не сможет договориться с эльфами, нам некуда будет бежать. Гибель ждет все человечество. Я бы предпочла остаться здесь, с нашими людьми, и встретить все, что грядет.

– Мы сможем найти способ, – настаивает он. Я качаю головой. – Если ты меня любишь, по-настоящему, то большего и не нужно. Хватит и нашей любви.

– Но… – Закончить я не успеваю.

Шагнув вперед, он сокращает расстояние между нами. Обвивает рукой мою талию. Другой касается щеки. Запрокидывает мне голову, а я не сопротивляюсь. Не хочу.

Губы Люка находят мои, и я закрываю глаза.

Жесткая щетина вокруг его губ щекочет лицо. Но я едва ли это замечаю. Все мое внимание занимает поцелуй. Когда дело касается искусства целоваться, как определить, сколько движений – мало, а сколько – слишком много?

Внезапно я отчаянно пожалела, что не уступила мальчишкам в академии, не позволила себя «научить», когда они прознали, что прежде меня никто никогда не целовал. Но я ждала именно этого момента. И эти губы.

Но вот Люк отстраняется, а я ощущаю неловкость и неудовлетворенность. Все немного иначе, чем я себе представляла. Я не парю на крыльях. Сердце не трепещет в груди. Внутри меня некая отстраненность и… печаль?

Из дверного проема позади доносится тихое хмыканье. Люк оборачивается. Я ловлю на себе взгляд маминых глаз – того же орехового оттенка, что и у меня, – в которых застыли смешинки, и заливаюсь румянцем. Внезапно, усугубляя неловкость, начинает шипеть чайник, и по прилавку растекается кипящее сонное зелье.

– О! – Я бросаюсь вперед и принимаюсь наводить порядок.

Мама, смеясь, идет через комнату и помогает снять чайник с горелки.

– Люк, рада тебя видеть. Не хочешь остаться на завтрак?

– С удовольствием. – Люк ослепительно улыбается. Надеюсь, пока он будет набивать желудок, это его отвлечет от безумной идеи с отъездом. А насытившись, парень начнет мыслить более здраво.

– Мне нужно работать, – зачем-то напоминаю я.

– Нет смысла трудиться на пустой желудок. – Мама заправляет выбившиеся пряди огненно-рыжих волос, так похожих на мои, обратно в пучок. – Сделай перерыв, дочь-трудяга. Сейчас ты не спасаешь чью-то жизнь. Съешь лепешку и вареное яйцо. Всего-то минут двадцать.

– Одна из ваших лепешек… Звучит восхитительно, миссис Торрнет.

– Ханна, Люк, ты же знаешь. – Мама хихикает, и я закатываю глаза. – А теперь поднимайтесь наверх. Оба.

В центре стола разместилось блюдо лепешек с лавандой и апельсином. Просто немыслимо, сколько разных растений произрастает здесь, на острове. Слишком много. Наверное, такого не должно быть. Но главный водный источник острова протекает через саму Грань, и невозможное здесь становится весьма вероятным.

Отец сидит во главе стола. На кончике носа очки, он просматривает бумаги. Скорее всего, речи для сегодняшнего городского собрания.

– Доброе утро, Люк. – Отец даже глаз не поднимает. Люк появлялся здесь с тех пор, как мы научились ходить. И видеть его в этой кухне столь же привычно, как мамин чугунок или мой садик с травами в горшках на дальнем окне. – Удивлен, что ты зашел. – Он чуть медлит. – Хотя вы с Луэллой, как обычно, сегодня собирались в лес.

– Я решил, что мы управимся до восхода солнца. И я вновь вольюсь в ряды Хранителей, – вежливо произносит Люк, садится за стол и берет лепешку. К счастью, он молчит о том, что пытался меня украсть.

– А чем в такие времена заняты Хранители? – спрашивает мама, гремя позади меня сковородкой. Наша кухня длиной «в половину камбуза», как сказали бы моряки, отделана коричневым песчаником.

– Мама…

– Мы изо всех сил ищем Людскую королеву, – спокойно поясняет Люк.

– А ее, может, и вовсе нет, – фыркает мама.

– Ханна, – предостерегает отец.

– Это ведь правда, Оливер, ты и сам знаешь. Совет Кэптона так же бесполезен, как и Хранители. – Мама походит на кипящую воду, из которой вытаскивает яйца.

– Мы можем просто спокойно позавтракать? – умоляю я.

Сколько можно слушать о Хранителях, обвиняющих Совет Кэптона в излишней сдержанности? На их взгляд, пытаясь разыскать Людскую королеву, стоило настойчивей расспрашивать горожан. Совет же винил Хранителей в скрытности. Те якобы не поделились эльфийскими реликвиями или историями, которые могли бы помочь вернее опознать королеву.

Отец полагает, что Хранители что-то скрывают. Люк утверждает обратное и заявляет, что Совет не делится сведениями с храмом. Оба ждут, что я приму их сторону. Мне стоит немалых усилий напомнить им, что моя забота – сохранять здоровье жителям острова. Я не собираюсь встревать в споры.

– Без Людской королевы человечество ждет ужасная смерть. Ведь эльфы с помощью дикой магии примутся срывать плоть с костей, превратят нас в тварей, что обитают в глухих чащах, заморозят кровь или сделают что похуже. Никто не пожелает подобной судьбы, – произносит отец, листая бумаги.

– Мы уже умираем. – Мама ставит на стол тарелку с яйцами. – Вы ведь слышали о Слабине. Она косит мужчин и женщин прямо на месте. Мы умираем, как и любой обычный житель материка.

– Когда появится Людская королева, все встанет на свои места. Условия договора исполнятся, – говорит отец. – И больше никакой Слабины.

– Правда? И все точно вновь станет нормально? – Мама смотрит на Люка.

– Так гласят приложенные к договору тексты. – Люк очищает яйцо.

Мама вздыхает, берет лепешку и, откусывая ее, бормочет:

– Мне ненавистна сама мысль об этой истории с Людской королевой. Но, если что-то должно случиться, так тому и быть. Хотя при мысли о родителях, у которых заберут дочь, сердце обливается кровью… – Мама сжимает мне руку. Я слишком взрослая. Так уж сложилось, что склонность к магии у королевы проявлялась лет в шестнадцать-семнадцать. Я помню, как несколько лет родители следили за мной, словно ястребы. К счастью, во мне нет и следа магии. – Весьма мрачные основания для замужества дочери.

– Кстати, о свадьбах, – вдруг небрежно роняет Люк. – Луэлла вам уже рассказала?

Родители смотрят на меня. Я нервно перевожу взгляд с них на Люка. Понятия не имею, о чем он говорит.

– Что рассказала? – интересуется отец.

– Луэлла согласилась выйти за меня замуж.

Два

От неожиданности я выплевываю воду обратно в чашку.

– Луэлла, ты должна была нам сказать! – Мама удивленно открывает рот и хлопает в ладоши. – Чудесная новость!

– Я думал, ты слишком занята в лавке, чтобы думать о женихах. – Отец приподнимает брови. Я все еще не могу откашляться. – Ты в порядке? – добавляет он.

– Ну, я… – сквозь кашель бормочу я. – Простите, вода попала не в то горло.

Выйти замуж за Люка? Когда я на это согласилась? Ведь не было же ничего подобного. Я искоса поглядываю на парня. Он сияет улыбкой от уха до уха.

Я не могу ни за кого выйти. И я ему об этом говорила. Я заявляла об этом всем, чтобы мамины подруги перестали совать нос в мои дела.

На замужество у меня нет времени. Как, впрочем, и на поцелуи с Люком. Я даже никогда не думала о браке.

На протяжении всех девятнадцати лет жизни я знала, что мне предназначено повенчаться с деревьями, травами и долгом перед людьми. Одним этим я была довольна и счастлива. Но замужество? Материнство? Обязанности жены?

У меня есть более важные заботы… Например, сохранять людям жизнь.

Я поднимаюсь из-за стола.

– Мама, отец, прошу нас извинить. До начала городского собрания мне нужно сделать обход. А у Люка свои дела, не стоит его отрывать. – Я ловлю пристальный взгляд парня. – Может, пойдем в лес прямо сейчас?

– Да, мы здесь сами все уберем. Идите и повеселитесь. – Мама просто сияет.

Отец, однако, смотрит понимающе и настороженно.

Родители готовили завтрак, и мне неловко заставлять их убирать со стола. Но я должна улизнуть и поговорить с Люком, чтобы уладить вопрос с этим браком. Я практически тащу его вниз по ступенькам, в лавку, а потом, мимо дурацкой сумки, все еще стоящей у двери, в свежее утро Кэптона.

– Что это было? – Мы выходим на улицу, я поворачиваюсь лицом к Люку. – Свадьба?

– Ты сказала, что любишь меня.

– Может, у меня нет опыта в таких делах, но «я люблю тебя» вовсе не то же самое, что «я выйду за тебя замуж».

Мягко улыбнувшись, Люк наклоняет голову и кладет руки мне на плечи.

– Разве не этого ты всегда хотела?

– Чего именно?

– Мы с тобой, вместе. Мы любим друг друга, Луэлла, уже много лет. Лучше меня тебе никто не подойдет.

– Но суть ведь не в этом, – бормочу я.

Он подхватывает меня под руку и ведет вниз по дороге, вдоль домов из бурого песчаника в жилой части города.

– Хватит сдерживаться и вечно думать о работе.

– Но работа приносит мне радость.

– А разве я – нет?

– Да, но…

Он целует меня в кончик носа, заставляя замолчать.

– Значит, я – все, что тебе нужно. Твой отец может сам провести церемонию… – И Люк начинает без умолку болтать о шелке, цветах и тостах.

Мы идем вниз по улице, взбираемся по узким ступеням, ведущим к каменной тропинке, что лениво вьется по холмам, откуда открывается вид на океан. Впереди виднеется река, которая где-то вдали водопадом обрушивается прямо в морскую пену. Ее прекрасные голубые воды находятся под защитой Хранителей, как и лес, куда мы держим путь.

Наш маленький остров лежит довольно близко от побережья материка, напротив Лэнтона. В единственной защищенной бухте острова расположился уединенный городок, Кэптон. Я выросла на этой узкой полоске суши, зажатой между горами и морем. От подножия видневшейся вдали большой горы к городу спускается густой лес секвой. Храм же служит неким мостом между ними.

Историки Кэптона говорят, что храм воздвигли давным-давно, еще до великой войны, окончившейся заключением договора. Но мне трудно поверить, что нечто столь древнее до сих пор сохранилось. Вероятно, его построил один из первых Хранителей, намереваясь разместить в нем свой орден.

Сбоку от храма змеится невзрачная тропинка. Я никогда не ходила по ней. Даже в сопровождении Хранителя это запрещено. Она для Людской королевы и эльфов. Люк говорил, что тропинка ведет к самой лесной чаще у подножия горы. К Грани, отделившей человеческий мир от волшебных земель.

Кэптон же – нечто среднее, по крайней мере на мой взгляд. Он находится на «человеческой», «немагической» стороне Грани. Но наша близость к границе, как и воды текущей сквозь нее реки, создают на острове многообразие дикой природы и дарят здешним жителям невероятно долгую жизнь. И цена всему этому – Людская королева. Каждые сто лет во исполнение условий договора мы жертвуем кем-то из своих. Таково бремя Кэптона во благо человечества.

Я уже не в первый раз задаюсь вопросом, на что же похожа Грань. Если бы я оказалась прямо перед ней, то смогла бы понять, что нахожусь на границе людских земель и дикой магии? Может, там потрескивает воздух, будто летом перед грозой? Или в теле возникает дрожь, как от порывов ветра на высоких горных уступах? А вдруг я, не сознавая, шагну за черту и, как говорится в народных сказках, затеряюсь навсегда?

Подобные мысли опасны, и я выбрасываю их из головы. Во всем, что касается Грани, загадок хватает. Но одно мы знаем точно: из всех людей лишь королева сможет шагнуть за Грань и вернуться оттуда живой.

– В чем дело? – спрашивает Люк.

– Ни в чем.

– Ты вообще меня слушала?

– Конечно.

– И что я сказал?

– Ну…

Посмеиваясь, он наклоняется вперед. Нежно заправляет прядь непослушных волос мне за ухо, касаясь виска подушечкой пальца. Я целовала его, призналась в любви и каким-то образом оказалась с ним помолвленной. И все же до сих пор краснею.

– Тебе стоит вновь их отрастить. – Он не сводит взгляда с пряди волос, спрятанной за ухо. Пальцы замирают на коже, и я борюсь с охватившей меня дрожью. – Мне больше нравились длинные.

– Они цепляются за ежевику, когда я собираю травы, – будто извиняясь, поясняю я. Хотя к чему здесь извинения? Он знает, почему я стриглась во время учебы в академии.

– Может, к нашей свадьбе.

– Точно…

– О чем ты на самом деле думала? – спрашивает он, когда мы подходим к кромке леса. Я начинаю собирать мелкие цветы, что растут у подножия секвой. Утренние звезды, ведь цветут они на рассвете. Эти цветы укрепляют тело и разум, и я даю их Эмме и мистеру Эбботу.

Когда я была ребенком, то представляла, что они росли лишь для меня. Но тогда весь лес казался более живым. Он и сейчас жив, но как-то поблек и сделался тише. С течением времени, повзрослев, я потеряла воображаемого друга.

– Луэлла? О чем ты думала? – повторяет Люк, и в его голосе я слышу беспокойство.

Мне бы хотелось откровенно признаться, что мысль о помолвке вызывает лишь тошноту. Что я беспокоюсь о нем, люблю. Но поклялась жителям Кэптона всегда быть рядом и помогать, а для меня это важнее всего. Однако для начала неплохо бы понять, что вообще нашло на Люка.

– Я вспоминала времена, когда мы были детьми. Однажды мы слишком далеко забрели в лес и увидели волка.

Громадный зверь, казалось, состоял из тьмы и теней. Его ярко-желтые глаза будто прорезали застоявшийся, неестественно плотный воздух в чаще леса.

Я вглядываюсь в даль между деревьев, вспоминая эти глаза. Странно, но в тот день я не испугалась. Хотя позже и сказала Люку, что струсила больше его. Если бы я призналась в обратном, парню бы это не понравилось.

В глазах того зверя читалось знание. И некие тайны. Я всегда чувствовала, будто вот-вот разгадаю их, и все же они до сих пор от меня ускользали.

– Пока я рядом, никогда не бойся ни зверя, ни человека. – Люк садится на корточки рядом со мной, касается ладонью затылка. Перекатывает по коже темные стеклянные бусины ожерелья, что некогда мне подарил. – И пока ты носишь его.

– Я никогда его не снимала. – Я трогаю висящий среди бусин кулон. Камень в нем похож на радугу, пойманную в рыболовную сеть. Люк носит похожий на запястье. Такие камни считаются особыми, их обычно используют Хранители. И для меня это – лишняя причина прятать подарок Люка под одеждой.

– Хорошо. Носи его и никогда не ходи в лес без меня.

– Я и не хожу. – Хихикнув, я качаю головой. – Ты постоянно этого боишься.

– Мне не нравится, что ты одна в лесу, – бормочет Люк. Поднявшись на ноги, он бросает взгляд на восток. Гора скрывает линию горизонта. Но первые лучи солнца уже очерчивают пик оранжевым светом. – Мы еще можем уехать, – шепчет он.

– Я не могу, – как и прежде, отвечаю я.

– Мы поженимся. Вполне нормально уехать из дома.

– Не для жителей Кэптона. И не для меня. – Я встаю. Уже набрала цветов. – Тебе пора. Сегодня ты нужен Хранителям.

– Я провожу тебя обратно.

Я едва не пытаюсь отказаться. Сегодня Люк какой-то странный. Я с трудом узнаю в нем прежнего друга.

Но он устал. Я верю, когда он говорит о ночном кошмаре, воплотившем в себе события сегодняшнего дня. Кажется, в последние дни половина посетителей лавки не может уснуть от беспокойства. Люк ведет себя необдуманно, поскольку в самом деле верит, что жить нам осталось недолго.

Парень провожает меня до лавки и в дверях еще раз целует. И вновь внутри пустота. Но я изо всех сил цепляюсь за привычные чувства к нему, за мечту о нас.

– Если передумаешь, – шепчет он, – лодка готова. Поехали со мной, пожалуйста.

– Люк, я…

Но я не успеваю закончить. Люк разворачивается и уходит. Я вижу, как он быстро шагает вниз по улице. И даже не оглядывается. Тяжело вздохнув, я захожу внутрь.

Когда солнце встает над горизонтом, я начинаю дневной обход. Эльфы прибудут лишь в сумерках. В корзинке позвякивают склянки с зельями, половина которых еще даже не остыла. В голове – длинный список пациентов, но этим утром я зайду лишь к половине. К тем, кто слишком слаб, болен или ранен и не сможет позже прийти на собрание.

Остальные лекарства я отдам, когда получатели весьма кстати соберутся в одном месте. Надеюсь, я успею к тому времени закончить еще несколько отваров.

Первым в списке Дуглас, рыбак, который поранился острогой во время рыбной ловли. Он уже пару недель не встает с постели. Обычно такая рана заживала от простого омовения в водах реки Грань. Но сейчас она до сих пор красная, воспаленная и сочится гноем. Сегодня у Дугласа снова жар.

После – Кэл, дочь которого этой зимой подхватила простуду. Болезнь никак не проходит. Затем Амелия. Ее мучают боли при ежемесячных кровотечениях, на этот раз – особенно сильные. И Дэн, городской плотник, у которого, кажется, нет сил подняться с постели и взяться за работу.

Я без остановки хожу от двери к двери, осматриваю больных, убеждаюсь, что у них есть все необходимое. Ну или, по крайней мере, лучшее, что я могу предложить. Хотя этого мало. Каждый следующий выглядит хуже предыдущего, как будто хвори цепляются за них, откровенно насмехаясь над моими усилиями.

Я стала травницей, чтобы помогать людям. Но за год, проведенный в Кэптоне после окончания учебы в академии, все стало только хуже. Люди твердят, что я хорошо справляюсь, а все проблемы оттого, что нет Людской королевы. Но я часто задаюсь вопросом, не могу ли сделать нечто большее.

Завершает мой утренний список любезный мистер Эббот. К счастью, с ним все в порядке. Сомневаюсь, что иначе смогла бы остаться спокойной.

– Входи, входи. – Он машет обветренной, чуть дрожащей рукой, приглашая меня внутрь.

– Сегодня, мистер Эббот, остаться не получится. Но я принесла чай. Вы сможете заварить…

– Я уже поставил чайник. – Он шаркает в кухню. – Когда чай завариваю я, на вкус он совсем другой.

– Сомневаюсь. – И все же ставлю почти пустую корзину на стол в кухне.

– И действует он хуже, – по обыкновению настаивает он.

– Думаю, вам просто нравится компания, – улыбаюсь я и принимаюсь за работу, а он устраивается на стуле возле стола.

– Можно ли винить старика?

– Нет.

Мистер Эббот не первый говорит мне об этом. Даже когда я продаю все нужные травы и подробно объясняю, что нужно сделать, отвары, мази и припарки не удаются вовсе или получаются другими. Вероятно, все дело в эльфийском чайнике. По словам Хранителей, в вещах, созданных с помощью дикой магии, живет ее частица. Если это правда, то, может, часть моих способностей исходит от подаренного Люком ожерелья.

Но мне это не важно. Я просто рада, что могу приносить пользу. Если чтоб отвар подействовал, его должна заварить я, так тому и быть. Еще и поэтому мне стоит остаться в Кэптоне.

– В городе сегодня людно. – Мистер Эббот смотрит в большое окно в передней стороне дома. Он живет возле доков, недалеко от огромной площади, где проходят городские собрания.

– Эльфы на подходе, – напоминаю я.

– О, верно.

– Вам лучше остаться дома. Зачем вам лишние волнения, – советую я.

– Ну, если так велит целитель, то останусь. – На миг он хмурится, а после подносит протянутую мной кружку к губам. Кажется, он что-то вспоминает, нечто давнее. – Они ведь заберут еще одну девушку?

– К сожалению. – Я провожу пальцем по верхнему краю своей кружки. В памяти всплывает разговор за завтраком. – Хотя ни у кого из женщин в Кэптоне нет способностей к магии.

– Обычно Хранители внимательны к любым знакам.

Когда мне исполнилось пятнадцать, Люк целых три года наблюдал за мной. Если я приезжала в Кэптон, он глаз с меня не спускал наряду с родителями. Люк даже несколько раз навещал меня в Лэнтоне.

Однажды мама заподозрила, что мои способности травницы связаны с магией. Но Люк заверил ее, что меня просто хорошо обучили в академии.

– Они ищут до сих пор. – Я делаю глоток. – Но пока не нашли девушку, пригодную на роль Людской королевы.

Он вздыхает.

– Все это оставляет лишь незаживающие раны.

– Вы о чем? – О договоре, полагаю. Но ошибаюсь.

– Из-за эльфов потерять семью. Они забирают чью-то дочь и сестру. Навсегда.

– Людская королева каждый год в середине лета может возвращаться в Кэптон, – зачем-то напоминаю я. Он ведь живет в этом городе гораздо дольше меня. Мистеру Эбботу уже стукнуло сто двадцать.

– Женщины меняются и уже не бывают прежними. Элис изменилась.

Элис… Так звали последнюю Людскую королеву. Вряд ли это просто совпадение.

– Кто такая Элис?

Он бросает на меня взгляд молочно-белых глаз.

– Моя сестра. И прежде чем ты спросишь, да, это она.

– Ваша сестра – последняя Людская королева? – все же спрашиваю я. Он кивает. И как я этого не знала? Почему такому не учили и даже не упоминали? Мистер Эббот уже год через день ходит в мою лавку. Я готовила ему припарки и зелья задолго до учебы в академии. – Я и понятия не имела, – признаюсь я, чувствуя себя немного виноватой.

– Ты скоро поймешь, что имя избранницы недолго остается темой людских пересудов. Когда девушка уезжает, люди быстро забывают, что когда-то та была частью города. Для всех она становится лишь «Людской королевой», не более того.

Я вздрагиваю. О Людских королевах мы узнаем в начальной школе. И даже прежде. Все жители Кэптона знают эти истории. Уход королевы – обряд посвящения для целого поколения. И лишь после разговора с мистером Эбботом, когда последняя Людская королева для меня превратилась в нечто большее, чем просто титул, я кое-что осознала. Даже если Элис и возвращалась в середине лета, я ее ни разу не видела.

– Наверное, так люди просто стараются быть добрее, – устало улыбнувшись, продолжает мистер Эббот. – Как будто боль от ухода станет меньше, если реже называть ее имя. Словно бы человека можно так просто вычеркнуть из семьи, из общества.

– Я никогда не задумывалась об этом, – шепчу я.

– Сохранение мира между народами – отвратительное дело. – Он вновь подносит кружку ко рту, чтобы сделать робкий глоток. Я вижу, как дрожит его рука. Но, поставив кружку на стол, он немного успокаивается. И двигается уже более плавно. Я с облегчением вижу, что отвар действует как надо.

– Вы с ней виделись в середине лета? – с искренним любопытством спрашиваю я. Пытаюсь представить, как они с Людской королевой сидят за тем же потертым, поцарапанным столом, что и мы сейчас.

– Да, и обменивался письмами.

– А письма могут пересекать Грань? – Тысячи вопросов жгут язык вместе с горячим чаем.

– Нет, но могут эльфы. Они приносили послания в храм. В основном когда приходили совершать обряды или торговать с Хранителями.

– Она говорила, что там, за Гранью?

– Немного. – Он качает головой. – Элис повторяла, что ее роль королевы заключалась лишь в самом существовании.

Я смотрю в свою кружку.

Придут эльфы и заберут женщину из дома и семьи, чтоб исполнить договор, который могли бы легко отменить. Они посадят ее на трон, но зачем? Чтобы просто существовать? Не имея ни власти, ни ответственности? В чем смысл заключенной эльфами сделки, если им нужна лишь марионетка? Зачем вообще забирать одну из нас?

«Чтоб напомнить о нашем ничтожестве», – мысленно отвечаю сама себе. В их руках вся власть. И мы готовы дать все, чего бы они ни захотели. Наверное, на их взгляд, нам полагается быть благодарными, что они берут лишь женщину раз в столетие. Проявляют доброту.

У меня сводит живот. Мне лучше уйти, пока я не сказала нечто, способное расстроить доброго старика.

Когда я заканчиваю обход, до городского собрания остается еще четыре часа. Я вполне успеваю добраться домой, пополнить корзину и привести себя в порядок. А потом направляюсь на городскую площадь.

Не одна я решила до собрания заняться делом. Я вижу несущих улов рыбаков. И горожан, предлагающих изделия с вышивкой. Люди рады занять мысли хоть чем-то, кроме неминуемого визита эльфов. Или хотя бы сделать вид.

И все же слухи и догадки витают в воздухе, словно пчелы в поле. Я слышу шепотки, предположения. Что случится? Найдут ли королеву?

Но я не обращаю на них внимания. Оказавшись на площади, я принимаюсь за дело.

«После трех тысячелетий мира не будет никакой войны», – твержу я себе, стараясь, чтобы не дрожали руки, и раздаю баночки и мешочки со снадобьями.

– Слушайте, слушайте, граждане Кэптона, – выкрикивает городской глашатай, стоя на помосте в дальнем конце площади. Позади него собирается группа усталых мужчин и женщин, среди них и мой отец. – Мы открываем собрание Совета Кэптона и призываем вас к порядку.

Я встаю вместе с остальными горожанами и слушаю разные сообщения. Сперва нужно уладить кое-какие вопросы. Несколько споров с Лэнтоном по поводу территорий для рыбной ловли, соглашение о сносе старого склада. Но никто не расходится, все ждут самого важного.

– А теперь к вопросу о Людской королеве, – начинает отец. Он стоит рядом с Главой Хранителей. – Совет учел ваши опасения и решил… – Закончить он не успевает.

– Смотрите, там! – кричит кто-то в толпе. И все собравшиеся поворачиваются к длинным рядам ступенек, что поднимаются от города к храму.

Взглядам горожан предстает небольшой отряд. Во главе его движется мужчина на лошади, кажется, сотканной из тени; очертания ее меняются при каждом шаге, блекнут, словно подернутые дымкой. Его длинные волосы цвета воронова крыла рассыпаются по плечам. В свете заходящего солнца я вижу в них какой-то проблеск. Фиолетовый, а может, синий. Тонкие полоски металла, почти органично сплетаясь друг с другом, обрамляют его виски, сзади выступают расходящиеся веером большие острые шипы, образуя корону. Общую картину как нельзя лучше дополняют заостренные уши. Когда эльф с отрядом достигает края площади, я вижу, что глаза его небесно-синие. Почти того же оттенка, что и колонны в храме.

Король эльфов вовсе не похож на древнего, скрюченного монстра, каким его представляла я, судя по гуляющим по городу историям. Лишь в одном слухи, кажется, не ошибались. Он просто излучает силу.

Утонченное, юное, прекрасное лицо, но выражение его тверже алмаза. Эльф кажется прекрасным, но столь же устрашающим. Он как ядовитый цветок, великолепный и беспощадный. И когда его глаза вспыхивают ярче, я понимаю, что вижу перед собой лицо самой смерти.

Три

Восседая на сотканном из тени жеребце, король эльфов разглядывает нас, будто муравьев. Позади него стоит вооруженный отряд облаченных в доспехи эльфов. Хотя сам он, как ни странно, безоружен.

Когда он спешивается, я понимаю, что никогда прежде не видела столь совершенных контрастов. Внешне он походит на мраморную статую, но движется плавно, будто ниспадающая с плеч шелковая ткань. Серебристая туника с длинными рукавами так плотно облегает тело, что почти создает иллюзию кованой стали. И я тут же представляю, как касаюсь пальцами гладкой ткани, обтянувшей его широкую грудь.

Я быстро опускаю взгляд в землю, желая стряхнуть любое заклинание, что он мог на себя наложить. Но против воли вновь принимаюсь разглядывать эльфа. Я просто не могу на него не смотреть. Особенно когда он отпускает лошадь, развеявшуюся, словно дым на ветру. А его рыцари в доспехах начинают двигаться по площади. И тем более когда король поднимается на помост, где стоят Глава Хранителей, члены Совета и мой отец.

– Ваше величество, – дрожащим голосом начинает Глава Хранителей и низко кланяется. – Мы ожидали делегацию, посла или кого-то…

– У вас был год, – медленно произносит эльф, в каждом слове сквозит недовольство. – Я терпеливо ждал. Отправил делегацию в храм Хранителей. И до сих пор у меня нет королевы.

– Мы были…

– Молчи, – велит он ей, подавшись вперед. – Ты забыла, кто я? Будешь говорить, когда тебя спросят.

Эльфийские рыцари движутся по кругу, заключая нас в кольцо, словно стадо скота. Я вижу, как некоторые из них, разбившись на пары, шагают по улицам города. Кого они ищут? Отставших?

Я закусываю щеку изнутри, борясь с желанием что-то сказать. Конечно же, они не станут вытаскивать больных из постели, только чтобы запугать их на улице… Ведь правда?

– У меня будет королева, здесь и сейчас. Мы больше не можем позволить себе отсрочек, – продолжает король. Он поворачивается лицом к жителям Кэптона. – Я знаю, что вы ее спрятали, вмешавшись в действие сил, которых не понимаете.

– Ваше величество. – Слова из уст отца звучат неловко. Лучше бы он промолчал. Меньше всего мне хочется, чтобы бесстрастный эльф обратил на него свой взгляд. – А может, в этом году не будет королевы?

– Она здесь, я в этом уверен. Просто скрыта. – Он обводит толпу широким жестом. – Отдайте ее мне, или я обыщу здесь каждый дом. И заберу всех девушек подходящего возраста. Я буду одну за другой проводить их сквозь Грань, пока не отыщу свою королеву.

Для обычного человека проход через Грань означает смерть. Эльф будет убивать всех женщин по очереди, пока не найдет единственную. Я стискиваю челюсти. Изо всех сил.

– Луэлла. – Люк хватает меня за руку. Я удивленно смотрю на парня. Где он прятался в толпе? – Пойдем, мы еще можем улизнуть.

– Ты спятил? – шепчу я.

– Пока есть время, – настаивает он. – Пойдем. Я ведь Хранитель, эльфы позволят мне пройти. Лодка еще ждет и…

Люка прерывает чей-то крик.

– Эмма, Эмма! – раздается голос Рут. – Ею завладела Слабина!

Я хочу подойти ближе, но Люк держит меня крепко.

– Отпусти.

– Вот он, наш шанс. Пока остальные не смотрят.

– Я сказала, отпусти!

Я вырываюсь и бросаюсь вперед, расталкивая тех, кто стоит у меня на пути. Рут, мать Эммы, горько рыдает, опустившись на колени возле дочери. По лицу ее катятся слезы.

– Они натравили на нас Грань! Они здесь, чтобы начать войну. Мы обречены! – выкрикивает она.

– Рут, Рут, пожалуйста. – Я быстро опускаюсь на колени рядом с женщиной, кладу на землю сумку и корзину. – Дай мне посмотреть.

– Ты сказала, что ничего не знаешь о Слабине. Что ты можешь сделать? Ты даже не принесла ей утром зелье. – Правдивые слова Рут причиняют мне боль.

– Ты права. Я ничего не знаю о Слабине, – признаюсь я. Стараюсь, чтобы голос звучал тихо и ровно. Может, так Рут немного успокоится. – Но здесь дело в другом. Слабина затрагивает лишь самых старых жителей города. – «По крайней мере, так было до сих пор». – И горожане Кэптона умирают в том же возрасте, что и обычные люди за пределами острова. Эмме же всего девятнадцать. – Как и мне.

– Слабина завладела ее сердцем, ее жизненной силой. И все из-за него! – Рут тычет пальцем в сторону короля эльфов, а потом прижимает Эмму к груди. От резких движений матери золотистые кудри девушки рассыпаются по спине. – Он это сделал. Он убил ее первой. Она не ваша королева, поэтому вы ее убили!

– Рут, перестань, – строго говорю я, пытаясь схватить женщину за руку. Слишком поздно. Король эльфов уже обратил взор в нашу сторону. Как будто не смотрел на нас с того момента, как началась суматоха. – Эмма дышит, видишь? – Я тяну ладонь Рут ко рту Эммы, позволив ощутить медленное, поверхностное дыхание дочери. На лице женщины отражается облегчение.

– О, благословение старых богов. – Рут раскачивается взад-вперед. – Что с ней случилось?

– Похоже, просто переволновалась. Без зелья ее нервы не выдержали, – задумчиво произношу я. Надеюсь, дело лишь в этом. Вот почему я не смогла бы убежать с Люком. Стоило лишь позволить себе позавтракать с ним и родителями, и моя пациентка лежит на земле без сознания. – Положи ее, пожалуйста.

У Эммы слабое сердце. Еще со времен школы. Вообще-то она стала моей первой пациенткой, и лечение ее по сей день вызывает воспоминания о прошлом. Мы тайком ускользали в лес, порой с Люком, а иногда и без него. Я готовила ей смеси из ягод, листьев, речной воды, цветов, зачастую добавляя туда даже тину. И Эмма послушно принимала мои отвары.

Несмотря на то что тогда мы лишь играли, я всегда хотела помочь. И она клялась, что мои зелья даже в те времена приносили пользу.

К счастью, я никогда не выхожу из дома без сумки. В корзине тоже кое-что найдется, с учетом нужд тех или иных горожан. Но в сумке лежит основной запас всего, что нужно травнику. Никогда не знаешь, о чем вдруг попросят люди и что может внезапно понадобиться.

Я вытаскиваю кое-какие травы и начинаю их толочь в маленькой деревянной чашке. Увлекшись, я даже не замечаю, что вокруг собрались зрители. Чья-то тень закрывает солнечный свет, и я оказываюсь в полумраке.

Глядя на внезапно возникшего рядом мужчину, Рут лишь бессвязно бормочет. И я, запрокинув голову, встречаюсь взглядом с нависшим надо мной королем эльфов.

– Продолжай. – В его голосе слышится шелест шелка.

– Я…

– Не трогай ее! – кричит Люк, проталкиваясь сквозь плотную толпу чуть подавшихся назад людей, освободивших немного места для нас с Рут и Эммой. – Пальцем не прикасайся.

– Люк, прекрати. – Всякая привязанность к нему быстро угасает. Как будто за последние сутки он превратился в незнакомца. И в теле человека, которого я прежде знала, поселился кто-то другой.

Медленно обернувшись к Люку, король наклоняет голову, как будто бы рассматривает кошку, крысу или даже муху. Вероятно, в его глазах мы большего не стоим.

Внезапно резко холодает. От зимней стужи начинают стучать зубы и дрожать руки. С одной стороны, мне очень хочется помочь Эмме. Но я не могу отвести взгляд от Люка и пытаюсь понять, что с ним будет.

Люк хватается за висящий на руке браслет Хранителя.

– Да, Хранитель Грани, – вкрадчиво произносит король эльфов. – Тянись к лабрадориту. Он защитит тебя от Познания, но ничем не поможет окружающим.

«Познание? Я никогда о нем не слышала».

Но мне не удается удержать эту мысль. Внезапно камни под ногами Люка оживают. Они тянутся вверх и, изгибаясь немыслимым образом, образуют вокруг парня клетку. Я наблюдаю за дикой магией с благоговейным ужасом.

Король эльфов вновь оборачивается ко мне.

– Ну? Исцели ее, – нетерпеливо велит он.

Я беспомощно смотрю, как Люк пытается вырваться из своей тюрьмы, но каменные прутья неподвижны. Перед лицом силы, бросающей вызов всем законам природы, он так же беспомощен, как и все мы. Может, мне и хотелось бы чем-то ему помочь, но я знаю, что не сумею. В сумке с травами нет ничего, способного обратить вспять дикую магию.

Эмма тихо стонет, и я вновь склоняюсь над девушкой. Ей я сейчас нужна больше всех, и здесь моих сил вполне хватит. К тому же это мой долг, что бы там ни велел король эльфов.

Закончив толочь травы, я осторожно ставлю кружку перед собой на землю. В сумке есть небольшая трутница. Я поджигаю сушеную кору секвойи и бросаю в кружку. Кора, вспыхнув, быстро прогорает, сжигая измельченные травы и опаляя деревянные края.

Я безмолвно молюсь старым богам, чтобы снадобье сработало. И опускаю палец в сажу и пепел. Вывожу линию под носом Эммы. Она походит на нелепые усы, что мы в шутку рисовали друг другу в детстве, когда кто-то из нас засыпал в школе во время перерыва между занятиями.

Неглубоко дыша, Эмма чувствует запах пепла и резко приходит в себя.

– Эмма. – Я нависаю над девушкой, и первой она видит меня, а вовсе не короля эльфов. Ей больше не нужны потрясения. – Эмма, как ты себя чувствуешь?

– Луэлла? Я… Что случилось? – бормочет она.

Я смотрю на Рут.

– Уведи ее домой, пусть отдохнет. Я зайду позже, принесу укрепляющий отвар.

– Хорошо.

– Все понятно, – вдруг произносит король эльфов, и мы застываем на месте.

Эмма дышит быстро, поверхностно. Подобное волнение может вновь вызвать обморок. Быстро поднявшись на ноги, я встаю между Эммой и королем эльфов.

– Ступайте, – говорю я женщинам. – Идите домой. Вас никто не остановит.

Они медленно поднимаются и уже направляются прочь, когда король произносит:

– Не говори за меня.

– Эмма не ваша королева. – Я поворачиваюсь к эльфу лицом. Внутри все дрожит. Но я поклялась действовать во благо пациентов. И помогать жителям города. Если ради здоровья Эммы придется столкнуться с королем эльфов, что ж… такова моя работа. – Ей нужно отдохнуть. Отпустите ее.

– Она свободна, пусть идет. – Король кивает своим рыцарям, и они пропускают Эмму и Рут. – Потому что ты права, она не моя королева. Я уже нашел нужную девушку.

– Рада за вас, – бормочу я себе под нос, отворачиваясь от скрывшихся в толпе женщин. И тут же замечаю, что эльф вновь обращает на меня внимание. Он буравит меня тяжелым взглядом, и я, вспомнив о проявленной только что смелости, снова ощущаю внутреннюю дрожь.

– Ты спряталась, – опасно тихим голосом произносит он.

– Не понимаю, о чем вы.

Король эльфов делает шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Он очень близко, и я чувствую его запах. Сандаловое дерево и мох, с яркой ноткой свежести, обычно ощущаемой в воздухе перед бурей. Чудесный, насыщенный, пьянящий аромат, резко расходящийся с написанным на лице эльфа отвращением.

Я пытаюсь сделать шаг назад, но оказываюсь в ловушке. Король тянется ко мне, проводит по горлу кончиками пальцев. Задрожав, я застываю на месте.

Король приподнимает пальцем ожерелье, что Люк подарил мне много лет назад. Потом касается кулона и стискивает руку в кулак. Лицо эльфа темнеет, становясь почти зловещим, и я задаюсь вопросом, не придется ли молить его о пощаде.

Другой рукой король обхватывает мне затылок. Двигает пальцами. Он собирается свернуть мне шею? Неужели я вот так умру?

– Поймешь, и довольно скоро, – обещает он, а потом дергает за ожерелье.

Мир становится белым, а после наполняется криками.

Четыре

Я ощущаю, как кружится голова и перехватывает дыхание. Внутри меня потрескивает энергия. Непонятная сила, которой просто не должно быть, грозится разорвать тело на части.

Похожими на фейерверки вспышками из меня вырывается магия, ударяя в окружающие площадь фонарные столбы. Стекло бьется и осыпается на землю, словно лепестки с цветущей вишни. А железные столбы превращаются в деревья.

Вместо булыжной мостовой под ногами расстилается пышный ковер из мха и травы. Из земли прорастают кусты. Виноградные лозы, извиваясь, будто щупальца, ползут вверх по зданиям. В стремлении отвоевать некогда занятое пространство они кажутся почти разумными. Мир вокруг меня становится иным, превращаясь из созданного людьми в естественный, первозданный. Словно бы сама природа вырвалась у меня из-под ног, чтобы бороться с людской дерзостью и высокомерием.

Теперь я это вижу. Это? Всё. Я вижу всё.

У меня раскрылись глаза. Я вижу в окружающих биение магии жизни. И саму основу существования. Я больше не могу оставаться спокойной и ощущаю, что не в силах нормально дышать.

По щекам текут горькие холодные слезы. А мне вдруг становится жарко. Я – жидкий огонь в заледеневшем мире.

Наконец король отпускает меня. Отшатнувшись, я плюхаюсь на попу и упираюсь руками в землю, чтобы не упасть. Пальцы тут же покрываются мхом. За запястья цепляются крошечные виноградные лозы. Я отдергиваю руку и хватаюсь за рубашку на груди, пытаясь нормально дышать. Рыжие волосы, будто завесой, укрывают лицо, и я зажмуриваюсь, чтобы хоть на краткий миг от всех отгородиться.

Это не может быть правдой.

«Скажите, что все это ночной кошмар», – хочется крикнуть мне.

Но я поднимаю голову, и все остается по-прежнему. Площадь теперь походит на некое место из сборника сказок. Растения и люди светятся зеленоватым светом. А лишенные жизни предметы серые.

Я несколько раз моргаю, и ореолы то исчезают из моего сознания, то появляются вновь. Все вокруг залито одним цветом… кроме него.

Король – бледно-синий. Окружающая его аура вовсе не похожа на спокойную, мирную магию жизни. Его сила мучительная, злая, жестокая. И весьма подходит к мрачному лицу. Я не свожу с эльфа удивленного взгляда, и все дарованные мне видения тускнеют.

Король смотрит на меня с непроницаемым видом, потом хмурится.

– Что… – хрипло спрашиваю я, пытаясь обрести дар речи. – Как?

Он наклоняет голову набок.

– Значит, ты и правда не знала.

– Я… – Горло сдавливает, мне не хватает воздуха.

«Знала?»

О том, что я Людская королева. Он ведь точно об этом говорит.

– Скажите, что происходит? – удается выдавить мне, но эльф на меня даже не смотрит.

– И возникает вопрос. Кто именно? – Повернувшись, король окидывает взглядом площадь. Знакомые мне люди, друзья и родные, взирают удивленно, с благоговением. – Кто ее спрятал? Кто дал ей это? – требует ответа король, поднимая вверх сорванное с моей шеи ожерелье.

– Это… – начинаю я, и король эльфов вновь переводит на меня взгляд. Тяжелый, обвиняющий. Если бы я даже умела лгать, то не смогла бы. Я искоса смотрю на сидящего в клетке друга детства и этим выдаю себя. – Люк. Его подарил мне Люк.

– Как ты смеешь, – резко бросает мне Люк. На лице его застыла ненависть, и сейчас оно кажется уродливым и страшным. А глаза, в которых еще несколько часов назад, когда парень просил моей руки, светилось восхищение, теперь просто не узнать. – Я любил тебя и хотел защитить. И ты меня за это осуждаешь?

– Это… все равно бы выплыло наружу, – инстинктивно защищаюсь я. Но Люк лишь сильнее хмурится. Разве он не понимает, что честность – наилучший способ двигаться вперед? Конечно, это просто недоразумение. А как иначе?

– Что все это значит? – спрашивает Глава Хранителей.

– Что ты сделал? – вторит другой Хранитель.

Люк молчит. Он продолжает пронзать меня взглядом, будто кинжалом, с таким презрением на лице, словно я – лишь грязь под ногами.

«Он говорил, что любит меня».

Король подходит ближе, и каменная клетка, в которой сидит Люк, начинает таять. Эльф протягивает руку и крепко сжимает лицо парня, вонзает ногти в подбородок так, что выступает кровь.

– Расскажи им, что ты сделал, – рычит король.

– Ничего, – бросает Люк.

Король эльфов выталкивает Люка в центр площади, в круг, образованный собравшимися горожанами. Парень, пошатываясь, оглядывает толпу в поисках того, кто бы встал на его сторону. Но все уловили ложь в голосе Люка. Наконец его взгляд падает на меня. Он умоляет о чем-то, но вряд ли я смогу ему помочь. Возможно, когда-то я пошла бы на это, но не сейчас.

– Скажи ей, что ты сделал, – велит король.

– Я пытался увезти тебя, – выдыхает Люк. Я вижу, что глаза его красные, по щекам текут слезы. – Почему ты не поехала со мной?

– Как оно попало к ней? – Король эльфов сует в лицо Люку ожерелье, что тот мне когда-то подарил.

– Помогите, кто-нибудь. Почему мне никто не поможет? – Люк умоляюще смотрит на горожан.

Но никто даже не двигается с места.

– Что случилось? – Я наконец вновь обретаю дар речи. Собрав остатки сил, я поднимаюсь на ноги и подхватываю сумку с земли. – Скажи мне, – настойчиво прошу я.

Люк весь как-то съеживается.

– Я… никогда не хотел причинять тебе боль. И не желал, чтобы случилось нечто подобное. – Люк отводит взгляд, и я понимаю, что он лжет. Снова лжет. – Я думал… мы найдем другой способ.

– О чем ты? – шепчу я.

Теперь Люк вновь смотрит на меня.

– Помнишь тот день, когда мы с тобой и Эммой пошли в лес? Нам было двенадцать. У нее впервые случился приступ, и ты приготовила ей зелье. – Я и правда помню. Так все и было. – Я именно тогда заметил. Ты пользовалась магией, но не понимала этого. Там, где ты проходила, среди травы появлялись крошечные цветы. Но ты даже не подозревала. А деревья словно шелестели в знак приветствия, когда ты проходила мимо. Ты же всегда думала, что это просто ветер.

Когда я была ребенком, лес казался таким живым, не только местом, но и другом. Я думала, все исчезло, когда я повзрослела и стала более зрелой. Но теперь начинаю сомневаться.

– Я знал, что ты королева, – признается он.

По толпе горожан проносится сдавленный вздох. Вперед выходит Глава Хранителей.

– Как ты посмел! – восклицает она. Наверняка остальные думали о том же.

– Но я не мог от тебя отказаться. Просто не сумел бы. Ведь я уже тогда любил тебя так же, как и сейчас, – продолжает Люк. Теперь он обращается лишь ко мне. – В лавках Хранителей я отыскал ожерелье и отдал его тебе. Так я решил тебя спрятать. А потом, когда бы мы стали взрослыми, я бы…

– Увез меня отсюда, – шепотом заканчиваю я.

Люк судорожно сглатывает и кивает.

Словно по команде король бросает сорванное с меня ожерелье на помост. Оно приземляется у ног Главы Хранителей.

– Эльфийская работа, старинное исполнение. Мы уже много веков не продавали в Кэптон подобные товары, так что вряд ли оно случайно оказалось на виду. Черный обсидиан, чтобы приглушить ее силы. Лабрадорит, способный защитить от Познания, если она столкнется с эльфами и те попытаются выяснить ее истинное имя.

Я бросаю взгляд на ожерелье, потом вновь смотрю на Люка.

– Ты говорил, что оно меня защитит.

– Я пытался тебя уберечь, – произносит Люк пронзительным, хныкающим голосом, в котором слышится мольба. Он никогда не говорил так прежде. – Я думал, что смогу спасти тебя от ужасного будущего.

Теперь все обретает смысл. Поступки Люка, мои способности к исцелению и вечно довлеющие надо мною узы долга. Сейчас я ощущаю себя просто отвратительно.

– Луэлла. – Пошатываясь, Люк направляется ко мне. – Уже тогда я любил тебя. Я создан для тебя, а ты для меня.

Тонкая рука преграждает Люку путь, не давая приблизиться ко мне. Никогда не думала, что почувствую благодарность к королю эльфов. Просто не представляю, что бы я сделала, если бы Люк сейчас осмелился ко мне прикоснуться. Мне трудно даже выносить его взгляд.

– Нет, – шепчу я Люку. – Ты не любишь меня и никогда не любил.

Люк пытается обойти короля эльфов. Но тот хватает парня за запястье, по-прежнему преграждая путь.

– Ты должна мне верить. Я лишь пытался уберечь тебя от ужасного будущего.

– За счет дорогих мне людей? И ты бы просто смотрел на их страдания и смерть, потому что решил спрятать меня для себя?

– Из-за любви!

– Это не любовь! – Голос эхом разносится по горным склонам. От моей ярости дрожат деревья. Их корни глубоко под ногами сотрясают земную твердь. Завывает ветер, на горизонте возникает буря. – Любовь – это выбор, – продолжаю я прежде, чем он успевает вставить еще хоть слово. – Ты же хотел владеть мной. Сохранить для себя, невзирая на мои чувства. Ты даже не дал мне права выбора. И наш город, наши люди пострадали из-за твоего эгоизма. Я боюсь даже думать о том, что могло бы случиться со всем миром, если бы ты своего добился.

Перед внутренним взором проносятся похороны горожан, преждевременно умерших от Слабины, на которых нам уже довелось присутствовать. Люк тогда стоял вместе с другими Хранителями, оплакивая потерю, будто бы и правда переживал, а не сам, своими действиями, приблизил смерть этих людей. Там он проливал неискренние слезы. И нынешнее раскаяние отдавало той же фальшью.

– Луэлла…

– Хватит, – шепчу я. – Больше никогда не называй мое имя. – Как бы мне хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила его целиком. Я с трудом сдерживаю это желание. С силой, что бурлит во мне сейчас, подобное вполне осуществимо. – Уберите его. Я хочу, чтобы он ушел, – прошу я, конкретно ни к кому не обращаясь. Мне все равно, кто это сделает.

Как ни странно, на мои слова отзывается король эльфов. Не колеблясь, он срывает с Люка браслет Хранителя. В глазах эльфа вспыхивает ярко-синее пламя. Он скрещивает руки перед собой, потом медленно разводит в стороны, будто растягивает между ними ириску. Люк вдруг застывает, неестественно приподнимаясь на цыпочки. Пальцы короля напрягаются сильнее, тянут. Тело Люка искривляется, из горла парня вырывается жалобный, скулящий звук. В воздухе раздается треск. Горожане начинают кричать.

– Нет! Не причиняйте ему вреда! – Я бросаюсь к королю и хватаю его за руку. Подобный жест вызывает у эльфа потрясение, и он выглядит почти оскорбленным. – Я не хочу, чтобы Люк умер. – Сердце рвется на части. Не могу видеть, как парня раздирают надвое. Король эльфов пытается отстраниться, но я крепко держу его за руку, упираясь пятками в землю. – Пусть его судит Совет Кэптона. По закону и справедливости он должен искупить свои проступки.

Король эльфов, сузив глаза, хмуро смотрит на меня, и на миг мне кажется, что он просто от меня отмахнется. Но я не отпускаю его. Что еще ему нужно в этом городе? Он уже взял мою жизнь. Если я Людская королева – чего, впрочем, после недавнего зрелища уже нельзя отрицать, – здесь его больше ничто не держит.

– Люк вам не нужен, – тихо говорю я. – Мой народ свершит правосудие. У вас есть я, отпустите его.

Король освобождает Люка, и тот, задыхаясь, падает на землю. Двое Хранителей выходят вперед и подхватывают парня под руки. Они тащат его прочь, а Люк, не переставая, о чем-то умоляет и бормочет извинения.

Но горожане его не слушают. Лишь бесстрастно и холодно взирают на него.

Король эльфов поворачивается ко мне.

– Пойдем, королева, мы уезжаем немедленно. Ты нужна по ту сторону Грани, – серьезным тоном сообщает он.

Я цепенею от макушки до пят. Эльф хватает меня за руку, возвращая к реальности. Я поднимаю на него взгляд. На языке вертятся тысячи возражений, но я не нахожу в себе сил, чтобы высказать хоть одно из них.

С детских лет мне известна судьба Людской королевы. Даже если я начну рассказывать королю об обязанностях целителя, он просто не обратит внимания на мои мольбы. Если попрошу позволить ненадолго остаться, он откажет, потому что таков порядок вещей.

Если я откажусь идти, мой мир умрет.

– Время не ждет. Нам с тобой нужно пожениться.

Пять

Нужно пожениться. Мне… и королю эльфов. Мысли путаются в голове.

– Когда? – удается выдавить мне.

– Сейчас. Время играет большую роль, – произносит Глава Хранителей.

Я перевожу взгляд с Главы на стоящего рядом с ней отца. Ребра словно сдавливают легкие. Я судорожно вздыхаю. Горло перехватывает от нахлынувших эмоций.

– Но… – пытаюсь сказать я.

– У нас нет времени, – мрачно бросает король. – Я смог прийти сюда и вполне свободно пользовался дикой магией. А значит, Грань неустойчива. Границы между нашими мирами стираются. Поверьте, вам это вовсе не нужно.

Я ищу в глазах короля некий проблеск доброты или готовности уступить. Но натыкаюсь на неприкрытую решимость. Может, он и сам держится лишь благодаря силе воли? И что скрывается под внешней невозмутимостью? Возможно, ничего. И он просто-напросто обладающее магией воплощение каменной сдержанности.

– Мы проведем обряд сейчас, – объявляет Хранитель.

Я ищу в толпе маму, но не могу найти. Среди выращенных магией деревьев и кустов вообще трудно что-либо разглядеть. К тому же здесь собрались почти все жители Кэптона. Я вновь поворачиваюсь к отцу. Но он лишь плотно сжимает губы и молчит.

Он знает, чему надлежит быть. Как и я. Выбора просто нет.

Огромной толпой мы направляемся к храму. Я молчу, лишь твердо шагаю рядом с королем эльфов. Безмерно уставшая, я все же пытаюсь высоко держать голову.

Вот только что я стояла на городской площади. А в следующий миг уже оказываюсь в главном зале храма, помазанная маслом. Вокруг меня толпятся горожане, Глава Хранителей листает лежащий на алтаре гигантский том.

Позади нее сквозь витражное окно струится солнечный свет. Он касается плеч, но не в силах осветить растущую во мне наполненную мраком пустоту. Вокруг множество людей. Они сидят на расставленных ровными рядами скамьях, вырезанных из стволов растущих возле храма огромных секвой. И все же я одинока. И даже не в силах восхищаться, как обычно, гармоничной архитектурой храма, чьи сводчатые потолки, опирающиеся на сплетения ветвей, кажутся созданными самой природой, а не человеком, стремившимся придать сердцу святилища сходство с огромной секвойей.

Тишина в зале просто оглушает. Я стою напротив короля эльфов.

«Я вот-вот выйду замуж… за правителя эльфийских земель». – От этой мысли меня начинает тошнить.

– Можно мне выйти на минутку? – шепчу я.

– Нет времени, – почти дружелюбно шепчет в ответ Глава Хранителей.

– Мне в уборную, пожалуйста. – Меня сейчас вырвет. Или я потеряю сознание. А может, и то и другое, по очереди.

– Все быстро закончится. – Отыскав нужную страницу, она начинает читать. – «Пред ликом старых богов, в руинах крепости бывшего королевства Альвараял, в тени изначального столпа, мы чтим заключенный договор…»

«Меня не тошнит. Меня не тошнит», – вновь и вновь мысленно повторяю я, уже не слыша слов Главы Хранителей.

Король эльфов вскидывает руки. Я чувствую, как он буравит взглядом лоб, и поднимаю голову. Сухо сглатываю.

– Пусть сперва соединятся их руки, – твердо и чуть обеспокоенно повторяет Глава Хранителей. Должно быть, она произносит эту фразу уже во второй раз. Я едва сдерживаюсь от желания бросить ей, что понятия не имею о происходящем.

Обычно Людскую королеву распознают лет в шестнадцать-семнадцать. У нее есть год, а то и все три, для учебы в храме под руководством Хранителей. Ее кормят едой, привезенной из-за Грани, обучают эльфийским обычаям, передают оберегаемые Хранителями тайные знания.

Король эльфов выжидающе протягивает ладони. И я вкладываю в них свои, чувствуя, как дрожат пальцы. Эльф сжимает мои руки, его кожа кажется прохладной на ощупь. Глаза короля вдруг вспыхивают ярко-синим, как и прежде, когда он создал клетку для Люка.

Кажется, и меня ждет тюрьма, только несколько иная.

Я ощущаю холодное дуновение ветра. Бодрящего, освежающего, но не вызывающего озноба. Я словно становлюсь выше. Затылок будто леденеет, и вниз по позвоночнику, к рукам и ногам расходятся прохладные волны спокойствия. Я смотрю прямо в глаза королю эльфов и произношу нужные слова.

– Я буду чтить договор, – говорю я.

Кажется, я повторяю слова, сказанные Главой Хранителей, но не уверена в этом. Здесь и сейчас для меня есть лишь король эльфов. Доводилось ли мне прежде видеть кого-то или что-то более совершенное? И как я могла его бояться?

Ведь все верно. Именно так и должно было быть с самого начала. Меня наполняет глубокое, неестественное спокойствие.

– Я буду чтить договор, – повторяет он.

– Я исполню свой долг перед этим миром и тем, что лежит по ту сторону Грани, – по очереди повторяем мы. – Я буду поддерживать столпы. Я стану использовать силы, по воле судьбы текущие в моей крови, чтобы сделаться лучше и сберечь мир. Я сохраню порядок, сложившийся сам собой и по воле живущих.

– Я буду уважать своего мужа.

– Я буду уважать свою жену.

«Да уж конечно», – мелькает предательская мысль. Но я решительно отбрасываю ее прочь. Я выхожу замуж за ледяного короля. И, чтобы соответствовать ему, придется стать равнодушной королевой.

Глава Хранителей произносит еще несколько слов, и церемония окончена.

Мы размыкаем руки, и во второй раз за сегодняшний день я принимаюсь разглядывать свои ладони. Что за магия здесь творилась? Что я сделала? Всего лишь вышла замуж.

Всякий раз, как я представляла себя замужем, если вообще думала об этом, рядом с собой я видела Люка. Я вновь бросаю взгляд на короля эльфов. Он по-прежнему не сводит с меня светящихся синих глаз.

– Нам нужно отправляться за Грань, – сообщает он.

Я киваю.

Король протягивает руку, и я ее принимаю. Его кожа прохладная и гладкая на ощупь, и мою ладонь он сжимает неожиданно мягко. Но довольно резко и непреклонно тянет меня за собой. Мы выходим из святилища и, обойдя здание, начинаем спускаться по боковой тропинке. Я и без всяких объяснений знаю, что она приведет нас к Грани.

Позади нас безмолвной толпой шагают горожане, но застывают у края тропы. В лесу сыро, ветви деревьев сплетаются в тумане, словно пальцы в волосах возлюбленного. Я вижу, как по краям тропы распускаются цветы, стоит лишь мне пройти мимо. Они раскрывают лепестки мне навстречу, словно бы прощаясь со мной, уходящей из этого мира.

«Прощание… – Эта мысль заставляет меня вздрогнуть. Она настойчиво крутится в голове. – Прощайте, я ухожу».

Я снова вздрагиваю, на этот раз сильнее. Почти чувствую, как с плеч осыпается невидимый лед. Это крошится равнодушие, запрятанное в глубине сознания.

– Луэлла! – раздается мамин голос, нарушающий тишину и правила приличия.

И хрупкое спокойствие рассыпается.

Я оглядываюсь через плечо. Мы ушли дальше, чем я думала. Мама и отец стоят у начала тропы, возле святилища. Отец крепко прижимает маму к себе, отводя с ее мокрых щек рубиновые пряди волос. Он что-то бормочет, но я не слышу. Хоть и понимаю, что эти слова причиняют ему физическую боль.

– Луэлла! – вновь кричит мама.

– Мама! – Сердце бешено колотится в груди. Щеки и все тело заливает жар. Я выдергиваю ладонь из руки короля и бросаюсь бежать.

Он хватает меня за локоть. И я резко поворачиваюсь на месте.

– Мы должны пройти через Грань. Времени мало, и оно слишком дорого.

Теперь глаза короля эльфов нормального цвета. Светящаяся в них яркая магия исчезла. И я понимаю, что он сделал.

– Вы использовали на мне магию, – шепчу я. Теперь в моем сознании морозный холод и его сияющие глаза связаны с эльфийской магией. Внутри все дрожит от страха и ненависти, ясно отразившихся на лице. – Церемония…

– Чтобы ты все исполнила как следует.

– Ублюдок. – Я вновь вырываюсь из-под его власти. Будь проклята эта его Грань. И дурацкая свадьба. К черту мужчин, считающих, что могут умело направить меня прямиком к алтарю.

Клятва, данная под воздействием магии, не в счет. Но я знаю, что меня никто не поддержит.

Я Людская королева. И пусть меня не готовили к этой роли, но из историй, укоренившихся в жизни кэптонцев глубже, чем деревья в лесу, я знаю, что выбора у меня нет. По воле магии или обстоятельств… мне пришлось бы дать эту клятву.

– Как ты смеешь, – шипит он, услышав оскорбление.

– Дайте мне попрощаться.

– Мы еще не закончили.

– Сейчас, – огрызаюсь я, одаривая эльфа свирепым взглядом.

Он делает еще шаг вперед, снова сокращая расстояние между нами. Напоминая о том, что передо мной опасное существо. Внешне он выглядит как мужчина, но теперь я знаю правду.

Он весь – сгусток бушующей магии.

– Очень хорошо, – тихо произносит он, так что слышу лишь я. – Как будущей королеве я позволю тебе это. К тому же я знаю, что ты не смогла получить надлежащее образование. Тебя не учили быть моей невестой. Но я надеюсь, ты быстро наверстаешь упущенное. Впредь я не потерплю, чтобы моя королева так со мной разговаривала.

Он хочет меня подавить. В ответ на молчаливое требование начинают дрожать колени. Но я вызывающе вскидываю голову. Я слишком устала, чтобы мыслить здраво. Храбрость и глупость – две стороны одной медали. Если он считает, что сможет меня «обучить», что ж… Придется показать, что со мной так просто не получится.

– Я попрощаюсь.

Король сердито смотрит на меня, но не двигается с места, когда я делаю шаг назад. Его глаза тускнеют, и магия вновь ослабляет ледяную хватку. Он знает, что отныне и навсегда я принадлежу ему. И вполне может отпустить меня на пять минут, чтобы я в последний раз обняла родителей.

Я бросаюсь в раскрытые объятия мамы. Она отходит от отца и крепко прижимает меня к себе. Я протягиваю руку, и отец тоже оказывается рядом.

– Луэлла, Луэлла, – плача, повторяет мама, как будто из всех слов знает лишь мое имя. – Мне так жаль.

– Я и понятия не имел, – говорит отец.

– Знаю. И я тоже.

Мы все оказались в ужасном положении. Нас вот-вот разлучат навеки, и во всем виноват Люк. Возможно, мне всегда было суждено уйти. Но с ним я попрощалась как дóлжно. Надеюсь, за все содеянное он будет вечно гнить в камере.

– Прости, что не подготовили тебя к такому. Если бы мы знали, то все бы сделали. – Мама сжимает меня крепче. Если она продолжит обнимать так сильно, то выдавит наружу с таким трудом сдерживаемые слезы.

– Знаю, – повторяю я и отстраняюсь. – Не плачь, все хорошо, – пытаюсь я успокоить ее, но при виде маминых слез голос срывается. – Я знаю, вы бы подготовили меня к жизни королевы. Но вы не знали. Никто не знал. И это не наша ошибка. – Я тяжело сглатываю, пытаясь заглушить эмоции. – Но теперь я сумею что-то изменить. Слабине придет конец. Я все еще могу помочь Кэптону, пусть и не так, как мне хотелось бы.

Уже не пытаясь сдерживать слезы, я еще раз крепко обнимаю родителей. Судорожно вздыхая, я плачу вместе с ними. Кажется, это последнее, что нам вообще суждено сделать втроем.

– Середина лета, – напоминает мама.

– Я постараюсь. – Я думаю о словах мистера Эббота. Прежде я никогда не слышала, чтобы Людская королева покидала храм. Надеюсь, у меня выйдет иначе.

– Луэлла. – Бесчувственный голос короля эльфов заставляет нас оторваться друг от друга. – Нам нужно идти.

– Берегите себя, ладно? – поспешно говорю я родителям. – Я постараюсь слать письма. Я вас очень люблю.

– Не уходи. – Мама хватает меня за руку.

– Она должна. – Отец обнимает ее и будто удерживает, не позволяя броситься ко мне.

Я отступаю на шаг, потом еще на один. Мама держит меня за руку, подобно растущим на площади виноградным лозам, цепляясь за нее пальцами. А потом отпускает, и во мне будто обрывается полная эмоций струна. Она больше никогда не наполнится музыкой. Вид материнского лица, звук ее рыданий навсегда заглушили во мне любое счастливое чувство.

– Прости, – шепчу я. И сама с трудом понимаю, за что же сейчас извиняюсь.

Повернувшись спиной к родным и к знакомому с детства миру, я медленно направляюсь к мужчине, королю, мужу, которого совсем не знаю.

– Спасибо, что позволили, – нехотя произношу я.

– Пусть знают о моей доброте, – угрюмо говорит он и протягивает руку. Глаза эльфа кажутся сейчас совершенно обычными, и я нерешительно принимаю его ладонь, а после с готовностью шагаю рядом с ним глубже в лес по дорожке, змеящейся к подножию самой высокой горы острова. Вскоре затихает звук маминых рыданий. А отголоски отцовского плача, все же вырвавшегося наружу в последний момент, теперь звенят лишь у меня в ушах. Даже эхо давно уже стихло среди деревьев.

Эльфийский отряд следует за нами в темную лесную чащу. Я, королева-незнакомка, шагаю к чему-то вовсе не изведанному, к Грани. Здесь дорожка, по которой мы идем, почти заросла травой. Мостившие ее когда-то камни теперь превратились в вехи и лишь указывают путь.

Скоро дорожки вообще не останется. Я зашла в лес дальше, чем когда-либо прежде, и вокруг меня смыкается тьма, которую я считаю предвестницей Грани.

Деревья тонут в густой, призрачной дымке. Она вьется вокруг нас, и впереди, в темноте, я замечаю очертания чьих-то фигур. Некоторые походят на людей, другие выглядят как звери. Я вздрагиваю, и не только от холода.

И чуть крепче сжимаю ладонь короля.

Мы ведь сейчас у подножия горы? Я оглядываюсь назад, но не вижу ничего, кроме эльфов и тьмы. Лесная чаща будто гудит от нетерпения. Вокруг меня туго натянута напряженно звенящая сила.

Затем вдали я вижу проблеск света. Чернильная тьма вокруг теперь напоминает туннель. Деревья так тесно жмутся друг к другу, что образуют почти идеальную стену. Ветви и лозы аркой изгибаются над головой, а свет становится ярче.

Заморгав, я впервые ступаю на другую сторону Грани и делаю первые шаги к городу эльфов.

Шесть

Мы стоим наверху длинной лестницы. Хотя, кажется в ней вполовину меньше ступеней, чем у той, что ведет из Кэптона на территорию храма. Склон горы позади напоминает стену. Единственный проход, из которого мы только что вышли, темным пятном выделяется на фоне гладкого камня.

Внизу под нами, в долине, угнездившейся в чаше между гор, раскинулся серый город. Среди зданий и голых деревьев завывают, щипая кожу, зимние ветры. Город выглядит холодным и замкнутым, недружелюбным. От него ничуть не веет гостеприимством, которое, как мне кажется, всегда витает над Кэптоном.

– Добро пожаловать в новый дом, – произносит король, но голос его звучит совсем не приветливо.

– Я вовсе не такого ожидала, – хрипло бормочу я. Волны эмоций, с которыми приходилось бороться весь день, безмерно измотали меня.

– А чего ты ждала?

– Чего-то более… роскошного. – Дома простые, не лучше, чем у нас в Кэптоне, хотя и построены в ином стиле. Наши более практичные и прямые. У здешних же, крытых соломой, верхние этажи пристроены весьма причудливым образом, и издали эти постройки напоминают шаткие карточные домики.

И пусть они отличаются от привычных мне, но все равно выглядят какими-то… скучными. Я надеялась оказаться в мире, переполненном жизнью и магией. Но наткнулась на унылую картину, художник которой забыл, что, кроме синего и серого, есть и другие цвета.

– С чего ты так решила?

– У эльфов богатая фантазия. Судя по товарам, что Хранители всегда держали под замком. – Я пожимаю плечами. И вспоминаю о скудных пожитках, оставшихся в спальне на чердаке, об эльфийском чайнике, так и стоящем на прилавке в лавке. Я сжимаю сумку, что взяла с собой на собрание. По крайней мере, у меня есть что-то из дома. Слава богам, я никогда не выхожу на улицу без предметов первой необходимости.

Эльф лишь фыркает и, не желая развивать тему, бросает:

– Пойдем.

Стуча зубами, я спускаюсь вслед за ним по ступенькам. Отряд шагает позади нас. И пусть на Кэптон уже опускались мягкие сумерки, здесь – лишь рассветные часы бодрящего зимнего утра. Город просыпается. Улицы пока почти пусты. Неестественно тихо. И все вокруг покрыто инеем в тон серому небу.

В центре города лежит большое озеро. От него к горе позади нас бежит река, вероятно, несущая свои воды в Кэптон. Посреди озера высится скульптура, изображающая мужчину-эльфа и человеческую женщину.

Я замираю. Король останавливается рядом со мной. В нескольких шагах позади встает отряд.

– Это первая Людская королева?

Он колеблется пару мгновений, словно бы раздумывая, стоит ли отвечать.

– Да. И один из моих давних предков.

– Предков? – Я смотрю на него. – Разве вы не король эльфов?

– Что за странный вопрос. – Он смотрит на меня, сузив глаза. – После всего случившегося как ты можешь в этом сомневаться?

– Нет, я… – Я сжимаю переносицу и вздыхаю. Сегодня был очень длинный день. – Я думала, что все Людские королевы выходили замуж за одного и того же короля эльфов.

Он лишь смеется, откинув голову назад. Вполне приятный звук, если бы он веселился не за мой счет.

– Думаешь, один мужчина живет уже три тысячи лет?

– Ну…

– В человеческих историях слухи о продолжительности жизни эльфов сильно преувеличены. Мы живем примерно столько же, сколько люди в Кэптоне. – Король смотрит на меня. – Мы поженились, и теперь наши жизни связаны. Когда ты умрешь, смерть вскоре придет и за мной.

– Значит, ваш отец был женат на Элис?

Он вдруг застывает, напрягается. Стискивает челюсти, словно борется с инстинктивным желанием высказать то, что первым пришло на ум, и, наконец, бросает лишь:

– Был.

Мы больше не говорим об этом и продолжаем двигаться вперед. Хотя я бы все отдала, чтобы сделать остановку и попытаться понять, насколько глубоки скрываемые им чувства. Кем была для него Элис? И какое место на самом деле занимала в этом мире?

Я бросаю взгляд назад, на статую первого короля эльфов и Людской королевы. Король держит в руках большую табличку. Королева стоит перед ним на коленях. И, словно рабыня, прижимает руки к земле у его ног.

Я изучаю истертые детали скульптуры, пытаясь извлечь из нее все возможные сведения. Но образы короля и королевы поблекли и подернулись инеем и снегом. И все же я пытаюсь отыскать в себе хоть какие-то чувства к ней, к первой женщине, добровольно занявшей место, что досталось сейчас мне, ради мира между людьми и волшебными созданиями, обитающими по эту сторону Грани. Если истории о том, что магия передается от королевы к королеве, не лгут, то ее силы теперь живут во мне.

– Как вы узнали, что я королева? – спрашиваю я по дороге к виднеющемуся вдали замку. Он зажат между двумя горами, занимая все пространство между ними, словно отделяя долину от мира за ее пределами. Король лишь бросает на меня взгляд. Трудно сказать, злится ли он, ведь я вновь нарушила молчание. Но я все же продолжаю: – Я понимаю, что ожерелье прятало от меня… мою магию. Но вы ведь узнали все еще до того, как его сняли?

– Я увидел твою магию.

– Но разве ее не скрывал черный обсидиан?

– Некоторых людей невозможно спрятать. Им суждено быть видимыми.

– Но вы даже не сомневались, – настаиваю я, не довольствуясь туманным ответом.

– Я коснулся тебя, – просто поясняет он.

– И все поняли с одного прикосновения?

– Ты же слышала, что ожерелье состояло из лабрадорита и черного обсидиана. Последний призван был скрывать твою силу. Лабрадорит – редкий камень, добываемый здесь, в Срединном Мире, он может помешать мне или любому другому эльфу Познать. Обычно лабрадорит блокирует Познание с первого взгляда и с первого касания. Однако…

– Постойте. Что такое Познание?

Он вздыхает, будто этот разговор ему быстро наскучил. Но меня не волнует, что он посчитает меня навязчивой. Мне нужны ответы.

– Познание – это когда эльф определяет истинное имя предмета, существа или человека. Истинное имя – это звук, определяющий саму суть, нечто уникальное для каждого создания или предмета. Эльфы Познают с помощью зрения, прикосновения или врожденной магии, – поясняет он. – Как только истинное имя известно, эльф может управлять существом или вещью по своему желанию.

– Эльф может сделать что угодно с чем-то или кем-то, если знает истинное имя? – Я вспоминаю, как болезненно корчился Люк.

– Когда у эльфа есть истинное имя, он ограничен лишь собственными силами и воображением.

Я безуспешно пытаюсь подавить дрожь.

– И теперь вы знаете мое истинное имя?

– Да. Когда я прикоснулся к тебе, то почувствовал его, несмотря на лабрадорит. Хотя вообще-то камень должен был тебя защитить. Но мне удалось, потому что ты Людская королева, предназначенная мне с рождения. И даже если бы я тебя не коснулся… Я ведь уже сказал, что видел твою магию. Самую примитивную. Но ты творила ее, даже не осознавая. – Мы приближаемся к площади, и он замедляет шаг. Впереди нас огромная решетка. – Кстати, о лабрадорите. Он тебе здесь понадобится. Дай мне руку, пожалуйста.

Я подчиняюсь. Он достает кольцо из того же радужного камня – теперь я знаю, что это лабрадорит, – и надевает мне на безымянный палец левой руки. Я борюсь с желанием его сорвать. Для меня этот ужасный камень – лишь очередной знак, что надевший его мужчина пытается заявить на меня права. Из головы не выходят мысли о Люке.

– Это обязательно? – шепчу я.

– Да, – твердо произносит он. И, чуть поколебавшись, все же выпускает мою руку. – Если захочешь, можешь надеть его на другой палец. Меня не особо волнует, будешь ли ты носить его как символ нашего брака. Оно лишь для того, чтобы защитить тебя от Познания другими эльфами. Может быть опасно, если кто-то другой узнает твое истинное имя.

– Кто-то может навредить мне?

– У королей и королев всегда найдутся враги, – серьезно отвечает он и кивает на следующий позади нас отряд.

– Кто… – начинаю я и замолкаю, так и не успев задать вопрос. Кажется, к нам приближается женщина-командир.

Ее кожа глубокого коричневого оттенка, а в длинных черных локонах мелькают проблески ярко-синего. Глаза цветом напоминают бушующее море. У бедра висит меч. Она движется резко и непреклонно. К украшенным оплечьям крепятся три шнурка. На груди – декоративные пуговицы.

Эти пуговицы до боли напоминают мне богато украшенную булавку, что подарили отцу, когда он только вошел в состав городского Совета. Я делаю глубокий вдох, пытаясь подавить внезапно нахлынувшие эмоции. Я должна во что бы то ни стало приспособиться к жизни в новом мире. И не могу себе позволить рыдать перед королем эльфов и его солдатами из-за каких-то пуговиц.

– Ваше величество. – Эльфийка склоняет голову.

– Отведи королеву в приготовленные покои и проследи, чтоб ее одели согласно статусу. Больше нельзя медлить ни минуты. С каждым часом становится все холоднее. – Словно для пущей выразительности, его слова сопровождаются облачком пара.

– Да, мой господин.

И король эльфов без лишних слов шагает вперед, оставляя меня позади с этой женщиной.

– Подождите! – кричу я ему вслед. Он замирает, оглядывается через плечо. Изгибает темную бровь. – Как вас зовут?

На тонких губах мелькает усмешка, будто бы он просто не может поверить, что женился на той, кто не знает его имени.

– Можешь называть меня «мой король». Или «ваше величество». На худой конец, «мой господин».

Нет уж. Такой ответ меня не устроит. Совершенно.

– А будь я вашим другом, как я могла бы вас называть?

Вопрос заставляет его задуматься. На лице мелькает выражение, что я назвала бы почти уязвимым.

– У меня нет друзей, – тихо произносит он. Может, кто-то посчитал бы этот тон холодно-безразличным. Но в его словах я слышу боль, которую пока не в силах понять.

– Тогда подданные?

Он кривится, но в конце концов уступает.

– Король Эльдас. Увидимся через час. Тогда и начнем.

Семь

– Что начнем? – спрашиваю я.

Я знаю, что король меня услышал. Но он больше не останавливается. Он шагает в темный туннель впереди, заворачивает за угол и исчезает.

И я остаюсь одна в чужом мире, полном дикой магии. Рядом лишь незнакомая эльфийка, возглавляющая отряд еще более незнакомых эльфов.

«Людская королева – просто дань традиции».

Прежде это казалось таким несправедливым. Но теперь, когда на этом троне предстоит сидеть мне, я была бы счастлива просто присесть на него и перевести дух.

Сегодня выдался очень длинный день.

Хотя, если мне надлежит лишь сидеть… что за «работу» здесь нужно делать?

– Пойдемте, Ваше величество, – цедит эльфийка-командир сквозь стиснутые зубы. Но ей приходится соблюдать установленные правила. Не важно, знала ли она, что прибудет Людская королева. Сейчас ей вовсе не по нраву со мной общаться. – Я покажу вам королевские апартаменты.

Она уже делает несколько шагов вперед, когда я замечаю на ее руке, лежащей на рукояти меча, неровную, покрытую струпьями рану. Краснота по краям – верный признак инфекции.

– Я могу взглянуть? – не раздумывая, спрашиваю я.

Эльфийка останавливается и, глядя на меня, несколько раз моргает. Наконец, она интересуется:

– На что взглянуть?

– На вашу руку. – Я уже роюсь в сумке. Кое-что из припасов я истратила на Эмму, но еще должно быть…

– Это всего лишь царапина, полученная во время тренировки, – пренебрежительно говорит она.

– Ну, она воспалилась, и мне вовсе не трудно. – Я нахожу нужную баночку с целебной мазью. Она хорошо залечивает небольшие раны.

– На этот случай у нас есть замковый целитель, – произносит эльфийка прежде, чем я успеваю достать мазь из сумки.

– Да, но у меня есть…

– Вы королева, – прерывает она меня, голос ее низкий, напряженный. Она бросает взгляд на рыцарей, все еще стоящих в нескольких шагах позади. – Исцелять кого-то вроде меня ниже вашего достоинства.

Ниже достоинства? Исцелять и помогать… теперь мне не по чину? Никогда прежде я не слышала ни о чем подобном.

Внезапно серость этого места становится еще заметней, оно будто мрачнеет. Все вокруг делается более тусклым и унылым, если такое вообще возможно. Меня увезли из дома, разлучили с семьей и собственным народом, а теперь еще хотят лишить того единственного, в чем я преуспела? Над чем столько трудилась?

Я пытаюсь набраться смелости, открываю рот. Но не успеваю ничего сказать.

– А теперь, прошу вас, пойдемте со мной. – Вежливые слова она выдавливает таким тоном, будто мое предложение поразило ее или доставило хлопот.

Я лишь вздыхаю. Сейчас мне не под силу с этим бороться. Если я начну слишком много думать, переживать из-за всего, что у меня отняли, то просто не смогу двигаться дальше. Лучшее, что мне сейчас остается, – попытаться выжить.

Как можно судить об этой жизни, пока я не попробую в нее окунуться? Надеюсь, она меня удивит. А если нет… что ж, тогда придется напомнить себе, что мое присутствие здесь положило конец Слабине в Кэптоне и обеспечило людям еще столетие мира.

Замок больше напоминает крепость, построенную прямо на склоне горы, и мне интересно, что в нем намеревались скрыть. Через центр крепости ведет единственный каменный проход, ограниченный с обеих сторон опускными решетками. Дорога, некогда мощенная булыжником, со временем сгладилась, по всей ее длине тянутся глубокие колеи от повозок.

Я понимаю, что из долины в город можно попасть лишь этим путем. Если кто-то захочет его захватить, сперва ему придется взять замок.

Третья опускная решетка находится между двумя входами в длинный туннель. За ней виднеется небольшой подземный дворик. В свете факелов, укрепленных на покрытых сажей стенах, я могу разглядеть в туннеле две массивные двери.

– Куда ведет этот путь? – Я указываю на дальний конец туннеля.

– Не ваша забота. – Держа руку на мече, женщина останавливается. – Нам сюда. – Она указывает на двери.

– Куда-то за город? – все равно спрашиваю я.

– Да. Но это не ваша забота. А теперь идемте.

Ее солдаты, должно быть, слышат невысказанную команду. Теперь отряд полукругом растягивается вокруг нас, будто защищая от невидимых нападающих.

Мне остается лишь следовать за своей проводницей. Должно быть, здесь вход в замок. Возле самых дверей глаза эльфийки вспыхивают ярко-синим светом, она оборачивается ко мне.

– Двери закрыты при помощи магии. Так что пытаться бежать бесполезно.

– Почему вы думаете, что мне захочется сбежать? – спрашиваю я. Хотя подобная мысль уже приходила мне в голову… и не раз.

– Надеюсь, что нет. – Ответ не очень многообещающий.

Она толкает дверь, и мы выходим на площадку к подножию длинной лестницы.

– Как вас зовут? – спрашиваю я.

Кажется, она сомневается, стоит ли отвечать. Но ведь Эльдас назвал мне свое имя. Возможно, именно поэтому она уступает.

– Ринни.

– Вы командир или что-то вроде того?

– Вы всегда беспрестанно задаете вопросы? – Ее слова острее моих садовых ножниц.

– Возможно. – Я пожимаю плечами и повторяю: – Так вы командуете солдатами?

– Иногда, – наконец произносит она. – Многие считают меня второй после короля Эльдаса. – Я почти вижу, как эльфийка обдумывает варианты и решает, что будет, если она не станет отвечать на мои расспросы. А я размышляю о том, насколько здесь сильно мое влияние.

Может, я и человек в городе, полном эльфов, но я их королева. У меня есть магия, за которой сам король с отрядом солдат пожаловал в Кэптон. Я бросаю взгляд на кольцо на левой руке. Оно весит словно тысяча камней.

Поднявшись по лестнице, мы оказываемся в атриуме с высокими потолками. Сверху свисают тяжелые железные люстры-канделябры. На темный деревянный пол у нас под ногами капает свечной воск. По обе стороны атриума изгибаются еще две лестницы, ведущие на полуэтаж, откуда имеется выход на балкон.

Одна стена атриума сделана из витражного стекла, вставленного в свинцовые переплеты. Из тысяч крошечных осколков сотканы замысловатые рисунки, отбрасывающие на пол кружевные тени. Лишь они одни в холодном, тусклом замке кажутся яркими и теплыми.

– Идемте, ваши покои в западном крыле. – Ринни поднимается по левой лестнице, и я шагаю следом за ней.

– Здесь всегда так тихо? – шепчу я, чтобы голос не отдавался гулким эхом в похожем на пещеру пустом пространстве.

– Да.

– А кто присматривает за замком?

– Здесь есть несколько слуг, – отвечает она, не глядя на меня.

– Где?

– Если вы их не видите, не значит, что их здесь нет. Простолюдинам не пристало лицезреть Людскую королеву до коронации. Поэтому здесь очень мало персонала, и они не попадаются на глаза.

– Мне жаль, что из-за нехватки рук им приходится больше работать. – Хотя, полагаю, они владеют дикой магией. Эльфы справятся за час с тем, на что у человека уйдет пара дней.

Ринни больше ничего не говорит. Вероятно, тема разговора исчерпана.

Войдя в очередную дверь, мы попадаем в гостиную, из которой проходим в другую гостиную. Мы шагаем сквозь открытые двери, кажется, бесконечной череды комнат. Непонятно, для чего они нужны. Похоже, просто существуют. После пятой или шестой залы мы выходим в оканчивающийся лестницей коридор. Поднявшись на три пролета, оказываемся на широкой площадке с одной-единственной дверью.

– Ваши апартаменты.

Ринни открывает дверь, и я моргаю от заливающего комнату света. Потолок ее настолько высок, что под ним вполне уместились бы два этажа родительского дома. Вдоль задней стены тянутся ряды окон. Ринни ждет, пока я быстро осматриваю гостиную и прилегающую к ней спальню, гардеробную, которая больше чердака, где я жила. На кровати легко уместились бы пятеро, а ванная комната по размеру не уступает моей лавке.

– Почему все такое огромное? – спрашиваю я, возвращаясь из спальни в пустую гостиную.

– Огромное? – Эльфийка поднимает брови.

– Широкие двери, высокие потолки, а имеющаяся мебель занимает больше места, чем маленькая карета.

– Для замка размеры вполне подходящие. Вы привыкнете. А если вам не нравится мебель, можете купить новую. Обычно королева сама выбирает обстановку для своих покоев. Эльдас открыл вам полный доступ к деньгам короны, и вы можете заказать все что угодно, чтобы чувствовать себя здесь более комфортно.

Неожиданно мило с его стороны. Хотя мне не нужны его деньги. Я с трудом смогла смириться с благотворительностью жителей Кэптона. А ведь я знала этих людей всю жизнь. В знак благодарности я поклялась до конца своих дней помогать им и лечить. К тому же я с опаской отношусь к любым подаркам, влекущим за собой некие условия. А деньги от короля эльфов наверняка потянут за собой тысячи нитей.

Я уже скучаю по лавке. Там я сама зарабатывала деньги, пусть и жалкие крохи. По большей части я работала бесплатно, чтобы окупить средства, вложенные в меня кэптонцами.

– Понятно, почему здесь так пусто. – Я осматриваюсь, гадая, что здесь могла выбрать Элис.

– Мы и так сильно задержались. Пойдемте, нужно вас одеть для короля.

– Одеть меня?

– Может, эти лохмотья и сгодились для свадьбы с королем Эльдасом, но на трон из секвойи вы в них точно не сядете. – Ее слова сочатся отвращением.

– Простите? – Я осматриваю то, что на мне надето. – У меня удобная одежда.

– Возможно, для крестьянки. Но теперь вы королева и должны соответствовать. Хотя бы внешним видом, если не поведением.

Целый час меня во что-то впихивали, подгоняли и затягивали. Наконец Ринни сочла мой вид «пригодным».

Я смотрю в зеркало, стоящее в углу спальни. На мне сейчас тонкое шелковое платье цвета осенних листьев. Благодаря корсету спина совершенно прямая. Вокруг шеи обвита нитка жемчуга длиннее моего роста. Ринни попыталась что-то сделать и с непослушными прядями волос, но потерпела неудачу.

Обычно из-за ярких волос я не ношу теплые тона. Но сейчас выгляжу потрясающе.

По крайней мере, если не смотреть мне в глаза.

Под ними залегли темные тени, которых прежде никогда не было. Я наклоняюсь к зеркалу, чтобы получше рассмотреть. Глаза такие же ореховые, как всегда, но сверкавшая в них прежде решимость теперь сменилась пустотой.

– Кто ты? – шепчу я, обращаясь к смотрящей на меня из зеркала девушке. В идеально сшитом платье, хотя жизнь разваливается на части. Я ее не знаю.

Я привыкла все держать под контролем. И всегда следовала плану, с самого детства до учебы в академии. Сейчас же… я получила замок и корону, о которых никогда не просила, и потеряла все, о чем когда-либо мечтала.

«Будь сильной», – настойчиво твержу я себе, глядя на зеленые искорки в ореховых глазах.

Нужно постараться извлечь из случившегося максимум пользы. Я найду здесь какое-нибудь занятие, отыщу для себя цель. Даже если бы я хотела сбежать…

«Нет, даже не думай об этом, Луэлла».

– Вот. – Наконец появляется Ринни, долгое время рывшаяся в гардеробной. Я выпрямляюсь возле зеркала. В руках она держит корону из позолоченных веточек секвойи, которую надевает мне на лоб. – Теперь вы, по крайней мере, выглядите как королева. И, если будете молчать, сможете даже обмануть придворных.

– Простите?

– Пока я пыталась укротить вашу гриву, то слышала, как вы ругались. Половину этих слов я даже не знала, хотя с семи лет находилась в казармах. Идемте.

– Неужели вы все время будете указывать мне, когда и куда идти? – спрашиваю я, не двигаясь с места.

– Надеюсь, что нет, – отзывается Ринни уже из другой комнаты. – У меня есть дела поважнее, чем нянчиться с вами. Так что, пожалуйста, поскорее привыкайте к новому статусу.

– Нянчиться? Разве так говорят со своей королевой? – спрашиваю я, украдкой взглянув еще раз на себя в зеркало. Королева. Я – королева. Если я постоянно буду твердить себе об этом, то, может, и поверю. И смогу осознать, что все происходящее – теперь моя новая реальность.

– Начните вести себя соответственно, и я буду разговаривать как подобает. – Голос Ринни звучит уже на расстоянии. Я слышу, как открывается дверь в мои покои. – А теперь я советую вам поторопиться. Или вы знаете, как добраться до тронного зала?

Задрав юбки до голеней, я поспешно направляюсь к выходу из спальни.

Мы спускаемся по лестнице, минуем очередную бесконечную вереницу комнат, спешим вверх по другой лестнице, проходим через библиотеку, пересекаем холл, затем, в последний раз поднявшись по ступеням, попадаем в небольшую прихожую. Ринни прижимается ухом к двери.

– Неприлично командиру или рыцарю, кто вы там, подслушивать под дверью.

Она сердито смотрит на меня.

– Я просто хочу убедиться, что он не занят чем-то важным.

Ринни открывает дверь и жестом показывает мне войти.

Тронный зал находится в самом центре замка, насколько я понимаю, над главным атриумом. Дальняя стена сделана из того же витражного стекла, что и в нижней комнате. Но здесь стеклянные панели, вставленные в аккуратные свинцовые переплеты, шире. Сквозь них я вижу холмы и долины.

Коричнево-серые, насколько хватает глаз. Бесплодные поля, голые леса. Деревья засохшие, как и те, что я видела в городе. Передо мной холодный и жестокий мир.

Обзор заслоняют два больших трона. Тот, что справа, сделан из секвойи. Кажется, будто дерево пустило корни в каменный пол комнаты и выросло в форме кресла. Второй трон, стоящий рядом, совсем другой, холодный, железный. Вполне подходит сидящему на нем бесчувственному, суровому мужчине. Даже от короны на его голове веет холодом. Эльдас медленно, оценивающе обводит взглядом каждый дюйм моего тела.

– Ты справилась, Ринни. Похоже, даже самый грубый камень можно отполировать, – наконец произносит Эльдас. Я кручу на пальце кольцо с лабрадоритом. Такое ощущение, что я стою в зале суда.

– Я рада, что подхожу под ваши стандарты, – сухо говорю я.

Он поджимает губы. Я почти физически ощущаю исходящие от него волны напряжения, чуть не сбивающие с ног.

– Я буду признателен, если впредь ты станешь держать подобные замечания при себе.

– Простите?

– Еще много нужно сделать. Для тебя важнее всего помнить, что у королевы лишь один долг, одна работа. – Он указывает на соседний трон. – Посмотрим, что ты сумеешь… Садись.

Я так крепко стискиваю юбки, что, когда разжимаю пальцы, на ткани остаются заломы. При мысли, что здесь мне надлежит лишь существовать, словно кукле, я ощущаю разочарование. Но слишком устала, чтобы спорить. Время от времени я вполне могу прелестно выглядеть и молчать – когда Эльдас принимает просителей, издает указы, смотрит, как кувыркаются шуты, или чем там еще занимаются эльфийские короли.

Я бреду к трону, каблуки туфель громко стучат по полу.

– Королевы должны парить, а не ходить, как лошади. – Значит, ему можно делать замечания, а мне нет? Я наклоняю голову набок, сжимаю губы в тонкую линию. Он ухмыляется, принимая молчаливую игру. – Хорошо, пусть будет лошадь. Они хотя бы молчат.

Назло ему я издаю тихое ржание и, кажется, замечаю, как у эльфа дергается глаз.

Оказавшись возле предназначенного мне трона из секвойи, я начинаю кружиться, и юбки развеваются вокруг меня. А потом сажусь.

В тот же миг, как касаюсь трона, я вспыхиваю невидимым пламенем. Второй раз за день меня переполняет магия, вытягивая силы. Зрение сужается, размывается, а затем я начинаю видеть больше, чем когда-либо считала возможным.

Я вижу корни этого трона, дерева, извивающиеся сквозь бесконечность камня и строительного раствора. Они уходят глубоко в землю, проникают в скальную породу и тянутся до самого основания земли.

У меня кружится голова. Подступает тошнота. Я пытаюсь кричать. Но вряд ли двигаюсь с места. По крайней мере, тело мое неподвижно.

Я мысленно тянусь сквозь почву и камни. Один корень касается другого. Я скольжу среди деревьев города, а потом вдруг оказываюсь в голых лесах вдали у подножия замка. Я чувствую траву на полях, сухую и ломкую.

Умирающую. Этот мир умирает.

«Питать. Жизнь!» – кричат мне деревья и звери неповторимыми голосами. – «Дай ее нам».

«Дай».

«Дай, дай!»

Они пускают во мне корни, проникают отростками под ногти, в живот, ползут вверх по горлу. Сам мир ощупывает меня, и я не в силах его остановить.

Земля пересохла от жажды, а я – дождь. Звери голодны, и моя плоть для них пища.

«Бери. Бери».

Они слишком быстро поглотят меня целиком.

Я угасаю.

Моих сил не хватит ни мне, ни им. В этом мире всего мало. Все умирает и просит меня о помощи. А я не знаю, сумею ли помочь. Я не умею отдавать.

Чьи-то руки выдергивают меня на свободу. Земные когти отступают, ссыхаются, безмолвно крича в знак протеста. Я вновь вижу свет. Собственными глазами. Но мир все еще подернут дымкой. Все слишком яркое и движется чересчур быстро.

Мир наклоняется, и я клонюсь вместе с ним. К горлу поднимается желчь и выплескивается на пол. И это первый звук, что я слышу. Потом вдруг возникают разговоры, ругань, чьи-то шаги.

– … получить… Поппи будет… Нет… останься…

«Останься».

Меня обнимают сильные руки. Я резко содрогаюсь, и они напрягаются. Рядом со мной нечто устойчивое, более прочное, чем сама земля.

– Сарафина, – шепчет какое-то слово знакомый голос. Нет, это не слово. Имя. Мое имя. Не знаю, как я это поняла, но ничто и никогда не звучало более истинным. – Сарафина, – повторяет голос, проникающий глубоко в душу. – Тише. Успокойся.

«Успокойся».

Слово ледяной стужей пробирает до костей. По телу расходится холод, уже знакомый, на этот раз почти желанный.

«Заморозь меня, – хочется мне умолять. – Закуй в лед, в холод, в нечто, способное погасить ужасное пламя, что горит у меня под кожей. Заморозь меня, иначе я могу умереть».

– Сарафина, останься со мной.

У меня не получается. Мир тонет в холодной темноте, и я ускользаю.

Но на этот раз мне не больно.

Восемь

С трудом открыв глаза, я понимаю, что уже рассвело. Я лежу на большой кровати в своих покоях. И вижу перо, торчащее из наволочки возле щеки.

Я пытаюсь сесть, но не получается. Опираюсь на руки, но они подгибаются, не в силах удержать тело. Я даже не могу их выпрямить.

Я ерзаю на кровати, перекатываюсь взад-вперед. Наконец мне удается перевернуться на спину. С губ срывается громкий стон. Такое чувство, будто я переплыла широкий, бурный пролив между Кэптоном и Лэнтоном. Я – словно выброшенный на берег кит, который, с трудом дыша, умоляет о жизни.

«Умолять о жизни».

Ко мне вдруг возвращаются отголоски мучительных стенаний земли, оказавшейся в бедственном положении. Застонав, я зажимаю уши руками. Но бесполезно и пытаться отгородиться от настойчивого шепота, звук рождается где-то внутри меня. Алчущие мольбы пробирают до мозга костей.

– Проснулась, – произносит мужской голос возле кровати.

Я вновь открываю глаза, безвольно опускаю руки на подушку. Сперва кажется, что разум шутит со мной. Я будто вновь оказываюсь дома, в своей кровати. А рядом сидит отец. Он выжимает мокрое полотенце и кладет его мне на лоб. Я моргаю, и видение исчезает. Оставляя лишь воспоминания о заботе, которой больше никогда не будет.

– Кто вы? – хрипло бормочу я.

– Уиллоу[1].

– Подходящее имя. – Он тонкий, словно побег ивы, сплошные руки и ноги. Эльф смотрит на меня тяжелым взглядом, но в его синих глазах таится печаль. – Мне не нужна ваша жалость.

– От нее никуда не деться, нравится вам или нет. – Он отжимает тряпицу в тазу рядом с кроватью и вновь кладет ее мне на лоб.

– У меня жар? – спрашиваю я.

– Можно и так сказать. Точнее, срыв. Король не скажет нам ваше истинное имя, поэтому мы ограничены в средствах. – По тону его голоса я понимаю, что они об этом явно спорили. И решаю, что любого, кто противостоит королю Эльдасу, могу считать другом. – Так что приходится использовать обычные лекарства.

– Например?

– Зелья, мази, снадобья, которые можно изготовить из трав.

– Вы говорите так, будто этого мало. – Я бросаю на него взгляд. И, судя по его реакции, чуть более резкий, чем намеревалась.

– Я не хотел вас обидеть.

– Но обидели. – Я во второй раз пытаюсь приподняться. Уиллоу помогает мне, поддерживает, и я прислоняюсь к массивному резному изголовью кровати. Он кладет мне под спину одну из сотен подушек, чтобы замысловатые узоры на спинке не врезались в позвоночник. – Что вы мне даете?

– Зелье.

– Это и так ясно. – Я закатываю глаза. – Что в нем?

– Настой базилика, имбиря и ягод бузины.

– И вы не используете растение, в честь которого названы? – Я выгибаю брови и откидываюсь назад, пытаясь найти удобное положение. Непросто находиться в моей шкуре. – Кора белой ивы, и даже не стоит добавлять корицу для вкуса. Немного таволги, если есть. – Он не сводит с меня пристального взгляда. – Поверьте, я знаю, о чем говорю. Я изучала травничество в академии. Это моя работа.

«Бывшая работа». – Мелькнувшая мысль оставляет внутри пустоту. У меня была жизнь, цель, а теперь… ничего нет.

– Ладно. – Уиллоу явно хочет закатить глаза, но сдерживается. Он подходит к длинному столу, стоящему в изножье кровати. Не помню, чтобы видела его, когда впервые осматривала комнаты.

– Сколько я была без сознания?

– Около двенадцати часов, – мимоходом бросает он, как будто это вовсе не важно.

– Двенадцать часов… – повторяю я. Потом перевожу взгляд на окно. – Что случилось?

Я откидываю пытающееся придавить меня тяжелое одеяло. Мышцы протестующе кричат, потрескивают кости. Я касаюсь пола босыми ногами, и ночная рубашка спадает до самых икр.

– Ваше величество!

Я не обращаю внимания ни на слова, ни на порыв Уиллоу броситься ко мне. Я не отвожу взгляда от окна. Пошатываясь, подхожу ближе и вглядываюсь в землю внизу.

Встретивший меня серый мир теперь обрел цвета.

Вдоль зеленеющих полей видны заплаты полевых цветов. В лесах пробивается новая поросль. На ветвях деревьев уже появились весенние почки. Я замечаю фермеров, начинающих обрабатывать землю. Даже небо за ночь из зимнего стало весенним.

Все настолько изменилось, что кажется, минуло не двенадцать часов, а уже несколько месяцев. Насколько может видеть глаз, мир жив и покрыт сочной зеленью.

– Что? – У меня подгибаются колени, и Уиллоу тут же оказывается рядом. Он сильнее, чем кажется. Эльф обнимает меня за плечи и помогает вновь добраться до кровати. – Что случилось?

– А вы не знаете? – спрашивает он.

– Я ничего не знаю, – лишь выдыхаю я.

– Моя королева… здесь случились вы.

– Что?

Вздохнув, Уиллоу проводит рукой по коротко стриженным курчавым черным волосам. Он переводит взгляд с меня на окно и обратно. Но, наконец, вновь возвращается к заказанному мной отвару. Я же смотрю в окно, смиряясь с тем, что останусь во тьме. Никто здесь не станет…

– На то, чтобы найти вас, ушел год… Долгий, холодный, неправильный. Произошла какая-то ошибка, верно?

– Огромная, по имени Люк, – бормочу я. Он смотрит на меня, и я думаю, что нам, возможно, удастся понять друг друга. – Вы правы. Меня не обучали, как надлежит королеве. Я не знала. До того, как я смогла что-то понять, от меня скрыли собственную магию.

«Это не моя вина, – хочется мне сказать. – Не моя».

Так почему же за поступки Люка я виню себя? Все сделал он один… во имя любви.

Я морщусь и с горечью оглядываюсь назад, в прошлое. Я много лет томилась по жалкому парню, по вине которого теперь ощущаю себя слабой и никчемной. Он же пытался запереть мои способности. По его вине страдали жители Кэптона, которые сейчас к тому же лишились единственной целительницы. И от этого хочется кричать, пока не заболит горло.

Пора бы уже перестать думать о любви. Все сотворенное во имя этого чувства Люком лишь подтверждает, что не стоило вообще с ним связываться. Да и с любым другим тоже. Любовь опасна, она заставляет забыть о долге.

– Кажется, вы вообще мало что знаете. Не скажу, что королеве дается право выбирать свою судьбу. Но, когда скрыли вашу магию, вы ни на что не могли повлиять. Не нужно винить себя за чужие поступки. – Уиллоу наливает отвар в кружку и несет ее мне.

– У меня вообще не было выбора. Иначе все могло бы пойти по-другому. – Я собираюсь с духом и одним глотком выпиваю отвар. И содрогаюсь от вкуса. Хотя он именно таким и должен быть. Я вспоминаю, сколько лекарств изготавливала лишь по вкусу. Одна капля на языке, и я знала, какие травы вошли в состав. Магия, которую я никогда не видела. – Так что я ничего не знаю. Я несколько лет должна была учиться у Хранителей. Но меня никто не готовил. И теперь я здесь словно во тьме. – Я устало поднимаю взгляд на высокого эльфа. Лишь он может мне помочь. – Я буду благодарна за любую помощь, помимо зелий.

Уиллоу берет у меня кружку, сжимает ее обеими руками.

– Что вы хотите знать? – наконец спрашивает он. – Истинная сущность короля и королевы тщательно охраняется… но я расскажу, что смогу.

– Для начала хотелось бы знать, что же, во имя Забытых богов, случилось, когда я села на трон. – Я тянусь к окну, но даже руку поднять мне удается с трудом. – После можно перейти к тому, как всего за ночь сменились времена года. А где-нибудь между, может, поясните, почему мне кажется, словно я упала и скатилась с нескольких лестничных пролетов, хотя на деле у меня всего лишь дурацкая лихорадка.

– Значит, основы. – Он ставит кружку на стол, а затем помогает мне удобнее устроиться в постели. Я хочу отмахнуться от него и сказать, что справлюсь сама. Но ведь на самом деле не сумею. К тому же есть в его ауре нечто успокаивающее. И мне не хочется его отталкивать. – Вы знаете, как была создана Грань?

– Я знаю о мирном договоре между людьми и эльфами. – Хотя «знаю» – довольно сильно сказано. Я с детства слышала песни и народные сказания о нем. – Я знаю, что за Гранью живут эльфы вместе с другими народами, владеющими дикой магией. И без Грани, что защищает нас, лишенных магии людей, наш мир был бы уничтожен.

Я вдруг понимаю, что слово «нас» применительно к лишенным магии людям уже не совсем правильно. Я Людская королева и благодаря этому унаследовала магию. У меня есть способности, о которых другие люди могли бы только мечтать. Но я не чувствую себя сильной. Я ощущаю… одиночество. Я больше не вписываюсь в человеческие рамки, и для народа за Гранью все же чужая. Я словно бы оказалась в ловушке между двумя мирами. И до конца своих дней не буду по-настоящему принадлежать ни к одному из них.

– Отчасти верно. – Он присаживается на край кровати, складывает руки на груди. – Насколько я понимаю… давным-давно существовал лишь один мир. Потом с помощью того, что мы называем Завесой, его разделили на две части – Край Смертных и Запределье. А после Край Смертных вновь поделили надвое, создав Срединный Мир и Природные Земли.

– Значит, всего существует три мира? Запределье, Срединный Мир и Природные Земли? – уточняю я.

– Да, и вы пришли из Природных Земель.

– А теперь я нахожусь в Срединном Мире, – заключаю я. Уиллоу кивает. – А что такое Запределье?

– Никто не знает. Ну, может, лишь король Эльдас. Говорят, что Завесу, отделяющую нас от Запределья, создал первый король эльфов, чтоб повелевать жизнью и смертью. Этим поступком он лишил эльфов бессмертия, дарованного им первыми богами. Поэтому другие народы преклонили колени перед эльфами. Они почтили их жертву, дающую возможность всем обрести последний покой, и провозгласили короля эльфов верховным правителем, владыкой всех смертных.

– А до создания Завесы люди умирали? – спрашиваю я.

– Об этом нет в легенде. – Уиллоу ненадолго умолкает. – И прежде чем вы спросите… Я понятия не имею, как жили люди в прошлом и когда они умирали. Истории разные, и каждая ужаснее предыдущей.

– Я знаю, каково приходится, когда тебе рассказывают невероятные истории, – бормочу я, размышляя обо всех эльфийских сказках, в которых истина переплелась с приукрашенными знаниями. – Значит, эльфы, в некотором смысле, хранители мертвых?

– Можно и так сказать. Отчасти именно поэтому нам даровали возможность отыскивать истинные имена людей, животных и вещей.

– А найти имена… значит Познать?

– Да. И в Срединном Мире нет большей власти.

– А как создали Грань? Когда мир разделился на Срединный Мир и Природные Земли?

Уиллоу бросает взгляд в окно.

– После того как создали Завесу, на некоторое время воцарился мир. Но после все же начались ссоры и распри. Эльфы, вампиры, фейри, дриады, русалки, все народы, владеющие дикой магией, черпают силу из Запределья.

Русалки, вампиры, фейри, дриады и многие другие. Все волшебные, неумолимые существа из историй, что мне рассказывали в детстве, существуют на самом деле. Они всегда были реальны, лишь жили по ту сторону Грани. При этой мысли я содрогаюсь.

– А что насчет людей? – спрашиваю я. – Мы владели дикой магией, а после ее потеряли?

– Нет, люди другие… Много позже после того, как от дриад произошли фейри, древние духи природы создали человеческих существ из самой земли. И древние люди владели природной магией.

Я размышляю, как рассказываю друзьям в академии, что первых людей создали дриады и у нас когда-то была магия. Просто представив выражения их лиц, я чуть не начинаю смеяться.

– Значит, люди больше похожи на фейри? – спрашиваю я.

– Нет… Фейри – скорее результат стечения времени и случайности. А люди были созданы по замыслу дриад, – поясняет Уиллоу. – Вскоре после этого дриады вымерли, и первых людей поспешно изгнали. Кто-то винил их в смерти дриад. Но, я думаю, все дело было в людской непохожести. Все, что кажется иным, очень легко ненавидеть.

– Итак, разразились великие войны. И снова эльфы поспешили создать барьер, на этот раз прозванный Гранью, чтобы отделить Природные Земли и живущих в них людей от различных народностей и существ Срединного Мира, – заканчиваю я. Мозг работает лишь вполсилы. Я слишком измучена, в голове каша. Если я не стану проговаривать все вслух, то так и не пойму, в каком же мире сейчас нахожусь.

– Точно. Срединный Мир находится как раз посередине. Но есть лишь одна проблема. Догадаетесь какая? – Он смотрит на меня. И я вслед за ним перевожу взгляд к окну.

– Если мир создан между Природными Землями и Запредельем… он не живет по законам природы, – понимаю я.

– И кто-то должен залатать эту брешь, – подсказывает Уиллоу.

И истина вспыхивает ярче, чем солнце на полях за окном.

– Людская королева.

– Именно! – Он наклоняется и щелкает меня по носу. А после испуганно отстраняется. – Простите, Ваше величество, мне не стоило…

Рассмеявшись, я чуть потираю нос.

– Все в порядке.

– Вы моя королева, и мне правда не следовало…

– Уиллоу, все в порядке, – уже тверже повторяю я. – Приятно, когда кто-то относится ко мне по-доброму. Словно к другу.

Эльфу вдруг становится неловко, он встает с кровати. И, продолжая говорить, не поднимает головы, занятый чисткой инструментов и разбором трав.

– Как бы то ни было, да. Людская королева связывает Срединный Мир с Природными Землями.

– Неужели так сейчас во всем Срединном Мире? Пришла весна? – спрашиваю я.

Он кивает.

– Людская королева воссела на трон из секвойи, и теперь в этот мир проникают силы природы.

– Через меня, – шепчу я и содрогаюсь при мысли о магии, что бушевала в моем теле. Я словно бы вновь ощущаю боль от прорастающих во мне корней. Обжигающе горячее чувство, когда из меня рвали душу, саму жизнь, отделяя плоть от костей. Я слышу, как тысячи голосов одновременно взывают ко мне, моля о помощи. А я всего лишь женщина, и одна. Я не могу помочь им всем.

Мне нужна лишь моя лавка. И пациенты. Я хочу жить в мире, который способна понять. И маленький уголок, за которым можно присматривать.

Я мечтала заботиться о людях, да… Но к такому оказалась не готова. Меня не научили ни родители, ни академия, ни Хранители. А подобное незнание может принести больше вреда, чем пользы.

– Я ответил на ваши вопросы? – Голос Уиллоу прерывает приступ жалости к себе.

– Остался еще один.

– Да?

– Почему Людская королева владеет магией? – спрашиваю я. – А у других людей ее нет.

– Верно, когда была создана Грань, люди потеряли магию.

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не сказать, насколько все несправедливо. Грань, защищающая людей от дикой магии, в то же время лишает их магии природной.

– А магия у королевы возникает из-за брака с королем эльфов? – Я вдруг замираю. – Нет, такого не может быть… Ведь магия в Людской королеве проявляется раньше, чем та выходит замуж за короля.

– Магия королевы окутана некой тайной. – Кажется, Уиллоу уже не раз прежде размышлял об этом. – Бытует мнение, что первая Людская королева на самом деле в какой-то мере помогала создавать Грань. И поэтому с тех пор ее магия может проникать в другой мир. И способна передаваться женщинам в городе, где родилась и жила первая Людская королева.

– Понятно, – вздыхаю я.

– На самом деле не самый убедительный ответ. – Он по-своему толкует мое разочарование.

– Все дело в магии. Ведь в ней не так много смысла. – Я лишь качаю головой. – Просто мне хотелось бы, чтобы все случилось иначе… – А потом продолжаю, уже более твердо: – Вы ведь знали последнюю королеву, верно?

– Да, но я был ребенком.

Я вспоминаю слова Эльдаса. Истории об эльфах, живущих сотни лет, сильно преувеличены. Я сомневаюсь, что Уиллоу намного старше меня. На самом деле я бы не удивилась, если бы он оказался на год или два моложе.

– Чем она занималась, когда не сидела на троне? – На что здесь будет похожа остальная часть моего существования?

– Она…

– Ваше высочество, я настаиваю! – прерывает Уиллоу пронзительный женский голос. За дверью слышится какой-то шум. – Она еще слишком слаба.

– Что она делала? – настаиваю я, пытаясь разузнать хоть что-то, но Уиллоу лишь беспомощно смотрит на меня.

Я так и не получаю ответа. Дверь внезапно открывается. В дверном проеме возникают два новых лица. Я замечаю женщину с такой же темной кожей, как и у Уиллоу; ее жесткие седые волосы стянуты в неаккуратный пучок на затылке.

Рядом с ней стоит юноша с волосами цвета воронова крыла, в которых мелькают синие и фиолетовые проблески, как в попавшем на воду масляном пятне. Они слишком необычны для случайного совпадения. И, хотя я видела подобные волосы всего несколько раз, их трудно не узнать. Но нос у парня чуть более ровный, а глаза не такие овальные.

Однако, несмотря на различия, глупо отрицать то, что сразу бросается в глаза.

У Эльдаса есть брат.

Девять

– Разве это не новая Людская королева? Наконец-то она здесь. – Он широко улыбается мне и хлопает в ладоши. – Какая честь наконец-то с тобой познакомиться. Надеюсь, я ничему не помешал?

– Нет, принц Харроу. – Уиллоу явно не по себе. Он не отрывает взгляда от носков своих ботинок. Волнение Уиллоу передается и мне, я ощущаю, как волоски на руках встают дыбом. В самом присутствии Харроу здесь есть нечто неправильное.

– Хорошо. Вы оба можете идти. – Харроу машет Уиллоу и стоящей позади себя женщине.

– Я же сказала вам, Ваше высочество, что ей нужно отдохнуть. – Пожилая эльфийка упирает руки в бедра и взирает на принца, как на ребенка. – Вы можете развлечься и позже.

Развлечься? Мне совсем не нравится, как это звучит. Теперь беспокойство когтями царапает кожу.

– Я могу развлекаться, когда пожелаю. Одно из преимуществ принца. – Он лениво усмехается. – А теперь кыш. Оба. У нас здесь королевские дела.

– Эльдас обо всем узнает. – Женщина не двигается с места.

– Беги и расскажи моему братцу. – Харроу закатывает глаза. – Как и всегда, Поппи.

– Кто-то должен за вами присматривать. В отличие от вашей матери, – бормочет она. И вместо того, чтобы уйти, подходит ко мне и кладет руку на лоб. – Я Поппи, милая. Из древнего рода королевских целителей. Если вам что-нибудь понадобится, просто зовите меня или Уиллоу.

Я киваю. Нечто в ее поведении напоминает мне милого старого мистера Эббота, и сердце колет болью. Я так и не смогла попрощаться ни с ним, ни с другими пациентами. При мысли об оставшихся в Кэптоне людях, которые нуждались во мне, начинает жечь глаза. Я чуть не заливаюсь слезами и уже готова умолять Поппи остаться, но она вдруг отстраняется и уходит. Уиллоу, бросив на меня последний настороженный взгляд, следует за ней.

– Значит, ты Людская королева. И мы все это время ждали… тебя? – В тот же миг, как мы остаемся одни, Харроу обводит меня оценивающим взглядом. Я ощущаю, как начинает действовать отвар Уиллоу, но даже не пытаюсь сесть более прямо. Невозможно кого-то испугать, лежа в постели.

– Видимо, так, – сухо отвечаю я.

– Учитывая твое представление на троне из секвойи, думаю, все очевидно. – Он медленно подходит ближе.

– Рада, что мы смогли это прояснить. Я могу вам еще чем-то помочь? – Я смотрю на принца, прищурившись.

В ответ его темно-синие глаза вспыхивают леденящей синевой. Я связываю это с Познанием. Он только что попытался узнать мое истинное имя. Я содрогаюсь при мысли, что он мог бы с ним сделать. Заметив на моей руке кольцо с лабрадоритом, Харроу хмурится. Я стискиваю пальцы в кулак. Я не ожидала, что враги, о которых упоминал Эльдас, найдутся внутри замка.

– Братец никогда не забывает о мелочах и вечно портит мне веселье. – Харроу вздыхает. – Ну, вставай.

– Что?

– Я сказал, вставай.

– Вы не можете…

– Что именно? – Он изгибает брови. – Приказывать тебе? И как ты мне помешаешь? Ты хоть знаешь, как пользоваться своей магией? – Я лишь молча поджимаю губы. – Не только ты носишь корону в этом замке. – Чтобы подчеркнуть свои слова, он постукивает по железному обручу на лбу.

– Не только я. И Эльдас тоже. Его корона впечатляет намного больше вашей.

В глазах принца вспыхивает гнев. Но я едва успеваю его заметить, настолько быстро он гаснет, сменяясь смехом и злым весельем.

– Радует, что ты не мокрая тряпка. Иначе я бы заскучал. А теперь вставай. Я обещал позволить нескольким уважаемым придворным тайком взглянуть на новую королеву.

– Плевать мне на ваших придворных.

У него дергается глаз.

– Вставай, или я тебя заставлю.

– Убирайтесь из моей комнаты.

– Или что?

Он прав. Я понятия не имею, как пользоваться магией. И даже если бы я сумела связаться с Эльдасом, сомневаюсь, что он занял бы мою сторону или стал бы тревожиться о моем состоянии. Ведь именно он без предупреждения усадил меня на трон, а потом просто умыл руки. Я здесь одна.

– Я так и думал. – Улыбка принца становится шире. Он бросает взгляд на постель, и глаза его вновь вспыхивают. Простыни обвивают меня, словно кокон, и я поднимаюсь в воздух. Я борюсь с постельным бельем, но оно лишь сильнее стягивает меня. Я не в силах пошевелить руками или согнуть ноги.

Харроу опускает меня на пол прямо перед гардеробной, и волшебный огонек в его глазах гаснет. Простыни безвредной лужицей падают к моим ногам.

– Оденешься сама? Или мне заставить подчиниться твои тряпки? Тебе решать.

Бросив на него последний взгляд, я направляюсь к гардеробной со всем достоинством, что еще осталось в измученном теле.

Харроу зовет это место уютной столовой. Хотя подобное название вовсе не подходит. Эта комната, на мой взгляд, ничуть не похожа на столовую, и в ней не ощущается ни капли уюта.

Она большая. Даже огромная. Столь же грандиозная, как и все остальное здесь.

Стену справа от входа украшают позолоченные зеркала. Слева – задернутые шторами окна, из которых открывается вид на город. По комнате расставлены столы. Четыре поменьше, каждый рассчитан на четверых. И один большой в центре, за которым разместятся шестеро.

Сейчас за ним сидят трое эльфов. Все они, отвлекаясь от горы пирожных и закусок, высящейся в центре стола, тут же поворачиваются ко мне.

– Не обращайте на меня внимания. – Я обгоняю Харроу и, подойдя к столу, беру один из лежащих сверху фруктовых пирожков. – Я вовсе не так интересна, как эта еда.

– Мы совершенно не согласны. – Женщина, чьи прямые черные волосы ниспадают до талии, подается вперед, опираясь локтями о стол.

– Возможно, нам стоит поверить ей на слово. Она ведь лучше знает, насколько интересна. – Темнокожий мужчина поправляет очки с толстыми стеклами и делает глоток чая из стоящей перед ним изящной чашки.

Третий даже не поднимает глаз от книги, которую читает.

Харроу садится за стол, закидывая ноги на свободный стул.

– Ваше величество, знакомьтесь с моими друзьями. Джалик – прекрасный образец мужчины в очках.

Джалик закатывает глаза.

– Этот молчаливый силач – Сирро, – продолжает Харроу.

Мужчина бросает на меня взгляд сквозь длинные ресницы и волны вьющихся каштановых волос. А потом поспешно возвращается к чтению. Похоже, я интересую его меньше, чем книга.

– И последняя, но, конечно, не менее важная, самая прекрасная акробатка во всем Лафайре, единственная и неповторимая…

– Ариаморрия, – заканчивает она и, ухмыляясь, выставляет напоказ кривые зубы. – Зовите меня Арией. Рада познакомиться, Ваше величество.

– Да, очень приятно, – лгу я и засовываю пирожок в рот. Я ожидала ощутить вкус вишни. Но вовсе не думала, что он еще будет сдобрен каким-то жгучим перцем, так что из ушей вот-вот повалит дым. Я поспешно выплевываю пирожок на пол и высовываю язык.

– Она похожа на собаку! – вместе с Харроу смеется Ария.

– Думаю, она и правда истинная королева, раз уж еда в Срединном Мире по вкусу не похожа на пепел. – Джалик безуспешно пытается скрыть веселье за чашкой чая. Даже Сирро посмеивается.

Я поспешно наливаю чашку чая. Почти кипяток, но я готова ошпарить вкусовые рецепторы, лишь бы прекратить вызванное специями жжение. Комната начинает вращаться, и я прислоняюсь к одному из стульев.

– Похоже, ты перестарался, – говорит Ария Харроу. – Она какая-то бледная.

– Если она снова хлопнется в обморок, не сомневаюсь, что братец просто поднимет ее с пола, как в прошлый раз. Может, стоит прозвать ее обморочной королевой? Если постараемся, еще до коронации полгорода подхватит этот титул.

Снова смех. Побелевшими костяшками пальцев я цепляюсь за спинку стула, изо всех сил стараясь обрести дар речи.

– Почему? – Я смотрю на Харроу, затем перевожу взгляд на остальных. Никто из них даже не пытается притвориться виноватым.

– О, к чему столь убийственные взгляды. – Харроу похлопывает меня по руке. – Всего лишь небольшая проверка, дабы убедиться, что ты настоящая королева.

– Я думала, что трона из секвойи было достаточно. – Я киваю на окна, за которыми царит весенний день. – Вам этого мало?

– После долгих лет зимы ты принесла нам весну. И чего ты хочешь? Награды? – Харроу поднимает брови. – Это твоя работа, человечка.

«Дело Людской королевы – просто существовать». Я вновь и вновь слышу эти слова и с каждым разом все глубже постигаю их смысл. Сперва я думала, что Людскую королеву просто отодвинули в сторону, используя как пешку для укрепления мирного договора. Потом, после беседы с Уиллоу, я решила, что Людская королева своим существованием должна подпитывать природу Срединного Мира. Но наивно полагала, что заслуживаю некоей доли уважения или даже почтения.

Нет.

Им все равно. Для них я всего лишь инструмент, помогающий растениям цвести, а полям плодоносить. Не больше, чем способный ходить мешок с навозом.

– Благодарю за проверку. Рада, что смогла развеять ваши сомнения. – Я заставляю себя выпрямиться. Во рту до сих пор все горит. В висках пульсирует боль. Не знаю, может, из-за лихорадки, или же во всем виновата чрезмерно острая еда. – Я, пожалуй, пойду. – И я делаю шаг в сторону, намереваясь уйти.

Харроу хватает меня за запястье.

– Нет, останься. Мы с тобой еще не закончили.

– Редко кому удается видеть королеву до коронации. Это настоящая честь! – добавляет Ария. – Мы бы хотели узнать вас лучше.

– Издеваясь надо мной?

– Не стоит преувеличивать. – Она сужает глаза. – Если вы не способны справиться с подобными мрачными шалостями, то не приживетесь в Срединном Мире.

– Просто подожди ее первой драки с медведем. Держу пари, она грохнется в обморок. Может, закажем несколько штук в качестве подарка для коронации? – Подперев подбородок ладонью, Джалик помешивает ложкой чай.

Я даже знать не хочу, что такое «драка с медведем».

– Я пошла, – вновь предупреждаю я, вырывая запястье из хватки Харроу.

– Сомневаюсь, что она переживет коронацию, – хихикает Ария. От этого звука лишь сильнее раскалывается голова.

Хватит позволять им насмехаться над собой. Нужно просто быть выше этого и уйти.

Но Харроу думает иначе. Прямо передо мной волшебным образом захлопываются двери комнаты.

– Останься. Мы посвятим тебя в детали коронации, расскажем о весенних обрядах. Оглянуться не успеешь, как наступит середина лета. Ты ведь не захочешь оказаться в неловком положении, не зная основных эльфийских обычаев? Особенно после того, как скрывалась целый год и выставила моего братца дураком.

– Никого я дураком не выставляла. – Стоя к ним спиной, я стискиваю руки в кулаки.

– Еще как выставила. Не то чтобы я возражал, – продолжает Харроу. – Приятное зрелище. Ведь Эльдас так редко бывает не в духе.

– Отпустите меня.

– Даже не собираюсь.

Я разворачиваюсь и бросаюсь к ним, изо всех сил хлопаю ладонью по столу. Раздается звон посуды. Одна из ваз, наполненных свежесрезанными розами, чуть не опрокидывается на бок.

– Не стоит делать такое страшное лицо. – Ария машет рукой в воздухе, словно отгоняя назойливое насекомое.

– Если не отпустите меня…

– И вновь я задам тебе тот же вопрос. – Харроу подается вперед. – Что же ты тогда сделаешь?

И прежде, чем его глаза успевают вспыхнуть, я тянусь к вазе и выхватываю оттуда розу. Я хотела бросить цветок принцу в лицо, швырнуть в него колючие стебли, а после ударить вазой по голове.

Но шипы вдруг вонзаются в мою собственную плоть. На белую скатерть падают капли крови. Я чувствую, как что-то тянет мою ладонь. Едва уловимо, словно шепот. Будто некий невидимый друг, готовый исполнить мою просьбу.

«Магия», – вдруг понимаю я, а миг спустя уже становится слишком поздно.

Розы в вазе вдруг начинают извиваться, словно змеи. Они выбираются на стол, и потрясенный Харроу меня отпускает. Ария вскакивает со стула, чтобы избежать воды, пролившейся из опрокинутой вазы, и ползущих по скатерти стеблей.

Книга Сирро оказывается на полу.

Я делаю шаг назад, роза выскальзывает из моих пальцев. Все цветы, стоящие в вазах на столах, уже ожили. Они вдруг начинают расти. Розовые бутоны теперь размером с чайные блюдца, а шипы напоминают маленькие кинжалы. Стебли змеятся по комнате, стремясь настигнуть и покарать жестоких эльфов.

– Что за… – ругается Харроу.

– Открой, Харроу! – умоляет его Ария.

Двери вдруг распахиваются.

– Нужно идти! – Джалик выбегает из комнаты, прежде чем стебли успевают отрезать им путь к отступлению. За ним спешит Сирро.

– Харроу, оставь королеву в покое, – дергает его Ария.

– Да как ты смеешь, – бормочет он, пока девушка тянет его к двери.

– Это ты как смеешь, – кипя от злости, бросаю я. – Убирайся и впредь меня не беспокой.

И пусть они уходят, непослушные стебли по-прежнему питаются моей яростью. Колючая сеть оплетает дверной проем и стелется по стенам и потолку. Розы размером с зонтики свисают сверху, словно люстры.

Я падаю на колени, хватая ртом воздух. Я пытаюсь отпустить магию, но она вцепилась в меня так же крепко, как ползучие стебли в камень стен.

Побеги плотно оплетают окна, и я остаюсь в темноте. Я слышу, как шелестят наделенные разумом листья, трещит мебель и бьются зеркала. Как шуршат по полу стебли, ползущие ко мне, словно змеи. Они скользят по моим ногам, оставляя за собой глубокие порезы. У меня нет сил даже кричать. Я слишком устала.

Умереть от ползущих стеблей. Такого я точно не ожидала. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох.

«Нет».

Нет… Если я сейчас умру, то никогда не смогу вернуться в Кэптон. И на мое место выберут другую девушку, к которой перейдет сила. Может, она даже немного напомнит меня и точно так же будет о чем-то мечтать. Но ее заберут у тех, кому она нужна. И гнусный круговорот возобновится.

«Если я выживу, то смогу попытаться покончить со всем этим», – мелькает, словно вспышка в темноте, мятежная мысль. В ушах раздается тихий гром, почти напомнивший голоса родителей, что обсуждают поздно ночью несправедливость подобного мироустройства.

Я вновь открываю глаза.

Может, отец прав. И из этой тюрьмы, что веками навязывали женщинам Кэптона, есть выход. Если эльфы способны разделять миры, неужели мы не сможем найти способ связать Природные Земли со Срединным Миром? А кто-нибудь вообще пробовал?

Даже если не получится, в случае смерти я не смогу вернуться домой. А я все еще нужна жителям Кэптона. Как-нибудь я найду способ им помочь. Я поклялась в этом родным и друзьям.

– Хватит, – приказываю я стеблям. – Довольно.

Я стараюсь подчинить свою магию, но сила напоминает мне зверя, обросшего колючками, подобно напитавшимся ею растениям. Я отпихиваю ногами стебли и, застонав от боли, пытаюсь подняться.

Если их породила моя магия, она сможет их укротить. Мне нужно в это верить. Я же как-то сумела встать с трона из секвойи. А ведь тогда мир держал меня гораздо сильнее.

Здесь и сейчас нет трона, пропитанного магией тысячелетий. Это всего лишь цветочки. И в них та сила, что вложила я.

«Соберись, Луэлла».

Я не отступаю, не пытаюсь загнать магию внутрь. Вместо этого простираю силу на стебли. И они медленно подаются назад.

«Вот так. – Не знаю, кого я подбадриваю, себя или розы. – Уменьшайтесь, дайте мне увидеть дневной свет».

И растения мало-помалу отступают, открывая оплетенные прежде окна.

Внезапно стебли вздрагивают. Гаснет вырванная из рук магия. Из растений исчезает всякая жизнь. Зеленые побеги сохнут, ломаются, чернеют, а затем рассыпаются пылью, что рассеивается, словно дым. Остается лишь запах роз и царящий в комнате полный разгром.

А в дверях стоит хмурый Эльдас.

Десять

– Тебя даже на день нельзя оставить одну! – ворчит он.

– Я не виновата. – Я настолько вымотана, что с трудом держусь на ногах. Щеки пылают, но я не знаю, от жара или от смущения.

– Избавь меня от объяснений.

– Это не я!

– А кто еще мог такое сделать? – Эльдас подходит ближе. – Другая Людская королева, способная с помощью силы управлять самой жизнью? – Он продолжает говорить, не давая возможности ответить. – Ведь мне всю жизнь внушали, что я жду единственную женщину. Но если я напрасно сидел в одиночестве столько лет, будь добра сказать об этом. Хотелось бы знать, какие еще есть варианты.

«Сидел в одиночестве?» Эти слова привлекают внимание. Но я знаю: если попытаюсь спросить, он в лучшем случае лишь закатит глаза. Может, попробовать расспросить Уиллоу?

Я делаю глубокий вдох и как можно спокойней поясняю:

– Во всем виноват Харроу.

Скользнувшее по лицу Эльдаса удивление тут же сменяется гневом. Но он быстро прячет чувства, натягивая уже привычную мне холодную, равнодушную маску.

– Харроу почти в буквальном смысле вытащил меня из постели. Я вовсе сюда не стремилась. – Эльдас хочет что-то сказать, но я не умолкаю. При одном воспоминании о Харроу в жилах закипает кровь. Я тычу пальцем в лицо эльфу, почти касаясь кончика носа. – Знаете? Я спокойно приняла его колкости. И насмешки в свой адрес. Я даже смирилась с их дурацкой шуткой. Но когда он попытался силой удержать меня здесь, я уже не вынесла. – «Я так устала, что меня контролируют мужчины. Он, вы, Люк», – так и хочется добавить мне, и я с трудом сдерживаюсь.

Взгляд эльфа темнеет. Неужели он… желает меня защитить? Скорее всего, это лишь мое воображение.

– Что он сделал?

– Запер меня здесь с помощью дикой магии.

Эльдас оглядывает окна. Часть стекол разбилась, и по комнате гуляет свежий ветер. Он хмурится еще сильнее.

– Я поговорю с братом. И отправлю в твои комнаты Ринни… По крайней мере, до тех пор, пока ты не наскучишь Харроу. Она остудит его пыл быстрее, чем Поппи или Уиллоу.

– Поппи пыталась его отговорить, – поясняю я, не желая навлекать неприятности на добрую женщину. Ведь в случившемся вовсе не было ее вины.

– Не сомневаюсь. Поппи тут же отправилась за мной. И я сразу примчался. Хочешь верь, хочешь нет, но я знаю брата и его выходки. – Он лишь сильнее хмурится.

– Тогда стоит лучше за ним приглядывать.

– Здесь, в замке, за многим следует приглядывать. Но кое-кому, похоже, нравится испытывать мое терпение. – Эльф вновь переводит взгляд на меня. – Начиная с твоей магии. – Эльдас обходит вокруг, осматривая меня, словно скульптуру, в которой могут появиться изъяны. Учитывая все, что я о нем знаю, он, вероятно, отыщет их множество. – Магия не так уж сложна. Я думал, ты будешь лучше с ней управляться.

– Правда? Да я вообще не думала, что у меня есть магия. – Я снова ловлю его взгляд.

– Трон проголодался, и ты не смогла помешать ему питаться тобой. Твоя магия слаба, поэтому ты чуть не погибла. И эти стебли точно так же питались твоей силой. – Он бросает взгляд на мою разорванную юбку и до сих пор кровоточащие ноги. – Луэлла, ты светоч жизни в мире, лежащем рядом с владениями смерти. Срединный Мир все приближается к Завесе и Запределью, отдаляясь от Природных Земель. – Я помню слова Уиллоу о том, что эльфы черпают силу из мертвых земель. – Поэтому здесь ты – легкая мишень. Мы все желаем того, что не можем получить, даже с помощью магии. А ты воплощаешь в себе все, что отняли у этого мира.

– Могли бы объяснить все раньше, – бормочу я.

– Обычно это не королевское дело.

– Да нет здесь ничего обычного! – Я жестом обвожу комнату. И, потеряв равновесие, переступаю с ноги на ногу. Похоже, я способна лишь стоять на месте, ничего больше. Я делаю шаг назад. Колени тут же подгибаются. И я размышляю, как мне осторожно опуститься на пол, не растеряв при этом остатки своего достоинства.

Эльдас в тот же миг оказывается рядом. Он наклоняется вперед и легко подхватывает меня на руки. Я ощущаю, как желудок проваливается куда-то в область таза.

«Он сильнее, чем кажется».

Я пристально смотрю на мужчину. Он переводит взгляд на меня. Никто из нас не говорит ни слова. Я чувствую, как пылают щеки, но не могу винить в этом одну лишь лихорадку… особенно ощущая под руками сильные мышцы шеи и плеч. Интересно, а чувствует ли он тот же трепет, когда касается меня? Мы продолжаем молчать. Я – в плену его рук, а он, кажется, затерялся в моем взгляде.

– Эльдас, – тихо говорю я. – Мне нужна чья-то помощь. И вариантов не так уж много. Пусть это не твоя работа, но… пожалуйста, научи меня.

При одной только мысли о помощи взгляд его темнеет.

– У меня есть обязанности, которыми нельзя пренебрегать.

Я неловко пытаюсь подвинуться. Но лишь теснее прижимаюсь к нему. Внутри все трепещет, кружится голова, но я чувствую себя вполне удобно. И стараюсь взять себя в руки.

– Мне известно насчет обязанностей, – произношу я. Он лишь с сомнением смотрит на меня. – Это правда, – настаиваю я. – Может, у короля все немного иначе. Но дома у меня тоже были свои обязанности.

Он мне не верит. Я отлично это вижу. И, пытаясь убедить его, ничего не добьюсь.

«Давай попробуем иначе, Луэлла».

– Раз уж мы заговорили об обязанностях… Разве король не должен помочь Людской королеве привыкнуть к новой роли?

Он тяжело вздыхает и крепче прижимает меня к себе. Я ощущаю, как под кожей перекатываются сильные мышцы. Меня прежде никогда так не держали. Те несколько раз, что меня обнимал Люк, я ощущала себя словно в клетке. Тогда я этого не понимала, но теперь вижу. Эльдас сжимает меня крепко, но я в безопасности. Словно бы в любой миг, как только захочу, могу освободиться из его объятий. Пока я рядом с ним, мне нечего бояться. Но никто не станет удерживать меня силой.

– Пожалуйста, – умоляю я, не в силах встретиться с ним взглядом. Ненавижу чувствовать себя такой беспомощной. Но не в первый раз ради знаний мне приходится уповать на чужую доброту. И явно не в последний. – Мне нужно чем-то заняться. Найти хоть какую-то цель.

– Очень хорошо, – мягко произносит он, и я задаюсь вопросом, не почудилось ли мне.

– Правда? – с сомнением спрашиваю я. Не думала, что у меня получится. Наверное, стоит радоваться, но мрачное предчувствие подавляет все эмоции.

– А теперь давай уложим тебя в постель. В своем нынешнем состоянии ты ничему не научишься, – произносит он почти нежно. Я чувствую его голос так же, как и слышу его. Звук рождается в его груди и эхом отдается во мне. По телу вдруг разливается тепло, собираясь внизу живота.

«Возьми себя в руки, Луэлла».

Может, он и самый привлекательный мужчина из всех, кого я когда-либо видела. И формально он мой муж… Но этот брак ему нравится не больше, чем мне.

Ему нужно лишь мое существование. И чем быстрее я это пойму, тем лучше.

Я поджимаю губы, дожидаясь, пока схлынет румянец. Эльдас несет меня обратно в мои комнаты. Там нас ждет Поппи. Она лишь неодобрительно охает, пока Эльдас вместо меня вкратце рассказывает, что произошло.

– Ваш брат ведет себя все хуже с каждым днем, – мрачно произносит Поппи. – Я боюсь за земли, которыми он теперь управляет.

– Как только он поймет свою ответственность, то возьмется за ум, – спокойно говорит Эльдас. Он кладет меня на кровать, задержав на мне руки лишь на миг дольше, чем нужно, а потом поспешно отходит. Вся нежность прикосновений существовала лишь в моем воображении. Он явно весьма рад избавиться от обузы вроде меня. И я лишь больше убеждаюсь в этом, когда он поворачивается к Поппи. – Вылечи ее. Никто не должен входить и выходить из этой комнаты, кроме тебя и Уиллоу. К ней это тоже относится. – Эльдас смотрит на меня. – Мы начнем через два дня. Если хочешь выжить здесь, тебе нужно научиться управлять своей магией. И раз уж мне придется стать твоим учителем, пусть так. Убедись, что ты достаточно окрепла и сможешь выдержать обучение.

Он направляется к двери. Я приподнимаюсь на кровати. Поппи уже обрабатывает порезы на ногах.

– А если я не смогу научиться управлять магией? – Я страшусь задавать этот вопрос, но мне нужно знать.

Эльдас смотрит на меня, потом переводит взгляд на рукав куртки, осматривая оставшиеся на нем пятна крови. Он хмурится, похоже, сожалея об испачканном синем атласе больше, чем о моих ранах.

– Сможешь, – наконец, произносит он.

Я жду, что он возьмет назад обещание или бросит очередную едкую фразу. Но нет. Король молча уходит. И мне остается лишь гадать, не пытался ли он таким образом меня подбодрить. Если и так… то, может, для меня еще не все потеряно.

Одиннадцать

О появлении Ринни сообщает решительный стук в дверь.

– Как вы сегодня, Ваше величество?

– Все в порядке.

«Вовсе нет».

Я смотрю в окно. Сегодня на мне изумрудно-зеленое шелковое платье. Длинные рукава, чуть сужаясь книзу, частично прикрывают ладони. В отличие от последнего платья, которое я надевала, здесь не нужен корсет, а юбка довольно простая и не будет стеснять движений.

– Очень хорошо, тогда пойдемте, – задумчиво произносит Ринни.

Интересно, что она увидела во мне и что слышала о недавнем происшествии с Харроу. Но я не спрашиваю. Я молча следую за ней, сберегая последние крупицы надежды, что сегодняшний день принесет хоть какие-то плоды. Эльдас поможет мне начать изучать магию, и с этими знаниями я, может быть, смогу отыскать здесь свое место.

Мы идем в тронный зал тем же путем. Как и раньше, Ринни прикладывает ухо к двери, по-видимому, желая убедиться, что Эльдас ни с кем не разговаривает.

– А с кем встречается Эльдас? – тихо спрашиваю я, прежде чем она успевает открыть дверь.

– С королями и королевами других народов Срединного Мира, с эльфийскими лордами и леди Лафайра, надзирающими за его вассалами, с гражданами страны, которые живут здесь, в долине Квиннара.

– Квиннар – это город, в котором мы находимся? А Лафайр – королевство эльфов?

– Да, на оба вопроса, – спокойно отвечает Ринни, не вызывая во мне неловкости из-за того, что я пока еще этого не знаю. Больше того, она продолжает рассказывать дальше. Надеюсь, это хороший знак для грядущего дня. – Королевство эльфов, Лафайр, находится возле самой Грани, на юге Срединного Мира. К северо-западу от нас обитают кланы фейри, рассеянные по полям и лесам. Когда-то у них было королевство, Авинесс, но две тысячи лет назад междоусобицы разделили его на части. Фейри до сих пор дерутся между собой за земли и довольно редко сейчас сталкиваются с эльфами. Восточные горы облюбовали вампиры. К северу от них, в лиственных лесах, поселились ликины. Далеко на севере, за болотистым краем, возле самой Завесы, в водах живут русалки.

Я тяжело сглатываю, все еще пытаясь свыкнуться с мыслью, что по эту сторону Грани обитают не одни лишь эльфы.

Ринни между тем продолжает:

– Не забывайте, когда создали Завесу, все эти народы преклонили колени перед эльфами. Перед правящим родом, наследником которого является Эльдас. Значит, они признают и вашу власть.

– Постараюсь напоминать себе об этом всякий раз, когда доведется столкнуться с клыкастыми вампирами, – бормочу я.

– Вряд ли такое случится… Они веками не выходят из горных крепостей. От них ни слуха ни духа.

Ринни направляется к двери. Но я хватаю ее за руку, чтобы задержать.

– Еще один вопрос.

– Какой? – Теперь она, похоже, недовольна.

– Вампиры… они правда… в самом деле питаются людьми, чтобы жить? – «Так рассказывали в старых сказках».

– Если они действительно питаются людьми, то почему до сих пор не вымерли? Ведь люди живут по другую сторону Грани. – Ринни бросает на меня испепеляющий взгляд.

– Ну, ты сказала, их не видели веками.

– Это не значит, что все они мертвы. Время от времени до нас доходят слухи об их деяниях.

– Ладно, ты права. – Хотя я не отказалась бы, если б они вымерли. – Но они охотятся на других созданий? Тех же животных? Им нужно питаться кровью, чтобы жить?

– Не глупите. – Она качает головой, и я облегченно вздыхаю. – Вампирам не нужна кровь, чтобы жить. Они едят обычную пищу, как и все мы. Но для магии им требуется кровь. Будьте осторожны и не вздумайте ее им дать. Иначе они могут запросто стереть вам лицо. – Внутри все сжимается от страха. Но прежде, чем я успеваю спросить что-либо еще, Ринни открывает дверь. – Ваше величество, я привела королеву.

– Ты опоздала. – Когда я вхожу в зал, Эльдас поднимается с трона, переводя взгляд с меня на Ринни.

– Это я виновата. Я хотела задать Ринни несколько вопросов, поэтому мы задержались, – быстро поясняю я. И вижу в ее глазах благодарность. Я еле заметно наклоняю голову в ответ. Не позволю, чтобы ее наказали за доброту.

– Это правда? – Эльф смотрит на Ринни. Она кивает. Эльдас поджимает губы. – Чтобы подобного больше не было. А теперь ступай. – Ринни уходит, и он резко поворачивается ко мне. – Ну?

– Что – ну?

– Ты опоздала. Не хочешь извиниться?

Я несколько раз моргаю. Вчерашний почти заботливый Эльдас-защитник исчез. Но, вместо того чтобы бороться с ним, я лишь выдавливаю:

– Прости.

– И раз уж мы будем работать над твоей магией, неплохо бы заняться еще и манерами. До коронации осталось мало времени, и к тому времени ты должна стать воплощением королевы. Подданные уже ждали твоего появления лишний долгий и суровый год. Уважай их и веди себя подобающе. – Судя по его тону, больше всех недоволен именно он. – Так что правильней было бы сказать: «Прошу прощения, Ваше величество».

– Но ты мой муж. – И пусть наш брак фиктивный, и Эльдас вовсе не ведет себя как супруг, я хотя бы попытаюсь извлечь из этого преимущество. – Нам так необходимо соблюдать условности?

– Прежде всего я твой король. – Эльдас неодобрительно поджимает губы. – Так что более чем необходимо.

– Хорошо, Ваше величество, – с трудом выдавливаю я. Мне и раньше приходилось оправдывать людские ожидания. Что ж, справлюсь и сейчас. Мне лишь хочется, чтоб от меня ждали не только прелестных нарядов и изысканных манер. А чего-то более… полезного. – Однако вы можете называть меня Луэллой.

– Я буду называть тебя так, как мне заблагорассудится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Англ. Willow – ива (прим. перев.).

Вернуться